Режим чтения
Скачать книгу

Счастливчик Леонард читать онлайн - Владимир Корн

Счастливчик Леонард

Владимир Алексеевич Корн

Счастливчик Леонард #1

Случается, влюбишься в девушку, а сам не знаешь о ней практически ничего. Умница, красавица, но кто же наделил ее таким характером? То она ласково льнет ко мне, то начинает пить кровь полной чашей, чихая при этом на весь мой авторитет. А я ведь не кто-нибудь, а Счастливчик Леонард – охотник за сокровищами Прежних. Охотник удачливый: недаром же меня прозвали Счастливчиком! У меня есть имя, репутация, своя команда. И пусть даже дела сейчас идут не совсем хорошо и мы, спасаясь от преследований могущественного врага, вынуждены срочно покинуть родину, – это же вовсе не значит, что ей позволено вести себя так? А может, виноват я сам и просто не подозреваю об этом?

Владимир Корн

Счастливчик Леонард

Пролог

Жарко!

Я посмотрел на все еще далекие горы: точно ведь до заката не доберемся. И не факт, что сразу же найдется вода. А пить хочется уже сейчас. Причем так, что язык давно уже стал шершавым, как рашпиль.

В горах будет проще, там хоть какая-то влажность в воздухе. А значит, гнумбокс сможет заработать в полную силу. Не то что прошлой ночью, когда мы едва выдоили из него полторы фляги. Хотя, с другой стороны, староват он уже: ему века полтора, не меньше. Другие в таком состоянии и в таком возрасте и этого не дают.

Перевел взгляд на своих спутников – как они? Сначала на Теодора Модестайна, шедшего впереди всех. Можно просто Теда. Слишком жарко, чтобы выговаривать его имя полностью. Теодор и сам невысок, так что Тед – самое оно. Но даже если вы назовете его Головешкой, Тед нисколько не обидится – его все так зовут. Мелкий, черноволосый, черноглазый и такой смуглый, что кажется, будто его только что вынули из костра. Головешка, словом.

Там, откуда он родом – из местности под названием Соломанова Пустошь, других и не сыщешь. И жара в тех краях вечно стоит такая, что здешняя ему кажется едва ли не прохладой. Странное дело – он не был на родине почти лет восемь, но привычка время от времени поглядывать на небо никуда не делась. Еще бы, в Соломановой Пустоши долго без нее не протянешь: турпаны, местные птицы, которых там иначе как «мерзость» не называют, всегда нападают без предупреждения. А поскольку целят они всегда в голову, привычка жизненно необходимая.

Блезу Оберону – полной противоположности Теду, – светловолосому голубоглазому верзиле, приходится куда тяжелее. Блез с Севера, где случаются такие холода, что вода становится твердой как камень. Его особенностью является то, что лгать Блез категорически не умеет, зачастую себе в ущерб. Помимо того, всех без исключения особ женского пола он называет «леди». Так принято у них на Севере, и эта привычка въелась ему в кровь, как поглядывать в небо – у Головешки.

Как я выгляжу сам? Высокий, широкоплечий, стройный, с легкой, можно даже сказать, летящей, походкой. Приятные черты лица, почти орлиный нос и мужественный подбородок. А еще выразительные глаза цвета спелого каштана. К слову, настолько выразительные, что стоит заглянуть в них какой-нибудь даме, как сердце у нее начинает учащенно биться, а сама она молится о счастье оказаться со мной в постели.

Не поверили? И правильно сделали. Нет, вниманием женщин я не обделен, но не все так просто. Вздохнув и на всякий случай приготовив ободряющую улыбку, я посмотрел на Клер. Та конечно же взгляд мой уловила, но обратила на него не больше внимания, чем на камешек под ногами, которых там хватало с избытком.

Красивая девушка. Что лицом, что фигурой, что всем остальным. А походка у нее такая, что, возглавляй Клер наше шествие, все спотыкаться начнут, потому что будет не до того, чтобы смотреть под ноги. Даже сейчас, когда больше всего на свете хочется прилечь в тенечке, пить что-нибудь холодненькое и ни о чем не думать.

Подозреваю, что Клер – не полное ее имя. Она из народности ангва, а у тех принято называть своих дочерей, соединяя имя матери и бабушки. Ну или отца и деда, если речь идет о сыне. Правда, полного ее имени никто из нас не знал, и потому для всех она просто Клер. Кроме Блеза, для которого она еще и «леди». Женщины ангва издревле славятся своей красотой и ангельским нравом. Но не в случае с Клер. Нет, красоты ей небеса отвалили с избытком, но взамен дали такой характер, что я в жизни не видел девушки, язычок у которой был хотя бы на половину менее острым, чем у Клер. И такой несговорчивой. И еще своенравной. Которая запросто может купаться обнаженной в водопаде, нисколько не смущаясь тем, что на нее глазеет мужчина, как это было месяц назад. И при этом спросить: «Лео, мне кажется или у меня на самом деле одна грудь немного больше другой?» – старательно их продемонстрировав, еще и повертевшись для моего удобства.

Да, забыл представиться – Счастливчик Леонард. Почему Счастливчик? Много ли вы знаете людей, сумевших выбраться живыми из ущелья Злых Духов? Ни одного? То-то же! А я смог. Куда мы направляемся? Самим бы знать точно…

Глава 1

– Вот смотрю я на ту гору и все не могу понять: почему на ее вершине туман не расходится?

– Снег там лежит, – не слишком охотно пояснил Блез.

– Снег? – покатал на языке новое слово Головешка. – А что это?

– Долго объяснять.

Уроженцу севера Блезу приходилось труднее всех. Блез вынослив, как махалтегинский мул, который с легкостью может нести поклажу вдвое больше собственного веса, но жара его точно доконает. Впрочем, как и всех остальных. Последним конечно же Головешку.

По моим расчетам, достигнуть предгорий мы должны были еще пару дней назад. Но кто же мог знать, что в этой проклятой пустыне нам встретится такой участок, который придется долго обходить стороной, уклонившись при этом далеко на север, вместо того чтобы преодолеть его по прямой?

Такие участки покрыты коркой, представляющей собой нечто вроде темного непрозрачного стекла, зачастую с трещинами. Через них и проникают наружу испарения, надышавшись которыми там и останешься. Хотя случается и так, что корка неожиданно проваливается под ногами, ты падаешь в пустоту и сворачиваешь себе шею. Их только глайберы и рискуют пересекать, но на то есть причины.

Как выяснилось несколькими мгновениями позже, зря я о глайберах вспомнил, потому что буквально сразу же раздался встревоженный возглас Головешки:

– Лео, взгляни! Мне показалось или на самом деле?..

Даже беглого взгляда хватило понять: Тед не ошибся – это именно те, встреча с которыми не входила ни в какие наши планы. Три крохотных серых пятнышка, едва различимых в дрожащем мареве раскаленного воздуха пустыни, которые вполне могли оказаться миражом.

Такими увидел их Тед, но не я. Я вообще должен был первым заметить паруса, если бы не проклятая жара, которая отбивает всяческую охоту вертеть головой по сторонам.

– Глайберы! Бегом! – И, подавая пример, я бросился к ближайшему скоплению камней, которое больше всего походило бы на выход из кротовой норы, если заменить комья земли на огромные валуны.

Таких здесь достаточно, но, как обычно бывает, на этот раз самый ближний из них оказался на приличном расстоянии. Они – единственное наше спасение, потому что на открытом месте всех нас ждет верная гибель. И снова Блезу пришлось хуже всех, потому что тяжеленный гнумбокс находился в мешке за его
Страница 2 из 17

спиной. Мы бежали изо всех сил, Блеза начинало уже пошатывать, но ему и в голову не приходило сбросить с себя эту тяжесть, слишком дорога ей цена.

– Вдвоем, – прохрипел я, рывком хватаясь за одну из лямок мешка, в котором и находился гнумбокс, потянув ее на себя.

С рывком я перестарался, потому что Блез едва не упал. И все же он устоял, сбрасывая с себя мешок, чтобы ухватиться за вторую лямку. Пятна парусов приближались куда быстрее, чем нужная нам груда камней, и вскоре они стали тем, чем и должны быть: узкими треугольными парусами серого цвета. Теперь сомнений не оставалось и у других – это именно глайберы на своих глайбах, и движутся они прямо на нас.

Блез взглянул на меня вопросительно: не время ли нам остановиться? Ведь если продолжать бежать, мы устанем настолько, что даже не в состоянии будем себя защитить. Нам это поможет мало, но лучше погибнуть в бою как настоящие мужчины, чем получить удар в спину, как трус, убегающий от врагов, – так и читалось в его глазах.

Все это так, Блез, но есть у нас один шанс… Если я не ошибся, на пути у них должна оказаться гряда камней, которую им поневоле придется объехать. Хоть ты и не слепец, но ты же знаешь, Блез, что вижу я куда лучше тебя.

Все верно, глайбы резко повернули в сторону, объезжая то, что давало нам шанс. Мы влетели в скопление камней и сразу же рухнули на землю, тяжело дыша, как загнанные лошади. Рухнуть-то рухнули, но гнумбокс перед этим положили крайне бережно: ко всему прочему, нам не хватало еще остаться и без него…

– Интересно, они успели нас заметить? – с трудом произнес Головешка.

– Заметили, не расстраивайся, – кивнул я, быстро поднимаясь на подгибающихся от усталости ногах.

Следовало приготовиться, пока глайберы не приблизились к нам вплотную. Хотя какие тут могут быть приготовления, кроме того как взвести арбалет? Ну и на миг нащупать рукоятку кинжала, убеждаясь, что он находится там, где ему и положено быть, – на поясе. А заодно помолиться всем богам, чтобы дело до него не дошло. Три глайба – это девять человек, а нас всего четверо. Причем среди нас девушка, чей язычок куда опаснее ее кинжала. С другой стороны, как арбалетчик она нисколько не хуже Блеза и Головешки – сам я и обучал ее всем премудростям стрельбы из него.

Следуя моему примеру, вскочили и остальные. Глайбы к тому времени, успев обогнуть препятствие, мчались прямо на нас.

– Точно ведь заметили! – В голосе Блеза не было сожаления; так, констатация факта.

И еще какая-то отрешенность, словно он заранее попрощался с жизнью. Нет, трусом он не был ничуть. Блез – воин и когда-то принадлежал к самому значимому клану у себя на родине. Он мог погибнуть сотню раз и давно уже свыкся с этой мыслью, вот и все.

– В левого из них, – скомандовал я. – После моего выстрела.

Левый глайб шел чуть в стороне от остальных и не первым. Но на нем единственном парус сплетен из паучьей нити. На остальных двух – из полотна. Логика моя была проста: именно на этом глайбе должен находиться главарь. При удаче мы сразу оставим глайберов без руководства, а лишние дыры в драгоценном, куда дороже золота, парусе заставят сам глайб держаться подальше от нас.

Я взглянул на остальных. К стрельбе все уже были готовы, и оставалось присоединиться к ним мне самому.

С замиранием сердца я взялся за рычаг арбалета, расположенный, как и у обычных арбалетов, снизу. Отличие – в самих арбалетах. Те, что имелись у всех нас, были лишены лука. Лучными арбалетами сейчас вообще мало кто пользуется, за исключением тех, кому другие не по карману. Уже больше века существует совершенно иная конструкция, где заменяющий лук механизм спрятан в корпусе самого арбалета. А часть его – даже в прикладе.

То, что заменило лук, представляет собой механизм, состоящий из пластинчатых и спиральных пружин, металлических тросиков, шестеренок, винтов, а также других деталей.

В ходу сейчас по большей части арбалеты двухзарядные, где вкладывать болт не надо, он сам подается в желоб под действием рычага при взводе пружины, посылающей снаряд в полет. Мое оружие отличается и от них: в него помещается целых три болта. Неприятная неожиданность для врага! Вот только в последнее время арбалет все чаще начал давать сбои. Я потянул рычаг, где-то внутри арбалета щелкнуло, и я перевел дух: на этот раз зацепление произошло; вот всегда бы так…

– Есть! – После нашего залпа Тед стукнул по камню кулаком от избытка чувств. – По-моему, даже двух.

Пожалуй, насчет второго глайбера совсем не уверен, разве что слегка зацепили, но один из них вывалился на полном ходу определенно мертвым. При этом нисколько не сомневаюсь, кто именно в него угодил. Но сказать об этом сейчас – значит похвастать. Пусть, если получится, сами потом увидят, когда извлекут из тела глайбера болт.

Хотя нет, уже не увидят: следующий последним глайб резко сбавил скорость, и его седоки подхватили тело прямо на ходу. Затем он вместе с двумя другими отвернул от нас, тут же набрав ход, давая нам передышку.

Всегда удивлялся: как у них так получается? Ветерок такой слабый, что намочи палец, подними над головой – и едва ощутишь его дуновение. Казалось бы, что в них такого, в этих сухопутных парусниках? Три колеса, два из которых спереди, и они куда более широкие, чем то, что расположено сзади. Высокая мачта с узким парусом, возвышающиеся над тем, что так и подмывает назвать лодкой с едва обозначенными бортами, и все. Но то, что вытворяют на них глайберы, уму непостижимо. Даже при слабом ветре глайбы способны развить такую скорость, что куда там скаковой лошади!

А когда ветер сильный?! Бывает, они даже груз за собой волочат, чтобы совсем уж не взмыть в небеса. Частенько – трупы врагов, случается, еще и живых. Поговаривают, все дело в ступицах колес, которые они делают из какого-то особого металла и которые совсем не создают трения с осями.

Все три глайба отдалились от нас и теперь крутились вне досягаемости выстрела из арбалета. Ну-ну! Пусть они и дальше так считают! Я оценил взглядом расстояние: стоит попробовать? А что, вполне реально. Может быть, это отобьет у них охоту снова приблизиться к нам, а то и вообще заставит исчезнуть.

– Лео, – отвлек меня от размышлений Головешка, – что будем делать? Ждать?

Как будто у нас есть выбор… Нет, мы сейчас в атаку пойдем!

– Ждать. Наступит ночь, – я взглянул на солнце, которое находилось уже низко над горизонтом, – попробуем отсюда исчезнуть. А пока… Блез, снаряжай гнумбокс, чего зря время терять? Глядишь, до того времени, когда наступит пора уходить, хотя бы треть фляги накапает. Ну а ты, Тед, готовь свои волшебные стекла, сдается мне, без них не обойтись.

Для Клер я бы тоже дело нашел, но опасался услышать от нее очередную колкость, и потому оставил девушку в покое.

– Думаешь, сможешь попасть? – задал очередной вопрос Головешка, видя, как я пристраиваю на камне арбалет.

– Очень на это надеюсь. – У меня вообще не было бы сомнений, будь арбалет в нормальном состоянии, а так…

Арбалет выстрелил сам, когда я даже не успел толком направить его в нужную сторону, и болт унесся куда-то в небо.

– Так ты точно никуда не попадешь, – тут же отреагировала Клер, как будто в произошедшем была хоть часть моей вины.

Точно, не попаду. Мне только и оставалось, что
Страница 3 из 17

согласиться. Попробуем-ка мы по-другому…

– Блез, дай мне свой.

Тот, перед тем как мне его передать, неодобрительно покосился на девушку. Ну да, кому как не ему знать, смогу ли я куда-нибудь попасть или же нет.

