Режим чтения
Скачать книгу

Привычка к творчеству. Сделайте творчество частью своей жизни читать онлайн - Твайла Тарп

Привычка к творчеству. Сделайте творчество частью своей жизни

Твайла Тарп

Секрет мастерства прост: ежедневный труд и правильная его организация. И если вам приходится создавать что-либо, вне зависимости от сферы деятельности, практическое руководство американского хореографа Твайлы Тарп придется как нельзя кстати. Следуя рекомендациям и упражнениям, вы сможете разобраться в механизмах творчества, справиться с блоками и сделать рабочий процесс максимально эффективным.

На русском языке публикуется впервые.

Твайла Тарп

Привычка к творчеству. Сделайте творчество частью своей жизни

Twyla Tharp

The Creative Habit

Learn It And Use It For Life

A Practical Guide

Издано с разрешения The Wylie Agency (UK) LTD

Книга рекомендована к изданию Туяной Потешновой

Copyright © 2003, W.A.T. Ltd. All rights reserved Published in Russian language translation by Mann, Ivanov and Ferber under license from W.A.T. Limited c/o The Wylie Agency (UK) LTD. All rights reserved

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

* * *

Моей матери, Лесиль Конфер Тарп, вселившей в меня уверенность, что я обладаю всем, что понадобится в дальнейшем.

Моему отцу, Вильяму Альберту Тарпу, от которого я унаследовала способность начинать с нуля.

Моему сыну, Джесси Александру Хуоту, помогавшему мне каждый день создавать заново.

Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся.

    Евангелие от Луки, 8:36

Глава 1

Я вхожу в белую комнату

Я вхожу в большую белую комнату – танцевальную студию в центре Манхэттена. На мне толстовка, выцветшие джинсы и кроссовки Nike. Стены в помещении зеркальные. В углу музыкальный центр. Пол чистый, почти безупречный, если не обращать внимания на потертости и следы от обуви танцоров, которые репетируют в этом зале. Только зеркала, музыкальный центр, следы и я. Комната пуста.

Через месяц с небольшим я и шесть человек танцевальной труппы вылетаем в Лос-Анджелес, где нам восемь вечеров подряд предстоит выступать в зале на 1200 зрителей. Эта труппа моя, я – хореограф. Я держу в руках программку пятидесятиминутного балета, созданного по музыкальной теме сонаты для фортепиано № 29 Бетховена. Этот балет мы с танцорами труппы поставили более года назад и последние несколько недель его репетируем.

Пока я не представляю, что будет в остальной части программы. Не знаю, какую музыку использовать. Не знаю, с кем из танцоров работать. Не знаю, какие выбрать костюмы и освещение, кого пригласить из музыкантов. Я не имею понятия о продолжительности нового танцевального произведения. Ясно одно: оно должно длиться столько, чтобы заполнить вторую половину концертной программы и при этом не оставить у публики ощущения зря потраченных денег и времени.

От продолжительности второго отделения в свою очередь зависит время, которое потребуется на репетиции. Сначала надо оповестить по телефону всех участников, распланировать занятия в студии да и вообще сдвинуться с мертвой точки. Просто веря, что из всего, что я задумываю сделать в этом пустом белом зале, через несколько недель выйдет нечто потрясающее.

На такой результат рассчитывает труппа, ведь доходы танцоров зависят от успешности моей постановки. Этого ждут организаторы программы в Лос-Анджелесе, ведь они распродали билеты, пообещав людям, что я покажу им что-то новое и интересное. Владелец театра (пусть даже и не думая об этом) тоже на меня надеется: если я не появлюсь со своим спектаклем, театр будет пустовать целую неделю. Множество людей, по большей части мне незнакомых, рассчитывают на мои творческие способности.

Но сейчас мои мысли заняты другим. Я в зале, и я должна создать большое танцевальное представление. Через несколько минут сюда войдут танцоры. Что мы будем делать?

Пустота зала может казаться бездонной, таинственной и пугающей; из нее – из ничего – нужно создать нечто цельное, красивое и понятное. Подобные чувства испытывает писатель, когда вставляет чистый лист бумаги в печатную машинку (в наше время он, скорее, открывает новый документ на экране компьютера); художник, стоящий перед девственно чистым холстом; скульптор перед каменной глыбой; композитор, пробегающий пальцами по клавишам, не извлекая звуков. Для некоторых этот миг – миг до того, как начнется процесс творчества, – настолько мучителен, что они не способны его вынести. Они встают и отходят от компьютера, холста, музыкального инструмента, могут прилечь на диван или выйти в магазин за покупками, приготовить что-нибудь или заняться домашними делами. Они мешкают, медлят, откладывают на потом. Страх перед пустотой полностью парализует людей.

Чистое пространство может заставить человека почувствовать себя маленьким и беспомощным. Но я сталкивалась с ним всю свою профессиональную жизнь. И заполнять это пространство – моя работа. Мое призвание.

Я танцовщица и хореограф. За более чем 35 лет я создала 130 танцевальных номеров и балетных спектаклей. Некоторые из них очень хороши, другие не вполне (хотя это мягко сказано – кое-какие были даже освистаны). В каких только условиях я не работала! Я репетировала на пастбищах для коров. Я ставила номера в сотнях различных студий – от люксовых, дорогих и минималистичных, до их полной противоположности – грязных, обшарпанных, с шуршащими по углам грызунами. Я провела восемь месяцев в Праге на съемках фильма Милоша Формана «Амадей», занимаясь хореографией и режиссируя оперные сцены. Я ставила номера с лошадьми в Центральном парке Нью-Йорка для фильма «Волосы». Я работала с танцорами в лондонской, парижской, стокгольмской, сиднейской и берлинской операх. Я руковожу собственной компанией уже 30 лет. Я создала и поставила шоу на Бродвее, ставшее хитом. Я работаю достаточно долго и плодотворно, чтобы сейчас, находясь в этом пустом белом зале, чувствовать не только смятение и трепет перед брошенным мне вызовом, но также покой и надежду. Чувствовать себя в своей стихии.

За эти годы я узнала, что творчество – это обычная работа со своими графиками и нормами выработки. Именно поэтому писателям так нравится устанавливать для себя рабочий распорядок. Наиболее продуктивные из них встают рано утром, когда мир еще пребывает в тишине, телефоны молчат, а ум спокоен, чуток и не загружен лишней информацией. Они могут поставить перед собой цель написать полторы тысячи слов или работать до полудня. Но главное то, что они делают это каждый день. Они себя дисциплинируют. Со временем, когда заведенный порядок становится второй натурой, дисциплина превращается в привычку.

Так происходит с любой творческой личностью, будь то художник, каждое утро встающий за мольберт, или ученый-исследователь, ежедневно приходящий в лабораторию. Заведенный порядок – это такая же часть творческого процесса, как вспышка вдохновения, а может быть, и большая его часть. И приучить себя к нему может каждый.

