Режим чтения
Скачать книгу

Проклятый эксперимент. Бонна читать онлайн - Вера Чиркова

Проклятый эксперимент. Бонна

Вера Андреевна Чиркова

Проклятый эксперимент #1

Никаких поблажек или подарков не ожидала от жизни донна Лиарена, отправляясь в замок богатого правителя северного доранта простой бонной для его маленького сына. Мечтала девушка только об одном – выстоять под градом презрительных насмешек обитателей замка во главе с его хозяином и подольше продержаться на этой незавидной должности. Первые же дни показали правильность ее опасений, однако лукавая судьба, приготовившая для справедливой донны наряду с испытаниями и приятные сюрпризы, повернула все по-своему.

Вера Чиркова

Проклятый эксперимент. Бонна

Глава 1

– Приехали! – обернувшись к маленькому оконцу, вполголоса сообщил возница.

– Слава богам, – привычно отозвалась донна Лиарена и небрежно раздвинула занавески взглянуть, куда занесла ее коварная судьба.

Как выяснилось, дорин Тайдир Варгейз, правитель богатого северного доранта, остановился на небольшом постоялом дворе, ютившемся в предместье Лодера.

Но донной в этот миг руководило вовсе не любопытство и не нетерпение либо желание рассмотреть дом, где обосновался дорин с отрядом верных воинов в ожидании прибытия обозов со знатными гостьями.

Не интересовала Лиарену и причина, по которой дорин выбрал для встречи с претендентками на звание своей невесты не имение одного из друзей или съемный дом, каких достаточно в столице, а довольно скромный приют для небогатых странников. Сама Лиарена на особые удобства или роскошь не рассчитывала и никаких привилегий не ожидала, так как невестой не являлась.

Волновало донну лишь одно: удастся ли до отъезда хотя бы часок посидеть в тепле и выпить стакан горячего чая. В предыдущую ночь шел проливной дождь, на какие щедра ранняя весна в этих краях, и поутру повозка донны оказалась промокшей почти насквозь. Разумеется, слуги постоялого двора вытерли воду и выдали девушке сухую дерюжку, но ощущения тепла и уюта их старания не принесли.

А всего полчаса назад ее скромную, но надежную повозку обогнал небольшой отряд всадников, сопровождавших богатую крытую дорожную коляску, в которой наверняка везли одну из юных донн. И если эта путешественница станет последней из гостий, которых ожидает дорин Тайдир, отряду не будет нужды задерживаться здесь на ночь.

Ни у ворот, ни на крыльце Лиарену никто не встречал, но она заранее, еще даже не отправившись в путь, отлично знала, сколько неприязни и пренебрежения предстоит вынести ей в ближайшие дни. Оттого-то, бледно усмехнувшись, донна спрыгнула со ступеньки повозки и неторопливо направилась к дому, даже не оглянувшись на угрюмо сопевшего кучера.

Старый Берт был одним из тех, кто открыто высказывал девушке недовольство ее поступком, но менять свое решение она не собиралась. Долги нужно платить… и когда же, как не теперь?

– Постоялый двор на откупе! – вылетела навстречу Лиарене бойкая, пахнущая жареным луком служанка, но новая гостья смотрела на нее с тем спокойным превосходством, по которому истинную донну всегда можно безошибочно отличить от простолюдинки, невзирая на ее наряд или прическу.

– Я знаю. Дорин Тайдир Варгейз осведомлен о моем приезде, – сухо произнесла Лиарена, и не думая двигаться с места.

Пусть хозяин сам разбирается со своей служанкой, а она терпела несколько дней, потерпит и еще несколько минут.

– Я пойду спрошу! – со скрытой угрозой буркнула девица и, получив в ответ от гостьи снисходительную усмешку, мстительно захлопнула перед ней двери.

«Начинается», – тайком вздохнула девушка и еще упрямее сжала губы, стараясь придать лицу невозмутимое и строгое выражение. Никто не должен заметить и тени ее истинных чувств, иначе каждый кому не лень ткнет пальцем в больное место.

– Добрый день. – Вышедший на крыльцо мужчина рассматривал Лиарену изучающе, как овечку на торжище, но девушка и не подумала смутиться или потупить взгляд.

Просто вежливо кивнула, втайне благодаря добрых духов за небольшую отсрочку. Это ведь они принесли на крыльцо не самого Тайдира, а Ниверта, одного из кузенов дорина, служившего тому доверенным помощником и советником.

Но ему Лиарена не обязана ни подчиняться, ни угождать и лучше сразу дать это понять, потом будет поздно.

– Проходите, – рассудив про себя, как следует обращаться с прибывшей, пригласил Ниверт и распахнул перед девушкой двери. – Сейчас перегрузим ваш багаж.

– Я поеду в своей повозке, – предупредила Лиарена и шагнула на первую ступеньку.

– Как сочтет нужным дорин Тайдир.

– Это мое условие, – твердо отозвалась девушка, проходя мимо мужчины в чуть душноватое тепло обеденного зала. И изо всех сил стараясь не показать тревогу, сжавшую в этот момент ей душу. Хотя это и в самом деле являлось одним из двух условий Лиарены, окончательное слово все-таки оставалось за дорином.

Людей в общем зале оказалось немного, несколько возниц и воинов отдыхали, расположившись на широких пристенных лавках, остальные сидели за столом, неторопливо уплетая жареного на вертеле кабанчика.

На вошедшую они сначала уставились с живым интересом, однако, разглядев темную, хотя и добротную, но простую дорожную накидку, начали отворачиваться с деланым равнодушием. Вот только Лиарену и на миг не обмануло это безразличие, девушка точно знала, что в этот момент собравшиеся поставили на нее незримое, но несмываемое клеймо отверженной.

Совершенно несправедливо, если разобраться, да только решать по совести никто из них не собирался. Для всех этих людей она была не дочерью дорина крупного соседнего доранта и даже не молодой пригожей донной. Увы, здесь в Лиарене видели прежде всего сестру проклятой Дильяны, и именно это считали в девушке самым главным.

– Для вас приготовлена комната, – негромко сообщил Ниверт, проходя вперед. – Желаете прежде умыться или сразу пойдем к дорину?

– Сначала я должна передать ему письмо, – суховато ответила Лиарена, не желая давать советнику повод для дальнейших расспросов, – а потом не откажусь и от возможности отдохнуть и привести себя в порядок.

Хотя девушка наскоро умылась всего полчаса назад в маленькой придорожной харчевне, а чуть позже прямо в повозке причесалась и переодела свежую блузку, сообщать об этом Ниверту не стоило. Как и об истинном желании донны, всем сердцем мечтавшей лишь об одном: подольше не встречаться с мужчиной, который всего декаду назад люто возненавидел и ее дом, и всех его домочадцев.

Лиарена отлично понимала, насколько малодушно это стремление, однако так же хорошо знала, что никогда не отречется от принятого решения.

Она ведь сама сделала этот выбор, значит, должна изо всех сил стиснуть зубы и терпеть, стараясь не обращать внимания на отношение и слова окружающих.

Комната дорина оказалась на втором этаже, в самом конце, и рядом с дверью сидел на лавке рослый воин со шрамом через всю левую щеку. Рваным, некрасивым шрамом, какие оставляют только когти монстров с черных болот. «Еще неизвестно, как он сумел справиться с тварью», – тайком вздохнула Лиарена. Бывалые воины даже рассказывать про встречи с проклятыми
Страница 2 из 18

существами не желали.

Воин даже не пошевельнулся, когда Ниверт открыл дверь, зато гостью смерил заинтересованным взглядом с ног до головы, и можно было не сомневаться, этого ему вполне достаточно, чтобы составить собственное мнение. В родном доранте донны тоже хватало преданных слуг, умеющих не только с первого взгляда рассмотреть в людях самое главное, но и прятать свои выводы в глубине души, стараясь никому не открывать, какие человеческие качества для них важнее всего.

Окно в покоях дорина оказалось распахнуто настежь, но света это почти не добавляло, зато с избытком приносило свежести, делая лучшие в доме комнаты холодными и неприютными.

– Закрой, – едва рассмотрев, кого привел друг, указал ему на створку Тайдир и внимательно оглядел гостью. – Как доехала?

– Спасибо, хорошо, – учтиво поблагодарила Лиарена, протягивая дорину перевязанный тесемкой и запечатанный воском свиток.

– Садись, – мотнул он головой в сторону скамьи, накрытой шкурой, и от этого жеста непослушная прядь слегка вьющихся каштановых волос упала ему на лоб.

Девушка покорно села и, пока дорин читал, неотрывно смотрела в окно. Хотя на что там было смотреть?

На черные от дождя ветви сиротливо голых деревьев с еще только начинающими набухать бурыми бусинами почек, на серое и тоскливое небо или на мрачный и неприветливый дальний лес?

– Я согласен на оба условия, – суховато объявил Тайдир, и Лиарена настороженно подняла на него взгляд, предчувствуя, что на этом бывший родич не остановится.

Впрочем… ей он никогда по-настоящему родней не был и не будет, что уж кривить душой. Как и Дильяна, однако Лиарена все равно никогда не перестанет считать ту своей сестрой.

– Но и у меня есть требования, – не дождавшись благодарности, испытующе уставился на гостью дорин. – Только сначала ответь на один вопрос… Как ты относишься к поступку сестры?

– По-разному, – неохотно выдавила Лиарена, втайне проклиная его за эту прямоту и коря себя за неумение кривить душой. – Но судить ее не возьмусь.

– Вот как… – процедил дорин с внезапной яростью и стиснул в кулаки лежащие на столе руки, пытаясь унять свой гнев. – Ну что ж, зато честно. Иди отдыхай, поедем через два часа, как только прибудет последняя невеста.

В спаленке, куда привел Лиарену ожидавший за дверью Ниверт, было тепло и горела масляная лампа, и девушка поторопилась шагнуть к натопленной печи. Однако, сделав два шага, остановилась и оглянулась на вошедшего следом мужчину.

– Вы прикажете слугам накормить моего возницу или мне нужно идти самой?

– Я прикажу, – коротко ответил Ниверт и смолк, испытующе посматривая на снимавшую накидку девушку.

Лиарена прижалась спиной к теплым камням и терпеливо ожидала, какую новость или правило собирается сообщить ей советник дорина. Однако Ниверт, рассмотрев простенькую темно-синюю фланелевую блузу, на тон темней грубой шерстяной юбки, какие обычно носят лишь девушки среднего сословия, внезапно раздумал разговаривать, развернулся и вышел прочь.

Гадать, почему он так поступил, Лиарена не стала, трудно понять причины действий мужчины, которого видела до этого всего два раза. Да и не до мужчин ей теперь… лет на семь, не меньше.

Девушка хмуро усмехнулась и поспешила снять верхнюю юбку, благо под ней еще не одна, и все темные. За время торопливых сборов родичи и служанки успели обговорить каждую мелочь предстоящего пути и постарались предусмотреть всякие трудности, выдавая Лиарене наставления на все возможные, а порой и совершенно невероятные случаи. Девушка терпеливо их выслушивала и кротко соглашалась, стараясь не замечать виноватого выражения, скользившего по лицам матери и младшей сестры.

Развесив отволглую юбку и накидку на спинках приставленных к печи стульев, Лиарена пристроила рядом еще и сапожки с вязаными чулками и направилась к пышной постели, собираясь залезть под перину и немного отогреть озябшие ноги. Но исполнить свое намерение не успела: дверь в комнату бесцеремонно распахнулась и ворвалась служанка. Та самая, которая встретила гостью на крыльце.

Нахально окинула полураздетую донну вызывающим взглядом, решительно протопала к столу и небрежно поставила поднос с едой. Молча усмехнулась, круто развернулась и пошла прочь, непристойно покачивая бедрами.

Нежданная обида тяжело шевельнулась в душе Лиарены, и девушка покрепче стиснула зубы, стараясь не позволить раздражению выплеснуться наружу. Нужно помнить: здесь еще не дом дорина и служанка скорее всего больше ей никогда не встретится. Так зачем зря тратить на нее время?

Дверь хлопнула, и гостья наконец сдвинулась с места. Осмотрела простые тарелки и немудреную снедь и, невесело фыркнув, направилась к постели. Не настолько она пока голодна, чтобы есть все подряд. Дерзкая девица явно наслушалась рассуждений воинов и решила к ним подольститься. А иначе зачем бы она принесла еду, какую подают в таких заведениях только самым бедным и нежеланным постояльцам?

– Донна, к вам можно? – постучав, осведомился Берт.

– Входи, – невесело отозвалась Лиарена, пряча ноги под перину.

– Вам не сказали, когда мы выезжаем? – едва войдя, спросил возница и вдруг, нахмурившись, уверенно двинулся к столу. – А это что такое?

– Обед, не видишь, что ли? – с деланым легкомыслием пожала плечами девушка. – Чем он тебе не нравится? Это же небольшой постоялый двор, а не кухня дорина.

– Вам и с кухни дорина такое носить будут, – почти прорычал возница и, подхватив поднос, решительно двинулся к двери.

– Стой! – птицей слетела с постели Лиарена и загородила собой дверь. – Поставь на место. Не нужно устраивать шума, через два часа мы отсюда уедем.

– Но обоз ведь потом до ночи не остановится, – непримиримо пробурчал Берт. – А вы всего-навсего чашку чая после завтрака выпили!

– Ничего со мной не случится, в дороге не следует переедать. Ну не ссориться же с нахальными служанками на потеху всей харчевне? – просительно заглянула в глаза старика донна.

– Тогда хоть схожу за чаем и булочками, – нехотя возвращая поднос на стол, смирился возница. Никогда он не умел спорить с выросшими на его глазах дочерями дорина Симорна, если они просят такими жалобными голосками.

– Ладно, – не стала упрямиться Лиарена, горячего чаю хотелось по-прежнему.

Берт вернулся лишь спустя четверть часа, держа в руках чайник и миску с пирожками, и, судя по сердитому пыхтению старика, достались они ему вовсе не так уж легко.

– Как знала, – тихонько выдохнула донна, наливая чай в чашку, и тотчас свернула разговор на другое: – Тебе налить?

– Наливайте, – все еще сердито проворчал возница и, присев к столу, решительно подвинул к себе принесенный служанкой поднос. – Тут поем.

Лиарена согласно кивнула. Отец и матушка к старым слугам относились как к дальним родичам, живущим в доме скорее по доброй воле, чем за жалованье.

– Я тут подумал… – нерешительно начал Берт, покончив с теми кусками еле теплого рагу, которые показались ему съедобными, не пригоревшими и не сыроватыми, – и решил остаться в доме дорина Тайдира.

– Плохо придумал, – сразу ощетинилась донна. –
Страница 3 из 18

Мало мне будет своих забот, придется и за тобой присматривать. Лучше возвращайся домой.

– Так я и знал, что вы не согласитесь, но менять решение не стану, – заупрямился старик. – Вы с дориной и домочадцами обо всем подумали, но одного все же не предусмотрели. Не захочет он вас отпускать ни через пять лет, ни через семь. Сами посудите, какая ему в этом выгода? Вот и постарается привязать вас теми узами, какие вы сами рвать не захотите.

– Берт! – строго нахмурила брови Лиарена. – Поясни-ка подробнее… это на какие узы ты сейчас намекаешь?

– На семейные, разумеется, – фыркнул старик. – А вы о чем подумали? Нет, сам он на вас не женится, у вас ночи будут другим мужчиной заняты, маленьким. А вот женихов непременно направит… кого сам сначала выберет. И ухаживать они будут неспешно, обстоятельно, чтобы к следующей весне, когда Каринд бегать начнет, надеть вам на руку браслет.

– Не может такого быть, – еще шептала ошарашенная такими предположениями Лиарена, а в ушах уже гулко разносился стук тревожно затрепыхавшегося сердца.

