Режим чтения
Скачать книгу

Счастливчики читать онлайн - Даниэла Стил

Счастливчики

Даниэла Стил

Успех и удача сопутствуют им во всех начинаниях. Про таких, как они, говорят «счастливчики». Но даже с ними судьба может сыграть злую шутку! Блистательная лыжница Лили завоевала олимпийскую бронзу и была готова бороться за золото, но по трагической случайности оказалась в инвалидном кресле накануне соревнования. Ее отец, успешный бизнесмен Билл Томас, в отчаянии и обвиняет всех, даже талантливого хирурга-ортопеда Джессику Мэтьюз. Но и в ее жизни происходит опасный поворот судьбы.

Пытаясь нащупать опору и обрести надежду, эти трое снова начинают трудный путь на вершину…

Даниэла Стил

Счастливчики

Danielle Steel

Winners

Copyright © 2013 by Danielle Steel

© Гюббенет И., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

Глава 1

Лили Томас едва проснулась, когда зазвенел будильник. В Скво-Вэлли стояло хмурое январское утро. На мгновение открыв глаза, она увидела густые хлопья снега, кружившиеся за окнами дома, который снял ее отец. Долю секунды ей хотелось перевернуться на другой бок и снова уснуть. Издалека доносились взрывы, вызывающие сход лавин, и с первого же взгляда она поняла, что сегодня за день. Из-за сильного снегопада едва можно было что-либо разглядеть за окном, и она знала, что если гора еще открыта для тренировок, то ненадолго. Но ее привлекала сама идея покататься в непогоду, к тому же не хотелось пропустить хоть день занятий с любимым инструктором Джейсоном Юи.

Они с отцом приезжали сюда на зимние каникулы каждый год. Праздновали Рождество дома в Денвере, а потом сразу вылетали в Сан-Франциско, где ее отец встречался с друзьями, занимался кое-какими делами, в основном связанными с помещением капитала в новые фирмы в Силиконовой Долине, а затем они переезжали в Скво. Лили полюбилась эта их традиция и превосходное катание. Они наведывались сюда с тех пор, как еще совсем девочкой она увлеклась скоростным спуском. Год назад, когда ей только исполнилось шестнадцать, она завоевала «бронзу» на Юношеских Олимпийских играх. Сейчас она готовилась к зимней Олимпиаде, которая должна была пройти совсем скоро. И на этот раз надеялась получить «золото».

Лили в последний раз потянулась в своей теплой удобной постели и встала, чтобы принять душ. Она выглянула в окно и поразилась, насколько сильным был снегопад. Сугробы на земле выросли на два фута в сравнении с прошлой ночью. Она усмехнулась при мысли о том, что ее ждет сегодня утром. Снег может немного задержать спуск, но Джейсон всегда предъявлял высокие требования, и это ей в нем нравилось. Она любила кататься с ним, это было интереснее, чем занятия с постоянным денверским тренером, готовившим ее к Олимпиаде с двенадцати лет.

Заняться лыжами, а потом и гонками пришло в голову ее отцу, когда он увидел природные способности дочери. В ее возрасте он и сам любил забраться на гору повыше. Научился ездить и скоро пристрастился кататься на любых лыжах, какие только мог себе позволить. После скромного начала жизни в городке угольщиков в Пенсильвании, в двадцать с небольшим лет он уже заработал себе состояние, спекулируя на рынке товаров широкого потребления, а потом инвестируя в рискованные предприятия, приносившие огромный доход. Потом с инвестированием он стал более осторожен, положение его укрепилось, и все богатство должно было когда-нибудь перейти к Лили. Она никогда об этом не задумывалась, хотя знала, как ей повезло в жизни. Отец превыше всего ставил дисциплину и трудолюбие, и Лили брала с него пример. Отличаясь выдающимися интеллектуальными способностями, она была и талантливой спортсменкой. Лили заканчивала школу и надеялась поступить в один из привилегированных университетов. В то же время она готовилась к Олимпийским играм, усиленно тренируясь каждый день. Мать Лили умерла, когда ей было три года, и с тех пор Лили стала смыслом жизни и единственной радостью отца. Он жил ради нее, и Лили обожала его.

Билл Томас когда-то учился в колледже в Пенсильвании. Его отец работал на шахте и умер, когда Билл только начинал взрослеть. Он узнал бедность в самых крайних проявлениях, и все, чего ему хотелось с юных лет, – это обеспечить лучшую жизнь для семьи, которой он надеялся обзавестись. Стипендия в Гарвардской школе экономики преобразила его жизнь. Благодаря полученным там знаниям и врожденному предпринимательскому чутью он сумел достичь всего, о чем мечтал мальчишкой. Мать не дожила до окончания его учебы, а младший брат погиб в катастрофе на шахте. Из Томасов только один Билл зажил по-хорошему, и он никогда не забывал, откуда поднялся и каких высот достиг. Будучи блестящим бизнесменом, в пятьдесят два года он осуществил все свои мечты. Теперь он работал дома, занимаясь инвестициями и проводя все свободное время с Лили. Четырнадцать лет он был для нее и отцом и матерью и безмерно ею гордился.

Лили приняла душ, оделась и через несколько минут вышла к столу, босиком, в теплой кофте и лыжных штанах. Ее длинные темные волосы оставались влажными после душа. Отец, потягивая кофе, улыбнулся:

– Я думал, ты еще поваляешься. Погода скверная.

Тут послышались новые взрывы. Подъемник еще не работал, но Лили была уверена, что скоро его включат, по крайней мере на какое-то время.

– Не хочу пропускать ни дня. – Она положила тростникового сахара в овсянку, которую он заказал в отеле неподалеку. Оттуда им доставляли еду и присылали горничных для уборки в доме, который они снимали каждый год. – Я люблю кататься с Джейсоном, папа.

Он положил перед ней остальную еду из заказа: яичницу с беконом и огромный тост.

– Мне все не съесть, – скривилась она.

Лили, с ее стройной спортивной фигурой, была в великолепной физической форме. Такая же красивая, как и ее мать, с лавандовой голубизны глазами, темными волосами, нежной кожей, она улыбалась широко, как отец. Он был блондином и выглядел моложе своих лет. Жениться еще раз ему и в голову не приходило – пока Лили жила с ним, дома. Правда, последние два года он встречался с одной женщиной. Пенни азартно делала карьеру, о замужестве не беспокоилась и оставалась бездетной. Она много разъезжала по делам своей рекламной фирмы, и ей некогда было задумываться над тем, что для Билла самая важная женщина – Лили, что больше всего внимания он уделяет дочери и кем-либо еще почти не интересуется. Билл и Пенни словно заключили негласное соглашение, которое прекрасно устраивало их обоих. Когда они оказывались в одном городе и не были слишком заняты, то проводили вместе вечер, а потом снова каждый жил своей жизнью. Ни один из них не требовал от другого большего. Когда же им случалось быть вместе, они неплохо ладили.

Рыжеволосая Пенни была очень привлекательной эффектной женщиной, к тому же тщательно заботилась о своей внешности, частенько прибегая к услугам косметолога. Биллу доставляло удовольствие выходить куда-либо с ней под руку. Он был старшее ее, но не настолько, чтобы выглядеть глупо, когда появлялся с ней на людях.

Они даже ухитрялись кое-куда вместе выезжать, обычно на курорты, которые она сама рекламировала, так что могла при этом убить двух зайцев. Он никогда не заводил с
Страница 2 из 18

ней речи о будущем и сам ничего не планировал. Она же казалась вполне независимой женщиной, не стремившейся к совместной жизни ни с ним, ни с кем-либо еще. Ей шел сорок третий год. Угрозы для Лили она не представляла и потому ей нравилась. Отец не рассказывал дочери о своей личной жизни, а в длительные поездки они всегда отправлялись вдвоем, как и на этот раз. Пока они катались на лыжах в Скво, Пенни открывала где-то новый курорт, и приглашения втроем провести зимние каникулы ей от Билла никогда не поступало. Он любил проводить свободное время с дочерью – ведь в другие дни она обычно училась в школе, общалась с друзьями и занималась спортом. Он опасался ее отъезда в далекий университет и уговаривал поступить в какой-нибудь поближе к Денверу. Лили, однако, намеревалась отправиться на северо-восточное побережье, и по результатам экзаменов ей хватало баллов для поступления в престижное учебное заведение.

– Все-таки стоит ли выходить из дома сегодня? Ты уверена? – спросил он, когда она съела яичницу и заканчивала разбираться с беконом.

– Гору наверняка скоро закроют. Хочу до того спуститься столько раз, сколько успею, – сказала она и поднялась, чтобы идти одеваться.

– Если снегопад усилится, лучше вернись, – напомнил ей он. Восхищаясь ее спортивным мастерством и ответственностью, он не желал, чтобы она рисковала в такую отвратительную погоду. Но она была умненькой девочкой.

– Я все знаю, папа. – Она ослепительно улыбнулась ему через плечо. – Не беспокойся, все у нас будет в порядке. Лучше Джейсона никто здесь гору не знает.

Билл нанял его несколько лет назад отчасти именно поэтому. Он хотел, чтобы Лили получала от лыж удовольствие, но больше всего заботился о ее безопасности. Он потерял ее мать и не хотел лишиться и дочери. Мать Лили ночью превысила скорость на обледенелой дороге в Денвере и погибла в двадцать пять лет, и Билл остался вдовцом с трехлетней девочкой. Он оберегал Лили, словно хрустальную вазу.

Через десять минут она вернулась в свитере, лыжных брюках и сапожках, с курткой-олимпийкой и шлемом в руке. Лыжи и ботинки она оставляла каждый вечер в шкафчике раздевалки у подножия горы, и теперь ей нужно было сесть в автобус, чтобы подъехать туда и встретиться с Джейсоном. Она надела куртку и застегнула молнию. Билл, сидевший за компьютером, взглянул на нее и широко улыбнулся:

– Отлично выглядишь.

Куртка-олимпийка и шлем были статусным символом на любой горе. Глядя на дочь, Билл снова испытал прилив гордости.

– Возвращайся, если погода ухудшится, – напомнил он ей.

Она наклонилась поцеловать его в макушку и радостно сказала:

– Непременно.

Помахав ему от двери перчаткой, она исчезла. Ей хотелось накататься вдоволь, пока гору не закроют. Он, как и она, не сомневался, что это произойдет около полудня.

Билл подошел к окну и увидел, как она села в автобус. Лили его не видела, а у него дрогнуло сердце при виде нее. Она была такая красивая, такая юная и так напоминала свою покойную мать: они были похожи друг на друга, как сестры. У него иногда все так же щемило сердце при мысли о жене. Будь она жива, ей сейчас исполнилось бы тридцать девять. Трудно было это вообразить. В его памяти она оставалась вечно молодой, не старше семнадцатилетней Лили. Он сел за компьютер, надеясь, что Лили скоро вернется. Снег валил все сильнее, и он знал, что вершину горы вуалью покрывает туман. Только самые отважные спортсмены, вроде Лили, рискнут сегодня выходить на трассу. Такая же красивая, как мать, от отца она унаследовала решительность и настойчивость. Поэтому Билл и не сомневался, что мастерство и упорные тренировки помогут ей завоевать «золото» на следующих Олимпийских играх.

По дороге она послала из автобуса сообщения своему другу Джереми и лучшей подруге Веронике. Они входили в одну команду, и оба тренировались сегодня в Денвере. Заводить новые знакомства среди тех, кто в олимпийской команде не состоял, у нее не было времени. С Вероникой они дружили с раннего детства. Джереми ответил ей эсэмэской очень быстро: «Люблю тебя». Вероника не отозвалась, и Лили догадалась, что та еще спит.

Лили встретилась с Джейсоном, как они и договаривались, у подножия горы. На нем был форменный костюм инструктора, и рядом с ней, с ее олимпийским снаряжением, он выглядел очень официально. Они надели ботинки и лыжи, сапоги оставили в шкафчике и направились к подъемнику. На обоих были очки. Джейсон улыбнулся ей, когда они показывали свои пропуска оператору. Подъемник заработал всего несколько минут назад. Перед ними еще три человека ждали своего места в кабинках. Кто-то уже поднимался и находился высоко в воздухе. Даже в такой день здесь было чудесно, и ей хотелось поскорее начать сложный спуск. Такое упорство Лили восхищало Джейсона – ничто не могло ее остановить.

– Чтобы выйти из теплого дома в такой день, нужно быть или сумасшедшим, или очень молодым, или и тем и другим вместе, – сказал он, смеясь. – Полагаю, гору скоро закроют.

Но они оба знали, что, раз подъемник работает, опасности нет. Иначе бы его остановили. И все-таки в такую погоду только самые отважные, самые умелые, как она и Джейсон, решились бы выйти на трассу. А они оба были замечательными лыжниками. В ее возрасте он побеждал в первенстве страны, а потом стал великолепным наставником. Она всякий раз узнавала от него что-то новое, совершенствовались ее навыки, привитые денверским тренером, который никогда не ставил перед собой и своими подопечными высоких целей.

– Выходит, я – сумасшедшая, – сказала весело Лили. – А отец думает, что мы оба хороши.

Снова вдалеке прозвучал взрыв, и Лили зашла в первую подъехавшую кабинку, Джейсон дождался следующей. Лили ощутила тот же восторг, какой всегда испытывала на высоте, глядя вниз на деревья и снег. На склонах не было ни одного лыжника, и она поняла, что часть горы уже закрыта. Ветер дул ей лицо, и она наслаждалась мирной тишиной, нарушаемой лишь гудением подъемника, как вдруг снова раздался взрыв или что-то на него похожее, где-то очень близко, совсем рядом. Это удивило ее. И в ту же секунду, когда они приближались к ущелью, она увидела длинную змею, взметнувшуюся в воздух над их головами. Она посмотрела на эту темную молнию и вдруг почувствовала, что падает. Лили не успела понять, что порвался канат подвесной дороги, как рухнула вниз, в глубокий снег. После удара она успела увидеть только белизну повсюду вокруг. Глаза ее тут же закрылись, и она потеряла сознание. Пока они падали, она не успела даже оглянуться на Джейсона. Он упал в ущелье и погиб в тот миг, когда его тело тяжело ударилось об обледенелую корку на поверхности снега.

Глава 2

Билл все утро следил за индексом Доу-Джонса, а потом читал «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал». Газеты ему доставляли из того же отеля, персонал которого обслуживал их дом. Время от времени он смотрел в окно и видел, что снегопад усиливается, а вершина горы уже скрылась в тумане. Он не знал, работает ли еще подъемник или гору закрыли. Ясно лишь было, что если это еще не сделали, то скоро сделают. Он не сомневался, что Лили рядом с Джейсоном в безопасности, потому что тренер знал гору как свои пять пальцев. Но Билл надеялся на ее скорое возвращение. Слишком уж плохая погода.

Он часто встречал
Страница 3 из 18

ее у подножия горы и решил сделать так и на сей раз. После нескольких спусков по глубокому снегу она, должно быть, сильно устала. Даже в ее возрасте это было непросто, отнимало много сил и требовало предельной концентрации. Он собирался хорошо с ней пообедать, а потом, может быть, и поплавать в бассейне, затем сделать массаж. Эта идея ему понравилась. Он достал куртку и уже надевал сапоги и шапку, когда услышал вдали завывание сирен. Взглянув на часы, он увидел, что приближается полдень, уже половина двенадцатого. А потом в окне мелькнул вертолет, за ним второй, и ему подумалось: не заблудился ли кто-то в тумане и не произошел ли с кем-то несчастный случай? При мысли, что кто-то пострадал, у него неприятно заныло под ложечкой, но он уверил себя, что с Лили наверняка все в порядке. Ведь с ней был Джейсон.