У каждого из нашей компании есть свой талант.

Головешка – отличнейший следопыт. Он может взять след там, где даже собака-ищейка усядется на задницу, подожмет хвост, примет виноватый вид и начнет жалобно скулить.

Блез – воин. В обращении с мечом ли, секирой, палицей – словом, со всем тем, чем можно с легкостью отсечь или размозжить голову, ему нет равных.

У Клер талант выводить меня из себя, и в этом ее точно никому не превзойти. Помимо того, она отлично рисует, танцует, поет, играет на клавесине и мандолине, стряпает, вяжет, вышивает и знает множество вещей, о существовании которых я даже не подозреваю. Ну и совсем уж мелочи: она может из обычной травы, каких-то корешков, древесной смолы и прочих бросовых вещей соорудить такое снадобье, что тяжелобольной, свыкшийся с мыслью, что ему придется покидать этот свет, соскочит вдруг со смертного одра и запляшет тарантеллу.

И все это умещается в отличной фигурке с симпатичным, даже когда она сердится, лицом и таким волшебным голоском, когда каждое сказанное ею слово отдается у меня если не в сердце, то в печени точно. Еще бы сами эти слова были ласковыми. А не такими, что я слышу от нее постоянно.

Сам я тоже талантом не обделен. Я – хорошо вижу. Даже не так – вижу превосходно. Там, где другому удастся разглядеть лишь смутный силуэт человека, у меня получится увидеть черты его лица, определить возраст, рассмотреть одежду в подробностях, цвет волос, а если немного напрячься, и глаз. Ну и стрелок я неплохой. В этом, без ложной скромности, равных мне отыщется мало, если найдется вообще.

Пользоваться арбалетом Блеза мне приходилось, причем в последний раз не так давно, и потому я точно знал, что шагов на двести – двести пятьдесят никаких поправок вообще брать не надо. Трудности стрельбы из него начинаются шагов с трехсот. Сам Блез никогда поправок не берет, потому что так далеко и не стреляет.

Глайберы крутились шагах в четырехстах пятидесяти, ни на мгновение не останавливая свои сухопутные парусные лодки на колесах, и потому проблемы могли возникнуть даже у меня.

Приходилось мне много пользоваться и обычными арбалетами, и что мне особенно нравилось в нынешних, так это их развесовка. Все-таки основная тяжесть в обычных арбалетах находится на самом конце, где расположен лук: как правило, стальной и, как следствие этого, тяжелый. А если уравновешивать его массивным прикладом, оружие получается неподъемным. Нынешние намного легче не стали, но центр тяжести у них находится примерно там, где расположен спусковой механизм, что всегда удобно.

Взяв в руки арбалет Блеза, я взглянул на по-прежнему крутящихся вдалеке глайберов. Ветра почти нет, и о нем можно забыть. Раскаленный воздух пустыни создавал искажения, и казалось, мачты с парусами на глайбах смещены сильно к носу, чего быть никак не могло: они всегда установлены точно посередине. Пожалуй, поправки в ширину ногтя большого пальца по ходу и столько же плюс пара конских волосков вверх – должно хватить.

Но если все же промахнусь, что, впрочем, вряд ли, болты переводить не буду, твердо решил для себя я.

Оставалось выбрать болт, ведь от него точность выстрела зависит нисколько не меньше. Поставив толкатель на стопор, я дважды дернул рычаг, освобождая арбалет от снаряженных в него болтов. Не забыв при этом завистливо вздохнуть: механизм работал идеально.

Блез, догадавшись, в чем дело, предложил мне на выбор целую дюжину болтов. Выбрав один, показавшийся мне самым лучшим, я и положил его в желоб. Все вокруг молчали, по-моему, даже затаив дыхание. А вот это напрасно: хоть пляски с гиканьем и скабрезными выкриками устройте, мне это нисколько не помешает.

Целью я выбрал самого толстого из глайберов. Понятно, что именно в такого проще всего попасть, но тут больше сыграли роль мои размышления о том, что находился он на глайбе, который уже лишился одного наездника, и потому в случае удачи единственный оставшийся будет занят только тем, что управлять своей колесной лодкой.

Пока к нему кто-нибудь не пересядет. Возможно, для этого им придется свои глайбы на миг остановить, и вот тут появится возможность продемонстрировать мое искусство еще разок.

Бзынь! Когда толкатель, отправляющий болт в полет, доходит до ограничителя, он не ударяется о него со всей силы, нет. Во-первых, он к тому времени значительно замедляется, а во-вторых, там установлен пружинный демпфер. И потому звук от выстрела похож на звон колокольчика, по которому ударили и тут же приглушили ладонью.

В том, что не промазал, я был абсолютно уверен. И потому, вместо того чтобы, как другие, смотреть на глайберов, быстренько перезарядил арбалет. И не ошибся.

– Славный выстрел! – услышал я от Головешки, а Блез от избытка чувств ткнул меня кулаком в плечо.

Впечатлилась даже Клер, потому что в следующий миг я от нее услышал:

– Да ты волшебник, Лео! Если доживем до ночи, жди меня в гости: так уж и быть, согрею твою постель. – И при этом она разве что не мурлыкала. Я только усмехнулся в ответ: как же, дождешься от тебя! Если тебе верить, я твоими ласками уже раз десять должен быть осчастливлен.

Клер попала к нам в команду не так давно, в самом начале лета. Мы как раз вернулись из Вонючих болот, где потеряли Ривса. Хороший был человек и механик отличный. Ему, чтобы починить мой арбалет, и дня хватило бы.

Мы сидели в корчме захудалого городишки Торетто, запивая вином неудачную экспедицию и смерть Ривса, когда Клер к нам и подошла.

Как сказал один умный человек – девушку должны украшать скромность и полупрозрачное платьице. Все так и было: и сама она скромно тупила глазки, и платье на ней почти просвечивалось на солнце. В Торетто в летнюю пору дамы сплошь в подобных ходят – климат примерно такой же, как и в этой проклятой пустыне. И если бы не правила приличия, полагаю, они бы и вовсе без одежды обходились. Хотя, если честно, я был бы совсем не против.

– Вы Счастливчик Леонард? – спросила она таким голоском, что, будь я даже самым закоренелым женоненавистником, обязательно бы растаял.

– Ну я, – ответил, не видя смысла скрывать.

– Возьмете меня к себе?

– К себе – это куда?

На девицу легкого поведения незнакомка не походила нисколько, но, окажись она именно ею, я обязательно бы нарушил свои принципы никогда не иметь с ними дела, настолько впечатляюще она выглядела.

– В команду. Я слышала, у вас человека не хватает.

Поначалу я хотел ей отказать. Затем, немного поразмыслив, свое решение изменил. Следующий заказ был уже у меня в кармане. К тому же заказ легкий, практически прогулка. Туда неделя пути, причем по воде, в лодке, и даже грести не придется, там несколько дней, и назад тем же образом.

А что, размышлял я, пусть и она с нами прогуляется. А там, глядишь, все и случится. Еще и на деньгах сэкономлю. Чтобы соблазнить какую-нибудь красотку, иной раз столько денег уходит, что поневоле начинаешь задаваться вопросом: неужели их именно для этой цели и придумали?

В общем, я ее взял. Тем более мне показалось, что Клер поглядывала на меня с явным восторгом. Кто же мог
Страница 4 из 17

знать, что эта притворщица делала так только для того, чтобы поглубже проникнуть в мое сердце, а затем пустить в нем многочисленные корни и побеги?

Головешка Тед поворчал немного, что, мол, не таким он представлял нашего нового компаньона, и успокоился. Его понять можно: если Ривс походил на поднявшегося на задние лапы медведя, настолько он был здоров, то Клер – на какую-нибудь там фею цветов. Блез принял Клер спокойно, он лишь кивнул, соглашаясь.

Взял и не пожалел. Вначале она вылечила Головешку от фурункулов, вскочивших у того на таком месте, отчего тот не мог сидеть, а только стоять или лежать. Затем Блеза – от раны в плече, которую тот получил при нападении на нас речных пиратов. Да и при самом нападении Клер вела себя, можно сказать, геройски. Парочка пиратов точно отправилась на тот свет именно от ее арбалета.

Только готовить она отказывалась.

– Я к тебе кухаркой не нанималась, – сообщила Клер на мое заявление, что стряпать всегда было именно женским делом. И ведь умеет же! Однажды, под настроение, Клер накормила нас таким обедом, что мы до сих пор о нем вспоминаем.

Всем Клер была бы хороша, если бы только не кормила она меня пустыми обещаниями. Я ведь за все это время лишь поцелуя от нее и дождался, да и то в щеку.

Когда я перезарядил арбалет, глайберы, бросив толстяка валяться, успели отдалиться настолько, что ни попасть, ни даже дострелить до них наверняка уже не получилось бы. И тогда я протянул арбалет Блезу:

– Попробуй теперь сам. Попадешь, и ночка у Клер точно задастся.

Тот арбалет взял, неодобрительно на меня покосился, но ничего не сказал. Сама девушка фыркнула, но промолчала тоже. Я же все не мог успокоиться:

– Клер, ты явно перегрелась. На вот, попей водички. Там еще глотка три, а то и все четыре, – протянул ей фляжку.

Есть такое растение обвагора, и фляжки из его плодов получаются прочные настолько, что, для того чтобы их разбить, нужно очень постараться. Но главное достоинство фляжек не в этом: вода в них не портится. Вообще не портится, можно сказать. Полежит такая на солнцепеке неделю, две, откроешь ее, глотнешь, а вода как будто только что из родника набрана. То есть ни капли не согрелась.

Но тут уже дело не в самой фляге – в пробке, из которой торчит металлическая спираль, достигая почти самого дна. Как раз она и не дает воде ни испортиться, ни даже нагреться. Таких чудесных вещей у нас полно – постоянно имея дело с подобными диковинами, мы про себя не забываем в первую очередь.

Клер снова фыркнула:

– Как-нибудь перебьюсь.

– Ну, как знаешь. Была бы честь предложена.

И я, встряхнув фляжку, чтобы услышать приятный плеск жидкости, поднес горлышко ко рту. Пить не стал, лишь сделал вид. Точно ведь знаю, что воды у Клер не осталось ни капли. Пройдет какое-то время, и она наверняка уже не станет отказываться. А я что, я – мужчина, я потерплю.

У каждого из нас четверых есть своя мечта. Блез, например, мечтает заработать кучу денег, чтобы собрать сильный отряд, вернуться с ним в родные края и поквитаться с теми, кто вырезал весь его род под корень.

Головешка желает стать купцом. Он спит и видит себя во главе огромного торгового каравана, который везет его и только его товары. Вот караван встает на ночевку, и ему быстренько ставят огромный шатер. А когда он входит внутрь, там уже ярко горит очаг с булькающим котлом, и вокруг котла хлопочут красивые наложницы. Все это я не сам придумал – однажды Головешка поделился своими грезами во хмелю.

О чем мечтает Клер, у меня представления самые смутные. Хотя о чем может мечтать любая девушка, пусть даже она и не отдает себе в том отчета? Удачно выйти замуж, желательно за любимого человека.

И пить ему кровь полными чашами – не удержался я от мысленного комментария.

Мои собственные мечты – скромные. Я хочу построить просторный двухэтажный каменный дом на берегу моря. Вырастить вокруг него фруктовый сад. Привести в него любимую женщину. Родить с ней сыновей и обязательно дочек. И всю оставшуюся жизнь заниматься тем, что рассказывать сначала детям, а затем и внукам о том, как мне десятки раз лишь чудом удавалось избежать смерти.

Вот такие мы, охотники за сокровищами в развалинах древних городов Прежних.

Глава 2

– Тед, давай-ка на другую сторону: не хватало еще, чтобы они к нам с тыла подобрались.

Глайберы крайне неохотно покидают свои повозки, но подстраховаться стоило.

Мысленно я его иначе как Головешкой не называю, но вслух он у меня всегда Тед. Или даже Теодор, когда приходится ругать, а такое случается.

Тот, подхватив свое чудесное стеклышко, до этого жарившееся на солнышке, чтобы успеть вобрать в себя как можно больше лучей, скрылся из виду. И сразу же из-за камней донесся его голос:

– Э-э-э! Да тут мертвец, оказывается!

Мы все трое потянули носом воздух: в горячке боя можно не уловить вони от разлагающегося трупа. Но провести несколько часов до заката с таким неприятным соседом не сулит ничего хорошего: пропитаешься так, что запах долго будет преследовать тебя повсюду. Переглянулись, пожали плечами: ничего не чувствуется, когда Головешка снова сказал:

– Он давно уже тут лежит, в мумию превратиться успел.

– Фляги у него нет? – без особой надежды в голосе поинтересовался Блез.

Фляги у Блеза не было, у единственного. Вернее, сама-то она как раз была, но в пробке отсутствовала та самая спираль, которая и охлаждала воду, и не давала ей портиться. В гнумбоксе таких спиралей много, именно они и позволяют устройству извлечь влагу из воздуха. Но чтобы достать хотя бы одну, придется полностью его раскурочить, без всякой надежды собрать вновь. Что конечно же мы себе позволить не можем. Гнумбокс и был главной причиной, по которой мы выбрали именно этот путь, здраво рассудив, что наши преследователи вряд ли настолько сумасшедшие, чтобы последовать за нами.

– У него вообще ничего нет, – ответил Головешка. – Даже одежды. А вообще он молодой, все зубы на месте.

Зная его, я ни на миг не стал сомневаться в том, что Тед залезет мертвецу в рот. Частенько случается, что перед смертью люди прячут туда что-нибудь ценное.

– Жаль, что нет, – сказал Блез. – А еще лучше, если бы фляга полной оказалась. Пить очень хочется, – пожаловался он. – Замучился уже язык кусать, тот распух весь, бедный.

Ну да, есть такой способ, сам я ему Блеза и научил: если ритмично покусывать кончик языка, напиться не напьешься, но на некоторое время о чувстве жажды забудешь. Представляю, как она его мучает, если Блез, обычно невозмутимый как каменный истукан, вдруг начал жаловаться!

– Держи, – протянул я ему свою флягу. – Только Клер оставь.

– Потерплю, – мотнул головой он. – Недолго осталось.

Я посмотрел на девушку, но она была поглощена тем, что наблюдала за кружащими в отдалении глайбами. А может, просто делала вид. Вот же характер! Не завидую ее будущему мужу.

– Во, пошла, родимая!

Блез подставил палец под носик гнумбокса, откуда вот-вот должна была сорваться первая капля драгоценной влаги. Вообще-то к этому времени ей положено уже течь тонкой струйкой. Но откуда в раскаленном воздухе пустыни влага?.. И я невольно посмотрел на горы, которые занимали весь горизонт. Там вода непременно будет: в виде ручейка, озера, а то и целого водопада. И уж по крайней
Страница 5 из 17

мере из гнумбокса она начнет течь не переставая.

– Что там, Тед? Никого не видно? – больше на всякий случай поинтересовался я: будь там кто-то, он обязательно бы известил.