Творчество – удел не только «художественных» натур. Оно доступно бизнесменам, ищущим новые способы увеличения продаж; инженерам, решающим техническую проблему; родителям, желающим, чтобы их дети увидели мир под разными углами зрения. Сорок лет я ежедневно занималась творческими поисками то в одном, то в другом деле, причем как в профессиональной, так и в личной жизни. Я много думала над тем, что означает быть творческой
Страница 2 из 8

личностью и как использовать свои способности наиболее эффективно. Не избежала и отрицательного опыта, использовав их наихудшим образом. Я расскажу и о том, и о другом, а также дам упражнения, которые позволят пересмотреть ваши устоявшиеся представления о творческом труде, сделают вас гибче, сильнее, выносливее. В конце концов, вы же разогреваетесь перед пробежкой или тренировкой, разминаетесь перед игрой – с умственным трудом все так же.

Я продолжаю настаивать, что креативность развивается благодаря заведенному порядку и привычке. Привыкайте! На страницах этой книги вы станете свидетелями отчаянной философской борьбы. Это вечный спор, возникший в эпоху романтизма из-за разных представлений о творчестве. Одни считали его следствием некоего трансцендентного, мистического дионисийского акта вдохновения, божественного поцелуя, подвигшего, к примеру, Моцарта на создание «Волшебной флейты». Другие видели в нем результат тяжелого и упорного труда.

Если все еще не ясно, к чему я клоню, скажу так: я на стороне приверженцев упорного труда. Поэтому я и назвала свою книгу «Привычка к творчеству». Творчество – это привычка. И самых выдающихся творцов создает привычка усердно и много работать. Ну, это если коротко.

В фильме «Амадей» (и пьесе Питера Шеффера, на которой он основан) драматизирована и романтизирована божественная природа дара Моцарта. Антонио Сальери представлен в нем талантливым и плодовитым композитором, который «проклят» тем, что живет в одно время с гениальным и совершенно недисциплинированным Моцартом, чьи произведения словно напеты ему самим Всевышним. Сальери признает исключительность Моцарта и мучается от мысли, что в качестве сосуда своей благодати Бог избрал столь недостойного человека.

Конечно, все это просто художественный вымысел. Не существует гениев «от природы». Моцарт был сыном своего отца. Леопольд Моцарт получил серьезное образование, и не только музыкальное, но также философское и религиозное. Он обладал умом и широким кругозором, был известным в Европе композитором и педагогом. Для любителей музыки это не новость. Леопольд оказал огромное влияние на своего сына. Я задаюсь вопросом: сколько же «природного» было в этом маленьком мальчике? Конечно, с точки зрения генетики, Моцарт-младший был более предрасположен к музыке, чем, скажем, к игре в баскетбол, так как его рост составлял меньше метра в то время, когда он привлек внимание публики. Но прежде всего ему повезло с отцом – композитором и скрипачом-виртуозом, способным к тому же без труда сыграть на любом клавишном инструменте, который, заметив предрасположенность сына к музыке, сказал себе: «Хм, интересно! Посмотрим, что из этого выйдет».

Леопольд обучил сына всей музыкальной премудрости, объяснил, что такое контрапункт и гармония. Он проследил за тем, чтобы мальчик был представлен в Европе всем, кто сочинял хорошую музыку или мог быть полезен для его музыкального развития. Гениальность оказалась, как это часто бывает, лишь волей целеустремленного родителя. Вряд ли Моцарт был наивным чудо-ребенком, который, восседая за роялем, позволял кому-то свыше переставлять его пальцы на клавиатуре. Подобный образ годится только для кино, когда нужно, чтобы хорошо расходились билеты. В реальной жизни, одарил вас Бог или нет, работать все равно придется. Без обучения и подготовки любой талант останется останется не раскрытым.

Никто не трудился больше Моцарта. К 28 годам его пальцы были деформированы из-за упражнений дома, выступлений на концертах, записывания нот на стане пером – за этими занятиями он провел огромное количество часов. В образе Моцарта, созданном массовой культурой, этот элемент опущен. Безусловно, он имел дар, который выделял его на фоне других. Он был самым выдающимся композитором всех времен и народов. Он писал музыку для любых инструментов в самых разных комбинациях, и никто после него не создавал вокальной музыки лучше. До сих пор мало кто даже среди очень одаренных людей способен трудиться с таким усердием и дисциплинированностью, которые проявил Моцарт в течение своей короткой жизни. Сам он писал другу: «Люди ошибаются, думая, что искусство далось мне легко. Заверяю тебя, мой друг, никто не посвятил больше времени и мыслей композициям, чем я. Нет ни одного великого музыканта, чью музыку я бы не изучал с огромным усердием по множеству раз». Работоспособность Моцарта была поразительной. Где только и при каких обстоятельствах не приходилось ему сочинять музыку – работать «на коленке» и выдавать партитуры прямо перед открытием занавеса, при этом отвлекаясь от творчества на решение семейных проблем и борясь с постоянной нехваткой денег. Каким бы огромным ни было музыкальное дарование Моцарта, его так называемая гениальность, дисциплинированность и трудолюбие не уступали ему по масштабам.

Я уверена, что именно это Леопольд Моцарт так рано разглядел в своем сыне. В один прекрасный день трехлетний Вольфганг взобрался на стул перед клавесином старшей сестры, и с тех пор не было для него лучше «игрушек», чем музыкальные инструменты. Музыка быстро стала страстью Моцарта, его основной деятельностью. Я сомневаюсь, что Леопольду приходилось говорить сыну: «Садись и занимайся». Ребенок делал это по собственному желанию.

В первую очередь эта книга о развитии навыков. Чтобы стать креативным, нужно знать, как себя к этому подготовить.

Никто не выдаст вам готовую идею или креативный контент. А если выдадут, то это будет уже не ваше творчество. Но есть процессы, стимулирующие вдохновение, и вы должны научиться ими управлять. Вы можете сделать их своей привычкой.

В утверждении, что творчество должно войти в привычку, есть некий парадокс. Мы ведь привыкли считать, что творчество – это что-то свежее, в то время как привычка предполагает рутину и повторение. Этот парадокс всегда занимал меня, потому что в нем тесно переплетены спонтанность и навык.

Необходимы определенные умения, чтобы воплотить в реальность плоды воображения: найти слова, придающие правдоподобность созданным персонажам, выбрать подходящие цвета и текстуру красок для изображения стога сена на закате, правильно смешать ингредиенты, чтобы получить ароматное блюдо. Никто не рождается с этими навыками. Они вырабатываются практикой, обучением и размышлениями, что требует большого труда и самоотдачи, но результаты оправдывают затраченные усилия. Хоть и не сразу. Даже Моцарт с его природными талантами, страстью к музыке и поддержкой любящего отца написал «в стол» 24 симфонии, прежде чем ему удалось сочинить нечто такое, что выдержало испытание временем и вошло в историю музыки, – cимфонию № 25. Если произведение искусства – это мост между вашим видением мира и его восприятием окружающими, то навыки – это то, что помогает строить этот мост.