Несколько минут спустя он выехал из парковки на шоссе, ведущее в Сан-Франциско, и направился к подножию горы. Там в беспорядке стояли полицейские и две пожарные машины, а также несколько «Скорых». Снегоходы и аэросани готовились к выезду. Билла мгновенно охватила тревога. Он вышел из машины и поспешил к полицейскому узнать, что случилось. Подъемник не работал, и гору явно закрыли. Мимо пролетел вертолет, и Билл заметил, сколько вокруг спасательной техники – слишком много для одного пострадавшего.

– Несчастный случай на горе? – спросил Билл полицейского, заметив, как много озабоченных людей толпится вокруг.

Полицейский указал на подъемник, и Билл увидел провисший канат, не поняв сначала, в чем дело. Мрачный механик-оператор озабоченно разговаривал с работниками «Скорой помощи» и горноспасателями.

– Канат оборвался. Мы еще не знаем, что произошло. Сейчас спускают первых пострадавших.

При этих словах у Билла кровь застыла в жилах. Ему оставалось только молиться о том, чтобы Лили успела добраться до вершины.

– Погода затрудняет дело. Склоны в тумане.

Полицейский попросил его отойти в сторону. Ожидающим новостей отвели место за желтой лентой, туда направили и Билла.

– Моя дочь там наверху, – выдавил он из себя. Снег и ветер хлестали его по лицу. Он мог себе представить, каково сейчас на вершине.

– Она одна? – озабоченно спросил полицейский. Появилось еще больше врачей «Скорой».

– Она с инструктором, Джейсоном Юи.

Полицейский ужу видел эту фамилию в списке жертв, но Биллу он ничего не сказал.

– Ее зовут Лили Томас. На ней олимпийская куртка и шлем. – Билла охватил ужас, он с трудом сдерживал слезы.

– Я пошлю радиограмму спасателям, – сказал полицейский. – Обстановка наверху сложная, и поиски затруднены из-за тумана и деревьев. Видимость практически нулевая. Пока мы сняли оттуда только двоих. Если вы подождете там, сэр, – он снова указал на обозначенную желтой лентой площадку, – я дам вам знать, как только что-то выяснится.

Билл кивнул и отошел к группе встревоженных людей, собравшихся там, пока он разговаривал с полицейским. Двое из них были родителями лыжных инструкторов. Еще несколько человек, казалось, находились в полной панике. Неподалеку толпились спасатели. Скоро мимо пронеслась вереница снегоходов. Все имеющиеся в наличии лыжные инструкторы подключились к поискам пострадавших. Оператор не знал точно, сколько человек успело подняться, поскольку у большинства имелись постоянные пропуска. Известно было лишь, что подъемник на какое-то мгновение застыл. А потом канат ослабел, и кабинки одна за другой попадали вниз. Кто-то слышал гул наподобие громовых раскатов, причем звук был сильнее, чем от взрывов рано утром. Взволнованный Билл улавливал только шум прибывавших спасательных машин и крики спасателей.

Прошел еще час, прежде чем спустился первый снегоход со спасателями. Билл рванулся вперед и сразу увидел пострадавшего – совсем еще мальчика. Он ошеломленно молчал, когда его поднимали на носилках в «Скорую», и Билл услышал от кого-то, что у несчастного сломаны обе ноги, но он жив. Старшему брату повезло меньше – его тело теперь покрывал брезент. Он был мертв. Его поднимали из ущелья на веревках. Младший упал в сугроб раньше его. Билл в страхе наблюдал за сменявшими одна другую все более драматичными сценами. О Джейсоне и Лили никаких сведений не поступало. Билл не замечал бежавших у него по щекам слез. Он то и дело подходил к полицейским напомнить, что Лили была в олимпийской куртке и шлеме, чтобы они как можно скорее ее опознали.

Спасатели наверху непрерывно поддерживали связь с дожидавшимися внизу новостей людьми, сообщая о спуске очередного пострадавшего и его состоянии. Пока живыми нашли только трех человек, едва не замерзших, и двух погибших. Но Лили среди них не было. Только один человек избежал травм. Он пострадал от переохлаждения и обморожения, но руки и ноги были целы. Ему повезло – упал в сугроб из кабинки, подвешенной ниже других. Биллу оставалось лишь надеяться, что Лили судьба улыбнулась тоже. Он вспоминал ночь, когда погибла ее мать и в дверях дома появилась полиция. Его жена с подругой ехала ужинать и погибла мгновенно, когда их машина, соскользнув с обледеневшего шоссе, врезалась в дерево.

Когда появились еще одни аэросани со спасателями, он сразу увидел знакомую куртку и шлем. Билл кинулся к ним, но его остановили. Он успел, однако, разглядеть ее лицо, смертельно бледное, с закрытыми глазами. Ее укрыли теплыми одеялами, один рукав куртки отрезали и в руку вставили капельницу. Она еще не пришла в сознание. Когда ее укладывали в «Скорую помощь», Билл забрался в машину вместе с ней. Он быстро объяснил фельдшерам, что он ее отец, и возражать никто не стал. Дверцы захлопнулись, и они отъехали, сразу набрав большую скорость. Медики снимали показатели ее состояния.

Температура тела у Лили была предельно низкой, и, как объяснил Биллу один из фельдшеров, это помогло ей выжить, несмотря на все повреждения. Они не могли еще пока оценить тяжесть полученных травм, но предполагали – судя по положению, в котором ее нашли, распростертой на снегу, как тряпичная кукла, – что у нее повреждены спина и шея. Атмосфера в машине была напряженной. Медики все теплее ее укутывали, стараясь согреть. К счастью, она пробыла в снегу всего несколько часов. Еще немного – и она бы точно не выжила. Но Лили по-прежнему угрожала смертельная опасность. Давление у нее сильно понизилось. Отец следил за происходящим с потерянным выражением на лице, нежно касаясь ее руки. Она ни разу не шевельнулась, пока ею занимались медики. Машина летела на предельной скорости с включенной сиреной. Они прибыли в больницу за считаные минуты. Врачи поджидали их на парковке. Она была четвертой пострадавшей в катастрофе с подъемником.

Лили сразу направили в отделение травматологии. Билл побежал за каталкой, но в дверях его остановила медсестра.

– Вы должны остаться в комнате ожидания, сэр, – сказала она твердо, глядя в его сверкающие огнем глаза.

Нет! Никто не разлучит его с дочерью, пока она в таком состоянии. Лили больше походила на мертвую, чем на живую. Когда его остановили, с нее уже срезали одежду, а рядом суетились несколько врачей.

– Это моя дочь, – сказал Билл с мрачной целеустремленностью, слегка подталкивая сестру. – Вам придется вывести меня отсюда силой.

– При необходимости за этим дело не станет, –
Страница 4 из 18

ответила сестра так же решительно. – Вам сюда нельзя.

– Сейчас увидим, – сказал он, протискиваясь мимо нее в дверь. Лили уже лежала, совершенно обнаженная, с прикрепленными ко всем частям тела датчиками.

– Как она? – хриплым голосом спросил он у стоявшего ближе всех врача. Тот был слишком занят, чтобы отвечать, и бросил многозначительный взгляд на ассистента, требуя удалить Билла, прежде чем он станет активно им мешать. Они старались спасти ей жизнь. Она была молодой и сильной, и они надеялись, что шансы выжить у нее остались, но пока не определили характер повреждений. Она пострадала от переохлаждения, и давление у нее упало. Дышала она с трудом, и ей собирались ввести в трахею трубку для искусственного дыхания. Но прежде надо было удалить Билла.

– Вам нельзя здесь оставаться, – сурово сказал один из врачей, когда ассистент твердой рукой выводил Билла из палаты. На этот раз он не сопротивлялся. Увиденное его потрясло. Лили даже не знала, что он был рядом, – она ни разу не пришла в себя с тех пор, как ее извлекли из-под снега.

Врач-стажер вывел его в комнату ожидания рядом, и Билл опустился на стул, сам бледный как смерть. Он с ужасом думал, что Лили умрет, как и ее мать. В палате ему показалось, что жизнь в ней едва теплится.

– Мы сделаем для нее все, что в наших силах, – заверил его врач-стажер. Билл смотрел на него со страхом в глазах.

– Что с ней? Что у нее сломано? – спросил он дрожащим голосом.

– Мы еще не знаем. Мы пытаемся это выяснить.

– Голова цела? – спросил Билл, задыхаясь.

– Спасатели сообщили, что, когда ее нашли, она была в шлеме. Нас больше беспокоят ее шея и спина. – Билл молча кивнул. Он опустил голову на руки. Стажер сел на стул напротив.

– Нам нужно кое-что о ней узнать. Сколько ей лет?

– Только что исполнилось семнадцать.

– Есть у нее какие-нибудь аллергии?

– Нет.

– Возникали ли какие-нибудь проблемы? Сердце? Легкие? Были ли у нее операции?

– Нет. Она совершенно здорова… была здорова, – сказал Билл, и слезы снова выступили у него на глазах.

– А наркотики? Что-то такое, о чем нам следует знать?

Билл удрученно покачал головой:

– Как скоро вы определите, что с ней? С какой высоты она упала?

– С высокой точки на подъеме. Она едва миновала ущелье. Ее инструктору не так повезло, – мрачно сказал молодой врач.

– Джейсон? – Печальная новость шокировала Билла – до того он ничего об инструкторе не слышал.

– Его нашли раньше, чем вашу дочь. Она лежала глубоко в снегу. Наверное, и к лучшему – низкая температура не дала развиться отекам. Это может стать решающим фактором. Теперь мне надо вернуться, – продолжил молодой врач спокойно. – Ее должен осмотреть хирург-ортопед. У нас есть и нейрохирург, если он понадобится.

– Кто они такие? – Билл снова запаниковал. – Я не хочу, чтобы ее оперировал первый встречный. – Билл внезапно стал похож на льва, готового защищать своего детеныша. – Я хочу познакомиться, получить от них больше информации. Можно вызвать сюда специалистов?

– В этом нет необходимости. У нас здесь работает отличная команда, лучшие из лучших. – Врач явно оскорбился его словами, но Билл плевать на это хотел. У Лили должны быть самые лучшие доктора. Если ей понадобится операция, то не какому-то местному лекаришке за нее браться. Билл не мог доверить своего ребенка какому-нибудь костолому, хотя лучшей больницы в районе Тахо не было и у здешнего травматологического отделения была прекрасная репутация.

– У нас просто нет времени вызывать кого-то еще. Необходимо срочно стабилизировать ее состояние, сделать рентген и сканирование. Как только мы что-то выясним, главный травматолог выйдет с вами поговорить.

Молодой врач встал, стараясь сохранять спокойствие. Билл, казалось, собирался его задушить, если не получит правильных ответов или если его девочка уйдет из жизни. Он не знал, удастся ли им ее спасти, ведь, когда ее привезли, картина была малообнадеживающая. Спасатели и медики на месте падения сначала сочли ее мертвой и были поражены, обнаружив на руке слабый пульс.

Врач вышел, а Билл просидел два часа, медленно сходя с ума. Он решил было позвонить Пенни, но говорить с ней ему на самом деле не хотелось. Они неплохо проводили время вместе, но даже после двух лет знакомства так и не сблизились по-настоящему. Так что позвонить ему было некому, и он чувствовал себя таким одиноким, каким никогда не был с тех пор, как четырнадцать лет назад умерла мать Лили. Но с Лили такого не будет! Он не допустит!

Билл уже собирался снова вломиться в операционную, как вышел главный травматолог. Он был похож на студента. Вместе с ним был высокий темноволосый мужчина в халате с вышитым на кармане именем «Бен Штайнберг, д.м.» – доктор медицины. Этот врач выглядел постарше своего коллеги: на вид ему можно было дать лет сорок, во всяком случае за тридцать. Он сразу же представился Биллу как хирург-ортопед.

– Как моя дочь? – спросил измученный беспокойством и горем Билл.

– Мы стараемся стабилизировать ее состояние. Необходимо повысить температуру тела, прежде чем станет возможным какое-либо хирургическое вмешательство. Мы оцениваем ее повреждения. Она по-прежнему без сознания, отчасти вследствие переохлаждения. Ей пришлось пролежать в снегу несколько часов, – пояснил он. – Нам пока неизвестен характер внутренних повреждений. У нее сломана рука и поврежден спинной мозг, но к каким последствиям это приведет – говорить еще рано. Мы уже сделали предварительный рентген и сканирование, но окончательных данных у нас пока нет. Мой партнер – нейрохирург, и я хотел бы, чтобы она обследовала вашу дочь.

– Что все это значит? Какое повреждение спинного мозга? Она парализована?

Билл метался из стороны в сторону словно загнанный бык, и Бен Штайнберг понял, что с ним следует обращаться осторожно. Врач-стажер уже предупреждал его об этом, но сейчас он воочию увидел степень тревоги Билла за дочь. Похоже, отец раненой девушки мог в любую минуту потерять контроль над собой. Несчастье, произошедшее с дочерью, слишком его потрясло.

– Мы ничего пока не можем утверждать. Вот почему я хочу, чтобы ее осмотрел нейрохирург. Моя коллега – один из лучших специалистов в этой области. Я только что ей позвонил, и она едет сюда. В любом случае нам необходимо еще некоторое время, чтобы стабилизировать состояние Лили. Нужно ее отогреть и поднять ей давление, только тогда она сможет перенести операцию.

– Я не давал согласия на операцию, – напомнил ему Билл. – Только спросил, парализована ли она. – Его взгляд обжег Бену глаза.

– Трудно определить это в ее теперешнем состоянии, но функции ног, возможно, ограничены. Необходимо проверить степень повреждений, только тогда мы сможем дать вам точный ответ.

– Когда приезжает нейрохирург и почему, черт побери, ее до сих пор здесь нет?

– Она должна быть здесь через четверть часа или минут через двадцать. Я ей только что звонил, – спокойно ответил доктор Штайнберг.

Он сочувствовал несчастному отцу и старался его успокоить. Однако Билла могло удовлетворить только одно известие, что Лили вне опасности, а этого пока никто не мог ему сказать, даже чудо-нейрохирург. С его малышкой произошел серьезный несчастный случай, и никто не мог гарантировать, что она
Страница 5 из 18

выживет.

– Могу я увидеть дочь? – спросил Билл с мукой в глазах. Хирург-ортопед кивнул. Он не нашел в себе сил отказать, хотя ему очень не хотелось, чтобы отец увидел дочь в ее теперешнем состоянии. Наверное, это поможет ему понять, насколько хрупкая ниточка привязывает ее сейчас к жизни.

Билл молча вошел с ними в травматологическое отделение. Лили перевели в палату интенсивной терапии, где рядом с ней находились две сестры и врач, проверяя ее состояние и готовя информацию для нейрохирурга. Лили лежала под одеялами с электрическим подогревом, голову прикрывала хирургическая шапочка. Пострадавшую подключили к аппарату искусственного дыхания, лицо ее казалось безжизненным. На обеих руках стояли капельницы, ко всем частям тела прикреплены датчики для сбора необходимых данных. Если бы у нее остановилось сердце или прекратилось дыхание, немедленно прозвучал бы сигнал тревоги.