Тот почему-то промолчал. Не раздумывая, я бросился к нему, по дороге кивком указав Блезу на девушку: проследи. Мало ли что той придет в голову. Например, показаться из-за камней в полный рост. Никогда нельзя считать себя кем-то особенным: вполне возможно, среди глайберов найдется такой же стрелок, как я, а то и лучше. Ну а с самим Головешкой могло произойти все что угодно. Вплоть до того, что он получил солнечный удар, что может случиться с каждым.

Но нет, тот оказался в сознании, и лишь вид у него был совершенно потерянным.

– Что случилось? – тревожно спросил я.

Первое, что пришло в голову, – он раздавил свое драгоценное стеклышко, и тогда выбраться нам отсюда будет несравненно сложнее. Так нет же: вот оно, на самом солнцепеке. Затем взглянул на мумию человека, скрючившегося в позе эмбриона. Может быть, Головешка признал в нем какого-нибудь своего знакомого или родственника? Сомнительно. Череп размозжен сильным ударом, а на теле не видно ни шрамов, ни татуировок. Тут и захочешь, не признаешь.

– Тед, что с тобой?

– Да так, Лео… что-то вдруг тоскливо стало, – нехотя отозвался он.

На всякий случай я принюхался: вдруг здесь какие-нибудь ядовитые газы и он успел ими надышаться? Тем более странно, что мумия никем не тронута. Это только кажется, что пустыня безжизненна, на самом деле всяких трупоедов хватает и здесь. Как будто бы ничем не пахнет. И тогда я разозлился: тоскливо ему! Головешка виноват в не меньшей мере, чем остальные, что нам пришлось бежать, бросив все. Живы до сих пор, и то уже хорошо. Зло на него посмотрев, я вернулся к остальным.

– Что с ним? – поинтересовался Блез, наблюдая за тем, как из гнумбокса во флягу капля за каплей падает вода.

– Не знаю, – честно признался я. – Говорит, тоскливо стало. Клер, сходи, поговори с ним.

– И чем я смогу помочь? Ладно бы заболел…

«Грудь ему покажи, – сгоряча хотел сказать я. – Может, это в чувство его приведет. Меня бы привело точно».

Но сдержался. За ней не заржавеет, причем так, что, опасаюсь, и ответить-то будет нечем. И потом, ее недавнее обещание прийти ко мне ночью, в которое совсем не верится… ну а вдруг?! В общем, придержать язык стоило.

– Что-то их долго нет, – некоторое время спустя произнес Блез, по-прежнему не сводивший взгляда с капающей воды.

– Сколько там уже?

– С треть наберется.

– Пей до дна, – кивнул я. И чтобы обосновать свое решение, пояснил: – Ты нужен нам свежим – этот чертов гнумбокс только тебе под силу долго нести. Ночью, когда выйдем, до следующей груды камней, где можно найти укрытие, не меньше часа ходьбы, и желательно это расстояние преодолеть как можно быстрее.

Блез отказываться не стал. Когда я пошел посмотреть на Головешку с Клер, тот уже вовсю пил воду, и кадык на его горле дергался часто-часто.

Всего-то несколько шагов, и я застал следующую картину: оба они плакали. Вернее, плакала одна только Клер, но и у Головешки вид был не намного лучше.

– Да что с вами?!

Обезвоживание? Как будто бы не похоже. По крайней мере цвет лица у обоих не синюшный, и руки не дрожат.

– Домой хочу-у-у!

Слава богам, это произнес не Головешка, иначе бы я точно за голову схватился.

– Пойдемте отсюда.

С этой стороны местность отлично просматривается до самого горизонта, и укрыться там невозможно – гладкая как стол пустыня. Так что достаточно изредка бросать туда взгляд, чтобы никто к нам не смог подкрасться. Ну а сами глайбы видны издалека, недаром же имеют такие высокие мачты.

Одним лишь подземным духам известно, что творится с их настроением. Никогда прежде с Головешкой ничего подобного не случалось, и Клер всегда была молодцом.

Может быть, тут действительно что-то не так?.. И я с подозрением взглянул на мертвеца. А сомнений не оставалось: когда Головешка послушно поднялся на ноги и пошел к Блезу, он даже про свою стекляшку на камне забыл. Немыслимое дело – он пылинки с нее сдувает, у него даже специальный металлический футляр имеется, выложенный изнутри толстым слоем бархата. Мистика, да и только. Когда оба они скрылись за камнем, я постоял еще немного, прислушиваясь к ощущениям.

Хотелось пить, есть, спать. Больше всего конечно же, чтобы Клер выполнила свое обещание. Но чтобы вдруг заплакать или даже просто захандрить? Нет, такое желание точно не испытываю. На прощанье я неприязненно взглянул на мертвеца: возможно, он и виноват. И если да, за слезы Клер я готов был убить его еще раз.

– Ну так что, все готовы?

Наконец-то наступила ночь, под покровом которой мы и собирались скрыться от глайберов. Те до самой темноты продолжали кружить в отдалении, не рискуя к нам приблизиться, чего я, собственно, и добивался. Чего они хотели сами? Что тут неясного? Откуда им знать, что у нас есть гнумбокс? Рано или поздно вода бы у нас закончилась, подождали бы они еще какое-то время, когда мы и двигаться толком не могли бы, и взяли нас тепленькими.

Странно, что глайберы вообще здесь объявились – их родина далеко на востоке, в центре пустыни, где полно оазисов. Здесь же, кроме пустошей, зыбучих песков и палящего солнца, ничего нет. В недалеких горах жизнь кипит, но в них на глайбах не разъездишься.

– Готовы, – за всех ответил Блез, выглядевший куда бодрее, чем несколько часов назад, в разгар дня. Впрочем, как и все остальные.

Ну да: каждому досталось по полфляги воды, а еще мы подкрепилась галетами и финиками.

Кроме того, немного успели отдохнуть от удушающей жары, когда солнце наконец-то скрылось за горами. Сразу и ветерок с гор подул, принеся долгожданную прохладу, и гнумбокс заработал во всю оставшуюся в нем мощь.

– Тогда надевай свое сокровище, Тед. Иди не торопясь и почаще смотри под ноги. И держим друг друга за руки, держим.

Ночка выдалась на славу – в двух шагах ничего не разглядишь. Самая подходящая для того, чтобы безопасно покинуть наше убежище.

Я ухватил Головешку за руку, а свободную протянул назад, надеясь, что за нее возьмется мягкая ладошка Клер. Но нет, ее сжала шершавая, как точильный камень, длань Блеза. Тот единственный из нас помимо арбалета и кинжала повсюду таскает с собой палаш. Благо хоть укороченный. И как только появится свободное время, посвящает его владению клинком. Оттого и ладонь у него мозолистая.

– Все нормально, Тед? Работает?

– Ага, двинулись.

И мы пошли. Слегка изогнутый кусок стекла овальной формы, который был сейчас прижат к глазам Головешки, обладает удивительным свойством. Достаточно ему некоторое время полежать на солнце – и стоит приблизить его к глазам в ночную пору, как мгла расступается.

Недалеко, правда, видно – шагов на сорок, а дальше как будто встает черная стена.

Но не все так просто. Если, например, помахать перед лицом Головешки факелом или зажженным фонарем, тот ослепнет, настолько ярким для него будет казаться этот свет. Возможно, зрение через какое-то время вернется, но может случиться и так, что он потеряет его навсегда.

Чтобы избежать этого, пользуясь стекляшкой, Тед не смотрит сквозь нее непрерывно. Откроет глаза, взглянет вперед и снова тщательно их зажмуривает. Иначе искры, случайно высеченной гвоздем из
Страница 6 из 17

подошвы сапога о камень, ему станет достаточно, чтобы получить такую вспышку в глазах, что долго еще в них будут мелькать огненные мухи.

Могут ли быть такие стекла у наших врагов? А почему нет? Штука редкая, но не настолько.

И потому на всякий случай наготове я держал трубку, представляющую собой нечто вроде фейерверка. Дернешь за веревочку, свисающую с одного ее конца, и она даст достаточно света, чтобы тем сорвать стекло с лица, прижать к нему ладони и завыть от режущей боли в глазах.

Представляю, каково сейчас Головешке! Глайберы тоже ведь могут предполагать, что мы постараемся покинуть свое убежище ночью и что у нас есть чудесное стекло.

Мы шли быстро, стараясь не шуметь, прислушиваясь к звукам ночи и пытаясь дышать через раз. Все время где-то в темноте шуршало, пищало, потрескивало, но больше всего мы опасались услышать скрип песка под колесами приближающихся к нам глайбов, вынырнувших откуда-нибудь из низины. Вообще-то я и по ночам вижу лучше большинства людей, но нас окружала такая тьма, что следовавших за мной Блеза и Клер оставалось только пожалеть – для них она была совсем уж непроглядной.

Очередная груда камней, к которой мы и держали путь, открылась внезапно, и в стороне от того места, где я ожидал ее увидеть. По моему замыслу, мы должны были упереться прямо в нее, но Тед начал обходить ее далеко стороной.

– Что там? – не выдержав, шепотом поинтересовался я.

– Не пойму: что-то мелкое, но много, – так же тихо ответил Головешка. – Обходим?

– Как можно дальше.

Если там гнездо песчаных термитов, остается только молиться небесам, чтобы термиты нас не заметили. Они – неутомимые охотники, а обнаружив столько плоти сразу, и вовсе обезумеют.

А жаль: на эти камни у меня была особая надежда. Ведь в них можно было перевести дух в относительной безопасности, попить водички и обменяться наконец парой слов: намолчались уже. И снова томительный путь, когда мы ждали скрип колес с одной стороны, и шуршание многочисленных лапок с другой. А темные громады гор приближались так медленно!

Когда из-за туч внезапно показалась яркая луна, Головешка одним движением сорвал повязку со стеклом с головы. Он застыл с крепко зажмуренными глазами, опасаясь их открыть.

– Как ты? – бросился я к нему. – С тобой все нормально?

– Не знаю, – помотал головой он, все еще боясь их открыть.

Отлично понимаю его состояние: однажды со мной такое уже происходило. Мы окружили Головешку, терпеливо ожидая. Никто Теда не торопил, представляя себя на его месте: еще несколькими мгновениями раньше ты был здоровым человеком и вдруг – вечная тьма. Наконец Головешка все же решился. Сначала он открыл один глаз, затем другой… Повертел головой по сторонам и облегченно выдохнул:

– Пронесло. Благо что глаза у меня в тот момент закрытыми были.

– А как же ты понял, что луна показалась? – поинтересовался Блез.

Я промолчал. Как тут не поймешь, когда даже сквозь закрытые веки по глазам бьет такая вспышка, будто тебя вывели из темной комнаты, где ты долго просидел с завязанными глазами, и, повернув твою голову к полуденному солнцу, внезапно сорвали повязку?

– Все, больше их не надену, – заявил Тед, когда окончательно убедился, что с глазами все в порядке. – Даже если луна снова скроется и снова станет темно, как у… – Тут он взглянул на Клер и замолчал, не став договаривать, как именно.

– И не надо надевать, – утешил я его. – Даже если луна снова скроется, скоро рассвет. Только ты готовься к тому, что, когда рассветет, возможно, глаза будут болеть так, что тебе самому захочется их вырвать.

– Как у тебя тогда?

– Как тогда у меня, – кивнул я, не став договаривать, что тогда у меня все было куда хуже.

И тут же повернулся к Клер:

– Не устала? – Хотя чего тут спрашивать, когда и так все видно? – Давай мне свой мешок.

Девушка выглядела такой юной и беззащитной, что руки сами потянулись к ней, чтобы обнять и утешить. Преодолевая соблазн, мне даже пришлось сделать шаг назад. На какой-то миг показалось, что она сама потянулась ко мне, но в следующий миг я услышал от нее:

– Нормально все со мной. А тебе бы только причину найти, чтобы меня облапать.

Я чуть было не сплюнул от злости: ну нельзя же так, в самом-то деле, а? Не облапать, а на миг прижать к себе, чтобы успокоить и дать понять, что рядом есть мужчина, который грудью встанет против любой угрожающей ей опасности. Ну и заодно почувствовать упругость ее собственной груди. Но лишь для того, чтобы сделать приятно Клер. А она сразу – облапать!

– Ладно, пойдем дальше, – только и сказал я. – Теперь я сам впереди пойду.

Луна к тому времени успела скрыться за облаками, но света было уже достаточно для того, чтобы увидеть какой-нибудь зыбун без всяких там стекляшек. Вот я-то их точно никогда в жизни уже не надену!

Некоторое время мы шли молча, и увидь нас кто-нибудь со стороны, точно бы принял за группу слепцов во главе с поводырем, то есть со мной. Сейчас мы не держались за руки, а положили их друг другу на плечи. Самому мне класть их было некому, и потому я держал наготове арбалет, надеясь, что в нужный момент он меня не подведет. Затем посветлело окончательно, и мы шли уже толпой, кто как хотел.

– Слышите?! – сказала вдруг Клер. – Да не туда смотрите… вернее, не там слушаете. – Все мы после ее возгласа как по команде повернулись в ту сторону, где должны быть глайберы. – Прямо по пути, как будто вода шумит.

– Что-то похожее есть, – первым откликнулся Блез. – Даже не верится.

Согласен: после стольких дней, проведенных в безводной пустыне, перестает вериться в то, что на свете существуют места, где воды с избытком, – озера, реки, ручьи, колодцы… И начинает казаться, что весь мир так и добывает воду – с помощью гнумбокса.

Звук действительно был такой, будто где-то впереди беснуется водный поток. И если у нас всех не слуховые галлюцинации – там много, очень много воды. Которую можно пить сколько захочешь, обливать друг друга, часами в ней купаться, смывая с себя застарелый пот, и все равно она не закончится. Причем ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, ни через год – никогда.

– Если есть вода, значит, в ней должна быть рыба, – сделал логичное умозаключение Головешка.

– Если есть рыба, я ее поймаю, – заверил всех я.

– Чем ты будешь ее ловить, руками? – Кто бы мог задать такой вопрос, если не Клер?

– Могу и руками наловить, – пожал я плечами. – Но вообще-то у меня есть ле?са с крючками.

– Лео, собираясь в пустыню, ты захватил с собой снасти для рыбалки! Какой ты предусмотрительный! – делано восхитилась девушка. Она даже ресницами захлопала. А они у нее длинные, пушистые, и, если бы Клер была искренней, я бы точно свалился в обморок от счастья.

Нет, а что в этом такого? Крючки весят всего ничего, а ле?са может и в пустыне пригодиться. Например, для силков. Да и потом, не век же нам по пустыне пришлось бы странствовать?

– Точно мне придется постель тебе греть! Или, может, лучше рыбку вкусненько вам приготовить? Я умею так, что пальчики оближете! У меня и масла немного есть, и даже муки чуть-чуть. Как раз хватит, чтобы рыбку пожарить. Получится такая с румяной корочкой, а внутри вся будет сочная, нежная.

Камешек, который я пнул от злости, явно смог долететь до невидимой еще воды. Вот ведь как
Страница 7 из 17

дело-то повернула! Сам-то я ради того, чтобы Клер пришла ко мне ночью, смог бы дать обет не есть ничего рыбного год или даже больше. Но к Блезу с Головешкой никто не придет, а учитывая, что последние несколько дней мы питались исключительно финиками и галетами, понятно, что именно выберут они.