Вот почему необходимо тренироваться. Упражнения помогут вам выработать определенные навыки. Некоторые из них могут показаться простыми, но делайте их все равно: на азы никогда не тратится достаточно времени. Даже Моцарт много практиковался, прежде чем создать свою оперу «Так поступают все женщины, или Школа влюбленных».

Хотя моим ремеслом является современный танец и балет, речь в этой
Страница 3 из 8

книге пойдет не о них. Обещаю, что мой текст не будет усыпан танцевальным жаргоном. Вам не придется ломать голову над тем, что такое первая позиция, плие и батман тандю. Я буду исходить из того, что обращаюсь к достаточно эрудированному и искушенному читателю. Надеюсь, вам приходилось бывать на балетном спектакле и видеть, как работает труппа на сцене. Если нет, тем хуже для вас. Это все равно что не прочесть ни одного романа, ни разу не побывать в музее и не слышать Бетховена в живом исполнении. Если же все это для вас вещи привычные, мы сработаемся.

Мне кажется, мои рабочие привычки могут быть полезны каждому. Я – приверженец тщательной подготовки. Мой ежедневный распорядок предполагает постоянную взаимосвязь со всем, что происходит в моей жизни: внешний мир соприкасается с моим внутренним миром. Все есть сырой материал. Все актуально. ВСЕ МОЖЕТ ПРИГОДИТЬСЯ. Все может стать источником творческого вдохновения. Но без соответствующей подготовки я не смогу заметить, сохранить и использовать по-настоящему ценные вещи. Если не тратить времени и усилий на подготовку к творчеству, обрушившееся как гром с ясного неба вдохновение лишь оглушит вас.

Возьмите для примера удивительную сцену из фильма «Парень-каратист» (The Karate Kid, реж. Джон Эвилдсен, 1984 г. – Прим. ред.). Подросток Дэниэл просит мудрого и хитрого мистера Мияги научить его карате. Старик соглашается и велит Дэниэлу вначале отполировать его машину, делая при этом круговые движения руками («втираешь воск, вытираешь воск»). Затем он приказывает Дэниэлу покрасить деревянный забор, совершая движения вверх и вниз. Наконец он заставляет ученика забивать гвозди, чтобы подремонтировать стену. Дэниэл обескуражен, затем взбешен. Он ведь хочет овладеть боевым искусством для самозащиты, а вместо этого вынужден заниматься домашними делами. Закончив порученные ему работы с машиной, забором и стеной, он выражает свое недовольство методами обучения. Тогда Мияги нападает на Дэниэла, который тут же начинает защищаться, парируя удары и делая выпады. Благодаря обыденной, казалось бы, работе по дому, он, сам того не сознавая, усвоил основные приемы карате.

Как и Мияги, обучающий своих учеников приемам карате, я надеюсь этой книгой помочь вам развить свои навыки творчества. Я не могу гарантировать, что всё созданное вами станет шедевром – это зависит от вас, но я обещаю, что если вы прочитаете эту книгу и прислушаетесь хотя бы к половине советов, вы никогда не застынете в страхе перед чистым листом бумаги, пустым холстом или белой комнатой. Творчество станет вашей привычкой.

Глава 2

Ритуалы подготовки

Каждый день я начинаю с ритуала: встаю в 5:30 утра, надеваю обычную одежду – гетры, толстовку и шапку. Выхожу из своего дома на Манхэттене, останавливаю такси и прошу водителя отвезти меня в тренажерный зал «Качая железо», что на углу 91-й улицы и Первой авеню. Там в течение двух часов я выполняю силовые упражнения и упражнения на растяжку. Но ритуал заключается не в этом, ритуал – это такси. Говоря таксисту, куда меня отвезти, я совершаю ритуал.

Это очень простое действие, но, повторяя его неизменно каждое утро, я превратила его в привычку. Повторение облегчает выполнение. Оно исключает вероятность пропустить его или заняться чем-то другим. Это всего лишь один пункт в моем распорядке дня, и о нем можно не вспоминать.

Кто-то может сказать, что ранний подъем и поездка в такси едва ли тянут на то, чтобы называться почетным словом «ритуал». Тут как бы возвеличивается самое обыденное действие, которое может совершить каждый.

Я с этим не согласна. Первые шаги самые тяжелые. Никому не покажется приятным ежедневно вставать затемно и сонно волочиться в тренажерный зал. Как у всех, у меня бывают дни, когда, просыпаясь, я гляжу в потолок и думаю: а нужно ли мне идти сегодня? Но какие-то (почти сакральные) силы, которые я связываю с этим ритуалом, мешают мне перевернуться на бок и продолжить спать.

Жизненно важно завести какой-нибудь ритуал – автоматический, но очень важный поведенческий стереотип, запускающий творческий процесс. Ведь именно в этот момент вы наиболее склонны отступить, испугаться, признать себя побежденным или пойти по неверному пути.

Словари и энциклопедии объясняют слово «ритуал» как «установленный порядок выполнения каких-либо действий религиозного или культового характера». Все это применимо к моему утреннему ритуалу. Представление о своих действиях как о ритуале позволяет их трансформировать.

Превращая что-либо в ритуал, мы перестаем задаваться вопросом: «А зачем мне это делать?» Назвав таксисту адрес, слишком поздно спрашивать себя, зачем ехать в зал и не лучше ли остаться в кровати под теплым одеялом. Такси тронулось, действие совершилось – я еду в зал, нравится мне это или нет.

Ритуал не подразумевает вопросов «нравится – не нравится». Он служит ненавязчивым напоминанием, что я делала это и раньше, мне это нравилось, и я буду продолжать это делать.

Мы все выполняем какие-то ритуалы в течение дня, осознаем мы это или нет.

Один мой друг, жесткий прагматик, не верящий в высшие духовные силы, по утрам практикует йогу, чтобы избавиться от боли в спине. В начале каждого занятия он зажигает свечу. Свеча не нужна для выполнения асан (хотя, как он говорит, мягкое свечение пламени и легкий аромат производят тонизирующий эффект), но сама церемония ее зажжения превращает упражнения в священный ритуал. Это означает, что он относится к занятиям очень серьезно и следующие полтора часа готов полностью посвятить им. Свеча. Щелчок зажигалки. Йога. Автоматический трехступенчатый механизм, который стал отправной точкой его утра. Закончив, он потушит свечу и будет заниматься своими повседневными делами.

