Режим чтения
Скачать книгу

Самый дождливый октябрь читать онлайн - Ирина Комарова

Самый дождливый октябрь

Ирина Михайловна Комарова

Опасные удовольствия

Казалось бы, фирма по производству игрушек, что там может случиться криминального? Оказывается, многое. Началось все с ограбления, и найти похищенное должны сотрудники детективного агентства «Шиповник». Но одно преступление, как известно, тянет за собой другое. А тут еще бесконечный дождь действует на нервы…

Ирина Комарова

Самый дождливый октябрь

Говорят, есть люди, которые любят дождь. Песни про него пишут, стихи сочиняют… Нет, я тоже не возражаю против короткого летнего ливня, а «слепой» дождик, окаймленный радугой, мне даже нравится. Но тусклые осенние дожди, на которые так щедра наша средняя полоса, вгоняют меня в настоящую депрессию.

Я сидела на подоконнике и смотрела на мокрую улицу.

– Что у них там, наверху, трубу прорвало? Или решили новый потоп устроить?

Гоша подошел ко мне, присел рядом.

– Синоптики обещали через пару дней ясную погоду.

– Они это уже две недели обещают. И тут же говорят, что в этом году, октябрь побил все рекорды по количеству осадков. Не то что сто лет, вообще никогда такого не было.

– Раньше не было, так пусть теперь побудет, – легкомысленно отнесся к моим жалобам напарник. – И вообще, дожди в октябре – это полезно для озимых.

– Кто тебе такую глупость сказал? Вымокнут твои озимые и все.

Возражала я из чистого упрямства. Я – девушка городская, про озимые только краем уха слышала, а лично встречаться нам не приходилось. Гошка разбирается в этом вопросе не лучше меня, но упрямства ему тоже не занимать. Он начал доказывать, что озимые благодаря дождям, наоборот, укоренятся. Наш сельскохозяйственный спор прервала Ниночка.

– Ребята, Сан Сергеич объявил окончание рабочего дня, так что разбегайтесь по домам! Но завтра не опаздывайте!

– А что у нас завтра? – заинтересовался Гоша.

– Встреча с клиентом, – подмигнула она.

– Когда? – я спрыгнула на пол. – Кто?

– По какому делу? – внес свою лепту напарник.

Нина улыбнулась.

– Отвечаю по пунктам. Когда: завтра в десять пятнадцать. Кто? Некий Черников Петр Кириллович. По какому делу? Пока не знаю.

– Справочку на него сделала? – спросил Гоша. – Что за человек?

– Милейший человек, не сомневайся. А справку завтра сделаю, «наше все» разрешил.

– Почему завтра, а не сегодня?

– Потому, что сегодня у меня свидание, понял?

– Какое свидание? С кем?

– Не твое дело, – Нина показала ему язык и вышла.

– Вот еще новости! – Гошка покинул подоконник, и двинулся за ней.

– Ладно тебе, – я ухватила его за плечо. – Все нормально. Нина уже большая девочка, может ходить на свидания без твоего разрешения. Что тебе не нравится?

– Мне эти свидания непонятно с кем, в принципе не нравятся, – проворчал Гоша, возвращаясь к окну. – Тем более, дождь на улице. Какие свидания под дождем? А это еще что?

– Где? – я тоже прижалась лбом к стеклу. И увидела, как Ниночка сбегает по широким ступеням крыльца и ныряет в гостеприимно распахнувший дверцу черный «мерседес».

«Мерседес» мигнул фарами и медленно покатил по улице.

– Номер! – рявкнул Гоша. – Номер записывай! «в 333 кх»!

Я испуганно схватилась за карандаш и, прямо на подоконнике запечатлела номер увозящего Нину «мерседеса». Потом, тем же карандашом постучала себя по лбу:

– Ты что? Решил, что Нину похитили? Она же ясно сказала, свидание у нее!

– Вот именно, – Гоша переписал номер в свой блокнот. – Ничего, сейчас я все выясню.

– Гоша! – я повысила голос. – Что ты собираешься выяснять?

– Разве не понятно? Я хочу выяснить, что за подозрительный тип морочит Нине голову.

– Почему подозрительный? – заступилась я за владельца черного «мерседеса». – Может, он вполне приличный человек.

– А номер? Додуматься надо – триста тридцать три! Такой номер – и у приличного человека? Ты хоть представляешь, сколько эти три тройки стоят?

– Гоша, ты придираешься. Может, у него просто чувство юмора такое. Или память слабая, вот он и приплатил за простой номер.

– Ага, юморист-склеротик. Не люблю я, когда такие типы возле Нины крутятся.

– Это не твое дело, – напомнила я.

– Именно мое, – напарник бросил на меня мрачный взгляд. – Запомни Ритка, все, что касается вас, это мое дело. И этот троечник, – он помахал в воздухе блокнотом, – тоже. Вот только узнаю его анкетные данные.

– Как ты узнаешь? Нина же ушла. Да и не станет она тебе…

– Причем здесь Нина? – перебил меня Гоша. – У меня свои каналы есть.

Он снова взмахнул блокнотом и вышел из комнаты.

– Ну и очень глупо, – сообщила я закрывшейся двери. Потом достала из ящика стола салфетку, поплевала на нее и принялась тереть подоконник. Хорошо, что сгоряча я схватила именно карандаш. Если бы мне под руку попался фломастер, уничтожить следы Гошкиного вмешательства в личную жизнь Нины было бы гораздо сложнее.

Отмыв подоконник, я решила воспользоваться добротой шефа и отправиться домой. Вот только разбаловалась я в последнее время, пешком идти не хочется, толкаться в автобусе – тем более. Да еще дождь. В такую погоду надо ехать домой на личном автомобиле. И он у меня есть. Не совсем, правда личный: неприметный синий «москвич» числится на балансе нашей фирмы, и пользуемся им мы с Гошкой по очереди. Точнее, не по очереди, а по настроению – то он отвозит меня домой, то я его.

Не застегивая, накинула на плечи куртку, взяла сумочку и вышла в приемную.

– Гоша, кто сегодня на машине катается?

Напарник, не прекращая разговора по телефону, скроил зверскую физиономию и взмахнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

– Не поняла, – я, действительно, не поняла его жеста. – Мне забирать машину и убираться или убираться пешком?

– Не мешай человеку, – ответил за него непривычно хмурый Баринов, выходя из кабинета. – Я тебя подброшу.

– А что Гоша…

Я не договорила. Тяжелая рука шефа легла мне на плечо, развернула и мягко подтолкнула к двери.

– Пошли.

– Да я, собственно, ничего и не хотела, – пробормотала я. – Пошли, что время терять.

– Вот именно, – ледяным тоном подтвердил Александр Сергеевич.

Я так и не поняла, почему вдруг испортилось настроение у мужской половины нашего дружного коллектива. Не из-за того же, что у Ниночки свидание с владельцем черного «мерседеса»? Их это совершенно не касается! Тем не менее, сейчас Гошка по неведомым «своим каналам» пытается выяснить о ее кавалере все, что только можно узнать неофициальным путем. Ревнует он, что ли? А если я вдруг роман заведу, что будет? При таком подходе, Гошка любого моего ухажера с потрохами съест – этакий комплекс «старшего брата». А у Сан Сергеича тогда что? «Комплекс отца»? Хм, пожалуй, это хорошо, что у меня в личной жизни глухой штиль.

Да, как ни печально, но к двадцати пяти годам я, не то, что мужем, постоянным парнем не обзавелась. Не считать же таковым Гошку. Он для меня – друг, наставник, упомянутый старший брат… одним словом, напарник. Когда я только начала работать в агентстве, намечался между нами взаимный интерес, но все как-то очень быстро заглохло и сейчас наши отношения исключительно дружеские и деловые.

Место рядом со мной
Страница 2 из 15

пустует и кандидатов, желающих его занять, не наблюдается. Может, у меня требования слишком высокие? Или, слишком конкретные? Как-то, совершенно неожиданно для меня, выяснилось, что мне нравятся широкоплечие светловолосые и сероглазые мужчины, немногословные, неулыбчивые, со своеобразным, не всегда понятным мне чувством юмора. Точнее, мне нравится один такой мужчина – Витя Кириллов. Что еще я могу о нем сказать? Практически, ничего. Он занимается какими-то таинственными делами, о которых никогда не рассказывает, появляется в нашем офисе неожиданно и надолго исчезает без объяснения причин. Еще одной характерной чертой Кириллова является полное отсутствие интереса к моей персоне. Хотя, иногда, мне кажется, что интерес все-таки есть, только Витька успешно его скрывает. А интересно, если бы, действительно, я и Витя?.. Гошка что, точно так же, поднялся бы на дыбы?

Впрочем, какой смысл гадать? Кириллов больше месяца к нам не заглядывал, и это достаточно ясно говорит о его чувствах ко мне. Хотел бы меня увидеть, нашел бы, и время, и возможность. А раз не хочет – значит и думать о нем нечего.

Лучше тихо порадуюсь тому, что завтра к нам придет клиент. Обычно, мы радуемся таким сообщениям более дружно. Ведь именно клиенты – основа благосостояния нашего агентства, а следовательно, и нашего общего благосостояния. При этом, в наших чувствах имеются некоторые тонкие различия.

Александр Сергеевич Баринов, он же «Наше все», он же «Пушкин», он же «шеф» – основатель и руководитель детективного агентства «Шиповник», относится к клиентам спокойно и прагматично: у человека проблемы, а мы эти проблемы можем решить. Осталось только договориться о размерах нашего вознаграждения. Для Нины, которая выполняет в агентстве массу обязанностей – она и секретарь, и отдел кадров, и администратор базы данных – клиенты, это технические объекты. Она воспринимает их, примерно как файлы, из которых можно извлечь информацию. Понятно, почему и шефу, и Ниночке, больше нравится, когда люди действуют так же, как неизвестный нам пока Черников: заранее звонят и договариваются о встрече. Тогда у Ниночки имеется достаточно времени, чтобы приготовить на потенциального клиента полную справку, выдергивая из всемирной паутины самые разные сведения.

Гошка, в отличие от Нины с Александром Сергеевичем, клиентов искренне любит. Мой напарник и непосредственный начальник, старший оперативник Георгий Александрович Брынь, клиентами восхищается и считает каждого, постучавшегося в нашу дверь, милейшим человеком. А как же, ведь тот готов заплатить нам деньги, и немалые. «Работы мы не боимся, а деньги нам всегда нужны!» – если напарнику вдруг пожалуют дворянство, он сможет взять эту фразу в качестве фамильного девиза. Но Гошка предпочитает, чтобы взмыленный клиент прибегал к нам, не теряя время на формальности. «Человек, который торопится поделиться своими проблемами, торговаться не станет».

Что же касается меня… для меня наши клиенты – в некотором роде, экзотика. Да и вся моя теперешняя работа тоже, экзотика. Казалось бы, октябрь на дворе, скоро год, как я распрощалась со школой, могла бы уже и привыкнуть. А вот не получается пока, не привыкла.

На следующий день я добралась на работу так удачно, что была уверена – приду раньше всех. Но Ниночка уже сидела на своем месте, перед включенным компьютером – добывала информацию для справки на господина Черникова. Несмотря на ранний подъем, выглядела она замечательно – веселая, оживленная, глаза блестят. Сразу понятно, что вчерашнее свидание прошло на пять с плюсом.

Я подсела к ней, полюбовалась, как быстро меняется картинка на экране монитора и завела светскую беседу.

– Как жизнь? Что хорошего?

– Все хорошо, Рита! – засмеялась она. – Я бы сказала, что лучше не бывает, да сглазить боюсь.

– Тьфу, тьфу, – совершенно серьезно сплюнула я через левое плечо, чем заслужила еще один смешок Нины.

– А у тебя, как дела?

– Спасибо, тоже все хорошо, – я повернула голову к окну и внесла дополнение: – Кроме дождя, разумеется. А тебе, я смотрю, и дождь настроения не портит.

– Ни капельки!

Нина встала, чтобы заправить в принтер бумагу. Я смотрела, как она двигается, легкая, грациозная и счастливая. Честное слово, она выглядела моложе меня, а ведь у нас разница лет в пять, если не больше. Вот, что с человеком делает любовь. Я вздохнула и сменила тему.

– Как у Лены дела?

– В школе нормально, – Ниночка никогда не заговаривает о дочери первая, но на вопросы отвечает охотно. – А дома – нервы вперемешку с психами. Трудный возраст, что ты хочешь? Да еще ревнует, из-за Олега переживает.

– А, так его зовут Олег, – проницательно заметила я. – И что, он ей не нравится?

– Ой, ей никто не нравится! – принтер зажужжал и начал выбрасывать отпечатанные листы. – Я же говорю, трудный возраст, кругом одни враги. Ничего, пройдет. Я, в ее возрасте, еще хуже была, а Ленка хоть из дома не бегает.

– А ты что, – изумилась я, – ты бегала?

– Еще как! – судя по тому, как она весело расхохоталась, эту страницу своей биографии Нина вспоминала с удовольствием. – Два раза по-настоящему: с милицией искали. А уж раз-другой домой не придти ночевать – это даже не считается.

– Никогда бы не подумала, – призналась я. – Ты всегда такая аккуратная, такая деловая, дисциплинированная…

– Потому и дисциплинированная, что в молодости перебесилась, – печать закончилась и Нина быстро рассортировала листы, разложив их на три аккуратные стопки. Одну придвинула ко мне: – Справка на Черникова. А где наши мужчины?

Словно в ответ на ее вопрос, открылась дверь, и в приемную вошел мокрый Гоша.

– Нет, это не дождь, это наказание какое-то! Всех-то дел, от машины, до крыльца добежать! А теперь куртку сушить надо.

– Гош, ты как-нибудь, в порядке эксперимента, попробуй зонтиком воспользоваться, – Нина пыталась говорить сочувственным тоном, но получалось у нее плохо.