А разум, заметавшийся в поисках выхода или опровержения догадок Берта, уже все точно просчитал и уверенно доложил – может. Еще как. И все старшие родичи наверняка догадались об этом еще там, в родном доранте, но ей говорить не стали, чтобы не расстраивать.

Как ни спешил правитель доранта Варгейз, путешественникам пришлось задержаться на постоялом дворе лишние пару часов.

Опоздала Анмана, пятая, самая молодая из невест, и весь отряд ждал, пока она и ее люди умоются, пообедают и переоденутся. Юная донна прибыла в тяжелой дорожной коляске, за которой следовала простая повозка, похожая на кибитку Лиарены. Невеста везла с собой камеристку и трех служанок, а кроме того, ее сопровождали пятерка увешанных оружием воинов и командовавший ими суровый дон.

Однако Лиарену небольшая перемена планов не огорчила. Берт успел за это время где-то достать внушительную охапку сухого сена и набить им повозку, превратив ее в удобную люльку. Сверху он застелил сено сухой дерюжкой, и Лиарена, завернувшись в одеяло, мирно продремала всю дорогу.

Глава 2

До замка дорина Тайдира Варгейза обоз добрался почти в полночь.

Простучали по мосту подковы лошадей и колеса всех колясок, и отряд оказался в ярко освещенном газовыми фонарями дворе, где сновали и суетились не менее двух десятков слуг. Открывали дверцы и провожали путниц к ступеням крыльца, выгружали багаж, раскладывая его отдельными кучками, чтобы не перепутать.

– Я сам! – прикрикнул на подбежавшего парнишку Берт, помогая донне выбраться из повозки.

– Достань мой саквояж, – тихо попросила она возницу. – Я возьму его с собой.

Наступал самый трудный момент, знакомство с домочадцами и слугами, и Лиарене хотелось покончить с этим неприятным действом как можно скорее.

– Я сам все понесу, – не сдался Берт, доставая из-под сиденья сундучок и саквояж. – Только дверцы сначала запру.

Возница и в самом деле достал откуда-то внушительные висячие замки и повесил их на дверцы, вызвав своей подозрительностью слабую улыбку донны. Как он собирается тут жить, если заранее считает всех слуг и домочадцев хозяина подлыми и жестокими?

Во дворе после тепла повозки оказалось довольно холодно, временами налетали резкие порывы ветра, бесцеремонно трепавшие дорожные юбки и накидки гостей и невольно напомнившие донне о той проклятой ночи.

Однако долго стоять и мерзнуть девушке не пришлось. Берт решительно направился к крыльцу, и ей пришлось плестись следом, заранее натягивая на лицо маску непробиваемого безразличия.

– Донна Лиарена! – окликнул ее Тайдир, стоящий на верхней ступеньке и уверенными движениями рук управляющий толпой слуг и возниц. – Поднимайтесь сюда.

И вроде бы совсем негромко он это произнес, а оглянулись сразу с десяток домочадцев и на краткий миг замерли, пытаясь подробнее рассмотреть ту, кому суждено стать на ближайшие годы подушечкой для их иголок и шпилек.

Лиарена стиснула кулачки одетых в перчатки рук так же сильно, как сжимал кулаки недавно сам дорин, и обреченно направилась к нему впереди уступившего ей дорогу Берта.

Но пока она дошла, Тайдир словно забыл о ней и стал пояснять одной из невест, как будут устроены ее люди.

А едва освободившись, обернулся к ожидавшему его распоряжений лакею и так же негромко приказал сопроводить донну Лиарену в ее комнаты.

Берт мгновенно оценил все преимущества этого указания и, передав провожатому сундук, последовал за хозяйкой.

Дом был ярко, почти празднично освещен, но Лиарена смотрела не на убранство залов и лестниц, а старалась запомнить дорогу. На всякий случай.

Отметила, что ведут ее на второй этаж, и слегка нахмурилась – далековато до кухни. Однако, обнаружив, что ее покои и детские комнаты находятся в дальнем конце правого крыла, которое, как ей рассказывали, полностью занимает дорин Тайдир, донна успокоилась. Неважно, что кухня не близко, зато тут будет намного меньше бродить случайных людей.

Когда слуга, поставив на пол сундук, распахнул дверь и отступил в сторону, безмолвно приглашая Лиарену первой войти в приготовленные ей покои, девушка на миг замешкалась.

От острого, как нож, понимания, какую грань ей сейчас предстоит переступить, у донны вдруг задрожали колени, а из горла едва не вырвался предательский всхлип. Она и раньше знала, за какое сложное дело взялась в стремлении помочь ставшим родными людям, но только теперь осознала в полной мере, какой резкий поворот сделала в тот момент ее судьба.

– Вроде теплые покои, – ворчливо сообщил Берт, незаметно, но мягко подталкивая хозяйку в спину. – Ну, поживете, присмотритесь сначала… там видно будет.

От этих крамольных слов Лиарена опомнилась – глупо жалеть о сделанном, если нельзя повернуть назад или переменить решение, – и торопливо шагнула в комнату, где робко тлела масляная лампада.

Первым делом донна отвернула фитиль, добавляя своему новому жилью света, и оглянулась на слугу, ожидая пояснений. Но он лишь молча занес в комнату ее сундук и с легким поклоном исчез, только дверь хлопнула.

– Пусть идет, хмырь, – хмуро посмотрел вслед провожатому Берт и убежденно добавил: – Нет, никуда я отсюда не уеду. Разве вам одной с ними совладать?

– Да я вовсе не собиралась воевать со слугами! – вырвалось у донны. – Они понемногу ко мне привыкнут!

– Вы пять раз поседеете, пока эти привыкнут, – не сдался возница. – Осмотритесь пока, я сейчас узлы принесу. А потом на кухню схожу.

Дверь за стариком закрылась, и Лиарена со вздохом пожала плечами. Берт добрый и покладистый человек, но иногда он становился упрямее хряка, и никто не мог заставить старика поступить против его собственного желания. Тем более что после смерти жены старого слугу ничто не держало в доме отца Лиарены дорина Симорна.

Приемного отца – пора уже называть вещи своими именами, вот только известно это стало ей недавно и совершенно случайно, и девушка не собиралась никому открывать эту тайну.

Дверь из небольшой, но уютной столовой, или гостиной, уточнять у донны пока не было желания, вела в небольшую комнатку, где стояли
Страница 4 из 18

только шкаф, широкий сундук да серебряное зеркало на кованых ножках. Отсюда вели еще две двери, одна в умывальню, а вторая, приоткрытая, в спальню.

И из-за этой приоткрытой двери доносились еле слышные, скулящие звуки, отозвавшиеся в душе Лиарены внезапной болью и острой тревогой.

С этого мгновения донна разом забыла про все свои страхи и сомнения и стремительно ринулась в умывальню. Лихорадочно сорвала с себя дорожную одежду, поспешно, но тщательно вымыла руки и лицо, растерла холщовым полотенцем и, выхватив из сундука чистое домашнее платье, набросила на себя.

А затем устремилась в спальню, за которой, как она точно знала, должна находиться еще одна комната.

И она действительно была. Встревоживший Лиарену писк доносился именно оттуда, из-за темной, тяжелой дубовой двери.

Девушка оказалась рядом с ней в один миг, торопливо щелкнула засовом и дернула ручку, моля всех богов, чтобы такого же засова не оказалось с обратной стороны. И боги или духи вняли ее мольбе: дверь распахнулась, открывая донне моментально возмутившую ее картину.

В удобном и мягком кресле спокойно спала крепкая, разрумянившаяся со сна девица, а в люльке напротив нее безнадежно скулил туго спеленатый младенец. Сын дорина Тайдира и дорины Дильяны. И одновременно племянник Лиарены.

Донна кинулась к малышу, осторожно подхватила под головку и спинку, так, как научили ее еще дома. Все три дня, выделенные Тайдиром свояченице на сборы, Лиарена постигала неизвестное ей ремесло.

До этого донна видела маленьких детей только в чужих руках, и, когда вызвалась присматривать за племянником, мать и старшие родственницы спешно взялись за ее обучение. Немедленно привезли в дом трех женщин с новорожденными детьми, и с утра до ночи Лиарена училась мыть, пеленать и качать младенцев, пользоваться лекарственными травами и зельями. А главное, понимать желания малюток, не умеющих еще сообщать о своих нуждах ничем, кроме плача.

Разумеется, дорин вовсе не собирался убирать от сынишки приставленных к нему служанок и кормилицу после того, как доверит Каринда одной из ближайших родственниц сбежавшей жены. Но для того, чтобы точно знать, правильно ли слуги ухаживают за ребенком, донне следовало уметь все делать самой. И не как-нибудь, а лучше других.

Прижав к груди малыша, Лиарена огляделась в поисках места, где можно было бы его положить, и невольно поморщилась. В просторной теплой комнате, специально обустроенной для удобства ухода за новорожденным, властвовал беспорядок. Пеленки и рубашечки, явно принесенные от прачки, небрежным ворохом лежали на широком, накрытом стеганым одеялом столе, под колыбелью валялась куча смятого грязного белья. А на поставце, где должны были храниться мази, присыпки и чистая посуда для малыша, стояли поднос с остатками ужина и несколько грязных хрустальных рожков со следами молока на стенках. Объедки и грязная посуда стояли и на невысоком столе, придвинутом вплотную к креслу. Видимо, няня имела дурную привычку ужинать прямо здесь.

Девушка сердито нахмурилась. Как бы плохо ни поступила с мужем Дильяна, но к ребенку она относилась с заботой. Нет, сама она его не кормила, и теперь стало ясно почему. Зато кормилицу подобрала хорошую, об этом рассказывала мать, вернувшись в родной дорант с праздника, посвященного рождению ее внука и наследника Тайдира.

– Эй, соня! – легонько толкнула донна ногой сладко посапывающую няньку. – Просыпайся!

– Угу, – невнятно пробормотала та, повернулась на бок и попыталась подтянуть ноги, чтобы устроиться поудобнее.

Однако кресло оказалось маловато для такой позы. Или, наоборот, служанка крупновата, сама донна там вполне разместилась бы.

Да и не желала Лиарена наблюдать за попытками девицы досматривать свои сны: ребенок, притихший, едва она взяла его на руки, снова начал обиженно кривить губки.

– Нянька! – ласково улыбаясь малышу, нежно пропела Лиарена и пнула засоню посильнее. – Если ты не встанешь – прощайся с теплым местом.

Впрочем, она уже почти решила сменить служанку, незачем держать при племяннике распустеху, если достаточно свистнуть, чтобы прибежал целый десяток работящих девиц. Работа няни среди слуг всегда ценилась особо.

– Ну чего? – сердито буркнула девица, протирая кулаками глаза.

– Быстро вставай, – так же сладенько распорядилась донна, решительно сдвинув кучу белья в сторонку и укладывая ребенка на одеяло, – и неси мне теплую воду.

– Какую еще воду среди ночи? – возмутилась наконец-то проснувшаяся служанка. – И вообще, кто ты такая, чтобы мной командовать?!

– Я – донна Лиарена, – ласковым голосом сообщила донна, улыбаясь вновь притихшему малышу. – И именно я теперь тут буду распоряжаться. А ты быстро неси воду или прощайся с местом няньки!

– Пфух! Напугала! – презрительно фыркнула девица, поднимаясь с кресла.

Сладко потянулась, оправила юбку и направилась к двери. И, уже взявшись за засов, оглянулась и, ядовито усмехаясь, процедила:

– Значит, родная сестрица нашей загулявшей кошки? Ну с приездом!

– Брысь! – очень ласково приказала Лиарена и самым угрожающим жестом приподняла руку, в которой зажимала баночку с детской присыпкой.

Неизвестно, почему нянька поверила в грозящую ей опасность, но язык прикусила и мгновенно выскочила из комнаты. Рассерженная Лиарена зло глянула ей вслед и тотчас забыла про наглую служанку, занявшись распутыванием повивальников.

Дите тихонько и заунывно захныкало, и донна принялась нежно уговаривать его немного потерпеть.

– Сейчас, сейчас, мой маленький… еще чуточку… – ворковала она, пытаясь понять, ради чего нужно было пеленать младенца так туго.

Ведь ему уже вторая луна пошла, вон и личико какое беленькое, точно как у Дильяны. И глазки уже совсем ясные и какие-то осмысленные… у тех младенцев, которых она пеленала дома, были вовсе не такие. Или это оттого, что те детки поменьше? А вот волосики у Карика темненькие, в отца, Дили у них золотистая блондинка.

– Донна Лиарена! – позвал где-то в глубине комнат Берт.

– Я тут, – мягко, чтобы не испугать малыша, отозвалась девушка и облегченно вздохнула.

Все-таки хорошо, когда рядом с тобой находится хоть один надежный человек, который не смотрит на тебя с пренебрежением и недоверием.

Но от других такого отношения можно даже не ждать, в их краях яро презирают женщин, способных бросить собственного ребенка, и если подобное случается, начинают с подозрением и холодком относиться и ко всей ее родне. Внезапно сбежав от заботливого и богатого мужа, Дили уронила в грязь честь всей семьи, и очень нескоро ее родителям и сестрам удастся стереть с себя позорное пятно.

– Еле вас нашел, – вышел из спальни возница и сразу заметил, что донна возится с ребенком одна. – А где нянька?

– Выгнала я ее… – огорченно призналась Лиарена, не подобает воспитанным доннам начинать свою жизнь в чужом доме с ругани со слугами. – Каринд раскричался, а она дрыхнет… да еще и хамить начала. Ты не можешь найти теплой воды? Как видишь, у наследника крупные неприятности.

– А у нас всегда большой котел с вечера наливали, – припомнил возница, озирая комнату в поисках
Страница 5 из 18

чего-то подобного, – и хранили в особом сундуке, обитом изнутри войлоком. А еще в умывальне теплая вода может быть.

– Я умывалась – не было, – хмуро сообщила Лиарена. – И девица эта сказала – какая вода среди ночи? Я потом вспомнила, Дили писала, ночами у них тут горячая вода только в купальне под домом. Когда она ходила последнюю луну, ей в умывальню ведрами носили.

Посвящая Берта в свои проблемы, донна без дела не стояла. Набрав воды в рот, чтобы немного согреть, смочила уголок пеленки и немного обтерла ребенка, а потом щедро полила покрасневшую кожицу облепиховым маслом и промокнула лишнее мягкой ветошкой. Этому нехитрому приему ее научили селянки, и в тот момент девушка искренне считала, что подобные хитрости никогда не пригодятся сыну богатого дорина.

– Пойду принесу горячей водицы, – решил Берт. – Может, еще чего нужно?

– Кормилицу сначала поищи, – попросила девушка. – Он есть хочет. Смотри, как жадно тянет в рот мой палец.

– Бедолага, – удрученно покачал головой направившийся к двери Берт и вдруг остановился. – Вы уж простите меня, донна. Но теперь меня отсюда и сам дорин не выгонит.

– Да я уже и не спорю, – неслышно вздохнула Лиарена, когда дверь за стариком закрылась. – И даже вслух могу признать свою неправоту.

Она уже переодела малыша в чистые рубашонки, выбрав из тех, которые лежали на столе. В шкафу с одеяльцами и пеленками не нашлось ни одной глаженой рубашечки. Возможно, они хранились где-то в другом месте, но отходить далеко от ребенка Лиарена не решилась. Завернула его в две пеленки и легкое одеяльце и присела в кресло, тихонько разговаривая с малышом.

– Кормилицы нет, – доложил вернувшийся Берт. – Еще два дня назад ушла… сразу, как только дорин уехал за невестами. Муж ее забрал… все они тут нашу донну Дильяну просто ненавидят.