При виде дочери Билл испытал еще большее потрясение. Он мог лишь смотреть на нее и осторожно и нежно касаться ее здоровой руки. Другая рука была в гипсе, и на лице у Лили начал выступать синяк на месте удара. Билл постоял немного, беззвучно глотая слезы, и через несколько минут сестра вывела его за дверь. В палате он в любом месте только мешал бы врачам, и все-таки как бы он ни стремился быть рядом, он не хотел затруднять их работу. Никаких иллюзий у него не было. Билл снова расположился в комнате ожидания. Сестра предложила ему чашку кофе и что-нибудь поесть. Но он только отрицательно покачал головой, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Увидев Лили, он перестал верить, что она выживет. И впервые за четырнадцать лет прочитал молитву.

Глава 3

Джесси Мэтьюс крутилась как волчок с утра до вечера. Все ее свободные дни были одинаково беспокойными, что неизбежно с четырьмя детьми, и ей такая жизнь нравилась. Ее старшему сыну, Крису, исполнилось восемнадцать, уже якобы взрослый. Он получил права и водил машину, но ему по-прежнему все время были нужны надсмотрщик и нянька. Он постоянно советовался с родителями по поводу важных и не очень решений, требовал помощи с курсовыми работами, опустошал холодильник и забывал помыть посуду. Джесси стирала ему и давала советы в романтических делах. Когда у него оставалось время, он охотно играл с отцом в баскетбол. У родителей свободная минутка находилась редко. Его мать работала нейрохирургом, а отец, Тим, анестезиологом. Они старались, чтобы в доме все время находился хотя бы один из них. Но когда возникали чрезвычайные ситуации, а за ними следовали срочные вызовы, что случалось частенько, отсутствовали оба. Тогда Крис оставался «на хозяйстве» и иногда развозил младших братьев по их делам. Осенью он собирался поступать в колледж, причем обязательно в Денверском университете – ради популярных там лыжных соревнований. Он с нетерпением ждал, когда окажется в студенческой среде. Адам, одиннадцатилетний брат, его даже немного поддразнивал. Казалось, они спорили друг с другом с самого дня рождения Адама, хотя разница в возрасте между ними составляла семь лет.

Хизер было пятнадцать, и она училась в той же школе, что и Крис. С братом они неплохо ладили, кроме тех случаев, когда он из-за собственного свидания отказывался отвезти ее куда-нибудь, и она называла его свиньей. Но отношения наладились, когда она перешла в старший класс, и родители вздохнули с облегчением.

Шестилетний Джимми был всеобщим любимцем. Для Джесси он стал «случайностью», через пять лет после рождения Адама, но теперь она и Тим за эту «случайность» благодарили судьбу. Ласковее Джимми они никого не видели, он у всех вызывал добрые улыбки. Младший сын любил всю свою семью, развлекал и забавлял. Тим «простил» Джесси за четвертого нежданного ребенка в уже испытывавшей финансовые затруднения семье, как только его увидел. Перед ним никто не мог устоять, он очаровывал всех вокруг. Его жизненную позицию определяло то обстоятельство, что недоброжелателей он еще ни разу не встречал. В него влюблялись посторонние люди в очереди в супермаркете, он заводил друзей везде, куда бы ни пошел. Даже бездомные на улице улыбались ему, когда он с ними здоровался и спрашивал, как у них дела.

Тим еще только просыпался, когда Джесси вернулась с покупками. За свой свободный день она уже успела переделать миллион дел: отвезла Хизер в магазин, сводила Адама в парикмахерскую подстричься, чему он отчаянно сопротивлялся. Ее ждали еще две груды белья для стирки, и она обещала приготовить ужин. Они с Джимми распаковывали продукты, когда в кухню вошел, зевая, Тим в пижаме. За ночь он провел четыре операции, одну за другой, и вернулся домой только в десять утра. Он поставил вариться кофе и помог жене уложить продукты в холодильник.

– Похоже, у тебя было тяжелое дежурство, – сказала она.

Он взглянул на нее поверх головы Джимми. И одарил той самой улыбкой, от которой у нее все эти годы начинало чаще биться сердце. Они поженились в двадцать четыре года, когда оба учились на медицинском факультете университета. Девятнадцать лет спустя, родив четверых детей, они все еще были влюблены друг в друга и не скрывали нежных чувств. Адам закатывал глаза и всем своим видом изображал отвращение, когда они целовались, а Крис и Хизер очевидно смущались. Джимми находил происходящее смешным и показывал приятелям сделанные тайком фотографии своих целующихся родителей. На снимках не оказалось ничего неприличного, и ребята от души потешались над взрослыми. Тим и Джесси знали, что мало кому удается сохранить нежность после почти двадцати лет супружества, но их дети считали, что это в порядке вещей.

– Прости, что не помог тебе сегодня. – Джесси выбросила пустые пакеты, а Джимми ушел наверх. – Я просто был никакой.

– Все нормально. Ночью тебе пришлось нелегко.

– Да, непросто, – признался он, наливая себе чашку кофе и садясь за кухонный стол. – Сложный перелом, восьмидесятилетняя женщина со сломанным бедром, острый аппендицит и близнецы, родившиеся на тридцать второй неделе. Одного из них мы чуть не потеряли, но ребята, работающие с новорожденными, совершили чудо и спасли его, а когда потом у матери открылось кровотечение, они купировали и его. К тому же вчера ночью дежурили только два анестезиолога – двое в отпуске и трое больны, – так что на помощь никто прийти не мог. Хорошенькая ночка получилась!

Такое у него случалось частенько, но Джесси знала, что муж любит свою работу.

– У меня как будто телефон сломался. За весь день – ни одного экстренного вызова. Это приятно. – Она улыбнулась и наклонилась поцеловать его, а он обнял ее за талию. Даже родив четырех детей, она оставалась такой же стройной, как и тогда, когда они встретились. Чаще всего она заплетала свои длинные светлые волосы в косу, а россыпь веснушек на лице делала ее похожей на девчонку.

– Что у нас сегодня в программе? Может, проведем романтический вечер, а наших птенцов подкинем друзьям? Тогда Крис с Адамом точно не перебьют друг друга, а Хизер не понадобится куда-нибудь срочно мчаться.

– Ничего не получится. Хизер собирается с компанией в кино, и я заверила, что подвезу ее. У Криса, похоже, свидание. Адам сегодня у Паркеров и останется там ночевать, мы же должны его туда доставить. Еще я обещала взять
Страница 6 из 18

Джимми поиграть в боулинг. Пойдем с нами, если хочешь. Он ждет уже целую неделю, и у меня духу не хватит дольше откладывать.

– Потрясающе, – сказал он с иронической улыбкой. – А я-то надеялся, что мы с тобой поиграем в наш боулинг.

Он притянул ее к себе на колени, чтобы поцеловать, но в этот момент зазвонил телефон.

– Доктор Мэтьюс, – ответила она в трубку, отворачиваясь от Тима. Она говорила своим обычным официальным тоном, но улыбалась ему, а сама увидела на дисплее, что звонит Бен. Последние десять лет, с тех пор как после рождения Адама Тим уговорил ее переехать к озеру Тахо, они были партнерами. До того она с мужем жила в Пало-Альто и там поступила на работу в клинику в Стэнфорде. Уходить оттуда ей очень не хотелось, но она принесла эту жертву ради Тима и детей, хотя и понимала, что в Скво-Вэлли у нее не будет таких возможностей для профессионального роста, как в Стэнфорде. Но потом жизнь здесь ей понравилась. Тим лучился счастьем, и у детей все складывалось хорошо. А ее работа оказалась интересной. Она специализировалась на повреждениях спинного мозга, каждый год происходило по несколько сложных случаев. Она и Тим учились в Гарварде и стажировались в Стэнфорде. А теперь им пришлась по вкусу здоровая жизнь у озера Тахо. Тим всегда отлично чувствовал себя на природе, в отличие от Джесси, которая немного скучала по городской суете. Но временами они проводили уик-энды в Сан-Франциско.

Тим увидел, что она нахмурилась, слушая Бена. Потом бросила на мужа недоуменный взгляд.

– Я слышала сирены, но подумала, что это автомобильная катастрофа – в такую-то погоду. Весь день занималась домашними делами и не включала радио.

Потом она слушала его и задавала вопросы. Тим догадался, что речь идет о проблемах со спинным мозгом, и понял, что в боулинг с младшим сыном ему предстоит играть одному. У Джесси был очень озабоченный вид, когда она закончила телефонный разговор обещанием приехать как можно скорее. Она встала.

– Сегодня оборвался канат подъемника. Не знаю, как я пропустила это сообщение. Несколько погибших, много пострадавших. У Бена лежит семнадцатилетняя девушка с переохлаждением и повреждением спинного мозга. Он просит меня приехать, – сказала она с виноватым видом.

– Можешь ничего больше не говорить. Я уже все понял. – Он поднялся и поцеловал жену.

– Ты возьмешь Джимми в клуб? Я дала ему слово. А на ужин собиралась сделать кукурузные лепешки с мясом. Если ты не в настроении готовить, я купила еще и замороженную пиццу. Мне очень жаль. Надеялась хоть эту ночку побыть с семьей.

– Я справлюсь. Ты думаешь сегодня оперировать?

– Похоже на то. Бен говорит, что они пытаются стабилизировать ее состояние и все еще определяют степень повреждений. Если положение улучшится, мы будем оперировать. Если нет, придется подождать до завтра. Ситуация неприятная. Она упала с большой высоты. Инструктор, который занимался с ней, погиб.

– Может быть, вызовут и меня. – Тим взглянул на свой телефон, но никаких сообщений не обнаружил. Он понял, что дежурят другие анестезиологи.

– Надеюсь, обойдется. Если ты тоже уедешь, Крису придется отвозить Хизер и Адама и присматривать за Джимми. Он пролетит со свиданием и разозлится.

– Постараюсь не испортить ему вечер, – сказал Тим.

Джесси рванула наверх переодеваться. Дома она ходила в рваных джинсах и старом свитере, а Бен просил ее поторопиться. Она вернулась через несколько минут, причесанная, в свитере с высоким воротником, в черных джинсах и сапогах. В прихожей она взяла с вешалки тяжелую куртку. Теперь она выглядела более представительно, чем в домашних обносках, но все же слишком молодо для своих сорока трех лет.

– Я позвоню тебе, как только узнаю, что меня ожидает и останусь ли там на всю ночь.

Она поцеловала его и через несколько минут уже ехала в больницу в джипе мужа. Свое изрядных размеров авто она оставила, так как Тиму предстояло развозить детей. Она заметила, что дорога обледенела, и ехала очень осторожно. Джесси все время думала о девушке, которой занимался Бен, и о других жертвах катастрофы. Такое случается на лыжных курортах нередко, хотя каждый отдыхающий надеется, что с ним-то ничего не стрясется. Одна мысль об ужасной аварии заставляла ее содрогаться и с тревогой вспоминать о своих детях. Все они безумно любили лыжи, особенно Крис и Адам. Что, если бы сегодня в подъемнике оказался один из них? Она выбросила эту мысль из головы, когда машину начало заносить, и ей не без труда удалось взять ситуацию под контроль. Навыки езды по льду и снегу сослужили ей хорошую службу, дорога заняла немного времени. В больнице она достала из шкафчика халат со своей фамилией на кармане и надела его поверх свитера и джинсов. Еще через несколько минут она уже была в отделении травматологии, осматривала Лили и слушала Бена. Состояние девушки стабилизировалось, но в сознание она все еще не пришла. Джесси согласилась с предварительным диагнозом Бена. Он подозревал у нее серьезное повреждение спинного мозга, и если он окажется прав, Лили никогда больше не сможет ходить. Джесси хотела оперировать ее этим же вечером, чтобы сделать все возможное и не упустить шанса на выздоровление, пусть малейшего.

Вместе с Беном они спустились в комнату ожидания, чтобы объяснить все отцу девушки. Билл сидел на диване, откинувшись на подушки и вытянув ноги. На измученном лице отражалось его тяжелое психологическое состояние. Когда они вошли, он открыл глаза. Джесси представилась. Бен сказал, что она именно тот нейрохирург, которого они дожидались. Билл явно испытал неудовольствие, когда увидел, как она выглядит.

– А у вас тут нет кого-нибудь постарше? – гаркнул он, и Джесси на мгновение растерялась. Никто никогда при ней не задавал таких вопросов. Но она видела, как он переживает из-за дочери, и поняла его. Она заговорила мягко.

– Мы здесь старшие и самые опытные. – Она указала на Бена. – Мы практикуем в этой больнице уже десять лет.

– А где вы работали раньше? – спросил он, впиваясь в нее глазами.

– В Стэнфорде, там я и стажировалась.

Бен выглядел оскорбленным, но Джесси осталась спокойна. У нее были дети возраста Лили – в отличие от холостяка Бена, который жил один, без семьи.

– Где вы учились? – не унимался агрессивный Билл. Джесси заметила, что Бен закипает.

– В Гарварде, – ответила она спокойно, но тут Бен решил вмешаться:

– Это просто смешно! Доктор Мэтьюс входит в число наиболее уважаемых нейрохирургов страны. Больных на консультации к ней присылают даже издалека. Я учился в университете в Лос-Анджелесе, если вас это так интересует. Потом стажировался в Сан-Франциско.

Вопросы Билла привели Бена в ярость, но Джесси ни в чем не упрекала отчаявшегося отца. Она бы тоже захотела узнать такие подробности, если бы кто-то собирался оперировать ее ребенка.

– Откуда мне знать, насколько вы компетентны и вообще разбираетесь ли в том, что делаете? – спросил он.

Джесси и бровью не повела:

– Конечно, знать наверняка вы ничего не можете. Вам придется нам доверять. У нас нет времени на пустые разговоры. Я бы хотела прооперировать Лили сегодня, мистер Томас. Если вы хотите подождать до завтра, чтобы проверить нашу профессиональную репутацию, я вас смогу понять. Полагаю, однако, что для
Страница 7 из 18

Лили будет лучше, если операция начнется как можно скорее. Иначе не исключено, развитие отека повредит в будущем ее моторике.

– Что это значит? – он угрожающе сузил глаза.

– Нам неизвестен объем поражения. У нее поврежден спинной мозг, но рентген и сканирование не дают полных данных, например, о том, насколько задеты нервы. Если поражение обширное, она не сможет ходить. – Джесси понимала, что должна быть с ним вполне откровенна. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. – Если повреждения частичные и локализованы, шансы остаются. Я надеюсь, что все так и есть, но выяснить это можно только оперативным путем. Ждать несколько дней непозволительная роскошь, как бы вам ни хотелось. Тем не менее ваше желание – для нас закон, и возражать мы не вправе. Так что – решайте! – Она возлагала на него всю полноту ответственности.

– Все так. Но если вы сами недостаточно профессиональны, то можете сделать ее инвалидом на всю жизнь. Ведь так? – сказал он сердито. Он злился на стечение обстоятельств, при которых случилось несчастье. Судьба уже предала его один раз, и теперь она едва не лишила жизни Лили. Слезы выступили у него на глазах, и Джесси простила ему сказанные сгоряча слова. Но Бен не был так снисходителен. Ему очень хотелось схватить за грудки Билла и встряхнуть как следует, но он сдержался.