– Не верю я в них, – мрачно ответил Гоша. – Это англичане зонтики выдумали, чтобы остальной народ дурить. Малахольная нация.

Он снял мокрую ветровку и остался в не менее мокрой рубашке.

– Ой! Ты рубашку тоже сними, повесь на батарею! – теперь сочувствие Нины было непритворным.

– Брюки тоже снять? – надменно осведомился Гоша. – И при чем здесь батарея? У нас что, топить начали?

Поскольку последний вопрос он задал, обращаясь непосредственно ко мне, я виновато развела руками:

– Нет.

– Значит, буду так сохнуть, – напарник встряхнул ветровкой и удалился в нашу комнату.

– Этим утром он был суров и непреклонен, – выдала я короткую характеристику.

Ниночка хихикнула:

– Он что, тоже ревнует? Честное слово, хуже Ленки.

Снова открылась дверь – теперь явился Баринов. В руке он держал совершенно мокрый зонт, с которого продолжала течь вода. Судя по виду шефа, толку от зонта было немного: голова и плечи Александра Сергеевича остались сухими, но брюки промокли так же, как у Гошки. Мы с Ниной переглянулись.

– Похоже, Гошка прав. Дурят англичане народ.

– Причем здесь англичане? – хмуро спросил Баринов.

– Ни при чем, – заверила я. – Это мы так,
Страница 3 из 15

о своем, о девичьем.

Шеф удостоил нас еще одного хмурого взгляда и спросил:

– Справка на Черникова готова?

– А как же! – жизнерадостно откликнулась Нина.

– Значит, через десять минут начинаем совещание. И сделайте, что ли, чаю горячего!

На совещание мы, как обычно, собрались в кабинете шефа.

– Черников, Петр Кириллович, – пропела Ниночка, когда все заняли свои привычные места, – пятьдесят два года, образование высшее, химфак нашего университета. Работал на режимном заводе, в девяносто третьем году ушел в бизнес: открыл фирму по производству игрушек. Сейчас у него три цеха: пластмассовые игрушки, резиновые – зверушки всякие с пищалками, и меховые. Фирма называется «Игрушечная страна». Проблем со сбытом нет, игрушки хорошие и в санитарном смысле все в полном порядке, за этим Черников особо следит. Деловая репутация безупречная, налоговики претензий не имеют…

– При таком счастье, зачем мы ему понадобились? – не выдержал Гоша.

– Я посмотрела сводку по городу, его квартиру позавчера ограбили. Неизвестные лица, неизвестным образом проникли в квартиру и вскрыли сейф.

– Что взяли? – с умеренным любопытством поинтересовался шеф.

– Драгоценности. У мадам Черниковой была неплохая коллекция ювелирных изделий. Подробнее я сказать не могу, но можно связаться с районным отделением, дело они заводили.

– Не надо. Подробности мы от самого Черникова скоро узнаем.

Черников и его жена явились точно в назначенное время. Вам, наверное, приходилось слышать, что супруги, которые много лет прожили вместе, становятся похожи друг на друга? Это совсем не общее правило, но в случае Черниковых, именно так и было. Оба среднего роста, у обоих солидная, деликатно выражаясь, фигура, короткая стрижка… даже коричневый шерстяной костюм Надежды Николаевны казался смягченным вариантом строгого костюма мужа. Но держалась эта пара так, словно два посторонних человека случайно встретились в нашем офисе. Не было ни жеста, ни взгляда, ни единой мелочи, выдающей хоть какую-то взаимную заинтересованность. В дверях, Петр Кириллович пропустил Надежду Николаевну вперед и даже коснулся спинки единственного в кабинете шефа кресла, предлагая его жене, но на заботу о близком человеке это нисколько не походило. Формальная вежливость по отношению к женщине и ничего больше. После того, как Надежда Николаевна села и устроила на коленях изящную кожаную сумочку, Черников тоже опустился на стул и больше на супругу не отвлекался. Она же, быстро оглядев кабинет, устремила рассеянный взгляд в окно.

Мы с Гошей скользнули в кабинет следом за клиентами и, после короткой церемонии представления, Петр Кириллович перешел к делу.

– Я совершенно не удовлетворен тем, как работает милиция! – заявил он.

Александр Сергеевич промолчал, ожидая пояснений.

– Позавчера нас ограбили, – не заставил долго ждать Черников. – Проникли в квартиру и открыли сейф.

– Кто обнаружил ограбление?

– Жена. Она и мне позвонила, и милицию вызвала, сразу.

– Надежда Николаевна, – шеф сделал короткую паузу, но женщина продолжала смотреть в окно. – Надежда Николаевна, вас не затруднит рассказать нам, как все произошло?

Черникова неохотно повернула голову.

– Вчера утром я уехала на работу рано, еще девяти не было. Вернулась около половины первого. Дома никого не было, домработница еще не вернулась из магазина. Я зашла в спальню, переодеться и увидела, что сейф открыт. Понимаете, он вмонтирован в стену, но так, что сразу видно…

– Сначала я хотел спрятать сейф, – перебил жену Петр Кириллович, – картиной какой-нибудь закрыть, или зеркалом. А потом подумал, что в случае чего, воры сейф все равно найдут, а мы и знать не будем. Как чувствовал, что именно так все и случится.

Надежда Николаевна терпеливо переждала, пока муж выскажется, и только когда он замолчал, продолжила:

– В общем, дверца была открыта. Я сначала подумала, что муж не запер. Правда, раньше такого никогда не случалось, но мало ли может быть причин? Я хотела запереть дверцу, и заглянула-то внутрь чисто машинально. И только когда заглянула, то поняла, что Петр Кириллович здесь не причем. На нижней полке сейфа не было шкатулки с моими украшениями.

– Как выглядит ваша шкатулка?

– Коричневая. Средних размеров, примерно такая, – Черникова развела ладони, показывая размер шкатулки. – Обтянута кожей. Замочек есть, точнее застежка. Ее можно на ключ запирать, на я обычно этого не делаю, застежка хорошо крышку держит. Да и зачем с ключом возиться, если шкатулка в сейфе стоит? А-а… – она расстроено махнула рукой, потом продолжила: – Я даже не сразу поверила, что она исчезли, стояла и пялилась, как дура, на пустую полку. Потом за телефон схватилась, в милицию звонить. Между прочим, от нашего районного отделения, пешком пятнадцать минут идти, а они приехали почти через три часа. К этому времени и Лида из магазина вернулась, и муж приехал – ему я тоже сразу позвонила.

– Домработница, когда пришла? – уточнил шеф.

– Минут через десять после меня. Я только успела милицию вызвать.

– А я был дома ровно в два пятнадцать, – по собственной инициативе сообщил Черников. – Специально на часы посмотрел, когда Надя сказала, что из милиции до сих пор никого нет. Я из-за города успел приехать, а они, с соседней улицы не могли добраться.

– Из-за города? Вы разве не на работе были?

– На работе, но не в офисе. Мы с заместителем ездили смотреть участки на продажу. Надо расширяться, строить новый цех, а в центре цены на землю сами знаете, какие. Вот я и хочу вывести производство из города. За объездной дорогой есть хорошие участки и по разумной цене. Но когда Надя позвонила я, разумеется, все бросил. Приехал, еще раз в милицию позвонил, чтобы шевелились побыстрее. Мог бы и не торопить, толку от них никакого. Только всю квартиру порошком каким-то изгадили.

– Порошок для снятия отпечатков пальцев, – понимающе кивнул шеф. – Стандартная процедура.

– Процедура, – криво усмехнулся Черников. – Какой в ней смысл, спрашивается? Все равно, ничего не нашли.

– А сейф у вас, какого образца? – Баринов явно не хотел обсуждать с клиентом действия милиционеров из районного отделения и мягко вернул разговор к основной теме.

– Да уж не жестянка, которую можно перочинным ножиком вскрыть. Хороший сейф, с кодовым замком. Сначала код надо набрать и только потом ключом открывать.

– Понятно. Сколько ключей, кому известен код?

– Ключа два, один у меня, второй у жены. Код тоже, только мы знаем. А, еще сын знает, Володя. Но его сейчас нет в городе.

– Куда он уехал? Давно?

– Две недели назад, в Англию. Он там работает, в рекламной фирме. Пока по договору, но есть перспективы на постоянный контракт. Володя – талантливый мальчик, это я вам не как отец, а как специалист говорю. Впрочем, сейчас речь не о том. Украшения жены, которые пропали из сейфа, это не побрякушки, это серьезные ювелирные изделия. Общей суммой примерно на пятнадцать тысяч долларов.

– Гарнитур с изумрудами особенно жалко, – внезапно ожила Надежда Николаевна. – Колье, кольцо и серьги. Изумруды с бриллиантами такой веточкой
Страница 4 из 15

переплетаются. Авторская работа, не ширпотреб.

Она обращалась ко мне, очевидно считая, что мужчины достоинства изумрудного гарнитура оценить не сумеют. Я сочувственно покивала головой.

– Все жалко, – раздраженно взмахнул рукой Черников. – Не под кустом нашли, все своим горбом зарабатывали. Но я хочу сказать, что украшения – это не главное. Я считаю, что их взяли только для отвода глаз. Или, так, заодно прихватили. Кроме украшений, в сейфе лежал диск с очень важной и конфиденциальной информацией.

– Какой-то компромат? – тон Александра Сергеевича был почти сочувственным.

– Компромат? – Черников растерянно моргнул. – Господи, нет, конечно! Это ведь для шантажа, рэкета и прочих безобразий? Нет, я честный бизнесмен, я такими глупостями не занимаюсь. На диске гораздо более серьезная информация. Там, – он на мгновение замялся, словно решая, можно ли доверить нам тайну, – там разработки по дизайну новых игрушек. Я собираюсь запускать новую серию, и поверьте, это будет нечто необыкновенное! Но теперь все исчезло – рисунки, разработка материалов, чертежи – все!

– Информацию с диска наверняка можно восстановить, – деликатно намекнул Гоша. – Как минимум, у автора дизайна должны быть все материалы.

– Восстановить можно, вопрос не в этом! – резко ответил ему Черников и снова повернулся к шефу. – Вопрос в том, кто украл этот диск! Вы же понимаете, что обыкновенным ворюгам мои игрушки не нужны!

– Скорее всего, – невозмутимо согласился тот. – Диск с дизайном новых игрушек товар довольно… хм, специфичный. Думаете, у вас есть конкуренты?

– Думаю! – горько усмехнулся Петр Кириллович. – Я знаю! Я их за руку ловил! Жулики, ворюги проклятые! Шьют мягкую игрушку по моим выкройкам! Уже год они на нашем рынке крутятся, но до сих пор только старые игрушки повторяли. А теперь, что же, мы одновременно новую серию запускать будем? Только они в два раза дешевле? Я за разработку круглую сумму выложил, у меня качество, у меня материалы, технологии, у меня налоги – легальный прозрачный бизнес! А значит, и расходы соответствующие, за все же платить надо. Им то что, ворованным и по дешевке можно торговать, а я, при таких делах, в трубу вылечу!

– Но если вы утверждаете, что конкуренты используют ваши идеи, почему вы не обратитесь в суд?

– Обращался, – безнадежно махнул рукой Черников. – Без толку. Не с кем судиться. Не могут они найти этих жуликов.

– Вы же говорите, что за руку их ловили.

– Ловил. Но кого я ловил? Девчонка-студентка в летние каникулы на лотке подрабатывала, игрушками торговала. Она знать ничего не знает: ни где офис, ни кто начальник. Я про юридический адрес спросил, так она только глазами хлопала, корова!

– Но кто-то эту девушку на работу нанимал? Договор она подписывала?

– Какой договор? Я же говорю, жулики! С какой-то теткой по телефону договаривалась, какой-то мужик товар привез, все деньги – черным налом. Я в милицию, так пока они собирались, пока бумажки подписывали, этого лотка и след простыл. Ерунда полная.

– И вы подозреваете, что ваши конкуренты организовали ограбление сейфа?

– А кому бы это еще надо было? То есть, я не про Надины бусы-колечки говорю, – Черников, в первый раз за все время разговора, взглянул на жену, – а про диск. Кому еще он может понадобиться?

– Кто знал о его существовании? – задал встречный вопрос шеф.

– Никто, – уверенно ответил Петр Кириллович. – То есть, художник, который его делал, конечно, знал. Главному технологу я диск показывал, мы обсуждали детали. Он копию просил, чтобы дома поработать, но я не дал. Заместитель мой тоже диск смотрел. Секретарша диск не видела, но договор на оплату работы она печатала. Все.

– Договор на оплату через бухгалтерию должен был пройти, – мягко подсказал Гоша.

– Вы думаете, Изабелла Константиновна к этому безобразию причастна? – озабоченно нахмурил брови Черников. – Нет, это вы зря. Она на пенсии уже, такая, знаете, старушка… Подрабатывает у меня, внуку на учебу. Лоботряс, в институт на бюджетное отделение не прошел, пришлось на коммерческое поступать.

– Любит, значит, внука. А у мальчика нет привычки, к бабушке на работу заглядывать?

– Н-не знаю, я его ни разу не видел. Я понимаю, о чем вы думаете, но нет, вряд ли. Изабелла Константиновна – женщина серьезная, старой закалки. Не думаю, что у нее есть привычка обсуждать с домашними дела на работе.

– Хорошо. Еще кого-нибудь, не вспомните?

Черников задумался, потом покачал головой.

– Сам я никому о новой серии не говорил. Если только, кто случайно узнал? Но я кабинет открытым не держу, и документы у меня просто так не валяются. Нет, кроме этих… сколько их? Ага, кроме этих пяти человек, просто не представляю, кто мог знать про диск.

– А вы? – обратился шеф к Надежде Николаевне. – Вы никому о диске не рассказывали?

– Нет, – коротко ответила она.

– Подумайте. Разговор мог идти о чем-то другом, и между делом, случайно… Могло такое случиться?

– Нет, – так же коротко и уверенно повторила Черникова. – Я не могла ничего никому рассказать, ни случайно, ни между делом. Я просто не знала о существовании этого диска.