Теперь мы шли и разговаривали в полный голос. Вокруг нас хватало камней, крупных и мелких, а некоторые валуны были такими, что, даже встань мы друг другу на плечи, все равно бы не дотянулись до их вершины. И глайберам здесь делать было нечего.

– Головешка, Блез, что молчите-то? – настаивала Клер. – Чего вам больше хочется?

– Рыбу еще поймать надо, – изрек Головешка. – Там и разберемся.

Я посмотрел на него с благодарностью. Хороший он человек и своего друга на какую-то там жареную рыбу не променяет.

– Кое-кого в детстве мало пороли, – тихо буркнул Блез. Так, чтобы его услышал только я.

Пришлось с неменьшей благодарностью взглянуть уже на него.

Меня и самого иной раз подмывает выпороть Клер. Ну в самом-то деле, нельзя же так! И дело даже не в том, что она меня изводит, – как-нибудь переживу. Но не при посторонних же! В конце концов, у меня есть определенный авторитет, и о нем-то она хоть немного подумала? Нравится тебе – делай это, когда мы наедине. Если разобраться, я и сам не против. По крайней мере девушка с характером, а не какая-нибудь там безропотная, как рабыня: что вам угодно, мой господин?

Шум воды все нарастал, и теперь мы точно были уверены, что не ошиблись. Дорога пошла под уклон, и шагать становилось все легче. И все же я забрал мешок у Клер: видно же по ней, что устала, даже лицом начала сереть. На этот раз она возражать не стала, но и промолчать не смогла.

– Только не вздумай муку с маслом выбрасывать – парни еще не решили, – благо сказала негромко, и те услышать ее не могли.

Наконец показалась и сама река. Мы остановились, глядя на ее бушующий поток.

– Да, перебраться через нее будет проблемой… – Головешка даже затылок почесал.

– Тут бы до самой реки добраться, – сказал Блез.

И действительно, глубина ущелья, по дну которого протекала река, наводила уныние.

Глава 3

– Что будем делать дальше, Лео? – Блез стоял на самом краю пропасти и раскачивался с пятки на носок.

Я бы так не смог. Нет, не подойти к самому краю – раскачиваться, когда в любой момент можно потерять равновесие. Даже рисуясь перед Клер, не смог бы.

Блезу проще: у него вся родина – сплошные скалы. А в разрывах между ними жалкие клочки зелени, где пасутся отары овец и растет просо. И еще там постоянно между собой воюют. Кланы объединяются в союзы, которые часто распадаются, и зачастую случается так, что те, кого ты еще вчера считал своими верными друзьями, сегодня придут в твой дом, чтобы выпустить тебе кишки. Суровая земля, суровые люди. Но это родина Блеза, и он ее любит. Люблю ли я свою? Для начала мне неплохо было бы определиться, что именно я должен считать свой родиной. Фарангу, Ромитер или Айсейнту. Я ведь даже не знаю, в какой именно провинции Андлавии родился. Наверное, все же не в Айсейнте, как Блез, потому что холода? я не люблю.

– Что будем делать?.. Для начала просто посидим тут немного. Главное мы уже сделали – пересекли эту проклятую всеми богами пустыню.

– Нам бы еще на ту сторону ущелья неплохо перебраться. – Головешка то и дело поглядывал туда, откуда могли появиться глайберы.

Появиться – теоретически. Ну не любят они покидать свои повозки. Я даже не знаю, что может заставить их бросить глайбы и пуститься за нами в погоню пешком. Да и нет среди них толковых следопытов: когда постоянно видишь землю мелькающей рядом с бортами глайбов, попробуй-ка им стать.

Эти две недели пути дались нам невероятно сложно. Планируя наше бегство через пустыню, мы и думать не могли, что это будет настолько трудно. Иногда, особенно последние несколько дней, мы едва не впадали в отчаяние так, что хотелось повернуть назад и будь что будет. И останавливало нас лишь осознание, что обратная дорога уже длиннее. Теперь все позади. Две бесконечные недели пути, когда солнце, казалось, спалило не только кожу, но и мозги.

Переберемся через ущелье, перевалим горный хребет, и вот она – страна Сагания, где, как мы очень надеялись, господин Брестиль нам будет уже не страшен. Есть у нас такой могущественный враг, спасаясь от которого мы и покинули родину.

Нам повезло. Всего-то после часа ходьбы мы нашли отличный спуск к реке. Такой, что добраться до нее можно было прогулочным шагом. Широкая ложбина вела к самой воде. На другом берегу реки картина была идиллической: зеленый луг с редкими деревьями, трава, цветы, над которыми порхали бабочки. После долгих дней странствования по пустыне все это казалось нам миражом.

– Если удастся перебраться через реку, жить там останусь, – заявил Блез, настолько волшебно все выглядело.

И действительно, проблемой стала сама река, вернее, ее бурное течение. Торчащих там и сям из воды камней явно было недостаточно для того, чтобы, перепрыгивая с одного на другой, перебраться на другую сторону.

Головешка сунул руку в воду и тут же ее выдернул.

– Ледяная, – морщась, заявил он. – Нет, не перебраться нам здесь, придется искать другое место.

– Если оно отыщется. Можно неделю идти – не важно, вниз или вверх по течению, – и ничего подходящего не отыскать. А затем еще столько же сюда возвращаться, – вполне резонно заметил Блез. Он мысленно прикинул ширину потока, затем перевел взгляд на Головешку. – Нет, не доброшу. Разве что не с первого раза. А что, – обратился он к нему, – привяжем к тебе веревку, возьму тебя за лодыжки, раскручусь и закину на другую сторону. Там ты привяжешь ее во-он к тому дереву, и все, дело в шляпе. Хотя, возможно, пару раз придется искупаться. Ну ничего, вытянем тебя за ту же веревку.

Не понимая, что Блез шутит – а тот всегда шутит с самым непроницаемым лицом, – Головешка опасливо покосился на него, затем на реку. Далековато до противоположного берега, насколько бы Блез ни был могуч.

Головешка посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами: чем не вариант? Подумав, что дело действительно может закончиться именно этим, он обратился к девушке.

– Клер, ты умная, может быть, что-нибудь другое придумаешь?

Та фыркнула:

– Пусть Лео голову ломает – он у нас главный. Вот выберете главной меня – тогда другое дело.

Я сурово на нее покосился, но Клер лишь невинно захлопала глазками. И была она в тот момент удивительно похожа на этакую недалекую глупышку, пусть и весьма-весьма симпатичную. Попадаются такие, но она-то ею никак быть не могла.

Вообще-то никто главным меня не выбирал, еще чего не хватало! Все пришли ко мне сами, потому что я – Счастливчик Леонард, имя известное. К тому же ничем себя не запятнавшее. Да, не всегда те, кто отправлялся со мной, возвращались назад, но ведь каждый знает: охота на сокровища Прежних – занятие чрезвычайно опасное. И по крайней мере никто никогда из моих людей таинственно не исчезал, когда дело подходило к дележке.

– Лео? – От безысходности Головешка снова обратился ко мне.

Хотел я ему сказать, чтобы он скидывал свой мешок с пожитками, да и вообще раздевался до нижнего белья, а еще лучше – полностью. А заодно сходил за ближайшие камни, чтобы максимально облегчить
Страница 8 из 17

вес, но, глядя на его жалобные глаза, передумал.

– Успокойся, вброд перейдем.

– Вброд? А течением нас не унесет? – теперь уже засомневалась Клер.

– Если и унесет, то не всех – самых легких. Мы с Блезом вас на полянке подождем. Рыбы пока наловим, уху сварим, а тут как раз и вы придете.

Главной ей быть захотелось! Имейся хоть малейшая возможность, я бы ее на руках на тот берег перенес. Но центр тяжести повысится, и трудно будет поймать равновесие, когда на тебя несется бурлящий поток.

– Так, – остановил я Клер, обнаружив, что она собирается что-то сказать в ответ, непременно язвительное. – Переходить будем здесь. Действуем следующим образом. Становимся в цепочку, каждый страхует впереди идущего, держась ему за пояс и прижимая его ко дну, когда тот делает очередной шаг. Первым идет Тед, за ним Блез, потом Клер, я замыкаю.

– Мне Блеза ко дну не прижать, – покачала головой Клер.

– Ты, главное, держись за него крепко, а уж я прижму тебя так, что и Блезу будет достаточно, – заверил ее я. – Да, вот еще что: перед тем как сделать шаг, обязательно убедитесь, что опорная нога не стоит на чем-нибудь скользком. И запомните: все зависит от каждого из нас. А главное, не бойтесь: мне и не такие потоки доводилось переходить. Но, как видите, живой и даже разговариваю.

Блез кивнул, соглашаясь. Он такие вещи знает не хуже меня, у них в горах рек хватает.

– Тед, пошли, – скомандовал я.

Тот замялся, не решаясь вступить в ледяную воду:

– Может, веревкой обвяжемся?

– Как по горам начнем лазить, так сразу и обвяжемся. А пока шагай давай.

– Лео, мне кажется, на нас кто-то пялится. Никого не видишь?

– Нет там никого. Это рыба из-под воды на тебя пялится. Теодор! – не выдержал я.

Возможно, он и прав. Зелени на другой стороне реки полно, и в ней целый отряд при желании спрячется. Все-таки моя зоркость имеет предел, и иногда я даже жалею, что у меня так развита она, а не, например, нюх. Враг может спрятаться буквально в двух шагах, за какой-нибудь стеной или камнем; поди тогда увидь его… но унюхать можно.

Головешка наконец вступил в поток, ушел в него почти по колено, вздрогнул всем телом от холода, повернул голову назад и уже открыл рот что-то сказать, когда нарвался на мой зверский взгляд. Он обреченно вздохнул и сделал шаг второй ногой.

Так мы и шли. Вода действительно оказалась на редкость ледяной, а поток сильным настолько, что сам я не раз и не два пожалел, что решился на такое. Местами вода поднималась выше пояса, и вот тогда устоять было сложно. И все же нам пришлось бы гораздо хуже, если бы где-то примерно на середине реки не оказалась отмель, невидимая с берега. Воды там было чуть выше голенища, но сама она от этого не стала хоть сколько-нибудь теплее.

Наконец воды стало по щиколотку, берег был совсем близко, и тогда, разорвав цепь, мы толпой бросились на спасительный берег.

– Да уж… – начал Блез, когда все мы уже сидели на берегу, помогая друг другу стянуть сапоги, чтобы вылить из них воду, но покосился на девушку и смолчал.

Хотя и без слов было понятно, о чем он хотел сказать. У самого такое ощущение, будто кое-что полностью втянулось внутрь от холода. Причем настолько глубоко, что оказалось где-то в районе солнечного сплетения.

Не выдержал Головешка:

– Дети у нас после такого купания будут? Или о них теперь вообще можно забыть?

– А ты попрыгай, – посоветовал ему Блез. – Если услышишь звон колокольчиков – все, хана.

– Пойдемте, звонари, – первой поднялась на ноги Клер. – Солнце солнцем, но костер точно бы не помешал. Вон сколько деревьев. Свалим какое-нибудь, костер разожжем. – Она зябко передернула плечами. – Лео, ты, кстати, удочки свои не потерял?

Мы шли с Клер последними. Девушка взглянула на меня раз, другой…

– Так, – вдруг спросила она, – а ты не слишком ли сильно ко мне прижимался?

От возмущения я едва не споткнулся на ровном месте. Прижимался к ней сильно – скажет тоже!.. Да ты хоть понимаешь, что пару раз мы были на самом краю! Когда еще чуть-чуть, и нас понесло бы течением, как щепки, как мусор! Туда, где оно еще быстрее, а камней еще больше! И стоило только удариться о любой из них, воды нахлебаешься так, что дальше поплывешь уже трупом! Что я успел проклясть себя за то, что, если бы беда все же случилась, спасал бы именно тебя! Не Головешку, не Блеза, которым много раз обязан жизнью, а тебя! Ту, от которой не вижу ничего, кроме колкостей, и которую в отличие от них знаю без году неделя! Да и как бы я смог прижаться к тебе сильно, если у тебя за спиной висел мешок?

Но я промолчал. Вернее, сказал, но совсем другое:

– Мука в мешке не промокла?

– А ее там и не было. Впрочем, как и масла. Но рыбу поймать ты обещал.

Никакого дерева валить не пришлось. Мы шли по лугу, который все не думал заканчиваться, и так приятно было чувствовать под босыми ногами траву, вдыхать полной грудью аромат цветов и наблюдать за тем, как летают разноцветные бабочки.

Затем на берегу обнаружилось сухое дерево: судя по тому, как оно было побито, принесенное рекой издалека. А под каменным козырьком – сложенный кем-то очаг, полный старой золы. Но самое замечательное было в том, что река в этом месте образовала небольшой залив, соединенный с ней узкой, похожей на горлышко бутылки, протокой.

Попробовав в нем воду, Головешка радостно взвыл и, не раздеваясь, залез в воду полностью, оставив снаружи лишь донельзя довольную рожу.

– Теплая какая! Как давно я об этом мечтал! – заявил он.

– Броситься в чем был? Ты хотя бы одежду снял.

– А зачем, все равно ее стирать нужно, – радостно улыбался тот.

Резонно, решил я, присоединяясь к Головешке. Солнце еще высоко, так что до ночи все отлично высохнет.

Горел костер, закипала в котелке вода, Блез заканчивал чистить пойманную мной рыбу, но Клер, которая скрылась за отделявшими дальнюю часть залива кустами, все не было.

Я уже начал время от времени с беспокойством туда поглядывать, не случилось ли с ней чего, – когда Головешка сказал: «Ух ты!»

Проследив за его взглядом, я увидел идущую к нам девушку, на которой было надето платье.

Самое настоящее, жаль только, не такое прозрачное, как то, в котором она подошла ко мне в Торетто, но тоже очень красивое. И почему-то совсем не мятое: ткань, что ли, особая? Ну а походка у нее всегда была такая, что, даже когда она в просторном мужском одеянии охотника за сокровищами, засмотришься. Тем более сейчас, в наряде, который обволакивал ее стройную фигурку словно вторая кожа. Причем волнующая мужчин походка дана ей от природы, и захоти она пройтись так, как ходит большинство женщин, ничего у нее не получится. Понятно, что мы на Клер засмотрелись, совершенно позабыв о том, кто мы, где находимся и все остальное прочее. По крайней мере я уж точно забыл.

– Блез, погоди, не кидай рыбу в котел, – издалека начала Клер и, подойдя поближе, пояснила: – Вот это сначала нужно в него положить, чтобы разварилось немного.

Только тут я увидел в ее руках какие-то коренья и зелень.

– Так, Головешка, это нужно нарезать кубиками и немножко их размять.

– А что, главный у нас все-таки поменялся? – проворчал Тед, но коренья послушно принял.

– Блез, а вот эти – пошинковать как морковку, кружочками.

– Сделаю, леди, – кивнул тот.

– Зелень варить необходимости нет. – В руке у нее
Страница 9 из 17

оставался пучок какой-то травы. – Ее в самом конце добавим, для аромата, нужно только мелко покрошить.

«Ну так и покроши, невелика работа, – отворачиваясь, подумал я. – Иначе действительно получится, что главный у нас ты».