Другая знакомая, занимающая руководящую должность, начинает рабочий день с двадцатиминутной встречи со своим ассистентом. Это обычный организационный процесс, однако, превратившись в ежедневную церемонию для двоих, он укрепил связь между ними и стал инструментом, упорядочивающим и организующим весь последующий день. Им не нужно думать, за что браться и с чего начинать работу. Они уже знают – со своего двадцатиминутного ритуала.

Жизнь танцоров подчинена ритуалу. Он начинается с утренних занятий на растяжку и разогрев. С 10 до 12 часов. Ежедневно, без всяких исключений. Потому что все танцоры знают: растяжка помогает защититься от травм во время репетиций или выступлений. Занятия эти ритуальны, потому что никому в голову не приходит спрашивать, зачем они нужны.

Начало занятий словно священнодействие. Вначале танцоры двигаются беспорядочно, кружа по комнате, пока наконец не займут, словно повинуясь какой-то непреодолимой силе, свое место у станка или на полу. При появлении примы или премьера они автоматически расступаются, освобождая звезде центральное место перед зеркалами. Из таких установок и традиций и возникают ритуалы. К примеру, мы редко задаемся вопросом, зачем ходим в церковь, а если он будет задан, вовсе не ожидаем конкретного ответа. Просто знаем, что это каким-то непостижимым образом укрепляет наш дух, и продолжаем так поступать.

Многие творческие личности связывают свои подготовительные ритуалы с обстановкой, в которой им хочется
Страница 4 из 8

начать свой день. Оказавшись в подходящей среде, они начинают творить.

Композитор Игорь Стравинский каждое утро создавал необходимую ему в студии атмосферу: садился за пианино и играл фуги Баха. Возможно, этот ритуал был нужен ему для того, чтобы почувствовать себя музыкантом, или игра каким-то образом соединяла его с нотами, его музыкальной лексикой. Возможно, этим он отдавал дань уважения своему кумиру, Баху, и просил его благословить наступающий день. А возможно, это был всего лишь способ размять пальцы, запустить мотор, заставить ум переключиться на музыку. Но такая ежедневная практика вызывала некий щелчок, служивший началом творческого процесса.

Я знаю шеф-повара, каждый день которого начинается в ухоженном крошечном садике, разбитом на террасе его бруклинского дома. Он обожает добавлять в свои блюда свежие ингредиенты – травы, специи и цветы. Начало дня, проведенное среди растений, становится для него творческой средой, в которой он изобретает новые душистые смеси и блюда. Среди растений он ощущает связь с природой и получает импульс к действию. Сорвав выбранный овощ или лист, он больше не может сидеть дома и отправляется в свой ресторан, чтобы приступить к приготовлению кулинарных шедевров.

Знакомая художница не может сделать ни одного мазка, пока не включит на всю катушку ритмичную музыку. Включается музыка – включается что-то внутри нее. Мелодии настраивают ее на нужный лад, становятся для нее метрономом.

Мой друг писатель способен писать только на открытом воздухе. Для него невыносима даже мысль о том, чтобы быть привязанным к домашнему компьютеру, в то время как «великие дела» происходят снаружи. Он боится упустить нечто такое, что носится в воздухе. Поэтому он поселился в Южной Калифорнии и каждое утро начинает с чашки кофе на террасе, выходящей на задний двор. Каким бы странным это ни казалось, теперь он верит, что ничего не упустит.

В конечном счете идеальных условий для креативности нет. То, что работает для одного, бесполезно для другого. Единственный критерий таков: вам должно быть легко. Найдите такую рабочую среду, в которой перспектива общения с музой не пугает, не заставляет закрыться, среду, которая будет для вас комфортной. А найдя, оставайтесь в ней, ничего не меняйте. Привычка к творчеству должна сформироваться в подходящей для нее среде.

Каким бы эксцентричным ни был ваш излюбленный ритуал, стоит лишь попасть в его ауру, и он запускает творческий процесс. Будь то чашка кофе, выпитая на заднем крыльце дома; рок-н-ролл, пробуждающий желание наносить краски на холст; тишина сада, вызывающего кулинарный транс, – все эти каждодневные мелочи генерируют атмосферу, в которой вы просто не можете не созидать. Как по Павлову: следуем выработанной процедуре и получаем результат в виде творчества.

Спортсменам хорошо известна сила ритуала. Профессиональный игрок в гольф может прогуливаться по дорожке и перебрасываться словами со своим помощником, партнером, судьей или одним из устроителей соревнований. Но вот он останавливается возле мяча, делает глубокий вдох и как бы дает себе сигнал – пришло время сконцентрироваться. Баскетболист перед штрафным броском поправляет носки, шорты, получает от судьи мяч, бьет им об землю ровно три раза, затем выпрямляется и готовится к броску в кольцо, как делал это сотни раз на тренировке. Такая доведенная до автоматизма последовательность позволяет не испытывать страха и сомнений, создает ощущение штатности ситуации и комфорта.

У Бетховена, как видно из набросков Йозефа Бёма, датированных 20-ми годами XIX века, тоже были свои ритуалы. Физически не очень здоровый, он начинал каждое утро с прогулки, во время которой заносил в записную книжку несколько первых нот музыкальных произведений, неизменно зарождавшихся у него в голове. После такой разминки для ума и погружения в своего рода транс он возвращался домой и приступал к работе.

Что касается меня, оптимальное рабочее состояние – «термальное» (я нуждаюсь в тепле), мой излюбленный ритуал – разогрев, а день, как я уже говорила, начинается в тренажерном зале. Я постоянно добываю тепло для своего тела. Мне не бывает слишком тепло. Даже посреди знойного августа, когда весь Нью-Йорк в полузамороженном состоянии сидит под холодными струями кондиционера, в моей квартире все двери и окна стоят нараспашку, словно восклицают: «Да здравствует жара!» Я ненавижу кондиционеры. Я любуюсь блестящей от пота кожей, которая, кажется, вот-вот запылает.

В тепле есть и психологическая составляющая, оно напоминает о домашнем очаге, о матери и связанном с ней чувстве защищенности. Танцор, находящийся в тепле и безопасности, танцует без страха. В таком состоянии физического и психологического тепла танцор может достичь вершин физических возможностей. Он не боится пробовать новые движения. Он доверяет своему телу. И тогда происходит чудо. Не разогревшись же, он боится получить травму, боится показаться неловким, боится не дотянуть до поставленной себе же планки. Очень неприятное состояние.

Есть и практическое объяснение этому. В отличие от других видов искусства, танец связан с физическим усилием, с движением. Даже в свои шестьдесят я должна поддерживать мышцы в тонусе, если хочу продолжать заниматься любимым делом. Когда я демонстрирую какое-либо танцевальное движение, я должна его выполнить в полном объеме, с определенной амплитудой и грацией и при этом не травмироваться. Спортсменам это известно: разогрейся перед игрой, иначе порвешь мышцу. Когда я разогрета, я могу станцевать что угодно.