– Не знали? – бестактно удивился Гоша.

– Конечно. Мы не обсуждаем рабочие дела.

– У Нади свой бизнес, художественный салон, – поторопился объяснить Петр Кириллович. Мне показалось, что ему было немного неловко. – Я в ее проблемы тоже не вникаю.

Я не сдержалась и слегка покачала головой. «Высокие отношения», ничего не скажешь! Дела они не обсуждают. Интересно, а о чем-нибудь другом, разговаривают? И вообще, встречаются дома по вечерам? Или обитают, каждый на своей территории?

– Понятно, – шеф покосился на меня с легким неудовольствием. – А еще кто-нибудь из домашних? Или из людей близких к дому?

– Вы что, предполагаете, что сейф вскрыл мой сын или домработница? – раздраженно спросил Черников. – В таком случае, поздравляю, вы недалеко ушли от нашей доблестной милиции. Они тоже, первым делом, спросили про Володю. А потом, предложили обыскать Лиду.

– Лида, это домработница? – невозмутимо уточнил шеф.

– Да. И я утверждаю, что она здесь совершенно не причем! Лида – кристально честный человек! Ей бы и в голову не пришло заниматься такими… такими… я даже не знаю, как это назвать! Такими подлостями, вот! Тем более, что за три года она могла узнать код и вскрыть сейф так, что этого никто не заметил бы!

Гоша не сводил взгляд с раздраженного клиента, а я сосредоточила внимание на его супруге. Нам с напарником не надо договариваться, все роли давно распределены. Гошка наблюдает за основным выступающим, а я – за сопровождающими лицами. Надежда Николаевна, как мне показалось, возмущения мужа не разделяла. Хотя слушала его заинтересованно.

– Я вас понимаю, – успокаивающе прогудел шеф. – Но согласитесь, если рассуждать непредвзято, интерес сотрудников милиции к вашей домработнице логичен и совершенно естественен.

– А я говорю, что это глупости! Лида у нас три года работает, и за это время у меня носового платка не пропало!

«Никто не станет устраиваться домработницей ради возможности украсть носовой платок хозяина, –
Страница 5 из 15

подумала я. – Вот хозяйкины драгоценности, это другое дело».

Впрочем, делиться такими мыслями с Черниковым, в данный момент, было неразумно, и я промолчала.

– Если Лида была воровкой, почему она осталась в доме? – продолжал возмущаться Черников. – Очистила бы сейф и сбежала, и мы никогда бы ее не нашли!

– Хорошо, допустим, с одной подозреваемой мы разобрались. А кого вы еще упомянули? Сына?

– И снова, глупости! Я даже не говорю, о том, что он уже две недели, как за границей! Даже если бы он был здесь, любые мысли о его причастности к краже, это верх глупости! Во-первых, Володя достаточно хорошо зарабатывает. Во-вторых, если бы ему понадобились деньги, он не стал бы красть колье матери. Он бы просто попросил у меня, сколько нужно. Я бы ему в десять раз больше дал бы, без всяких разговоров!

– А если ему нужны были не деньги, а именно диск?

– Зачем?

– Мало ли. Вы подозреваете конкурентов в промышленном шпионаже, а это дело грязное. Они могли попробовать подобраться к вам, точнее к информации о ваших новых проектах, через вашего же сына. Шантаж…

– Это я не хуже вас понимаю, – перебил Черников. – Я говорю, зачем Володе брать диск из моего сейфа? У него есть свой экземпляр. Володя и есть тот художник, который разрабатывал дизайн. Я же сказал, что он очень талантливый мальчик.

Несколько секунд шеф молчал, потом сдержанно согласился:

– Да, в таком случае, ему не было нужды вскрывать сейф. Хорошо, вернемся к упомянутым вами людям. Если автора эскизов, вашего сына, мы исключаем из рассмотрения, то остаются только четверо: ваш заместитель, главный технолог, главный бухгалтер и секретарша. Вам не трудно дать на них краткие характеристики? Без особых подробностей, просто, чтобы могли представить себе, что это за люди.

– Обыкновенные люди, – Черников пожал плечами. – Заместитель, Олег Викторович, он у меня и коммерческим директором, очень хороший специалист. Склонен, правда, к усложненным решениям: простые сделки, заказчик-исполнитель, ему мало интересны. То есть по ним он тоже работает, это же наш хлеб с маслом, но без энтузиазма. Предпочитает, когда партнеров много, да со сложно выстроенной схемой взаимозачетов, да с учетом разных дополнительных условий… У меня, признаюсь, иногда от его расчетов голова кругом идет.

– И что, его сложносочиненные схемы работают?

– Как правило, да. Я же говорю, Олег Викторович очень квалифицированный специалист.

– Простите, – вмешался Гоша, – а как фамилия вашего заместителя?

– Хахалев. Олег Викторович Хахалев.

– Спасибо большое, – вежливо поблагодарил Гоша и откинулся на спинку стула, а мы с Бариновым переглянулись. Черников, естественно, мог не заметить раздражения в Гошкином голосе, но для нас, оно прозвучало так же явно, как если бы напарник стукнул кулаком по столу и громко выругался. Баринов подождал немного, давая Гоше возможность задать следующий вопрос, потом продолжил беседу сам.

– Хорошо. А про главного технолога что скажете?

– С ним мне вообще повезло, очень толковый мужик. Серебров его фамилия, Геннадий Васильевич. Поверите ли, он тридцать лет на производстве игрушек! Можно сказать, что не одну, а трех собак съел и щенками закусил. Для него ни секретов, ни вопросов нет. Но Геннадий Васильевич взял отпуск на два месяца и уехал, у него во Владивостоке дочка родила. Так они с женой и сорвались – внучку нянчить.

– Давно они уехали?

– Примерно в одно время с Володей, – он рассеянно посмотрел на потолок, потом энергично кивнул. – Точно, на два дня раньше. Володю мы провожали первого октября, а Геннадий Васильевич уехал в сентябре, двадцать восьмого. Он поэтому диск и просил у меня, чтобы время зря не терять, поработать над эскизами там, во Владивостоке.

– А почему вы не дали?

– Честно говоря, просто не захотел из рук выпускать, – Черников неожиданно очень мило улыбнулся. – Да и человек к внучке поехал, к новорожденной. Что он будет рабочими вопросами голову забивать? Пусть общается с родственниками, успеем мы все решить, когда он вернется.

– Давайте перейдем к главному бухгалтеру.

– Изабелла Константиновна Баголеева. С тех пор, как она у меня работает, я горя не знаю, о проблемах с бухгалтерией просто забыл. Ни с банками никаких сложностей не возникает, ни с налоговой! Я вам так скажу, Изабелла Константиновна для моей фирмы, это просто клад! Сокровище!

– А платите вы ей, тоже как сокровищу? – бестактно поинтересовался Гоша.

Черников важно напыжился:

– Все сотрудники моей фирмы получают достойную заработную плату. А Изабелла Константиновна, еще и особые премиальные надбавки. И поверьте, у нее нет оснований жаловаться на размер оклада.

Теперь переглянулись мы с Гошкой, вспомнив одно и то же: дело строительной фирмы «Колизей». Глава этой фирмы тоже был уверен, что его главбух не имеет оснований жаловаться на зарплату. Вот только директор понятия не имел, что этот, пользующийся его неограниченным доверием человек, является «запойным» игроком и, образно выражаясь, меняет секреты фирмы на фишки казино.

– Простите, а как у нее с азартными играми, – осторожно спросила я. – Не увлекается?

– Понятия не имею, – Черников посмотрел на меня с искренним удивлением. – Ни разу от нее ничего такого не слышал. Да ей уже за шестьдесят, о чем вы говорите? Вообще, люди старого воспитания, они такими глупостями не страдают. А Изабелла Константиновна, тем более. Очень порядочная и надежная женщина. У меня нет причин сомневаться в ее лояльности, и я не хотел бы, чтобы ее оскорбляли напрасными подозрениями.

– Не хотите, значит, не будем, – мирно согласился шеф. – Перейдем к секретарше.

– А что секретарша? – сразу поскучнел Черников. – Фамилия – Казанцева, зовут Варвара. Отчества не помню, как-то мы ее по имени привыкли звать. Секретарь она хороший, обязанности выполняет четко, деловита, аккуратна. По работе у меня к ней претензий нет.

– А не по работе? – насторожился Баринов.

– Не по работе, тоже нет. Просто она… как бы вам сказать? Понимаете, ей наше дело не интересно. Свои обязанности, все, что положено, она выполняет хорошо, но игрушки, которые мы выпускаем, ей не нравятся. Она вообще игрушки не любит!

– Взрослый человек, имеет право, – заступился за неведомую Варвару, Гоша. – В детстве, может, у нее сто кукол было, вот и наигралась.

– Игрушки, молодой человек, – строго сдвинул брови Черников, – это не то, чем можно наиграться и забыть. Хорошие игрушки остаются с нами всю жизнь. И даже вы, например! Я не говорю, что вы должны до сих пор хранить какой-нибудь, особенно любимый танк. Но если вы сейчас увидите игрушку, похожую на ту, какой играли в детстве, неужели удержитесь, не возьмете в руки? Не улыбнетесь, хотя бы?

– Возьму, – словно подтверждая его слова, Гоша широко улыбнулся. – И знаете, вы угадали: у меня в детстве был танк. Большой, радиоуправляемый.

– Вы меня поняли, – удовлетворенно кивнул Черников. – А для Варвары, что наши игрушки, что мусор в корзинке… но работник она хороший.

Баринов кашлянул, привлекая внимание клиента.

– Как я понял, деловые качества ваших сотрудников вас более чем
Страница 6 из 15

устраивают. А более неформальных, дружеских связей, у вас ни с кем из них нет?

– Нет ли среди них человека, как вы выразились, близкого к дому? – усмехнулся Черников. – Пожалуй, нет. То есть, все они, в разное время и по разным поводам бывали у нас дома, но в спальню, кажется, не заходили.

– Но то, что этот сейф существует, ваши сотрудники знают?

– Наверное. Я, конечно, не афишировал это, но и не скрывал особенно. Тем более, что сейф покупали через нашу бухгалтерию.

– Давно это было?

– Года два прошло… если нужно, можно уточнить у Изабеллы Константиновны.

– И с кем вы покупку сейфа обсуждали? – Гоша слегка наклонился вперед, ожидая ответа. – Не обязательно с кем-то из этих четырех, с любым другим человеком, с сотрудником фирмы, или с родственником, или просто с приятелем? Когда покупают такую вещь, как сейф, то обычно советуются со знакомыми – модель, размер, какой фирме доверить установку? С кем вы на эту тему разговаривали?

– Всех, с кем я разговаривал, я сейчас, наверное, не вспомню. Но вы не представляете себе, как мало людей, которые разбираются в сейфах! По-настоящему мне помог только Олег Викторович и Изабелла Константиновна. Даже больше она. У Изабеллы Константиновны тоже сейф есть, так она мне и магазин посоветовала, и мастера для установки. А Олег Викторович, тот уже в магазин со мной поехал, и модель выбрать помог.

– Значит, в выборе сейфа вам помогали заместитель и главный бухгалтер, – Баринов нарисовал на листе бумаги нечитаемую закорючку. Это вовсе не была заметка для памяти, это был знак для нас с Гошей – «наконец-то, что-то интересное».

– Да. А знаете, – Черников улыбнулся, – Олег Викторович мне и код помог придумать. Я хотел что-нибудь попроще, вроде дня рождения, чтобы не забыть нечаянно. Но простые коды и открываются просто, жулики их подбирают, без проблем. А Олег Викторович очень остроумный ход придумал: можно взять самое простое слово, имя жены, например. И зашифровать его цифрами, каждую букву, по алфавитному порядку. То есть, буква «н» в алфавите четырнадцатая, «а» – первая, «д» – пятая, а «я» –, сами понимаете, тридцать вторая. Получается восьмизначный код: 14010532. Просто так, случайно, подобрать его невозможно и забыть не страшно, всегда можно заново буквы посчитать.

– И вы так и сделали? – тон шефа был абсолютно нейтрален. – Взяли, в качестве ключа, имя жены?

– Нет, свое. Тоже четыре буквы, и тоже просто. Я решил, что так будет удобнее.

– Возможно, вы правы. Тем не менее, кто-то этот код вычислил.

– Не представляю себе, как, – Черников помрачнел. – И кто это мог сделать, тоже не представляю.

– Думаю, мы сможем вам помочь, – Баринов позволил себе намек на легкую сочувственную улыбку. Но сначала давайте оформим наши взаимоотношения.

Когда дело доходит до обсуждения и подписания контракта, мы с Гошей дисциплинированно покидаем кабинет, оставляя шефа наедине с клиентами. Сегодня я почти не удивилась, когда вместе с нами, в приемную вышла и Надежда Николаевна. Все правильно, раз дела мужа ее не интересуют, то и сумма, которую он собирается потратить на поиски пропавшего диска, тоже. Черникова, наверное, и приехала сюда только потому, что неизвестный грабитель, вместе с диском, прихватил ее драгоценности. А это уже касается Надежды Николаевны лично.

Она подошла к окну и царапнула ногтем листочек пластмассовой бегонии.

– Какие хорошие цветы. Я даже подумала, что живые.

– Живые у нас болеют, – вежливо, но несколько напряженно, отозвалась Нина. – Северная сторона, солнца мало.

– А мне, вообще, искусственные больше нравятся, – теперь Черникова потеребила бледно-розовый цветок. – Практичнее.

Она еще раз дернула за лепесток, действительно, очень похожий на живой (разве что, держался на тонком стебельке он значительно крепче), и повернулась к нам. Посмотрела на Гошу, перевела взгляд на меня, потом снова на Гошу. И спросила:

– Вы считаете, это реально? Я имею в виду, найти мои украшения?

– Почему нет? – жизнерадостно ответил Гошка. – Человек украл, а человека всегда найти можно.