Старик опасливо оглянулся на двери, шагнул к Лиарене и шепнул:

– Говорят, когда Тайдир понял, что она сбежала, сутки из комнаты не выходил и к себе никого не пускал.

Донна только хмуро кивнула, сказать ей было нечего. Все, что только можно, уже не по разу и не по два сказали домочадцы, ошарашенные произошедшим не менее Тайдира. Молчали только дорин Симорн и дорина Майрена. Да старались помалкивать Лиарена с Олирной, младшей из сестер, хотя по ним обеим поступок Дильяны ударил сильнее всего. Девушек из дома, где произошел подобный случай, женихи стараются обходить дальней дорогой.

Никому не хочется оказаться на месте брошенного мужа.

Возница ушел добывать молоко, пообещав вернуться как можно скорее и заодно принести горячего чая и какой-нибудь еды. Во время короткого привала, устроенного дорином на закате в продуваемом всеми ветрами лесу, девушка не пошла в шатер, где Тайдир угощал невест, а перекусила вместе с Бертом оставшимися еще из дома холодными припасами.

Малыш жалобно всхлипнул, и донна крепче прижала его к груди, словно это могло унять голод ребенка. Вспомнила совет матери поить дите водичкой, если запаздывает кормилица, и с Кариком на руках отправилась искать рожок с водой. И очень скоро осознала, как правильно сделала, выгнав нерадивую няньку.

В поставце не оказалось ни одного чистого рожка или чашечки, а кувшинчик с крышкой, где полагалось держать кипяченую воду, был сух, как пустыня.

– Будем ждать, – вздохнула Лиарена и принялась ходить по комнате, покачивая малыша.

Он притих, только изредка обиженно всхлипывал, и эти тихие, безнадежные жалобы впивались в сердце девушки острыми иглами.

А вместе с болью и состраданием к осиротевшему ребенку в душе юной донны поднималась незнакомая прежде ярость. Это какое же жестокое сердце нужно иметь, чтобы за проступок матери мстить беззащитному младенцу? Ребенку, который еще чист, как светлый дух, и помыслами и деяниями?

Дверь, ведущая в спальню Лиарены, внезапно легонько стукнула, открываясь, и девушка, осторожно поворачиваясь в ту сторону, ласково спросила, глядя на малыша:

– Принес?

– Что? – настороженно спросил человек, прихода которого донна никак не ожидала, и тут же встревожился: – И кто именно должен принести?

С языка Лиарены едва не сорвалось насмешливое замечание о том, где должен находиться мужчина, когда у него в доме пять невест, и она уже развернулась в сторону дорина, но рассмотрела его напряженное лицо и выглядывающего из-за спины хозяина Ниверта и сразу раздумала шутить. Вряд ли они сейчас готовы посмеяться.

Но и отвечать на вопросы, заданные таким тоном, донна тоже не собиралась. Она не преступница и не служанка, хотя и взялась за дело, не совсем подобающее дочери дорина. Даже приемной. Поэтому гордо вздернула носик и потихоньку пошла дальше, покачивая поскуливающего Карика.

– А где няня? – осторожно осведомился Ниверт, выступая из-за спины помрачневшего хозяина.

Лиарена еще раздумывала, какими бы словами объяснить ему отставку наглой няньки, но тут очень кстати распахнулась дверь, ведущая в комнату кормилицы, и в детскую ввалился сердито насупленный Берт.

– Достал, донна Лиарена, – негромко доложил он, ставя на пол бадейку с горячей водой и корзинку. – Еще чем-нибудь помочь?

– Давай молоко, – ласково прошептала Лиарена и на миг задумалась, куда бы деть пригревшегося у нее на руках ребенка.

На стол положить нельзя, он снова начнет плакать, а донна уже точно знает: когда плачут дети, она начинает суетиться, и ни к чему хорошему это не приводит. Давать Берту тоже не стоит, он еще не успел переодеться в чистое, да и должен помогать ей. Впрочем… во всем можно найти светлые стороны, и раз уж Тайдир прибежал сюда среди ночи, то пусть поздоровается с сыном, ведь не видал его не меньше трех дней.

– Подержи, – поспешно шагнув к дорину и всучив ему хныкающий сверток, нежно пропела девушка. – И покрепче… головку на сгиб локтя, у него спинка еще слабая… Я сейчас.

И, стараясь не смотреть в возмущенно вытаращенные глаза Тайдира, побежала к вознице, доставшему из корзины кувшинчик с молоком.

– Давай сюда. Свежее, не спрашивал? Сейчас попробую. Нужна серебряная кружечка… все сразу греть нельзя. Посмотри в моей столовой, тут ничего чистого нету.

– Я посмотрю, – мгновенно нашелся Ниверт, упорно не замечавший гневных взглядов кузена, пытавшегося незаметно всучить ему малыша.

– Хорошо, – не глядя на них, пробормотала Лиарена, торопливо выбирая из грязных рожков тот, какой можно отмыть быстрее всех.

Затем выхватила из кучи посуды большую серебряную миску для умывания младенца, налила в нее горячей воды и поставила на маленький столик, сдвинув тарелки с объедками. Ополоснула горячей водой принесенный советником серебряный высокий стакан, налила туда молоко и поставила греться в миску. А потом налила горячей воды в рожок и побежала в умывальню мыть. Оставив широко распахнутыми все двери, чтобы сразу прибежать дорину на помощь, если Карик расплачется.

Ну и, разумеется, заодно Лиарена хотела слышать, о чем будут разговаривать мужчины. Оставаться в неведении она больше не желала. Раз ей суждено прожить тут несколько лет, то нужно как можно быстрее рассмотреть и понять людей, с которыми придется мириться, спорить
Страница 6 из 18

и договариваться.

– Где няня и кормилица? – тихо рыкнул хозяин дома, едва она успела выйти, и младенец мгновенно отозвался на этот вопрос жалобным всхлипом.

– Понежнее разговаривайте, дорин Тайдир, когда дите на руках держите, – с притворной лаской посоветовал Берт и продолжил тем же елейным голосом: – Кормилица уже три дня как сбежала, а няньку я выставил. Не видите, какой свинарник из детской комнаты устроила? Да и груба не по годам.

– Не бери на себя лишнего, Берт, – не выдержав, отозвалась из умывальни Лиарена. – Я сама ее выгнала, сама и отвечать буду. Лучше отнеси пока еду в мою столовую, а в корзину составь грязные рожки, я их потом замочу тут в тазу.

Она ополоснула в последний раз рожок и направилась в детскую комнату. Ниверта там уже не было, видимо, ушел через комнаты кормилицы, а дорин метался по комнате широкими шагами, все сильнее потряхивая сына, и донне хватило одного взгляда на его свирепое лицо, чтобы понять, в какой он ярости.

– Тайдир, – мягко позвала донна, – не нужно так его трясти… посиди минуту спокойно, я сейчас молоко перелью и заберу Карика.

Дорин раздосадованно глянул на девушку, но она уже невозмутимо достала из миски стакан с молоком и поболтала, перемешивая. Потом немного плеснула на ладонь, чтобы тут же по-собачьи слизнуть, и, удовлетворенно кивнув самой себе, бережно перелила теплую жидкость в рожок. Отставила его в сторону, ловко вынула растрепавшийся сверток с малышом из рук дорина и, прижав к груди, устроилась в кресле.

– Берт, давай рожок, – торопливо оправляя племяннику пеленки, шепнула донна верному слуге, и тот мигом вложил ей в ладонь теплый сосуд.

– Держите, донна Лиарена… – Берт на миг смолк, умиленно глядя, как жадно присосался ребенок к носику рожка, крепко вцепившись в него крошечной ручкой, потом тяжело вздохнул: – Изголодался-то как, бедолага!

Дорин резко развернулся и вихрем вылетел из детской, на этот раз выбрав выход через комнаты прислуги.

– Устраивайся пока в тех спальнях, – решила донна, придерживая рожок, чтобы малыш не захлебнулся. – Вряд ли он найдет среди ночи кормилицу. А если и приведет, не страшно, у себя в столовой на одну ночь ее поселю. Неизвестно еще… примет ли Карик мамку после рожка.

Последние капли молока малыш досасывал, сонно прикрыв глазки, а потом сразу уснул, не обращая никакого внимания на почти незнакомые руки, бережно заворачивающие его в свежую пеленку.

А Лиарена, прижав к груди неслышно посапывающий сверток, некоторое время задумчиво бродила по детской, рассматривая грязную посуду и объедки и хмурясь все сильнее. Оставлять тут Карика ей казалось почти преступлением, а браться за уборку не осталось никаких сил.

Да и если здраво рассудить, не стоило с первых дней делать работу за служанок, это может очень быстро превратиться в ее законную обязанность.

Лиарена прошла в спальню, осмотрела свое новое ложе, мимо которого до сих пор пробегала, не имея времени разглядеть, и обрадовалась. Наполовину задвинутая в нишу кровать оказалась широкой, как в супружеской спальне, и на ней можно было разместить, кроме самой донны, не менее пяти таких детишек.

Уложив Карика в люльку, Лиарена побежала менять постель. В чистоплотность и скромность местных служанок она больше не верила.

– Донна Лиарена, – заглянув в комнату, укоризненно проворчал Берт, – там еда остывает! Вы же за весь день ни разу горячего не поели.

– Сейчас иду, – отозвалась девушка, не желая обижать заботливого старика, хотя есть ей уже не хотелось. – Наливай чаю.

Посмотрела на свою работу, немного посомневалась и на всякий случай соорудила из запасного одеяла нечто вроде корзины, скрутив валиками края. Хотя малыш еще маловат, чтобы укатиться или уползти, если выпутается из пеленок, так ей все же будет спокойнее.

Потом убавила свет в лампе, перенесла Карика на новое место, заперла на засов дверь в детскую комнату и отправилась ужинать.

– Вы не берите первую попавшуюся служанку, донна, – настойчиво советовал Берт, подсовывая девушке очередной кусочек запеченной утки. – Дорин сейчас на них накричит и заставит силком, а она потом начнет потихоньку от дела увиливать.

– Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, – отложила вилку Лиарена. – Зря ты на эту няньку сегодня жаловался… Теперь Тайдир ее накажет, а она начнет всем рассказывать, какие мы злые и придирчивые. И к нам вообще никто не захочет идти… кроме самых ленивых и хитрых. Ты же сам знаешь, если бы от нашего Илзена сбежала Наилина, бросив ребенка, все наши слуги точно так же ее осуждали бы!

– Но донна Дильяна никогда не была такой легкомысленной хохотушкой, как Наилина! – тотчас возмутился Берт. – Неужели они ее за год не рассмотрели?

– Ничего не хочу об этом говорить… дома уже вдоль и поперек обсудили, – покачала головой донна. – Да и здесь, наверное, не меньше. Просто хочу попытаться жить рядом с ними хотя бы спокойно, ведь все склоки обязательно скажутся на малыше.

Глава 3

Негромкий, но настойчивый стук призывал встать, накинуть шаль и пойти посмотреть, кому не спится с утра пораньше. Только вот беда, полусонным разумом Лиарена это понимала и даже как будто поднималась с постели, но глаза никак не открывались и тело упорно не желало вылезать из-под теплого одеяла.

– Лиарена! – раздался где-то далеко знакомый голос, и в нем так явственно послышалось вчерашнее рычание, что разум наконец поборол тяжелый сон, и девушка, нехотя отбросив одеяло, слезла с постели.

Потрясла головой, просыпаясь окончательно, оглянулась на мирно спящего ребенка, накинула на плечи шаль и, чуть пошатываясь, побрела к выходу. Но тут стук раздался совсем с другой стороны, и донна, с досадой вздохнув, повернула к входу в детскую.

Дверь распахнулась от яростного рывка, едва Лиарена успела щелкнуть засовом, и над ошеломленной такой бесцеремонностью девушкой навис встрепанный и злой Тайдир.

– Где мой сын? – проскрипел он, едва сдерживая гнев.

– Спит, – стараясь говорить спокойно, ответила донна и смело посмотрела ему в глаза. – Иди за мной, только тихонько… совсем недавно уснул.

– А ночью он почему не спал? – сердито осведомился дорин, и девушка почувствовала, что еще слово – и она не выдержит.

Или доходчиво объяснит бывшему зятю, какой он самодур, или выплеснет на него воду из стоящего у печи кувшина.

– Известно почему, – едко пробурчал вошедший следом за дорином Берт. – Занят был. Как все нормальные младенцы, пачкал и мочил пеленки, ел и плакал.

– А разве… – Тайдир рассмотрел малыша, сладко спящего в гнездышке из одеяла на одной половине кровати, потом рожок с молоком и кучу пеленок на столе, и хмуро закончил: – …нельзя было положить его в колыбель?

– И бегать туда каждые полчаса? – не унимался Берт. – Или донна должна была всю ночь сидеть в кресле?

– Берт! – расстроенно уставилась на старика Лиарена. – Прекрати, пожалуйста! Я вовсе не потому забрала Карика к себе… просто в детской нужно сначала хорошенько убрать. И его постельку выстирать и высушить… Оказывается, все тюфячки насквозь промокшие, так и почки застудить недолго.

– Вы можете
Страница 7 из 18

на меня сколько угодно ругаться донна, – не сдался упрямый старик, – но я таких нападок терпеть не стану. Вы вчера целый день ехали в сырой повозке и за ночь даже пары часов подряд не поспали! А вам и с утра вздремнуть не дают!

– Я привел няню, – почти прорычал помрачневший дорин. – Отдай ей ребенка, Лиарена, и иди отдыхать. А в обед спустишься в столовую… я представлю тебя гостьям и слугам.

– Нет, нет и нет! – неожиданно даже для себя взорвалась донна и встала перед кроватью, уперев руки в бока, как прачка, и закрывая своим телом младенца.

– Что – нет? – опешил дорин.

– Всё – НЕТ! Не дам я ребенка никому из прислуги! До тех пор, пока не увижу своими глазами, насколько хорошо она умеет обращаться с детьми, эта нянька! И Карик не будет спать в детской, пока там не станет чисто и сухо и не поставят сундук для горячей воды. А в столовой мне и подавно делать нечего! Вот как выберешь невесту, тогда я с ней и познакомлюсь, а остальные меня не интересуют.

– Каринд – мой сын, и я сам могу решить, кто будет менять ему пеленки!

– И еще мой племянник. А заодно внук моих родителей! И ты сам предложил отцу прислать одну из дочерей в бонны для Карика. И согласился с моими условиями. Вот и не спорь.

– А ты не забыла про мои условия? – нахмурился дорин.

– Но они могут касаться только Карика и нас! Служить толпе твоих домочадцев и гостей подушечкой для иголок я не соглашалась! – непримиримо вздернула носик Лиарена.

Тайдир прожег ее возмущенным взглядом, резко развернулся и ринулся прочь.

– А вы еще хотели, чтобы я уехал! – тихонько пробурчал Берт, поворачиваясь, чтобы последовать за ним.

– Да я давно уже не спорю, – огорченно вздохнула донна, недоумевая, ну зачем она начала перечить дорину?

Наверное, действительно переутомилась и недоспала… пойти, что ли, еще немного подремать?

Но тут она вспомнила слова Тайдира про няню, и весь сон как ветром сдуло. Лиарена плотнее запахнула шаль, большую, серую и пушистую, как зайчик, и решительно направилась вслед за возницей, размышляя по пути, кем бы его назначить, чтобы старик имел право жить в доме, а не в комнатке при конюшне.

Звуки перебранки донна расслышала, едва подойдя к двери в комнаты прислуги, которые вчера так и не успела рассмотреть, и сразу заторопилась. Берт за последний день уже не раз показал домочадцам Тайдира свою неуступчивость. А Лиарене так хотелось попробовать договориться с новой няней по-хорошему.

– Доброе утро, – мягко поздоровалась девушка, отворив створку. – Я донна Лиарена, воспитательница наследника Каринда.