Мой утренний ритуал – это в первую очередь способ сохранить уверенность в своих силах. Он как бы напоминает, что если все остальные подведут, то по крайней мере я смогу рассчитывать на себя. Вот моя алгебра самодостаточности: тело необходимо мне, чтобы работать, и я смогу сделать больше, если оно будет сильным. Ежедневная тренировка – это часть подготовки к работе.

Главное, что дают нам подготовительные ритуалы, – уверенность в себе и веру в свои силы. Импресарио Сэм Кон рассказал мне как-то историю о юристе одного из развлекательных шоу Бартоне Мейере. Тот преподал ему замечательный урок о том, что такое ежедневный ритуал. В то время Кон трудился на CBS, и Мейеру показалось, что он слишком много работает и не наслаждается жизнью. «Ты слишком много на себя берешь, – сказал Мейер. – Посмотри на меня: я занимаюсь юриспруденцией ради удовольствия, мне необязательно ею заниматься. Знаешь, как так получилось? Будучи начинающим правоведом, я возвращлся каждый день после обеда в офис, запирал дверь, садился в кресло и в течение часа размышлял над одним и тем же вопросом. А вопрос был такой: «Барт, что дает тебе эта работа?».

Возможно, ритуальный вопрос «что дает мне эта работа?» не из разряда глубоких экзистенциальных проблем, но он помогает сосредоточиться на своих целях. Даже если мир предстанет не в самом привлекательном свете, мотивация уж точно замаячит перед носом.

Когда я вхожу в белую комнату, я одна, и я наедине со своими телом, амбициями, воспоминаниями, потребностями, целями, идеями, предубеждениями, страстями, растерянностью, страхами.

Эти 10 пунктов составляют основу моего «Я». Любое мое произведение
Страница 5 из 8

будет отражением их влияния на мою жизнь и картину мира, а также того, как я научилась транслировать через них свой опыт.

Два последних пункта – растерянность и страх – самые опасные. Это внутренние демоны, которые могут вторгнуться в любой новый проект. Творческое начинание сопровождает ощущение страха, и важно научиться сдерживать его, чтобы он не связал вас по рукам и ногам прежде, чем вы сделаете первый шаг. Когда я начинаю чего-то бояться, я всегда стараюсь вытащить своих демонов на свет божий и взглянуть им в лицо. Позвольте мне познакомить вас с моими пятью самыми большими страхами.

1. Люди будут смеяться надо мной.

2. Все это уже было прежде.

3. Мне нечего сказать миру.

4. Я разочарую тех, кого люблю.

5. Реализованная идея поблекнет по сравнению с первоначальной задумкой.

Это мощные демоны, но они вряд ли уникальны. Наверняка и вы найдете в себе похожих. Если я выпущу их наружу, то они уничтожат мой творческий замысел («Нет, нет, ты не сможешь!») и, возможно, вообще отключат от источника творчества. Поэтому я сражаюсь со страхами с помощью ритуала «взглянуть страху в глаза», подобно боксеру, стоящему перед своим соперником лицом к лицу.

1. Люди будут смеяться надо мной.

Не те, кого я уважаю. До сих пор они не смеялись и не собираются этого делать сейчас. Другие, бывало, смеялись, конечно. Лондонская «Ивнинг Стэндард» в 1966 году писала: «Три девушки, одна из них Твайла Тарп, выступали вчера в Альберт-холле и грозились выступить еще и сегодня». Ну и что с того? Прошло 37 лет, а я все еще на сцене.

2. Все это уже было прежде.

Да, все уже было когда-то сделано. Ничто, по сути, не ново. Ни Гомер, ни Шекспир, и уж точно не вы. Спуститесь на землю! С этим можно жить и работать.

3. Мне нечего сказать миру.

Неуместный страх. Нам всем есть, что сказать. К тому же еще слишком рано для паники. Если танцоры не разбежались, узнав, что вы им предлагаете, скорее всего, публика тоже этого не сделает.

4. Я разочарую тех, кого люблю.

Сильный демон: голыми руками его не возьмешь. Вы ведь действительно не представляете, как любимые отреагируют на ваше творение. Лучшее, что можно в этой ситуации сделать, – напомнить себе, что вы хороший человек с добрыми намерениями, что вы пытаетесь объединить людей, а не посеять между ними разлад. А потом просто наблюдайте, как публика вызывает танцоров на сцену, как она встает во время аплодисментов, как ревет от восторга.

5. Реализованная идея поблекнет по сравнению с первоначальной задумкой.

Соберитесь. Леон Баттиста Альберти, архитектор-теоретик, живший в XV веке, говорил: «Ошибки накапливаются в эскизе и складываются в модели. Но лучше иметь несовершенное строение во Флоренции, чем замок в облаках».

Долгими бессонными ночами, когда мне никак не удается побороть свои страхи, я вспоминаю библейский образ, выбранный Достоевским для эпиграфа к роману «Бесы», и представляю, как мой страх входит в диких свиней, как они устремляются к скале, как падают и разбиваются насмерть.

Это несколько более экстремально, чем, скажем, считать овец, но и куда более эффективно.

Конечно, все это игры разума. Но какой ритуал не является игрой? Есть, наверное, что-то странное в том, что после стольких лет мне приходится прибегать к такого рода приемам, чтобы совладать со своими демонами. Но что поделаешь, неизвестность всегда пугает, а все новое – это шаг в неизвестное. Именно по этой причине древние культуры создавали свои ритуалы. Их жизнь сопровождал постоянный страх: перед другими племенами, хищными животными, природой и погодой и множеством могущественных и жутких божеств во главе всего этого. Таким образом, ублажая богов с помощью ритуалов, они хотели обрести контроль над ситуацией, продовольствием, скотом, плодородием, собственной безопасностью, иными словами, хотели контролировать страхи. Они убивали, например, животное, выпускали из него кровь особым образом и клали в жертвенный огонь. Туда же бросали еще несколько животных, а кровь в золотых кубках поднимали к небесам, потому что только так можно было обеспечить хороший урожай или победу в сражении. Ритуалы давали первобытным племенам уверенность в том, что они способны контролировать независящие от них обстоятельства.

Столетия спустя ритуалы стали казаться глупыми (если только вы, конечно, в них не верите). Но так ли уж сильно они отличаются от тех ритуалов, больших и маленьких, которыми мы наполняем свой день? В детстве, насколько себя помню, я была очень «заритуаленным» ребенком. Думаю, большинство детей таковы. Им не терпится начать самим управлять своей жизнью, и они придумывают разные игры и ритуалы, чтобы наполнить ее большим смыслом. Куклы должны сидеть определенным образом в своих кроватках. Носки нужно надевать раньше штанов. В школу нужно идти по северной стороне улицы, а возвращаясь домой, обязательно наступать на свои же следы. Когда я молилась, была убеждена, что непременно должна успеть проговорить столько-то слов во время выдоха и столько-то во время вдоха, иначе произойдет нечто ужасное. Странно, скажете? Вовсе нет. Это тоже ритуал, просто не такой жестокий, как заклание овцы в угоду невидимому богу, который посылает дождь.