– Лео, а ты чем занимаешься? – склонилась надо мной девушка, щекоча волосами щеку и прижимаясь к плечу упругой грудью.

– Арбалет разбираю, – не сразу ответил я, озвучивая очевидное.

– Понятно. – Счастье мое продолжалось недолго, потому что в следующий миг Клер отодвинулась. – Ой, сколько в нем всяких винтиков! В моем все так же?

– Так же… почти так же, поскольку у тебя он рассчитан всего на два болта.

«Что же в нем поломалось? – размышлял я. – Неужели сносился вот этот рычажок? Оттого и зацепление не происходит. Ну и где я его починю? Разве что раскалить на костре и попытаться немного сплющить, чтобы он вытянулся. Так тут работа тонкая, не то что кузнецу, не каждому часовщику под силу».

– Лео, у тебя такое умное выражение лица! – восхитилась Клер. – И что это ты постоянно его не носишь? Тебе оно очень идет!

Благо что сказала негромко, и Головешка с Блезом ее не услышали. А может, только сделали вид.

– Не боишься платье испачкать? – Единственное, что пришло мне в голову ответить.

– Ой, и верно! Снять его, что ли? – И она сделала вид, что действительно начинает его снимать.

Я едва не взвыл – с нее станется! Под ним точно ничего нет, там попросту ничего поместиться не сможет.

– Ладно, пусть остается, не буду тебя нервировать, ты и так в последнее время сам не свой. – Отходя, Клер чмокнула меня в макушку. – Мальчики! – услышал я за спиной ее звонкий голосок. – Закончили уже? Головешка, никогда бы не подумала, что кубики выглядят именно так. Ты их с октаэдрами не попутал?

– Чего?! – недоуменно протянул тот.

Уха конечно же получилась на славу. Ароматная, наваристая, горячая, а самое главное, ее было так много, что каждый съел, сколько влезло, и даже больше того. Было уютно сидеть у костра, смотреть на первые звезды, слушать шум недалекой реки и вдыхать аромат трав. Казалось бы, что во всем этом такого? И только преодолев пустыню, где одуряющая дневная жара сменялась ночным холодом, а раскаленное солнце так и пыталось выжечь глаза, мы поняли, как немного иногда нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. Ну, почти счастливым, ведь наши проблемы никуда не исчезли.

И тогда мы затеяли тот разговор, который все откладывали, потому что раньше в нем не было смысла. Начал его Головешка:

– А ведь Брестиль не успокоится, и нам даже в Сагании от него не спрятаться. Все, что я о нем слышал, это подтверждает. Пошлет наемных убийц или с местными властями договорится, чтобы нас поймали и отправили к нему. Или придумает что-нибудь еще.

Прав Головешка – все мы наслышаны о Брестиле.

– Вот ты, Лео, что об этом думаешь?

– Что я об этом думаю? Вижу два варианта. Доберемся до Сагании и разбежимся в разные стороны. А там уж как кому повезет. По крайней мере он не прихлопнет нас кучей.

– А другой вариант?

– Стать такими, чтобы сам Брестиль начал прятаться от нас.

– Мне куда больше по душе именно этот вариант, – задумчиво протянул Блез.

– Мне тоже. Лео, а мы сможем такими стать?

– Тед, у нас что, есть выбор? Если, конечно, не решим разбежаться.

Все мы дружно посмотрели на Клер: она с нами? Но девушка сидела с таким видом, что вообще было непонятно: слышала она наш разговор, нет?..

– Всем спать. Завтра с рассветом отправимся дальше.

Выставлять караул смысла нет. Каким бы ни был Головешка, но он обладает уникальным даром: в случае возникшей опасности и сам проснется, и других разбудит. Проверено не один раз.

Я уже задремал, когда ко мне пришла Клер. Не веря в происходящее, поначалу было подумал, что это сон, в последнее время такой навязчивый! Но нет, Клер юркнула ко мне под одеяло, тесно прижалась, поцеловала в щеку, зачем-то щелкнула пальцем мне по кончику носа и сказала:

– Едва дождалась, когда Блез с Головешкой уснут. А ты почему одетый? Ты что, меня не ждал? Мы же с тобой договаривались!

Хорош же я был, если бы поверил ее обещанию и всю ночь прождал ее голым! Особенно в том случае, если бы ночью начался переполох и я бы метался, «звеня колокольчиками».

На ней самой, кстати, не было ничего.

Глава 4

Не знаю, что случится в будущем, но никогда прежде мне не удавалось раздеваться так быстро. Причем лежа и бесшумно, чтобы не разбудить чуткого Головешку. Впрочем, его можно было не опасаться. Сколько раз случалось: вокруг него ходят, гремят, разговаривают в полный голос, а он знай себе сопит в обе дырочки. Но стоило только объявиться в округе опасности, пусть даже гипотетической, как Головешка тут же открывал глаза и хватался за оружие. Уникальный дар, и пару раз он точно спасал нам жизни.

Еще я беспокоился о том, что Клер снова выкинет очередной из своих фортелей и в самый последний момент заявит что-нибудь в духе: «Знаешь, Лео, что-то я передумала». Но нет, стоило мне только прижать девушку к себе и поцеловать, как она тут же ответила не менее горячим поцелуем.

Что было дальше – рассказывать не собираюсь. Это тот же Головешка – любитель похвастать о своих любовных похождениях, причем в мельчайших подробностях, на мой взгляд, совершенно излишних. Скажу лишь, я был вне себя от счастья, что наконец-то все сбылось. Ну а потом мы, крепко обнявшись, лежали, смотрели на полный ярких звезд купол небес и разговаривали. Говорили мы о каких-то пустяках, но для нас они были такими важными! Клянусь, нам обоим казалось, что на двоих у нас одно тело и одна душа.

Все закончилось внезапно, когда Клер задала, казалось бы, невинный вопрос:

– Скажи, Лео, а тебе приходилось бывать в Котембу?

– Приходилось, – кивнул я.

– А что тебе в нем особенно запомнилось?

Что в нем запомнилось? Многое, очень многое. О Катембу у меня столько воспоминаний, причем таких ярких, что помнить о них я буду до конца своей жизни. И о самом ярком из них не следует рассказывать девушке, которую любишь. Да и вообще не следует рассказывать девушкам, если уважаешь и их и себя.

Я чувствовал, что мой ответ важен для Клер, она даже напряглась, но что мне оставалось делать, кроме как сказать:

– Хороший городок, красивый. Зелени много, и люди в нем приветливые.

– И это все?

Я выуживал в памяти что-нибудь такое, чтобы мой ответ мог полностью ее удовлетворить и в то же время не ляпнуть лишнего.

– Храм в нем знаменитый, пиво вкусное.

– Пиво вкусное, – почему-то повторила за мной Клер. – Скажи, Лео, тебе было хорошо со мной?

– Очень! – Я не кривил душой нисколько. – А тебе?

– И мне очень. Конечно, не так, как, например, с Альбертом, но все равно хорошо.

Вскакивая на ноги, я едва не рычал от злости. Схватив одежду в охапку, направился куда-то в темноту. Зачем она так сделала? И без слов понятно, что мужчины у нее уже были, но зачем вот так-то, а? Клер, без всякого сомнения, умная девушка, а значит, она намеренно причинила мне боль. Но за что? Что я не так сделал или сказал?

За завтраком Клер как ни в чем не бывало лучезарно мне улыбнулась. Я лишь хмуро кивнул ей в ответ. Вообще-то накануне я успел помечтать, что утром обязательно дам всем понять, что теперь она моя женщина и на то, на что раньше можно было закрыть глаза, например на не
Страница 10 из 17

совсем уместные в ее адрес шуточки Головешки, отныне закрывать их не собираюсь. Все пошло прахом.

Клер улыбнулась мне еще лучезарнее, но на этот раз ее улыбку я будто бы не заметил.

– Все готовы?

– Может, отдохнем еще денек? – без всякой надежды поинтересовался Головешка. – Тут такая благодать…

– Нет. Время не ждет.

В Саганию можно попасть и другой дорогой. На севере, в обход этой проклятой пустыни. Она и короче, и куда легче. Но Брестиль, несомненно, предполагал и такой вариант, так что, скорее всего, нас бы там ждали. Мы и так потеряли кучу времени, преодолевая пустыню. А ведь нам надо еще в Сагании освоиться или по крайней мере найти укромное местечко, где нас не найдут. Не в горах же все время прятаться? Это только Блезу придется по душе.

Хотя, с другой стороны, не поведи себя так Клер ночью, на пару деньков здесь точно можно было бы задержаться… и я обвел глазами окрестности, так похожие на райский уголок. А то и дольше, пока рыба нам поперек горла бы не встала.

Вздохнул Головешка, Блез кивнул, Клер улыбнулась мне снова, мы подхватили наши пожитки и отправились в путь.

Теперь впереди шел Блез: кому как не ему известны все тонкости путешествий в горах? Тут своя специфика, которую трудно понять несведущему человеку.

Первый день дался нам легко, но чем выше мы лезли в горы, тем становилось сложнее. Холодный ветер, казавшийся нам особенно пронзительным после жара пустыни. Осклизлые камни, кое-где покрытые мхом, который так и норовил выскользнуть из-под ноги. И Головешка наконец-то смог рассмотреть снег и даже его пощупать. Некоторое время он то и дело отправлял кусочки снега в рот, и вид у него был самым довольным. Затем ему это занятие надоело: дело близилось к вечеру, становилось все холоднее, а ветер начал пронизывать насквозь.

Мы, сидя на наших мешках, провели ужасную ночь, тесно прижавшись друг к другу, почти не сомкнув глаз, с нетерпением ожидая рассвета, который должен был принести тепло.

– Ничего, – успокаивал нас Блез. – Стоит нам только перевалить хребет, как все станет проще. И дорога пойдет под уклон, и будет становиться все теплее и теплее.

– Скорей бы уж, – только и простонал вконец озябший Головешка.

Клер было проще – ее с трех сторон подпирали мужские спины, которые не давали ей замерзнуть. А еще я отдал ей свою запасную рубаху, чтобы она укутала ноги.

– Вот недаром же меня так в Занзер тянет, – неожиданно заявила она.

– А что там хорошего? – У Головешки зуб на зуб не попадал.

– Там любой женщине можно несколько мужей иметь, – пояснила Клер.

– Да ну?! – По голосу Головешки было понятно, что он не просто удивлен – поражен по-настоящему.

– Вот тебе и «да ну»!

– Лео, правда, что ли? – все не мог поверить он.

– Правда, Теодор, – подтвердил я.

– Женщин у них не хватает?

– Всего у них хватает, просто мужчины в Занзере правильные, – это была уже снова Клер. – Понимают, как на самом деле все должно быть. Не то что у нас в Андлавии.

У нас в Андлавии разрешено многоженство. Такое случается крайне редко – тут с одной-то женой хлопот не оберешься, но законодательно не возбраняется. Да и какой в нем смысл, в многоженстве, если люди свободно продаются на рынке? Есть деньги – пошел и купил себе хоть сотню наложниц. Жена – совсем другое дело: тут весь закон на ее стороне. И ее не перепродашь, когда она надоела.

Головешка надолго замолчал, вероятно, переваривая услышанное. А может, просто задремал, потому что его перестало трясти мелкой дрожью. Я же думал о том, как плохо, что Клер не рабыня. Я бы ее выкупил, дал свободу, женился на ней, и она всю жизнь была бы мне благодарна.

И тогда она точно следила бы за своим языком!

Еще днем, на привале, убедившись, что никто ее не услышит, Клер вдруг спросила:

– Сердишься?

– Еще чего! – с самым равнодушным лицом ответил я. – В конце концов, я получил от тебя то, что хотел.

– А может, это я получила от тебя то, что хотела? – Кто бы видел, какое при этом было лицо у нее самой!

И тогда я торопливо встал, чтобы отойти от нее подальше – на тот случай, если ей вдруг снова захочется сравнить меня с каким-нибудь там Карлом или Андре.

Блез был прав: уже к полудню мы преодолели заснеженный перевал, путь пошел вниз, и создавалось такое впечатление, что теплее становится с каждым шагом. Ну а затем мы набрели на тропинку, поначалу едва заметную. Она становилась все шире, к ней примыкали другие, и в конце концов она стала настолько широка, что по ней вполне способна проехать телега или арба.

Некоторое время мы шли уже по ней, пока я вполголоса не сказал:

– Приготовились.

– Сколько их? – Блез, а за ним и Головешка с Клер ухватились за арбалеты, взводя их одним движением рычага.

Свой я даже трогать не стал, убедившись еще накануне, что он окончательно умер.

– По-моему, четверо. Нет, даже пятеро.

Вот так и живем: Головешка хранит наш покой по ночам, ну а от меня самого трудно что-либо скрыть при свете дня.

Мы шли неспешно, готовые ко всему, пока наконец из-за камней прямо по курсу не показались головы и плечи четырех человек. Все они оказались рыжими, разве что у старшего из них, выглядевшего лет на шестьдесят, волосы были такими, как будто красный перец смешали с солью; от седины. Ростом, да и, пожалуй, размахом плеч они не уступали нам с Блезом.

Каждый из них держал наготове оружие. У двоих были луки, а у третьего, самого младшего, арбалет. Но тоже лучный. Что имелось у деда, мешали увидеть камни, но, несомненно, он что-то держал в руках.

«Родственники, – подумал я, разглядывая их лица. – Причем близкие».

Место для засады они выбрали самое удачное. Слева пропасть, справа крутой откос… словом, спрятаться негде. А пока добежишь до поворота тропы, который остался далеко позади, от стрел и болтов в спине станешь похож на ежика. Или на подушечку для иголок.

– Кто такие будете? – спросил дед. Не то чтобы совсем уж грозно, но по крайней мере требовательно.

Понять его можно: со стороны пустыни в эти края редко кто забредает. И, как правило, не по доброй воле. А значит, есть за нами нечто такое, что может нести с собой угрозу.

Тут меня и понесло: наверное, переохладился ночью.

– Душегубы мы, – покаянно склонив голову, заявил я. – Как есть все убийцы. А вот она, – я ткнул пальцем в Клер едва ли не обличительно, – отравительница. Вы бы только знали, сколько ее мужей умерло в страшных корчах!

У троих спутников старика, вероятно, его сыновей, до этого глазевших на Клер так, как смотрят молодые здоровые мужчины на симпатичных девушек, испуганно округлились глаза.

Невольно я взглянул на девушку сам. Клер выглядела олицетворением раскаяния, у нее даже плечи поникли, актриса. Но арбалет она держала наготове, а уж как Клер умеет стрелять навскидку, я знал отлично, сам и учил.

Старик хмыкнул и щербато улыбнулся.

– Комедианты, – только и сказал он. После чего обратился к своим: – Вы что, всерьез во все это поверили?

На это я и рассчитывал – на благоразумие человека, прожившего жизнь и многое в ней повидавшего.

– Так куда все-таки путь держите?

– В Саганию, – не стал я скрытничать. – А там видно будет.

Все четверо вышли из-за камней, явно не видя в нас больше врагов.

– Да уж, не самый простой путь вы выбрали, – сказал дед, когда вместе с остальными
Страница 11 из 17

приблизился к нам вплотную. – Глайберов не встречали?