– Я Джена, няня, – нехотя процедила сухопарая женщина в тщательно отглаженной одежде и накрахмаленном переднике, – и не буду жить рядом с конюхом.

– А где ты видишь конюха? – холодно осведомилась донна, успев рассмотреть общую столовую и распахнутые двери в две небольшие спальни для прислуги. – Это Берт, камердинер наследника.

Старик потрясенно вытаращил глаза, услыхав о таком повышении, но тотчас опомнился, приосанился и с превосходством уставился на няню.

– Но он не похож… – оскорбилась няня и, спохватившись, упрямо поджала губы. – И все равно я не могу жить рядом с мужчиной.

– Не волнуйся, – пренебрежительно фыркнул свежеиспеченный камердинер. – Такие женщины меня никогда не интересовали.

– Прекратите спор! – строго прикрикнула Лиарена. – Берт, иди переоденься. Потом выяснишь, во сколько тут приносят завтрак. А ты, Джена, начинай убирать детскую. О том, как вас разместить, я подумаю сама.

– Я няня, а не горничная, – мгновенно нашла повод показать характер Джена. – Мое дело – следить за наследником.

– Но ты же не собираешься следить за ним в том свинарнике, который развела прежняя няня? – начиная терять терпение, подозрительно кротко осведомилась донна. – Там негде даже перепеленать ребенка и нет ни одного чистого рожка. Или ты намерена сидеть и отдыхать, пока ребенок спит?

– Для этого есть другие служанки, – упрямо пробормотала Джена. – Няни не убирают и не стирают.

– А бонны не спорят с ленивыми слугами, – заключила Лиарена. – Так вот, отправляйся и ищи тех, кто должен тут убирать, стирать и мыть. А если не приведешь – я лично прослежу за тем, чтобы за эту луну ты получила вполовину меньшее жалованье.

– А ведь я надеялась договориться с ними по-хорошему! – вздыхала Лиарена, возвращаясь в свою комнату.

Но Тайдир, похоже, не держит в доме покладистых служанок. Или, наоборот, они слишком преданы своему господину? В таком случае им с Бертом придется намного труднее, чем казалось девушке оттуда, из такого родного и привычного дома.

Вот только выбора у нее не было уже тогда. Олирна на два года моложе, и кроме того, она родная дочь дорины Майрены. Было бы чересчур безжалостно отнять ее у матери, и без того слегшей на два дня после письма Тайдира, к которому была приложена прощальная записка Дильяны. Подлинная, в этом мать беглянки убедилась первым делом, сравнив все буквы и проверив лист шелковой бумаги семейным амулетом. Тем самым, который меньше года назад раскрыл Лиарене тайну ее приемных родителей.

Раздумывая над свалившимися на нее неразрешимыми задачками, девушка направилась в умывальню и обнаружила появление горячей воды. На радостях донна искупалась сама и помыла парочку рожков. В быстрый приход служанок ей не верилось, им и в обычные дни хватает своей работы, а сейчас, когда в замке гостит толпа невест дорина и их свиты, горничные небось с ног уже сбились.

По сложившимся издревле правилам объединенных пределов, вдовец или холостяк не должен долго править своим дорантом в одиночку, а брошенный муж всегда приравнивался к вдовцу. Оттого-то правители окрестных дорантов и выразили желание прислать в гости к Тайдиру своих дочерей, надеясь породниться с богатым дорином. И вовсе не случайно теперь все внимание прислуги направлено на этих невест, ведь какая-то из юных донн станет новой хозяйкой замка Варгейз и дориной могущественного доранта.

Вернувшись в спальню, Лиарена проверила сладко спящего Карика, переоделась в темное платье и, заколов волосы в простой, скромный узел, отправилась в столовую, оставив двери раскрытыми настежь, чтобы не прозевать пробуждение племянника.

Однако не успела она дойти до стола с остатками вчерашнего ужина, как в дверь уверенно постучали.

– Донна Лиарена? – раздался мужской голос, и воспитательница сразу опознала Ниверта.

– Доброе утро, – приветствовала мужчину Лиарена, отпирая засов и впуская раннего гостя в столовую.

Свое раздражение, вызванное излишне частым появлением советника, девушка постаралась скрыть. Возможно, Берт ошибается, и Тайдир вовсе не желает навечно привязать ее к своему дому подобным образом.

– Я пришел узнать, есть ли у донны какие-то вопросы, требующие моего срочного вмешательства, – деловито заявил Ниверт, проходя к столу.

– Берите бумагу и перо, – так же серьезно кивнула девушка. – Этих вопросов у меня целая куча.

– Вас не устраивает спальня или плохо кормят? – заботливо поинтересовался советник, но Лиарене почудилось, будто в его голосе проскользнула едва заметная
Страница 8 из 18

усмешка.

– Меня все устраивает… кроме отношения слуг к наследнику, – почти грубо огрызнулась донна. – Если в ваших силах это изменить, то пишите список, если нет – не занимайте мое время.

– Вы же знаете, слуги всегда переносят отношение к неверной женщине на ее детей, – строго сообщил Ниверт. – И с этим мы ничего поделать не сможем. Они слишком преданы Тайдиру и потому за него переживают… Как можно наказать людей за чрезмерную преданность?!

– Тогда нужно было подумать об этом заранее, – устало вздохнула Лиарена, признавая справедливость его доводов. – Я взяла бы служанку из дома родителей. Впрочем, я отправлю матери послание немедленно. Но во всех случаях молча смотреть, как страдает невинное дитя, не стану, даже не надейтесь.

– Вы можете жаловаться дорине Майрене… – помолчав, пожал Ниверт плечами, и в его голосе снова скользнуло нечто неуловимое, то ли досада, то ли огорчение, – а пока давайте вернемся к вашим просьбам. Какие именно вещи вам нужны прямо сейчас?

– Чтобы вы встали и проследовали за мной, – поднялась со стула Лиарена и направилась в детскую, кусая губы, чтобы не залиться слезами от вскипевшей в сердце обиды. И только принятое еще дома твердое решение ни перед кем здесь не плакать и ни у кого ничего не просить, помогло сдержаться.

– Вот постель наследника, – сухо процедила донна, выхватывая из колыбели промокшие подстилки и вручая их Ниверту. – Потрогайте, не стесняйтесь, ведь это тюфячки вашего будущего дорина. Чувствуете, какие они ледяные? На такой постели ребенок застудит легкие либо почки и будет мочить кровать до пятнадцати лет. Вам не жаль юношу? А вот этой грязной посуде, в которой скоро черви заведутся, по-вашему, место в детской комнате? О том, что малыш спит в неглаженых пеленках и те скоро кончатся, а стирать никто не собирается, я и вспоминать не хочу. Как только их не станет, я просто принесу Карика в вашу спальню и заверну в белье из вашего сундука.

– Буду ждать, – расплылся в хитрой ухмылке Ниверт, но рассвирепевшая донна подарила ему уничтожающий взгляд.

– Зря радуетесь, отныне я буду ходить по этому дому только в сопровождении камердинера Каринда.

– А это еще кто такой? – непонимающе нахмурился советник.

– Это я, Берт, дон Ниверт, – с достоинством поклонился камердинер, входя в детскую из комнаты кормилицы, и замер перед донной, делая вид, будто не замечает ее округлившихся от удивления глаз.

– Берт?! – ошарашенно переспросил советник и стиснул зубы, начиная понимать, какое неподдельное удовольствие доставляет собеседнице своим изумлением.

– Именно он, – подтвердила Лиарена, успевшая нацепить на лицо маску невозмутимости.

Хотя на самом деле возница, где-то потерявший за последние полчаса не только усы и бороду, но и часть седой гривы и переодетый в строгий темный колет и свежую рубашку с серебряным кружевом, помолодел лет на двадцать. И теперь его не сразу узнали бы даже домочадцы доранта Гардеро.

Говорить же об обитателях замка Тайдира и вовсе не приходилось, и бывший возница доказал это очень наглядно, вытащив из-за спины за руку худенькую женщину в цветастом переднике, какие обычно носят кухарки.

– Донна Лиарена, я нашел вам горничную. Устина все умеет, но немного прихрамывает… за это ее и отправили на кухню.

– А ей тут не трудно будет? – осведомился помрачневший советник.

– Я буду помогать, – уверенно пообещал свежеиспеченный камердинер. – И белье к прачке буду носить, и еду на кухне сам буду забирать… их проверять нужно, так и норовят подсунуть вчерашние объедки.

– По-моему, утка вовсе не была вчерашними объедками, – сухо заметил Ниверт, явно рассмотрев в столовой остатки ужина.

– Так я и взял ее не на кухне, – блеснув хитрой усмешкой, признался Берт, – а отобрал у подавальщика возле парадной столовой. Сказал, что мне дорин Тайдир приказал.

– Как ты мог, Берт?! – возмутилась Лиарена. – Не хватало еще, чтобы нас тут лжецами считали!

– А это вовсе не ложь, – упрямо поджал губы камердинер. – Просто я не хотел отвлекать дорина от хорошеньких девушек. Но если бы я рассказал ему, что вы целый день доедали холодные припасы, выданные в дорогу вашей матушкой, и получили в его доме всего три чашки горячего чая, он разрешил бы мне взять не только утку. Ведь, кроме вас, его сын не нужен тут больше никому!

– Берт! – едва не зарычала от досады донна. – Прекрати рассуждать и отправляйся в прачечную! Иначе нам придется идти за чистым бельем к дону Ниверту.

– Буду рад, – не преминул съехидничать советник. – А сейчас мне пора идти. Не забудьте, донна Лиарена, про приглашение дорина Тайдира на обед. Впрочем, я сам за вами зайду.

Лиарена открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, не до обедов ей, когда здесь столько дел, а помощников всего двое, старый упрямец да растерянная хромоножка, которая, похоже, пока и сама не понимает, зачем она сюда пришла.

Но Ниверт шагал к двери с непреклонностью человека, не намеренного слушать никаких возражений, и не успела донна придумать слова, какими можно было бы остановить уверенного в своих действиях советника, как он исчез, вежливо, но твердо хлопнув на прощанье дверью. Девушке ничего не оставалось, как выдохнуть досаду и принять как нечто непреложное посещение этого неуместного торжества. Ну не бегать же по дому в поисках дорина, чтобы сообщить о своем отказе?

– Донна Лиарена, мы принесли завтрак, – явно обрадовался уходу Ниверта камердинер. – Вам накрыть в вашей гостиной или вместе с нами позавтракаете?

Вопрос был с подвохом, донна сразу это раскусила. Она и сама задумывалась, пока добиралась до постоялого двора, как вести себя с будущими помощницами в доме Тайдира.

И решила держаться от слуг на некотором расстоянии, как и подобает донне, хотя взаимоотношения с домочадцами и слугами в доме матери у нее были самые дружеские. Впрочем, как и у всех остальных. Никто из семьи не считал зазорным забежать на кухню попить чаю или перекусить.

А теперь все планы девушки рухнули, так и не начав осуществляться, и, кроме верного Берта, никому здесь, похоже, нет дела до ее бед. Лиарене просто неудобно предложить ему обедать и ужинать поврозь, после того как преданный возница взял на свои мужские плечи самые хлопотные дела. Да и скучно сидеть за столом одной, когда привыкла обедать и ужинать в шумной и веселой компании.

– Конечно, с вами, – после секундного раздумья решила Лиарена. – Служанок и так не хватает, зачем же нам накрывать два стола. Да и привычнее мне так… ты же знаешь.

– Я-то знаю, – с довольной усмешкой произнес Берт. – А вот Устина сомневалась… Говорит, донна Дильяна никогда не ела вместе со слугами.

– Так Дили же всегда стеснялась! – расстроилась Лиарена. – Вспомни, у нее один зубик был кривой… поэтому с чужими за стол и не садилась. Когда ей шестнадцать минуло, отец отвез Дили в Лодер, там ей маги зуб выправили… а привычка так и осталась.

– Но мы же не знали, – непонятно почему огорчилась Устина и сразу же бросилась к столу, захлопотала, собирая грязную посуду и снимая несвежую скатерть.

– Берт, а молоко для ребенка и кипяток
Страница 9 из 18

вы принесли? – забеспокоилась Лиарена, прикидывая, когда Карик захочет есть. – Лучше все приготовить заранее, он и так от плача совсем ослаб.

– Регита ему маковый отвар делала, – обернувшись, тихо произнесла бывшая кухарка, и у донны от потрясения едва не выпала из рук чашка, которую она доставала из корзинки.

– Но это же…

– Я случайно увидела, – украдкой оглянувшись на дверь, виновато шепнула Устина. – Но говорить никому не стала – за два дня отвар не повредит… а я его потихоньку разбавляла. И теперь нарочно вызвалась сюда служанкой… а как только вы подберете кого-нибудь покрепче, вернусь назад.

– Я беру тебя няней, – мгновенно решила Лиарена, взглянув на сконфуженное лицо Берта, – и ты можешь оставаться тут столько, сколько захочешь сама. За малышом будем смотреть вдвоем, а потом ты мне подскажешь, кого взять служанкой. А теперь накрывай на стол, Карик вот-вот проснется, не до еды нам будет.

Однако к тому моменту, как проснулся малыш, они успели не только позавтракать, но и немного убрать в детской. Первым делом собрали грязное белье и тюфячки, и пока Берт с Устиной ходили в прачечную, Лиарена приготовила для племянника рожок с молоком. Донну порадовала сообразительность новой няни, догадавшейся принести для малыша прокипяченное снятое молоко. С таким можно не опасаться расстроить младенцу желудок, и хранилось оно дольше. А к вечеру Устина пообещала договориться с молочницей и брать у нее только парное молоко, с тем чтобы сразу кипятить.

На приход кормилицы новая няня советовала бонне не надеяться, и Лиарена была с ней полностью согласна.

Простым людям трудно понять, отчего Дильяна бросила такого завидного мужа. Небось уже вьются на кухнях и в конюшнях злые шепотки про паршивую овцу и про волка, который смотрит в лес. Да и не могли домочадцы не догадываться, какой костью станет юный наследник в горле у новой жены Тайдира, если ей доведется родить Карику братика. Поучительных историй на эту тему каждый может припомнить не один десяток, вот и не хочется ни одному осмотрительному селянину, чтобы его семью как-то связывали с именем предательницы или ее сына. Разумеется, в открытую против него пока никто не пойдет: вполне возможно, их дорин приживет со второй женой только дочерей и наследник станет когда-нибудь над ними правителем.

Родители Лиарены предложили забрать внука к себе, чтобы он вырос в любви и холе, но Тайдир на это не согласился. Он желал, чтобы сын рос под его присмотром. В конце концов договорились, что в дом дорина на несколько лет приедет одна из родственниц Дильяны и поможет Тайдиру заботиться о Карике, пока он немного не подрастет.

– Спи, маленькое солнышко, – нежно шептала Лиарена племяннику, когда он, высосав все молоко, снова начал сонно зевать. – А после обеда мы пойдем гулять… Дядя Берт пошел искать большую корзину, чтобы ты немного полежал на свежем воздухе.

– Донна Лиарена, – заглянула в спальню Устина, – давайте я с ним посижу… К вам пришла экономка.

– Держи, – с сожалением отдала малыша воспитательница и, оправив перед зеркалом волосы, вышла в гостиную.

Здесь уже не осталось никаких следов вчерашнего ужина, Устина успела унести посуду и сменить скатерть.

«Нужно будет сказать няне, чтобы шла отдыхать, когда уложит ребенка», – решила Лиарена и устремила взгляд на немолодую крупную женщину в темном платье с белоснежным воротником.

У пояса экономки, так же молча и упорно изучавшей новую обитательницу замка Варгейз, символом незыблемой власти висела внушительная связка ключей.