Один знакомый писатель начинает искать, где бы что прибрать в доме, когда на ум не приходят нужные слова. Стоит ему, сидя перед компьютером, почувствовать, что он исчерпался и зашел в тупик, как все вокруг начинает казаться серым и покрытым пылью. Тогда он берет тряпку и чистящие средства и начинает убираться. Начистив все до блеска, он снова садится за компьютер и просто не успевает записывать льющиеся потоком слова.

У него есть сложное объяснение того, как работает его ритуал, но он задействует нейронные связи и эмоции, идентичность и самооценку. По его словам, писательская работа проста: пишешь все, что крутится у тебя в голове. Но она превращается в эмоциональную проблему, когда не удается связать слова с мыслями. Начинаешь сомневаться в своих силах. Неверие в себя затягивает, и тут ты отрываешься от компьютера и замечаешь вокруг грязь, которую до этого не видел (конечно же, когда работа шла хорошо, не было никакой необходимости смотреть по сторонам). Грязь неразрывно связывается с неуверенностью в себе, а уборка дома – с катарсисом, который избавляет от этой неуверенности. Эмоциональный кризис преодолен, теперь можно приниматься за работу.

А я считаю, что ключевым моментом в его ритуале является то, что он встает и начинает двигаться. Движение стимулирует умственную активность – факт, значимость которого мы недооцениваем. Но должна признать, что он тонко подметил связь между грязью и сомнением в себе. Может, это и звучит как какое-то шаманство, но тайна и шаманство составляют огромную часть ритуала. И раз он работает, то незачем в нем сомневаться.

У другого знакомого, бизнесмена, такой ритуал: он разворачивает сложенную долларовую купюру перед каждой сделкой и молча смотрит на нее какое-то время. На ней напротив Большой печати с белоголовым орланом и девизом “E Pluribus Unum”[1 - «Из многих – единое» (лат.) – цитата из речи Цицерона «О достоинствах».], над загадочной усеченной пирамидой со всевидящим оком есть надпись: “Annuit coeptis”, что означает «Благословенны наши начинания». Кому-то это может
Страница 6 из 8

показаться суеверием, но ведь суеверие есть не что иное, как ритуал, повторяющийся с религиозным рвением. Заключенные в нем привычка и вера превращают его в действо, внушающее чувство комфорта и силы. Каждая сделка в бизнесе – это акт мужества и надежда на то, что она выгорит. Девиз на банкноте действует на него, как благословение.

Механизм, благодаря которому химия в организме пессимиста превращается в химию оптимиста, до сих пор не исследован. Но мы хорошо знаем, какими изнуряющими могут быть негативные мысли и каким продуктивным может быть оптимизм. Мне хорошо знакомы пессимизм и страх. Они могут накрыть меня часа в три ночи, когда сон не идет и в голову лезут самые разные болезненные мысли. Мой ум перескакивает от важных проблем (от того, как мне успеть сделать то, что я задумала) к проблемам менее значимым, домашним (как маникюрша приведет в порядок мои расслаивающиеся ногти). В такие моменты приоритеты могут меняться, пустяк вроде ногтей может выйти на первый план. И тогда меня все больше окутывает туман сомнения и неуверенности. Но ритуал помогает его рассеять.

Другая преграда на пути к плодотворному труду, не менее вредоносная, чем страхи, – всякого рода отвлекающие элементы. Я знаю многих людей, способных впитывать большое количество информации из всевозможных источников – газет и журналов, кино, телевидения, музыки, от друзей, из Интернета – и превращать ее в нечто потрясающее. Они прекрасно функционируют при таком количестве самых разных раздражителей, и чем последние сложнее, тем лучше. Я устроена иначе. Принимаясь за какой-то проект, я не расширяю контакты с миром – наоборот, стараюсь максимально их ограничить. Мне хочется оказаться в замкнутом пространстве, где я смогу маниакально отдаться поставленной задаче. В результате я заметила, что стараюсь не наполнять свою жизнь большим количеством вещей, скорее, я избавляюсь от них. И, конечно же, это я тоже превратила в ритуал. Я составляю список вещей, которые отвлекают меня сильнее всего, и заключаю с собой договор, что обойдусь без них в течение недели. Вот пункты, которые чаще всего попадают в мой список.

Музыкальный фон

Некоторые известные мне деятели искусства любят работать с включенной в качестве фона музыкой. Она помогает им блокировать все остальные звуки мира. Они ее не слушают: она в роли сопровождения. Моей жизни не нужен саундтрек для сопровождения. Фоновая музыка незаметно, понемногу заглушает ваше сознание. Возможно, она и создает ощущение комфорта, но кто сказал, что пробуждать сознание и творческую мысль должно быть очень легко и удобно? И кто знает, сколько умственной энергии и интуиции поглощает такой фон? Когда я слушаю музыку, я не занимаюсь ничем другим, я просто слушаю. Отчасти это моя работа: прослушать произведение, чтобы понять, можно ли под него танцевать. Но другая моя часть слушает, отдавая дань уважения автору. Я слушаю музыку с тем же напряженным вниманием, с которым композитор писал ноты. Я бы хотела такой же отдачи от зрителей, наблюдающих за моей работой. Я бы определенно не одобрила зрителя, читающего книгу во время выступления моей труппы.

Многозадачность

В современном все более ускоряющемся и сверхуспевающем мире принято гордиться способностью делать два, а то и больше дел одновременно: работать во время отпуска, заключать сделки за приятным ужином, читать, потея на тренажере. Ирония многозадачности в том, что она страшно выматывает: выполняя несколько дел одновременно, вы тратите больше энергии, чем потратили бы в сумме на каждое из них в отдельности. К тому же, по сути, занимаетесь очковтирательством, потому что выполняете их не лучшим образом. Ради мнимой скорости вы предаете свой профессионализм и мастерство. И вместо работы оказываетесь, как писал Т. С. Элиот в цикле поэм «Четыре квартета», «пустяком отвлеченные от пустяков».

Избавиться от многозадачности непросто, ведь мысль, что мы способны одновременно контролировать сразу несколько дел, очень тешит самолюбие. Но попробуйте прожить неделю, не решая одновременно больше одной задачи, – вам понравится. Заметно возросший уровень погруженности в проект и его понимания станет вам наградой.