– Допустим, я уверена в своих силах, – сказала она ровным голосом.

– Операция представляет опасность для ее жизни?

– Безусловно. А промедление подобно смерти. У нас нет выбора, – просто объяснила она. – Только время операции может быть разным. А когда ее начать – решать вам, мистер Томас.

– Клянусь, если она умрет на операционном столе, я убью вас, – сказал он серьезно. Бен хотел было вмешаться, но Джесси остановила его взглядом. Она не боялась Билла Томаса и могла сама с ним справиться.

– Мистер Томас, я понимаю ваши чувства, – сказала она твердо. Голос ее звучал успокаивающе, но на Билла это не произвело впечатления. Он сходил с ума от страха за свою девочку. – Почему бы вам не присесть и не подумать немного? Я буду рядом и никуда не уйду. – Она и Бен вышли взглянуть на Лили, которая оставалась в стабильно тяжелом состоянии, а потом решили зайти в кафетерий выпить кофе. Джесси чувствовала, что им предстоит трудная ночь. Она хотела позвонить Тиму и спросить, как у него дела, но сначала ей нужно было знать, какое решение принял Билл и что их ждет в ближайшие часы.

Бен негодовал.

– Зачем ты позволила этой скотине так с тобой разговаривать? – сказал он, передавая ей чашку кофе.

– Он отец, Бен. Более того – он несчастный муж. А теперь боится за жизнь единственной дочери, страшится, что ее парализует. Нужно иметь своего ребенка, чтобы его понять. – Она отхлебнула из чашки. Все знали, что больничный кофе самый скверный в мире, но все же неизменно возвращались в эту столовую. Они пили его всегда.

– Он тебе угрожал убийством! Обращается с нами, как со вчерашними студентами. – Бен никак не мог успокоиться, но потом вдруг рассмеялся: – Как ты его срезала, когда сказала, что училась в Гарварде! Интересно, что он ожидал услышать? Что ты купила степень через Интернет?

Они допили кофе и вернулись наверх.

– Он в отчаянии, – сказала она.

Билл ожидал их возле палаты Лили. Состояние больной оставалось прежним, но Джесси и не ожидала никаких перемен. Операция – это единственная ее надежда.

– Ладно, я даю согласие, – прорычал Билл. – Вы можете оперировать, но я клянусь, если… – на этот раз он не закончил фразы.

Джесси кивнула:

– Я подготовлю соответствующие документы.

– Когда вы собираетесь оперировать? – спросил он с тревогой. В этот момент он с радостью отдал бы за Лили свою жизнь, не говоря о чьей-нибудь чужой.

Джесси уже все проверила и знала, что операционная свободна. Она взглянула на часы:

– Нам нужно время, чтобы все подготовить. Часа через два. Я хочу вместе с доктором Штайнбергом еще раз взглянуть на результаты рентгена и сканирования.

Билл кивнул:

– Сколько она продлится?

– Трудно сказать. Часов восемь, а может, дольше. Не исключено, даже двенадцать часов. Все зависит от того, что мы там обнаружим. Это очень сложная процедура, со множеством тонкостей.

Билл чувствовал себя отвратительно: он положился на какого-то неизвестного врача, не имея времени даже проверить ее профессиональное реноме. Но Бен оказался прав – Гарвард и Стэнфорд произвели сильное впечатление на беспокойного отца. И он надеялся, что принял правильное решение. Понимал, что откладывать операцию нельзя, что это рискованно. И потому отдавал жизнь Лили в руки этой женщине.

– Мы сделаем все возможное, – снова заверила его она.

– Спасибо. – Это было все, что он смог выговорить дрожащим голосом, прежде чем вернулся в комнату ожидания.

Джесси с Беном пошли взглянуть на рентгеновские снимки. Через несколько минут сестра вынесла Биллу документы о согласии на операцию. Билл подписал их. Слезы лились у него по щекам. Сестра безмолвно взяла у него документ о согласии.

Совещаясь с Беном, Джесси послала Тиму сообщение: «Больная в тяжелом состоянии. Отец сходит с ума. Операция через час. Увидимся завтра. С любовью. Дж.» Через минуту от него пришел ответ. «Удачи. Люблю тебя. Т.» Она улыбнулась и сунула телефон в карман. Джесси надеялась, что Тим взял Джимми в клуб, но ей не хотелось лишний раз его дергать. Ей многое нужно было обсудить с Беном. Ему предстояло ассистировать, и они составили план действий, пока Лили готовили к операции.

Билл сидел в комнате ожидания, и его не покидало ощущение, что все это происходит в кошмарном сне. Он зашел в палату взглянуть на Лили перед тем, как ее повезли на операцию. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, заливая его слезами. Джесси уже ждала наверху. Когда Лили увезли, Билл вышел ненадолго на свежий воздух. Он стоял на парковке, всхлипывая в темноте. Похолодало. Слезы жгли ему глаза и щеки. Возвращаясь, он чуть было не поскользнулся на льду. Это была самая страшная ночь в его жизни. Он лежал на диване в комнате ожидания закрыв глаза. Но даже не пытался заснуть, а все время думал о Лили и молился. Он надеялся, что нейрохирург выиграет неравную борьбу со смертью и сумеет помочь Лили. Всю ночь он пролежал, мысленно наделяя дочь способностью выживать и снова ходить по земле.

Глава 4

Адам, Хизер и Джимми остались дома ужинать, а Крис отправился на свидание. Он зашел в кухню проститься с отцом, когда тот доставал из духовки две пиццы. Одна из них слегка подгорела и вызвала всеобщие стенания. Потом они пошли наверх дожидаться, пока будет готово остальное. Тим поставил пиццы обратно в духовку, чтобы они не остыли, и уменьшил температуру.

– Желаю тебе хорошо развлечься, папа, – поддразнил его Крис.

Тим обиженно улыбнулся:

– Ничего смешного. Пожалуй, мне следовало заказать еще одну пиццу. – Потом он посмотрел на сына серьезно: – Будь внимателен за рулем – сегодня чертовски холодно. Дороги наверняка обледенели. – У них уже стояли зимние шины, но Тим всегда беспокоился, когда Крис выезжал в морозную погоду. Снег, выпавший за день, к вечеру успевал превратиться в лед. Но Криса это, казалось, не тревожило.

– Мать Бекки готовит ужин, мы останемся у них и посмотрим телевизор.

Тим знал, что Бекки живет неподалеку, и это
Страница 8 из 18

его немного успокоило, хотя Крису нужно было еще туда добраться.

– Только будь осторожнее, – предупредил он сына и посмотрел на пасту в кастрюле. Скоро парадная дверь хлопнула, и он начал собирать на стол. Салат он приготовил заранее. Трое младших скатились с лестницы через несколько минут после того, как он их позвал, и заняли привычные места за столом. Джимми принял разочарованный вид, увидев пиццу и пасту.

– Мама сказала, что испечет мексиканские кукурузные лепешки, – сказал он, положив на тарелку кусок пиццы. Адам взял половину себе, а затем добавил еще и гору пасты.

– Ее срочно вызвали на работу, – объяснил Тим.

Они смели все подчистую, и Тим пообещал, что отвезет Хизер и Адама, как только они уберутся в кухне.

– А мы поедем в боулинг, – сказал он Джимми, который посмотрел на отца со счастливой улыбкой.

Дети пошли наверх одеваться. Вскоре Тим получил сообщение от Джесси и послал ответное. Ей предстояла трудная ночь, и он надеялся, что усталость ей не помешает. Она даже не поела перед отъездом, но такова уж жизнь врача. То один, то другой из них опрометью летел на работу по срочному вызову. Они к этому привыкли, и дети тоже.

Двадцать минут спустя Тим подбросил Адама к приятелю, у которого тот собирался играть с ночевкой, так что забирать его не было необходимости. Хизер тоже спросила разрешения остаться у подруги, поэтому Тим и Джимми оказались предоставлены сами себе. Через полчаса после выезда из дома они уже входили в клуб. Джимми сразу же попросил кока-колы. Тим взял и себе стакан, а для них обоих – попкорн. Они начали играть, и Тим показал сыну новые приемчики. Время пролетело быстро, и они вышли из клуба в десять. Джимми всегда радовался, что можно лечь попозже, и вообще любил бывать где-нибудь с отцом.

– Я хочу быть врачом, как ты, папа, – объявил он вдруг, когда они шли к машине.

Тим улыбнулся:

– Это важное решение. – Он открыл дверцу и пристегнул Джимми ремнем безопасности на заднем сиденье. Пока они играли в клубе, похолодало еще сильнее. Ноги у Тима скользили, когда он подходил к дверце со стороны водителя. Его снова начало одолевать смутное беспокойство, и он вспомнил о Крисе, но все же сумел отогнать плохое предчувствие. Он надеялся, что тот благополучно вернется домой. Ночные поездки Криса всегда внушали родителям тревогу – Джесси тоже переживала. Он улыбнулся Джимми в зеркало заднего вида, завел двигатель и медленно выехал с парковки. Он вел машину очень осторожно, болтая с Джимми. Тот сыпал вопросами, в то время как Тим не сводил глаз с дороги.

– Давай приготовим домашнюю колу, когда вернемся, – предложил Джимми. Тим снова улыбнулся ему в зеркало. Как раз в это время они приближались к перекрестку. Горел зеленый свет, и Тим двинулся вперед, но его занесло на льду. Сосредоточившись на сложном маневре, он не заметил приближавшегося на высокой скорости автомобиля. В нем за рулем сидел юноша, и его машину тоже занесло. Ударив по тормозам, он только усугубил ситуацию. Он потерял управление, и машины на всей скорости столкнулись. Джимми с заднего сиденья наблюдал за крутящимся авто в ужасе. Послышался скрежет металла, их машина завертелась и врезалась в столб светофора, в то время как другая налетела на дерево. Все это произошло за секунды. Жуткий скрежет сменило оглушительное безмолвие. Тим упал вперед. Джимми молчал. Аварийная подушка лопнула, и Тим ушел в нее почти с головой, так что Джимми мог видеть только тонкую струйку крови, вытекавшую из отцовского уха.

Джимми не мог ни двигаться, ни говорить, когда услышал вой сирены, а затем полицейский, открыв дверцу, вытащил его наружу. Его усадили в патрульную машину, потому что было очень холодно. Один полицейский спросил его, как он себя чувствует, а другой осмотрел их машину, а потом ту, что ударилась о дерево.

– По-моему, папе плохо, – пробормотал Джимми испуганно, когда полицейский, пригнувшись, заговорил с ним.

Через несколько минут подъехала «Скорая помощь», и Джимми повезли в больницу, чтобы осмотреть. – Там работают мои мама и папа, – объяснил он, назвав свое имя и адрес. – Можно мне подождать папу? Он поранился, – сказал Джимми фельдшеру. Слезы полились у него по лицу.

– Мы привезем его немного позже, – объяснил фельдшер. – Нам нужно сначала поговорить с ним о том, что случилось. – Джимми понимающе кивнул. У него болела голова. Он ударился о дверцу машины, когда в них врезалась другая. Когда они отъезжали, мимо них с воем пронеслась еще одна «Скорая». Разбились обе столкнувшиеся машины, а водитель и пассажир другой – погибли. И Тим Мэтьюс тоже. Но Джимми знал только, что папа придет попозже, а мама на работе. Он ждал, что они заберут его домой. Испуганный и потрясенный, он не сомневался, что папа скоро войдет в дверь, а мама их найдет.

Джимми принесли в приемный покой на носилках, и его осмотрел дежурный детский врач. Работники «Скорой помощи» объяснили главному врачу-ординатору происшедшее. Того поразило известие о гибели Тима Мэтьюса, переданное ему водителем «Скорой помощи». Он знал Тима и Джесси лично, поэтому не нашел в себе сил сообщить это Джимми, когда зашел поговорить с ним. Сказал только, что они расскажут, что случилось, его маме, чтобы она за ним пришла. У Джимми обнаружили только легкое сотрясение мозга. В эту ночь ему повезло больше, чем его отцу. Дежурный врач позвонил Джесси на мобильник, но она была недоступна. Посылать подробное сообщение он не хотел, а оставил только свою фамилию и номер телефона с просьбой позвонить ему немедленно. Но наступила полночь, а от нее ответа не было, и они решили, за неимением лучшего, оставить раненого мальчика в детском отделении.

– Мой папа скоро придет, – повторил Джимми, и врач сказал: да, конечно, и они его разбудят, как только за ним приедут родители. Медицинская сестра привела его в детское отделение, помогла надеть пижаму с динозавриками и уложила в постель. Засыпая, он все еще ждал отца.

Глава 5

Операция продлилась дольше, чем предполагала Джесси. Все прошло настолько хорошо, насколько можно было ожидать, хотя и выяснилось кое-что весьма неприятное. Повреждение спинного мозга оказалось полным. Будь по-другому, оставалась бы еще надежда, что Лили вновь обретет способность передвигаться. Джесси сделала все, что могла, но ходить несчастной девушке больше было не суждено.

Бен закончил операцию после того, как Джесси разобралась с сосудами, и они вместе вышли из операционной в семь утра, проведя в ней одиннадцать часов. Ночь вышла тяжелая, но по крайней мере – если не будет осложнений, – у Лили были неплохие шансы выжить. Девушку перевели в реанимацию, где ей предстояло провести день, до того как ее переведут в палату интенсивной терапии, до улучшения общего состояния. Биллу врачи могли сообщить единственную хорошую новость – несмотря на утраченную способность ходить, все остальные органы его дочери функционируют нормально. Диафрагма и дыхание остались неповрежденными, а иначе положение сильно бы осложнилось. Подвижность рук сохранилась, и она сможет вести нормальную жизнь, хотя и в инвалидном кресле. Учитывая высоту падения, все могло кончиться намного хуже, вплоть до летального исхода. Джесси надеялась, что раненая оправится после нескольких месяцев
Страница 9 из 18

реабилитации в специальном центре. Но отцу пока не следовало этого знать. Его лишь проинформировали, что Лили благополучно перенесла операцию, что у нее есть все шансы поправиться благодаря юному возрасту и хорошему физическому состоянию, что ее сердце выдержало и впереди ее, скорее всего, ждет долгая жизнь. То, что она не сможет ходить, – это плохая новость. Джесси знала, как примет это известие отец. На его месте она бы почувствовала то же самое. И теперь ей нужно было встретиться с ним лицом к лицу и все рассказать.

Он дремал, когда они с Беном вошли в комнату ожидания. В комнате завис полумрак, и он находился там один. Одна из сестер принесла ему подушку и одеяло, и когда Джесси коснулась его плеча, он тут же проснулся. Она смотрела на него сочувственно. Сама тоже измучилась.

– Мистер Томас, – сказала она, дотрагиваясь до его плеча. Он сел с испуганным видом.

– Как она? – Он не мог ничего прочитать по выражению ее лица.

– Она хорошо перенесла операцию и сейчас лежит в реанимации. Мы продержим ее там один день. Если она благополучно выйдет из-под наркоза, мы уберем дыхательную трубку и позволим ей дышать самостоятельно. Легкие у нее не пострадали. Все повреждения – ниже пояса.

– А как ее ноги? – Он прямо перешел к тому, что его интересовало, и Джесси понимала, что должна все ему сообщить немедленно.

– Двигательные функции полностью не восстановятся, – сказала она спокойно.