Ничего не понимаю. До прихода Черниковых, Гошка был чуть теплее айсберга, а Ниночка, наоборот, сияла майским солнышком. Теперь же, они словно поменялись настроением, а я не заметила, когда и по какой причине!

– Если вы обеспечите нас всей необходимой информацией, разумеется, – добавил Гоша. – Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов?

– Но Петр Кириллович уже все рассказал, – удивилась Надежда Николаевна. – Что я могу добавить? Я вообще, в этой истории пострадала случайно.

– Петр Кириллович изложил личный взгляд. А у вас, по каким-то вопросам, может быть свое мнение.

– По каким вопросам?

– Пока не знаю. Например, вы тоже считаете, что домработница Лида вне подозрений?

Черникова пожала плечами:

– Лиды не было дома, когда я пришла. А вернулась она с полными пакетами продуктов, значит действительно, ходила по магазинам. Мне и в голову не пришло подозревать ее, не было у Лиды причин нас грабить, – Надежда Николаевна снова отвернулась к окну и попыталась оторвать листик бегонии. – И она так растерялась, когда сейф увидела, по-настоящему. А когда эти, из милиции, ее допрашивать стали, Лида очень расстроилась. Плакала, предлагала ее обыскать. Сумку свою порвала.

– В каком смысле, порвала? – встрепенулся Гоша. – Что, прямо на куски?

– Нет, конечно. Просто, стала ее выворачивать наизнанку, а там за подкладку что-то зацепилось. Лида дернула, подкладка порвалась. – Надежда Николаевна поморщилась. – Разумеется, в сумке ничего не было.

– Хм, – Гоша скрестил руки на груди. – А сколько лет вашей Лиде? И как ее фамилия, не скажете?

– Нестеренко Лидия Павловна. А возраст… точно не помню, но ей около сорока.

– Нестеренко значит… Гражданство украинское?

– Почему? Наше, российское. Она, кажется, откуда-то с Урала родом.

– Это вам сама Лида рассказала?

– Не помню. Наверное, она, кто же еще. – Надежда Николаевна отпустила лист бегонии и снова попыталась отщипнуть лепесток от цветка. – Вообще, Лида мало про себя говорила. А это так, мелькнуло в разговоре.

– Вы часто с ней разговаривали?

– Нет, зачем мне это? Я Лиде не за разговоры плачу, а за работу.

– А на Урале, вы когда-нибудь были?

– Нет. Урал не входит в сферу моих бизнес-интересов. А отдыхать я езжу в Испанию.

– Как вы нашли домработницу? Через агентство или так, по рекомендации знакомых? – судя по всему, Гоша всерьез заинтересовался Лидой Нестеренко.

– Через агентство. Это солидная фирма по подбору домашнего персонала, они работают только с проверенными людьми. У Лиды рекомендации отличные и все необходимые справки. Медосмотр, прививки… даже из милиции, что судимостей нет.

– Надя, – Черников вышел из кабинета и остановился около нас, – я сейчас на работу. Тебя домой завезти?

– Лучше в салон, – Надежда Николаевна отпустила, наконец, многострадальную бегонию и посмотрела на часы. – У меня сегодня три встречи назначены.

– Тогда поехали.

Черников коротко распрощался со всеми и, не обращая внимания на жену, вышел за дверь. Надежда Николаевна последовала за ним,
Страница 7 из 15

но остановилась, оглянулась на пороге:

– Знаете, теперь, когда вы задали так много вопросов по поводу Лиды, когда я на них ответила… вот теперь, я тоже уверена, что Лида здесь совершенно ни при чем.

– Ну, молодежь, что скажете?

Традиционный вопрос, заданный Бариновым, означал, что совещание по поводу ограбления Черникова, открыто. Традиционно же, первой, как самая младшая, высказывалась я. Но, на этот раз, меня опередила Ниночка.

– У меня сообщение. Черников сейчас упомянул своего заместителя, Олега.

– Того самого, который ему подсказал, какой код для сейфа выбрать? – Гошка захлопал ресницами, изображая невинное любопытство.

– А ты с самого начала знал! – Нина резко обернулась к нему. – Ты специально у Черникова фамилию заместителя спросил! Специально, для меня!

– Для тебя, – напарник перестал кривляться и заговорил спокойно и деловито. – Чтобы ты получила информацию от незаинтересованного лица. И сделала выводы.

– Никаких выводов не будет! И имей в виду, если ты будешь лезть в мою личную жизнь…

– Прекратить! – рявкнул шеф, громко хлопнув ладонью по столу и Нина осеклась на полуслове. Сан Сергеич тут же убавил громкость: – Ты хочешь сказать, что мужчина с которым ты последнее время встречаешься и есть Олег Викторович Хахалев, заместитель нашего клиента?

– Да, – коротко ответила Нина, бросив на Гошку испепеляющий взгляд.

– У тебя есть основания считать, что ваше знакомство и его интерес к тебе были не случайны?

– Никаких, – еще один злой взгляд в сторону напарника.

– Гоша, а у тебя?

– Я не верю в случайности, – Гошка был невозмутим, как бегемот на лежбище, жгучие взгляды Нины отскакивали от его шкуры, не причиняя ни малейшего вреда.

– Он ни разу не заговорил со мной о работе, – голос Ниночки звенел от напряжения. – Он ни разу не попробовал у меня что-то узнать о деле Черникова.

– Так ведь и дела до сих пор не было, – рассудительно заметил Гоша. – Петр Кириллович только сегодня к нам явился.

Наверное, если бы он сказал еще, хоть слово, Нина бросилась бы на него с кулаками. Драку предотвратил Александр Сергеевич.

– Подозрения я считаю обоснованными, а обвинения – преждевременными. Ты, Нина, будь осторожнее. Слышала же, что Черников о нем говорил: Хахалев – мастер выстраивать сложные схемы.

– И что? Какое это имеет отношение ко мне? Почему вы все вдруг решили, что наши отношения, это часть очередной его сложной схемы?

– Я не собираюсь с тобой спорить, – поморщился шеф, – и, тем более, не собираюсь обсуждать этого господина. Я просто прошу тебя быть осмотрительной. Это много?

Нина медленно, шумно выдохнула.

– Нет, это не много. Я буду осмотрительна, осторожна, буду анализировать каждое его слово, могу карманы его штанов, при случае…

– Этого не требуется, – перебил ее шеф. – Простой осмотрительности будет достаточно.

– Хорошо, – сдалась она. – Я поняла.

– Тогда, продолжаем совещание. Рита, что ты хотела сказать?

– Я? Ах, да, – мне не сразу удалось собрать мысли, но я постаралась сосредоточиться на главном. – Ограбление Черникова. По-моему, здесь честное преступление и наши клиенты в нем не замешаны. Петр Кириллович искренне огорчен пропажей диска, а его жена, не менее искренне расстроена исчезновением изумрудов.

– Согласен, – коротко поддержал меня напарник. Он рассеянно улыбался, словно разыгравшаяся только что, неприятная сцена, ничего кроме удовольствия ему не доставила.

Ниночка хмуро кивнула.

– Большинством голосов принимаем, что клиент ведет себя добросовестно, – подвел итог Баринов.

– Почему большинством? – немедленно спросил Гошка. – Почему не единогласно?

– Потому что, как только я признаю Черникова достойным доверия, – невозмутимо ответил шеф, – ты немедленно поменяешь мнение и решишь, что они с женой – пара аферистов.

– А ведь верно! – обрадовался Гоша. – И сам Петр Кириллович какой-то ненадежный, и Надежда Николаевна тоже. Да и ограбление нетипичное – на дискету с рисунками игрушек вор польстился, изумруды и золотишко между делом прихватил, а больше ничего не взял! Или у Черниковых в квартире ничего привлекательного больше не нашлось? Нет, как хотите, а я сомневаюсь!

– Сомневайся, но пока молча, – положил конец представлению шеф. – Рита, мы тебя слушаем.

– Если супруги Черниковы к краже непричастны, то круг подозреваемых довольно узок. Даже если постарались неведомые нам пока конкуренты, я думаю, что без людей, близких к дому, дело не обошлось. Ключ от квартиры, ключ от сейфа, код – откуда это у постороннего человека? Тем более, код, как сам Черников рассказал, ему посоветовал Хахалев, – я неловко отвела глаза в сторону, стараясь не смотреть на Нину.

– Время, тоже важный фактор, – она сделала вид, что не замечает моих усилий. – Надо было подгадать, чтобы дома никого не было.

– Да, время, – быстро согласилась я. – Конечно, выяснить, когда квартира остается пустой, можно и просто наблюдая, но в совокупности с ключами и кодом сейфа, логично предположить, что в ограблении участвовал человек к Черниковым достаточно близкий. Кого Петр Кириллович называл из тех, кто знал про диск? – я заглянула в свои записи. – Секретарша Варвара, главный бухгалтер, Хахалев, главный технолог и художник – автор эскизов. Так, кажется?

– Так, – подтвердила Баринов. – С поправкой, что художник является, по совместительству, сыном.

– Значит, про главного технолога и сына-художника, уточнить, действительно ли они в отъезде уже больше двух недель. Хотя, что касается сына… если у него был свой экземпляр диска, зачем ему, с такими сложностями, добираться до отцовского?

– А может, все наоборот? – предположил Гошка. – Мы согласились с Черниковым, что воры лезли в сейф за диском, а изумруды прихватили просто потому, что не могли удержаться. А если клиент ошибается? Если целью были именно украшения мадам Черниковой, а заодно, или по ошибке, забрали и дискету?

– Возможно, возможно, – пробормотал Баринов.

– Все равно, надо проверить бухгалтера, секретаршу и заместителя, – снова заговорила я. – Черников сказал, что со всеми у него отношения чисто служебные, но уточнить надо.

– Еще домработницу проверить, – задумчиво заметила Нина. Она уже не злилась, а работала. – Домработница и секретарша, в этой ситуации, вызывают наибольшее подозрение.

– Кстати, о домработнице, – вспомнила я. – Гоша, ты почему так вцепился в Черникову, когда она про эту Лиду Нестеренко заговорила? Ты что-то про нее знаешь?

– Пока не уверен, посмотреть надо на эту дамочку. Но была одна такая… Сан Сергеич, вы Валю-горничную помните?

– Нет, кажется, не припоминаю.

– Ну, как же! Положительная такая дама, работящая, старательная. Хозяева за нее всегда горой стояли! Только она больше года ни у кого не задерживалась. И, что характерно, все квартиры, где она работала, обворовывали. А когда Вале задавали вопросы, она начинала рыдать и предлагала себя обыскать. Карманы выворачивала, сумку тоже. Да так резко, на нервах, что подкладка отрывалась.

– Сумку рвала! – я даже вскочила со стула. – Черникова сказала, что Лида плакала и сумку
Страница 8 из 15

порвала, когда выворачивала!

– А я о чем? И возраст подходящий, под сорок, и повадки. Ну, Сан Сергеич, вспомнили?

– Ту Валю помню, – кивнул шеф. – Думаешь, она? Сколько лет ей тогда дали?

– Да ерунда, два с половиной года. А если условно-досрочное заработала, то могла после освобождения к Черниковым устроиться и три года проработать. Только, почему она так долго ждала? Обычно Валя быстрее управлялась.

– Вот и спросишь у нее, – решил Баринов. – Поезжайте сейчас с Ритой к Черниковым домой, поговорите с домработницей. Если это, действительно, Лида Нестеренко, то поговорите с ней, присмотритесь – что за человек, могла ли она хозяйским сейфом заинтересоваться. А если Валя-горничная… одним словом, мне вас учить не надо. Действуйте по обстановке.

Почему-то, в приемной дождь был слышнее, чем в кабинете Баринова. Я снова задержалась у окна. Капли сыпались на покрытую ржавыми пятнами жесть подоконника и разлетались мелкими брызгами. Как только Нина выносит этот непрерывный назойливый стук?

– Ритка, ты готова? – Гоша протянул мне ключи от машины. – Сегодня ты меня катаешь.

Я взяла ключи, отклеилась от окна и натянула старенький кожаный френч, который так и не удосужилась сменить на что-нибудь, более модное. Медленно застегнула молнию, медленно поправила воротник. Еще медленнее достала из сумочки помаду и повернулась к зеркалу. Напарник терпеливо ждал. Я накрасила губы, убрала помаду, застегнула сумочку и повесила ее на плечо.

– Гош, а зачем нам в такую погоду машина? Нам байдарка нужна.

– Интересная мысль, – Гошка понял, что добровольно я уютное помещение офиса не покину, и взял меня за шиворот. – Сейчас тебе все будет: и байдарка, и каноэ, и гондола венецианская. – Мягко, но настойчиво, он подтолкнул меня к двери. – Поплыли, сердце мое, работать пора!

На крыльце, я снова затормозила.

– Гоша, может, ты машину сюда подгонишь? И вообще, садись сегодня ты за руль.

– А что так?

– Да ну, не люблю по дождю ездить. Асфальт мокрый, скользко.

– Ладно, – неожиданно легко согласился он. – Давай ключи.

Через пару минут около крыльца остановился наш «москвич». Гоша вышел из машины и, придерживая дверцу, указал на водительское сиденье:

– Прошу!

– Мы же договорились, что ты за рулем! Ты согласился!

– Ничего подобного. Я согласился подогнать машину к крыльцу. А следующим пунктом нашей программы будет отработка езды по городу в неблагоприятных погодных условиях. Прошу!

– Злой ты, Гоша, – я скользнула в машину и отряхнула волосы, которые успели намокнуть.

– Не злой, а предусмотрительный, – он обошел «москвич» и, не торопясь, устроился рядом со мной. – И хочу, чтобы ты не боялась ездить в дождь.

– С чего ты взял, что я боюсь? – я повернула в замке ключ зажигания. – Просто не люблю.

Ехала я осторожно, следовательно, медленно. Гошка меня не торопил, он расслабился на сиденье и, прикрыв глаза, о чем-то думал. Мысли, судя по хмурой физиономии, были не слишком радостные.

