Режим чтения
Скачать книгу

Ратибор. Язычник читать онлайн - Юрий Корчевский

Ратибор. Язычник

Юрий Григорьевич Корчевский

Ратибор

Он перенесен на 1000 лет в прошлое по воле языческих богов, чтобы возглавить восстание против христиан, крестивших Русь «огнем и мечом». Оказавшись в XI веке от Рождества Христова, он принял имя РАТИБОР в честь героя любимого романа, заключил союз с волхвами и повел язычников в бой.

Но можно ли повернуть историю вспять? Какую цену придется заплатить за победу над княжеской дружиной и штурм кремля-«детинца»? Готов ли «попаданец» развязать на Руси религиозную войну? И чем язычество с его человеческими жертвоприношениями лучше новой веры?..

Юрий Корчевский

Ратибор. Язычник: [фантастический роман]

В оформлении переплета использована работа художника О. Горбачика

© Корчевский Ю., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

© ООО «Издательство «Яуза», 2015

* * *

«Если я сильный, то это не значит, что мне не больно…»

Глава 1. «Любовь Орлова»

Илья был северянином. Родился он в Архангельске, учился в Мурманске на инженера-механика судовых силовых установок. Думал – серьезную специальность приобрел, главное – востребованную. Не юрист, не экономист, которых хоть пруд пруди. Но вышло по Черномырдину. Два года Илья успел поработать на рефрижераторных судах, а потом рыбная отрасль стала разваливаться. Суда старели, а новых не приобретали – дорого! Во главе компаний стояли ушлые частники, желавшие малой кровью получить максимальные барыши. И доуправлялись, блин! Суда в море выходили без должной подготовки, дизеля выходили из строя. Потом, чтобы уйти от налогов, хозяева сменили порты приписки и флаги, регистрировали компании в экзотических странах – Либерии, Габоне. Порядка совсем не стало, заработки упали и выплачивались нерегулярно.

Илья плюнул и ушел с судов. Родители были не против, и он устроился инженером в большую автотранспортную компанию. Дизель – он что на судне, что на машине, только размером меньше. «Белых воротничков» или «офисного планктона» хватало, перебирать бумаги или сидеть за компьютером легче, чем заниматься грязным, но нужным делом. В погоне за сиюминутной прибылью из-за недальновидности правительства многие вузы, техникумы и профтехучилища были закрыты.

Вечерами, сидя у телевизора, Илья возмущался. До чего дошло, летчиков из-за границы нанимать приходится, хороший станочник – токарь, фрезеровщик – раритет. Тьфу, глаза бы не смотрели!

Он отработал в компании год, обзавелся связями, друзьями и почувствовал, что жизнь вроде бы начала налаживаться. На собственную квартиру копил – сколько можно с родителями в «двушке» тесниться. Друзья предлагали кредит на жилье в банке взять, однако Илья посчитал проценты и вздохнул: не любил он жить в долг, надо рассчитывать на свои силы. Еще год – и он на собственную «однушку» наберет, хоть и дорогие квартиры в городе.

Мама же постоянно, при каждом удобном случае напоминала о женитьбе. И то сказать, двадцать восемь лет уже Илье, а он до сих пор не женат. А куда жену вести? В родительскую квартиру? Лучше уж погодить. Илье казалось, что вся жизнь у него еще впереди и все успеется. Мать уже его и знакомить с девушками пыталась, да ни одна из них так по сердцу ему и не пришлась. Все его друзья уже были женаты, некоторые даже детишками успели обзавестись. Но на их фоне Илья ущербным себя не чувствовал, все «женатики» мыкались по съемным квартирам.

Но была у Ильи страсть одна – рыбалка. Да не с удочками, не с берега, а с лодки, благо Белое море – вот оно, из окна видать. Одно плохо – своей лодки нет. Поэтому каждые выходные, сбившись в компанию по интересам, они выходили на чужой байде – вместительной, с подвесным мотором. Северное лето короткое, не успел оглянуться – уже прошло. Фактически – месяц. Северная природа не такая яркая, как на Кавказе или в средних широтах, но и в ней своя прелесть есть. Ягод полно, и когда только вызревать успевают – морошка, голубика, костяника.

Как первый отпуск подошел, зазвал его знакомый в Семжу поехать, где родня жила, соблазнил рассказами о рыбалке. Слышал уже Илья рассказы о Мезенской губе, куда река Мезень впадала. Тут и речная рыба, и морская, стоит чуть дальше от устья отойти.

В первый же день отпуска и поехали, благо – пассажирский катер ходил вдоль побережья, с остановками – Козлы, Инцы, Мезень. А от Мезени до Семжи по северным меркам совсем рядом.

Родня встретила Илью хорошо, как и Володю. За ужином и ушица была, и рыба во всех видах – соленая, копченая, вяленая. Под водочку да с черным хлебушком – объедение, тунец или треска рядом и не стояли. Однако же пили в меру, северные мужики – народ суеверный.

– На рыбалку бы нам завтра, – заикнулся Володя.

– Успеется. Подвесной мотор еще подремонтировать надо, что-то барахлить стал.

– Так вот у нас дипломированный специалист, инженер по двигателям.

– Завтра только ремонтировать получится, – покачал головой Виктор Ильич, дед Володи. – Нога у меня ноет, к непогоде это.

Поселок стоял на самом берегу, в каждом дворе – лодки. С дорогами плохо, из машин в основном «уазики» – из-за проходимости. Импортные джипы хороши, слов нет, однако они долго не выдерживают. Да и дороги они баснословно по местным меркам. А «уазик» хоть в тундре отремонтируешь, если руки из нужного места растут.

С утра Илья и Володя стали возиться с мотором. Илья свечи заменил, зажигание отремонтировал. Теперь бы его на лодке проверить, для работы мотора вода нужна – охлаждение у него водяное, забортное.

Дед махнул рукой:

– Пробуйте! Да от берега далеко не отходите. В губе течение от Мезени сильное, в сторону моря несет. И ветер туда, к тому же крепчает.

Дед послюнявил и поднял корявый палец:

– Дождь, однако, к вечеру будет.

Вдвоем они донесли мотор до лодки. Большая она, человек десять – двенадцать способна вместить. В лодке весла по бортам лежат. Чужих в поселке не было, о кражах там не слышали.

Лодка к железному колу цепью примотана, без замка.

Они подвесили мотор к лодке, подсоединили бензопровод.

– Ну, пробуем?

– С богом! – Володя перекрестился.

Илья дернул шнур. Мотор чихнул, но не завелся.

– А бензин-то в баке есть?

Они открутили пробку бака – бензин плескался на донышке.

– Я мигом! – Володя сбегал до дому и принес десятилитровую канистру.

Они залили бензин в бак и попытались снова запустить мотор. Двигатель зарокотал.

– Класс! – Володя поднял большой палец – он стоял на берегу с пустой канистрой.

– Я кружок небольшой сделаю, цепь сбрось.

Володя размотал цепь и сбросил ее на лодку.

Илья уселся на корме и дал газу. Мотор был из отечественных, «Нептун», сейчас таких вроде бы уже не выпускают, и для большой лодки он был слабоват. Лодка пустая, но ход она набирала медленно. Сюда бы посильнее что-нибудь, вроде «Меркурия»… Ладно, лодка не его, примем как данность. На две недели всего приехали порыбачить.

Илья провел лодку вдоль берега. Ветерок на самом деле был, и он не пожалел, что надел куртку, брюки и сапоги. Костюм рыбацкий Илья в прошлом году купил. Ветерок не продувает, под дождем не промокает, легкий. Капюшон есть и карманов куча – удобно мелочовку класть.

Он прошел немного и стал разворачиваться, но лодка стояла почти на одном месте – встречное течение было сильное, как и ветер.

Илья дал
Страница 2 из 18

максимальный газ. Мотор взревел, и лодка двинулась вперед, но мотор сразу смолк. Илья чертыхнулся. Свечи и зажигание в порядке, наверное – с питанием проблемы, бензонасос барахлит. Ну да это не беда, перебрать можно.

Илья нашел в кармане перочинный нож, швейцарский. Не дешевый ножик, зато куча инструментов в нем, даже пассатижи есть.

Он снял капот мотора и открутил бензонасос. Так и есть, мембрана прохудилась.

В носу лодки закрытое помещение есть – вроде рундука. Илья полез туда – вдруг какие-то запчасти есть? Но там лежали только сети.

Пока он копался, прошло некоторое время, и, оглянувшись вокруг, Илья увидел, что его выносит в открытое море. Не беда! Он приподнял на транце мотор, чтобы его винт не тормозил движение, сел на скамью, поплевал на руки, опустил весла в воду и принялся грести. Однако за полчаса напряженной работы лодка не продвинулась к берегу ни на метр.

Отчаяния не было: Володя на берегу, сообщит деду, на помощь Илье вышлют другую моторку и его на буксире приведут в Семжу. Однако – неприятно. Скоро стемнеет – север.

Берег становился все дальше, лодку продолжало относить в открытое море. Было бы теплее – черт с ними, и с лодкой, и с мотором, он разделся бы и прыгнул за борт. Плавал Илья хорошо, добрался бы. Да перед дедом неудобно, как он явится без лодки? Однако жизнь дороже. Илья осознавал, что он попал в серьезный переплет. Еды и воды нет, из рыбацких снастей – сеть, удочки нет. Ночью холодно, ведь с моря туман наползает полосой.

Илья опустил руку за борт. Вода холодная, и если он рискнет вернуться вплавь, ноги сведет судорогой, и он пойдет ко дну. Не вариант.

И он решил ждать помощь в лодке. Места здесь судоходные, кто-нибудь увидит, возьмет на буксир – катер ли, судно рыболовецкое. Не знал еще Илья, что суда получили по рации штормовое предупреждение и укрылись в портах. А рыбаки из прибрежных деревень не хуже метеорологов предсказывали погоду – по тучам, течению или, как дед Володи, – по больной ноге. Поэтому сколько ни вглядывался он, горизонт был девственно чист. За все время прошло только одно судно, и то далеко от горизонта. Да и будь оно поближе – чем сигнал о помощи подать? На лодке – ни ракетницы, ни фальшфеера, ни сигнальных дымов – как нет и средств спасения в виде жилетов или пробковых кругов.

Далеко слева пропал мыс Канин нос, крайняя точка материка.

Илья пока был спокоен, но на душе скребли кошки – отдых и рыбалка грозили перейти в опасное приключение. Без нужды Илья рисковать не любил, не мальчик уже, двадцать восемь лет. Да и в подростковом возрасте с судьбой не играл, как другие – зацеперы, джамперы. Не его это, риск должен быть оправдан. Тонущего человека спасти или из горящего дома вынести – это другое дело, а рисковать ради порции адреналина? Нет уж, увольте, жизнь и без того полна приключений.

Сгустились сумерки. Илья снял с транца мотор и уложил на дно лодки вместо балласта. Лодку начинало раскачивать волнами все сильнее.

Илья долго сопротивлялся, веслами ставил лодку носом на волну – так было меньше шансов, что через захлестнет водой или, хуже того, перевернет.

У передней скамьи болталось деревянное ведро-бадейка для вычерпывания воды, и несколько раз Илье пришлось им поработать.

Ветер стал усиливаться, бил в корму, и лодку сносило все дальше и дальше в море.

К середине ночи Илья вымотался и улегся на носу, куда брызги долетали меньше. Сначала бдил, когда лодку разворачивало, садился на скамью и ставил лодку носом на волну. Но очень скоро он настолько устал бороться со стихией, что его сморило, и он уснул. Даже во сне он ощущал сильную качку и пару раз хватался за намертво закрепленную скамью, чтобы его не выкинуло за борт.

Ветер стонал и ревел, лодка скрипела под ударом волн. Однако сделана она была прочно, на совесть, на таких поморы ходили далеко, ватагами – бить моржа и тюленя, рыбачить. Конструкция была отработана веками и северные невзгоды выдерживала.

Проснулся Илья от тишины. Ветер стих, лодку покачивало на мерной зыби. Хотелось есть и пить, а также размять затекшие от неудобной позы члены.

Илья сел на дно лодки, посмотрел вправо-влево – море было ровное, чистое. Ни шторма, ни кораблей – только низкие тучи, грозящие пролиться дождем.

Он поднялся на ноги, бросил взгляд вперед и замер: впереди был белоснежный двухпалубный корабль. Откуда в северных морях взялся круизный лайнер? Илья даже глаза потер – не привиделось ли? Но лайнер был на месте.

Илья закричал, срывая голос. Он боялся, что лайнер пройдет мимо, с высоты капитанского мостика просто не заметят его лодки.

Он кричал, размахивая руками и подпрыгивая, но никакой ответной реакции не было. Никто не вышел на капитанский мостик или на нос судна, не закричал по громкой связи. Или его не слышат?

Илья пригляделся: было ощущение, что корабль стоит на месте. Из-под скул движущегося корабля вода разлетается в стороны, слышен перестук машины, из дымовой трубы вьется легкий, но заметный дымок выхлопа. Ничего этого не наблюдалось. Но не умерли же все на корабле из-за какой-нибудь эпидемии? Или экипаж и пассажиры покинули судно из-за грозящей опасности, скажем – из-за пробоины? Однако корабль стоял на киле ровно, без крена.

Илья сел на весла и погнал лодку к судну. А чего орать без толку, когда можно приблизиться к кораблю и самому его осмотреть? Кожа на ладонях горела от вчерашней гребли, на них уже были набиты кровавые мозоли. Руки у Ильи рабочие, это не руки «белого воротничка», проводящего день за компьютером. Он инженер, приходилось и замасленные детали в руки брать, и за станком при необходимости стоять.

Через полчаса упорной гребли он подогнал лодку к носу судна и увидел красовавшееся на нем название на латинице «Lyubov Orlova». Ни фига себе! Илья застыл на скамье. Слышал он об этом судне, в Инете читал.

Двухпалубное круизное судно «Любовь Орлова» было построено в Югославии в 1976 году для Советского Союза и имело заводской номер 413, некоторое время оно работало в Союзе, но потом было переоборудовано для арктических круизов и куплено канадской компанией. Тогда же название на кириллице было сменено на латиницу. Судно устарело, и туристов, желающих полюбоваться красотами Севера, стало меньше. Судно продали на слом, и 30 января 2013 года оно покинуло канадский порт Сент-Джонс для буксировки в Доминиканскую Республику. На следующий день при волнении буксировочный трос лопнул. С буксира «Charlene Hunt» пытались завести концы, но безуспешно. Погода продолжала ухудшаться, и «Любовь Орлова» ушла в дрейф в Атлантику – без команды, пассажиров и опознавательных огней. Огромное судно водоизмещением 4251 брутто-тонн носило по водам, как щепку.

Уже не торопясь, Илья обошел на лодке судно. С кормы свисала веревка. На суднах зачастую так делают: упал кто-то за борт – есть шанс уцепиться, потом вытащат. Но это практиковалось на промысловых судах, транспортных, а не на круизных.

Этому концу – так называют веревку моряки – Илья обрадовался. Не будь его, попасть на судно было бы невозможно. Борта высокие, гладкие, иллюминаторы задраены, да и не дотянешься до них, даже с лодки.

Он покричал – вдруг кто живой есть? Не получив ответа, вернулся к корме судна и привязал лодку к концу за рым – так называется кольцо на носу лодки. Поплевав на руки,
Страница 3 из 18

полез по концу вверх, на судно – конец был привязан к лееру основной палубы. Сложновато было взбираться по веревке, когда она идет под углом сорок пять градусов да еще провисает. Но взобрался, перевалил через планширь и встал на палубу. Как хорошо все-таки оказаться на твердой палубе большого судна, а не в раскачивающейся лодке!

Палуба была грязной, за судном не ухаживали. Полтора года оно дрейфовало, как и «Летучий голландец». Илья поежился – ему только ходячих мертвецов не хватало. И все-таки судно внушало надежду на спасение – с берегов, с проходящих судов его должны были заметить на локаторах. А уж если «Любовь Орлова» пересечет морскую границу, пожалуют пограничники.

Кроме того, Илья не оставлял надежды на то, что на судне найдется ракетница с патронами, аварийный буй с автоматически включаемым радиосигналом при нахождении его в воде. В конце концов, можно будет попытаться запустить небольшой аварийный дизель, который должен питать радиостанцию. Только в рабочем ли она состоянии? Впрочем, приписка к иностранным портам такую надежду давала. Это у нас суда после списания «раздевались», с них снималось все мало-мальски ценное и варварски растаскивалось. А потом корпуса стояли у дальних стоянок в гаванях и ржавели потихоньку. Иногда корпус давал течь, и суда тонули. Десятки, а то и сотни тысяч тонн хорошей стали бесцельно гибли.