– Что это значит? – Он слишком устал, чтобы впадать в ярость. Остался лишь страх. – Будет она снова ходить? – Он не мог представить себе в инвалидной коляске свою красавицу Лили, которая так хотела завоевать олимпийское «золото».

– Скорее всего, нет. Она будет полностью владеть руками, но спинной мозг у нее слишком сильно пострадал.

– Вы хотите мне сказать, что она никогда не сможет ходить? Что она навсегда останется парализованной?

– Исследования спинного мозга постоянно продолжаются. Мы не в силах излечить ее сейчас, но никто не может утверждать, что это не произойдет позднее. Она очень молода, и научные изыскания способны ей помочь в будущем.

Это был косвенный способ сообщить ему, что современная медицина Лили не выручит. Джесси сделала все, что смогла. Предположительно, Лили когда-нибудь сможет иметь детей и жить полноценной жизнью, приобретет профессию и семью, но останется при этом в инвалидном кресле. Джесси подтвердила его худшие опасения.

– Исследования тут ни при чем, – сказал Билл, вставая и глядя ей прямо в глаза. – Можете вы сделать что-нибудь, чтобы она могла ходить? Еще какую-нибудь операцию? Что-то? Что-нибудь? – Джесси отрицательно покачала головой, и он издал какой-то звук, похожий на вой животного, вопль отчаяния. Но по крайней мере его дочь осталась жива. Она не умерла от полученных повреждений, ее сердце не остановилось во время операции. А могло быть именно так.

Билл повернулся к Джесси с ожесточенным выражением на лице:

– Я вам не верю. Вы просто сами не знаете, что говорите. Я повезу ее куда-нибудь – в Нью-Йорк, в Бостон, в Европу. Обязательно отыщется человек, который ей поможет.

– Не думаю, мистер Томас. Не хочу дарить вам ложные надежды. Но она сможет хорошо жить и в ее состоянии. Ей понадобится время для восстановления, но в вашем городе находится один из лучших реабилитационных центров в стране. Лили прекрасно адаптируется к новой жизни. И нельзя забывать о том обстоятельстве, что она чудом выжила после полученных травм.

Он опустился на диван и закрыл лицо руками. У него кружилась голова. Он не мог даже вообразить себе будущее Лили. Судьба нанесла ей жестокий удар, усадив на всю остальную жизнь в инвалидное кресло. Он не смирится с этим. Если надо, они объедут весь мир. Чего бы это ни стоило, он найдет того, кто ей поможет. Он поднял на Джесси страдающий взгляд.

– Я не допущу, чтобы ее приковали к креслу навечно.

Джесси знала лучше чем кто-либо, что это не в его власти, как не мог он предотвратить обрыв каната. Это произошло, и ему оставалось лишь смириться с неизбежным. Но пока он упорно отрицал последствия катастрофы. Джесси поговорила с ним еще несколько минут и заверила, что через несколько часов, когда Лили проснется, он сможет увидеть ее. Она предложила Биллу вернуться домой и чуточку поспать – ему дадут знать, если что-то случится. Но он твердо решил остаться: не хотел уезжать, пока не увидится с Лили. И врачи разрешили ему остаться. Разговор у них с Джесси не получился. Но ничего другого ждать не приходилось. Она подозревала, что он еще долго будет в шоке, не в состоянии принять правду.

Когда они спустились на лифте вниз и шли по коридору, она включила мобильник. Позади осталась долгая ночь: они работали с предельной концентрацией. Все, чего Джесси хотела сейчас, – это вернуться домой, принять душ и нырнуть в постель. По пути к машине она прочитала сообщения и удивилась, что три из них от врача из больницы и два от полиции. Сердце у нее замерло. Она тут же подумала о Крисе. Что-то случилось с ним на дороге прошлой ночью? Но ни от него, ни от Тима сообщений не было, стало быть, речь шла не о нем. Озадаченная, она позвонила врачу. Он сразу спросил ее, где она находится.

– На парковке. А что? Я только что вышла из больницы после одиннадцатичасовой операции. Предупреждаю вас, что я сейчас не в лучшей форме, если нужно осмотреть пациента. Это кто-то из пострадавших во вчерашней катастрофе с подъемником? – Она могла осмотреть больного, но не способна оперировать в таком состоянии, при такой усталости.

Он колебался несколько секунд прежде чем ответить.

– Ваш сын попал вчера вечером в автомобильную катастрофу, доктор Томас, – как-то неловко проговорил он. Это было именно то, чего она больше всего боялась.

– Крис? – в панике спросила она. Он услышал ужас в ее голосе. – Сейчас же скажите, насколько все серьезно.

– Нет, Джимми.

– Как это возможно? Он был с отцом. Мне никто не звонил. – Кроме полиции, вспомнила она. К панике добавилось смятение. – Где он? В больнице?

– Он наверху, в педиатрии. С ним все в порядке. У него легкое сотрясение мозга.

– Тогда почему вы привезли его сюда? Где его отец?

– Я… вы не могли бы подъехать?

Она побежала к машине и тут же набрала номер Тима. Ответа не последовало. Тогда она набрала номер, оставленный полицией. Ответил сержант. Она назвала себя и объяснила, почему звонит.

– Мне сообщили, что вчера вечером что-то случилось с моим мужем и сыном. Я получила сообщение из полиции. Может ли кто-нибудь рассказать мне, в чем дело?

Сержант колебался, ему не хотелось ничего говорить ей по телефону, но у него не было выбора.

– Вчера произошел несчастный случай. В них врезалась другая машина, и их занесло на льду. Машина вашего мужа налетела на столб светофора. С вашим сыном ничего серьезного. – Он напрягся, чтобы заставить себя сказать ей остальное. – Простите, миссис Томас, но ваш муж погиб на месте. Мы побывали у вас дома, но там никого не было.

– Я работала, – пробормотала она дрожащим голосом. – О боже… А где же был Крис? Почему он не позвонил? Где он?.. Мой муж… где…

Она вошла в больницу совершенно потерянная.

– Он в морге, – ответил сержант.

Как на автомате, она нажала отбой на трубке. Нет! Это невыносимо! Неправда! Тим дома, с детьми. Он не может быть ни в
Страница 10 из 18

каком другом месте. Что бы он стал делать в морге?

Ее увидел дежурный врач и подошел. В Скво все ее знали и любили. Он выразил свои соболезнования по поводу случившегося, и она кивнула, не глядя на него. Он отвел ее наверх в педиатрию, где Джимми уже натянул одежду, которая была на нем вчера. На лице у него она увидела синяк, на том месте, которым он ударился о дверцу. Джесси схватила его и сжала в объятиях, радуясь, что он остался жив и серьезно не пострадал. Потом она внимательно посмотрела на него, раздавленная горем.

– Папа забыл прийти за мной, – сказал он спокойно. – На нас наехала машина, и его ударило в ухо. У него шла кровь, а они увезли меня на «Скорой помощи». Воздушную подушку разорвало, как ты предупреждала и потому не позволяла мне сидеть впереди.

Она слушала и понятия не имела, как ему сказать, что папа не ушибся и не забыл за ним приехать. Папа лежал в морге. Слова сержанта все еще звучали у нее в ушах.

– Можно нам идти домой? – Она кивнула, не в состоянии говорить. Она помогла сыну надеть куртку, и дежурный врач вышел с ними на стоянку.

– Вы уверены, что в таком состоянии можете вести машину? – спросил он ее озабоченно. Она тихо промолвила «да». Вести машину ей было по силам. Она только не могла думать. Не могла осознать, что произошло. Мысленно твердила, что этого не могло быть. Тим наверняка сейчас готовил им дома завтрак. Она посадила Джимми на заднее сиденье и всю дорогу старалась притворяться, что все нормально, хотя ее трясло. Как только они вошли в дом, навстречу им выбежал испуганный Крис.

– Отец и Джимми вчера не вернулись домой, – сказал он, еще не увидев Джимми. – Я знаю, ты оперировала, так что тебе я позвонить не мог, а у отца телефон не отвечал. – Он увидел Джимми, стоявшего за спиной матери, с синяком на лице. – Где папа? – спросил он их обоих, такой же растерянный, как Джесси. Она не ответила, и оба мальчика посмотрели на нее с ужасом.

– Его здесь нет. Дома нет. Я приготовлю завтрак, – пробормотала она, не зная, как им все сообщить. Потом она попросила Криса привезти домой Хизер и Адама.

– Что-нибудь случилось с отцом? – спросил он у них обоих. Ответил Джимми:

– Мы попали в аварию. В нас врезалась машина. Папа ударился ухом, у него шла кровь, а я стукнулся головой.

Он показал брату синяк, и Крис больше не расспрашивал ни его, ни мать. Он вышел, не сказав ни слова, и через двадцать минут все четверо детей сидели в кухне, выжидающе глядя на мать. По дороге Крис рассказал им, что ему было известно, но знал он немного.

– С папой все нормально? – спросила Хизер озабоченно. Адам разозлился, что срывается поездка к приятелю, но Крис крикнул им, что нужно немедленно вернуться домой, и на этот раз Адам не спорил. Он почувствовал испуг брата, и в душе похолодело – наверное, случились какие-то неприятности.

Джесси села за стол рядом с ними. Она хотела рассказать им о происшедшем сразу всем вместе, но не знала, с чего начать. Для нее это было слишком. Да и вообще теперь все не имело смысла. Как он мог умереть от удара машины? Джимми ведь выжил. А почему не он? Подробностей она не знала, да какая разница? Все начиналось и заканчивалось тем, что Тима больше нет. Страшно и невероятно. Она посмотрела детям в глаза и заплакала.

– Вчера случилось нечто ужасное. Я не знаю, как было дело. – С этими словами она посмотрела на Джимми и притянула его к себе на колени. Он сидел, вцепившись в нее. – Папа погиб, – прорыдала она, и трое других детей обняли ее и друг друга и заплакали. Но что толку? Это была ужасная ложь, ставшая реальностью. Она всегда волновалась из-за Криса, когда он ездил по ночам, но никогда – из-за Тима. Она считала само собой разумеющимся, что муж и отец будет с ними всегда. Она не думала, что это может произойти с ним. А теперь она и дети долго сидели на кухне, плача и обнимая друг друга.

Потом она позвонила Бену, рассказала ему все и попросила съездить с ней в морг. В полиции им сказали, что она должна опознать тело мужа, но Бен сделал это за нее. Она не могла заставить себя посмотреть на мертвого Тима. Она хотела видеть его живым, касаться, обнимать, но она не хотела помнить его мертвым. Этого ей не вынести! И не верила, что он больше никогда не вернется домой.

Они зашли в бюро ритуальных услуг и сделали все приготовления, а потом Бен отвез ее домой. Он просил ее не беспокоиться о Лили. Томас, сказал, что сам заедет и проверит все – Джесси должна остаться дома с детьми. Но ее чувство ответственности не позволило свалить все дела на коллегу. Она сказала, что поедет в больницу с ним. Надо было исполнить долг перед пациенткой и ее отцом. Бен пообещал заехать за ней, и в пять часов она оставила детей, дав слово скоро вернуться. К ним приехала подружка Криса и двое друзей Хизер. Адам углубился в мир видеоигр, не желая верить в происшедшее. А Джимми спал в родительской постели. Джесси полежала с ним немного, дожидаясь Бена.

Лили переместили в палату интенсивной терапии. Дыхательную трубку вынули. Она вышла из наркоза, но оставалась под его воздействием. Судя по показаниям приборов, все шло нормально. Отец заходил к ней, и дежурная сестра сказала, что он пошел в кафетерий перекусить. Джесси проверила медицинскую карту и сделала несколько назначений. Она удовлетворилась положением дел, а Бен пообещал ей еще раз заглянуть к Лили ночью.

Они уходили, когда отец Лили вышел из лифта и направился им навстречу. Он выглядел сильно расстроенным, но заговорил с Джесси, а не с Беном.

– Я не верю тому, что вы сказали мне сегодня утром, – заявил он твердо. – Вы, быть может, достигли предела своих возможностей, но это не значит, что кто-то еще, более сведущий, не сможет исправить положение. – Мгновение Джесси не отвечала, а потом кивнула. Ей хотелось закончить на этом. Она отлично знала, что никакой специалист не вернет Лили утраченное, но Билл Томас еще не мог принять это как данность. В свое время он поймет, у него просто не останется другого выбора. – Я организую консультации в Нью-Йорке и в Лондоне. Я слышал, что в Швейцарии есть нейрохирург, специализирующийся на таких проблемах. И я хочу отвезти ее в Гарвард.

– Я вас понимаю, – сказала Джесси. – Я бы тоже, наверное, так поступила. Доктор Штайнберг попозже зайдет на нее взглянуть.

Билл обратил внимание на ее растерянный вид. Наверное, опасается, что другие консультанты окажутся квалифицированнее и вынесут иной вердикт.

– А вы? Разве вы не вернетесь ночью? – возмущенно спросил он.

– Мне очень жаль, я не могу, – сказала Джесси извиняющимся тоном. – Я приеду завтра.

– Вы же ее нейрохирург! Разве вам не следует сделать обход сегодня ночью? – Тон его мгновенно стал враждебным и агрессивным.

– Непременно приеду, если у нее возникнут проблемы, – заверила его Джесси. – Я поговорю с дежурным врачом, и доктор Штайнберг придет сразу же, при первой необходимости. Мне очень жаль, но я должна быть сегодня с моими детьми. Вернусь завтра, как только смогу.

Билл в ярости протиснулся мимо них, и они вошли в лифт. Она еле держалась на ногах. Джесси понимала, что ей не следовало приезжать. Как бы она ни хотела видеть Лили, ей это было не по силам. Как и общение с ее отцом, которое не очень хорошо складывалось.

– Ты должна была сказать ему, – процедил Бен. Ему потребовалась вся его
Страница 11 из 18

выдержка, чтобы не встряхнуть Билла хорошенько и не выкрикнуть в сердцах все, что о нем думает. Что он, воображающий себя властелином мира, на самом деле таковым не является. Что он был груб и жесток с Джесси. Но ей хотелось только поскорее попасть домой к детям и утешить их. Ей хотелось лежать в постели и оплакивать мужа, которого она так любила и которого никогда больше не увидит. Бен отвез ее домой, и она поблагодарила его, выходя из машины. Он дождался, пока она вошла в дом, и потом, по дороге к себе, сам ронял скупые слезы. Он тоже отказывался верить, что Тима больше нет, и не мог даже вообразить, каким унылым станет теперь существование Джесси. В ее жизни была только работа, муж и дети. Они редко встречались с друзьями и жили друг для друга. Тим был ее лучшим товарищем. У Бена болело сердце за нее и за детей. Для них настало тяжелое время.

Билл Томас по-прежнему весь кипел, когда вернулся в отделение интенсивной терапии. Тоже мне доктор! Джесси недостаточно компетентна, а к тому же еще и недобросовестна, раз не желает проверить состояние Лили ночью. Такой пустяк, а она не может снизойти до больного в неудобное время! Он обратил внимание, что сестры озабоченно переговариваются приглушенными голосами.

– С Лили все в порядке? – Он подумал, что у нее проблемы и они говорят о его дочери.

– Все хорошо, – уверенно сказала одна из сестер. Она увидела, что он взбешен. Раньше он уже пообещал добиться, чтобы его дочь снова могла ходить.

– Мы говорили о докторе Мэтьюс, – объяснила одна из сестер с грустным видом.