– Гоша, ты зачем к Ниночке вяжешься? – спросила я. – Этот парень действительно ей нравится.

– А мне не нравится, – не открывая глаз, проворчал напарник. – И вообще, не заступайся за него. Ты этого типа даже не видела.

– Я не за него, я за Нину заступаюсь, – возразила я. – А она говорила, что Олег симпатичный. – Я аккуратно объехала большую лужу, в которой чуть не захлебнулась едущая впереди «ауди» и проявляя объективность, добавила: – Фамилия у него, конечно, не самая благозвучная.

– Хахалев, это не фамилия, – Гоша открыл глаза и сел ровнее. – Это диагноз. И закрыли тему. Сворачивай на светофоре направо, там дорога лучше. Быстрее доберемся.

Гоша нажал кнопку звонка и отступил, пропуская меня к двери в квартиру Черниковых.

– Заходи ты первая и начинай разговор. А я у тебя за спиной спрячусь.

Меня восхищает пластичность напарника. Вот, например, сейчас: как этот, двухметрового роста громила собирается прятаться за моей спиной? Я, конечно, совсем не Дюймовочка, но до Гошкиных габаритов мне далеко. Тем не менее, я знаю, у него получится.

Дверь приоткрылась и через узкую щель, перечеркнутую крупными звеньями цепочки, на меня вопросительно уставилась женщина лет сорока.

– Вы к кому?

– Мы сотрудники детективного агентства «Шиповник», Петр Кириллович должен был вас предупредить.

– Да, он звонил. – Дверь на мгновение закрылась и снова открылась, уже не сдерживаемая цепочкой. – Проходите.

Я перешагнула порог, Гошка, серой тенью, скользнул за мной.

– Вы хотите на сейф посмотреть? – спросила Лида. – Он в спальне.

– Что теперь на него смотреть. Мы бы лучше с вами поговорили.

– Тогда в гостиную, – равнодушно пожала плечами домработница.

Я сделала шаг и остановилась, глядя на мокрые следы.

– Может, лучше тапочки?

– Хозяева тапочек не держат, – ровным голосом ответила Лида. Посмотрела на пол и добавила: – Да не обращайте внимания. Я потом подотру.

Стараясь оставить как можно меньше следов, чуть ли не на цыпочках, я прошла за ней в просторную комнату. Гошка бесшумно двигался следом. То, что эта комната и являлась гостиной, было ясно с первого взгляда. Мягкий гарнитур – большой диван и два кресла, низкий журнальный столик с прозрачной стеклянной столешницей и панель телевизора, закрепленная на стене – что же это могло быть еще, кроме гостиной?

Лида подошла к креслу и неопределенно махнула в сторону длинного дивана:

– Сади…

Она осеклась и замерла. Потом, неожиданно для меня, рухнула на колени.

– Георгий Александрович! Не погубите!

– Так-так-так, – Гошка (вот уж он совершенно не беспокоился о следах, которые оставляли его армейские ботинки) обошел меня и остановился перед женщиной. – А ведь я, догадывался, что встречу здесь именно тебя.

– Георгий Александрович! – Лида… или, правильнее, Валя-горничная? В общем, домработница, зарыдала: – Христом-Богом клянусь, Георгий Александрович! Ни при чем я, и в мыслях у меня такого не было! Вот, как бог свят…

– Слезы отставить, – негромко скомандовал Гоша, и женщина мгновенно перестала плакать. – И на коленях ползать, это нам тоже ни к чему. Сзади кресло стоит, используй его, пожалуйста, по назначению.

Лида-Валя торопливо и неловко поднялась с колен, не сводя взгляда с Гоши, нашарила за спиной кресло и упала в него.

– Георгий Александрович! – она прижала к груди руки со стиснутыми кулаками. – Да вы только послушайте меня! Я правду говорю!

– Конечно, послушаем, – снисходительно кивнул Гоша. – За тем и пришли.

Он опустился на мягкие подушки дивана, не глядя на меня, похлопал ладонью по сиденью. Я послушно плюхнулась рядом, достала из сумочки зеленый рабочий блокнот и ручку – приготовилась делать заметки.

– Георгий Александрович! Христом-Богом…

– Отставить! – снова перебил ее Гоша. Сначала объясни нам, как из Вали-горничной, пардон, из Валентины Геннадьевны Лобушевой ты превратилась в Лидию Павловну Нестеренко.

Валя потупилась.

– Да что тут объяснять? Я из колонии три с половиной года назад вышла, а куда податься? Со справкой об освобождении никто в домработницы не возьмет, а жить-то надо. Рядом с колонией
Страница 9 из 15

поселок есть, на выходе все там останавливаются. Ну, и кому что надо… мне вот, документы справили.

– И какими документами ты разжилась в этом поселке?

– Да все сделала, что нужно было, – бесхитростно призналась Валя. – Медицинскую книжку, рекомендации от бывших хозяев. Справку милицейскую, об отсутствии судимостей, тоже. Люди глупые, они бумагам верят.

– Это верно, народ у нас наивный. Покажи, кстати, документики.

– У меня только паспорт с собой, остальное все дома.

Валя торопливо сбегала в прихожую, вернулась с большой хозяйственной сумкой. Нервно порылась в ней и достала паспорт. Гоша изучил первую страницу, медленно пролистал паспорт до самого конца, и снова вернулся к фотографии. Слегка царапнул ногтем край, внимательно изучил печать.

– Похоже, настоящий, – сделал вывод он. – А фотография переклеена. Правда, переклеена аккуратно, подозрений не вызывает.

– Вы его отберете? – Валя не сводила глаз со своего паспорта.

– Я теперь частное лицо, конфисковывать документы права не имею, – безмятежно ответил напарник. – Но имей в виду: использование поддельных документов, это тоже статья, два года запросто получить можешь. Я не пугаю, а предупреждаю, так, по-дружески.

Он протянул Вале паспорт, подождал, пока она снова спрячет его в какой-то потайной кармашек сумки и только тогда вернулся к основной теме.

– Значит, ты вернулась в город с чистыми документами начала искать работу. Хороших, как я понимаю, хозяев: чтобы за имуществом не слишком внимательно следили, а дом – полная чаша.

– Георгий Александрович, Христом-Богом клянусь!

– Оставь, Валя, – поморщился Гоша. – Я твою программу знаю, от начала до конца, и она мне совершенно неинтересна.

– Георгий Александрович! – Валя снова залилась слезами. – Да что ж вы меня слушать совсем не хотите? У меня ведь и в мыслях ничего такого не было! Я три года здесь отработала, и дальше собиралась! Дайте же объяснить!

– Пусть объяснит? – повернулся Гошка ко мне.

Я пожала плечами. Честно сказать, эта Валя мне не понравилась. Не понравилось, как суетливо она старается заглянуть Гошке в глаза, как мгновенно заливается слезами и, так же мгновенно, прекращает плакать. Но это не повод, чтобы лишать ее слова.

– Объясняй, – разрешил Гоша. – Только без слез.

– Я, когда вернулась, – Валя торопливо вытерла ладонями мокрые щеки, – я сразу решила, что со старым покончено, навсегда. Я ведь в колонии полтора года… я больше не хочу! Да что ж я, без воровства не проживу? Тем более, документы хорошие. Я в агентство по найму прислуги пошла, так они мне в три дня работу нашли, вот сюда, к Черниковым. И я три года, без единого замечания! Георгий Александрович, я не хочу больше в колонию, неужели вы не понимаете?

– Это я, как раз, понимаю. И даже верю. Но кто-то ведь сейф открыл.

– Не я! Ну, правда, Христом-Богом клянусь, не я! Да и не умею я с сейфами, вы же знаете!

– Допустим. Но если не ты, кто мог Черниковых обворовать?

– Не знаю, – она всхлипнула и бросила быстрый взгляд на Гошку. – Я здесь, за три года, и чужих-то никого не видела.

– Валя, ты же понимаешь, что пока мы не найдем вора, ты останешься подозреваемой номер один.

– Так найдите! – вскрикнула она и прижала руки к сердцу.

Я даже поморщилась, до того фальшивыми показались мне и этот жест, и этот вскрик. Гошка моментально насторожился:

– Что?

– Все нормально, – успокоила я его. – Ухо побаливает.

– А-а, – он кивнул. – Бывает.

Валя не обратила внимания на наш короткий разговор. И хорошо, ей совсем ни к чему знать: я сообщила напарнику, что не верю ни единому ее слову. А то заведет опять свою волынку: «Христом-Богом клянусь»! Пусть продолжает отвечать на Гошкины вопросы.

Впрочем, ничего конкретного или интересного Гошке выяснить не удалось. Ни о ком из перечисленных Черниковым, ничего конкретного она сказать не могла.

– Бывали здесь изредка люди – чаще по одному, но на праздник и компания могла собраться. Только я что, я дверь открою, да к хозяину провожу. Ну, чай приготовлю, подам. А кто там главный технолог, кто секретарша, какая мне разница?

На остальные Гошкины вопросы она отвечала так же старательно и бесполезно. В какой-то момент, напарник мигнул мне, дескать, бери разговор на себя, а я посижу, послушаю.

Я попробовала зайти с другой стороны:

– А какие у вас отношения с Надеждой Николаевной?

Женщина перевела взгляд на меня, несколько мгновений внимательно рассматривала, потом заговорила, спокойно и деловито:

– Нормальные. Деньги она платит аккуратно, работу требует, но тоже нормально, без затей.

– Что значит, без затей?

– Ежедневно в магазин сходить, обед приготовить, прибраться. Раз в неделю стирка с глажкой, раз в месяц окна помыть. Генеральная уборка раз в квартал. А если гости, то приготовить, на стол подать и порядок потом навести. Но гости, это уже за отдельную плату, тут мы каждый раз заново договариваемся.

Я кивнула. Действительно, ничего особенного, без затей. И тут же спросила:

– А с затеями, это как?

– Да по-разному, – теперь Валя, почему-то, посмотрела на меня с неприязнью. – Было у меня такое – договорились с хозяйкой, что я у нее пять дней в неделю по шесть часов работаю. Так она мне эти шесть часов ни на секунду остановиться не давала, все время придумывала, чем занять. По пятам за мной ходила и смотрела.

– Что, прямо вот так, шесть часов, каждый день? – не поверила я. – Ей что, больше делать нечего было?

– Нечего. У нее муж откуда-то из этих, из горцев, – она махнула рукой в сторону окна, очевидно считая, что горы с горцами находятся в том направлении. – Строгий. И порядка по своему обычаю требовал: со двора ни ногой, подружек не звать, сиди дома и занимайся хозяйством. Вот она и занималась, как умела. Но я недолго там работала, не выдержала. Хозяйка ведь и в туалет мне ходить не разрешала.

– В каком смысле? – не поняла я. – Что, совсем? А как же?

– А как хочешь. Брезговала она, видите ли, что я, ее мраморный унитаз с позолотой запачкаю. – Валя помолчала, потом зло добавила: – А другая хозяйка форму на работе носить требовала.

– Разве это плохо? – не поняла я. – В специальной одежде, наверное, удобнее, да и своя экономится.

– Спасибо за такую экономию, – язвительно поклонилась она. – Да если бы вы ее видели эту форму, так не говорили бы. Хозяйка сама фасон выдумала и своей портнихе заказала. Вот уж, наверное, та плевалась, пока шила! Шортики вот такой длины, – Валя чиркнула пальцем по ноге на ладонь выше колена, – с нагрудником на лямочках. И белая рубашка, а к ней – галстук, синий в белый горошек. Я таким пугалом выглядела, что мимо зеркала только зажмурившись ходила. Двери на звонок открыть стеснялась.

– А зачем же вы согласились? Сказали бы, что не хотите.

Валя поджала губы.

– Видно, что у вас все в порядке, без проблем живете. Когда работа нужна, на все согласишься. Так что, Надежда Николаевна, как хозяйка, совсем не плохая. Есть намного хуже.

Мы еще немного побеседовали на тему хозяек, давая Гоше время собраться с мыслями, но напарник так ничего и не придумал. Только предложил пройтись по квартире,
Страница 10 из 15

ознакомиться, так сказать, с местностью.

С Валей, в качестве экскурсовода, мы обошли квартиру, убедились, что сейф по-прежнему находится в спальне и крепко заперт. Осмотрели кабинет, гостевую спальню, столовую, гостиную (вот скажите мне, зачем на двоих нужна такая огромная жилплощадь? Мы с родителями и Маринкой в двух комнатах… прочем, прошу прощения, это к делу не относится. Просто больной вопрос, сами понимаете) и просторную кухню. Наконец Гоша сдался. Он записал Валин телефон, дал ей наши номера, на тот случай, если она вспомнит что-нибудь важное и пообещал придти еще раз, уже с фотографиями интересующих нас людей. Домработница снова разразилась слезами, невнятно и путано умоляя нас найти похитителей содержимого сейфа и не говорить хозяевам о ее, Вали, преступном прошлом. Одновременно она заверяла Гошу, что готова всеми силами помочь следствию и каждую минуту клялась Христом-Богом. Я уже думала, что Валя, продолжая причитать, увяжется за нами до машины, но как только мы вышли на площадку, она замолчала и заперла за нами дверь – я хорошо слышала, как щелкнул замок и звякнула цепочка.

– Что тебе так не понравилось? – спросил Гоша, когда мы начали спускаться по лестнице.

– Все, – меня передернуло. – Мне не понравилась эта женщина, – я зашагала вниз по ступенькам, равномерно перечисляя: – Мне не понравилась ее история. Как она эту историю рассказала, мне тоже не понравилось. Я ей не верю.

– Ритка, ты ничего не перепутала? – коротко хохотнул напарник. – Это я – плохой полицейский и никому не верю. А ты – хорошая, ты, наоборот, всех считаешь приличными людьми.

– Погода мне тоже не нравится, – невпопад ответила я и мрачно шагнула под дождь.