– Вы хотели меня видеть? – вежливо осведомилась донна, не дождавшись никакого обращения и начиная подозревать, что недругов у нее в этом доме значительно больше, чем она могла себе вообразить, выезжая за ворота родного поместья Гардеро.

– Я Тильда, – сухо процедила экономка. – По приказу дорина Тайдира вся прислуга в доме подчиняется мне.

– Очень хорошо, – «обрадовалась» Лиарена и свирепо прищурилась: – Тогда ты-то мне и нужна. Значит, это по твоей вине у наследника до сих пор нет кормилицы?! А няня, вместо того чтобы ухаживать за сыном дорина, поит его маковым отваром?! Оказывается, ребенок мешал ей спокойно дрыхнуть! Кроме того, ты почему-то не озаботилась тем, чтобы приставить мне горничную и приказать приносить ужин и завтрак!

– Ваш кучер самовольно берет еду на кухне, – возмущенно проскрипела в ответ Тильда, – а утром и кухарку увел! А там некому чистить овощи!

– Отправь ту няню, Джену, которая уже три часа ищет детское белье, мне такая нерасторопная помощница не нужна, – холодно посоветовала Лиарена. – А кучером Берт был только на время моего путешествия. Теперь он камердинер наследника, а Устину я взяла няней, и это мое окончательное решение. А для тебя у меня есть самое важное поручение – выясни, где хранится одежда Карика. А также пеленки, одеяльца и все прочее. Только моя матушка, дорина Майрена, отправила сюда перед его рождением три полных сундука и несколько тюков, да и Дильяна сама вышивала рубашечки. А сейчас я даже запасных тюфячков не могу найти. И поторопись, иначе я попрошу Ниверта заняться этим вопросом.

Экономка, едко кривившая губы во время отповеди и явно собиравшаяся буркнуть в ответ какую-то дерзость, при имени советника сразу поджала губы и раздумала разговаривать. Просто развернулась и величественно выплыла из комнаты, хотя донна не сомневалась, что это была всего лишь попытка сохранить лицо.

Значит, и слуги считают Ниверта возможным претендентом на руку бонны, сообразила Лиарена, провожая взглядом незваную гостью. В таком случае ей придется тщательно следить за каждым своим шагом и не допускать в отношении себя ни малейших намеков на вольности. Оставаться здесь заложницей своего благородства девушка была не намерена.

Да и идти на обед, который приближался с неумолимостью судьбы, ей тоже не хотелось. Однако Лиарена уже начала осознавать, насколько легче ей будет разговаривать с той же экономкой, если дорин представит ее ближайшей родственницей и законной воспитательницей своего сына. И потому, поколебавшись, решилась все же отправиться на этот праздник.

Но не прислугой в обыденном темном платье, а законной дочерью своих родителей, с гордо поднятой головой. Незачем донне прятать взгляд и отвечать кротко, словно она виновна в странном поступке сестры. Как выясняется, это не самый лучший способ разбудить в душах домочадцев уважение к себе и сострадание к младенцу.

Глава 4

Серебряный звон домашнего колокола, приглашающего гостей к праздничному обеду, разнесся под сводами залов и галерей, и почти в тот же момент в гостиной бонны раздался голос Ниверта:

– Донна Лиарена! – В зове советника слышались уверенность в собственных действиях и намек на невозможность отказаться от настойчивого приглашения.

Впрочем, новая жительница замка и не собиралась спорить. В последний раз придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила локон, выпущенный на плечо из строгой, но изысканной прически, скрепленной с помощью Устины серебряными гребнями и шпильками, и удовлетворенно кивнула сама себе. Скромное
Страница 10 из 18

декольте фиалкового кашемирового платья, расшитого по подолу серебряной вязью, украшало изящное колье из аметистов, и такие же браслеты выглядывали из-под высоких манжет пышных рукавов. «Свободного места для брачных браслетов на руках донны пока нет», – молчаливо намекали эти украшения понятным всем знатным молодым людям языком.

Неслышно ступая по устилавшим пол коврикам и шкурам, девушка прошла в гостиную и остановилась на пороге, ища взглядом Ниверта. Он стоял спиной к ней у окна и, покачиваясь с пятки на носок, осматривал раскинувшийся внизу сад, в котором донна пока не находила ничего интересного.

– Мы можем идти, – негромко произнесла Лиарена, точно зная, как опасно пугать задумавшихся мужчин.

Здесь, почти на границе с проклятыми землями, все они постоянно носят с собой оружие и каждый день тренируются в умении мгновенно доставать его и швырять в сторону подозрительного шороха. Твари, расползающиеся каждое лето из богатых теплыми источниками болот, имеют обыкновение нападать внезапно и проникать в самые непредсказуемые места.

Ниверт резко обернулся, недоуменно уставился на стоящую перед ним донну и на несколько секунд оторопел, словно позабыв, о чем хотел сказать.

Сердце Лиарены окатило тепло невольного удовольствия, и на губы сама выползла торжествующая усмешка. Однако держалась она там недолго, первые же слова советника заставили девушку изумленно вытаращить глаза, а затем и нахмуриться.

– Ну и зачем вы так принарядились? – расстроенно прошипел Ниверт, бесцеремонно обходя бонну, словно она была редкой вазой, выставленной на обозрение в центральном зале. – Неужели не понимаете, что едва вы явитесь в зал в таком наряде, как все невесты сразу же причислят вас к своим соперницам? И все пять сначала постараются расправиться именно с вами! Даже не побрезгуют ради этого объединиться. А потом вспомнят про Каринда… заодно и ему достанется. Быстро переодевайтесь! И завитушки эти распутайте… А вот браслеты можно оставить, это хороший намек. Но все остальное нужно снять обязательно! Ведь у вас же есть темные платья?

– Есть, – мрачно процедила донна, поворачиваясь к Ниверту спиной. Все сказанное им более чем справедливо, а она поступила очень неумно, поддавшись желанию отомстить.

И все же затраченного труда было очень жаль, поэтому, хлопнув дверью перед носом советника и начиная перебирать вещи, Лиарена упорно решала непростую задачку, как быстро преобразить праздничный наряд в строгий. И при этом не стать похожей на служанку или на одну из добровольных помощниц лекарей, какими становились во время летних сражений монашки, вдовствующие дорины и незамужние донны, проводившие женихов на битву.

Хотя… «А ведь это выход», – обрадовалась донна, представив себе на миг обычное одеяние такой сиделки. Длинный светлый фартук с вырезом почти под горло и в дополнение к нему тонкий платок, повязанный особым способом. Сначала два его конца подводили снизу под волосы, собранные в узел, и завязывали на темени, потом набрасывали на голову и, подвернув излишки так, чтобы край прикрывал лоб, оставшиеся уголки завязывали на затылке.

Все нужное нашлось у нее в шкафу, Лиарена брала эти вещи для совершенно иной цели, но и для исполнения нового замысла они подходили идеально. Донна торопливо сняла все украшения, застегнула на запястьях простые серебряные браслеты и накинула на себя фартук. Сначала задом-наперед, а когда застегнула маленькие пуговки, то повернула его правильно и завязала сзади на талии бантом концы широкого пояса.

Потом быстро подколола в прическу кокетливые локоны и повязала тонкий платок из матового шелка бледно-сиреневого цвета. Осмотрела себя придирчивым взглядом и, найдя, что ровно ничего не потеряла от этого переодевания, неожиданно озорно подмигнула своему отражению. Затем нацепила на лицо самое строгое выражение из своего арсенала и решительно направилась в столовую.

– Я готова.

Ниверт, удобно расположившийся в кресле и собиравшийся, по-видимому, ожидать донну не менее получаса, вскинул на нее взгляд и снова оторопел. Несколько мгновений изумленно изучал наряд Лиарены и даже приоткрыл было рот, явно в намерении сделать какое-то замечание, но тут же плотно сжал губы.

Легко поднялся с места, шагнул к донне и подставил ей локоть:

– Прошу.

Девушка скромно опустила ресницы, скрывая победный блеск, и покорно положила ладонь на прохладный шелк праздничной рубашки советника.

– Вам сегодня удалось удивить меня два раза… донна Лиарена, – пробормотал Ниверт, когда они спускались по лестнице. – Теперь я перед вами в долгу.

– Найдите бесследно пропавшие пеленки и рубашечки Каринда, – холодно отозвалась Лиарена, думая о том, что прогулку с наследником придется отложить, – и будем в расчете.

– Куда пропавшие? – нахмурился советник, не ожидавший такого ответа на свой комплимент.

– Хотела бы я знать! Точно известно только одно – они были. Я сама вышила полдюжины, равно как матушка и прочие женщины дома дорина Симорна. А теперь не вижу ни одной… и это меня удивляет.

Вообще-то Лиарену это оскорбляло и даже злило, но девушка не хотела никого и ни в чем обвинять загодя, пока Ниверт не проведет собственное расследование.

– И что еще там было? – Теперь и кузен дорина припомнил сундуки и тюки, присланные из Гардеро к рождению Каринда.

– Носочки и шапочки, теплые кофточки и одеяльца… маленьким детям нужно много вещей, – вздохнула Лиарена, пытаясь представить, как она будет обходиться без всего этого.

– Я посылал к вам Тильду, почему вы не задали этот вопрос ей? – сделал последнюю попытку уклониться от неприятной работы Ниверт.

– С чего вы взяли, что не спросила? – искренне изумилась донна. – Первым делом поинтересовалась. Но она приходила не за этим. Экономку возмутило поведение Берта, взявшего для меня еду без ее разрешения.

Лиарена отлично понимала, что этим сообщением копает глубокую пропасть между собой и Тильдой, но уже отчетливо осознавала – возможности подружиться с властной экономкой у нее все равно никогда не было. И вряд ли таковая могла когда-нибудь появиться.

– Хорошо, я займусь этим сразу же после обеда, – подавив вздох, пообещал Ниверт. – А чем вам не понравилась Джена?

– Лучше спросите у нее, почему ей так не понравилась эта работа. Я дала ей задание и больше ее не видела, – сердито фыркнула донна, одарив спутника возмущенным взглядом.

И тут же озадаченно смолкла, заметив мелькнувшую на его губах довольную усмешку. Так это он что же… проверял ее или нарочно злил, чтобы Лиарена не выглядела слишком довольной своей выдумкой с нарядом? Или не хотел, чтобы кто-то заподозрил в их совместном приходе что-то большее, чем есть на самом деле? Или есть еще какая-то, неизвестная пока донне причина, по которой она должна выглядеть злой и всем недовольной?

Так это не настолько уж и далеко от истины… ноги бы ее тут не было, если бы Тайдир не заупрямился и отдал матушке внука. Лиарена на миг представила, как бы хлопотали и вились вокруг малыша служанки и домочадцы в доме ее приемных родителей, и помрачнела еще сильнее.
Страница 11 из 18

Мужчины иногда слишком упрямы… когда принимают какое-то решение, даже если можно найти оправдание их поступкам.

– Мы пришли, – тихо сообщил Ниверт, склонившись к девушке так близко, что коснулся щекой платка. – Места нам приготовлены рядом с дорином.

– Мне обрадоваться или пора плакать? – сердито фыркнула донна, припомнив недавнее предупреждение о мстительности невест.

– Просто помалкивайте, – спокойно посоветовал советник, переступая порог праздничной трапезной.

Или скорее пиршественного зала, где богато сервированные столы стояли широкой подковой, оставив посредине свободную площадку для снующих пчелками слуг и менестрелей.

Дорин уже сидел на месте, как и все пять невест и большинство гостей. Потихоньку подходили и устраивались с краю только домочадцы, которых у Тайдира было значительно меньше, чем у всех остальных. Несколько лет назад, когда все жители замка, кроме воинов, по обычаю перебирались на лето в дальнее заречное поместье, на обоз, вставший привалом в тенистой рощице, напали твари проклятых болот.

Шагая с Нивертом позади высоких спинок стульев, на которых сидели гости, Лиарена прикидывала, как бы понезаметнее устроиться на своем месте, и даже ступать старалась неслышно.

Однако, как выяснилось, у дорина были на нее свои планы.

– Прошу приветствовать донну Лиарену, – громко сообщил он, легко перекрывая звучным голосом властвовавший в столовой легкий шум, – названую мать наследника Каринда.

В огромном зале мгновенно стало тихо, как будто все вымерли, только тоненько звенела ложечка, которой что-то помешивала в своем бокале одна из престарелых приживалок.

– Садитесь, – вежливо отодвинув кресло, усадил в него онемевшую от неожиданности спутницу Ниверт, затем невозмутимо устроился рядом.

– Квиты, – еле слышно выдохнула донна, начиная понимать, что советник дорина никак не мог не знать о замыслах своего кузена.

– Чего вам положить? – словно не услышал этого Ниверт и принялся наполнять тарелку девушки самыми изысканными яствами.

Гости тоже наконец отмерли и завозились, тихо переговариваясь, зазвенели бокалами и столовым серебром, но донна кожей чувствовала на себе внимательные взгляды и сердилась все сильнее. Однако виду старалась не подавать, спокойно ела предложенные ей кушанья, кротко отвечала на вопросы неугомонного Ниверта и пыталась решить, нужно ли отказаться от оказанной ей чести или это ничего не изменит? Раз всё равно все уже всё услышали своими ушами и успели сделать выводы.

Хотя справедливости ради Лиарена вынуждена была признать поступок Тайдира довольно выгодным для себя, но лишь наполовину. Теперь даже самые упорные и обозленные на Дильяну слуги будут вынуждены признать власть и права ее сестры, пусть и против своего желания. Названая мать – звание пожизненное, и обычно оно закрепляется ритуалом либо особым указом. Однако и такое вот принародное объявление дорина имеет не меньшую силу.

Но, с другой стороны, Лиарена теперь не сможет, как намеревалась, решаясь на приезд сюда, лет через шесть передать воспитанника учителям и наставникам и вернуться в дом приемных родителей. И этот поворот судьбы своей внезапностью и неоспоримостью больно ударил по самолюбию девушки. В доме дорина Симорна подобные решения дети принимали лично, хотя родители и не отказывались от своего права давать советы и высказывать предостережения.

Воспоминание о семье приемных родителей, которая всегда была для нее родной, заставило донну огорченно нахмуриться и довольно решительно пресечь попытки ближайших гостей бурно, во всеуслышание поздравить ее с важной должностью. Еще более сумрачными взглядами девушка одарила сидевших неподалеку мужчин, стремившихся засыпать новоявленную мать наследника замысловатыми цветистыми комплиментами.

Их было в столовой намного больше, чем девушек, молодых донов из хороших семей и просто воинов, сопровождавших знатных невест и со всем пылом юности искавших как легкомысленных развлечений, так и выгодных союзов. Ведь дорин выберет всего одну невесту, а утешать остальных достанется именно им. И вряд ли хоть кто-то из девушек уедет отсюда без предложения о помолвке или без занозы в сердце.

После того как поварята разнесли по столам блюда с жаренным на вертеле бычком и гости, успевшие выпить не по одному кубку вина, начали говорить и смеяться в полный голос, Лиарена решилась сбежать из-за стола. Ее душу давно тянула тревога за племянника, которого она оставила на хотя и честных, но не очень опытных нянек.

Девушка искоса покосилась на Ниверта, что-то тихо обсуждавшего с дорином, и, осторожно соскользнув со стула, направилась к выходу. В дверях донна едва не столкнулась с одним из поварят, и тот сначала нахмурился, но, тотчас сообразив, кто стоит перед ним, вежливо отступил в сторону.

– Как тебя зовут? – вмиг вспомнив про методы Берта, осведомилась донна.

– Низар, – помрачнел парнишка, вообразив, что его сейчас будут ругать.