– Встречали. – И, чтобы избавиться от дальнейших вопросов, добавил: – Вовремя убежище нашли. А затем, по темноте, скрылись.

– Повезло, – сказал дед.

– Повезло, – кивнул я, соглашаясь. – Селение-то ваше далеко отсюда?

Судя по всему, дед нас до вечера вопросами мучить собирается. И сам не прочь поговорить с новым человеком, но лучше сделать это по дороге.

– Рукой подать.

– Гостеприимство найдем?

– А как же.

– И покушать бы чего, – влез в разговор Головешка.

– Найдется и покушать. – Дед еще разок взглянул на нас испытующе: мол, кого я к себе в дом приведу?

– Мы не милостыню просим, – поспешил уверить его Тед. – Заплатим или отработаем.

– Пошли, отравительница. – Не обратив внимания на его слова, дед улыбнулся Клер. – Эх, мне бы годков тридцать скинуть, тебе и в голову не пришло бы ядом потчевать, как на крыльях вокруг меня летала бы.

Вот теперь девушка смутилась по-настоящему: понятно же, о чем именно тот говорит.

– Вы и этому скажите, – указал я большим пальцем себе за плечо. – Мы мирные, чего ему там прятаться?

– Эвен, – уже на ходу окликнул того старик, – спускайся, лазутчик хренов. Тебя заметили.

Эвен тоже оказался рыжим. И когда он к нам присоединился, дед начал ему выговаривать.

– Не мог он меня заметить, – стал оправдываться тот.

– Не мог бы – не заметил, – возразил ему дед.

Эвен начал настаивать на своем, но его перебил уже я:

– Успокойся, не заметил я тебя. Знал, что вас пятеро, а тебе больше и спрятаться было негде.

Там, на откосе, самое подходящее место, чтобы сверху подстраховать остальных.

– А откуда знал, что нас именно пятеро? – живо поинтересовался дед.

– Видел, когда вы еще там шли, – указал я рукой. И не удержался: – Рыжие.

– Далековато, – смерил старик расстояние взглядом. – И как только разглядел?

– Вон у того орла, – высоко-высоко в небе кружила одинокая гордая птица, – в левом крыле нескольких перьев не хватает. На слово поверите?

– Слышал я о таких зорких, – кивнул дед. – Но видеть не приходилось.

Я пожал плечами: смотри сколько влезет.

– Сами-то как нас заметить смогли?

Вопрос резонный: если уж я благодаря своему дару увидел их только тогда, когда они вовсю спешили к нам наперехват, как они-то нас увидели?

– Это было проще всего. Там, – и старик неопределенно махнул рукой, указывая куда-то за спину, – есть такой участок, по самому карнизу, который не обойти. Камни на нем уложены таким образом, что своеобразный звук издают – цок-цок, цок-цок.

Я кивнул: попадался нам такой.

– На месте звук как будто бы и не сильный, но эхо по ущелью в селение приходит такое, что трудно его не услышать. А мы, – старик дал понять, что «мы» – это он сам и его сыновья, – местные стражи. Даже примерное количество людей можно посчитать. Хотя бывают и ошибочки. – Он усмехнулся. – Однажды там стадо горных баранов прошло, так вся деревня переполошилась. Все, кто мог оружие держать, наперехват кинулись. Ну, хоть поохотились. – И дед усмехнулся снова.

Я взглянул на идущего рядом Блеза. Но тот только едва заметно развел руками: никогда о подобном не слышал.

– Хитро придумано!

– Да никто ничего и не придумывал, всегда так было. Может, от Прежних еще осталось.

Ну-ну, Прежним только и забота была, чтобы в горах камешки особенным образом укладывать… Прежним все стихии были подвластны. Утверждают, что их могущество их же и погубило.

– А как звать-то вас?

– Михай все меня кличут.

– Меня Леонардом, – ответно представился я. – Скажите, Михай, часто у вас с той стороны гости бывают?

– Давненько уже никто не жаловал. В последний раз лет пять назад проходили несколько беглых рабов.

– И что с ними сделали?

– Съели, что же еще? Зачем добру пропадать? – Но, убедившись, что я ему не поверил, добавил: – Отпустили их с богами. Двое у нас остались, прочие дальше подались в поисках лучшей жизни. Кстати, красавица ваша кому кем приходится?

– Клер? Она свободная девушка.

Конечно же я бы и рад заявить, что она моя, но, зная ее нрав, мало ли что Клер может выкинуть. Найдет себе здесь какого-нибудь Альберта, и что мне тогда, сцену ревности устраивать? Глупо. А ты что, дед, стариной решил тряхнуть? Зря. К тому времени, когда Клер к тебе в руки попадет, мало кто из твоей деревни в живых останется – это я тебе лично гарантирую.

– А к чему интересуетесь? – не выдержал я.

– Сам говорил, в Саганию идете, а в ней свободных женщин нет. Узнают, что ничья, сразу же хозяин сыщется.

– И что, все так серьезно?

– Серьезней некуда.

Слышал я нечто в этом роде, но чтобы настолько! То-то Клер обрадуется, когда узнает, что у нее должен быть хозяин. Занзер ей подавай!

– Понятно. А скажите, Михай, кузнец у вас в деревне есть? – Меня продолжала мучить поломка арбалета, на фоне которой будущие проблемы с Клер уходили на задний план.

– Есть, куда же без него?

Главное, чтобы он толковым оказался. Отковать гвозди или починить шкворень я и сам в состоянии.

Селение оказалось крохотным, всего-то пара десятков подворий. Но все такое добротное, сложенное из камня: что дома, что сараи, что заборы. Посередине стояла башня. Высокая и настолько большая в диаметре, что в нее все жители свободно поместятся, при нужде – вместе со скотом и утварью. Непременно из нее куда-нибудь в горы должен идти подземный ход.

– Почему-то я думал, что у вас вся деревня – рыжие, – сказал я Михаю.

– А с чего ты об этом разговор затеял?

– На башне у вас совсем не рыжий торчит.

Михай посмотрел на далекую башню, попробовал в нее вглядеться, но плюнул. И правильно сделал.

– А какой он?

– Бороденка и волосы черные, глаза светлые, а на переносице шрам. – Чтобы увидеть все это, мне даже напрягаться не пришлось. – И еще у него впадина на левой щеке, как будто там зубов не хватает. Выглядит лет на сорок.

– Это Кахир, – кивнул Михай. – Вот теперь я тебе верю полностью.

– Хлебушком пахнет, – потянув носом, сказал Головешка, когда мы приблизились к селению достаточно близко. – Только что испеченным.

И голос у него был едва ли не жалобным. Ну да: свежего хлеба мы без малого месяц не видели. Небольшой запас галет все еще оставался, но разве можно сравнивать их – абсолютно пресные, чтобы не вызывать жажду, – со свежеиспеченным хлебом? С румяной, похрустывающей корочкой и теплым или даже горячим мякишем? Один запах чего только стоит!

– Михай, – обратился я к деду, чтобы не откладывать дело, – сможем мы у вас свежего хлеба купить? Ну и мясного чего-нибудь?

– И еще сыра и зелени, – присоединился ко мне Блез. – А желательно и вина.

– И в дорогу чего-нибудь, – это уже была практичная Клер, которая умеет думать и о завтрашнем дне.

– Сегодня накормим без всяких денег, – кивнул Михай. – Все-таки гости. Ну а если задержитесь – не обессудьте, сами не жируем. А деньги – они и в нашем медвежьем углу деньги. Гостевать будете во-он в том доме. Он пустует, но не запущен.

– Ну вот и отлично. Все нас устраивает, и проблем мы вам не доставим. Так где, говорите, у вас кузница расположена?

После обильной и долгой трапезы неудержимо тянуло в сон. Но арбалет продолжал быть бесполезной тяжелой палкой, и потому, едва оторвавшись от стола, я сразу же направился в
Страница 12 из 17

кузницу.

Кузнец выглядел так, как и положено ему было выглядеть. Хмурый здоровенный дядька, косая сажень в плечах, бородатый, с длинными волосами, перехваченными на лбу тесьмой, и в кожаном фартуке. Подмастерье был ему под стать, разве что молод, примерно моих лет. То есть слегка за двадцать.

Хозяин кузни взглянул на меня едва ли не неприязненно: кто это, мол, отвлекает его от работы? Затем взгляд его изменился, и он посмотрел уже с интересом:

– А-а-а, это один из наших гостей! Уж не тот ли, который видит зорче орла?

– Именно он, – скромно кивнул я.

Селение маленькое, и понятно, за те два часа, что мы в нем пробыли, все уже всё знают. Сколько нас, как выглядим, куда идем и остальное. И о моей особенности слухи уже прошли. Вот и замечательно, лишним не будет: перед тем как начать приставать к Клер, пусть подумают, что среди их гостей есть и такой человек, который видит куда лучше обычного.

– С чем пожаловал?

– Проблемы у меня с ним, – продемонстрировал я арбалет.

– Он на два болта?

– На три.

– Ну да: для двух цевье толстовато. И что с ним не так?

– Всё.

Чтобы не пускаться в лишние объяснения, я отвел рычаг. Толкатель дошел до нужного места, но не зафиксировался, а полетел по желобу, чтобы упереться в демпфер и издать «дзинь!».

– Понятно. Алекс, посмотри, что у него там.

Не скрою, я был раздосадован. Почему-то мне показалось, что оба они начнут выхватывать арбалет друг у друга из рук, приговаривая при этом: «Ух ты! Только посмотри, какой чудесный механизм! Нет, ну надо же!»

И вдруг такая реакция, будто я косу в починку принес. Или вилы.

– Пойдемте во двор, под навес, – пригласил меня Алекс. – Там света побольше.

– А чем это он занимается? – спросил я, глядя через открытые двери кузни на кузнеца, который сидел, уставившись на стол, где было разбросано множество шестеренок.

– Отец? – Сам Алекс занимался тем, что сноровисто разбирал мой арбалет на части. – Проблема у нас. Скоро ярмарка, на ней кузнецы со всей округи соберутся. На этот раз мы решили привезти механического человечка.

– Кого?!

– Механического человечка. Вот с ним как раз проблемы. Он, пока завод пружины не закончится, умеет ходить, кланяться, но заставить его снимать шляпу никак не удается. То рука мимо тульи промахивается, то пальцы у него настолько сильно сжимаются, что шляпа рвется. Засмеют нас. Оттого отец и нервничает – времени-то всего ничего осталось.

Я ошалело посмотрел на Алекса. А тот продолжал меня поражать.

– Нет, ну надо же какая сыромятина! – вертел он в руках какую-то деталь арбалета. – Нет чтобы закалить… Кто мастер? – Алекс взглянул на клеймо. И махнул рукой: мол, все и без слов понятно.

В свое время я отдал за арбалет пятнадцать полновесных золотых талеров. Для сравнения – дом с участком земли на берегу моря планировал приобрести талеров за четыреста пятьдесят – пятьсот. И тут какие-то кузнецы из затерянного в горах селения так пренебрежительно относятся к знаменитому оружейному мастеру… Причем, судя по всему, вполне обоснованно.

– Подождите немного, сейчас я новый стопор изготовлю. А заодно это и это закалю. – Он подхватил из груды на столе какие-то детали. – И тогда арбалету износу не будет.

Не успел я толком заскучать, когда Алекс вернулся и начал сноровисто собирать арбалет, чтобы через некоторое время вручить его мне.

– Пробуйте. И отныне о проблемах с ним можете забыть.

– Как новенький, – через некоторое время резюмировал я. – Отличная работа! А с болтами не поможете?

Алекс запросил за работу куда меньше, чем я рассчитывал, так что вопрос родился сам собой. У меня оставалось восемь болтов, и еще с полдюжины точно не помешает.

– Отчего нет? Поможем и с болтами, – кивнул Алекс.

– Только…

– Все будет как надо, – успокоил меня он. – Где надо – закалю, где необходимо – отпущу и отбалансирую их так, что ни один мимо цели не пролетит. Оставьте для образца. А вы действительно так хорошо видите?

– Вон в том доме, – указал я на стоявший в дальнем от нас краю селения дом, – девушка, когда мимо окна проходит, так обязательно в сторону кузни взгляд бросит. Она и сейчас сюда смотрит. Симпатичная, кстати, девушка.

Алекс попытался что-то там разглядеть, но конечно же не преуспел. Он лишь сказал:

– Это Фелиция – моя невеста.

Когда я возвращался, душа пела. Ведь что самое главное в оружии? Чтобы в нужный момент оно тебя не подвело, остальное – мелочи. Пусть оно будет не самым удобным, дальнобойным и так далее, но в тот самый миг, когда от него зависит твоя жизнь, оно обязано тебя не подвести. Иначе грош ему цена, самому красивому и удобному.

Я шел единственной улицей, когда увидел Клер. Та сидела на лавочке рядом с каким-то местным парнем и весело о чем-то с ним разговаривала. Парень щерил в улыбке рот во всю ширь, и так мне захотелось проверить на нем свой починенный арбалет! Я даже на миг представил, как у него во лбу почти до самого оперения торчит болт.

А эта! Когда она только успела?! И что ей не сидится вместе с Головешкой и Блезом?

Проходя мимо парочки, я намеренно сделал вид, что в упор их не вижу. Еще и мысленно поблагодарив себя за то, что в ответ на вопрос Михая сказал: Клер – свободная девушка.

– Ой! – раздалось сбоку. – Леонард идет. Извини, Талк, я побежала: он у меня тако-ой ревнивый!

Ну-ну! Как будто раньше меня не видела! Решила посмотреть, как я отреагирую? А никак! Делай что хочешь! И я почувствовал, как Клер берет меня под руку.

– Мог бы и приятное мне сделать – приревновать, – первым делом заявила она.

– Приходи ночью – будет тебе приятно.

– Еще чего!

– Ну как знаешь, – только и оставалось ответить мне.

– Дело серьезное, – без всяких предисловий начал я, как только мы с Клер вернулись в отведенный нам дом и присоединились к остальным за столом, где посередине стоял немалый жбан пива. – Нам предстоит выбрать для Клер господина.

– Какого еще такого господина? – изумленно посмотрела на меня девушка.

– Обычного.

– А зачем он мне нужен? До сегодняшнего дня я и без него отлично обходилась.

– Обстоятельства изменились. В Сагании у каждой без исключения женщины есть свой господин, а именно в нее мы и направляемся.

– В самой Сагании об этом и подумаем, – облегченно выдохнула Клер. – Зачем раньше времени всякими пустяками голову себе забивать?

– Нет. – Я был безжалостен и категоричен. – Необходимо выбрать его сейчас, чтобы ты успела проникнуться самим фактом его существования. Иначе сагхи почувствуют фальшь, и тогда у нас, и прежде всего у тебя самой, возникнут большие проблемы.

– И что, мне придется делить с ним ложе?

– Это уже как твой господин решит, – пожал я плечами.

– А кто его должен выбирать? – не унималась Клер. – Вы будете голосовать, кидать жребий или я могу сделать это сама?

– Не сможешь выбрать сама, придется нам проголосовать. Или кинуть жребий.

Все время нашего разговора и Головешка, и Блез озадаченно молчали.

– Ну, не знаю, не знаю… Тогда я, наверное, выбираю тебя.

Попробовала бы ты выбрать кого-нибудь другого!