Иностранцы же такого нерачительного отношения не допускали. Железо – деньги, та же «Любовь Орлова» в металлоломе стоила больше миллиона долларов, поэтому ее продали на слом уже на следующий день после списания.

Илья видел, что на шлюп-балках висели шлюпки – пластмассовые, оранжевой расцветки, с закрытым корпусом. Такие всегда оборудовались мотором – дизельным, слабым, но позволявшим пройти сотню миль. Кроме того, на шлюпках были рации, запас воды и продуктов – они давали шанс выжить. Но в первую очередь он хотел обследовать само судно и пошел по палубе.

Давненько он не был на судах. Да, за такую неубранную палубу старпом давно бы уже наказал боцманскую команду. Э-хе-хе, где тот старпом, где боцманская команда?

Он открывал все двери, чтобы хотя бы ознакомиться с устройством корабля.

Для начала Илья взошел на капитанскую палубу – это было самое высокое место на судне, вид во все стороны прекрасный. Илья осмотрелся – нигде никаких судов не видно. Проинспектировал приборы. Все на месте, но ничего не работает – нет электропитания. Молчит рация, не работает монитор, GPS-навигация, радиокомпас. Экраны черные, слепые. Однако бинокль на переборке висит, и такое ощущение, что команда на минутку покинула корабль. Вот только пыль и запустение не дают усомниться – ушли навсегда.

Илья стал обследовать все – сверху и до нижней палубы. На капитанском мостике было несколько кают для VIP-пассажиров. Одна огромная, как квартира, класса Amundsen Suite. Телевизор, две широченные кровати, диван, холодильник, душевая и санузел.

Илья решил, что будет спать здесь, – обзор был не хуже, чем на капитанском мостике. Он спустился на верхнюю палубу, открыл одну дверь, другую, третью: двухместные каюты, но значительно скромнее, хотя площадью метров пятнадцать. Прошелся по коридору и попал в помещение ресторана – его интересовала кухня. Конечно, склад будет пуст, но, может быть, хоть что-нибудь осталось? Скажем – бутылка питьевой воды. А еще лучше – сухари, хотя откуда им тут взяться? Судно уже иностранное, и сухари их моряки в последний раз видели лет семьдесят-сто назад.

Каждый шкаф Илья открывал с надеждой – но увы… Склады ресторана были пусты, и он продолжил знакомство с другими помещениями. Большинство их интереса для него не представляло – пустые каюты.

Он вышел на танцзал. Здесь было все, как и положено на круизных судах, – площадка для оркестра, бар. Последнее интересовало его больше всего. Причем он не чувствовал себя мародером, грабителем, совесть его была спокойна. Судно брошено, и по морскому международному праву, которое Илья мимоходом изучал, кто нашел судно, тот и хозяин. Он волен был сейчас сделать с лайнером что угодно – продать, пустить на дно.

В баре, на нижней полке оставалось несколько неполных бутылок с алкоголем. Пить Илье хотелось, но не алкоголь же. Однако он сделал пару глотков виски – оно было теплое и пахло самогоном. Тьфу! Уж лучше бы русской водки, да холодненькой.

Он пошарил по полке рукой – наклоняться было лень, нащупал нечто пластиковое и вытащил. Удача! В его руке была пол-литровая бутылка французской минералки. Крышка не вскрыта. Правда, минералка была выпущена два года назад.

Илья открутил крышку, понюхал – вроде ничем плохим не пахнет. Набрал в рот, попробовал – обычная минералка – и выпил сразу всю бутылку. Но что такое пол-литра воды для исстрадавшегося, жаждавшего живительной влаги тела? Однако почувствовал он себя лучше. Потом понял – не там ищет. В ресторан, бар выпивку и продукты доставляли из складского трюма. Сомнительно, что там что-то может остаться, но шанс есть.

Он спустился на нижнюю палубу – тут располагались дешевые каюты и кубрики для членов экипажа. Здесь он нашел фонарь и упаковку батареек – явно имущество боцманской команды. Матросам приходилось забираться в малодоступные места судна, подсвечивать. Батареи он сразу вставил в фонарь, включил – работает. Сейчас день, через иллюминаторы в каютах солнечный свет проникает – а стемнеет? Фонарь пригодится.

Илья шел по коридору, открывал двери, осматривал шкафы и подвесные полки – он искал любые предметы, могущие сейчас ему помочь. Обнаружив хороший матросский складной нож в чехле, он подвесил его на ремень. Но еда! Ее не было.

В торце коридора была еще одна дверь, и он распахнул ее. Ба! Перед ним было машинное отделение, маслянисто лоснились бока двух огромных дизелей.

Илья не поленился, спустился по трапу. На табличках – завод-изготовитель, год выпуска, мощность – 1942 кВт. Он подошел к электрощиту, пощелкал тумблерами – ни один прибор не шелохнулся стрелкой. А чего он ожидал? Аккумуляторные батареи давно разрядились, сдохли без подзарядки, а без них дизели не запустишь. А без двигателей у судна нет хода, нет электричества. Правда, в углу машинного зала был аварийный двигатель-генератор. Но и его вручную не запустить, не хватит сил.

С сожалением Илья покинул машинное отделение. Двигатели – вот они, запустить бы их – и он смог бы привести судно в какой-нибудь порт. Увы!

Илья нашел дверь, ведущую в трюм. Только там темно, хоть глаза выколи.

Трюм должен освещаться лампами. Еще можно открыть верхний люк, служащий для загрузки, – обычно его открывали электроприводом. Можно было и вручную, но это долго и трудозатратно.

Только он включил фонарик и сделал первый шаг по трапу, ведущему в трюм, как из-под ног метнулась тень и раздался писк. Илья в испуге отдернул ногу – уж очень неожиданно это было. Крысы! Казалось бы, жрать им нечего, корабль дрейфует полтора года – как они выжили?

Илья посветил вниз. Эти мерзкие твари были и там, а трюм между тем был пуст, никаких ящиков и бочек.

В его груди крепло чувство тревоги. С лодки он перебрался на судно, и опасность утонуть свелась почти к нулю. Но тут замаячил призрак смерти от голода и жажды.

Илья затворил дверь в трюм. Пока он бродил по кораблю, крыс не видел.
Страница 4 из 18

Но лучше не оставлять дверь открытой. И если до момента, как он шагнул в трюм, каюты осматривал бегло, то теперь решил не пропустить ни одной двери и обследовать все закоулки. Времени у него много, а от того, найдет ли он воду и что-нибудь пожевать, зависит жизнь.

Илья решил передохнуть и поискать каюту капитана. Наверное, с нее и надо было начать. Для капитана его каюта – что дом родной, и уж он-то должен был иметь небольшие запасы. Ну, выпивки – это понятно, угостить таможенника, проверяющего, VIP-пассажира.

Каюту капитана Илья нашел на верхней палубе – по табличке. На столе монитор, видимо, дублер локатора, чтобы капитан мог знать обстановку вокруг корабля, находясь на отдыхе. Кожаный диван, два кресла, телевизор, холодильник… Илья обследовал его, обнаружил две бутылки коньяка и большую бутылку минеральной воды, несколько банок консервов. Воде и консервам он обрадовался, но последние исследовал тщательнее. Срок годности их еще не истек, однако холодильник давно не работал. Он нажал на стенки банки – вроде бомбажа нет. И есть хочется, и боязно, не хватало еще отравиться.

Ножом Илья вскрыл одну банку. В ней было что-то рыбное, вроде тунца с овощами. Он понюхал – пахло вкусно. От запаха пищи желудок свело спазмом. Подцепив ножом кусочек, Илья попробовал содержимое банки. Да капитан просто гурман! Он с жадностью съел консервы, и желудок затих.

Илья прочитал этикетки оставшихся консервных банок. Маслины, какие-то копченые рыбки, бобы с мясом. Нет, сразу все есть нельзя, может быть, это единственное, что еще осталось из съестного на корабле.

Из каюты капитана вела еще одна дверь – за ней был короткий коридор. Слева – душ и туалет, справа – небольшая комнатка, вроде кладовки. Здесь болтались пустые плечики для одежды, на которых было несколько имен на английском, стояло два вскрытых картонных ящика – Илью заинтересовали они. В одном оказалась пачка галет с сыром, в другом – овощные консервы. Он стал перебирать банки: салаты, зеленый горошек, морковь, несколько банок с овощными соками. Вот блин! Капитан что, был вегетарианцем? Или мясные блюда ему ресторан готовил?

Илья вскрыл банку с морковным соком, присосался, глотнул – напоминало детское питание. «На безрыбье и рак рыба», – рассудил он и тут же умял небольшую упаковку галет, запивая соком. Жизнь стала казаться веселее.

Эх, какое судно на металлолом, на иголки, как говорят моряки, списали. У нас на таких еще плавают. Подремонтировать немного – послужило бы еще. Зажрались господа капиталисты, не иначе.

Пока было светло, он стал обследовать другие каюты и помещения. Решил двигаться по порядку, не пропуская ни одной, и начал с верхней палубы. После двух десятков кают устал и прилег на койку. Было довольно удобно, и Илья даже вздремнул с полчасика.

Взбодрившись, он вышел на прогулочную палубу, где висели спасательные шлюпки, и не поленился забраться в одну из них. Двигатель был на месте и запустился вручную, как и должно быть. Илья нашел аварийный буй, но его аккумулятор был разряжен. В носовом форпике обнаружил сухой паек в герметичной упаковке и пластиковую посуду с водой. Обрадовался чрезвычайно. Одному, если умеренно есть и пить, на неделю, дней на десять растянуть можно.

Шлюпок было по пять с каждого борта, стало быть, смерть от голода и жажды откладывается на полтора-два месяца. В его положении – целая вечность, но он не собирался жить на судне так долго. Конечно, первым делом была забота о выживании – о воде и еде. Однако, найдя некоторые припасы, он стал размышлять: что делать дальше, как выбраться с судна на сушу?

Илья устроился в капитанской каюте на кожаном диване – лежа думалось лучше. Первый вариант спасения лежал на виду – спасательная шлюпка. Можно ее спустить и отправиться на юг – там лежит земля. Одному спустить, вручную, достаточно долго и утомительно, но реально. Если еще собрать воду и сухпай с других шлюпок, слить в емкость топливо, то совсем неплохо выходит. А ждать пассивно не выход, да и деятельная натура Ильи ожидания не переносила. Ведь судно может болтаться в море неопределенное время – месяц, год – не нашли же его целых полтора года? Ракетницу с патронами он видел, и если увидит проходящее судно, подаст сигнал о помощи.

Были и другие варианты: запустить аварийные дизели, запитать радиостанцию и подать сигнал «SOS». Вот только о своих координатах он ничего сообщить не сможет, поскольку не знает их. И ни одного прибора для определения местоположения он на судне не видел. Хорошие приборы стоят дорого, их не бросают. А без координат какой же это сигнал?

Немного отдохнув, Илья перешел на капитанский мостик, в рубку, откуда с биноклем он осмотрел горизонт. Чисто! Конечно, северные моря – место не самое судоходное. Он попытался вспомнить, какие здесь течения, и не смог. Он же учился не на судоводителя, не на штурмана, его заботой были двигатели и прочие энергетические установки, а также гребные валы и винты. Конечно, они изучали штурманское дело, навигацию, но все это было мельком и все подзабылось. Будет плохо, если судно дрейфует к полюсу, тогда даже на спасательной шлюпке не выбраться, ближайшая суша будет далеко. Да и какая тут суша? Необитаемые острова, хозяева которых – белые медведи. Зверь сильный, быстрый, а у него оружия никакого.

Илья начал делать обход кают. Находил по мелочи, и в основном это были забытые пассажирские вещи. Его же интересовали вода и еда, а с этим было плохо.

Вечером Илья подытожил свои поиски и сделал вывод, что ему нечего надеяться на помощь со стороны, надо активно выбираться самому. Судно дало передышку, не более.

Утром после завтрака – крекеры и вода – он забрался в шлюпку и запустил дизелек. Тот ровно затарахтел, но Илья сразу заглушил его, решив, что нечего зря расходовать драгоценное топливо.

Весь день он перетаскивал в выбранную шлюпку запасы воды и продуктов. Из других шлюпок перенес сухие пайки, ракетницы с патронами и аптечки. Все топливо из шлюпок слил в пустые пластиковые емкости, которые нашел в ресторане, – то ли соки в них хранились, то ли вода.

Понемногу груз набирался. Илья решил проверить все помещения, вплоть до кладовок, где еще не был: по ночам было прохладно и хотелось бы найти теплую одежду. Видел он ее кое-где в каютах, но не обращал внимания.

В машинном отделении обнаружил канистру с техническим маслом и снес ее в шлюпку, решив, что оно пригодится развести костер, коли в том нужда будет. В боцманской каюте нашел ватник, кое-какие инструменты вроде лома и разводных ключей и небольшую бухту веревки. Все это он тоже перетащил в шлюпку. Дойдет на шлюпке до жилья – отлично, а если к острову пристанет – пригодится. Потому как он помнил – Робинзон не брезговал любой полезной вещью.

Из ресторана забрал упаковку пластиковых тарелок, стаканов, ножей и вилок. Там была еще хорошая фарфоровая посуда, но ее он не взял – тяжело, да и хрупкая.

За делом время бежало быстро. Периодически из капитанской рубки Илья в бинокль осматривал воды – он не терял надежды, что появится какой-нибудь сейнер, траулер или военное судно и он успеет подать сигнал из ракетницы – он даже таскал ее с собой за брючным ремнем.

Назавтра Илья решил осмотреть нижнюю палубу и начать спускать шлюпку. Сколько времени займет спуск, он
Страница 5 из 18

не знал. Электроприводом – пару минут, вручную – дольше, но это когда вдвоем. А он один, и на талях придется работать по очереди, с носа шлюпки и с кормы – ведь шлюп-балок две.

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… К утру начало штормить, зарядил мелкий нудный дождь, и спуск шлюпки пришлось отложить. Если ее опустить, она будет биться о борт судна, может дать трещину. Шторм назавтра может усилиться.

Илья сидел в кресле капитана в рулевой рубке и отхлебывал из горлышка виски. Постепенно сам себе стал отдавать команды:

– Полный вперед! Лево руля двадцать. А что у нас впереди?

С этими словами он хватал бинокль и смотрел по сторонам. Однако везде – свинцовые волны. Тоска полная, поговорить не с кем, хоть бы радио послушать.

К вечеру качка усилилась и появилась самая неприятная, боковая. Судно переваливалось с боку на бок, и в некоторые моменты крен был изрядным.

Илья перебрался в VIP-каюту на мостике. Широченная кровать, кожаный диван – спи где и как хочешь.

По полу каталась пустая бутылка. Илья открыл иллюминатор и выкинул ее за борт, чтобы не раздражала. Потом подумал, что надо было записку написать и вложить. Всякое может случиться, а бутылку кто-нибудь когда-нибудь да выловит, записку прочитает – хоть какая-то весточка о себе…

Он лег на широкую кровать и попробовал уснуть. Не получалось, от качки его переворачивало с боку на бок. Он перебрался на диван. С одной стороны спинка, подушки промялись и удобно приняли тело.

Илья стал уже придремывать, но что-то мешало, каталось по полу. Неужели еще одна бутылка? Докеры здесь пьянствовали? Добивали запасы алкоголя капитана?

Илья чертыхнулся и сполз с дивана. Темно, качка сильная. Стоя на четвереньках, он прислушался – предмет катился к нему. Он выставил руку и поймал его – нет, не бутылку. На ощупь – дерево, причем резное.

Пойманную находку Илья сунул под подушку – завтра при свете дня рассмотрит. А сейчас в иллюминатор светила полная луна, периодически закрываемая тучами. Еще он успел подумать о том, что в полнолуние погода всегда портится, как бы непогода на два дня не затянулась.

Проснулся Илья от солнечного света, бьющего через стекло иллюминатора. Выспался он плохо, от качки слегка подташнивало. «С чего бы?» – удивился Илья: ведь раньше, когда он ходил на судах, качку переносил нормально.

О, что это там ночью каталось? Илья сунул руку под подушку дивана и вытащил резную деревянную фигурку. Что бы это могло быть? Вроде видел он подобное когда-то, только когда и где? Работа искусная – женщина какая-то, и надпись внизу. Илья пригляделся – это были руны. Скандинавские? Судно совершало вояжи в северные страны, и такая версия показалась ему правдоподобной.