– Очень хорошо, – уверенно кивнула Лиарена. – Так вот, Низар, как только отнесешь это мясо, собери обед для Устины и Берта. Только не забудь – еда должна быть самой свежей и горячей. И поспеши.

Развернулась и направилась к лестнице, не сомневаясь, что теперь ее указание будет выполнено. И хотя в душе Лиарены пока не растаяла горечь рухнувших надежд, донна все же стала чуть более терпимой.

– Донна Лиарена! – Оклик догнал девушку, когда она почти дошла до площадки, с которой лестница делилась на два рукава, уходящие в разные стороны.

Донна остановилась и, хмуря брови, оглянулась, недовольно разглядывая догоняющего ее молодого мужчину. Началось! Не успел Тайдир назначить ее названой матерью наследника, как сразу засуетились женихи.

– Разрешите вас проводить, – заглядывая девушке в глаза, широко улыбнулся голубоглазый шатен и представился: – Я Барент. Дон Барент.

Донна окинула взглядом его смазливое лицо и помрачнела еще больше. Жители каждого из дорантов имели между собой хоть и небольшое, но все же довольно заметное сходство. Например, все домочадцы Гардеро были золотоволосы в той или иной степени, и только сама Лиарена выделялась каштановыми локонами. Как говорила в детстве добрая матушка – в прабабку, взятую дедом из южного доранта.

А этот весельчак чем-то похож на хозяина этого дома и наверняка действует сейчас с его полного одобрения. А может, даже по приказу. И хотя Лиарене не нужен пока ни один из пирующих здесь женихов, однако вот этот прохвост надобен менее всех.

– Не разрешаю, – холодно осадила донна ухажера. – Дорогу я и сама знаю, а времени на разговоры с вами у меня нет.

– Разговаривать я могу и один, – самоуверенно заявил Барент, – но отпустить вас без охраны не считаю возможным.

«Интересно, где был этот «охранник», когда я приехала сюда простой бонной?» – едко хмыкнула про себя Лиарена, равнодушно отворачиваясь от назойливого дона.

– Я прибыл только сегодня, – словно отвечая на ее безмолвный вопрос, оживленно сообщил Барент. – Следил за работами в своем поместье. Мы возводим там стену… ради безопасности.

Донна молча пожала плечами.
Страница 12 из 18

От волны хищных тварей, выплескивающихся по весне из проклятых топей, не спасают никакие стены, это знают все. С ними можно бороться только огнем, кипятком и расплавленной смолой, да еще магическими жезлами. Но жезлы – вещь довольно дорогая и хранят всего несколько десятков зарядов, а твари обычно ползут несметными стаями.

Потому и остаются защищать замки лишь самые сильные воины, а все остальные пережидают лето в поместье за быстрой и полноводной Терсной. Чудища, конечно, пытаются перебраться через реку, но это им не удается. Как считают в народе, их съедают водящиеся в Терсне жадные щуки и жерехи, вырастающие до невероятных размеров. Именно они идут на столы жителей взамен дичи, почти исчезнувшей из северных, когда-то богатых охотой лесов. Впрочем, о тех временах сама Лиарена знала только понаслышке.

– …а когда придете на ужин, я вам их отдам, – о чем-то своем договаривался Барент, и донна очень обрадовалась, когда обнаружила у входа в коридор, ведущий к хозяйским покоям, сидящего на лавке охранника.

– Я не хожу на ужин, – разбила все планы провожатого Лиарена и шагнула за дверь, чтобы в следующий момент сорваться на бег.

Из ее покоев доносился необычайно громкий детский плач.

– В чем дело? – Ворвавшись в свои комнаты, донна бросилась к расстроенной Устине, прижимавшей к груди небрежно завернутого младенца.

– Мы хотели его искупать, – ринулся на защиту няни Берт, – пока вода теплая. Он испачкался. Налили воду, проверили… а едва его опустили, он начал кричать. Как будто сильно перепугался. Мы его быстренько ополоснули и вытащили… но он никак не успокоится.

– Значит, прежняя няня успела испугать, – с досадой проговорила Лиарена, наливая в рожок питье, и прислушалась. – А что там за шум, в детской?

– Служанки пришли, – усмехнулся Берт. – Моют и чистят комнату. А еще кузнец…

– Зачем нам кузнец? – не поняла донна и осторожно поднесла к губам племянника рожок.

Карик всхлипнул, поймал капнувший на губы чуть подслащенный отвар ромашки и принялся торопливо сосать, словно голодал не три дня, а больше.

– Кузнец принес чугунную печуру и сейчас ставит ее возле очага в столовой для нянек. Мы с ним поговорили… это лучший способ. Потом он принесет большой котел, и вечером, когда перестает идти горячая вода, будем наливать его и немного подогревать.

– Это правильно, а еще нужно найти горшок и заказать плотникам стульчик. Матушка сказала, что ребенка пора приучать проситься. А про пеленки ничего не узнал?

– Ходил к той няне, – зло буркнул Берт, – к Регите. Оказывается, она родственница экономки и при донне Дильяне была услужливой и почтительной. Медом разливалась…

– Не нужно про нее, – остановила камердинера Лиарена. – Меня волнует только детская одежда.

– Так экономка все и заперла в своих сундуках или еще где, как только дорина ушла. А наследнику выдала только самое простое…

– Как чувствовала я, что подружиться с ней будет трудно, – пробормотала донна. – Но Ниверту уже сказала, чтобы нашел детские вещи. Устина, давай оденем малыша да завернем, он уже засыпает. Берт, вам обед приносили? Я Низару приказала.

– Принес, – закивала Устина. – Он послушный парнишка.

– Ну и славно. Берт, ты служанок не поторопишь? Или мне самой сходить?

– Да они и так стараются… даже не знаю, какая муха укусила, – едко фыркнул камердинер.

– Это не муха, – качая ребенка, прошлась по комнате донна, – это дорин Тайдир. Объявил меня названой матерью наследника. Вот и засуетились… Только я теперь уже никому из них не верю.

Глава 5

В этот день донне так и не удалось погулять с племянником. Экономка прислала со слугами сундуки с одеждой Карика, но они оказались полупустыми, и Лиарена, посоветовавшись с Бертом и Устиной, вызвала Ниверта.

Все равно он ничем важным не занимался, а гулял вместе с дорином и толпой гостей по залитому солнцем саду, нещадно топча едва проклюнувшуюся травку. Впрочем, траву донна ничуть не жалела: едва болота согреются, некому будет полоть сорняки и ухаживать за садом.

Не хотелось щадить и Ниверта, которому, как оказалось, Тильда доводилась родной теткой по отцу. В таких больших домах всегда приходится чем-то поступаться: или любовью к родичам, или справедливостью. И теперь донна мужественно ждала разговора с советником, чтобы выяснить, что выберет он.

– Донна Лиарена? – едва стукнув в дверь, ворвался в комнату Ниверт, а следом за ним шагнул хмурый Тайдир. – У вас что-то случилось?

– Это у вас случилось, – мгновенно перехватил внимание хозяев дома Берт. – А у нас все в порядке. Донна Лиарена вам даже говорить ничего не желала, это я настоял. Дорин Симорн всегда нам говорил, что, если вовремя не вскрыть нарыв, может загнить целая нога.

– А ты кто такой? – холодно поднял бровь Тайдир, недоверчиво разглядывая преобразившегося возницу.

– Это Берт, преданный слуга моего отца, – кротко просветила дорина Лиарена. – Я назначила его камердинером Карика. А это Устина, новая няня наследника.

– Устину я знаю… а Берт как будто был постарше?

– Помолодел. От счастья, что получил повышение, – мгновенно нашелся бывший возница. – Так рассказывать, что я выяснил, или вам неинтересно?

– Говори, – мрачно разрешил дорин и устало опустился на стул.

Так и сидел с каменным лицом, пока новый камердинер его сына кратко, но с колкими пояснениями излагал историю поисков пропавшего детского приданого.

– Дело ведь не в пеленках, – вздохнула Лиарена, когда камердинер смолк. – Можно посадить белошвеек и наделать новых. Но дому Гардеро нанесено оскорбление. Мы всю зиму вышивали рубашечки и вязали носочки, вкладывая в них свою душу… Мне неприятно представлять, где они могли оказаться. В какой-нибудь лавке Лодера или в сундуках племянниц экономки. И еще неприятнее будет увидеть эти вещи на других детях. Все они помечены инициалами Каринда – мы ночь сидели, вышивая их, после того как родители получили известие о рождении внука и выборе ему имени.

– Я разберусь с ней немедленно. Ниверт, вызови Тильду в мой кабинет. Лиарена, ты желаешь присутствовать?

– Нет, – отрицательно помотала головой донна, – не хочу.

– А зря, – не согласился с решением хозяйки Берт. – Она ведь на вас все равно будет волком смотреть за племянницу, а если не пойдете, то про приданое наврет.

– Какую племянницу? – не понял Ниверт.

– Бывшую няню, Региту, – обстоятельно доложил Берт. – Вы должны ее знать. Ведь она и вам родная тетка, экономка эта.

– Какая тетка?.. – начал багроветь Ниверт, вскочил и бросился к двери. – Пойду найду ее.

– Лиарена правильно решила, – помолчав, твердо заявил Тайдир. – И я сам с этим разберусь. Но вот кормилицу Каринду найти пока никак не удается.

– А ее уже можно и не искать, – обреченно сообщила донна. – Карик теперь никого не примет. Детям достаточно один-два раза поесть из рожка, чтобы привыкли, а его так уже три дня кормят. Теперь важнее, чтобы нам молоко давали самое свежее, парное, оно самое полезное. Сейчас весна, начнут коровки телиться, их доить три раза будут, а там и козы окотятся, то молоко для малышей еще лучше. Берт будет сам
Страница 13 из 18

ходить к молочнице.

– Я распоряжусь. – Дорин встал с места и направился к двери. – Но не забывай, что через пол-луны мы отправим вас в поместье, начинай заранее готовить нужные вещи. И еще… Не ходи в сад без охраны, в этом году потеплело рано, твари могут появиться в любой момент. Хотя иногда первые лезут в одиночку, но от этого они ничуть не безвреднее.

– Хорошо, – кротко кивнула Лиарена, про весну и тварей она знала ничуть не хуже всех остальных.

Но был один маленький секрет, который не знал никто, кроме ее приемных родителей. От одного или даже нескольких монстров Лиарена вполне могла отбиться и сама.

Новости о расследовании дорина и Ниверта принесла Устина вместе с ужином. Она рассказывала виноватым шепотом, и донна мрачнела и морщилась, узнавая подробности, о которых начала догадываться, когда заметила возмущение советника.

Как выяснилось, никаких племянников, ни родных, ни двоюродных, у Тильды в замке и в помине не было, родственников в доранте имел только ее муж, погибший еще лет пятнадцать назад. И ради уважения к памяти о нем никто из домочадцев не спорил, если женщина называла их племянниками.

Впрочем, она и дело свое знала, вникала в каждую мелочь, держала под присмотром все комнаты и всю прислугу. Но страдала, как убедились дорин с советником, решившиеся обыскать ее комнату, сорочьей болезнью.

В недрах огромных сундуков и шкафов, которыми были заставлены ее комнаты и примыкающая к ним кладовая, они неожиданно для себя обнаружили не только пропавшие детские вещички, но и собственные, считавшиеся давно и безвозвратно исчезнувшими. И даже когда-то сгинувшие вещи гостей, за утерю которых были строго наказаны совершенно неповинные, как теперь стало ясно, слуги и домочадцы.

И вот именно это взбесило дорина сильнее всего. Обязанность судить провинившихся была его святым правом и долгом, и теперь под сомнением оказалась репутация самого Тайдира, слывшего строгим, но справедливым правителем. Он не кричал и даже слова упрека не проронил, просто шагнул к экономке и взмахнул кинжалом, срезая с ее пояса связку ключей. А потом бросил их Ниверту и приказал немедленно закладывать повозку для его тетушки. Ей требуется свежий деревенский воздух. Как и ее любимице Регите.

– Ох, боги, – удрученно вздохнула Лиарена. – А что говорят остальные слуги?

– Вслух ничего не говорят, затаились, – невесело усмехнулась Устина. – Как вы сами понимаете, донна, в доме невозможно долго заниматься такими делами и никому не попасться на глаза. Но все молчали, кто из осторожности, кто от страха. Я ведь тоже не сама оступилась, когда летела с лестницы. Еще повезло, только лодыжку сломала, а могла бы и шею. И даже не знаю, за что… Я незадолго до этого сказала пару едких слов одной избранной служанке да вступилась за подружку, ту обвинили в краже шали у старой донны Марифы, это единственная из тетушек Тайдира, оставшаяся в живых.

– Но почему ты мне ничего не сказала? – горько спросил от входа дорин, и все вздрогнули – дверь он открыл совершенно бесшумно.

А Тайдир подошел к столу, осмотрел мирно устроившуюся вокруг него компанию, стоящие перед ними тарелки с остывающим немудреным ужином и вдруг сел на свободный стул.

– Как он? – осведомился дорин неожиданно мягко, кивнув на стоящую чуть поодаль большую корзину с двумя ручками, в которой Лиарена устроила Карика. – Все никак не угадываю, чтобы застать его неспящим.

– Понравилось качать? – Чуть смущенно усмехнулась донна и, неведомым чутьем догадавшись, что хозяин еще не ужинал, открыла крышку жаровенки. – Жаркое будешь? Мы его на печи держали, нам сегодня кузнец поставил для воды.

– Давай, – кивнул Тайдир и невпопад спохватился: – А вы ели?

– Едим. Можем с тобой за компанию еще по кусочку съесть, – ловко раскладывая еду, предложила донна. – Держи. Хлеб под салфеткой.

Некоторое время все они дружно ели, потом Берт, отодвинув тарелку, решительно поднялся со стула:

– Пойду теплой воды налью в бадейку, скоро не будет.

– Не нужно, – остановил его дорин. – Я приказал, чтобы котел немного протапливали и ночью. Просто не догадался раньше.

– Хотел бы я знать, как они ребенка-то по ночам обмывали, – сварливо проворчал Берт, оглянулся на помрачневших сотрапезниц и снова сел на свое место. – А вы до чего додумались?

– Видимо, холодной и мыли, – нехотя вздохнула Лиарена. Ей очень не хотелось докладывать дорину обо всех своих догадках, но как отец он имел право знать все. – Оттого-то малыш теперь так боится воды. А потом, чтобы не плакал, поили отваром мака… вот Дили и считала няню такой умелой, самой ей наверняка не удавалось его быстро успокоить.

– Не будем про нее, – буркнул Тайдир.

– Не будем, – согласился вместо донны Берт. – Но предупреждаю: при мне донну Дильяну лучше не хаять. Как бы она ни поступила, я ей не судья. Хотя думаю, у нее была веская причина.

– Очень веская, – отодвинул пустую тарелку дорин, решительно встал из-за стола и едко добавил: – Фунтов полтораста, не менее.

И поспешно вышел прочь.

– Хотела бы я знать, на что он намекает, – огорченно вздохнула Лиарена и уставилась на смущенно засопевшую няню. – Устина? А что говорят у вас… вернее, у нас на кухне?