– Все-таки я с тобой уже два раза ложе делила.

Один, Клер, один! Не надо путать меня с каким-нибудь там Альбертом, который, я в том абсолютно уверен, как мужчина мизинца моего не стоит!

– Мой господин, мне уже идти в
Страница 13 из 17

опочивальню? – Клер выглядела бы воплощением смирения, если бы не глаза, выражение которых не сулило мне ничего хорошего.

– Не торопись: никуда она от нас не денется. Сейчас расскажу такое, что у вас всех дух захватит! Увидел я в кузнице…

Глава 5

– Ты о механическом человечке? – поморщила носик Клер. – Тоже мне новость! Мне о нем Талк сказал.

– Какой механический человечек? Кто такой Талк? – посмотрел на нас Блез.

– Талк – местный деревенский дурачок, – начал объяснять я. – Сопли у него ниже подбородка, плешивый и сам весь какой-то урод уродом. А механический человечек совсем здесь ни при чем, – повернулся я уже к Клер, явно намеренной защищать Талка, который если и не был красавцем, то уж не урод точно.

И на дурачка он нисколько не похож. Но, очень надеюсь, после такого описания Клер близко к нему не подойдет, иначе что о ней Головешка с Блезом подумают?

– А что тогда «при чем»?

– При чем – вот эта штука. – С этими словами я вынул из кармана и положил на стол небольшой круглый предмет, который тут же пошел по рукам.

– Самая настоящая, не подделка, – изучив его, уверенно кивнул Головешка. – Кстати, выглядит как новая.

– В кузнице их около дюжины валяется, – небрежно заявил я. – Можно сказать, кузнецы спотыкаются о них.

Относительно «дюжины» приврал – только две их и видел. К тому же как можно споткнуться о такую мелкую вещь? А сказал я так, чтобы привлечь внимание Клер, которая, как мне показалось, слишком часто поглядывает в окно. Уж не Талка ли она пытается там высмотреть?

«Да и вообще, стемнеет скоро», – с этой мыслью я подошел к окну и решительно задернул на нем занавеску:

– Не люблю, когда снаружи пялятся.

Блез понятливо кивнул: вечереет, в доме пора зажигать светильник, а сидеть у окна, когда тебя будут видеть все, а ты – никого, не стоит. Пусть и нет у нас здесь врагов, но береженого боги берегут. Головешка протянул руку, поправил занавеску, чтобы даже щелочки не осталось. И лишь Клер, посмотрев на меня так, будто прочла мои мысли, скорчила гримаску. Но промолчала. Вернее, сказала, но совсем другое:

– И чего в ней такого особенного? Пуговица да пуговица.

Ну вот, зря старался. Хотя чего тут не ясного? Клер с нами недолго и потому многого еще не знает.

– Что на ней изображено? – спросил у девушки Блез.

– Клевер с четырьмя листиками, – ответила она. – И еще какие-то буковки. Мелкие, пусть их лучше Лео прочтет. У него глаз острый – все перья на орлиной попе даже высоко в небе может пересчитать.

Я поморщился: не на попе, а на крыле. И читать мне нужды нет, ибо и без того точно знаю, что на ней написано: «Террис террас». По поводу того, что это значит, существует множество разногласий, но самое распространенное мнение: «Возвышай возвышенное».

– И еще она какая-то тяжеленькая. Как будто не одну держу, а целую пригоршню.

– Вот! – со значением поднял я палец. – Тед, и все же проверь ее на всякий случай.

Головешка взял пуговицу из рук Клер, подбросил ее на ладони и хотел уж было закинуть в жбан с пивом, когда передумал. И правильно сделал: пуговица в стольких руках успела побывать… Да и подобрал я ее на полу. Меж тем Головешка допил свое пиво, освобождая глиняную кружку, наполнил ее водой, поставив на стол перед Клер. После чего вложил пуговицу девушке в ладонь и сказал:

– Бросай ее туда.

Клер кинула пуговицу в кружку и озадаченно обвела взглядом всех находящихся за столом: пуговица, которая должна была утонуть, спокойненько себе плавала на поверхности.

– Попробуй ее утопи, – посоветовал Блез.

Деталь одежды, несмотря на свой вес, тонуть упрямо не хотела.

– А почему она не тонет?

– Потому что тонко чувствует натуру человека, – с самым серьезным видом начал объяснять я. – Недаром же она осталась от Прежних. Ты вредная, и она стала такой же, потому и тонуть не желает, хотя ей положено.

– Тогда сам попробуй: ты нисколько не лучше, – заявила девушка, передавая пуговицу мне.

Я лишь пожал плечами. Булькнув, пуговица скрылась под водой. Достав ее, протянул Клер:

– Теперь снова ты.

Не надо и говорить, что пуговица опять не пожелала тонуть.

«Это тебе и за Талка, и за орлиную задницу», – подумал я, незаметно пряча в карман мокрую монету, пока Клер не заметила подвох.

Самым забавным была не растерянность Клер, а широко открытый от удивления рот Головешки. Уж он-то точно знал, что такого быть не должно. Блез, единственный, кто понял, в чем соль, глядя на него, едва сдерживал смех.

– Как же так?! – Глаза у Клер подозрительно повлажнели.

Ну да: с Прежними шутки плохи.

– Как же так?! – вслед за ней повторил ошеломленный Головешка.

Молчал лишь Блез, который при взгляде на Теда кусал ус пшеничного цвета, пытаясь не рассмеяться.

Я взглянул на Клер, чьи глаза уже были полны слез, и вдруг мне так ее стало жалко! Ни за что бы не подумал, что совсем, казалось бы, невинная шутка вызовет у нее такую реакцию. А еще я размышлял о том, что даже самые сильные и независимые женщины лгут всем окружающим, и в первую очередь самим себе, что прекрасно могут обойтись без того самого крепкого мужского плеча. Не могут. И потому я его подставил. Вернее, придвинулся к ней поближе и приобнял. Хотел еще поцеловать ее куда-нибудь в щеку, а лучше в губы, но заопасался. Тем более Блез с Головешкой рядом.

– Клер, это была шутка. – И я показал на ладони уже высохшую медную монету. – Просто ты кидала в воду пуговицу, а я – ее.

Ничего сложного: и размером они примерно одинаковы, и диаметром, и цветом, а в доме, в котором царит полумрак, невозможно разглядеть на дне кружки, что именно там лежит. Оставалось только вовремя их менять.

– Слышала про схиллартов? – торопливо начал я, видя, что Клер собирается что-то сказать.

А когда она неопределенно пожала плечами, продолжил:

– У Прежних был культ бога Схиллара, а схилларты – его жрецы. Может, и не самый распространенный культ, но отличался тем, что схилларты ну очень любили золото! И если найти неразграбленный храм, можно разбогатеть в одночасье. Представляешь, сегодня мы каждый медный грош считаем, а уже завтра ты сможешь позволить себе все что угодно! Ты купишь себе любые платья или украшения… да все что только душа пожелает! А если захочешь – даже поедешь в Занзер, где все мужчины правильные.

Поездка в Занзер – удовольствие дорогое: он находится за семью морями.

– Так вот, четырехлистный клевер – знак схиллартов, и они лепили его повсюду. Но лишь они, больше никто; понимаешь, в чем дело? И если нашлась пуговица с его изображением – вполне возможно, рядом находится храм. А сколько сокровищ в нем должно быть!.. Вон у того же Теда спроси, ему однажды уже такой храм попадался.

«Если бы еще за деньги можно было купить и мозги… – цинично подумал я. – Головешка тогда такие деньжищи профукал, купец будущий!»

– Тед, подтверди! – окликнул я Головешку. И через некоторое время, потому что он молчал, повторил: – Теодор!

– Лео, они вышли сразу же, как только ты меня лапать начал. Зрение у тебя чудесное, но слух – так себе, – отодвинулась Клер, у которой подозрительно быстро высохли глаза.

«Сейчас начнется!» – грустно подумал я и тут же услышал:

– Кстати, ты эту пуговицу в кузнице случайно не спер?

Нет, не спер. Сам Алекс по моей просьбе мне ее и
Страница 14 из 17

отдал.

– Бесполезная вещица, – сказал он. – Хотели из нее шестеренку сделать для механического человечка, но металл в ней такой, что даже раскаленным обработке не поддается. А стоит только его перегреть, и вместо того, чтобы расплавиться, рассыпается в порошок.

– А где же вы их нашли? – поинтересовался я.

– Мальчишки откуда-то с гор принесли. Думали, ценность – металл все-таки.

Правда, и рассказывать Алексу о происхождении пуговицы я ничего не стал. То, что она осталась от Прежних, кузнец и сам видел, ну а если не знает предысторию – кто же виноват? Тут все по-честному: каждый должен заниматься тем, что умеет. Узнают Алекс с отцом подробности – и бросятся в горы на поиск сокровищ. И найти ничего не найдут, и деревня без кузницы останется. Потому что найти развалины храма, спрятанные где-нибудь под землей или под обломками скал – это как по цвету раскаленного металла определить его температуру с точностью до градуса. Мне такое и в голову не придет, так пусть и кузнецы своим делом занимаются.

Со времен Прежних мир весьма изменился. Например, на месте пустыни, той, где мы едва не умерли от жажды, или по крайней мере не сошли с ума от жары, когда-то плескалось море.

В нем огромными косяками ходили серебристые рыбки, резвились игривые дельфины, по дну ползали всяческие крабы и каракатицы, а теперь что? Прибежище для всяких гадов, чей укус сразу же отправит на тот свет. Утверждают, что даже континенты на части разваливались во время постигшего их катаклизма. Что же они там такого натворили, эти Прежние, если практически полностью вымерли? Хорошо хоть не до последнего, иначе не было бы ни меня, ни Головешки, ни Блеза, ни Клер – вообще никого.

Найти оставшиеся от Прежних развалины несложно – их везде полным-полно. То и дело на них натыкаешься. Необходимо отыскать такие, чтобы в них было что взять. Иначе только время потеряешь. Тут нужны опыт, чутье, даже талант, как у того же Головешки, за что я безмерно его уважаю.

– Вот такой ты весь и есть, Счастливчик Леонард, – вставая на ноги, заявила Клер. – Обманул наивную девушку и, пользуясь случаем, всю ее облапал.

Ну где же всю? Только за плечо и приобнял. Да и вообще, тогда, на горном лугу, ты многое мне позволяла, и все тебе нравилось…

– В общем, так, мой господин, – сказала она уже на пороге комнаты, которую, как я надеялся, мы займем с ней вместе, – сегодня делить с тобой ложе я не собираюсь. – И уже наполовину закрыв за собой дверь: – Талк – брат Фелиции. Той самой, которая невеста кузнеца Алекса. У Фелиции с Алексом размолвка случилась, уже неделю друг к другу не подходят – гордые оба. А еще Талк просто хороший парень. У него трое детей, а жена его, Шабия, приболела. Ну я и зашла к ним: может, смогу помочь.

Откуда она успела узнать так много, удивляться я не стал: часа три в кузнице просидел. Смогла ли она помочь Шабии – тоже глупо спрашивать: Клер, и чтобы не помогла? Она разве что покойнику помочь уже ничем не в состоянии. Но совсем уж непонятно почему удержался от того, чтобы поинтересоваться: нет ли у красотки Фелиции незамужней сестры? Так сказать, в отместку за мои рухнувшие планы на сегодняшнюю ночь.

– Уверен, где-то здесь, – в очередной раз ответил на вопрос Блеза Головешка. – Чувствую, где-то рядом, но где именно?..

Чувству Теодора я доверял безоговорочно. Оно у него работает, убеждался не раз и не два. Второй день мы копошились в развалинах, пытаясь найти лазейку, идущую в подземелье древнего храма схиллартов. Все мы сошлись во мнении, что эти руины – то, что нам и нужно: все приметы сошлись.

Любили схилларты в таких местах свои храмы сооружать. Вон та ложбина когда-то была руслом реки. А вон то разрезающее гору пополам ущелье – явно рукотворное, и по его дну когда-то проходил древний тракт. Причем проходил он рядом с подножием холма, на котором мы и обнаружили руины. И на востоке нет никаких гор, а значит, восход солнца должен быть виден, что для схиллартов было важным.

А самое главное – от развалин трехлучевой звездой расходятся как будто бы борозды. Овраги? Такие прямые и протяженные? Сомнительно. Больше похоже на то, что под землей на их месте когда-то были полости, на месте которых со временем осела земля.

Там, где борозды заканчиваются, тоже видны развалины, но в них лучше не лезть. С одинаковым успехом можно найти и ценные вещи, и отсроченную смерть. Когда через какое-то время с тебя начнет сходить гниющая плоть, причем всегда начиная с ног. И ты будешь гнить, гнить, проклиная свою жадность до самой смерти, которая не заставит себя ждать.

Казалось бы, что такое пара пуговиц с изображением четырехлистного клевера и надписью «Террис террас»? Ничто, пустышка. Но если они не рассыпались в порошок, что происходит с ними при большой температуре, о чем знает даже Алекс, а сами выглядят так, будто их изготовили только вчера, значит, и в руинах древнего храма тоже все должно быть в отличной сохранности. Пуговицы оказались в этих местах случайно? Вполне может быть. Но с той же вероятностью я сейчас сделаю шаг, запнусь и сверну себе шею.

В общем, покопаться здесь стоило, и вся надежда была именно на Головешку. Ведь только он обладает почти сверхъестественной способностью найти какие-нибудь щель, лаз или место, где достаточно сдвинуть пару камней, чтобы оказаться в лабиринте древнего подземелья. Иначе можно провести здесь год, выкопать огромный котлован, но успеха так и не добиться.

Вчерашний день мы провели кто как. Понятно, что Головешка был занят тем же, чем и сейчас, – пытался найти вход. Блез ему помогал, Клер собирала какие-то корешки и цветочки, а заодно делала вид, что в упор меня не замечает. Ну а я, все еще безмерно радующийся тому, что мой арбалет снова стал прежним, а то и лучше, решил поохотиться. И удачно: первым же выстрелом мне удалось добыть молодого оленя, несущегося мимо меня вместе с остальным стадом; не знаю уж, кто их спугнул. К тому же цель я выбрал самую сложную – на самом краю возможностей своего арбалета, и потому был доволен вдвойне.

Когда я вернулся к развалинам с оленем на плечах, Клер заявила, что я безжалостное чудовище, у которого нет ни малейшего чувства прекрасного или сострадания… вообще ничего нет. Но стоило мне пожарить мяса для всех, причем для нее – самые лучшие кусочки, как она тут же увела у меня из-под носа часть моей порции, заодно обвинив в том, что вечно ее обделяю и подсовываю боги весть что.

Сегодня с утра делать абсолютно было нечего, и я валялся на траве, бездумно уставившись в небо. Клер все на меня поглядывала, пока не заявила, что орлов в небе нет, считать нечего и лучше бы мне найти себе какое-нибудь занятие.

В этом она похожа на большинство женщин. Те тоже терпеть не могут, когда мужчина вот так валяется, как им кажется – без дела. На самом деле он не просто так лежит – он мыслит! То есть занимается тем, чем заняться самим женщинам никогда не суждено. Мужчина мыслит о насущных проблемах и еще о тех, которые могут возникнуть в обозримом и не очень будущем. Чтобы потом, когда размышлять будет некогда, раз! – и выдать уже готовое решение проблемы. Так сказать, про запас.