Фильмы

Это мучительно, потому что я обожаю кино и отказаться от него мне не просто. Мои родители владели передвижным кинотеатром в Сан-Бернардино в Калифорнии, где я провела большую часть детства. Но когда я занята реализацией проекта, я не хожу в кинотеатры и не беру фильмы в видеопрокате, если только в них нет ничего такого, что может быть полезным в работе. Начав смотреть фильмы ради удовольствия, я, как наркоман, могу просидеть перед экраном весь день и не успею больше ничего.

Числа

Проще всего мне отказаться от чисел – тех, что на часах, спидометре, весах, счетах, договорах, налоговых декларациях, выписках из банка, отчетах о начисленных гонорарах. Я говорю себе: «Перестань считать на неделю». И просто не смотрю никуда, где есть числа. Это не так уж трудно. По сути, это значит лишь, что я не стану вникать в детали заключаемых контрактов. А цель – дать отдых левому полушарию мозга, ответственному за подсчеты, и выдвинуть на передний план более «интуитивное» правое полушарие.

Я не призываю навсегда отказаться от всего, что вас отвлекает. Такой аскетизм ни к чему. Но любой из вас способен прожить так неделю, и, поверьте, результаты вас удивят.

Уравнение очень простое: снижая зависимость от привычных, но не необходимых вещей, вы повышаете свою самостоятельность. Отказ от них делает вас более свободными, заставляет учиться надеяться на собственные силы, а не на услужливо подставленные кем-то костыли.

Это вообще в американской традиции – отказаться от лишнего, чтобы воспитать в себе самодостаточность. Ральф Уолдо Эмерсон покинул свой приход ради уединения и простоты. Генри Дейвид Торо в поисках более правильной и настоящей жизни удалился от светского общества и открыл в себе неиссякаемый источник вдохновения, поселившись в лесу. Эмили Дикинсон жила в покое и уединении в их истинном значении, направив всю свою энергию на стихосложение. Все трое стремились удалиться от шума городских площадей, а ведь им не приходилось бежать от грохота автомобилей, круглосуточно не умолкающего радио, мигания телеэкрана и бурного информационного потока из Интернета.

Отказавшись от чего-либо, вы не просто освобождаете время и мысли, чтобы сосредоточиться на своих целях. Это тоже своего рода ритуал – жертвоприношение, в котором вы отдаете божествам созидания частички своей жизни. Вместо овец и коров мы жертвуем телевизором, музыкой или числами.

Итак, если вы нашли или создали благоприятную для работы среду, придумали ритуал, с которого ежедневно будет начинаться ваше творчество, сумели взглянуть в глаза своим страхам и нашли соответствующее место всему, на что привыкли отвлекаться, значит, вы преодолели первое препятствие. И готовы начать творить.

Упражнения

1. Носите с собой карандаш

Пол Остер в прекрасном эссе «Зачем писать?» рассказывает о своем детстве и о том, как в возрасте восьми лет был одержим бейсболом, а в особенности командой «Нью-Йорк Джайентс». Единственное, что осталось у него в памяти после первого матча высшей лиги,
Страница 7 из 8

на котором он побывал со своими родителями и друзьями, – встреча с его кумиром Уилли Мейсом возле раздевалки после игры. Юный Остер набрался храбрости и подошел к знаменитому игроку.

– Мистер Мейс, – произнес мальчик, – не могли бы вы дать мне автограф?

– Конечно, малыш, конечно, – доброжелательно ответил Мейс. – У тебя есть карандаш?

У Остера не было с собой карандаша, не было его ни у родителей, ни у друзей.

Мейс терпеливо ждал, но, когда стало понятно, что ни у кого из присутствующих искомого нет, пожал плечами и сказал:

– Что ж, малыш, извини, нет карандаша – нет автографа.

С тех пор Остер завел привычку никогда не выходить из дома без карандаша в кармане. «Это не потому, что у меня были какие-то планы по его использованию, – пишет он. – Просто мне не хотелось быть неподготовленным. Однажды меня уже застали врасплох, и я не хотел, чтобы это повторилось. Одному я точно научился за все эти годы: если в кармане есть карандаш, существует вероятность, что в один прекрасный день он понадобится. Именно так, говорю я своим детям, я стал писателем».

Что же такого особенного в карандаше? Что такого в этом инструменте, почему он так важен, что без него мы чувствуем себя голыми и неподготовленными?

Я знаю писателя, который, выходя из своей квартиры на Манхэттене, ставит перед собой задачу «вернуться с лицом». Бродит ли он по улицам, сидит ли на скамейке в парке, или едет в метро, он ищет выделяющееся из толпы лицо и старается составить подробное его описание. Улучив момент, заносит пришедшие на ум слова в записную книжку. И это не просто развивает его писательские навыки. Изучение морщинок, складок, бугорков лица помогает представить жизнь этого человека. Иногда он так вдохновляется, что у незнакомца появляется биография, затем имя, а за именем и сюжет целой истории. Еще сам того не осознавая, мой знакомый уже обладает всем необходимым для создания полноценного рассказа.

Я знаю карикатуристов, постоянно имеющих при себе карандаш и альбом для скетчей, фотографов, не расстающихся с фотокамерой, композиторов, берущих с собой диктофоны, чтобы всегда иметь возможность записать неожиданно забредшую в голову мелодию. Они всегда подготовлены.

Выберите свой «карандаш» и никогда не расставайтесь с ним.

2. Научитесь оставаться наедине с собой

Многие люди боятся одиночества. Им страшно находиться одним. Сама мысль войти в комнату и остаться там наедине с собой страшит их настолько, что, попадая в такую комнату, они чувствуют себя словно парализованными, а в дальнейшем всячески избегают туда входить.

Но творческую мысль убивает не уединение как таковое, а отсутствие цели. Вы сидите один, страдаете, и при этом у вас нет на это никаких объективных причин. Чтобы научиться принимать одиночество, нужно начать воспринимать его как творческое уединение и придумать цель.

Побудьте наедине с собой в комнате и позвольте мыслям свободно блуждать. Проделайте это в течение одной минуты (любому под силу помечтать минутку). Постепенно увеличьте время такого безмыслия до 10 минут в день. Затем начинайте обращать внимание на возникающие мысли, возможно, вам удастся сформулировать определенную идею или цель. Если этого не происходит, увеличьте время до 11 минут, затем до 12, 13… до тех пор, пока не найдете такой промежуток времени, за который в голову успевает прийти нечто действительно интересное. В галльском языке есть выражение для обозначения такого состояния: «покой без одиночества».

Заметьте, что это состояние противоположно медитации. Вы не пытаетесь опустошить сознание, не стараетесь гнать от себя всякую осознанную мысль. Вы в поисках ее, пытаетесь выманить ее наружу из бессознательного, чтобы потом ловко поймать в сеть. Вот она – ваша мысль, идея. Обручитесь с ней, поиграйте, рассмотрите со всех сторон – вы достигли своей цели, ваше одиночество обрело смысл, превратилось в уединение. Вы больше не одиноки: цель, идея теперь ваши спутники.