– В ту ночь разыгрался ураган, я такого никогда не видела, – неохотно начала рассказ Устина, потом поднялась, прошла к двери и заперла засов. А вернувшись к столу, негромко продолжила: – Дождь хлестал с такой силой, что окна не выдерживали. На улицу выйти было невозможно, там все летело и трещало. Утром оказалось, с конюшни сорвана железная крыша, а в саду переломано с десяток старых деревьев. Про сенники и загоны для скота я и не говорю… все было разметано в клочья, испуганные животные жались по углам. Дорин всю ночь метался по замку, заставил всех перейти на нижний этаж и устроиться во внутренних залах и переходах. Огня не жгли и печи не топили, опасаясь пожара, но в буфетной, где дорин устроил жену с младенцем и кормилицей, было теплее всего, там поставили по всем углам котлы с горячей водой. Дорина Дильяна была спокойна, но очень бледна, это потом припомнили, и ходила одетой в теплую накидку и меховые сапожки. Впрочем, мы все в ту ночь натянули на себя все самое теплое, боялись, как бы не рухнула крыша. Несколько раз хозяйка ходила в умывальню… и никто не заметил, когда она не вернулась в комнату. Сочли ее спящей… и только к обеду следующего дня обнаружилось, что, уходя в последний раз, донна оставила на постели сверток из одеял, прикрытый одной из ее накидок. Кормилица как раз дремала и ничего не заметила. А потом никто не решился подходить будить… большинство не прочь было поспать подольше после такой-то ночки. Обнаружил пропажу дорин – нашел у себя в кабинете запечатанное письмо от нее. Дорина все продумала до мелочей. Разумеется, хозяин хотел отыскать жену, начались расспросы, и, как оказалось, кто-то видел перед ураганом остановившихся в ближнем леске путников. Но сразу дорину не сообщили, а потом не до того было. Дорин собрал отряд, помчался туда… и вернулся ни с чем. Там сыскались только конские отпечатки – и никаких
Страница 14 из 18

следов урагана. А на одном кустике, на самом виду, висел платочек хозяйки, и в нем ее брачный браслет. Еще была маленькая записка, но хозяин никому не дал ее прочесть.

– Спасибо, Устина, – кротко поблагодарила донна и поднялась с места. – А теперь иди отдыхать. Сначала Карик поспит возле меня… Берт, отнеси тихонько корзину в кресло, я подвинула его к кровати.

Под утро пришлось топить поставленную кузнецом печуру, так как у младенца разболелся животик, и Лиарена, посовещавшись с няней, решила сделать новый отвар.

– Наверное, молоко ему жирновато, – задумчиво вздыхала она, бродя с ребенком на руках вокруг стола. – Мы же не знаем, насколько они разводили.

– А может, просто привык к маковому отвару, – осторожно предположила Устина и подложила дров. – Когда пьешь отвар, ни боли, ни неудобства не испытываешь… а теперь он все чувствует. Ой, я забыла сказать – вечером, когда вы уже спали, слуги принесли несколько корзин с детскими вещами. Все новенькое и уложенное в мешочки с лавандой. А развернутое отдали прачкам, чтобы переполоскали. И еще… Они нашли там целый сундук серебряных вещей… посуда, подсвечники, столовые приборы… и даже старинный стульчак для младенцев. К нему положены бархатные подстилки, их сейчас тоже стирают. А стульчак, кувшины и тазики принесли нам. Пока можно застилать его свернутой пеленкой и ставить неподалеку от печи, чтобы не остывал.

– Это замечательно, покажи мне его, – обрадовалась донна, рассматривая устойчивый стульчик на изящных гнутых ножках. – Вот это? Очень удобная вещица. Вот сейчас и опробуем, как напоим Карика отваром.

Стульчак и в самом деле оказался очень удобен, малыш, как в люльке, полулежал на сильно откинутой назад вогнутой спинке, а его ножки покоились на застеленной пеленкой подножке. Пока донна с няней дружно уговаривали воспитанника опробовать это приспособление, проснулся Берт. Вышел из своей комнатки, посмотрел на возящихся с малышом женщин и поставил на печурку чайник:

– Пойду схожу за пирожками… Раз уж все так рано встали, то можно перекусить. Мне дорина Майрена велела присматривать, чтобы вы не забывали кушать.

– А вот лгать нехорошо, – фыркнула донна. – Откуда бы матушка знала, что я соглашусь тебя оставить?

– Так она же мне и приказала, – лукаво ухмыляясь, неожиданно признался возница. – И даже письмо дала – на крайний случай, если вы не поверите.

– Письмо отдай… а не поверить такому мошеннику очень трудно, – улыбнулась донна. – Но в последний раз прошу, не поминай при хозяине Дили. Не люблю, когда человека за живое задевают, хотя сама сестру не сужу и никому другому не позволю. Не верю я, что она поступила бы так, будь у нее другой выход.

Ровные, некрупные, как бисеринки, буковки, нанизанные в недлинные фразы, были узнаваемы, как вкус пирогов с орехами, коронное праздничное печево матушки. На глаза Лиарены даже слезинки пробились, пока она читала письмо дорины Майрены и словно слышала ее мягкий, проникнутый солнечной добротой голос. Жаль, оно было очень маленьким, это письмо, зато было, и донна намеревалась спрятать его в шкатулку, а позже перечесть, да еще и не раз.

Напившись отвара, Карик наконец успокоился и даже обновил свою новую мебель. Завернув малыша, Устина принялась его укачивать, Берт пошел в умывальню сполоснуть выдвижной горшок, а Лиарена отправилась в свою комнату спрятать письмо матушки.

Холодком потянуло по ногам еще в тот момент, когда девушка распахнула дверь из детской в свою спальню, и донна озадаченно нахмурилась: все окна в ее покоях были накрепко заперты, с вечера на небе начали собираться тучи.

Лиарена встревоженно перевела взгляд на окно и неожиданно рассмотрела темную фигуру, осторожно и бесшумно переносящую ногу через высокий подоконник.

Отталкивающий, резкий жест, втайне проверенный на подушках, а потом и на чурбаках, получился у донны совершенно непроизвольно, словно кто-то властный отдал резкую, непререкаемую команду. Незнакомец тихо рыкнул, пытаясь удержаться, но девушка усилила давление невидимого огромного кулака, каким она представляла живущую в ней силу. И грабитель с ним не справился, сорвался с карниза и исчез. Скорее всего, улетел вниз, в густо росшие под окном кусты сирени, но проверять Лиарена не стала.

Опрометью выскочила из комнаты и бросилась на поиски Берта. Однако, сделав всего несколько шагов, сообразила, как глупо поступит, если расскажет камердинеру всю правду.

– Донна Лиарена? С вами все в порядке? – встревожилась Устина, и Берт, собиравший со стола посуду, мгновенно оставил свое занятие и шагнул в комнату, испытующе вглядываясь в взволнованное лицо девушки.

– В моей спальне окно открыто, – едва успела пролепетать донна, а камердинер уже метнулся к очагу, подхватил увесистую кочергу и бросился мимо женщин к двери, сделав им знак стоять на месте.

Вернулся верный слуга минут через десять, на его лице явственно читалось облегчение. И легкое разочарование.

– Задвижка там слабовата, а на улице ветер поднимается. Вполне могло порывом открыть. Но больше не откроет, я задвинул ставни и закрепил запор. А заодно проверил все шкафы и комнаты, даже в умывальню заглянул, вы уж меня простите.

– Не за что, – облегченно вздохнула Лиарена и оглянулась на Устину. – Давай мне Карика, все равно я теперь не смогу уже уснуть… перетряслась.

Она и правда не уснула, лежала, рассматривая в бледном свете ночника личико сладко сопящего племянника, и пыталась вычислить, кому и зачем понадобилось лезть в ее спальню. Мысли о грабителе отпали первыми: никто не знает, сколько украшений и денег привезла с собой родственница сбежавшей дорины, да и привезла ли вообще. В эти дни, когда в замке гостит куча невест и все они весело проводят вечера в гостиной первого этажа, откуда порывы ветра порой доносят до комнат донны звуки музыки, умному грабителю было бы гораздо проще пробраться в спальню одной из них.

И оставалось всего два предположения: это либо убийца, либо настойчивый жених. Крепкому мужчине ничего не стоит совладать с юной девушкой, особенно если он догадается прихватить одно из тех мощных зелий, какие исподтишка продают травницы и дикие колдуны. А потом, пригрозив позором, заставить жертву взять его брачный браслет. И это был наиболее вероятный вариант.

Хотя незнакомец вполне мог быть и убийцей, если допустить, что у Региты или экономки остался в замке преданный сообщник. Ведь кто-то же столкнул с лестницы Устину и исподтишка расправлялся с другими, слишком догадливыми или честными слугами?

Донна твердо решила за завтраком поподробнее расспросить обо всех подобных случаях няню, а также принять собственные меры предосторожности. Как выясняется, здесь ее ожидали не совсем те трудности, к которым девушка готовилась загодя.

Однако планы имеют обыкновение рушиться, иногда даже не начав осуществляться. Вместе с поваренком, притащившим няне и камердинеру корзину с едой, в покоях наследника появился Ниверт с приглашением донне Лиарене от дорина на завтрак. Посмотрел на насторожившегося Берта и веско добавил, что хозяин желает обсудить с названой матерью
Страница 15 из 18

своего сына вопросы воспитания Каринда.

Лиарена спрятала досаду и отправилась надевать фартук и платок – отныне гулять по замку она желала только в таком виде.

– Это недалеко, – рассмотрев ее наряд, буркнул Ниверт. – Напротив, третья дверь.

Однако донна только выше задрала носик – предупредить мог бы и заранее. А раз уж она надела фартук, то снимать не станет, незачем.

Дорин Тайдир стоял у окна, посматривая в сад, окружающий это крыло, и медленно обернулся, заслышав кроткое приветствие Лиарены. А девушка, едва глянув на его лицо, потрясенно приоткрыла рот и замерла, боясь поверить своей догадке. Через правую щеку дорина пролегла свежая, рваная царапина.

– Но зачем… – Голос донны дрогнул, и она смолкла, пытаясь понять, ради чего он так поступил?!

– Что… зачем? – понаблюдав за девушкой, недобро осведомился дорин.

– Зачем ты полез в окно? – пролепетала донна, начиная понимать, что говорят они о разных вещах.

– Значит, для мужчин у тебя по ночам открыты двери? – желчно проскрежетал хозяин замка.

– Для каких еще мужчин? – не поняла Лиарена и нахмурилась. – Мы говорим про тебя! Ты отец Карика и мог бы в любую минуту проверить, как за ним ухаживают! Незачем было по-воровски лезть через окно!

– А с чего ты взяла, что это был я? – едко осведомился Тайдир, но в его голосе донна расслышала горечь.

– Так вот же доказательство! У тебя на щеке! – возмутилась Лиарена. – Я, конечно, рассмотреть тебя не успела… но когда сбросила вниз, ты непременно должен был поцарапаться. Я как раз собиралась искать наглеца по царапинам. А ты о чем подумал?!

До нее внезапно начало доходить, как неправильно она поняла весь разговор, и Лиарена стремительно побледнела.

Оглянулась на Ниверта проверить свои предположения, рассмотрела досадливо-виноватую усмешку и рассвирепела:

– Ах, так вот о чем вы волнуетесь! – Ярость бушевала в душе девушки, как весенний поток в ущелье. – Тогда запомните: пусть отныне все ваши кузены и родичи держатся от меня подальше! Иначе…

Донна резко смолкла, развернулась и бросилась прочь, пытаясь сдержать душившие ее слезы обиды.

– Лиарена! – тигром ринулся за ней дорин. – Мы не договорили!

– Не о чем… мне с тобой разговаривать, – не оглядываясь, сквозь зубы процедила донна и захлопнула перед его носом дверь.

Однако не успела еще девушка дойти до своей комнаты, как ее нагнал быстрый перестук подковок, сильные руки схватили за плечи и развернули в обратную сторону лицом. Прямо под серые глаза дорина, прожигавшие ее лицо разгневанным взглядом.

И Лиарена не выдержала: губы некрасиво искривились и задрожали, а из глаз сами покатились упрямые и злые слезинки. Однако донна продолжала молча смотреть прямо перед собой, словно не замечая, как вдруг устало опустились плечи дорина и погас его взгляд.

– Прости, я не хотел тебя обижать. Просто ходил на рассвете проверять караулы и случайно заметил незакрытые ставни на твоих окнах. А потом вдруг рассмотрел, как он уверенно идет по карнизу… словно не в первый раз. И едва дошел до окна – оно распахнулось. Я побежал в дом, но не успел добраться до крыльца, как стража закричала, что он уже спрыгнул… Он тебя испугал?

– А откуда у тебя царапина? – еще злясь на Тайдира за глупые подозрения, тихо буркнула девушка.

– Облазил со стражниками все кусты, случайно задел ветку боярышника. Но негодяй как сквозь землю провалился. Ты ничего не рассмотрела?

– Я же со света вошла, – нехотя пробормотала Лиарена, просто ненавидевшая перед кем-либо оправдываться. И если бы не понимание, что это происшествие может оказаться чем-то более серьезным, чем выходка самоуверенного ухажера, никогда и никому не стала бы ничего рассказывать. – Мы Карика укачивали. Сначала почувствовала холод, потом заметила в окне темный силуэт. Я и бросила кружку… у меня в руках была. Грабитель пропал, наверное, не удержался, а я побежала звать Берта. Но он никого не нашел, а окно запер.

Лгать Тайдиру донне было неимоверно противно, однако и сказать правду она не могла. Магов в их мире очень мало, и потому обитель тщательно выискивала тех, в ком после совершеннолетия просыпались хоть малейшие способности.

А у Лиарены дар пробудился еще год назад, незадолго до свадьбы Дильяны, и матушка усердно прятала дочь, когда в замок словно ненароком заглянул один из звездных плащей. Он прогостил в замке несколько дней и уезжал очень неохотно, однако Лиарену так и не нашел.

И теперь донна должна была свято хранить эту тайну, чтобы крошечное беззащитное существо не лишилось и второй своей матери.

– Я обещал тебе завтрак, – осторожно потянул девушку за собой Тайдир, но она уперлась:

– Не хочу… мы утром уже пили чай.

– Как хочешь, – мгновенно отступился дорин и, отвернувшись, зашагал в свою столовую, нарочито твердо стуча подковками.

Лиарена хмуро посмотрела ему вслед, подавила огорченный вздох и побрела в другую сторону, по пути пытаясь решить непростой вопрос, каким образом избежать вопросов камердинера о неудавшемся завтраке. Теперь донна больше не сомневалась, ради чего матушка отправила с ней именно внимательного и пройдошливого Берта. Наоборот, она была абсолютно уверена, что новоявленный камердинер имеет надежные способы посылать ее приемным родителям подробные отчеты.

Глава 6

Следующие два дня дорин не появлялся в детской комнате, но Лиарена его не осуждала. Времени у Тайдира не оставалось даже на отдых, так как никто не мог решить за него важные вопросы, связанные с перевозом домочадцев в заречное поместье и подготовкой замка к осаде. А невесты постепенно осмелели и теперь целыми днями усердно развлекались. Хозяин замка возил их то на охоту, то на прогулки на берег реки за подснежниками, то на пикники в светлую березовую рощу, поднимающуюся на соседний холм. По вечерам в пиршественном зале устраивались долгие застолья, а после гостьи танцевали и слушали менестрелей, лакомились наливками и пирожными и безудержно флиртовали с Тайдиром.

Домочадцы и слуги изучали девиц особенно придирчиво, гадая, кто из юных гостий будет их новой хозяйкой. Мнения, как водится, разделились, но противники старались помалкивать, точно зная, что выигравшей невесте обязательно донесут, кто из слуг «болел» за ее соперницу.

Лиарена и ее помощники оставались в стороне от этих перешептываний и обмена мнениями, но прямодушный Низар, ставший их постоянным подавальщиком, как-то хмуро обмолвился, что все хотят донну Иргинью, а вот ему она не нравится.

– Лишь бы хозяину нравилась, – рассудительно проговорила донна, подавив невеселый вздох. – А ты вырастешь и выберешь такую девушку, какая приглянется тебе. Устина, собирайся, пора гулять.