– А что с ней такое? Она даже не вернется сегодня, чтобы взглянуть на мою девочку. Говорит, что должна быть со своими детьми, – презрительно добавил он. – Может быть, решила, что она добропорядочная мать, а не заботливый врач. Работа нейрохирурга требует полной самоотдачи, вы согласны?

Сестру его слова явно шокировали. Очевидно, он не знал, что случилось накануне, и она решила сказать ему:

– Муж доктора Мэтьюс вчера погиб в автомобильной катастрофе. Он работал здесь анестезиологом, очень хороший человек. Это произошло, когда делали операцию Лили. Доктор узнала обо всем, только когда вернулась домой сегодня утром. Ее младший сын тоже пострадал.

Билла, казалось, сразило услышанное, а потом взволновало. Он сильно смутился и не знал, как реагировать.

– Мне очень жаль… я не знал… – Он вспомнил, что несколько минут назад сказал ей. Говорил убежденно, но теперь понял, какой неподходящий момент выбрал. – Мне очень, очень стыдно, – повторил он и пошел навестить дочь. Слова сестры стучали у него в ушах, и он вспомнил, что пережил в ту ночь, когда погибла мать Лили. Время покажет, насколько высок профессионализм доктора Мэтьюс, но сейчас он всем сердцем ей сочувствовал. Глядя на мирно спавшую Лили, он впервые забыл о том, будет ли она ходить или нет, и просто благодарил судьбу и врачей за то, что она жива.

Глава 6

Утром Джесси приготовила завтрак, а потом, как и обещала, отправилась взглянуть на Лили. Есть она не могла, но дети поклевали немного овсянки, которую она поставила на стол. Она не спала всю ночь, и в палату вошла в белом халате, осунувшаяся, бледная, с темными кругами под глазами. Она улыбнулась Лили, которая оставалась под воздействием обезболивающих средств, но бодрствовала. На лекарства девушка вообще реагировала хорошо.

– Как ты себя чувствуешь, Лили? – спросила ее Джесси, стоя у кровати. Она внимательно прочитала все записи в медицинской карте на столике сестры, прежде чем войти. У Лили оставались небольшие проблемы, она ощущала кое-какие неудобства, но в целом все шло неплохо. Молодость и отличная физическая форма давали себя знать. Обо всех сложностях ее состояния ей сообщать не спешили, поэтому она пока ничего не знала. Билл тоже ничего ей не говорил. Нужно было дать ей время для восстановления сил после операции. Не знала она и о том, что после больницы проведет некоторое время в реабилитационном центре, чтобы освоиться с новым образом жизни. Джесси не собиралась обсуждать с ней этот вопрос, но ничего не скрывала от отца. Лили требовалось время, чтобы оправиться.

– Все хорошо, – тихо промолвила Лили. Она уже достаточно пришла в себя, чтобы понимать серьезность полученных повреждений – не знала только, что ждет ее в будущем. – Спасибо за все, что вы для меня делаете, – сказала она, и Джесси растрогалась.

Она задала несколько вопросов об отмеченных накануне в карте болях, но в общем все шло нормально, несмотря на то что нижняя часть тела больной оставалась парализованной.

– Скажите, доктор, скоро я смогу вернуться домой? – спросила Лили. Джесси посчитала этот вопрос хорошим признаком.

– Пока еще нет. Давай сначала стабилизируем твое самочувствие, – сказала Джесси. По опыту врача она знала, что больным с любыми осложнениями всегда хочется скорее покинуть больницу, словно они забудут за ее порогом все проблемы. Лили же останется со своей бедой до конца жизни. Но Джесси собиралась сказать ей, когда придет время, что, несмотря на разрушение спинного мозга, она сможет вести жизнь нормальную почти во всех отношениях, как и другие люди с такими травмами. Лили покажут, что и как она сможет делать, и всему этому ее обучат в Центре. Джесси собиралась порекомендовать ей провести три или четыре месяца в клинике Крейга в Денвере. Она знала, что для Лили это будет болезненным ударом и шокирует ее отца, но Джесси хотела, чтобы все для ее подопечной сложилось наилучшим образом. Она планировала перевести туда Лили через месяц.

Джесси провела в палате почти час, фиксируя мельчайшие изменения в организме девушки под видом легкой болтовни, а потом она ушла, и Лили задремала. Ее отца Джесси встретила в лифте, когда он только что поднялся. Он, казалось, был удивлен, увидев ее, и смущенно бормотал что-то, глядя в ее полные душевной муки глаза, что было совсем на него не похоже. Она выглядела не так бодро, как у постели Лили, и он понял, в каком она состоянии. Джесси была смертельно бледна.

– Я… сестры вчера рассказали мне о вашем муже… я соболезную… и сожалею обо всем том, что наговорил… Я убивался из-за Лили. И сейчас расстроен и хочу организовать для нее все возможные консультации, когда она выйдет из больницы. Где-то кто-то должен владеть новейшими достижениями, которые помогут ей встать на ноги. Я не сдамся и не позволю ей провести всю оставшуюся жизнь в инвалидном кресле. Это стало бы для нее трагедией, – сказал он мрачно, но намного более мягким тоном, чем накануне.

– Это трагедия – только если мы будем ее так воспринимать, – сказала Джесси твердо. Она была сильнее, чем могло показаться по ее внешности, даже в труднейшей жизненной ситуации. Она оставалась врачом высокого класса, и потребности и интересы ее пациентки стояли для нее на первом плане. – Ее жизнь не обязательно должна превратиться в ад, мистер Томас. – Джесси хотела, чтобы он тоже понимал это, а не только сама Лили, потому что он неизбежно будет оказывать на нее влияние. Если девушка будет жить в атмосфере безнадежности, это плохо отразится на ее общем самочувствии, а Джесси не желала такой судьбы ни для нее, ни для любого другого из своих пациентов, как бы ни тяжелы были их несчастные случаи и катастрофичны последствия. Позитивное
Страница 12 из 18

отношение к будущему играло важнейшую роль в их выздоровлении. Отчасти именно поэтому она хотела, чтобы Лили оказалась в клинике Крейга и ей помогли там выстроить жизнь заново наилучшим образом. – Ваша дочь по-прежнему сможет вести замечательную жизнь, чего мы ей и желаем, мистер Томас. Она сможет многое: водить машину, поступить в колледж, получить образование, заняться политикой, выйти замуж, иметь детей. Единственное, что она не сможет, – это владеть ногами. Во всем остальном она вольна выбирать, потому что практически здорова. Ей надо только видоизменить свои цели. – Джесси хотела довести до его сознания известную поговорку о наполовину полном стакане, а не наполовину пустом в восприятии пессимистов. Ведь Лили наверняка мгновенно подхватит любое его настроение и среагирует соответственно.

Билл снова насупился и сердито ответил:

– Она не будет ездить на лыжах, не будет участвовать в Олимпийских играх. Она никогда не получит золотой медали, ради которой тренировалась пять лет. Она никогда не будет танцевать, не пройдет по длинному проходу к алтарю на своей свадьбе. Сколько, вы думаете, парней готовы жениться на девушке в инвалидном кресле, как бы она ни была хороша собой? – Именно об этом он неотрывно думал после катастрофы, и особенно после операции, услышав неутешительные прогнозы Джесси. В глазах у него стояли слезы.

– Уверена, найдется человек, который полюбит ее и женится на ней. Я проходила стажировку в Стэнфорде, когда там обследовали человека с таким же повреждением, как у Лили. Он женился, и недавно я услышала, что у него уже шестеро детей. Его жена – замечательная женщина, она тоже врач и без ума от него. После такого случая с человеком могут произойти замечательные перемены. Не говорю вам, что это легко, и не стану лгать Лили, но я сама видела, чего достигали люди с ограниченными возможностями. Лили будет способна на многое. А ведь могло быть хуже. Она парализована только частично. Она полностью владеет руками и верхней частью тела. Ей не придется управлять инвалидной коляской, используя дыхательную трубку, хотя некоторые люди и в такой ситуации многого достигают. А что самое важное – она жива. Не всем так повезло, когда оборвался канат подъемника. В ближайшие дни в городе состоятся похороны. Погибли многие из тех, кто, как и Лили, приехал в горы у озера Тахо покататься и развлечься.

– Вы меня не переубедите, – сказал решительно Билл. – Я уже начал устанавливать контакты с экспертами в других странах. – Он намекал, что Джесси всего лишь врач в маленьком городке и есть другие, более способные. Тщетные надежды! Никто не поможет Лили, пока не будет новых открытий. Хотелось бы надеяться – еще при ее жизни. Джесси уже сделала все возможное, признавал это Билл или нет. Но он по-прежнему не сдавался. Джесси понимала, что Лили будет тяжело, если он не примирится с реальностью. Но она знала, что ему еще рано делать выводы и не очень приятная и удобная истина неизбежно откроется ему.

Билл Томас отличался бойцовским характером и привык добиваться своего. Он многого достиг в жизни и теперь тоже не хотел отступать. Для Лили он был готов на все. Джесси втайне им восхищалась, как бы грубо и бестактно он с ней порой ни обращался. В отличие от Бена, она понимала его мотивы и чувства, а потому сочувствовала ему. Он боролся не за себя, а за дочь, и считал, что поступает правильно, хотя при этом проявлял жестокость по отношению к Джесси. Она приносила дурные вести, которые он не хотел слышать. Дурных вестей не любит никто, просто одни воспринимают их спокойнее, чем другие. Но только не Билл. Он жаждал для Лили полного выздоровления. Он был человеком не злобным, а просто грубым и неотесанным и раздражался, когда что-то шло вразрез с его желаниями и интересами.

– Еще раз примите мои соболезнования в связи с тем, что случилось с вашим мужем, – снова сказал он, и Джесси кивнула, с трудом удерживаясь от слез. Ей было легче говорить о Лили, чем о себе. За две бессонные ночи она измучилась, и усталость делала мир вокруг еще мрачнее. – Я потерял жену, когда Лили было три года. Автомобильная катастрофа. Это было ужасно, – сказал он мягко. – Могу себе представить, что вы чувствуете. – Эмоции взяли верх, и, несмотря на все усилия, слезы потекли у нее по щекам. Она молча кивала и вытирала их рукой. Он смотрел на нее сочувствующе. – Я слышал, у вас четверо детей. Мне очень жаль вас всех. Но по крайней мере у вас есть несколько сорванцов, ради которых стоит жить. У меня – только Лили. Весь мир для меня заключен в ней одной. – Глаза у него повлажнели. Они долго стояли, глядя друг на друга, объединенные ощущением потери и горя. За всю свою жизнь Джесси ни разу не испытывала такой боли. Она была связана с Тимом всем своим существом. Они проводили вместе свободное время и дружно воспитывали детей. Она не могла вообразить себе жизнь без него. Каждый раз, когда она об этом думала, ей хотелось кричать от ужаса. Как она будет жить без Тима?

Через несколько минут она рассталась с Биллом. Уверила его, что за Лили будет наблюдать Бен Штайнберг и даст ей знать, если она понадобится. Похороны Тима должны были состояться на следующий день, и сейчас ее ждали дети. На этот раз Билл не возражал.

Через несколько минут она подъезжала к дому. Все четверо ее детей не пошли в школу, а соседка Салли Макфи зашла и принесла им еды. Вообще все стремились им помочь. Крис и Хизер в гостиной смотрели телевизор, Адам лежал на кровати у себя в комнате и тупо глядел в потолок, Джимми сидел рядом с Хизер и сосал большой палец, чего он не делал с трех лет. Все это выглядело печально, и вошедшая Джесси не сильно от них отличалась. Салли показала, какие продукты она оставила для них в холодильнике. Там была гора разной снеди, и хотя никто к еде не притронулся, тем не менее на душе у Джесси потеплело оттого, что кто-то о них подумал. Все соседи за них переживали. Они всегда считали Тима славным парнем. Он часто помогал им с детьми, легко соглашался подвезти кого-то на своей машине, оставить у себя ночевать. Салли обняла Джесси, и обе они заплакали. Джесси знала, хотя и не сказала этого вслух, что прежней жизни уже больше не будет никогда.

Чтобы сменить тему, они поговорили о катастрофе с подъемником, и Джесси упомянула, что одна из пострадавших – ее пациентка. Салли и ее муж знали двух погибших инструкторов. Они сравнили это происшествие с тем, что случилось больше тридцати лет назад. Подъемник всегда поддерживали в хорошем рабочем состоянии, но нелепая случайность унесла одни человеческие жизни и безжалостно исковеркала другие, как произошло с Лили. Злая судьба! Несправедливо, как и смерть Тима две ночи назад! Теперь Джесси предстояло всю оставшуюся жизнь провести без Тима. Когда Салли ушла, Джесси поднялась наверх найти одежду для детей на похороны и что-нибудь для себя. Сначала она заглянула в шкаф Тима, чтобы взять что-то приличное для него, хотя его и должны были хоронить в закрытом гробу. Она обещала завезти в похоронное бюро его костюм. Открыв дверцу шкафа и взглянув на его одежду, которую он никогда больше не наденет, она постояла минуту неподвижно, а потом упала на колени и зарыдала.

Пока Лили утром не проснулась – а она спала большую часть времени, – Билл вернулся домой
Страница 13 из 18

утрясти кое-какие дела. Он связался с Энджи, своей помощницей в Денвере, и поручил ей сделать ряд звонков. Раньше он сообщал ей о случившемся по электронной почте. Она ужаснулась и теперь старалась сделать все, что могла. Она души не чаяла в Лили и преклонялась перед Биллом. Он дал ей список нейрохирургов по всему миру, о которых хотел собрать информацию, и сказал, что не знает, когда они с дочерью вернутся домой.

Поговорив с помощницей, Билл позвонил Пенни. Катастрофа произошла два дня назад, но у него не было ни времени, ни желания с ней говорить. Она не была частью его семейной жизни, и, хотя знала Лили два года, они так и не стали подругами.

Сначала он собирался отправить ей эсэмэску и полагал, что она вряд ли ответит. Но потом ему расхотелось сообщать ей свои новости телеграммным текстом, и он набрал ее номер. Сразу услышав ее голос, он немного удивился. До сих пор он не звонил никому, кроме своей помощницы.

По первым звукам его голоса она поняла, что Билл сильно подавлен. Она чувствовала себя виноватой, что долго не звонила ему, но всю прошлую неделю крутилась как волчок. Работа всегда была для нее на первом месте – этот выбор она сделала двадцать лет назад. Сейчас ей было за сорок. Она никогда не была замужем и не имела детей, но не сожалела об этом. Как о детях, она заботилась о своих клиентах. Дело и карьера затмевали для нее все на свете. Такое положение устраивало Билла, он сам вряд ли смог бы дать ей больше. Его сердцем безраздельно владела Лили. После смерти жены ни для какой другой женщины в его жизни места не нашлось.

– Что-то случилось? – спросила она, сразу почуяв неладное, когда он назвал ее имя.

– Да, – сказал он. Слезы выступили у него на глазах, и он откашлялся. Билл не собирался ей жаловаться, а только хотел дать знать обо всем, но ее голос оказывал на него успокаивающее действие. В конце концов, они хорошо знали друг друга. – С Лили произошел несчастный случай в Скво. – Он рассказал ей о падении подъемника, и Пенни пришла в ужас. Он не стал говорить ей, что, по словам врача, Лили никогда не сможет ходить, – это было достаточно тяжело, и к тому же он не верил мрачным предсказаниям.