Он вышел на палубу. Ветер разогнал тучи, солнце светило вовсю, но штиля не было. Север, однако.

На море было волнение два-три балла. Судно слегка покачивалось, но такой болтанки, как ночью, не было.

Со спуском шлюпки Илья решил повременить – до штиля. Что решит один день? Он поел консервов с крекерами, выпил банку сока. Жизнь немного повеселела.

Он обошел судно еще раз. За несколько дней он привык к «Любови Орловой», и ему даже не хотелось расставаться с ней, поскольку он уже воспринимал судно, как свою собственность. А что? Имел юридическое право, но в данный момент не мог его реализовать.

Каждый обход корабля приносил ему что-то новое. Вот проходил несколько раз по коридору, а сейчас узрел противопожарный щит. Огнетушитель, багор, топор. Топор – вещь нужная, хотя топор, на его взгляд, был неважным. Для борьбы с пожаром вполне сойдет, но для рубки дерева туповат будет, и топорище неудобное.

Илья не поленился, спустился в машинное отделение, где была небольшая мастерская, и на камне поправил лезвие, по топорищу наждачной шкуркой прошелся. Топорище красной краской окрашено, неровно, ладони царапает. Никак, с советских времен еще топор?

Он забросил топор в спасательный бот и попробовал тали. Молодец боцман! Матросы его команды держали тали смазанными, и ручки вращались легко.

Заявившись в кают-компанию, Илья скатал рулонами два небольших ковра. Один из них имел прожоги от пепла – в кают-компании курили пассажиры. Зато эти ковры, если доведется, можно было постелить на голую землю. В общем, к отплытию Илья приготовился основательно.

За хлопотами Илья и не заметил, как подкрался вечер. Не спеша перекусив, он улегся спать. А что еще можно в темноте делать? По часам – рано еще, но лучше завтра встать пораньше, работы предстоит много. Шлюпку на воду спустить надо и под мотором уйти в сторону берега. Идеально – добраться до него. Если его волнение в море застигнет или ветер – плохо. Илья еще раздумывал – цеплять на буксир лодку деда, на которой приплыл, или не стоит? Неудобно как-то без нее вернуться, но лодка будет тормозить ход, увеличивать расход топлива.

Взвесив все моменты, Илья понял, что буксировать лодку нельзя. Лучше будет – при условии что все закончится хорошо, – если он заплатит деду и за лодку, и за мотор. Они уже неновые и дорого ему не обойдутся.

Потихоньку он стал засыпать. Сны снились о доме, о квартире – уютно, сытно, все устроено – чего его сюда понесло? Но что сделано, то сделано.

Внезапно ладонь его правой руки ощутила тепло. Илья нащупал деревянную фигурку. Дерево – не живая плоть, греть не будет, наверное, фигурка от тепла самой ладони нагрелась.

Илья переложил фигурку к стенке дивана, но через какое-то время снова ощутил тепло от деревяшки. Ему стало интересно, и он сел на диване. Взяв в руки фигурку, он погладил ее по животу, и в его голове вдруг раздался женский голос:

«Как давно я не ощущала тепло человеческих рук! Благодарю тебя, правнук Даждьбога!»

От неожиданности Илья выронил фигурку на палас каюты. У него что, уже глюки, помешательство из-за стрессовой ситуации? Больше всего Илья боялся сойти с ума.

Он встал, посмотрел в иллюминатор. Полнолуние, когда всякая нечисть себя проявляет. Хотя фигурка на нечисть – как ее изображали в былинах и сказках – не походила: никаких клыков, рогов, хвоста и злобных красных глаз у нее не было. Наоборот, выражение лица было спокойное, доброе, умиротворенное, даже величественное.

Илья встал на четвереньки, пошарил вокруг себя, наткнулся на фигурку и поднял ее. А ведь на самом деле теплая!

И снова голос в голове:

«Испугался, Илья? Не узнал меня?»

– Да как же я тебя узнаю? Не видел никогда, – вслух произнес Илья.

«Можешь отвечать мне мысленно, я пойму. Макошь я, мать сырой земли. Я та, которая прядет нить судеб всего сущего».

Илья на несколько секунд онемел, потом мысли в голове заметались. Макошь – это же языческая богиня, самая главная! Были еще какие-то древние боги руссов – Перун, Стрибог, Хорс, сын Сварога. Познания его о язычестве были ограниченны, а отношения с религиями сложные. Был крещен родителями в детстве, но в церковь не ходил. Взрослел в сложные времена, в девяностые годы, когда рушилась прежняя страна, рассыпались казавшиеся незыблемыми устои. Православная церковь была в забвении, посещали ее старушки да убогие.

А после Илья и вовсе разочаровался в христианстве. Если Иисус допускает такие мерзости на земле, стало быть – он не все видит, не всемогущ. И ежели не препятствует убийствам, особенно массовым, в войнах, когда гибнут
Страница 6 из 18

мирные жители, невинные дети, то не стоит ему поклоняться. И служители культа, вся организация церкви – это финансовая бизнес-контора, только своеобразная. Решив так, в церковь он больше не ходил и цепочку с крестиком снял. Но не выкинул, а положил в дальний угол тумбочки. Верят другие – их дело, никого разубеждать не надо; это дело каждого – верить или нет.

И в чудеса Илья не верил. Сам он никогда их не видел, и наука ничего толком сказать не могла. Историей государства своего он интересовался – все же культурный человек, но только историей после монгольского периода. О более раннем периоде истории ученые не пришли к единому мнению, белых пятен слишком много.

А о язычестве он почти ничего не знал. Ну, вроде есть праздники вроде Ивана Купалы или Масленицы, пришедшие с давних времен, слышал о леших, водяных и русалках – так это все сказки для детей.

И сейчас Илья не знал, как себя вести. Настанет утро, полнолуния не будет – и все грезы пройдут сами собой.

Однако в голове снова раздался голос:

«Крестика христианского на тебе не вижу. Веруешь ли в распятого бога?»

«Был родителями крещен, но в церковь не хожу. Нет во мне веры».

«Помогу тебе я».

«С чего бы это? Бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Что в уплату потребуешь? Ежели душу, так я не согласен».

«Мыслишь быстро и выводы делать умеешь, молодец! Душу требовать не буду, не дьявол я, не из подземного мира, ежели ты сразу не понял. Борьба идет на Руси страшная. Старых богов, с которыми жили не один век, коим поклонялись, свергают. В реки бросают, фигуры их жгут, ежели они деревянные. А каменные молотами разбивают. Плохо, совсем обезумел народ».

«Боги языческие сами виноваты: не вразумили паству, в тяжелый час отвернулись».

«Да как ты смеешь дерзить мне!»

«Правда глаза колет? Если жить грезами, правды не знать, верного решения не принять. Ты знаешь, в каком времени находишься? А если знаешь, то видеть должна – на Руси христианство язычество одолело. Большинство народа православные, хотя есть верующие в ислам или исповедующие буддизм».

«Знаю», – а голос грустный. Видно, тяжко Макоши.

«Вера в народе сильна, когда верующих много – я так мыслю».

«Упустили мы время, это верно. К князю Владимиру послы приходили, каждый склонял к своей вере – и семиты хазарские, и крымчаки, и греки византийские. Кто предположить мог, что князь отринет веру древнюю, капища порушит, идолов в Днепр сбросит?»

«Идолы-то зачем?»

«Народ зреть должен, кому он поклоняется, без этого никак. Разве у христиан нет икон с ликами святых или распятия бога?»

«Спор бесплодный. Не верю я никому, и не верую».

«Если выбраться живым с корабля хочешь, помогу. А ты поможешь мне старую веру на Руси поддержать?»

«Не слишком ли большую цену просишь? Да и кто я такой? Не князь, не боярин, своей дружины у меня нет. К тому же полнолуние скоро закончится, и силу ты потеряешь».

«Ты умен, образован, мыслишь быстро, выводы правильные делаешь, риторикой владеешь – за тобой люди пойдут. Они ведь сейчас в растерянности: боги, которым отцы и деды поклонялись, низвергнуты, а новые боги чужие, силой насаждаются. Разве любят через силу?»

– Ладно, уговорила, – вслух произнес Илья и растерялся: куда фигурку положить? Если в карман, не обидится?

«Не обижусь, к телу ближе буду. Завтра с утра и начнем».

Голос надолго затих.

Илья посидел молча, поразмышлял: на самом деле голос был или это галлюцинации? Однако, что бы это ни было, спасаться все равно надо, и первым делом шлюпку на воду спускать.

Он улегся на диван, но долго не мог уснуть, все вспоминал друзей своих. Кто-то из них верил в православие, кто-то был убежденным атеистом. Но среди них был один, кто поклонялся древним богам, даже общество какое-то у них было – вспомнить бы название.

В душе Илья посмеивался над ним: одни люди в рыцарей играют, латы железные делают, турниры проводят. Другие клубы реконструкторов организуют, форму шьют, в войну играют. Илья считал, что они в детстве не наигрались, и относился к таким снисходительно. Не презирал – права у него такого нет, каждый волен сам выбирать свое хобби. Но сегодня произошли странные вещи, и, похоже, не игрушки.

Сон выдался коротким, но Илья выспался. Встал бодрым, со свежей головой, и в первую очередь поел. Затем, не тратя времени даром, стал работать с талями, опуская шлюпку. К его удивлению, работа шла гладко и быстро. И еще странно было: полный штиль, вода – как стекло, в северных морях такое редко бывает.

Спустя некоторое время Илья решил передохнуть. Шлюпка уже на воде. Спуститься по канату, отцепить шлюпку – и к земле.

Он с сожалением оглядел судно. Эх, жалко-то как! Нащупал рукой фигурку в кармане – не забыл ли? И тут же в голове раздался голос:

«Не запамятовал наш уговор, Илья?»

«Нет, как можно?»

«Давно пожертвований мне не было, поклоняются все реже. Потому и силы мои ослабели, хотя кое-что еще удается. Море-то спокойное, Ратибор».

«Меня Ильей зовут, – сказал он. – Или ты с кем-то другим говоришь?»

«В прежней жизни тебя Ратибором звали. Конечно, много лет прошло, забыл».

Ни фига себе! Конечно, знал он, что люди про прошлые жизни рассуждают. Один говорил – собакой был, потому кошек не любит, другой – драконом или старухой-нищенкой. Илья эти слова мимо ушей пропускал – блажь. Ан зря, наверное. Или это параллельные миры, другое измерение? Так можно долго философствовать.

Илья тряхнул головой, чтобы отогнать мысли, и взялся за трос. Скользнув вниз, ступил на корму шлюпки, отсоединил кормовой и носовой концы и спустился вниз. Раньше, в эпоху «Титаника», да и позже спасательные шлюпки были деревянные, открытые. Теперь же их делали из пластика и закрытые, чтобы вода не захлестывала, от непогоды укрытие.

Пришла пора действовать.

Он определился с направлением – на юг. Неважно, куда он пристанет, лишь бы земля была. Запустил дизель. Знакомое, почти родное постукивание мотора вселило уверенность. Он прибавил обороты, взялся за румпель. Дизель малооборотный, тихоходный, на большую скорость и длительные переходы не рассчитан.

По прикидкам Ильи до земли миль пятьдесят, вряд ли больше – не могло же его снести так далеко.

Спасательная шлюпка в час делает узла четыре, может быть – пять. Тогда через десять-двенадцать часов он пристанет к берегу.

Через три часа дизель заглох – кончилось топливо. Илья перекусил, залил в бак топливо из пластиковой емкости и снова завел мотор и продолжил путь. Периодически он поглядывал на солнце – не сбился ли с пути? Неизвестно, в каком направлении дрейфовала с ним «Любовь Орлова», не хотелось бы пристать к норвежским берегам. При нем никаких документов нет, поди объясняйся потом с пограничниками. Смартфон при нем был – даже с навигатором, но аккумулятор сел почти сразу. Бесполезная игрушка, заряда хватает на двое суток. Старый телефон держал заряд три недели, и Илья пожалел, что сменил гаджет.

К вечеру вдали показалась темная полоска. Илья посмотрел в бинокль – тучи на горизонте или земля, но туманная дымка не давала разглядеть.

Часа через два хода он отчетливо увидел – земля, и заорал на радостях. А солнце в это время уже коснулось краем диска воды.

Илья обернулся назад – «Любовь Орлова» исчезла из вида. Расскажи кому – не поверят.

Уже в полночь шлюпка ткнулась носом в
Страница 7 из 18

берег. От неожиданного толчка Илья слетел к скамьям. Поднялся, потирая ушибленное место, заглушил дизелек. Завтра осмотрится. Если места пустынные, пойдет вдоль берега в поисках ближайшей деревни или рыбацкого поселка. А сейчас есть срочные дела.

Илья выбрался на берег, нашел подходящий валун, до половины вросший в землю, и принайтовал к нему шлюпку – на нее теперь вся надежда. Сначала решил разостлать на земле ковры, чтобы спать на них, но потом передумал и устроился в шлюпке – все-таки крыша над головой.

Улегшись, он ощутил под боком что-то твердое и, сунув руку в карман, вытащил из него фигурку. Сам он до земли добрался или с помощью Макоши, неизвестно, но ссориться с древней богиней Илья не собирался.

– Спасибо, Макошь! – поблагодарил он богиню, и ему вдруг показалось, что губы той чуть шевельнулись в улыбке, а сама фигурка постепенно стала теплеть.

Илья улегся на ковры и уснул.

Утром, едва открыв глаза, он выбрался из шлюпки. Вчера темно было, ничего не видно – вдруг селение рядом? Но берег был пустынен.

Илья умылся морской водой, напился пресной и разодрал герметичную упаковку сухого пайка, что хранился на шлюпке. Галеты, шоколад, пемикан, консервы – жить можно!

Завтракал скромно: неизвестно еще, когда он выберется к людям, и надо экономить.

После завтрака, убрав остатки продуктов, он долил в топливный бак солярки, отвязал причальный конец и запустил дизелек. Несколько секунд раздумывал – влево или вправо вдоль берега идти? Решил вправо. Там Койда должна быть или Инцы, а если его не снесло течением – Архангельск.

Мотор бодро тарахтел, а Илья поглядывал на проплывающие мимо берега – полустепь-полутундра.

Через каждый час хода он приставал, выбирался на берег и обозревал окрестности. Берег был выше уровня воды, из шлюпки хороший обзор был только в сторону моря.

Он увидел устье неширокой реки, впадающей в море, и сразу свернул туда. Люди всегда селились по берегам рек, на морских берегах – только сезонные рыбацкие деревушки. Пресная вода – это жизнь! Морскую воду пить не будешь, и стирать в ней невозможно.

Река была неширокой, метров пятнадцать, но течение быстрое и вода холодная – все это Илья успел понять и оценить, опустив руку за борт.

Он успел пройти километра два, когда увидел небольшой удобный затон – вроде озерца, сообщающегося с рекой. Туда он и завел свою посудину. Место для стоянки было очень удобное, и Илья очень удивился – почему других лодок нет? Неужели деревни далеко?

Он выбрался из шлюпки на берег и привязал конец к камню – после ледникового периода берега были сплошь усеяны ими. Да и деревья здесь чахлые, низкорослые, кустарникам под стать.

Илья осмотрелся по сторонам и в километре к югу увидел дым, поднимающийся кверху тонкой струйкой. Знать – из печи, живет кто-то.

Илья засуетился – неужели конец его затянувшемуся путешествию? Люди – это еда, это связь. Можно узнать, где он, как добраться до Семжи…

Он сунул за пояс топор, снятый с пожарного щита, положил в карман деревянную фигурку. Расставаться со шлюпкой он не собирался. Поест горяченького, дорогу узнает и на шлюпке отправится вдоль бережка к Семже – пусть дед шлюпку заберет взамен утраченной лодки. Рыбачить на ней плохо, а из Семжи в Мезень добраться или еще куда-нибудь – в самый раз.

Илья бодро зашагал к дыму. Почва была плотная, каменистая, поросшая небольшой травой, и шагалось легко, как по городскому асфальту.

Идти оказалось дальше, нежели он вначале предполагал, – около получаса. И чем ближе подходил Илья к цели, тем сильнее охватывало его чувство некоей неуверенности. Столбов с проводами не видно, а без них какая связь? Да и для мобильника вышки сотовой связи нужны, а они не в каждой деревне есть, только в крупных селах и поселках.

«Да ладно! – решил он. – Пусть нет связи, но местонахождение свое, Семжи, Архангельска жители уж точно знают, подскажут. А это сейчас главное».