– Понятно, – Гоша обогнал меня, шлепая прямо по лужам, открыл машину и сел за руль. – Тяжелый случай, но простейшая терапия, думаю, поможет. Что стоишь, садись. Дальше я тебя покатаю.

– Спасибо! – я быстренько обошла наш «москвич» и устроилась на пассажирском сиденье.

– О, вот мы уже и улыбаемся, – одобрил он. – Теперь, держи улыбочку и отвечай, почему вдруг к бедной Вале такое недоверие? По-моему, все, что она нам изложила, похоже на правду.

– Похоже, – кивнула я, старательно растягивая губы в улыбке.

Гошка посмотрел на меня, хмыкнул и разрешил:

– Ладно, можешь не улыбаться. Но объясни, чем тебе Валина история не нравится?

– Дело не в истории, а в том, как она была рассказана. Все эти падения на колени, заламывание рук, рыдания, слезы в три ручья… у нас в школе театральный кружок был, на том же уровне играли.

– А по-моему, она искренне плакала. Если хозяева узнают, что Валя сидела за воровство, ее моментально вышвырнут. И без рекомендаций. Где она тогда хорошую работу найдет?

– Рекомендации для нее не проблема, – напомнила я. – Она себе новые нарисует, еще лучше.

– Просто у тебя плохое настроение, вот ты и придираешься.

– Может, и придираюсь, я не спорю. Но, когда Валя с нами разговаривала, у нее глаза бегали.

– Бегали?

– Бегали.

– Хм, не заметил. Ладно, значит, так и доложим.

Гоша достал телефон и включил громкую связь.

– Сан Сергеич?

– Слушаю, – отозвался шеф. – Что вы так долго?

– Разговор не быстрый получился.

– То есть, это не Валя?

– В том то и дело, что Валя. Но мне показалось, что она к этому ограблению отношения не имеет.

После короткой паузы, Баринов уточнил:

– Тебе показалось. А Рите?

– У нее сегодня плохое настроение. Ей Валины глаза не понравились.

– Угу. Рита, а более четко можешь сформулировать?

– Нет, – честно призналась я. – Не знаю, может, Гоша прав и это на меня дождь действует. Но Валя мне не понравилась, и совесть у нее не чиста, это точно.

– Пожалуй, имеет смысл, мне самому с ней встретится. Привезите ее в офис.

– Сейчас?

Глупый вопрос. Наверное, эта непрекращающаяся сырость не только на мое настроение действует, но и на мозги.

– Сделаем, Сан Сергеич, – перехватил инициативу напарник. – Ждите нас минут через двадцать.

Гоша убрал телефон и пощелкал пальцами перед моим лицом:

– Рита, очнись! Давай-давай, шевелись, просыпайся. На работу пора.

– Я не сплю, – обиженно проворчала я, открывая дверцу и выходя из машины. – Просто немного замедленная реакция.

– А я о чем? Кому говорю, шевелись!

Гоша взял меня за рукав и потянул к подъезду.

– Да что ты меня гонишь, – я уперлась, сама себе, напомнив упрямую ослицу. – Подождет твоя Валя, никуда не денется.

– Ага, подождет, – я получила чувствительный тычок пониже спины. – И шеф подождет, и клиенты… ты вообще, соображаешь, что говоришь? Или у тебя от дождя мозги раскисли?

– Грубиян!

Я послушно двинулась рядом с ним к подъезду, но последнее слово за собой оставила.

Мы снова поднялись на второй этаж, и Гоша нажал на кнопку звонка. Соловьиная трель прозвучала, но шагов за дверью мы не услышали.

– Сколько времени прошло? – спросил Гоша, снова нажимая на кнопку.

– С тех пор, как мы ушли? Минут пятнадцать, не больше.

Соловей, все так же безрезультатно, пропел в третий раз.

– Ушла? – предположил Гоша.

– Вроде, она никуда не собиралась.

– А если ей плохо стало? Как ты думаешь, могло такое случиться? – напарник достал отмычку.

– Надо проверить, – согласилась я. – Мы не знаем, а у нее, может, сердце слабое.

– Вот именно. Встань правее.

Я послушно подвинулась, закрывая обзор возможным наблюдателям из квартиры напротив. Гоша возился минуты две, прежде чем раздался негромкий щелчок. Дверь приоткрылась, и мы скользнули в коридор.

– Что так долго? – спросила я.

– Замок сложный, – ответил Гоша и указал на цепочку, свисающую вдоль косяка. – Смотри.

– Да, похоже, тут не с сердцем проблемы, – я потрогала цепочку пальцем. – Как же она мимо нас прошмыгнула?

Мы прошлись по квартире и убедились, что она пуста. Звонок на сотовый Вали-Лиды тоже ничего не дал, – трубку никто не взял.

– Черт, куда она могла так резко подорваться? – напарник сердито смотрел на меня. – И главное, почему?

– Испугалась? – предположила я. – Хотя, когда мы уходили, она не выглядела испуганной.

– Жизнерадостной я ее тоже не назвал бы.

– Может, когда мы ушли, она что-то вспомнила?

– Или, позвонила кому-то и получила указания. Похоже, не зря тебе Валя не понравилась.

– Гоша, а если это все-таки она сейф ограбила? И теперь решила сбежать? Испугалась нас и рванула домой, вещи собирать? Ты адрес запомнил, когда паспорт смотрел? Давай проверим!

– Проверить, конечно, можно. Хотя, сомневаюсь я, что мы Валю дома найдем.

Когда мы вышли из подъезда, Гоша удивленно посмотрел на небо:

– Ритка, ты только посмотри! Дождь кончился!

– Не может быть, – я вытянула руки ладонями вверх. – Ой, и правда, кончился!

Небо было по-прежнему затянуто серой пеленой, влажный воздух оседал мелкими капельками на потертой коже моей куртки, но отвратительной мороси, третью неделю сыпавшейся с неба, больше не было. Какое счастье! Я сделала что-то вроде пируэта и побежала к машине.

Жила Валя недалеко от центра, в районе, застроенном кирпичными пятиэтажками. Мы не стали подъезжать к самому дому: оставили машину у въезда во двор и бодро зашагали
Страница 11 из 15

по лужам – вода под ногами, почему-то, раздражает меня гораздо меньше, чем та же вода, но льющаяся сверху. Я поглядывала на участки чистого неба, голубевшие среди туч, и даже что-то весело мурлыкала. Взбежала впереди Гошки по лестнице, нажала на кнопку звонка. Никакой реакции. Я подождала немного и еще раз позвонила.

– Усилия их были напрасны, – пробормотал Гошка, разглядывая правый ботинок. – Черт, я, кажется, ноги промочил.

Я не стала выражать напарнику сочувствие, у меня-то давно хлюпало, причем в обеих туфельках. Но теперь это меня не сильно огорчало. Туфли что, туфли высохнут, главное, что мокрое издевательство природы, наконец, прекратилось.

– Может, еще не доехала, – я посмотрела на часы. – Хотя, странно. Учитывая, сколько в эту сторону транспорта идет… а, может, она куда-нибудь, в магазин заскочила?

– Сомнительно, – Гоша протянул руку над моей головой и тоже нажал на кнопку звонка. – Если она сбежать собиралась, то никакие магазины ей не нужны.

– Гоша, а что мы здесь, на площадке топчемся? Может, зайдем потихоньку, посмотрим заодно, как она живет.

– Маргарита! – напарник устремил на меня строгий взгляд. – Я замечаю, что в тебе развивается нездоровая страсть к криминалу. Что значит, зайдем потихоньку? Это, к твоему сведению, называется «незаконное проникновение в жилище». И в уголовном кодексе на эту тему статья есть!

– Так я же… так мы же… – от удивления я потеряла дар связной речи. Сколько раз мы с Гошкой уже занимались такими «незаконными проникновениями»? Да вот, только что, у Черниковых – часу не прошло. И вдруг – здрассьте! Уголовный кодекс! То есть я знаю, конечно, что когда мы, при помощи отмычки, открываем замок, то это, строго говоря, нарушение закона. И не строго говоря – тоже. Но мы же не просто так, мы же не ко всем подряд ломимся, мы только по делу.

– А ты не путай! – он величественно взмахнул рукой, отметая мои невысказанные вопросы и объяснения. – Да, иногда нам приходится нарушать закон, но ты всегда должна помнить, что это – именно нарушение.

– Но острая необходимость… – вякнула я.

– Частный случай, который допустим только в порядке исключения. А ты, похоже, решила, что если мы умеем вскрывать двери, то это дает нам право открывать их все подряд, без разбора.

Нашу дискуссию прервал визгливый старушечий голос:

– Вы чего это здесь топчетесь? – дверь квартиры напротив открылась, и на площадку вышла женщина в длинном фланелевом халате, поверх которого был повязан пуховый платок. Очевидно, в этом доме топить еще не начинали. Впрочем, как и во всех остальных домах города. – Вам чего надо?

Ох. Именно такие старушки – сокровище для нас, частных сыщиков. Они все знают, все видят, в курсе всех дел – просто кладезь информации. Но иногда, как, например, сейчас, они появляются не вовремя. И задают неприятные вопросы. А если мы не сумеем ответить более или менее удовлетворительно, то немедленно последуют требования (убраться отсюда подальше) и угрозы (вызвать милицию). Поэтому старушку нужно срочно умаслить и заболтать.

Недовольный Гоша вернулся к изучению ботинка, следовательно, умасливать и забалтывать пришлось мне.

– Нам в седьмую квартиру, – я старательно улыбнулась и показала пальцем на выкрашенную коричневой краской дверь. – Мы хотели поговорить с… – на мгновение я замялась, – с Лидой Нестеренко.

– С Лидой? – старуха продолжала сверлить меня подозрительным взглядом. – Нету ее.

– Да мы уж поняли, – я развела руками.

– Чего тогда не уходите?

Резонный вопрос. Но не могу же я признаться, что задержалась, уговаривая напарника «незаконно проникнуть» в эту самую седьмую квартиру.

– Ждем. Может, она ненадолго ушла?

– Нечего ждать, – отрезала старуха. – Лида на работе, придет не раньше… – она замолчала, не договорив, и снова смерила меня подозрительным взглядом. – В общем, идите отсюда.

Гошка соизволил отвлечься от мокрого ботинка и посмотреть на женщину:

– Да вы не беспокойтесь – мы приличные люди. Хотим Лиду на работу нанять, нам ее рекомендовали.

Старуха поджала губы, всем своим видом демонстрируя, что не верит ни единому слову.

– Кто это рекомендовал?

– Вы, наверное, не знаете, некие Черниковы. Лида сейчас у них работает. Но, вроде, согласна и нам помочь.

– Нам не надо ежедневно, – я решила, что если добавлю деталей, то Гошины слова прозвучат более достоверно. – Нам бы, раз в неделю она пришла, и достаточно.

– Не знаю, не знаю, – то ли я была недостаточно убедительна, то ли старуха подозрительна сверх всякой меры. – А чего вам именно Лида понадобилась, на раз-то, в неделю?

– Хвалили ее очень, – безмятежно улыбнулась я. И, не дожидаясь следующего вопроса, добавила: – Черникова и хвалила, Надежда Николаевна.

– Все равно, нет ее, – враждебность старухи немного убавилась. – Лида раньше семи не вернется и ждать нечего. А знаете, – она смягчалась на глазах, – напишите ей записку! Я передам.

– Записку? – я вопросительно посмотрела на напарника. – Хорошая мысль, а?

– Хорошая, – хмуро согласился он. – Дай бумагу, я напишу.

Я достала из сумочки блокнот, по собственной инициативе добавила к нему шариковую ручку и протянула Гоше. Он быстро написал несколько слов, вырвал листок, сложил его вдвое, потом вчетверо, и протянул старухе. Глядя Гошке в глаза, она медленно развернула записку, потом прочитала громко:

– «Лида, позвони мне, срочно. В любое время. Г. А.» А кто это, Г. А?

– Георгий Александрович. Лида знает.

– Мы, предварительно, уже поговорили, – добавила я.

– Куда звонить, она тоже знает?

– Разумеется, – кивнул Гоша. – И передайте Лиде, что мы очень ждем.

– Хорошо, – старуха снова, точно по сгибам, сложила бумагу и убрала в карман. Посмотрела на Гошу, на меня, и растянула тонкие губы в слабом подобии улыбки: – Если хорошие деньги предложите, Лида согласится. Вы только не скупитесь, работница она золотая. Да вы и сами знаете, раз именно Лиду ищете.

Мы вернулись в офис, и Гоша сделал короткий, но полный доклад. Баринов слушал его, не сводя взгляда с карандаша, который вертел в пальцах.

– То есть, после разговора с вами, Лобушева сбежала, – подвел шеф итог, когда Гоша закончил. – И пока неизвестно, самостоятельно она приняла решение исчезнуть или кто-то ее к этому подтолкнул.

– Мы с Ритой склоняемся к тому, что здесь не обошлось без постороннего влияния. Уж очень резко она ушла. Валя – женщина рассудительная, для нее это не характерно.

– Возможно, кто-то ей позвонил и назначил встречу, – вспомнила я Гошкино предположение.

– Кто, например?

– Выбор, в общем-то, небольшой. Или она участвовала в ограблении, и ей звонил заказчик, или…

– Или? – подбодрил меня шеф.

– Или это совсем другая история, о которой мы ничего не знаем.

– Гоша? – Баринов бросил карандаш на стол.

– Может, история и другая, – неохотно согласился напарник. – Валя к любовнику могла сорваться, или по каким другим делам. Но очень уж не вовремя она исчезла, не нравится мне это. А если ее заказчик ограбления на разговор вызвал, – Гоша поморщился, – тогда мне эта история еще меньше нравится.

– Она никому
Страница 12 из 15

не нравится, – Баринов снова взял карандаш, внимательно его осмотрел. – А уж то, что она трубку не берет… – Александр Сергеевич перевел хмурый взгляд на Гошку: – Ты, значит, уже уверен, что это Валя сейф вскрыла?