Гуляли они теперь после завтрака, хотя ранней весной утро – не лучшее время для прогулок с малышом. Однако Лиарена упорно старалась избегать встреч с невестами, не желая и близко подпускать к воспитаннику ни одну из претенденток. Не хотелось смотреть на лживое сюсюканье и слушать колкие замечания. Тем более что потерпеть оставалось недолго. По правилам приличия незамужние девицы могли гостить в доме холостяка
Страница 16 из 18

не более семи дней, потом должны были либо откланяться, либо гордо надеть на руку малый браслет невесты.

– Пойдем в беседку? – вопросительно взглянула на хозяйку Устина, едва они оказались в саду, и донна молча кивнула в ответ.

И первой направилась по еще влажной тропинке в сторону стоящей на открытой полянке беседки, залитой утренним солнцем. Оттуда очень удобно следить за ближними дорожками, чтобы успеть вовремя скрыться, если появится кто-то из гостей. Некоторые из них, как оказывается, любили вставать довольно рано.

До сего времени Лиарене с помощниками везло, гости появлялись лишь после того, как они направлялись домой, однако в это утро удача им изменила. Едва Берт поставил на низкий столик корзину с малышом, а Устина застлала широкую скамейку принесенным с собой ковриком, на дорожке, ведущей к беседке, показался Барент.

– Ваш ухажер идет сюда, – тихонько и недовольно проворчал Берт, откровенно недолюбливавший приставучего дона.

Кроме него еще трое или четверо гостей приветливо улыбались названой матери наследника и пытались делать ей комплименты, когда их сестры или кузины были заняты, но все они очень быстро поняли бесполезность этих усилий и оставили донну в покое. Не унимался только Барент. Он приносил Лиарене букетики подснежников и охапки веток вербы, книги и сладости из Раздола, а для малыша игрушки и миленькие вещички, явно купленные в большом селении, расположенном лигах в трех отсюда за узким раздвижным мостком через довольно бурную по весне Терсну.

Настырный дон не обращал никакого внимания на холодность и пренебрежение, с какими девушка принимала его подарки. Наоборот, усаживался в столовой для няни, где донна обычно обедала вместе с помощниками, рассказывал о своем родном доранте и о замке отца донны Севены, приходившейся Баренту кузиной, а также посвящал молчаливых слушателей в столичные новости и последние сплетни.

– Может, уйдем в дом? – тихо предложила Устина.

– Бесполезно. Он ходит намного быстрее нас, – нахмурилась Лиарена. – Просто помалкивайте, я попытаюсь от него отделаться.

– Донна Лиарена! – сияя улыбкой, еще за несколько шагов воскликнул Барент. – А у меня такая новость… Я получил из дома пакет, точнее, особую посылку… Вот!

И он разжал кулак, протянутый почти под самый нос донны.

– Что это такое? – остолбенела девушка, обнаружив на мозолистой ладони дона тонкий золотой браслет, усыпанный драгоценными камушками.

– Мой брачный браслет. Я прошу вас его принять… в знак нашей помолвки.

– Дон Барент! – воззвала Лиарена, едва переведя дух. – А вы никогда не смотрели на мои руки?

– Я смотрел в ваши прекрасные карие глаза… они у вас загадочны, как вечерняя заря.

– А лучше бы на запястья посмотрел, – тихонько заметил Берт. – Не пришлось бы нарочных гонять.

– Вы невероятно добрая девушка, – словно не замечая ни слов камердинера, ни его самого, самозабвенно продолжал восхвалять донну мужчина. – И я не верю, что вы способны насмехаться над чужими чувствами. Прошу вас, возьмите этот браслет и дайте мне возможность доказать вам мою любовь и преданность.

Берт едко фыркнул, и Лиарене пришлось осадить его недовольным взглядом. Как бы ни относилась она к Баренту, он правильно подметил – позволить себе проявить жестокость или нагрубить человеку, прилюдно объяснившемуся ей в своих чувствах, донна никогда бы не решилась. Да и отказывать ему при слугах тоже считала неучтивостью, потому поднялась со скамьи и сделала поклоннику знак следовать за ней.

– Я уважаю ваши чувства, дон Барент, – вежливо начала трудное объяснение Лиарена, когда они отошли от беседки на достаточное расстояние, чтобы никто не смог услышать разговора. – Но ведь это только половина дела. Любовь – это песня, которую можно петь и одному, но семейная жизнь – это танец, который танцуют только парой, так говорит моя матушка. А я вас не люблю… и не расположена давать вам никаких обещаний. Кроме того, у меня на ближайшие годы есть очень важное дело, и оставить его я не могу.

– Я вас внимательно выслушал, милая донна Лиарена, – помолчав, тяжело вздохнул Барент, – и не стал бы настаивать, если бы вы выдвинули хоть одну вескую причину для отказа. Я же не в храм вас веду и не к дорину, а просто прошу взять браслет, чтобы у меня появилась возможность дать вам рассмотреть меня внимательнее, изучить характер, поверить в серьезность моих намерений. А вы упрямитесь… говорите нет, не подумав даже нескольких минут! Хотя, вполне возможно, этим поступком вы рушите всю мою жизнь!

– Наоборот, – возразила Лиарена, внимательно слушавшая его доводы, чтобы найти в них слабое место. – Этим я спасаю вас. В подобном случае чем раньше вы поймете тщетность ваших надежд, тем лучше. Болезнь гораздо проще лечить, пока она не запущена, можете не сомневаться.

– Возможно, вы и правы, – безрадостно согласился Барент, – но это был единственный способ помочь вам шагнуть на тот путь, где вас уже давно ждут.

Произнеся эти слова, он вдруг крепко стиснул девушку в объятиях, и не успела ошеломленная донна возмутиться, как почувствовала возле лица упругий порыв неизвестно откуда взявшегося горьковатого ветра. А в следующий миг все потемнело и поплыло у нее перед глазами, и девушка с ужасом осознала, что в этот раз не сработал ни один из ее амулетов, зачарованных на защиту от ядов и нападений.

– Лиа! Лиарена! Открой глаза, умоляю! Да что же это такое… Чем это вы ее усыпили? Лиа!

Голос, звавший откуда-то сверху, казался хорошо знакомым и надежным, и девушка потянулась к нему всей душой, выныривая из темного омута плотного тумана.

– Дили?!

– Слава светлым силам… очнулась… – Женская фигура порывисто склонилась над Лиареной, одновременно смеясь и плача, гладя ее по волосам и щекам и осыпая быстрыми нежными поцелуями. – Как ты меня напугала! Не думала я, что у Барента хватит нахальства использовать против моей сестры такое сильное заклинание!

Последние слова Дильяна произнесла с горячим упреком, и знакомый мужской голос ответил бывшей дорине с не менее жарким возмущением:

– Это не нахальство, а способ защиты! Ты не представляешь, какой силы у нее воздушный кулак! Если бы я не успел в тот раз кастовать левитацию, ходил бы весь исцарапанный, как дорин. Он продирался сквозь кусты, словно дикий вепрь. Потому я и кастовал помрачение, боялся промедлить хоть мгновение.

– А зачем вообще нужно было меня… помрачать? – настороженно поинтересовалась донна, тайком осматривая комнату, где они находились. – Неужели нельзя было записку передать?

– Лиа… – снова всхлипнула сидевшая рядом с сестрой Дильяна. – Прости меня…

Она внезапно соскользнула с постели и упала возле Лиарены на колени, жарко целуя ее обессиленно лежащую руку и поливая горючими слезами.

– Я так виновата перед тобой… прости меня, глупую! Сама запуталась и тебя в свои ошибки впутала!

– Дили! – решительно прикрикнула на сестру Лиарена. – Вставай сейчас же! И прекрати плакать! Объясни все по порядку, я пока ничего не понимаю! А вы, дон Барент, идите погуляйте… или найдите чашку крепкого чая, у меня голова
Страница 17 из 18

кружится.

– Тут нет чая… – хмуро сообщил ухажер. – И гулять я не могу. Держу маяк для Витерна.

– Какой еще маяк? – непонимающе огляделась донна.

Она сразу отметила, что комнатушка невелика и запущенна, словно тут очень редко убирают, но сочла это неважным. Во дворце сейчас слишком много народу, служанки разрываются. Не всегда успевают убрать все комнаты, привередливые невесты требуют постоянного внимания, хотя каждая привезла с собой горничных.

– Эта комнатка – мой маяк, – уклончиво сообщил Барент. – А я – путник. И могу привести сюда одного или двух человек. Но уйти отсюда пока не могу, жду вестника от друга, он собирался прийти и нужно будет открыть ему проход. Но вы можете разговаривать при мне, я и так все знаю.

– Я ничего не поняла, – огорченно пожаловалась Лиарена сестре, рассмотрела на ее лице незнакомое виноватое выражение и расстроилась еще сильнее.

Никогда и ни на кого не смотрела их Дили так несчастно и виновато, словно подарила бродячим менестрелям самые любимые сережки сестры.

– Скоро поймешь, – торопливо пообещала Дильяна. – А пока расскажи… как он там?

– Ничего, – мельком оглянувшись на Барента, сухо сообщила донна. – Ест, пьет, веселится… с невестами.

– С какими еще невестами? – охнула Дили. – Ты о ком это?!

– О твоем муже, разумеется.

– Да про него мне и Барент может рассказать. Только мне это неинтересно, он мне давно не муж. Я про Карика спрашиваю.

– А… извини, не поняла сразу. Так тебе правду… или солгать? – начала закипать Лиарена.

– Лиечка, миленькая… что с ним?

– Живой и невредимый, – твердо заявил Барент, и это сообщение стало для донны последней каплей.

– Ну, это как сказать, – мрачно процедила она. – Кормилица сбежала за три дня до моего приезда, а нянька, чтобы ребенок не мешал ей спать, варила ему маковый отвар. Когда я приехала, он от голода даже плакать не мог, скулил тихо, как котенок. Оказалось, что у него грязные пеленки, насквозь мокрые тюфячки и воспаленная кожа. А в детской не было ни запасной сухой постели, ни чистых рожков, ни теплой воды. Нянька его и подмывала ледяной, и теперь он панически боится купаться.

– Хватит! – вскочив с места, врезал кулаком по столику Барент. – Прекрати! Ты не видишь, до чего ее довела?! А я тебя еще доброй считал…

– Не смейте обращаться ко мне на «ты»! – вспыхнула донна. – Не настолько близкие у нас отношения! И кроме того, мне все равно, кем вы меня считали. Я вас изначально считала наглым и скользким негодяем, таковым вы и оказались! А про ребенка рассказала откровенно, так как он пока еще слишком мал и сам не может ни пожаловаться, ни дать отпор! И Дили я не сужу, по-моему, это вы запутали ей голову.

– Извините, – сквозь зубы процедил Барент, не сводя расстроенного взгляда с Дильяны.

Лиарена и сама с огорчением посматривала на сестру: та тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Ну ведь не хотела она причинять Дили никакой боли… но сказанных в запале слов не вернешь. Да и нет там ни капли лжи, а правда не всегда бывает приятной. Лиарена даже подозревает, что куда чаще она бывает горькой, а иногда и отвратительной.

– Вот и я. – Неожиданно для Лиарены в дальнем углу появился мужчина в столь знакомом донне синем плаще, расшитом по плечам звездами, и тотчас стремительно шагнул к Дильяне. – Как ты тут, солнышко?

И тут же заледенел взглядом, затвердел скулами и словно ощетинился невидимыми иглами. Но не сказал ни слова, просто бережно подхватил молодую женщину на руки и сел в свободное кресло, прежде подвинув его ногой так, чтобы оказаться спиной к остальным. А потом начал что-то тихо и нежно шептать ей на ушко, и Лиарена, видевшая лицо мага в профиль, вдруг вспомнила, где она встречала его раньше.

Это ведь именно он приезжал в дорант ее приемных родителей перед свадьбой Дильяны. Маг пробыл тогда в замке несколько дней, и матушка, заподозрив обладателя звездного плаща в попытке отыскать Лиарену, заперла дочь в пустующей комнатке северной сторожевой башни, самой удаленной от дома. Поэтому испуганная донна видела его лишь издалека и хорошо рассмотреть смогла только один раз, когда маг прогуливался по расцветающему саду.

В душе мгновенно вырос и заледенел снежный комок: как Лиарена не единожды слышала, маги никогда не выпускают из рук свою добычу. И значит, комнатка, куда притащил ее проклятый Барент, находится вовсе не в одном из закоулков замка Тайдира. И маленький Карик, к которому за эти дни накрепко прикипело ее сердце, теперь снова останется без надежной защиты и заботы.

– Не нужно, Вит, – тихо всхлипнула Дили. – Она права. Это я во всем виновата, запуталась сама и сделала больно остальным. Даже своему цветочку… И заслужила наказание.

– Не говори чепухи, – так же нежно прикрикнул на нее Вит. – И вообще лучше помолчи. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть, потом поговорим. Бар, бери донну и уводи нас отсюда.

Когда ненавистный Лиарене Вит обратился к Баренту, в его голосе прорезалась командная сталь, и донна помрачнела еще больше. Все ясно. Этот маг тут главный, и значит, это про него говорил Барент, намекая на ее неизбежный путь. А она, глупая, ничего тогда не поняла. Стало быть, никуда донну отсюда не выпустят, и бесполезно просить или убеждать неприступного мага. Раз уж он сумел сманить честную и бесхитростную Дили, не пожалев ни ее репутацию, ни крошку сына, то Лиарену и подавно щадить не будет. Запрет в своей проклятой цитадели и заставит делать какую-нибудь нудную работу, зелья зачаровывать или чем они там еще занимаются.

И в таком случае у нее остается только один способ… Бежать. И немедленно, пока они еще только собирают какие-то мешки, похожие на дорожные сумы.

Лиарена резко вскочила с постели, подхватила юбки и бросилась к дверце, единственной, какую заметила в этом помещении. Да тут, кроме нее, и окон не было, если только они не прятались за толстой ковровой занавесью, скрывающей стену, соседнюю с той, где стоял диванчик.

Как ни странно, никто не рванулся догонять беглянку, но она и сама поняла почему, едва оказалась в небольшом, аккуратном помещении. Это была умывальня, и отсюда тоже нет никакого иного выхода, кроме дверки, через которую ворвалась Лиарена.

Несколько секунд донна стояла, прислонившись лбом к стене, сдерживая рвущееся наружу отчаяние, затем плеснула в лицо воды, промокнула уголком тонкой ткани и вернулась в комнату. Прошла мимо безмолвно стоящих посреди помещения мужчин, нагруженных мешками, холодно отстранила протянутую ей руку Дильяны и, добравшись до стены, дернула в сторону занавешивающую ее ткань.

Лучше бы Лиарена этого не делала, это она поняла сразу. Никакого окна там не оказалось, хотя смотря какие отверстия считать окнами. Там и стены-то не было, за занавесью скрывался пролом, защищенный только низким, по колено барьером, за которым клубился туман широкой пропасти. Можно было разглядеть лишь клочок голубого неба в вышине да валуны и уступы противоположного крутого склона, над которыми свистел холодный, пахнущий снегом горный ветер.

И уйти через эту дыру можно только к темной богине. Значит, сейчас маги уведут Лиарену своими
Страница 18 из 18

колдовскими путями, и она больше никогда не увидит Карика, не прижмет к себе его теплое тельце, не заглянет в ясные глазки…

Отчаяние, копившееся в душе, смешалось с острой болью и гневом, щедро приправленными истовым желанием очутиться в детской комнате на диванчике, принесенном по ее просьбе. Там так удобно было кормить и заворачивать малыша, массировать ему слабенькие ножки и спинку.

Лиарена невольно зажмурила от нестерпимой боли глаза и так ясно представила себя сидящей в своем любимом уголке, что ей показалось, будто дохнуло запахом молока, свежевыглаженных пеленок и ромашки, настоем которой Устина протирала нежную кожу ребенка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=18928521&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.