– Нашел! Лео, я его нашел! – вывел меня из раздумий голос Головешки, который был не то чтобы ликующим, но весьма и весьма
Страница 15 из 17

довольным.

Глава 6

На ногах я оказался прыжком, совершив подъем разгибом. Крутнув одно заднее сальто, другое, третье, с размаху уселся на шпагат, чтобы тут же сделать стойку на руках. Прошелся на них и только потом уже зашагал обычным образом.

Не подумайте: совсем не для того, чтобы впечатлить присевшую на камень и с мечтательным видом смотревшую куда-то вдаль Клер, – просто захотелось размяться перед серьезной работой. Детство мое прошло в фургончике цирка-шапито, колесящего по ухабистым дорогам Андлавии, так что сделать все это мне было легко. Впрочем, как и вовремя поменять пуговицу на монету или исполнить такой же незамысловатый фокус.

– Лео, да ты настоящий клоун! – восторженно зааплодировала Клер.

– Не клоун, а акробат.

– А какая разница?

Нет абсолютно никакой разницы между клоуном, который смешит публику обезьяньими ужимками и нелепыми шуточками, и акробатом, вызывающим у нее восхищение совершенным владением своим телом!

К Головешке я подошел, пыхтя от злости, бормоча себе под нос весьма нелестные слова в адрес девушки, которая не может не знать различия между акробатом и клоуном. Головешка, взглянув на выражение моего лица, торопливо начал убеждать:

– Лео, это то, что нам надо, ручаюсь!

Я с сомнением взглянул на узкую темную щель, найденную им под вывернутым камнем. Хорошо кошкам – у них нет ключиц, и потому они пролезут везде, где проходит голова. Грызунам еще проще – у тех даже кости черепа складываются. У меня череп самый обычный, и ключицы на месте. Разве что одна когда-то была сломана, но от этого способность складываться не приобрела. А если учесть, что статью я не уступаю Блезу, предстояла нелегкая задача. Но преодолимая.

Факелов я наготовил загодя, потому что больше никогда в жизни не напялю чудесную стекляшку Теодора. Кстати, мою прежнюю собственность, которую сам ему и подарил. Лезть мне придется первым, и никуда от этого не денешься. Потому что каким-то там по счету чувством могу обнаружить ловушки Прежних, а те любили делать доступ к своим сокровищам ограниченным.

Я кожей чувствую, что если сделать еще шаг – пол под тобой разверзнется, и ты полетишь вниз, чтобы свернуть себе шею или наткнуться на металлические колья. Или если наступить на камень, с виду как будто ничем не примечательный, и из стены в тебя вопьется похожий на копье железный прут, а то и несколько, на удивление не потерявших своей остроты. Или из неприметного отверстия в ней же пыхнет пламя, превращая в огромный живой факел. Ненадолго живой факел. Или не пыхнет, а просто обольет с ног до головы темной вонючей жидкостью, которая с течением времени потеряла способность вспыхивать, но глаза выест запросто. А заодно покроет незаживающими язвами. Или сверху обрушится часть свода. Словом, опасностей хватает с избытком.

– Может, перекусим вначале? – предложил Головешка, видя, что я готовлюсь к тому, чтобы проникнуть в щель.

– Вы перекусывайте, а я полез, чего зря время терять? Все равно вам придется ждать, пока все не осмотрю.

Снять лишнюю одежду, но положить ее так, чтобы до нее можно было дотянуться уже изнутри: в подземельях может быть прохладно, а то и холодно.

Связку факелов – без них не обойтись. А также свечи. Масляный светильник, небольшой, и света от него мало, но он не раз меня выручал. Трут, кремень и огниво тоже не помешают и много места не займут, пусть у меня имеется и чудесная вещица Прежних, с помощью которой так легко добыть огонь. Кирка со складной ручкой, которую, если снять, можно использовать как ломик. При нужде кирка легко превращается в оружие, и потому кинжал, а тем более арбалет без надобности. Да и кого там можно встретить? Разве что какого-нибудь ядовитого гада. Не забыть фляжку: воды в подземелье может быть много, а может и не быть совсем. Ну и по мелочам: складной нож, веревка, пара металлических крючьев, карабин. И конечно же мешок, чтобы складывать в него сокровища. Как будто бы все.

– Лео, – позвала мне Клер.

Я приготовился к очередным ее колкостям, которые так больно впиваются в тело и особенно в душу, потому что выглядел нелепо: по пояс голый, но с плотно обмотанной головой, где оставалась только щель для глаз. Нелишняя предосторожность: вперед ногами не полезешь, а встретить внутри какую-нибудь гадюку или скорпиона, которая вопьется тебе в щеку или лоб, шансы достаточно велики. Для этой цели и одежду-то снимать не следовало бы. Наоборот, одеться поплотнее, но тогда ведь точно не протиснусь.

– Что хотела… любимая?

Возможно, там я и останусь, и не самое ли время произнести вслух то, о чем думал много раз?

Головешка с Блезом скрылись за камнями, и потому можно не стесняться в выражениях.

– Лео, ты поосторожней там… – Клянусь, она смотрела так, будто боялась за меня. Я и не подозревал, что Клер умеет смотреть вот так.

– Хорошо, буду, – кивнул я. – Только ты вот что… Даже когда выяснится, что там безопасно, не вздумай туда лезть.

– Но, Лео…

– Клер, если там что-нибудь будет, твоя доля сокровищ от тебя никуда не уйдет. – А когда она поморщилась и взглянула на меня с каким-то сожалением: о чем ты, мол, говоришь? – добавил: – Ты должна оставаться снаружи. Если нас долго не будет, тебе придется позвать помощь. – Подумав при этом: «Если проблема возникнет небольшая – мы и сами справимся. Ну а если случится что-то серьезное – нам не сможет помочь никто: слишком неподъемны эти каменные глыбы. Но по крайней мере есть веская причина для того, чтобы ты туда не полезла и осталась жива».

Тут бы самое время нам поцеловаться, но морда моя была плотно укутана, и потому я лишь ласково улыбнулся Клер, запоздало вспомнив, что она не увидит улыбки по той же самой причине.

Перед тем как полезть внутрь, первым делом я просунул в щель руку с зажатым в ней зажженным факелом и старательно ею поводил из стороны в сторону, тщательно прислушиваясь. Как будто бы ничего не шипит, не пищит и крыльями или чем-нибудь другим не машет. А самое главное, дымком изнутри не потянуло, хотя сквозняк есть. Случается и такое: набивается со временем всякого мусора, который только и ждет единственной искры, чтобы вспыхнуть.

Лезть пришлось долго: обнаруженный Головешкой лаз оказался на удивление длинным. Наконец я смог подняться во весь рост. Поводил вокруг себя факелом, успокоился – просторное помещение, в котором, кроме меня, никого нет. Натянул прямо на голое тело куртку. Они у нас у всех особые, и по ним сразу можно определить, что мы охотники за сокровищами Прежних. Со множеством карманов, и надеваются через голову. Какие могут быть пуговицы, если иногда приходится ползать часами? Сняв повязку с головы, надел берет с большим помпоном. Почему-то считается, что помпон – это всего лишь украшение. На самом деле все не так – его придумали моряки, чтобы защитить голову при ударе о потолок: вечно у них там все низко, на кораблях. В моем случае защита тоже не помешает.

Рассовал по карманам то, что до поры до времени находилось в мешке, сделал из фляги глоток и осмотрелся уже более основательно. Хотя в таких местах предпочтительнее слушать, нежели смотреть. Ловушку можно и не обнаружить, но звук от сработавшего механизма, если его вовремя услышать, дает немалый шанс ее избежать. На что Головешка трепло в обычной
Страница 16 из 17

жизни, но в подземельях он становится на редкость задумчив и молчалив.

Начал я с самого простого. Отойдя в самый безопасный, как мне показалось, угол, гаркнул во все горло раз, другой. Не знаю, на чем основано действие таких ловушек, но они реагируют даже на слабый звук. Постоял немного, гаркнул еще раз, и снова безрезультатно. Вообще-то в этом помещении ловушек быть и не должно: в них и смысла нет – судя по всему, когда-то здесь располагался полуподвал. И все же расслабляться нельзя – Прежние были на редкость хитроумными.

Жаль только, что преградивший путь наверх завал не даст подняться уровнем выше: именно там схилларты и отправляли свои обряды. Поговаривают, обряды жестокие, с жертвоприношениями. Но мало ли кто о чем говорит: я о себе тоже иной раз не самое приятное слышал. Суть в другом: именно там должны находиться все их атрибуты, сплошь из украшенных каменьями золота и серебра.

Получалось так, что дорога мне была только вниз. Что успокаивало – нигде не видно ни копоти, ни, хуже того, оплавленных стен. Вот тогда-то здесь точно нечего было делать, если мы, конечно, не самоубийцы. Иначе может случиться – озолотишься, а через месяц-другой начнешь выплевывать легкие вместе с кровью.

Я прошелся по короткому коридору, скорее нише, к двери в тамбур, откуда и начинались ведущие вниз лестничные пролеты. Так, вот же она – первая встреченная мною здесь ловушка. Когда-то отверстий в стене, из которых внезапно могли выскочить заостренные металлические прутья, не было видно, но время взяло свое. Их целых восемь – по четыре с каждой стороны. Где-то должен быть рычаг, который ее обезвредит, но где он именно? Подергав светильник, что торчал из стены над входной дверью в тамбур, я безрезультатно попробовал его повернуть.

Тут ведь еще какая сложность: понимая, что кто-нибудь попробует обезопасить ловушку, схилларты обязательно приготовили для него сюрприз. И вот его-то как раз можно и не найти. До той поры, пока он не выскочит в самом неожиданном месте и не вопьется тебе в плоть ржавой железякой. Так где же он может быть, этот проклятый рычаг? И где эти кладоискатели, Блез с Головешкой, которые здорово бы мне помогли, подсветив факелами?

Я постоял, прислушиваясь. Тишина, и только где-то в темноте раздавалось мерное «кап-кап-кап». Дождей не было уже недели три, мне Михай еще по дороге в селение успел пожаловаться, и звук падающих капель заставил поморщиться: значит, это грунтовые воды, и вероятность того, что внизу все затоплено, велика.

– Да сколько жрать-то можно! – вслух возмутился я. – Они что, решили полностью оленя доесть?

Придется выкручиваться собственными силами и подручными средствами. Имелся здесь шандал высотой в человеческий рост. Фигурной ковки, когда-то красивый, а теперь представляющий собой сплошную ржу. Но мне и такой сойдет. Подтащив его поближе к ведущим в тамбур дверям, вставил в него сразу три свечи. Зажег их, и потянул на себя дверь, до этого полузакрытую, чтобы света в проход проникло как можно больше. Вот тут-то за спиной лязгнуло так, что стремительно обернувшись, я безвольно опустился на пол рядом с шандалом.

«Лео, – корил себя я, – ты молод, силен, красив. И силой тебя не обделили. Девушки, пусть и не все до единой, тебя обожают. Впереди тебя ждет долгая и счастливая жизнь. Ну что же ты смерть-то свою торопишь, а? Ведь слышал же о подобном, так почему не проверил?»

Где-то за спиной послышалось сопение Головешки, который лез через щель. Следом за ним кряхтел как старый дед и шепотом ругался Блез.

«Мяса, наверное, переел. Теперь ему живот мешает, оттого и кряхтит – решил я. – Потерпеть не мог».

Вот они встали рядом со мной, по-прежнему сидевшим на полу, немного помолчали.

– Хорошо, что ты ее обезвредил, Лео, там бы мы все и остались, – сказал наконец Головешка, а Блез, соглашаясь с ним, агакнул. – Как догадался-то?

Я лишь пожал плечами, опасаясь, что голос меня подведет. Затем все же рискнул:

– Ничего сложного, в первый раз, что ли?

Все пространство тамбура, а также ниша перед дверью были утыканы заостренными железными прутьями, выскочившими из потолка. Плотно так утыканы, что между ними даже не протиснуться. Острия не доходили до пола примерно на ладонь, но я ведь не крыса, чтобы умудриться спастись.

Вероятно, не прав Головешка, заявляя, что мы погибли бы все. Но мне бы точно не повезло. Спас меня шандал, который все время грозился завалиться набок, и потому я все не мог его установить. И еще то, что дверь я открывал, зацепившись за нее киркой. Ловушка сработала не сразу, как, вероятно, и было задумано. Открыл дверь, отскочил – ничего. Осмелел и пошел себе дальше. И вот тут-то – раз! – она тебя и проткнула. Помогло чудо и, очень на то надеюсь, молитвы Клер. Если она, конечно, именно в это время не решила немного вздремнуть.

Прутья подались вверх легко, без всякого усилия. Чтобы снова взвести механизм, необходимо попасть в специальное помещение и немало в нем повозиться. Но для чего нам это?

Через два пролета вниз ступени утонули в черной зловонной жиже.

– Все, приехали, – констатируя факт, заявил Головешка.

– Приехали, – соглашаясь, кивнул я.

Чтобы откачать воду, понадобится длиннющий рукав и мощная корабельная помпа. И еще с полдюжины человек, которые, сменяясь, непрерывно будут ею орудовать. Всего-то несколько дней, и в храмовый подвал можно будет проникнуть. А может, и нельзя, если вода залила его не сверху, а проникла из какого-нибудь подземного водоносного слоя. И неизвестно, будет ли в самом подвале хоть что-нибудь ценное. Ловушка ни о чем еще не говорит: у Прежних и, в частности, у схиллартов было принято устанавливать их по поводу или без. Мне иногда даже казалось, что Прежние все свое свободное время тому и посвящали, что охотились друг за другом с их помощью.

– Там наверху какая-то дверь, – сказал все время молчавший Блез.

– Видел, – кивнул я, – когда шандал брал. Только надежды на нее мало.

Так оно и оказалось. Да и что могло оказаться за дверью, хлипкой даже на беглый взгляд? После нескольких ударов Блеза дверь вывалилась вместе с косяком, открыв вид на небольшое помещение вроде чулана. Возможно, когда-то в нем хранились ценные вещи. Но по прошествии веков все превратилось в тлен.

Наверное, Блез успел помечтать. Вот мы обнаружили груды сокровищ. Вот он собирает сильный отряд, целое войско. Вот он возвращается на родину и воздает в ней всем по заслугам. Головешка, вероятно, в мечтах уже дюжину наложниц возлюбил.

– Возвращаемся, – вздохнул я. – И будем надеяться, что в следующий раз нам повезет больше.

Настроение было самым что ни на есть поганым. Тысячу раз давал себе зарок, чтобы не строить лишних иллюзий. Так нет же, размечтался, что вернусь и вывалю под ноги Клер груду сокровищ. И она, глядя на меня с восхищением, с придыханием скажет:

– Лео, да ты действительно счастливчик! И еще: давно хочу сказать – я люблю тебя, Лео!

Ну а потом мы конечно же поцелуемся. Да что там, по такому поводу я ей даже с Блезом разрешу поцеловаться. А может, и с Головешкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vladimir-korn/schastlivchik-leonard/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно
Страница 17 из 17
банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.