«Домик» при приближении оказался сложенным из валунов. Ничего странного, подручный материал. В местах, где леса вокруг, избы делают из бревен, в степных районах строят дома из глины; на юге, в горных районах, тоже камень применяют, но там тепло. А дом из валунов в северных районах в холодное время промерзать должен.

Илья отмахнулся от мыслей. Ну хочет человек дом из камней – его дело, не ему же здесь жить?

В правом кармане, где находилась деревянная фигурка, он вдруг ощутил тепло. К чему бы это? Но голоса Макоши в своей голове он не услышал.

В этот момент послышался металлический стук – били железом по железу. Кузница? Их ставят на отшибе деревень, чтобы пожара не случилось. А здесь – отдельно стоящий дом, и никого в округе не видно – ни людей, ни других домов. Что делает кузнец в одиночестве?

Дом оказался нежилым. Оконные проемы были, но без оконных рам и стекол. И двери не было. Похоже, кузница используется только летом.

Илья остановился на пороге.

Весь домишко состоял из одной комнаты, часть которой занимал горн. Кузнец, полуголый до пояса, в кожаном, местами прожженном фартуке, стоял у горна и качал ногой большую деревянную педаль, соединенную с мехами.

Илья кашлянул, желая привлечь внимание:

– Здравствуйте!

Кузнец улыбнулся и кивнул. Понятно, делом занят.

Илья имел понятие о металлообработке. Чуть перегрел железо – и брак. Решив подождать немного, он уселся у дверного проема на деревянном чурбаке – пусть кузнец завершит дело, тогда и поговорить можно. Ему теперь торопиться некуда, он на земле, шторм не страшен.

Солнце грело спину, и Илья даже зажмурился. В этот момент звон металла стих, и он поднялся.

Деревянная фигурка в кармане стала нагреваться. Да что за фокусы?

В дверном проеме показался кузнец.

Илья вытащил из кармана фигурку Макоши и вдруг заметил, как при виде ее лицо кузнеца исказилось. Илья только не понял – от удивления, ужаса, презрения, слишком быстро все произошло.

Кузнец держал в руках обыкновенную косу – с ней он и кинулся на Илью, взмахнув. Илья отпрыгнул – железяка чудом не задела его, сам выхватил из-за пояса топор и ударил кузнеца его острием в правый бок. И застыл в испуге – да он же человека ударил! Сам того не желая, нанес серьезное ранение! Теперь суд, тюрьма.

Но из-под топора не брызнула кровь, как должно было быть, а кузнец упал.

Илья выронил топор и наклонился. Чем зажать рану? Но тело кузнеца стало на его глазах съеживаться, темнеть, а потом зашипело, и Илья в испуге отпрянул.

Через несколько секунд вместо тела на земле была лишь зловонная лужица. Илью поразило то, что исчез даже кожаный фартук, который был на кузнеце, и несколько минут он находился в ступоре. Слишком быстро все произошло – и нападение кузнеца, и его, Ильи, ответный удар топором. В душе он уже чувствовал себя убийцей, будущим заключенным. А теперь и тела нет, а стало быть – и улик тоже. Что-то здесь нечисто, не Макошь ли чудит?

Илья нагнулся и подобрал деревянную фигурку, выпавшую у него из руки во время ответного удара. На ощупь она была обычной, хотя совсем недавно была теплой – даже почти горячей. Илья опустил ее в карман и подобрал топор. На лезвии – ни капли крови, чистое и блестящее, какое было, когда он только высадился сюда. Блин, называется – сходил за хлебушком! И местоположение не узнал, и в темное, страшное дело
Страница 8 из 18

попал.

Он огляделся – ни одной живой души окрест. Нет, надо к шлюпке возвращаться, дальше вдоль берега идти.

Рассудив так, Илья двинулся в обратный путь и несколько раз оглядывался.

Прошагав с полкилометра и оглянувшись назад, он поразился – кузницы нет! Исчезла она, как будто ее и не было. Сгоряча уже хотел назад идти, чтобы убедиться, но стало жалко времени.

Полный мыслей, чувств и эмоций, он дошел до шлюпки, отвязал причальный конец и отплыл от берега – надо было плыть вдоль береговой полосы на запад. Неизвестно, куда его занесло; получается, чем дальше на восток от Архангельска, тем реже населенные пункты. Не до Семжи уже, надо искать большую реку или видимое с воды село, а приключений на пятую точку искать нечего.

В Белое море впадает много рек, речушек и ручьев. Из тех, что поменьше, – Мегра, Золотица, Кулой. А потом и вовсе большая, судоходная – Северная Двина. В устье этих рек поселки стоят, а на Двине и вовсе Архангельск.

Илья вдруг вспомнил о родителях – уже несколько дней он им не звонил. Нехорошо, волнуются за него.

Он запустил дизелек. Эх, маху дал, поторопился. Надо было слить в бочку солярку из топливных баков «Любови Орловой», сейчас бы голова не болела. Маломощный дизель топлива расходовал мало, но и топливный бак мал.

Задача спасательной шлюпки – отойти от тонущего или терпящего бедствия судна, сообщить по рации координаты, дождаться прибытия спасателей или самим дойти до близкой суши. Одним словом – спасти, а не совершать длительные переходы, это задачи разные.

У Ильи оставались еще две пятилитровые емкости топлива. С учетом расхода солярки хватит часа на четыре хода плюс топливо в баке. Итого – можно рассчитывать на семь-восемь часов хода, потом все. Грешным делом Илья уже подумывал: а не бросить ли лодку и не пойти ли пешком? Но по воде, под мотором у него должно получиться быстрее, и силы экономятся.

Периодически он взбирался на пластиковый верх полки, вставал во весь рост и осматривал берег – не мелькнут ли вдали избы?

Через несколько часов хода на душе его стало тревожно. То, что изб не видно, это еще ладно, селения на Севере далеко друг от друга. Но почему не видно других признаков цивилизации: бочек на берегу, мусора в виде пластиковых бутылок, самолетов в небе? Это настораживало. Неужели судно отдрейфовало к Гренландии или к островам вроде Новой Земли или Колгуева? Хотя нет, Новая Земля идет с севера на юг, а этот берег, вдоль которого он идет, тянется с запада на восток.

Слева попалась речушка, потом река побольше. Илью угнетала пустынность – где поселения, где люди? И в море никого – ни рыбацких посудин, ни военных или грузовых судов. Ладно, отсутствие кораблей можно списать на то, что морские пути пролегают в стороне. Но сегодня хорошая погода – рыбаки где?

Берег стал уходить влево и отдаляться. Илья повернул румпель: он не собирался отдаляться от берега дальше сотни метров. Да и что увидишь издалека? И в случае усиления ветра можно быстро пристать к берегу.

Уже к вечеру, когда он подумывал о ночевке, наконец-то увидел полноводную реку – в этих местах это могла быть только Северная Двина. Но Илья засомневался. Где город? Архангельск – город крупный, старый, и не увидеть его здания может только слепой. Но домов, как и следов пребывания людей, не было.

Илья направил шлюпку в реку – ее движение тут же замедлилось из-за встречного течения. Вот балда! Шлюпка идет по самой середине, по стремнине, где течение наиболее сильное. Илья отругал себя: уж коли он, учившийся в морском вузе, сделал такую ошибку, то что можно взять с обычного человека – учителя, водителя, сталевара? Илья направил шлюпку к берегу, и ход ее явно вырос.

Через несколько километров он увидел на берегу кучу камней, сложенных правильной пирамидой. Природа такого сделать не могла, явно человеческих рук дело.

Илья обрадовался – где-то недалеко цивилизация. А пирамидка из камней могла быть сложена рыбаками как знак, сигнал – вместо бакена.

Он бы двигался дальше – радость от увиденной пирамидки толкала вперед, звала дальше, но стало смеркаться. Чтобы не разбить шлюпку или случайно не войти в какой-нибудь приток, Илья ошвартовался у берега, перескочил на землю и привязал шлюпку к камню – теперь можно и отдыхать.

Дизель потрескивал, остывая. В закрытой шлюпке было сухо, от двигателя шло тепло.

Илья подкрепился сухим пайком и улегся на ковры. Однако сон не шел, все время вспоминался кузнец и его невероятное исчезновение – как и самой кузницы. Глюки или реальность?

Илья достал из кармана фигурку древней языческой богини и потер ее. Помнится, на «Любови Орловой» он именно после этого жеста услышал в своей голове ее голос. Но на этот раз ничего не произошло. Ах да, тогда было полнолуние… Старики говорили, что именно в полнолуние происходит разная небывальщина вроде сборища чертей и ведьм на Лысой горе. Но какое отношение к нечисти имеет Макошь?

И все-таки Илья уснул. Шлюпку покачивало на речных волнах, в ней было тепло, сухо и уютно.

Утром он умылся речной водой, похрустел галетами. Надоела ему сухомятка, но сварить нечего и не в чем.

Заработал дизель, и Илья тронулся в путь.

Через пару десятков километров он увидел идущую навстречу весельную лодку и очень этому обрадовался. Только как бы сигнал подать, чтобы остановить ее?

Однако на воде его приметили, гребец уложил весла на борт.

Памятуя о встрече с кузнецом, Илья сунул за пояс пожарный топор и прикрыл его полой куртки.

Лодки встретились, слегка столкнулись бортами, и лодочник ухватился за поручень спасательной шлюпки. Одет он был бедно, но чисто.

– Это что за диво дивное? Откель такая красота?

Спасательная шлюпка была оранжевого цвета, из гладкой пластмассы.

Лодочник погладил верх шлюпки:

– Сроду такой красоты не видал!

– Скажи, мил-человек, селения поблизости есть?

– Как не быть? Есть! Село большое, Холмогоры называется.

Илья замер: выше по течению Двины от Архангельска действительно было село с таким названием, известное на Руси – здесь жил Ломоносов и отсюда пешком пришел в Москву. Но где тогда Архангельск?

Глава 2. «Книга судеб»

Лодочник шевелил губами и говорил что-то, но оглушенный такой новостью Илья его не слышал. В Холмогорах он бывал однажды – провинциальный, большей частью деревянный городок. Раньше на его месте была Чудь Заволоцкая, куда приходили викинги для мирной торговли с поморами.

Илья тряхнул головой:

– Что говоришь?

– Где сделали такую лодку? А весел почему не видать?

Лодочник попался любопытный. Понятное дело, в первый раз видел такую шлюпку.

– Подожди, – перебил его Илья – он не мог поверить в происходящее. Двина есть, Холмогоры есть – а где Архангельск? Куда делся огромный город? – Скажи-ка, какой сейчас год?

– Говоришь ты странно, сразу видно, что не помор. Так шесть тысяч пятьсот семьдесят девятый.

Илья был ошарашен: какие шесть тысяч с копейками, когда сейчас на дворе две тысячи четырнадцатый год? Стоп, да ведь лодочник назвал дату от Сотворения мира! Получается, что если отнять от нее 5508, то он в 1071 году? Ну, Макошь! Устроила спасение!

Все это выглядело нелепо, недостоверно. Но он сейчас на воде Северной Двины, а Архангельска нет, и сказанное лодочником очень похоже на правду.

Лодочник обратил
Страница 9 из 18

внимание на его расстроенное лицо.

– Да ты, никак, запамятовал? Либо крещеный? В бога распятого веруешь?

– При чем здесь вера?

– Так они же считают не по-людски, от Рождества Иисуса Навина. У них и год другой.

– Тогда прямо спрошу – ты кому поклоняешься?

– Перуну. Все поморы только ему жертвуют.

Илья вытащил из кармана фигурку Макоши.

Лодочник сразу ее узнал:

– Ага, из наших. Главная богиня на земле русской. Однако поморы больше чтут Перуна. Бог – покровитель воинов, повелитель грома и молнии. Княжеская дружина когда-то только его и признавала… – Лодочник наклонился к Илье: —…да святотатство совершили. В реку скинули, хулили, новому богу поклоняться стали. Однако раздоры пошли, князь на князя войной ходит. Эх, судьба-кручина! – Лодочник с досадой махнул рукой. – Однако пора мне. С новым человеком повидался, удача будет. У тебя на обмен нет ли чего?

– Прости, нет.

– Удачи.

Лодочник взялся за весла, а Илья задумался. Макошь хоть и говорила, что силу потеряла, а сумела закинуть его в другое время. И словечком ему не обмолвилась, тихушница. Но слово свое сдержала, обещала на землю вернуть – и вернула. Ему бы про время уточнить, но ведь он и предположить не мог, что вершительница судеб забросит его так далеко.

И что теперь ему делать? Города его нет, родители не родились. Да по этим годам считай – и профессии нет, поскольку про сопромат и моторы здесь никто слыхом не слыхивал. Так-так, а ведь Макошь говорила, что в прошлой жизни он Ратибором звался… Смотрел он когда-то мультфильм «Детство Ратибора», запомнился он ему почему-то. Может быть, знак свыше был? Только всегда ли мы понимаем знаки, которые судьба подает?

Илья решил идти вверх по течению. Холмогоры рядом, надо посмотреть. Понятно, воды с тех пор много утекло, дома новые появились, признаки цивилизации в виде линий электропередач, тарелок спутникового телевидения, вышек сотовой связи. Но – река с характерными очертаниями берега, окружающая местность! После случая с кузнецом Илья не доверял никому и во всем хотел убедиться сам.

Шлюпка быстро доставила его в Холмогоры. Изгибы береговой линии, холмы вокруг, еще оставшиеся в памяти, убеждали – место то самое. Но вместо изб деревянных и каменных домов – какие-то полуземлянки, деревянные избы наполовину в землю ушли. А скорее всего, строились так – рылась яма, складывали бревенчатые венцы. Для ветров местных и морозов ядреных – самое то. Такой дом, занесенный снегом под крышу, хорошо тепло хранит. Вот только как жители по весне талые воды отводят? Вопрос оставался без ответа.

Всех Холмогор – как маленькая деревушка. Что тут делать? Илья был разочарован, хотя читал когда-то, что в те годы всего населения Руси было около пяти миллионов. Немноголюдно при таких обширных территориях, это всегда притягивало алчные взоры внешних врагов. Да и земли богаты – лесами, где зверь водится, реками, изобилующими рыбой. А уж в земле богатств и вовсе не счесть – золото, нефть, уголь, железо! Только до их добычи дело не скоро дойдет.

И решил Илья с севера в центральные области Руси податься. Скоро осень, в этих краях лед на реках иногда уже в сентябре становится, стало быть – не надо задерживаться. Есть города на Руси – Киев, Волхов, Суздаль, Новгород, Владимир, Псков, Полоцк, Чернигов, Галич, Ладога, Смоленск…

Илья даже к берегу приставать не стал. Махали ему с берега люди, к себе подзывали. А как же? Диковинка по воде плывет: цвет необычный, мачты и парусов нет, на веслах никто не сидит, а она вверх по течению плывет. Чудно!

Илья решил идти на шлюпке, пока хватит топлива. А потом бросить шлюпку – без топлива она обуза, да двигаться пешим.

Места пошли глухие – ни селений не видно, ни людей. Иногда он замечал дымы вдалеке, да к берегу выходила дорожка грунтовая – в две колеи от тележных колес. Стало быть, ходили поморы к центру, товар возили – меха, рыбу, рыбью кость – так называли моржовые клыки.

Один раз на берегу пытался набиться попутчик – рукой размахивал, кричал. Только что у мужика на уме? Прирежет ночью, польстившись на лодку, только вот мотор завести ума не хватит.

Через неделю пути река разделилась на два притока. Налево, на восток, уходила Вычегда, направо, на запад – Сухона. Илья на Сухону свернул, все же более обжитые края.

Он успел подняться по реке километров на сто – кто их считал, эти километры, как дизелек смолк. Илья кинулся по канистрам пластиковым, ан пусты они были, как и топливный бак. Нехорошо на душе у него стало, привык к шлюпке. Движение неспешное, дизелек мирно рокотал «тук-тук», запах сгоревшей солярки о доме напоминал, о цивилизации. Теперь все, на своих двоих идти придется.

Поклажи практически не было: сухой паек он почти доел, осталась одна банка бобов с мясом – берег ее, как НЗ.

Илья причалил к берегу, шлюпку привязал. Поразмыслив, решил переночевать. Дело к вечеру идет, два-три часа – и стемнеет. Уж лучше в шлюпке ночевать, чем на голой земле. Можно, конечно, на веслах идти, но придется делать это против течения. А шлюпка крупная, и одному ему не выгрести. И кое-что бросить придется – не нести же ковры на себе? Тяжелы.