– Не то, чтобы уверен. Но почему она удрала, да еще так срочно? – вопросом на вопрос ответил тот. – И Ритке она сразу не понравилась.

– В кои-то веки я наблюдаю столь трогательное единодушие, – слабо усмехнулся шеф.

– Вообще-то, нет, – извиняющимся тоном заговорила я. – В смысле, нет единодушия. Я почти уверена, что Валя не вскрывала сейф.

– Ты что? – Гоша почти обиделся. – Ты же первая ей не поверила! Сказала, что глаза бегают! А теперь Валя уже не причем?

– Я не говорила, что ни причем. Я только насчет сейфа. Она нам, конечно, врала… то есть, нет, не то, чтобы врала, она, скорее, недоговаривала.

– Врала или недоговаривала, – шеф был сосредоточен на карандаше. – А как из этого следует, что она не вскрывала сейф?

– Не из этого! А из того, как Валя испугалась, когда Гошу увидела! Понимаете, она не самого Гошку испугалась, а того, что он может о ней хозяевам рассказать. Не того, что ее в этой краже обвинят, а что Черниковы про ее судимость узнают и с работы выгонят.

– Кроме того, если она собиралась Черниковых обворовать, то зачем ждала три года? – поддержала меня Нина, привычно стоящая на пороге кабинета, привалившись к косяку: чтобы и в совещании участвовать, и за дверью в агентство наблюдать. – Раньше Валя за год управлялась.

– Может, навык потеряла? – усмехнулся Гоша.

Нина ему не ответила – Гошка все еще был в опале, и вместо нее возразила я:

– Все равно, три года – это слишком большой срок. И потом, если сейф открыла Валя, то зачем она взяла диск? Я понимаю изумруды, ладно, тут она могла соблазниться. Но диск ей зачем? Тогда уж, логичнее предположить, что Валя взяла изумруды, оставила сейф открытым, а потом пришел некто неизвестный и забрал диск… ой! – я прижала ладони к щекам. – Ой! Я, кажется, поняла, как все произошло!

– Хочешь сказать, что некто неизвестный открыл сейф и забрал дискету, а потом пришла Валя и взяла изумруды, – медленно произнес шеф. – Интересная версия.

– Но она не объясняет, куда Валя исчезла после разговора с вами, – Ниночка, которая что-то записывала себе в блокнот, бросила на меня вопросительный взгляд. – И почему. И почему выключила телефон.

– Телефон не выключен, – уточнила я. – Просто трубку не берет. Длинные гудки.

– Не сразу поняла, что оказалась под подозрением? – предположил Гоша. – Прокрутила в голове: что она сказала нам, что мы сказали ей. И сообразила, что мы ей не поверили. Или, что подумаем, и тогда не поверим. А мы ведь можем не только про ее бурное прошлое хозяевам рассказать, но и обеспечить ей не менее интересное будущее. Вот Валя и ударилась в бега. С изумрудами она не пропадет.

– Если она уже сбежала, то ничего не поделаешь, – сказал Баринов. – По всей стране мы ее искать не сможем. Я сейчас съезжу в управление, посмотрю, что можно выяснить и попробую связаться с теми ребятами из отделения, которые на вызов к Черниковым приезжали. Гоша, ты работай с другого конца, ищи заказчика. Нина, ты приготовила ему информацию для начала?

– А как же! – Ниночка отлепилась от косяка и пошла в приемную к своему столу. Не глядя на Гошку, пробормотала: – Пойдем, я там нашла кое-какие данные по игрушкам…

Я подобрала ноги, пропуская Гошу, и продолжила слушать шефа, который теперь обращался персонально ко мне.

– А ты поезжай сейчас на фирму Черникова. Утечка о содержимом диска могла быть и оттуда. Список людей, знавших о новых игрушках, у тебя есть?

– Здесь, – я показала шефу свой зеленый блокнот.

– Хорошо. Значит, посмотришь на них, поговоришь и вообще, потрешься там, на фирме, понюхаешь, чем воздух пахнет.

Я послушно кивала. Мне уже приходилось выполнять подобные задания, так что лишних вопросов я не задавала.

– Позванивай Вале, проверяй, вдруг она и не сбежала вовсе.

– Вы на это рассчитываете? – немного удивилась я.

– Не рассчитываю. Но проверить надо. Представляешь, чего я наслушаюсь, если Валю объявят во всесоюзный розыск, а она в это время будет у Черниковых котлеты жарить? И домой к ней, тоже, надо будет еще заглянуть. Ты, или Гоша, как договоритесь.

Гоша подбросил меня к офису Черникова и умчался искать недобросовестных конкурентов нашего клиента. Я поднялась по широким стертым ступеням и внимательно осмотрела два ряда вывесок, теснящихся вокруг пластиковой двери. Вот она, «Игрушечная страна», все правильно. Потянула на себя неожиданно тяжелую пластиковую дверь, следуя за разноцветной стрелкой-указателем прошла по широкому, плохо освещенному коридору и остановилась перед деревянной дверью, сверху до низу, облепленной напечатанными на цветном принтере объявлениями. Кроме вывески с названием фирмы, там были и рекламные плакатики, и прайс-листы, и строгие запреты для распространителей любой продукции и даже классическое: «закрывайте дверь», притулившееся в правом верхнем углу.

Эту дверь открывалась в другую сторону, ее пришлось толкать. Перешагнув порог, я сразу почувствовала крепкий запах хорошего кофе. Я взглянула на часы – шестнадцать десять. Гошка утверждает, что в четыре часа дня, сотрудники всякой уважающей себя фирмы, пьют кофе. Мы и у себя хотели ввести такой распорядок, но как-то не прижилось. И дело не в том, что среди нас не оказалось ни одного любителя кофе – сам напиток здесь не главное. Когда мы все оказываемся в офисе, и на часах четыре, и нам нечего делать, то, конечно же, от чашки чая никто не отказывается. Просто случается такое совпадение всех необходимых условий, достаточно редко.

Но в офис «Игрушечной страны» я зашла удачно. Потому что вести доверительные беседы лучше всего именно за столом, попивая чай-кофий. Вот только, в какую сторону идти, налево или направо по коридору? Я повертела головой, посмотрела на оклеенные пленкой «под дуб» двери, без каких либо табличек и номеров, принюхалась и решила довериться интуиции. Интуиция (точнее, конечно, будет сказать – обоняние, но интуиция мне нравится больше) меня не подвела: в конце коридора я обнаружила распахнутую дверь. Собственно, там и находилась кухня, а на кухне – большая, как я понимаю, часть сотрудников офиса – аж четыре человека сразу!

Я вошла и поздоровалась. Две совсем молоденьких девушки, женщина средних лет и еще одна, откровенно пенсионного вида, пили кофе и на мое появление отреагировали вяло. Пенсионерка, бросив на меня незаинтересованный взгляд и кивнув в ответ на приветствие, продолжала мелкими глотками отхлебывать из чашки, время от времени макая в кофе сдобный сухарик. Сухарик раскисал моментально и не меньше половины его уже плавало в чашке, превратив ароматный напиток в неаппетитного вида бурду, но женщину это не смущало. Две молоденьких – эффектная, явно крашеная брюнетка и вторая, с мелкими, невыразительными чертами лица, тоже брюнетка, и тоже крашеная, но с легким каштановым оттенком, щебетавшие о чем-то своем, о девичьем, сопроводили дружное «добрый день» вежливыми улыбками и продолжили
Страница 13 из 15

разговор. Только та, которой было около сорока, отодвинула чашку и сосредоточилась на мне.

– Здравствуйте, здравствуйте, заходите! – ее улыбка сияла так, словно женщина дождалась в гости горячо любимую родственницу. – Абриколь?

– Что, простите? – а вы бы не растерялись на моем месте? Откуда мне знать, что она имеет в виду?

– Я говорю, вы – «Абриколь»? – кажется, женщина тоже была слегка озадачена, лучезарная улыбка слегка потускнела.

– Н-не думаю. Скорее всего, нет. Хотя… а что это такое?

– Понятия не имею, – улыбка исчезла окончательно, а взгляд заметно похолодел. – Фирма «Абриколь». Это вы вчера звонили по поводу заказа? Мы с утра все подготовили, ждем.

– Нет, это не я. Простите, пожалуйста.

Я сама не поняла, за что извиняюсь: за необязательность неведомой мне фирмы с непонятным названием или за себя – что не являюсь этим самым «Абриколем». Действительно, пришла, помешала кофе пить, а сама не «Абриколь»! Чего тогда, спрашивается, явилась? Тот же самый вопрос, только чуть более вежливо сформулированный задала мне молоденькая, та, что с каштановым оттенком.

– А по какому вы вопросу? Если насчет работы, то осталось только…

– Нет-нет, – торопливо перебила я. – Я Рита Рощина, сотрудник детективного агентства, а к вам пришла по поводу ограбления. Вы слышали наверно, что вашего директора ограбили?

– Да-а, – медленно протянула она, уставившись на меня мгновенно округлившимися глазами. – Петр Кириллович нам говорил, что вы придете.

– Ой! – восхищенно пискнула вторая брюнетка. – Вы что, настоящий сыщик? А документы у вас есть?

– Обязательно, – я достала из сумочки удостоверение. – Посмотреть хотите?

– Очень! – она изучила маленькую цветную фотографию и кивнула: – Да, это вы.

– Можно мне тоже? – попросила ее подруга.

– Пожалуйста.

Я повернула развернутое удостоверение к ней, но девушка уточнила:

– Сами корочки можно посмотреть?

Я немного удивилась, но предоставила ей возможность изучить обложку. Хотя, что такого интересного там можно увидеть?

– Неплохо, – девушка откинулась на спинку стула. – Сдержанно, элегантно, солидно. Но я бы добавила логотип компании. Вот здесь, – она быстро наклонилась вперед и ткнула пальцем в правый верхний уголок. – Было бы уместно.

– Маша у нас дизайнер, – извиняющимся тоном сообщила первая брюнетка. – Она нам всем уже визитки нарисовала, и вообще… А я – Катя, я в бухгалтерии, Белле Константиновне помогаю.

Как странно. Ни о каких помощниках в бухгалтерии Черников не упоминал. Он говорил только об одном человеке, имеющим доступ ко всем документам, о главном бухгалтере. И называл он ее как-то по-другому. Как же? Ах, да, Изабелла Константиновна! А эта, невесть откуда взявшаяся Катя, говорит – Белла. Понятно, имя, конечно красивое, но длинное, вот и укоротили для простоты общения. Я непроизвольно кивнула.

– Белла Константиновна – главный бухгалтер, – продолжала, тем временем, общительная Катя и указала на пенсионерку. Та положила неаппетитные остатки размокшего сухаря на блюдечко и сдержанно мне кивнула.

– Очень приятно, – я слегка поклонилась.

– А Зинаида Григорьевна, – Катя продолжила церемонию знакомства, – менеджер по продажам. Самый главный у нас человек!

– Да вы присядьте, – Зинаида Григорьевна быстро смирилась с тем, что я не имею отношения к фирме «Абриколь» и смотрела на меня дружелюбно. – Кофе с нами выпьете? А может, вы кушать хотите? У нас с обеда картошка осталась, тушеная с мясом.

– Нет, спасибо, картошки не надо, – отказалась я, непроизвольно сглотнув слюну. Все-таки, надо было, хоть плюшку какую перехватить, пока сюда ехала. – А вот кофе, действительно, хорошо бы. Только без сахара, пожалуйста.

– Фигуру бережете? – неожиданно и, на мой взгляд, довольно бестактно, прыснула Катя. – Калории считаете?

Меня удивила реакция остальных женщин. Все трое расхохотались настолько дружно и весело, что мне показалось, будто я смотрю «Аншлаг»: кто-то острит, зрители едва не падают со стульев, а мне не смешно. Впрочем, Зинаида Григорьевна быстро пришла мне на помощь.

– Это Катя про нашу куклу Барби вспомнила, – объяснила она, все еще посмеиваясь. – Варвара, секретарша директорская. Она талию свою до того блюдет, что уже свихнулась, по-моему.

– Секретарша, – я снова кивнула. Секретарша тоже была в курсе содержимого дискеты и, следовательно, находится под подозрением. – Вы ее не слишком любите, мне кажется.

– Ее невозможно любить, – серьезно ответила Катя. – К Варваре вообще нельзя хорошо относиться. Она таких людей обсасывает, до косточек, а потом выплевывает.

– Какие вы ужасы говорите, – меня передернуло.

– Ничего не ужасы, а правду. Про вампиров слыхали? Вот и Варвара такая – вампир. Энергетический.

– Вам виднее, – не стала спорить я. Зинаида Григорьевна поставила передо мной чашку с кофе и придвинула вазочку с сухариками. Я поблагодарила менеджера по продажам и с удовольствием отпила горячего горького напитка. Вот кто бы объяснил, почему я так люблю сладкое какао, а кофе предпочитаю горький? – А еще какая-нибудь нечисть у вас водится?

– Каждый первый, – снова развеселилась Катя. – Олег Викторович, например, оборотень. А что, очень даже похож!

– Катя! – укоризненно воскликнула Зинаида Григорьевна.

– Нет, правда, – живо обернулась к ней девушка, – чем не оборотень? Такой, на первый взгляд, нормальный дядька, а потом, вдруг, грянулся о землю и волчьими зубами перед твоим носом – клац!

– Олег Викторович – это Хахалев, заместитель директора? – уточняя, я думала не столько об ограблении Черникова – вряд ли заместитель, пусть даже и оборотень, полезет среди бела дня в квартиру своего непосредственного начальника – сколько о Ниночке. Она ничего про волчьи зубы своего приятеля не говорила и, похоже, не подозревала об их существовании.

– Он самый. Ой, вы бы слышали, как он вчера на Варвару орал! Я думала, сейчас пощечин ей надает, честное слово! Главное, рабочий день уже кончается, час остался, не больше, а его вдруг потянуло дисциплину укреплять.