– О боже мой, какое несчастье! Хочешь, я прилечу? В любом случае, завтра я отсюда уезжаю. Открытие прошло успешно. – Все дела теперь казались им обоим такими несущественными перед лицом трагедии. Она планировала задержаться в Нью-Йорке до встречи с важным клиентом, а потом еще с одним запланированы переговоры в Чикаго, но теперь твердо решила вернуться в Калифорнию и приехать к нему на озеро Тахо. Ее предложение его тронуло, но смысла в нем не было. Он хотел сосредоточиться только на Лили. – Сможет ли она ходить? – Пенни сразу задала самый важный вопрос, и Билл ответил жестко и твердо.

– Конечно. – Он не намеревался делиться с кем-то прогнозами Джесси. В любом случае он им не верил. И ему не хотелось, чтобы Пенни думала так о Лили, словно это придавало веса пророчествам врачей. – Энджи составляет список нейрохирургов, с которыми нужно посоветоваться. Нам нужны самые лучшие. Хотя здешний нейрохирург, очевидно, вполне профессионален – она училась в Гарварде, – но все же это провинциальная больница. В больших городах есть специалисты более высокой квалификации. Я хочу отвезти Лили туда и посоветоваться с ними.

Пенни чувствовала, что он чего-то недоговаривает. Уловив металлические нотки в его голосе, она заподозрила: уж не получил ли он плохие известия? Если что-то с Лили, ему придется нелегко.

– Это вполне разумно, – сказала она спокойно и не стала больше расспрашивать. – Какое счастье, что Лили осталась жива. Могу я чем-то быть полезна? – Ей хотелось быть с ним рядом в тяжелые минуты. Лили ей нравилась, и Билл тоже. Но она также знала, что он не допускает ее в святая святых своей жизни, и теперь, когда дочь особенно нуждалась в нем, вероятность стать частью их мира еще уменьшилась. Такой уж он был человек. Лили стала для него центром вселенной, а Пенни – всего лишь местечком, посещаемым время от времени.

Замужество или даже сожительство с мужчиной никогда не становилось ее целью. Слишком долгая связь или близость причиняли ей неудобство. Заниматься карьерой ей было легче, чем уживаться с человеком, который взял бы над ней верх и пытался ее контролировать. Ее собственная безопасность и независимость превалировали над тесными личными контактами. Но, услышав печаль в его голосе, она пожалела, что он не позволяет ей приехать. Впрочем, это ее не удивило. Их отношения складывались так, что не предназначались для тяжелых периодов.

– Я дам тебе знать, если что-то понадобится, – сказал он ласково. – Сейчас ей необходимо только поправиться и окрепнуть. Операцию сделали только вчера, и она все перенесла хорошо. Я позвоню тебе, когда смогу, – пообещал он, однако она очень сомневалась, что он сдержит обещание. Услышала безразличие в его голосе. Как всегда, она была вне его жизни, кроме тех случайных ночей, когда Лили не было дома. Билл Томас жил так, как удобно ему, и охранял свое сердце от всех, кроме дочери.

– Я тебе скоро позвоню, передай Лили мою любовь, – сказала она, заканчивая разговор. Она всегда передает приветы и любовь Лили, но никогда не предлагала свое сердце ему. Да он этого и не хотел. У них не было обязательств друг перед другом, и оба предпочитали, чтобы все складывалось именно так. На мгновение после разговора у Пенни возникло ощущение, что он простился с ней навсегда. Уверенности в этом у нее не было, но она чувствовала, что сейчас он не хочет ни на что отвлекаться, цель его жизни – помочь Лили. Такое же чувство было и у него, когда он в Скво-Вэлли смотрел в окно на подъемник, который сломался два дня назад и исковеркал их жизни. Всю территорию оцепили и большую часть горы закрыли на время, которое понадобится для выяснения причин происшедшего.

На следующую ночь у Лили началась лихорадка – обычное дело в послеоперационный период, – и Бен позвонил Джесси сообщить об этом. Они только что вернулись из похоронного бюро, где собрался весь медицинский персонал Скво-Вэлли и другие коллеги, чтобы отдать последние почести Тиму. Там были родители друзей их детей, мужчины, игравшие с Тимом в теннис и в софтбол, когда у него находилось время. Присутствовали люди, о знакомстве которых с Тимом Джесси даже не подозревала, и другие, которые знали только ее. Поражало, как много народу пришло, и она вернулась домой совершенно обессиленная. Дети тоже выглядели несчастными. На торжественной церемонии гроб с телом их отца по просьбе Джесси не открывали. Видеть Тима лежащим там было бы слишком сильным испытанием. Она не сомневалась, что, глядя на его тело, не выдержала бы и впала в истерику, а ей не хотелось, чтобы дети таким запомнили этот страшный день. Джимми и так увидел в ночь столкновения вполне достаточно. Он по-прежнему говорил о том, как из уха отца текла кровь. Джесси знала, что сын никогда не избавится от картинки: страшные последствия убившего его отца удара.

– Я приеду, – сказала Джесси со вздохом, когда Бен рассказал ей о лихорадке у Лили. Температура у нее поднялась, и за состоянием девушки следовало проследить. Но Джесси хотела навестить ее в любом случае, чтобы самой во всем убедиться. Даже в такой сложный момент она
Страница 14 из 18

оставалась внимательной и сохраняла чувство ответственности, как бы ни было ей тяжело.

– Тебе нет необходимости приезжать, – уверял ее Бен. – Я тут еще побуду.

Его подруга Казуко приехала в похоронное бюро для прощания, а Бен на следующий день собирался нести гроб. Казуко работала медсестрой. Бен познакомился с ней в Стэнфорде, и они уже давно жили вместе. Она приехала с ним в Скво-Вэлли из Сан-Франциско, и их совместная жизнь, казалось, удалась. Он был на пару лет моложе Джесси, и в сорок один год еще не чувствовал себя готовым для супружества. Джесси и Казуко говорили об этом несколько раз, и Казуко уже оставила всякую надежду, что он когда-нибудь сделает ей предложение. Ей шел сорок седьмой год, она была ему абсолютно предана, и ее, казалось, совсем не волновало, женаты они или нет. Она говорила, что слишком стара иметь детей, и давно уже отказалась от мысли об этом только ради того, чтобы быть с ним. Она работала в больнице, в радиологии, интересовалась всем на свете и свободно владела японским, хотя и родилась в Штатах. Они с Беном несколько раз ездили в Японию, и он тоже вполне сносно выучил японский. Оба были заядлые лыжники, что их в первую очередь и сблизило, и Бену нравилось жить в Скво-Вэлли. Он вырос в Лос-Анджелесе, но говорил, что никогда по нему не скучает. Жизнь в горах подходила ему больше, чем Джесси, которой по-прежнему не хватало иногда городского шума и толкотни после лет, проведенных в Бостоне и Пало-Альто, да и выросла она в никогда не спящем Нью-Йорке. Но перебралась к Тахо ради Тима и никогда об этом не жалела.

Когда Джесси приехала в больницу, Лили спала, а встревоженный Билл бродил по коридорам. Он слегка удивился ее приезду, но ситуация с Лили требовала внимания, и хотя Джесси полностью доверяла Бену, ей было бы неловко не навестить больную самой. Биллу она ничего не сказала, но он все понял, и на него это произвело сильное впечатление. Если бы не ее прежние плохие прогнозы, она бы нравилась ему гораздо больше, чем теперь. Он не мог простить ей того, что она так безжалостно отняла у него надежду, сообщив, что дочь никогда не будет ходить.

– С детьми у меня все в порядке, – ответила она на его вопрос. – Настолько в порядке, насколько это может быть сейчас. Нам все это еще кажется нереальным. – Сказав это, она поняла, что он чувствует то же в отношении Лили. Чтобы осознать реальность перемен в своей жизни, нужно время, в особенности таких перемен, которые произошли с ними.

– Благодарю вас за то, что вы приехали. – Билл знал, что похороны должны состояться на следующий день, а то, что она приехала взглянуть на Лили, говорило о ее самоотверженности и преданности профессии.

Джесси снова была предельно откровенна и подтвердила ему горькую правду о положении Лили, после чего вернулась домой. Дети были необычно спокойны, и в доме стояла неестественная после катастрофы тишина. Трудно было вообразить себе, что здесь когда-нибудь снова раздастся смех. Старшие дети были подавлены. Джимми спал в кровати матери. Адам сидел за видеоигрой с остекленевшим взглядом. Всем им казалось, что они медленно двигаются под водой на большой глубине.

Мать Тима, жившая в Чикаго, страдала старческим маразмом, ничего понять не могла и поэтому не приехала. Джесси потеряла своих родителей еще в ранней молодости, так что у детей не было бабушек и дедушек, чтобы разделить с ними их скорбь. Теперь у них осталась только мать.

На похоронах на следующий день все пошло еще хуже. В том, как священник говорил о Тиме и как хор пел «Аве Мария», была ужасающая нереальность. Джесси и дети плакали. Присутствовал почти весь медицинский персонал из Скво. Джесси узнавала сотни лиц, хотя впоследствии не могла никого вспомнить. Гроб несли Бен и коллеги Тима – анестезиологи. Бен и Крис попросили разрешения к ним присоединиться. У Джесси разрывалось сердце, гроб с телом отца нес ее сын, и она впервые осознала, что он уже повзрослел и стал настоящим мужчиной. А ему ведь только что исполнилось восемнадцать. Как ужасно, что все это выпало ему на долю именно сейчас!

Потом они поехали на кладбище и положили Тима в промерзшую землю. Кто-то сказал ей, что молодых людей, погибших в другой машине, хоронят сегодня же, а в следующие дни предадут земле и жертв падения подъемника. Когда все возвращались в дом Джесси на поминки, снова пошел снег. Падали крупные снежинки, как на рождественской открытке. Она вышла через черный ход подышать минутку свежим воздухом и отдохнуть от всех этих людей, пришедших отдать последний долг ее мужу. Она смотрела на небо и думала о Тиме. Невозможно поверить, что она никогда больше его не увидит. Она не могла представить себе мир, в котором не было бы его. Слезы медленно струились у нее по щекам. Вздрогнув от холода, она вернулась в дом, сознавая, что жизнь ее навсегда изменилась.

Глава 7

Наступил февраль. Лили оставалась в больнице уже больше месяца, и наконец Джесси почувствовала, что ее пора отпустить. Она успешно поправлялась и хорошо реагировала на лекарства и процедуры, которые применялись в основном для стимуляции работы ее кишечника и мочевого пузыря. Их состояние было важно для дальнейшей жизни с парализованной нижней частью тела, с чем ее отец по-прежнему не хотел смириться. Он пообщался с нейрохирургами по всему миру и выбрал для консультаций четырех – в Цюрихе, Лондоне, Нью-Йорке и Бостоне. Джесси знала их имена и репутацию, а также исследования, которые они проводили. Лично она была знакома только с тем врачом, которого Билл нашел в Гарварде, – главой отделения нейрохирургии в клинике Массачусетса. Джесси училась у него и до сих пор поддерживала с ним связь. Однако пока ей не доводилось советоваться с ним о своих больных. Все ее случаи считались очевидными, и хотя многие ее пациенты были из разных городов и получили повреждения, катаясь на лыжах в Скво-Вэлли, большинство из них по возвращении домой желали лечиться на месте. Никогда никто из них не пускался в странствия вроде тех, которые планировал Билл, и Джесси немного опасалась за Лили. Но Билл и об этом позаботился. Он взял напрокат частный самолет и зарезервировал номера в лучших отелях. Он спросил Джесси, считает ли она необходимым, чтобы их сопровождал врач, и прозрачно намекнул, что ей следовало бы отправиться в путь с ними. Но об этом не могло быть никакой речи! Она не могла оставить детей одних так скоро после смерти отца, да и другие ее пациенты в Скво-Вэлли тоже в ней нуждались. Джесси предложила ему взять сестру из отделения травматологии, после тщательного отбора предложила одну и проинструктировала ее.

Дженнифер Уильямс пришла в восторг от возможности попутешествовать, кроме того она понравилась Лили. Джесси уверила Билла, что полностью доверяет Дженнифер, и он решил покинуть Скво-Вэлли в День святого Валентина. Дату отъезда выбрали с учетом расписания нейрохирургов, которых они намеревались посетить, и возможности использования самолета. Вылетали они из Рено, добравшись туда на машине. Помощница Билла в Денвере тщательно все спланировала, не упустив ни малейшей детали. Джесси по-прежнему считала поездку напрасной, но не пыталась его отговаривать и заверила, что всегда будет доступна по телефону для любого из врачей. Они тем временем уже
Страница 15 из 18

получили от нее все данные Лили и результаты анализов по электронной почте. Джесси удивило, что с такими результатами они все же согласились встретиться с Биллом. Но Билл Томас использовал все свое влияние, пустил в ход все рычаги, чтобы организовать эти консультации. Джесси уже убедилась, насколько он упрям. За последние шесть недель между ними несколько раз возникали споры, особенно когда он продолжал уверять Лили, что она сможет ходить. Джесси находила такое поведение безответственным с его стороны. За два дня до их отъезда Лили сама заговорила с ней о своем будущем.

– Это оно и есть, доктор Мэтьюс? – спросила она спокойно, сидя в инвалидной коляске у себя в палате. Она уже начала проходить курс реабилитационной терапии, и Джесси договорилась в клинике Крейга о восстановительных процедурах, когда Лили вернется в Денвер. Сейчас крайне важно было помочь ей приспособиться к новым условиям. Прежняя ее жизнь закончилась навсегда, что бы ни говорил Билл.

Едва почувствовав себя лучше, Лили стала налаживать общение с друзьями. Она позвонила Джереми и Веронике. Обоих поразило случившееся. Позвонила она и некоторым другим знакомым. Но внезапно обнаружила, что между ней и друзьями разверзлась пропасть: во всем, о чем они говорили, она уже не могла принимать участия – как, например, в подготовке к Олимпийским играм. Все они входили в состав сборной команды, и в этом была для них вся жизнь. После несчастного случая Лили сразу же стала посторонней. Их развлечения, танцы, коньки – теперь все это не для Лили. Они обещали заехать к подруге через три или четыре месяца в реабилитационный центр. Но она уже чувствовала себя аутсайдером, а без олимпийских тренировок в ее жизни образовалась пустота. Тренер после разговора с Биллом навестил ее и доказывал, что, даже пропустив Олимпийские игры в следующем году, она еще сможет по возрасту завоевать «золото» через пять лет. Отец заверил тренера, что Лили полностью поправится. Билл никому не сказал, что она частично парализована и навсегда такой останется. Выслушав ее отца, тренер решил, что она поправится, и сама Лили не открыла своим друзьям правды о полученных повреждениях. Отец не велел ей этого делать. Она смотрела на Джесси печальными глазами, задавая свой вопрос. Джесси сразу не поняла, что она имела в виду под «это оно и есть».

– Здесь, в Скво? Да. – Джесси улыбнулась ей. Она привязалась к Лили больше, чем к другим пациентам. Лили была терпелива, добра и очаровательна, и Джесси знала, что психологическая травма еще долго будет на ней сказываться, особенно принимая во внимание позицию ее отца. Ему следовало смотреть в лицо фактам, а он этому не научился. Джесси надеялась, что ради дочери он скоро пересилит себя. Тогда Лили стало бы легче, и они смогли бы организовать свою жизнь наилучшим образом. А пока он все еще цеплялся за прошлое и тянул за собой Лили, а это ей вредило.