Бобы, как ни хотелось ему есть, решил употребить утром – для пешего перехода силы понадобятся. Определился, где юг, – ему туда. Через много лет в той стороне Москва будет, а сейчас уже стоят Ярославль, Ростов, Суздаль и Муром. Топор Илья под руку положил – на всякий случай. Шлюпка изнутри запоров не имела, зверь не откроет. А человек – запросто.

Перед сном Илья полюбовался закатами, напился чистой воды из реки. Вкус – изумительный, как из родника. Нашел несколько кустиков черники, полакомился ягодами, но потом с трудом отмыл руки и улегся спать. Стемнело, что еще делать в таких условиях?

Уже засыпая, он потер деревянную фигурку Макоши, но древняя богиня не ответила, не отозвалась. Недовольна чем-то или только в полнолуние может голос подать?

Спалось ему отменно, и утром он проснулся от осторожного стука по лодке. Сон мгновенно слетел. Илья заткнул за пояс топор и выбрался на корму.

На берегу стоял мужчина – бородатый, в расшитой рубашке из беленого льна. Тупым концом короткого копья он стучал по корпусу шлюпки, а увидев Илью, извинился:

– Прости, муж, не ведали, что ты отдыхать-почивать изволишь.

За мужиком на берегу виднелось несколько подвод, крытых грубой рогожей, стояли возчики.

– Утро доброе, – поднял руку в приветствии Илья.

– И тебе того же. Что за дивная лодка? Ни одного шва не видно. Неуж из цельного куска дерева выдолблена?

– Почти угадал.

– Посмотреть можно?

– Смотри, за погляд денег не беру.

– Знамо дело!

Мужик воткнул копьецо в землю, перебрался на шлюпку и залез внутрь. Через иллюминаторы во внутреннее помещение вливался солнечный свет.

– Это что? – Мужик пощелкал ногтем по прозрачному пластику.

– Окно.

– И через него видно все, не как через бычий пузырь. А ковры где взял? Из Хорезма?

– И снова угадал. Купец, наверное?

– Как есть торговый гость, сейчас с обозом во Владимир еду. Шкуры везу, зуб моржовый.

– Богатые товары, – одобрил Илья.

– А то! У меня охотники на трех заимках, да бортники еще.

Мужик ухватился за ковер, пощупал, зачем-то понюхал.

– Добрая вещь! Продай!

– Что дашь?

Цен на вещи Илья не знал. Да и есть ли деньги? Или
Страница 10 из 18

здесь все на куны меняют? Не исключен и натуральный обмен.

– А сколь просишь? – Купец хитро прищурился, а Илья лихорадочно вспоминал, чем рассчитывались на Руси в древности.

– Гривну!

Илья не представлял, много это или мало, и ляпнул первое, что на ум пришло.

Купец возмутился:

– Да ты что! Это же грабеж средь бела дня!

От возмущения он попытался выпрямиться и приложился головой о пластиковый потолок.

Илья понял, что перегнул палку:

– Так за оба ковра!

Фактически он снизил цену вдвое, но купец покачал головой:

– Не согласен!

– Ну хорошо, забирай лодку и оба ковра.

По понятиям Ильи – уже много, но купец за скоропалительное предложение ухватился. Дивная лодка и два ковра! И что, что мачты нет и паруса? Под веслами ходить может. Зато окошки прозрачные, и крыша есть. Весь ценный груз в сохранности будет, и гребцам хорошо – ни дождь, ни ветер им не помеха.

По лицу купца Илья понял, что прогадал.

– И ты меня в Суздаль на телеге доставишь, с харчами, – добавил он.

– По рукам! – Купец протянул руку, и Илья пожал ее. Он не знал тогда, что рукопожатием скрепил договор.

Купец обрадовался:

– Эй, перегружайте товар в лодку!

– Погоди, – остановил его Илья, – ты еще не заплатил, а уже распоряжаешься.

– За этим дело не станет.

Купец полез в мошну, болтавшуюся на поясе, достал монеты, отсчитал.

– Вот, двадцать пять кун, или гривна.

Такие монеты Илья видел впервые и потому не знал, обманывал его купец или честно рассчитался. Он сунул монеты в карман куртки и застегнул клапан на «молнию».

Встав цепочкой, мужики перегрузили товар. Весь груз и половину шлюпки не занял. Илья посмотрел на ватерлинию – до полной загрузки было еще далеко.

Купец переговорил со своими людьми, отдал распоряжения.

С лошадьми остался один возчик. Он привязал уздцы каждой лошади к телеге предыдущей и развернул обоз.

– Чего всем возвращаться? Должен на лодке кто-то грести – али не так?

Мужики спустились в шлюпку – иллюминаторы их также немало удивили. Но купец прикрикнул, и мужики расселись по скамьям и разобрали весла, которых на шлюпке было три пары.

Отвязали швартовы и стали грести.

Илья сначала на румпеле сидел, правил, но купец присмотрелся и вскоре сел на румпель сам.

Шлюпка шла ходко. И то: мужики на веслах были физически сильные, не за компьютером сидели. Деревенский труд – он усилий требует.

Купец от хода шлюпки был в восторге и все цокал языком.

– Даже лучше лодьи или ушкуя новгородского! – радовался он обновке.

По своим размерам шлюпка и в самом деле не уступала лодье, поскольку весила впятеро меньше, да и обводы ее были гладкие, скорости способствовали.

Когда они пристали к берегу для отдыха и обеда, было уже три часа пополудни. К этому моменту местность уже изменилась, на берегах появились небольшие леса.

Выбрались на берег. Мужики нарубили валежник, насобирали сушняк, развели костер и подвесили на рогулины котел с водой. Они все на Илью поглядывали: одет необычно, роста огромного. Для современника Илья рост имел средний, 175 сантиметров, а тут в сравнении с ними казался гигантом, мужики ему по плечо приходились. Акселерация! Каждое поколение было немного выше своих родителей.

Один мужичок, оказавшись наедине с Ильей, воровато огляделся и тихо сказал:

– Эх, не купец ты, парень! Прогадал! Вокруг пальца обвел тебя купец.

– С чего решил?

– Он тебе малую гривну отдал, да еще и киевскую.

– Сочтемся.

А что Илье еще отвечать, если он местных денег не знал? Это он уж потом выяснил.

Славяне находились на перекрестке торговых путей между Европой и Востоком. Своих денег первоначально они не имели, но торговля была развита. Европейцы закупали на торгах лен и пушнину, по необходимости – зерно, рассчитывались золотыми и серебряными монетами. По современным меркам 100 килограммов пшеницы стоили 53,4 грамма серебра. После нескольких столетий пользования чужими монетами Русь созрела к выпуску своих. Ярослав Мудрый стал чеканить сребреники, князь Владимир – златники. Каждый златник по весу приравнивался к 85,25 грамма серебра и назывался гривной. Ее-то стоимость и вручил купец Илье.

Такая гривна менялась на 25 серебряных динариев или дирхемов, которые славяне называли кунами. Малую гривну приравнивали к 20 ногатам. Две малые гривны составляли одну большую, имевшую весом 170,5 грамма.

Была еще гривна новгородская, весом 204,7 грамма. При покупке или продаже покупатель и купец обговаривали, о какой гривне идет речь. Выходило, что и шлюпку и ковры купец купил у Ильи выгодно, за полцены. Для Ильи это стало уроком.

В 970 году на территории Европы началась сильная засуха, продолжавшаяся 48 лет подряд. Голод привел к скупке зерна на Руси в больших объемах и утечке серебра и золота на Русь. В ходу появилось много иностранных монет.

До момента продажи Илья полагал, что гривна – это нечто единое, целое, да так оно и было. Новгородская гривна была в виде палочки с округлыми концами, а киевская большая – шестиугольная. Но на обеих стояли оттиски княжеской печати, подтверждающие их подлинность.

Похоже, купец был еще тот жук, и полностью доверять ему было нельзя.

Когда кулеш поспел, все уселись в кружок вокруг котла и стали хлебать из него по очереди деревянными ложками.

Илья сбегал в шлюпку, принес оттуда одноразовую посуду и положил кулеш себе на тарелку.

Команда купца смотрела на его манипуляции с удивлением.

– Брезгуешь? – спросил купец.

– Нет, просто так удобнее.

Илья отдал одну тарелку купцу. То попробовал есть с нее – действительно удобно, не надо каждый раз кланяться.

Команда доела все, что было в котле, и один из мужиков стал мыть его в речной воде, оттирая остатки изнутри и копоть снаружи песком.

Купец поинтересовался:

– Звать-то тебя как?

– Ратибор. – Илья не замедлил с ответом – Макошь называла это имя из его прошлой жизни.

– А я думал, иноземец ты, торговать приехал. А ты свой. Какого роду-племени?

– Вятичи.

– Видал я ваш народ.

– А одежа почему такая?

– У свеев сторговал, удобная.

Илья не понял, из каких таких глубин памяти всплыли эти слова. Или это Макошь незримо и неосязаемо помогала ему?

– Ага, ага, понятно. Только и я с норманнами торговал, токмо одежи такой не видел.

Илья пожал плечами. Рубахи на купце и работниках его были расшиты орнаментами. Один рисунок отличался от другого, но было и общее. Рисунок каждого племени был своеобразен, и по нему знающий человек мог сразу сказать, какого роду-племени перед ним человек, какое место занимает в иерархии и женат ли. А у женщины – так даже количество детей можно было определить.

А купец не отставал:

– Не изгой ли?

«Изгоем» называли человека, изгнанного из племени за неблаговидный поступок. Не преступление вроде кражи или убийства – за них карали по «Правде», а именно за проступок. Например, струсил в бою, не помог своим на охоте – да мало ли чего еще? Такой изгой не пользовался защитой и покровительством племени, не имел права вернуться в него и жить вместе с соплеменниками. Даже имя его запрещалось упоминать в племени, как будто и не было на свете такого. Изгой был отщепенцем и мог рассчитывать только на себя.

– Нет, спаси меня Перун от такой участи.

Купец поднялся. Команда села в шлюпку и принялась работать веслами.

– Мыслю,
Страница 11 из 18

при таком ходе через день Вологду увидим, – сказал купец.

Шли до сумерек. Пристали к берегу на ночевку. Пока команда хлопотала с варевом для ужина, купец осмотрел берега и довольно крякнул. Видимо, бывал он уже здесь раньше, узнал знакомые очертания.

– Хорошая лодка, слов нет. Не думал я так быстро добраться, не хуже, чем под парусом.

Поев, купец вытащил из шлюпки один ковер и постелил себе недалеко от костра. Вот жмот, мог бы и второй достать! Впрочем, оба ковра теперь купцу принадлежат, и Илья не имел права приказывать. «Ничего, – решил он, – не холодно еще, и на земле переночую».

После трудов на веслах команда уснула быстро, только храп раздавался.

Илья тоже уже придремывать стал, как вдруг почувствовал – греется фигурка Макоши в его кармане. Насторожился сразу, куда и сон делся. Глаза немного приоткрыл, чтобы со стороны не понять было, спит он или нет, – ба!

К нему, держа в руке копье-сулицу, крался купец. Уже и руку занес для удара!

В последний момент Илья откатился в сторону, и купец воткнул копье в пустое место. Откуда у Ильи ловкость и умение взялись? Ведь сроду борцовские клубы не посещал. А сейчас вытянутой ногой купца под колено ударил, и тот с размаху грохнулся на спину.

Илья уже на ноги вскочил, сулицу из земли выдернул да тупым концом, как палкой, стал охаживать купца – по спине, по бокам, по ногам.

Купец от боли взвыл, но подняться не мог, поскольку любую попытку его Илья пресекал ударами ног в живот и по заднице.

– Лежачего не бьют! – завопил купец, прикрывая голову согнутыми в локтях руками.

– Твоя правда. Но это в честном бою. А ты ночью на сонного и безоружного напал и о чести толкуешь? Змея подколодная!

Илья обозлился. Ведь кабы не Макошь, лежать ему сейчас убитым. На деньги позарился купец, что сам дал. А что? Места глухие, в реку труп столкнут – и никаких следов. Разговаривал с ним вчера купец, да получалось – выпытывал, из каких краев да какого племени. Свой интерес имел.

От криков купца проснулись смерды, но понять ничего были не в силах. Илья силой превосходил всех, и команда купца побоялась вступиться за него, смотрели на происходящее молча.

Когда Илья подустал и решил, что с купца хватит, он воткнул копьецо в землю.

– Вставай, падаль!

Купец стонал, закатывал глаза, но жалости ни у кого не вызвал. Кряхтя, он поднялся.

– А теперь при всех расскажи, за что я тебя бил?

Поскуливая и постанывая, как побитый хозяином пес, купец рассказал, что он напал на спящего Илью.

– Зачем?

Купец начал мяться, и Илья взялся за копье:

– Язык проглотил? Еще хочешь отведать батога?

Купец повесил голову на грудь и едва слышно сказал:

– Деньги я у него отобрать хотел.

– Громче, не все слышат!

Купец громче повторил признание.

– Все слышали? – Илья повернулся к работникам, и те закивали.

– Убить меня купец хотел вот этим копьем, да Макошь помогла. И все ради чего? Ради денег! Что полагается за разбой и убийство?

– Вира и повешенье – в назидание, – раздались нестройные голоса.

Илья повернулся к купцу:

– Слышал? Повесить тебя надобно, и это по «Правде» будет! Могу сам, веревки в лодке есть. А могу в ближайшем городе князю или посаднику отдать.

Княжий суд был спорый. Если есть свидетели, или по-местному – видаки, приговор приводили в исполнение в этот же день. Действительно, зачем кормить-поить арестанта, стражу содержать, коли вина его очевидна?

Осознав, что ему грозит, купец упал на колени и взмолился:

– Богами древними земли нашей молю тебя о пощаде… Семья у меня – женка, дети.

– А что же ты, пес шелудивый, о них раньше не подумал?

– Все возьми, все! – Купец сорвал с пояса мошну и бросил ее под ноги Илье. Он боялся умереть позорной смертью и тем самым положить на свой род грязное пятно, от которого тот долго не отмоется.

– Мало, да? Так лодку с мехами забирай, людишек всех – смерды они мои!

– Вон как ты заговорил! – Илья взялся за древко копья.

Купец завыл, как пес на луну, заплакал, однако Илья и не думал его убивать. Так, постращать, может – ума прибавится?

Плачущий купец, ползающий у его ног, вызывал отвращение.

– Ладно, милую. У меня видаков полно, начнешь жаловаться – сам на суку вздерну. А сейчас пошел прочь отсюда.

– Дык куда же я в ночь?

– Уходи, иначе передумать могу!

Купец бросил сожалеющий взгляд на валяющуюся у ног Ильи мошну, лодку с товаром, бывших своих людишек, поднялся и побрел вдоль берега реки назад.

Смерды топтались, не зная, что предпринять. Вроде купец, спасая свою жизнь, прилюдно заявил, что отныне они Ратибору принадлежат.

– Ты! – Илья ткнул пальцем в грудь первому попавшемуся ему на глаза мужику.

– Ась?

– Бери копье, до утра караулить будешь.

– Вдруг купец вернется?

– Меня разбудишь, если купец или зверь какой появится.

– Слушаюсь! – Смерд поклонился новому господину, взял сулицу и сел у догорающего костра.

– Дров в костер подбрось!

Илья подобрал мошну – зачем деньгами разбрасываться? Купец при покупке шлюпки и ковров и так его обманул.

Что-то не везет ему на хороших людей! То кузнец, нежить проклятая, убить его хотел, то купец решил жизни лишить из-за денег. Сурово здесь и небезопасно! Зато Илья получил очередной урок.

Мужики улеглись спать у костра, а Илья забросил в шлюпку ковер, на котором собирался спать купец. Мыслишка мелькнула: не потому ли купец второго ковра пожалел, что опасался его кровью Ильи запачкать? Заранее пакость задумал! Нравы у людей какие-то звериные – убить, обмануть.

Он положил топор под правую руку.

Уснул быстро, хотя смердам не доверял, чужие это люди. Купец мог вернуться, подговорить людишек – вместе накинутся.

Однако ночь прошла спокойно.

Утром Илья проснулся от запаха дыма и чего-то съестного. Выбравшись из шлюпки, он увидел, что смерды сидят вокруг котла, в котором булькает и исходит запахом кулеш – каша с вяленым мясом. Но никто не ел, все ждали разрешения Ильи.