– Варвара, значит, дисциплину нарушила? И как именно?

– Понятия не имею. Орал-то Олег Викторович громко, но бестолково. Слышала, что он Варвару безмозглой идиоткой называл и, что-то насчет указаний. Вроде, он дал какие-то указания, а Варвара их не выполнила. Да ну их. Вот, я вам лучше про Петра Кирилловича скажу. Он у нас василиск, натуральный!

– Катя, – Зинаида Григорьевна снова попыталась одернуть ее. – Ты не о приятеле своем говоришь, о директоре фирмы! Петр Кириллович тебе зарплату платит!

– Ну и что? Я не за красивые глаза деньги получаю, я каждую копеечку отрабатываю. И он точно – василиск. Как на меня уставится – все! Я просто каменею!

– Я тоже, – негромко поддержала подругу Маша. – Особенно, когда эскизы ему приношу. – Она задумалась и продолжила, словно советуясь сама с собой: – Попробовать, что ли, нарисовать василиска? Симпатичная может получиться игрушка. Спинку сделать пегую, в глаза лампочки вставить, а в животик батарейку. Василиск Вася.

– Тогда уж, лучше Петя, – снова прыснула Катя. – Для большего соответствия
Страница 14 из 15

прототипу.

– Тьфу! – не выдержала Зинаида Григорьевна. – Что за молодежь пошла! Никакого уважения!

Катя, на эту возмущенную тираду ответила еще одним приступом смеха, а Маша очнулась от транса и удивленно заморгала. Дескать, а что тут такое произошло?

Мысленно, я согласилась с Машей – было в тяжелом взгляде Черникова что-то от василиска. Но заявлять сейчас об этом было несколько бестактно. Поэтому я постаралась вернуть разговор к основной теме.

– Что вы знаете об ограблении вашего директора?

– То же, что и все, – разумеется, Катя никому не дала опередить себя. – Кто-то залез в квартиру, пока никого дома не было, и унес из сейфа шкатулку с золотишком и диск с дизайном новой линии игрушек. – Она сделала короткую паузу и пожала плечами: – Странный набор. Я так понимаю, бери уж что-нибудь одно: то, зачем лез. Лез за диском – бери диск, лез за золотом – значит, бери золото, а диск тебе не нужен.

– Это если за золотом лез, диск не нужен, – решилась внести свой вклад Маша. – А если вор именно на дискету нацелился? Мог шкатулку прихватить, для отвода глаз, или вообще… – неожиданно она смутилась, покраснела и закончила еле слышно: – Я просто хочу сказать, что золото – оно всегда золото.

– А кто знал о существовании этой диска? – я задала вопрос, рассеянно глядя на сахарницу, и была уверена, что ответит мне Катя. Но она, к моему удивлению промолчала, а заговорила, причем с заметным раздражением, Зинаида Григорьевна.

– Да все знали! И про новую линию все знали, и что Володя эскизы делает тоже. И все знают, что эскизы просто чудесные. Понимаете, Володя очень талантливый мальчик, не зря за него английская фирма так ухватилась.

– Только этих эскизов никто не видел, кроме Петра Кирилловича, – обиженно дополнила Маша.

– Я видела, – Катя мило улыбнулась. – Володя мне показал. И должна вам сказать, – она зажмурилась, – это круто!

– А мне не показал, – еще больше обиделась Маша. – Мне-то мог бы, мне же интересно.

– Вы что, все знакомы с ним? С сыном Черникова?

Катя пожала плечами и бросила на меня взгляд из категории «чего дурацкие вопросы задавать?», а Маша, занятая своими переживаниями, похоже, просто не услышала.

– Конечно, знакомы, – мягко ответила Зинаида Григорьевна. – Володя здесь работал несколько лет, пока в институте учился, да и потом заглядывал. Хороший мальчик.

– Хм.

А собственно, почему эта новость меня так удивила? Ну, работал здесь художник, который записал эскизы игрушек на пропавший диск, ну знаком он с этими женщинами, а одной даже показывал эти, якобы секретные разработки, ну и что? Вот только почему именно Кате? Маше – логичнее было бы, она все-таки, дизайнер, может оценить профессионально. Может, потому и не показал? Не хотел делиться? Катя-то в бухгалтерии, что видела эти эскизы, что нет.

– А-а… – как бы это половчее сформулировать? – А в каких отношениях вы находитесь с Владимиром Черниковым?

– В родственных, – теперь улыбка Кати была откровенно насмешливой. – Наши мамы – троюродные сестры, – она на мгновение нахмурилась и зашевелила губами, словно высчитывая степень родства. Потом тряхнула головой: – Да, точно. Троюродные.

Понятно. Родственники, значит. Дальние, но все равно, кровь – не водица. Так что, Володя не чужому человеку свои эскизы показал, родственнице.

– А зачем?

– Что – зачем?

– Зачем он вам их показал? Вы сами его об этом попросили?

– Я уже не помню, – подвижное Катино лицо замерло, словно она мгновенно нацепила маску. – Сидели с ним, разговаривали, к слову и пришлось. То ли он сам предложил посмотреть, то ли я спросила… интересно же.

Справа от меня скрипнул стул, Изабелла Константиновна неторопливо поднялась и устремила невыразительный взгляд на Катю:

– Перерыв закончился.

– Ой-ой-ой! – Маша всплеснула руками и вскочила, едва не уронив стул. – Сколько времени? Я же хотела… мне же нужно… я же не успею…

Продолжая бессвязно бормотать, она выбежала с кухни. Катя поднималась из-за стола гораздо спокойнее. Скорчила непонятную гримаску Зинаиде Григорьевне, подмигнула мне, и удалилась.

Зинаида Григорьевна подождала, пока мы не остались одни, потом глянула на мою опустевшую чашку (когда я только свой кофе проглотить успела? не заметила, честное слово, не заметила!) и дружелюбно предложила:

– А давайте еще по чашечке? Я сейчас свежего в кофеварку засыплю.

– Было бы неплохо, – я поежилась. Не то чтобы я сильно промокла, скорее уличная сырость просто пропитала одежду, но все равно было неприятно. – Да, горячего попить, это здорово. – И тут же забеспокоилась: – Только как же вы? Перерыв-то закончился. У вас неприятностей не будет?

– Нет, – усмехнулась она, колдуя над кофеваркой. – И тому есть три причины. Во-первых, Петр Кириллович предупредил, что вы придете и будете с нами разговаривать. А уж на рабочее время разговор придется, или на перерыв, это вопрос везения. Во-вторых, срочных дел у меня сейчас нет и, пока не появится кто-нибудь, из фирмы «Абриколь», я в вашем полном распоряжении. Вот если от них придут, тогда извините, тогда я вас брошу. Они хороший заказ собираются сделать, эксклюзивную игрушку. Что-то вроде символа фирмы.

– Какая, интересно, игрушка, может символизировать абриколь? – немного отвлеклась от своих забот я.

– Понятия не имею. Да нам, собственно, все равно. Предложим, конечно, имеющиеся у нас образцы… например, мышь белая есть, очень удачная. И такая пластичная – на любой случай годится.

– Тоже Володя Черников делал, – понимающе кивнула я.

– Нет, Маша. Она очень способная девочка. Конечно, до Володиного уровня не дотягивает, но всплески гениальности и у нее случаются. И тогда Маша проектирует великолепные игрушки, вот как эту мышь.

– А если им ваши образцы не понравятся?

– Новые разработаем, в соответствии с пожеланиями заказчика. Если они сами, хоть минимально, представляют, что им, собственно, нужно, это будет не сложно. А если не представляют – все равно, сделаем. Только сначала надо будет выяснить, что такое «абриколь».

– Узнаете, мне скажете, ладно, – попросила я. – Мне тоже интересно.

Зинаида Григорьевна, с коротким смешком, пообещала не жадничать и поделиться информацией. Тем временем, колба кофеварки наполнилась, и моя собеседница занялась делом. Она отодвинула в сторону грязную посуду, подсыпала в вазочку сухарей и поставила передо мной большую чашку, от которой поднимался пар. Я благодарно кивнула, сделала маленький осторожный глоток и спросила:

– А что в третьих? Вы сказали, что есть три причины, почему вы можете беседовать со мной и никуда не торопиться, а назвали только две.

– Третья причина самая простая, я сегодня дежурная. Видите, – она кивнула на край стола, приютивший грязные чашки, – это все помыть надо. Раньше каждая сама за собой убирала, но это очень неудобно. Сначала около раковины толкучка, потом разборки – кто воду расплескал, кто мыло не на место положил, кому плиту вытирать… честное слово, из-за таких мелочей ругались! Петру Кирилловичу это надоело, и он распорядился установить дежурство, как в пионерлагере. Едят все, убирает один. Никаких ссор
Страница 15 из 15

и скандалов.

– Разумно, – одобрила я заведенный Черниковым порядок. Взяла сухарь, попробовала его на зуб и, вспомнив манипуляции Изабеллы Константиновны, задала следующий вопрос:

– А ваша главный бухгалтер всегда так странно кофе пьет? У нее, кажется, полсухаря в чашке плавало.

– Всегда, – Зинаида Григорьевна засмеялась. – Сейчас я уже привыкла, а первое время – смотреть не могла! Она же в чашку, что есть, то и сует: сухарь, так сухарь, пряник, так пряник, кусок хлеба, значит, кусок хлеба макнет. Такая, прости господи, тюря получается. А Изабелла Константиновна пьет и не кривится. Старой закалки человек, не нам чета.

Я не поняла, чем так хороша старая закалка и в чем она, кроме опускания хлебопродуктов в чашку с кофе, выражается, но спорить не стала. Главное ясно – такое поведение за столом для главбуха было обычным, следовательно, мое появление ее не встревожило. Или, Изабелла Константиновна очень хорошо умеет скрывать свое беспокойство. А кого я здесь встревожила? Зинаида Григорьевна тоже не выглядит нервной. Милая женщина, откровенная, и доброжелательная – вот, вторую чашку кофе мне налила, горячего. Катя – та вообще полна щенячьего энтузиазма и готова рассказать мне все, и то о чем я спрашиваю, и то о чем спрашивать не собираюсь. Маша? С самого начала она выглядела несколько заторможенной, а потом, когда зашла речь о василиске, и вовсе ушла в себя. Но творческая личность имеет право на некоторые странности. Правда, потом она довольно шустро вскочила, и очень неубедительно засуетилась. Так и не сказала, что у нее за дело, почему вдруг бегом бежать надо. С другой стороны, может, и правда, вспомнила что-то важное. А отчитываться: что, где, куда, она мне не обязана.

Зинаида Григорьевна налила кофе себе и уселась на прежнее место. Она невозмутимо ждала моих вопросов, готовая на них отвечать, но проявлять инициативу, в отличие от Кати, не собиралась.

– Зинаида Григорьевна, вы сказали, что о новых игрушках знали все. Что, на эту тему разговоры какие-то велись?

– Конечно, это ведь всех касается. Будут хорошие новые игрушки, значит, будет прибыль. Так что, обсуждали. Радовались, что Володя сам взялся. Он, с тех пор, как институт закончил, редко что для отца делал, все больше туда, за границу, работал.

– Понимаю, – кивнула я. – А сейчас, после ограбления, тоже, наверное, разговоры есть? Новая волна пошла.

– Пошла, – поморщилась она. – Всех с головой накрыла. Понятно ведь, что эскизы новых игрушек к конкурентам ушли. И понятно, что без своих здесь не обошлось.

– Почему вы так считаете?

– А откуда постороннему человеку знать, что эти эскизы вообще существуют?

– Вы сами говорите – весь коллектив знал, обсуждали не скрываясь.

– Но ведь только здесь, не на центральной же площади! – она посмотрела мне в глаза и выразительно проговорила: – Вы меня понимаете?

– Вы хотите сказать, что кто-то из сотрудников фирмы связан с конкурентами и поставляет им коммерчески важную информацию? – осторожно сформулировала я.

Несколько секунд Зинаида Григорьевна продолжала гипнотизировать меня, потом отчеканила:

– Именно это я и хочу сказать. Удавила бы гадюку, собственными руками!

Теперь паузу взяла я. Не сводя взгляда со старшего менеджера, на ощупь, нашарила чашку, глотнула горячего кофе, поперхнулась и закашлялась. Зинаида Григорьевна спокойно ждала, пока я буду готова продолжить разговор.

– То есть вы, – сипло уточнила я, – подозреваете какого-то конкретного человека?

– Подозреваю. Но доказательств у меня нет, поэтому я вам не могу сказать ничего конкретного.

– Кхм. В смысле, фамилию не назовете.

– Нет. Могу только сказать, что этот человек, по долгу службы, имеет доступ к информации о жизненно важных для развития фирмы решениях.

– Это предположение напрашивается само собой, – пожала я плечами. – Уборщице или вахтерше, как бы внимательно они ни прислушивались к разговорам, трудно быть в курсе того, что находится у директора в домашнем сейфе. Так что, если мы говорим о конкретном человеке, имеющем имя и фамилию…

– Но я не могу! – горячо перебила меня Зинаида Григорьевна. – Понимаете, без доказательств, это ведь будет клевета. А доказательств у меня нет, – с сожалением повторила она.

– Ага. То есть, если вдруг окажется, что человек, которого вы подозреваете, не виновен…

– Это не возможно, – снова перебила меня Зинаида Григорьевна. – О невиновности не может быть и речи!

– Но почему? Ведь доказательств нет?

– Прямых нет. Но я знаю жизнь и знаю людей. Эта… этот человек способен на многое.

– Неубедительно, – я покачала головой. – Мало ли, кто на что способен, это вовсе не означает, что человек окажется преступником. Кстати, если суммировать то, что вы уже сказали – доступ к важной информации и скверный характер, то можно сделать некоторые выводы. Вы имели в виду секретаршу Черникова?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/irina-komarova-2/samyy-dozhdlivyy-oktyabr/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.