Посмотрите на рыбалку. Рыбак ищет уединения или одиночества? У вас с собой снасти и прочие принадлежности для рыбной ловли: банка с червями и лодка, и вам нужно плыть туда, где рыба клюет. Вы забрасываете удочку снова и снова и даже не предполагаете, сколько времени пройдет, пока начнется клев. И все это по доброй воле в течение долгих часов. Что делает это занятие легким, не превращает его в угнетающую работу? Конечно же то, что у вас есть цель: вы хотите поймать рыбу.

То же происходит, когда вы пытаетесь поймать свою творческую мысль, только без удочки, лодки и рыбы. Вы не одиноки – ваш разум настроен на достижение цели.

Уединение – это состояние, когда рядом с вами никого нет. Чувство одиночества – ваше эмоциональное отношение к этому состоянию. Вспомните, какие пять вещей вам нравится делать наедине с собой. Это может быть прием горячей ванны, восхождение на любимую гору, потягивание кофе после того, как дети ушли в школу, и вы наконец можете присесть. Возвращайтесь к списку каждый раз, когда уединенность творческого процесса начнет казаться вам невыносимой. Приятные мысли напомнят, что уединенность и одиночество – не одно и то же.

Одиночество – неотъемлемая часть творчества. Самодостаточность – его полезный побочный продукт.

3. Взгляните в лицо своим страхам

Не только природа не выносит пустоты, страху пустоты подвержены все, кому приходится что-либо создавать. Туда, где нет ничего, придет то, что есть внутри вас. Пугающее утверждение. Но, зная свои страхи в лицо, мы уменьшаем их власть над собой.

Почему вы не заговорили на том мозговом штурме? Замысел рассказа пришел вам в голову, так почему вы не ухватились за него? Вы начинали набрасывать что-то в альбоме, но потом вдруг остановились – почему?

Я уже поделилась с вами пятью самыми большими страхами. Добавлю здесь еще несколько, возможно, они знакомы и вам.

Я не знаю, как это делается. Конечно, это проблема, но речь ведь не идет о строительстве Бруклинского моста. Если вы пытались что-то сделать и у вас не получилось, что ж, попытайтесь в следующий раз найти другой способ. Делать, как получается, всегда лучше, чем не делать ничего вовсе. Любая неудачная попытка – это шаг на пути к совершенству.

Люди будут меньше обо мне думать. Кому есть дело до всего человечества? Ваши друзья будут по-прежнему вас любить, ваши дети продолжат звать вас «мамочка», а собака – ходить с вами гулять.

Это может занять слишком много времени. Да, возможно, но если отложить все на потом, меньше времени не уйдет. Гольфист Бен Хоган как-то сказал: «Каждая пропущенная тренировка отдаляет вас на день от достижения цели». Хотите дойти до цели – принимайтесь за дело.

Это дорого. Ваше творчество важно для вас? Вы действительно хотите добиться успеха? Если так, пусть оно станет вашим приоритетом. Будьте гибкими. Раз ваши базовые потребности удовлетворены, то оставшиеся деньги можно разумно вложить. А что может быть разумнее инвестирования в самого себя?

Это же просто несерьезно. Ну и что? Как часто вы потворствуете своим желаниям? И почему нельзя этого делать? Вы не будете представлять большой ценности для других, если не научитесь ценить себя.

Это самые распространенные и парализующие страхи. Но если разложить по полочкам свое
Страница 8 из 8

беспокойство, можно выяснить, что стоит за ним, и избавиться от него. Не бегите от страха, не старайтесь его не замечать, лучше запишите на листке бумаги свои мысли и сохраните этот листок. В страхе нет ничего ненормального, ненормально позволять ему становиться у вас на пути.

4. Поживите без них неделю

Люди постоянно сидят на диетах. Когда им не нравится свой вес, они отказываются от калорийных продуктов. Когда траты выходят из-под контроля, они запирают кредитки в ящик. Когда им хочется побыть в тишине, они отключают телефон. Все это своего рода диеты. Почему бы не поступать так же ради своего творческого здоровья? На неделю откажитесь от вещей, которые вас отвлекают.

Зеркало. Не смотритесь в зеркало в течение недели и понаблюдайте, как изменится ваше ощущение себя. Вместо отождествления себя с отражением в зеркале ищите себя в других проявлениях. Вы перестанете слишком часто смотреть на себя и начнете больше обращать внимание на других. Вы будете больше размышлять о том, чем занимаетесь, и меньше о том, как выглядите. Существует разница между тем, какими вы видите себя, и тем, как вас видят другие. Они, возможно, подтвердят ваше видение, а могут и сильно удивить. В любом случае вас ждет процесс познания, который сулит много открытий. Кроме того, это прекрасное упражнение, которое призвано пробудить в вас любопытство. Гарантирую, что через неделю без зеркал вы будете сгорать от нетерпения снова себя увидеть. Будет интересно: человек, которого вы увидите, может оказаться совершенно незнакомым.

Часы. Снимите их с руки и спрячьте. Не смотрите на циферблаты. Перестаньте полагаться на временные отрезки, планируя свой день. Если вы увлечены своим делом, время не имеет значения. Оно пролетает незаметно. Если ваше занятие вас тяготит, время тянется медленно, а часы лишь угнетают. Они как лишнее напоминание о том, что вы и так понимаете: вы в тупике и не знаете, как из него выбраться. Зачем вам лишние отрицательные эмоции?

Газеты. На неделю откажитесь от чтения газет и журналов. Я не рекомендую такую информационную диету в качестве постоянной: неосведомленность опасна. Но за семь дней выпасть из информационного поля вы не успеете. Это как поехать в отпуск на отдаленный остров, где недоступны привычные СМИ. Наверняка такое с вами уже случалось. Что вы тогда потеряли? А что – и это куда важнее – приобрели?

Разговоры. Я знаю певицу, которая сорвала свой прекрасный голос во время исполнения сложной оперной партии. В качестве лечения было прописано полное молчание в течение трех недель. За этот срок голосовые связки полностью восстановились. Но эта лечебная мера настолько ей понравилась, что каждый год с тех пор она проводит недельный ритуал молчания. Это позволяет ей не только дать отдых своему рабочему инструменту – голосу, но и вспомнить о том, как много в нашей жизни вещей, не стоящих даже упоминания. Такой ритуал – лучший советник творческой души.

Перестав отвлекаться на одни вещи, можно легко приобрести зависимость от других, которые также отнюдь не способствуют творческой активности: телефон, компьютер, кофейня, машина, телевизор. Надеюсь, суть вам ясна. Существует масса вещей, ежедневно оттягивающих на себя наше внимание и время, без которых можно спокойно прожить. По крайней мере некоторое время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21991482&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

«Из многих – единое» (лат.) – цитата из речи Цицерона «О достоинствах».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.