Он умылся, взял тарелку с ложкой и первым, по старшинству, положил себе. Он еще и рта не успел открыть, как увидел, что смерды уже своими ложками из общего котла зачерпывают. Понятное дело, голод не тетка, а впереди трудовой день.

Когда они поели, вымыли и уложили в лодку котел, Илья отозвал смерда, который подсказал ему про обман купца.

– Тебя как звать?

– Родители Вторушей нарекли.

– С купцом раньше ходил куда-нибудь?

– А как же? В Вологде был, в Тотьме был, во Владимире.

– Путь-дорогу на лодке до Владимира знаешь?

– Найду, я пять лет с купцом. Чаще обозом ходили.

– Хорошо. Мне во Владимир надо. Старшим тебя среди односельчан назначаю. На стоянках караульных ставить будешь, кашеваров определять. За старания вознаграждение получишь. Я добра в отличие от купца не забываю.

– Понял, господин! – Холоп поклонился.

– Командуй – всем на весла.

– Матвей ночь не спал, караулил.

– Тогда пусть в носу спит, сами управимся.

– В Вологду заходить будем?

– Что я там не видел?

– Тогда короче путь есть. По Старой Тотьме, потом по Унже, опосля Волга – хазары же Итилем называют.

– Про хазар слыхал?

– Нешто мы темные?

Кто бы говорил, сам в лаптях стоит.

Через пару часов хода они свернули влево, в устье небольшой реки. Недалеко на взгорке виднелось село, даже, пожалуй – крепостица, поскольку деревянным тыном была огорожена.

– Это
Страница 12 из 18

что?

– Тотьма. По реке вверх пойдем до озера. Мелкое и вонючее оно, болото напоминает. Потом волок – и Унжа.

На озере-болоте они не столько гребли, сколько веслами отталкивались от водных растений и плавающих маленьких островков. В одном месте из воды вырвался газовый пузырь и с шумом лопнул.

– Водяной! – Гребцы бросили весла. – Надо умилостивить его, дары принести, а то век с озера не выйти.

Илья замешкался – что давать в дар и сколько, но Вторуша опередил его. Он открыл мешок, зачерпнул горсть крупы и высыпал за борт. Черт, нехорошо получилось. Это Илья должен был задобрить водяного, его шлюпка, а выручил Вторуша.

Потом они протискивались по ручью. Когда он совсем измельчал, все выбрались из шлюпки, к носовому рыму привязали веревку и поволокли шлюпку. Делали передыхи, но все равно почти весь день ушел на волок.

Уже к вечеру увидели узкую реку.

– Унжа! – почти торжественно объявил Вторуша.

Илья был разочарован: узкая, мелкая, не река – ручей.

– О, вскорости она широкой будет, почти на полет стрелы.

И в самом деле, Унжа была левым притоком Волги и после впадения в Унжу рек Ваги и Кукоши становилась широкой, больше шестидесяти метров. Левый ее берег был низким, заболоченным, и все селения были на правом берегу. В древности по обеим сторонам Унжи селились финно-угорские племена, называвшие себя Костромой, а в дальнейшем и город появился с одноименным названием.

Чем дальше продвигались они на юг, тем чаще встречались селения. Небольшие, в подавляющей части бревенчатые, лишь иногда попадались здания каменные, да и то они принадлежали местной знати или церквам.

Добирались до Владимира долго, больше недели. Реки – они ведь не дороги, петляют, как вздумается, а еще местами против течения приходилось идти.

Наконец в полдень показался Владимир, столица княжества. Город был основан в 990 году князем Владимиром на Клязьме, когда Москвы еще и в помине не было. По тем временам это был большой город – несколько улиц, площадь.

У пристани кипел торг. Из многих областей приезжали купцы, торговали своим товаром, покупали чужой или обменивали.

На шлюпку Ильи сразу обратили внимание из-за ее яркого окраса. Таких лодок здесь никогда не видели и потому заинтересовались, подходили, спрашивали – даже товар хотели купить. Однако Илья осторожничал.

– Вторуша, сходи на торг, узнай цены на меха, как бы не прогадать.

Илья решил: коли уж получилось так, что в его руках пушнина да рыбий зуб, продать все, а потом и лодку – зачем она ему?

Мужикам к себе возвращаться надо, семьи кормить. Пока на лодке поживут, как другие, охрану нести будут. Не хотел Илья себя ватагой обременять. О них заботиться надо, кормить-поить, обувать-одевать, крышу над головой обеспечить… Если бы Илья купцом хотел стать – другое дело, но не лежала у него душа к торговле. К тому же интересно было. Повезло ведь один раз в жизни, как никому, – перенестись в другое тысячелетие, Русь изначальную увидеть. Но променять возможные приключения на торговлю? Ну уж нет, не для этого Макошь его избрала! А в то, что это не случайность, Илья уверовал. Значит, нужен он здесь, и не торговцем. Как он будет древних богов защищать, он еще и сам не знал, но чувствовал – главные события еще впереди.

Вернулся Вторуша. Он обошел купцов, торгующих мехами, и обстоятельно доложил о ценах.

– Жалко, зерна на продажу нет. Иноземцы так и шныряют, все зерно скупили.

– А как моржовый клык?

– Нет ни у кого.

– Вы с купцом когда на торгу были?

– О прошлом годе.

– Тогда скажи, сколько в прошлом году моржовый клык стоил?

Вторуша взял связку и показал Илье самый большой клык:

– Вот такой дирхем стоил.

– Понял, – отозвался Илья. Он сразу сообразил, что в лодке у него целое состояние.

Свечерело. Покупатели разошлись. Прибывшие на лодках, ушкуях, подводах купцы, вернее – холопы их развели костры. По берегу ходили люди со связками хвороста, дров и предлагали купить. Илья тоже купил две вязанки: он, как его люди, проголодался.

Между биваками бродили продавцы, на спине которых были короба, плетенные из ивовых прутьев, – они продавали пироги с рыбой, яблоками, капустой и убоиной.

Илья купил пирогов на всех. Завернутые в чистую тряпицу, они были еще теплыми. Видимо, вокруг ярмарки работал целый сонм разворотливых людей. И купцам можно поесть, и хлебопекам, и рыбакам, и бортникам звонкая денежка в дом – всем удобно.

На следующий день Илья с помощью Вторуши расторговался быстро. Еще не вечер, а шлюпка уже пустая. Зато мошна полная. Вторуша заикнулся было – товар на обратный путь купить, но Илья отрезал:

– Не купец я, сам видишь. Деньги вам отдам за помощь, и завтра можете в обратный путь собираться.

– Пехом?

– Ты думал, я вам лошадь и подводу куплю? Я просил тебя довезти меня до Владимира, заплатить обещал. Вас ведь купец мне уступил?

– Мы не холопы, а закупы.

«Закупом» назывался человек, батрачивший у хозяина за долг на правах холопа. После выплаты долга закуп становился человеком свободным.

– Даю каждому из вас по ногате. Если ты поможешь мне лодку выгодно продать, добавлю тебе еще одну.

– Тебе, господине, никуда больше не надо?

– Остаться при мне хочешь?

– Не совсем так. Мы в Суздаль хотели податься на заработки, плотничать – в наших-то краях чем иным промышлять? Вот на отхожий промысел ходим.

– Хотите – идите хоть сейчас, не держу.

Илья отсчитал каждому по ногате.

– Не обидел?

– Купец меньше давал. Но у нас с тобой уговору не было, все по чести. – Смерды поклонились.

«Смердами» на Руси называлось туземное население из незнатных.

Кто-то из смердов ногату в рот положил, вместо кошеля, что простолюдины часто делали, другие в пояс замотали.

Вторуша согласился помочь продать шлюпку. Ногата – деньги серьезные, в деревне за нее избу купить можно.

Ночевали в шлюпке. Тепло, уютно, покачивает.

Илья спал беспокойно: при деньгах он теперь, а что у мужиков на уме?

От воды тянуло сыростью, было промозгло, и к утру Илья продрог.

Проснулся он первым. Мужики спали беззаботно, храпели во сне.

Илья выбрался на причал. В глаза бросилась круглая луна. Еще пара дней – и будет полнолуние.

Илья уселся. Вот продаст он сегодня лодку – дальше что? Куда? Выжил он, с «Любови Орловой» спасся, но попал едва ли не на тысячу лет назад. Земля своя, но он здесь чужой. Ни обычаев толком не знает, ни письменности. Многие слова, что холопы или купцы на торгу говорят, он не понимает, за девятьсот лет язык изменился. И спросить, как вернуться в свое время, некого. Попади он сюда на неделю, на месяц – счел бы приключением. Но сколько Макошь ему отмерила? Год? Два? Десять? И что он должен совершить, чтобы древняя богиня сочла, что в полной мере выполнил свой уговор?

Рассвело, и из шлюпки выбрались мужики. Они развели костер и сварили уже порядком надоевший Илье кулеш.

Едва они поели, как Вторуша взобрался на лодку и начал кричать:

– А вот подходи-налетай! Лодка новая продается, дивной работы, ни у кого такой нет! Вместительна, для купца в самый раз! Товар не промокнет, лихой человек не украдет!

На вопли Вторуши стали подходить любопытные. Больше поглазеть, конечно, внутрь заглянуть, руками пощупать – как без этого?

Но среди праздного народа попалось и двое солидных людей, явно купцов. Они посмотрели,
Страница 13 из 18

поцокали языками, внутрь лодки забрались. Потом меж собой спорить стали – кто покупать будет? Один утверждал, что он первый подошел, потому товар его, другой говорил, что он в лодку первый сел и торговаться первым его право.

Спор прервал Илья:

– Уважаемые торговые люди, – Илья прижал правую руку к сердцу, – вы же цену еще не узнали. Товар заморский, на ходу легкий, смолить не надо – даже окна прозрачные есть. Сколь предложите?

Каждый из купцов стал называть цену, но другой добавлял. Когда цена дошла до полутора гривен, Илья прервал спорщиков:

– О какой гривне речь?

И тут один из купцов промашку дал:

– О киевской, большой! – а у самого на лице торжество победителя.

– А я новгородскую даю! – в азарте крикнул второй.

– Плати и забирай! – остановил торг Илья. Иначе купцы, не желая уступать друг другу, спорили бы до обеда.

Проигравший, сопя от обиды, выбрался из лодки. Выигравший же погладил ладонью борт лодки.

– Чудно! Сколь живу – такого не видал! – и достал из мошны гривну.

Илья взял, осмотрел, обнаружил оттиск княжеский.

– По рукам! Владей!

– А ковры как же? Вроде в лодке они, стало быть, мои.

– Так и я в лодке покамест, но я не твой холоп.

Купец скривился, как будто уксуса глотнул.

– А впрочем, один дарю, – продолжил Илья. – Спать на нем удобно – мягко, тепло.

– Эдакую красоту я в спаленку дочке любимой положу. Краса ненаглядная, как не побаловать!

– Твое дело, купец. Удачи!

– И тебе во всем прибытка.

Илья собрал пожитки – топор, ковер свернул рулоном. А больше и нет ничего.

Купец топор увидел – топорище красное в глаза бросилось.

– Дай поглядеть!

– Смотри, за погляд денег не берут.

На топоре сталь хорошая – это купец понял сразу, но острие на ноготь попробовал. Ему понравилось.

– Продай топор и энтот ковер, что свернул.

– Уговорил. Три куны серебром.

Купец молча выложил три монеты.

Илья совсем без вещей остался, налегке. Он выбрался из лодки – на деревянном причале его терпеливо дожидался Вторуша. Илья вручил ему денежку, и Вторуша поклонился:

– Может, свидимся еще?

– Счастливого пути.

Ватажка мужиков ушла, а Илья стоял, раздумывал.

В это время из лодки выбрался купец.

– Жилье ищешь?

– Наверное.

– Постоялый двор на берегу, вон крыша видна – туда ступай. И кормят вкусно, и клопов в комнатах нет.

– Спасибо.

При упоминании о клопах Илью передернуло – с подобной живностью вроде блох, тараканов, вшей и клопов он еще не сталкивался.

Секунду помедлив, он повернулся в указанную сторону и решительно зашагал к постоялому двору.

Как и многие постройки в городе, он был деревянным. Обширный двор с большой конюшней, амбар для купеческих товаров, на первом этаже – поварня и харчевня.

Хозяин встретил Илью приветливо, предложил откушать. Щи горячие принесли, плоть куриную жареную, пироги с вязигой и сбитень горячий. Сбитень Илья не пробовал никогда и решил начать с него. Напиток горячий, слегка губы обжигает, с привкусом меда и слегка хмельной. Илья понял это, потому как ударило в голову.

Илья поел с аппетитом – все-таки это был не уже порядком приевшийся кулеш. Он расплатился и попросил комнату.

– А пожитки твои где? – Лицо хозяина приняло подозрительное выражение. Солидные люди с холопами прибывают, с баулами. Не лихой ли человек на постой попросился? Ведь потом позора не оберешься.

– Завтра будут.

Хозяин успокоился, тем более что Илья платил звонкой монетой.

Комната оказалась небольшой, с одним окном. Деревянный топчан с периной, сундук для вещей, лавка, на полу – домотканый половик. Более чем скромно, учитывая «удобства» во дворе.

Илья запер дверь на запор, разделся и растянулся на перине. Хорошо-то как! Незаметно для себя он уснул. Впервые за много дней он чувствовал себя в безопасности и был на твердой земле, а не в качающейся на волнах шлюпке.

По коридору ходили и разговаривали люди, вернувшиеся с торга, но Илья их не слышал.

Проснулся он почти в полночь от внутреннего зова и сел на постели. На сундуке стояла фигурка Макоши, а вокруг нее было слабое свечение, напоминающее ореол. Скоро полнолуние, и Макошь снизошла до разговора:

– Ты прибыл во Владимир, Ратибор?

– Добрался, благодаря тебе.

– Почему решил, что помогаю тебе незримо?

– Деревянная фигурка грелась в опасный момент – я уж после догадался.

– Значит, я в тебе не ошиблась. Ты не передумал помогать?

– У нас уговор, и я своему слову верен.

– Таких людей не так много осталось. Ратибор, ты воин, а до сих пор безоружен, даже топор продал.

– Топор – инструмент для плотников и корабелов.

– Верно!

– Завтра обзаведусь.

– Ты еще не знаешь, что обладаешь многими умениями и знаниями опытного воина. Это не моя заслуга, в прежней жизни ты все это умел. Ростом и силой природа тебя не обделила. Будь смелее, не бойся ничего – ты справишься. Выбери меч по себе. Какой в руку ляжет, тот твой и есть. Щитом не пренебрегай. При случае Перун помогать тебе будет, он покровительствует воинам. И другие боги будут на твоей стороне, если уговору верен будешь. Как почувствуешь, что готов, иди в Суздаль.

– К кому и зачем?

– На другом берегу от города найдешь капище, в центре его – деревянная фигурка Сварога. Там волхвует старик именем Борг.

– Норманн?

– Узнаешь. Ты по мере сил помогать ему будешь. В народе недовольство зреет, и Борг смердов в правильное русло направит.

– Исполню, прекрасная богиня!

– Давно меня так никто не называл. Дам тебе ненадолго «Книгу Судеб». Редко кого из людей я так одариваю. В твоем времени кто-то в распятого бога верует, а кто-то – в силу золотого тельца. Ты же из немногих избранных, заслужил.

Ореол вокруг фигурки померк, и Илья до конца не понял – то ли видение на самом деле было и он слышал голос в голове, то ли он не проснулся толком и все это ему снится. Но только на коленях его неизвестно каким образом оказалась большая книга. И что странно – в комнате воздух чистый, как после дождя в весеннем лесу.

Илья перевернул тяжелую, тисненную рунами обложку. Беленая бумага засветилась тусклым светом, изображение на ней проявилось, как на планшетнике. На странице – старец седобородый в длинной до пят белой рубахе, расшитой цветами и рунами. «Наверное, это Борг, о котором Макошь говорила», – догадался Илья.

Он перевернул страницу и увидел русоволосую девушку дивной красоты. Но лицо у нее было грустное и глаза заплаканные. Илья удивился – о ней Макошь молчала. Неужели ему повезет встретиться с красавицей? В нетерпении Илья перевернул еще одну страницу. Храм православный деревянный, на куполах кресты. Навстречу идет священник в сером подряснике, в правой поднятой руке – крест большой серебряный, левой рукой Священное Писание к сердцу прижал.

Илья и эту страницу перелистнул. Ан – нет, пусто там, чисто.

Книга вдруг стала прозрачной и истаяла в руках Ильи. Если бы сам не видел, в руках не держал – ни за что не поверил бы. Как можно жизнь свою будущую увидеть?

Находясь под неизгладимым впечатлением от увиденного, Илья полночи не мог уснуть, все девица перед глазами стояла. По сердцу она ему пришлась, что скрывать? Но в целом он был удивлен, ошарашен, шокирован. Какой планшетник может сравниться с «Книгой Судеб», где видно будущее? Такое могут только боги, телевизор – жалкая
Страница 14 из 18

потуга на книгу.

Утром Илья проснулся бодрым и полным сил. Он позавтракал пирогами с сыром и сразу отправился на торг. Еще вчера и позавчера он ходил по нему, торговал мехами, моржовым клыком, но и примечал остальные товары. Видел лавки оружейников, и его тянуло посмотреть поближе и повнимательнее, но Илья пересилил себя. А теперь оказалось, что это воин в нем говорил.

Не одну, а множество лавок он обошел, и свои покупки он начал с меча. Взял один, другой… И новгородской ковки, и заморские, длиннее или уже, с ножнами простыми и богато украшенными, но ни один из них не сидел в руке, как влитый, и не глянулся Илье.

Уже потеряв надежду, он зашел в следующую лавчонку. За прилавком его встретил улыбчивый хозяин.

– Заждался тебя твой меч, воин! – приветствовал Илью продавец.

– Откуда ты знаешь, что я за мечом пришел? Может, я просто хочу нож купить?

– Э нет! Я людей сразу вижу. Выбирай!

На стене, на деревянных гвоздях висело несколько мечей. Ножны при них были самые простые, деревянные, обтянутые кожей.

Илья снял один меч, сделал взмах… Его меч, как по заказу сделан. В руке прикладист, баланс отменный и размер росту Ильи соответствует.

– Беру!

– Я знал, что ты именно его выберешь. У него имя есть – «Вершитель судеб».

Илья попытался скрыть удивление. Читал он о знаменитых вещах, дошедших до нас из Средневековья. На самом деле такие мечи были – вроде «Экскалибура» или «Пьющего кровь». Но чтобы на Руси?..

Он прицепил ножны к ремню, прошелся – ножны самую малость не доставали до земли.

Илья отсчитал деньги.

– Еще два ножа мне – боевой и обеденный. И щит.

– Про шлем и кольчугу забыл. Шлем подберу, а кольчугу нет. Тебе по размеру делать надо, а это дело долгое. Кольчуга не рубаха, не растянешь. И движение она сковывать не должна.

Оба ножа подобрали быстро. Сделаны они были одним мастером, в едином стиле, и заняли свое место на ремне Ильи, справа.

Щит же продавец сам указал Илье:

– Вот этот бери – ясеневый, легкий. Руку не утомит, по краю железом окован, быстро в щепы не разрубишь.

Илья взял щит в левую руку – действительно удобен. Раньше он полагал, что у русских воинов щиты каплевидные, как на старинных гравюрах и рисунках, а этот круглый был. В центре – бронзовый умбон, к которому изнутри крепилась рукоять.

Шлемы пришлось подбирать по объему головы, и впору Илье пришелся только один – шишак, с наносником и бармицей кольчужной сзади – для защиты шеи.

Денег Илья отвалил немало, но приобретением остался доволен.

Решив, что купил все, он отправился на постоялый двор. Ходить по торгу или городу в полном боевом облачении невмочно, и Илья ловил на себе удивленные взгляды. Вроде не княжеский гридь – на щите знака нет, тогда зачем меч нацепил?

Хозяин, увидев Илью, онемел. Вчера за лихого человека едва его не принял, а сегодня перед ним муж достойный. Неудобно ему стало, из-за стойки выскочил, залебезил:

– Гость дорогой, не признал сразу в тебе воина, прости. Не желаешь ли олуя свежего отведать?

Что такое олуй, Илья не знал, но головой кивнул.

Хозяин самолично принес глиняный кувшин, налил в кружку и налил из него, тем самым выказывая гостю уважение: воин, особливо княжеский, ставился выше купца. Просчитался вчера хозяин и сейчас старался загладить свою вину. Может статься, не простой воин перед ним, боярских кровей – денежки-то у него в мошне звенели. А для хозяина звон серебра значил больше любой музыки бродячих гусляров. И комнату для гридя надо выделить соответствующую его положению. Только у княжьего гридя конь должен быть, а постоялец пешком пришел, хозяин видел.

Илья олуй попробовал: пиво, только более густое и крепкое, градусов десять будет. Горчило слегка, но было прохладным, с ледника, и пилось приятно.

Илья не спеша выпил олуя, поел пирогов рыбных с пылу с жару, и поднялся к себе в комнату. Таскать на себе железо было непривычно, ножны с мечом цеплялись за лавку, за лестницу. Навык должен быть, придерживать оружие левой рукой нужно, а то и грохнуться при честном народе недолго, опозориться можно.

У себя в комнате Илья внимательно осмотрел каждую покупку. Все ему понравилось, все было сделано на совесть, добротно.

Отложив оружие и амуницию, он улегся на постель. Макошь сказала – нужно в Суздаль. От Владимира он недалеко, двадцать пять километров в современных Илье мерках. И если утром выйти, то к вечеру он доберется. Или коня купить? Деньги-то были, вопрос в другом: в седле Илья не сидел никогда, и с какой стороны к нему подойти, тоже не знал. Да и как коня заседлать? Он знал, что должны быть какие-то подпруги, но он даже теоретически не знал, что с ними делать. Кроме того, коня кормить надо, подковывать, конюшня нужна. Как понял Илья, конь – это лишняя головная боль для него. И потому решил Илья выходить с утра и пешком. Повезет – в обоз попутный напросится, какую-то часть пути на телеге проедет. А не успеет к вечеру добраться – не беда. Назначенного срока нет, не опоздает. Сегодня же он решил отдохнуть.

Утром он плотно позавтракал, поскольку неизвестно, придется ли сегодня есть еще. Расстояние в двадцать километров он раньше за день преодолевал, с друзьями на природу ходил, поэтому пешего перехода не боялся. Плохо только, что один, в компании веселее.

На выходе из города поинтересовался – эта ли дорога на Суздаль ведет, и, получив от прохожего утвердительный ответ, пошутил:

– А то вдруг в Москву приду?

– Это где же такое? – не понял его шутки прохожий.

Илья прикусил язык – не было еще Москвы…

Дорога была оживленной: утром в город тянулись возы с провизией – мясом, овощами, сметаной и молоком из ближних деревень. Из города выезжали подводы с товарами купеческими. Вдоль обочины, глотая пыль, шли пешие – кто на богомолье в Суздаль, другие по своим делам. Большинство – из тех, кому за проезд на подводе заплатить было нечем, несли с собой узлы.

Через несколько километров Илья покрылся густой пылью и стал серым.

Он догнал обоз и поравнялся с подводой. На облучке сидел возничий, на подводе, под рогожей – груз.

Илья шагал бодро и какое-то время шел рядом с подводой.

– А ты садись, гридь, чего ноги топтать? – пригласил его возничий. – Вдвоем веселее будет.

Повторять приглашение Илье не потребовалось, и он запрыгнул на телегу. Однако тряско. Вот уже чего у Руси не отнять, так это дорог. Как раньше не было, так и сейчас – одни направления.

– Куда едем? – поинтересовался Илья.

– В Ярославль. Там распродамся да подамся в Вологду.

– Мне в Суздаль.

– К вечеру там будем.

Лошадь тянула подводу со скоростью пешехода.

Возничий пару раз покосился на Илью:

– Что-то лицо мне твое знакомо…

– Не припомню.

– Ты на торгу не был ли?

– Три дня как. Меха продал и лодку.

– В самую тютельку! Там я тебя и видел. Лодку-то зачем продал? Лодка, как и лошадь – кормилица. Как товар без нее возить?

– Не всем купечествовать. Случайно получилось, воин я.

– Ха! Да половина княжих гридей лавки имеет, торгует не хуже купцов. Трофеи, на меч взятые, куда девать? Можно перекупщику отдать, так ведь он цену не даст. Лучше самому.

– Я не из княжеской дружины, я сам по себе.

– Я мыслил – ты из младших. Другие-то дружинники возрастом постарше, из бояр, и все о конях да с боевыми холопами. А ты пешим.

– Денег на коня нет, –
Страница 15 из 18

соврал Илья. Не объяснишь же первому встречному, кто он и откуда.

– Ужель за лодку мало дали? – изумился возничий. – Ай-яй-яй! Да за такую красоту обоз целый купить можно!

– Думаешь, меч да щит со шлемом мало стоят?

Возничий на некоторое время замолчал. Но скучно было человеку, потому попутчика взял.

– Говор у тебя не наш, – снова начал он беседу, – каких будешь?

– Из древлян. Город такой есть за Киевом, Искоростень называется.

Возничий почесал затылок:

– Далеко, не бывал я в тех краях. А зовут тебя как?

– Ильей родители назвали.

– Ишь ты! А меня – Акимом.

Телеги из обоза периодически сворачивали то вправо, то влево, съезжая на малоезженые грунтовки, и к полудню обоз уменьшился вдвое.

– А если один останешься, не боишься? – спросил Илья возничего.

– Против нечисти лесной заговор есть, а против человека лихого – вот! – Возничий вытащил из-за облучка плотницкий топор.

Илья усмехнулся – оружие ближнего боя. С таким только против бродяги воевать.

Возничий вернул топор на место.

– Годков семь уже езжу, где только не бывал. И в Новгороде, и в Старой Ладоге, и в Пскове. Даже до Изборска добирался.

– Далеко! – поддакнул Илья.

– А то! И жив до сих пор, как видишь.

Некоторое время они ехали молча. Вскоре обоз свернул на луг и остановился. Телега, на которой ехал Илья, была последней.

– Зачем остановка? – не понял Илья.

– И-и-и, мил-человек! Лошади траву пощипать надо, водицы испить. Да и нам откушать не мешает.

Возничий распряг лошадь, а Илья внимательно наблюдал за его действиями. Опыт на спине не носить, может пригодиться. Хозяин спутал лошади передние ноги, снял с шеи узду.

– Отдыхай! – Он хлопнул лошадь ладонью по крупу, и лошадь, как будто ждала этой команды, тут же начала щипать траву.

Илья улегся на рогожу – мягко, удобно.

– Эй, гридь! Есть будешь?

– У меня нет с собой ничего, я на постоялый двор надеялся.

– Зря, до Суздаля не будет. Иди за валежником, а я пока воды в котел наберу.

Ну, было бы сказано.

Илья оставил на подводе шлем и щит и пошел в дубраву, которая была в сотне шагов. Он набрал сушняка и принес огромную охапку.

Возничий уже был на поляне. Он набрал в котел воды из ручья и подвесил его на рогульки. Наломал мелких веточек, сена из телеги между ладонями растер. Потом кремнем о кресало запалил трут, а от него уже – труху сенную. На все манипуляции минут десять ушло, по меркам Ильи – долго. Меж тем, доведись ему самому огонь добыть – так ведь нечем, не озаботился заранее.

Вскоре валежник уже горел, потрескивая.

Как только вода закипела, возничий достал мешочек и что-то сыпанул из него в котелок.

– Это что? – не понял Илья.

– Не знаешь разве? Мясо сушеное. Поварится немного – крупицы сыпану. И быстро, и сытно.

Для Ильи все было внове. Холопы купца на лодке использовали сало. Они резали его на кусочки и заправляли им кулеш, сушеное же мясо он видел здесь впервые. Он и сам готовил в походах с друзьями, но там было проще. Открыл тушенку, бросил в воду картошку или макароны – и супчик готов. А если повезло купить сублимированные продукты – еще проще: залил кипятком – и через несколько минут ешь. Вкусно, питательно, быстро. Эх, где эти блага цивилизации?

Варево оказалось вкусным. Возничий зачерпнул деревянной ложкой, поднес к губам, попробовал.

– Готово, садимся.

Ложки при себе у Ильи не оказалось, и возничий только сокрушенно покачал головой. Однако он сходил к подводе и принес новую деревянную ложку.

– Про запас держал, дарю.

Илье стало неудобно. Человек вез на подводе, кашу с мясом сварил, а у него даже ложки с собой нет. Нехорошо, что о нем возничий подумает?

Котелок они опустошили быстро, и Илья искренне поблагодарил возничего за угощение.

– Ты котелок отмой, а я пока лошадь запрягу.

Обоз собирался быстро. Илья только котелок вымыл, а обоз уже тронулся.

Илья запрыгнул на телегу, завалился на товар. Лежать удобно, не так трясет.

– Чего на продажу везешь? – поинтересовался он.

– Лен беленый купил да пеньки немного.

– Неужели хорошо раскупают?

– Было бы плохо – не брал бы. Еще иголок хотел взять, да дорого просили. В Новгороде возьму, там норманны продают. Иголки много места не занимают, с каждой иголки прибыль мизерная, а в итоге неплохо выходит. И железо у них хорошее.

У Ильи стали слипаться глаза. Вроде ночью спал, а вот поел – да на телеге и укачивает.

Глава 3. Волхв

Внезапно раздались крики людские, ржание коней и непонятный шум.

Сон с Ильи слетел сразу. Он спрыгнул с телеги, надел шлем и застегнул под подбородком ремешок. В левую руку взял щит, меч же все время висел у него на поясе. Однако он по-прежнему ничего не мог понять.

События развивались впереди, у головы обоза.

Аким выхватил из-под облучка топор, Илья бросился вперед. На отдыхе, когда еду готовили, видел он еще одного воина. Он был без шлема, но в кольчуге и при мече. Аким тогда пояснил ему, что это охранник богатого купца. Илья понимал, что сейчас он как раз должен быть на первой или второй телеге.

До головной телеги было метров семьдесят всего, и он пробежал это расстояние быстро.

Уже подбегая, он услышал дикий рев – человек так кричать не мог. От этого рева стыла кровь в жилах.

Возничие побросали подводы и кинулись наутек. Лошади вели себя беспокойно, бились в упряжи.

И только когда Илья поравнялся с первой телегой, ему открылась ужасающая картина – на лошадь напал огромный медведь.

Обычно летом косолапые вели себя миролюбиво, человека стороной обходили, запах только почуяв. Буйным, агрессивным медведь становится зимой, когда его в берлоге побеспокоят. Или шатун, который из-за плохой кормежки по осени жирка не набрал и в спячку зимнюю не впал. Но хуже всего – раненый медведь. Копьем на охоте ранили, стрелой ли из лука, в капкан ли лапой угодил – не суть важно.

Одним разом Илья всю картину ухватил. Лошадь еще на ногах стояла, качалась только, но брюхо ее уже было когтями разодрано и свисали кишки. Медведь же стоял на задних лапах, издавая низкий, могучий рык, и из пасти его капала слюна. И перед ним, с мечом в руке – уже однажды виденный им воин в кольчуге. Железная рубашка на боку была разодрана, лицо в крови – зацепил мишка лапой.

Не раздумывая, Илья бросился вперед – надо было медведя от воина отвлечь и взять его на себя. Похоже, парню уже досталось.

Илья подскочил справа.

Медведь заметил движение, повернулся к нему всем телом и взмахнул лапой. Движение было быстрым, и не подумаешь, что медлительный косолапый увалень способен так быстро двигаться. В последнюю секунду Илья успел уклониться, и когти – а каждый из них был размером с обеденный нож – просвистели мимо.

Стало понятно, что миром уже не разойтись. Медведь кровь почуял, не отступит.

С размаху Илья рубанул его мечом по лапе с когтями и отсек ее. Из обрубка лапы хлынула кровь, а медведь взревел от боли. Маленькие злобные глаза его налились кровью, и он кинулся на обидчика.

В этот момент воин, придя немного в себя, ударил медведя мечом.

Косолапый, уже кинувшийся в атаку на Илью, мгновенно развернулся в сторону и ударил воина левой лапой. Того снесло, как пушинку, он отлетел на несколько метров в одну сторону, меч – в другую.

Илья понял, что другого такого случая может и не предвидеться. Схватив рукоять меча обеими
Страница 16 из 18

руками, он изо всех сил рубанул медведя по шее. Мех ослабил удар, но все равно он вышел очень мощным и перерубил зверю шейные позвонки. Фонтаном ударила кровь.

Медведь упал сразу, но не умер, дышал со всхлипами.

Илья приблизился. Он понимал, что надо добить зверя, чтобы тот не мучился, и ударил его мечом под левую лопатку. Зверь вздохнул в последний раз и испустил дух.

И как будто пробки из ушей вытащили. Илья снова услышал ржание лошадей, стон воина и людские крики.

Обтерев меч о шкуру медведя, Илья вложил его в ножны и первым делом бросился к воину. Опустился перед ним на колени:

– Жив?

– Дышать тяжко, переломал мне медведь ребра справа. Кольчужка от смерти неминуемой уберегла.

– Ты лежи пока. – Илья поднялся во весь рост.

– Эй, народ! Зверь мертвый лежит. Воину помочь надо. У кого тряпицы чистые есть?

Услышав, что медведь не опасен более, сбежались возничие. На случай ранений каждый имел с собой в телеге тряпицу чистую, некоторые – сушеный мох как кровеостанавливающее и обеззараживающее средство, другие – листья подорожника как противовоспалительное.

Илья помог воину подняться.

– Мне бы тряпицу длинную, рушник сгодится.

Нашелся длинный льняной рушник.

– Руки поднять сможешь? – спросил воина Илья.

– Попробую.

Оказание первой медицинской помощи при травмах Илья в свое время изучал.

– Э, подожди, кольчужку-то снять надо, – вмешался купец с передней телеги.

Илья подосадовал – он должен был и сам догадаться. К тому же кольчужка на боку разодрана.

Воин привычно, только медленно наклонился, постанывая сквозь зубы, и кольчуга сама сползла с его тела, как чешуя.

Когда воин так же медленно распрямился, Илья завернул на нем рубаху. На теле были кровоподтеки, но рваных ран он не увидел – кольчуга уберегла.

Воин поднял руки, и Илья туго обмотал его рушником. Дышать было тяжеловато, но так ребра имели шанс срастись, да и не так больно будет.

Потом Илья закинул кольчужку на подводу: стоит одна дорого, и ее можно попытаться отремонтировать, поднял меч и вложил воину в ножны.

– Как тебя величать? – спросил его Илья.

– Велимир.

– А меня Ратибор. Видел я тебя на привале.

– Молодец, какого зверюгу уложил!

– С твоей помощью.

В разговор вмешался купец:

– Продай шкуру! Жаль, попортил ты ее.

– Если бы я ее в целости оставил, медведь попортил бы мою – вкупе с твоей.

– Свят-свят-свят! – Купец перекрестился. – Сколько просишь?

Медвежья шкура ценилась. Выделанная и расчесанная, она стелилась зимой в сани-розвальни и в морозы грела лучше овчины. Да и друзьям-купцам показать не зазорно.

– Десять кун.

– Так она же попорченная! Башка от тела отделена, правая передняя лапа на две пяди отсечена, прореха сбоку…

– Хорошо, восемь – мое последнее слово.

– По рукам!

Ездовые быстро сняли с медведя шкуру, и купец растянул ее в руках:

– Ох и огромна! Соль у кого-нибудь есть? Ведро куплю.

Соль нашлась. Ею щедро посыпали шкуру изнутри, чтобы не испортилась, и купец тут же решил отдать ее в Суздале кожевенникам. Они выделают ее, как положено, тогда и пользоваться можно будет.

Теперь и в путь бы трогаться, да вот незадача – лошадь у купца пала. Телегу с его товаром оглоблями привязали к возку другой телеги, и получалось, что одна лошадь должна была тянуть две телеги. Но купец не горевал, решив, что лошадь он купит в ближайшей деревне – тягловая лошадь в отличие от верхового, строевого коня стоила недорого.

Обоз тронулся, но скорость его упала, и Илья как-то кстати вспомнил старую морскую присказку: «Скорость каравана определяется скоростью самого тихоходного судна». Наблюдение это в полной мере относилось и к обозу.

Непредвиденное происшествие не позволило им к вечеру добраться до Суздаля. Лошадь кормить надо, поить, время от времени давать ей возможность отдыхать.

На ночевке возничие распрягли лошадей, спутали им ноги и отпустили пастись на луг. Сами тем временем сварили немудреную похлебку и поужинали. Спать улеглись под колесами телег.

Илья, испросив разрешения у Акима, улегся на телеге – прямо на товаре. Посмотрев в звездное небо, он свесил голову с телеги и заглянул под нее:

– Аким, почему ты под телегу лег?

– Утром роса выпадет. Ты мокрый будешь, а я – нет.

Ну простая же вещь! Необразованный торговец знает, а Илье и в голову не пришло. А сколько других бытовых мелочей он еще не знает?

Илья уже стал придремывать, как вдруг почувствовал, что фигурка Макоши в его кармане потеплела, а в голове зазвучал голос богини:

– Ратибор, ты уже подвиги совершать стал, хвалю! Как Геракл!

Голос у Макоши насмешливый, да оно и понятно: хоть и богиня, а все равно женщина, для нее схватка – дело пустое, не созидательное. Вот Перуну такое поведение Ильи понравилось бы.

– В Суздаль приедешь – иди вверх по течению реки Каменки, там сам увидишь.

И умолкла. Полнолуние заканчивалось, луна с одного бока уже похудела.

К утру стало прохладно, и, как и предсказывал Аким, легла роса. Похоже, пора было обзаводиться шерстяным плащом. От дождя он не защитит, но в непогоду согреет. Лето не вечное, пара месяцев – и осень наступит. Суздаль – не Сочи, иной раз в октябре снег выпасть мог.

Утром неизменный костер, булькающий варевом котелок, потом завтрак. Пока Илья собирал валежник, встреченные им люди из обоза здоровались, как со знакомым. Как же, с мечом медведя одолел! Только ведь меч – оружие боевое, а на медведя ходят с рогатиной, да не в одиночку.

Обоз снова растянулся по дороге, и через пару часов показался Суздаль – вчера они совсем немного не добрались.

Первая подвода остановилась у городских ворот. Илья спрыгнул с телеги, попрощался с Акимом. В городе у него дел не было, а от Макоши он получил задачу.

Подойдя к реке, он определился с течением. Ему – вверх, к истокам. Вдоль берега вилась тропинка, и он пошел по ней.

Хороша природа средней полосы! Неяркая и неброская, но для Ильи лучше нет. Река со спокойным течением, дубрава рядом, луг с травой-муравой, солнышко светит… Сельская идиллия!

Без устали прошагал Илья с десяток километров. Кровь по жилам разогнал, вспотел слегка.

На берегу, у уреза воды стояли рядом ива и береза. К одной из веток березы была привязана белая лента, не иначе – знак. Непосвященный не поймет.

Илья стал смотреть по сторонам. Тропинка шла вдоль берега, но от березы ответвление тропинки уводило в сторону, и причем тропинка натоптанной была. По ней, ничуть не усомнившись, и двинулся Илья. Знак есть, тропинка есть – Макошь предупреждала.

Через несколько минут он вошел в глухой лес. Птички поют, от деревьев прохлада, густая тень.

Вскоре тропинка вывела его на довольно обширную поляну. Посередине, вокруг высокого – метра три – идола, трава была вытоптана. У идола – деревянного, с грубым лицом – приплясывал волхв в длинной, белой, вышитой рубахе. Седые волосы его были перехвачены ленточкой.

В нескольких метрах от него скромная – человек десять – группка селян. Волхв что-то напевал речитативом, периодически потрясая бубном с колокольчиками.

Илья направился к идолу.

Когда он подошел ближе, то узнал лицо волхва – именно его он видел на странице «Книги Судеб», которую дала ему Макошь. Выходило, что идол – это Сварог, а волхв – Борг.

В этот момент волхв
Страница 17 из 18

скомандовал:

– Ведите!

Двое селян подвели к нему от опушки связанную женщину с мешком на голове. Ее поставили у идола, стянули мешок с головы, и Илья едва сдержал возглас удивления – и это лицо было ему знакомо по книге! Глаза девушки были заплаканы, во рту – кляп.

Илья не понимал, что происходит, но чувствовал – что-то неладное.

Волхв вытащил из складок рубахи кривой нож, и тут до Ильи дошло – жертвоприношение! Читал же он когда-то, что язычники в качестве даров приносили не только фрукты и овощи, но и резали у жертвенного камня домашних птиц, животных, а в особых случаях – и людей. Чаще всего это были пленные, люди из враждебных племен – их кровью мазали губы деревянных идолов. Неужели жрец сейчас убьет эту красавицу?

– Борг, стой! – громогласно крикнул Илья и бросился к волхву.

От неожиданного возгласа волхв застыл, держа в поднятой руке нож, и повернул голову в сторону Ильи.

Подбежав, Илья схватил его за руку.

– Что ты делаешь, волхв?

В глазах Борга появилось удивление:

– Ты Ратибор?

– Он самый!

Илья сжал своей рукой руку волхва, и лицо того скривилось от боли.

– Ты же послан Макошью помогать, зачем мешаешь обряду?

– Тебе так нужна ее жизнь? Я тебе дам за нее гривну.

Волхв секунду раздумывал, попытался дернуть рукой. Но Илья еще сильнее сжал руку старца, и нож выпал из нее.

В группе селян ахнули – плохое предзнаменование. Возмущаясь, люди двинулись к волхву и Илье.

Тот обернулся, отпустил руку волхва и положил свою руку на рукоять меча.

– Кто будет нападать первым?

Селяне остановились. Они были безоружны и, хотя их было много, нападать на воина не решались.

Волхв прошипел сквозь зубы:

– Как ты смеешь обнажать меч?

– Я только положил руку на его рукоять. Так ты согласен на обмен? Берешь гривну серебра за девушку?

Спросил Илья не миролюбиво – с угрозой в голосе. Волхв хоть и жрец, а живой человек и может испугаться за свою жизнь. Старик он уже, пожил много, но умирать все равно не хочется.

– Согласен, – процедил сквозь зубы волхв, – она твоя.

Илья развязал мошну и, достав гривну, бросил ее на жертвенный камень. Вынув из ножен боевой нож, разрезал путы на руках девушки, потом вытащил кляп у нее изо рта.

– Иди к деревьям, жди меня. И никого не бойся. Ты поняла?

Девушка кивнула. Была она бледна, и Илья видел, что тело ее сотрясала мелкая дрожь от пережитого. Если бы не он, волхв уже убил бы ее.

Тот же, глядя на действия Ильи, усмехнулся:

– Она теперь изгой. Вот эти люди – ее племя. На их землях неурожай, засуха. Они сироту-девственницу привели для жертвы, а ты помешал.

– Кто тебе не дает за деньги, что я дал, купить стадо баранов или несколько быков и принести жертву?

– Можно и так.

Волхв подобрал с жертвенного камня гривну, осмотрел ее и удовлетворенно кивнул. Гривна исчезла в складках одеяния. Затем он повернулся к селянам:

– Богам оказалась неугодна смерть юной сироты, потому они прислали своего воина по имени Ратибор для ее спасения. Но дождь вам будет! Славный воин Ратибор дал выкуп за девушку, много денег – большую гривну. Я куплю на нее несколько быков и принесу одного из них в жертву богам. Боги будут довольны! Я совершу обряд на капище Перуна, Даждьбога и Макоши. Ступайте с миром, люди, и благодарите Ратибора.

Возмущение селян сошло на нет. Все видели гривну, все верили волхву. Поклонившись ему в пояс, они стали расходиться.

Волхв повернулся к Илье:

– Неуж за девицу безродную людей мечом побил бы?

– Клянусь, сделал бы так!

– По Ярославовой «Правде», коли меч обнажил, но удар не нанес – одна гривна.

– Разве я обнажил его? – возразил Илья. – Видаков нет!

– Правда твоя, – скривился волхв. – Ты мне в помощь послан Макошью, а на самом деле воспрепятствуешь в моих делах.

– Понравилась девка, я не прочь ее в жены взять.

– Даже так? Она же безродная и нищая, приданого за нее никто не даст.

– Ничего, с голоду не помрем. Меч прокормит и боги помогут.

– Так ведь детишек у вас не будет, ты же нелюдь!

– Как ты меня назвал? – Илья нахмурился. Нелюдь в его понимании – это человек, совершивший дикое, жестокое, выходящее за границы зла преступление.

– Как есть нелюдь! – подтвердил свои слова волхв. С этими словами он опасливо отступил на пару шагов, опасаясь ответных действий со стороны Ильи – силу его руки волхв уже испытал на себе.

– Ты же не нашего мира. Оболочка твоя человеческая, а ранить или убить тебя невозможно, потому как ты не рожден еще. Не веришь – уколи себя ножом или порежь, сам увидишь.

Глаза волхва торжествующе блестели, а Илья был ошеломлен услышанным. Он – и нелюдь! Тем не менее он вытащил боевой нож и уколол себя острием в левую ладонь. Выступила капелька крови, и Илья почувствовал боль. Врет волхв! Он повернул руку ладонью к волхву – любуйся, мол! Однако волхв только хмыкнул. Илья взглянул на ладонь. На ней – ни следа – ни укола, ни крови. Но ведь только что была!

Илья резанул себе по предплечью. Рана получилась длинная, потекла кровь – красная, как у всех. Но она на глазах свернулась, превратилась в струп, который быстро исчез. Под ним не оказалось даже шрама, и Илья в душе вынужден был признать правоту волхва. Неприятно было ощущать себя нелюдем, но против очевидного не попрешь.

– Убедился? – Волхв торжествовал.

– Твоя взяла. Но девчонку не трогай, она моя.

– Я тебе таких пять десятков приведу, ежели за каждую гривну платить будешь.

– Мне другие не нужны! – отрезал Илья. Просто он не в курсе был, что на торгах людей можно продавать, как скот, – в его времени работорговцев уже не было. А здесь девственница младых лет стоила от силы два дирхема или две куны. За гривну большую целый гарем купить можно, язычеством многоженство не воспрещалось. Можешь содержать – имей. Тем более что от воина и родится воин – как от князя княжич. А от холопа?

Илья подошел к девушке и слегка приподнял ее голову пальцами за подбородок.

– Как зовут тебя, краса ненаглядная?

Сказал и сам своим словам удивился, сроду к девушкам так не обращался.

– Марья.

Почему-то Илья так и думал.

– Пойдешь со мной?

– Хоть на край света! – Девушка даже не раздумывала, она боялась остаться с волхвом.

– Нет, так далеко нам не надо, мы в Суздаль пойдем.

– Вот это правильно, – сказал подошедший волхв. – Давай отойдем.

Волхв хотел поговорить наедине.

– Вокруг Суздаля неурожай, дождей давно не было. Народ волнуется. Есть у меня там надежные люди, на торгу, в людных местах народ к бунту подбивать будут. А все почему? Отвернулись людишки от веры отцов и дедов наших, к чужой вере повернулись. А что может их распятый бог? Вот я с молитвой к богам могу обратиться, и не далее как сегодня или завтра дождь животворящий пройдет. Людишкам внушить надо, что все зло от церкви с крестом идет, от священнослужителей. Князья и ближние люди веру чужую первыми переняли. И голод им не грозит, поскольку их холопы втридорога зерно на торгах в других городах спускают, меды стоялые пьют. Вот где неравенство!

– А есть ли равенство вообще, Борг?

– Не будем вдаваться в бесплодные споры.

– Хорошо. Моя задача в чем?

– Мыслишь правильно. Если удастся бунт поднять, ты поддержишь воинским умением. Знаю, один в поле не воин – так ты не один будешь. Ты человек заметный: и ростом удался, и храбр, и
Страница 18 из 18

решителен, и умен – на тебя равняться будут. Кроме того, ты неуязвим, а это – лишний козырь нам. После первых же столкновений мои люди на торгах да на постоялых дворах нашептывать будут: бессмертен он, потому как богами отмечен или сам один из их сыновей. И имя у тебя подходящее – Ратибор, иначе – с ратью борешься.

– Возвысить хочешь?

– Не я, боги такой совет дали. Черни знамя нужно, прапор, ну, как у князя.

– А если князь или наместник его дружину нашлет?

– Э, где князь! Во Владимире сидит, о сборе налогов и податей думает. Если и пошлет гридей из младших, так числом малым. Одолеешь!

И такая убежденность в словах волхва была, что поверил ему Илья.

– Как мне людей твоих найти, Борг?

– А зачем их искать? Они тебя сами в нужный момент найдут. Да ты и сам поймешь, когда надобен будешь. А пока с девицей красной развлекайся.

– Понял. Ты одно мне скажи, волхв, – как ты о появлении моем узнал и имя угадал?

– Полнолуние было, Макошь слова утешительные сказала – воин к тебе придет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/uriy-korchevskiy/uriy-korchevskiy-ratibor-yazychnik-fantasticheskiy-roman/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.