– Ты будешь очень занята, когда вернешься, – сказала Джесси. – В клинике Крейга, со школьными делами, с твоими друзьями. Впереди у тебя поступление в колледж. – Она приучала Лили смотреть в будущее и не оборачиваться назад.

– Я другое имела в виду, – сказала Лили печально, с обреченным видом. – Я имела в виду вот это. – Она указала на свои ноги, прикрепленные к креслу, чтобы они не соскальзывали во время движения. У нее никак не получалось ими управлять, словно они принадлежали кому-то другому. И ниже талии она не чувствовала. Услышав этот вопрос, Джесси промолчала. Билл строго-настрого запретил ей говорить Лили, что она не сможет больше ходить. Но Джесси была очень ответственным человеком и врачом, и знала, какой вердикт вынесут Лили другие специалисты, особенно в Бостоне. Джесси звонила этому врачу сама, и он согласился с ее прогнозом полностью. Он также почувствовал нежелание Билла признать правду, что Джесси и подтвердила.

– Я уже не встану с этого кресла, ведь так? – спросила ее Лили напрямик. Она подозревала это, но отец уверял ее в обратном с непоколебимой убежденностью, а он никогда не лгал ей раньше. Теперь это ее смущало, и Джесси все видела и понимала. Лили готова была принять правду, в отличие от ее отца.

– В связи с такими травмами проводится немало исследований, – сказала Джесси. – Повреждения спинного мозга – предмет изучения многих научных центров. Эксперименты со стволовыми клетками внушают некоторые надежды. – Лили сверлила ее взглядом. Она не хотела ничего слышать об исследованиях – она хотела узнать правду. – Пока все останется так, – сказала Джесси серьезно. – Тебя научат в клинике Крейга, как с этим справляться и усовершенствовать свои навыки.

Благодаря лыжным тренировкам у Лили была мощная нижняя часть тела. Теперь следовало укрепить верхнюю, чтобы использовать руки для управления коляской и обслуживания себя. Отец заказал ей для поездки новейшей конструкции коляску, легкую как перышко. Рядом постоянно будет Дженнифер и всегда придет на помощь.

– Лили, нет никаких оснований считать, что ты не сможешь теперь вести замечательную жизнь. Не просто хорошую, но замечательную. Я говорю серьезно и верю, что так и произойдет. Я не обещаю тебе, что сразу будет легко, это потребует больших усилий, но ты справишься. Перед тобой откроются новые возможности, о которых ты сейчас и не подозреваешь. Ты, наверное, не сможешь завоевать «золото» на Олимпийских играх, но ты все преодолеешь и получишь его за достижения в жизни, что намного важнее. Ты родилась побеждать, Лили, я это знаю. Тебе только нужно собраться с силами сейчас.

Лили кивнула со слезами на глазах.

– Отец говорит, что я снова смогу ходить, а я знаю, что этого не будет, – прошептала она. Слезы лились у нее по лицу. Ей многое предстояло выдержать, причем она навсегда останется в инвалидной коляске. Любому человеку это было бы тяжело, не говоря уже о семнадцатилетней девочке. Джесси бесконечно уважала ее за выдержку и за то, что в некотором смысле она оказалась более зрелой, чем ее отец.

– Он тебя очень любит, – сказала Джесси и постаралась в нескольких словах объяснить ей родительские страдания, но Лили сама все понимала.

– Я знаю. Но вы полагаете, что я снова не смогу ходить? – спросила она. Джесси не могла ей солгать. Тем не менее она избегала, по просьбе ее отца, однозначных ответов.

– Да, я так считаю. Пока новейшие исследования не изменят ситуацию, – повторила она. Это было лучшее, что она могла ей сказать с самого начала, принимая во внимание объем ее повреждений.

– Тогда зачем папа везет меня ко всем этим докторам?

Лили не хотелось, чтобы ее осматривали, трогали, щупали еще несколько врачей. В отличие от отца, она доверяла Джесси и знала, что та права. Она чувствовала это с самого начала. Ноги ее были слишком чужие, чтобы снова ожить, что бы там ни говорил отец.

– Он надеется, что я ошибаюсь, – сказала Джесси. – Не уверена, что я его осуждаю. Возможно, я бы делала то же самое для одного из моих детей. Всегда хорошо услышать другие мнения и использовать любые шансы. – Она старалась выказывать уважение к хлопотам Билла, по крайней мере при его дочери, хотя, как врач, предпочла бы, чтобы Лили сразу отправилась в клинику Крейга и приступила к реабилитации вместо изнурительной поездки. Но перелет и содержание в
Страница 16 из 18

клиниках было организовано наилучшим образом, поэтому Джесси, как врач, не возражала, а только ощущала несогласие философского порядка. И она не хотела, чтобы Лили цеплялась за несбыточную надежду. Но Джесси видела сейчас, что Лили все понимает, цепляется только Билл, а он не был ее пациентом. Только он сам, один, мог преодолеть свое упорное нежелание видеть истинное положение вещей. Она знала, что специалисты и физиотерапевты в клинике Крейга сделают для Лили все возможное. И, рано или поздно, Билл смирится с неизбежным.

– Я буду скучать без вас, – срывающимся голосом сказала Лили и подкатила кресло туда, где стояла Джесси, чтобы обнять ее. И потом, слегка задохнувшись, она проговорила: – Благодарю вас за то, что вы спасли мне жизнь.

Глаза Джесси наполнились слезами, когда она обнимала девушку. Столько всего случилось со времени их встречи! Для доктора тоже многое изменилось после смерти мужа. За последние шесть недель они обе многое потеряли, а милостей и благодеяний от судьбы пока не дождались.

– Ты не пропадешь? Будешь мне звонить? – спросила Джесси. Обычно она не задавала пациентам такого вопроса, разве что из медицинских соображений. Но Лили значила для нее слишком много. Она была особенная, как справедливо полагал Билл.

– Я обещаю.

Джесси обрадовалась возможности поговорить с ней без ее отца, что случалось весьма нечасто. Он крайне редко оставлял Лили одну в больнице и намеревался вести себя так же и дома. Джесси понимала, что его постоянная забота утомляет Лили, но он все еще остро воспринимал случившееся, и ему, наверно, потребуется много времени, чтобы выйти из шока, как и Джесси пережить потерю Тима. Каждый раз, когда Криса не было дома или когда звонил телефон, она замирала от страха. Она знала, что пройдут годы, пока к ней вернется уверенность. Случилось самое страшное, и теперь она дрожала за детей, как и Билл за Лили. И ей, и Биллу предстояло нести это бремя, и Джесси понимала, что их детям тоже будет нелегко.

Отъезд Лили из больницы полтора месяца спустя после катастрофы стал очень волнующим событием для всех, кто за ней ухаживал. Зашли проститься сестры и принесли маленькие подарки. Врач-ординатор поцеловал ее. Бен, пришедший вместе с Джесси, пожелал ей удачи. Лили горячо обняла Джесси и еще раз поблагодарила ее. У многих слезы наворачивались на глаза, когда Лили, уезжая в Рено, махала им рукой из окна машины. Они летели в Лондон для первой консультации из намеченных четырех. Бен хотел устроить еще одну в Германии, но, посмотрев все данные Лили, врач отказался их принять и заявил, что не хочет напрасно тратить свое и их время.

Коляску Лили положили в багажник машины. Дженнифер – приглашенная Биллом медсестра – ехала с ними и болтала без устали, возбужденная предстоящим путешествием. Ей только что исполнилось двадцать семь лет, и она еще никогда не бывала в Европе. Пройдя курс обучения в Университете Сан-Франциско, она вернулась на берег Тахо, где родилась и выросла. Предстоящая поездка казалась ей необыкновенным приключением. Они смеялись и перешептывались с Лили, пока Билл говорил по телефону. За последние полтора месяца он запустил дела и теперь энергично восстанавливал упущенное.

Дженнифер ахнула, увидев ожидавший их в Рено самолет. Это был «Боинг», отделанный внутри с невероятной роскошью. Билл с легкостью внес Лили в салон и устроил ее в большом удобном кресле. Там были гостиная, столовая и две спальни, где они могли отдохнуть. В Лондоне их ожидали в десять часов. Консультация с главным нейрохирургом клиники «Кингс Колледж» была назначена на следующее утро. Билл заказал для них два номера в отеле «Клеридж». Он возлагал на предстоящую встречу большие надежды и был готов остаться в Лондоне, если врач предложит лечение там.

Лили посмотрела два кинофильма, а потом Дженнифер помогла ей устроиться в одной из спален. В ванной у нее возникли затруднения с коляской, так что Биллу пришлось носить Лили на руках и осторожно уложить в постель. Все остальное время полета она спала, так как по-прежнему быстро утомлялась. Дженнифер проверила все медицинские показатели. Состояние Лили было хорошее, и полет прошел благополучно.

В Хитроу они быстро прошли таможенный и иммиграционный контроль. Дженнифер катила коляску. Заказанный заранее «Бентли» доставил их в отель. Комнаты были удобные и элегантные. Лили не терпелось побывать на улице, но отец хотел, чтобы она сначала отдохнула. Она позвонила Веронике, но та была на тренировке. Лили послала ей сообщение, где писала, что с нетерпением ждет встречи. Они планировали вернуться в Денвер дней через десять, в зависимости от того, как сложатся обстоятельства.

Они провели весь день в отеле, отдыхая и смотря телевизор. На следующее утро после завтрака в номере Лили они отправились в клинику «Кингс Колледж». Осматривая Лили, нейрохирург был предельно серьезен и сосредоточен. Он уже изучил ее данные и мог бы сообщить им свой прогноз, не видя ее, но Билл настоял на личной встрече. После осмотра Лили дожидалась в соседней комнате вместе с Дженнифер, пока Билл узнавал результаты. Лили хотела присутствовать при этом, но отец предпочел говорить с врачом наедине. Тот сразу высказался по существу:

– Мне очень жаль, мистер Томас, но я совершенно согласен с хирургом, оперировавшим вашу дочь. Ввиду полного поражения спинного мозга, она не сможет восстановить подвижность ног. Медицина это исключает. Я не хочу давать вам или Лили ложных надежд. Ей необходимо сосредоточиться на реабилитации и возврате к нормальной жизни. Многие великие люди оставались великими и в инвалидной коляске. Одним из них был американский президент Франклин Рузвельт. Я думаю, что важно внушить это Лили, а не поддерживать в ней ложные надежды, которые принесут ей только разочарование.

У Билла услышанное вызвало раздражение, он чувствовал себя подавленным. Врач показался ему отсталым, и его позиция – пораженческой. Джесси явно повлияла на него, заранее сообщив все подробности. Он вышел от врача с сердитым видом, и Лили ни о чем его не спрашивала. Она угадала мнение врача по тем вопросам, которые он ей задавал. Эти вопросы словно повторяли те, что она слышала от Джесси последние шесть недель. После разговора с ней у Лили не осталось иллюзий. Они оставались только у ее отца. Она спросила, можно ли им заехать в «Хэрродз» кое-что купить. У них оставалось время, поскольку они улетали в Швейцарию только на следующее утро. Она уже бывала раньше в этом магазине, и он ей понравился.

Отец привез их с Дженнифер туда и сказал, что подождет в машине. Ему нужно было позвонить в Нью-Йорк. Но у Лили не получалось делать покупки из инвалидной коляски. Ее теснила толпа, в лицо ей попадали локтями и сумками. Продавцы говорили с Дженнифер, а не с ней, и не отвечали даже на ее прямые вопросы. Она не могла ничего примерить – это было бы слишком сложно. Первый опыт ожидавшей ее теперь жизни оказался пугающим. Она впервые выехала в мир в инвалидной коляске, и, когда они сели в машину, Дженнифер увидела, как это ее расстроило. Отец удивился, что они так быстро вернулись. Лили чуть не плакала. Она боялась толпы и ничего не купила.

– Ну что ж, это только первый визит, – улыбнулся ей отец. – Ты ничего себе не
Страница 17 из 18

присмотрела?

Как и другие девушки ее возраста, Лили любила делать покупки, и они с Вероникой часто ходили по магазинам в свободные от тренировок дни.

– Я не видела ничего, что бы мне понравилось, – сказала она спокойно.

Билл удивился и спросил:

– Хочешь где-нибудь позавтракать?

Лили отрицательно покачала головой. Ей хотелось только одного – исчезнуть. Ее первый «выход в свет» стал катастрофой, и возвращаться в реальность оказалось больнее, чем она себе представляла.

Они вернулись в отель и заказали завтрак себе в номер. Билл видел, что она несчастна, но не мог понять почему. Он не знал, как тяжело ей пришлось в «Хэрродзе», а Дженнифер побоялась что-нибудь сказать. Она оставила Лили наедине с отцом и поела у себя. Мешать им ей не хотелось. Джесси поступила очень умно, выбрав ее в спутницы Лили. Она была прекрасной медсестрой и очень тактичной, воспитанной молодой женщиной. Лили она нравилась.

– Все будет хорошо, детка, – успокаивал ее отец, пока они ожидали свой заказ у нее в номере. Он почувствовал, что ее попытка пойти за покупками оказалась неудачной неспроста. – Ты же не навсегда останешься в этом кресле и, когда встанешь на ноги, сможешь обойти хоть все на свете знаменитые магазины.

Он сказал это с лучшими намерениями, но ей стало еще тяжелее. Она чувствовала себя Алисой из «Алисы в Стране чудес» или Дороти из «Волшебника страны Оз».

– Перестань! – закричала она, и это поразило его. – Перестань вести себя так, словно я действительно встану на ноги! Я знаю, что этому не бывать. Только ты один в это веришь, – сказала она и безутешно зарыдала, как он ни старался ее успокоить.

– Иногда нужен только один упрямый человек, который верит! – воскликнул он. – Я никогда не отступлюсь, Лили. Я сделаю все, чтобы ты снова могла ходить. – Он был в этом глубоко убежден, но Лили уже больше ни во что не верила.

– Ничего ты не сможешь, – плакала она. – Мой спинной мозг уничтожен, папочка. Мои ноги уже никогда не смогут ощутить землю, траву… Я навсегда останусь в этой дурацкой коляске. Почему ты не можешь понять и принять это? Я не хочу ехать к другим докторам. Какой смысл? Все они скажут то же самое.

– Мы найдем такого, который не скажет, – твердо возразил он. – Его мы и ищем. – Для Билла это был поиск Священной чаши Грааля. А для нее звучало как безумная нелепость.

– Хочу домой, – жалобно сказала она.

– Мы поедем домой. Потерпи еще недельку, и мы вернемся в Денвер.

Но как только они вернутся, она на несколько месяцев окажется в реабилитационном центре. Ему была невыносима эта мысль. Но Джесси настаивала, и он согласился. Все приготовления уже были сделаны. Ее там ждут и примут в первое же утро после возвращения. Лили ничего не говорила, но тоже опасалась центра. Он казался ей похожим на тюрьму, где все в колясках и нет ни одного ее ровесника. Ей было тоскливо без ее друзей. Шести недель в больнице в Скво-Вэлли было достаточно, вернее, слишком много. Ей хотелось остаться в родных стенах дома.

Когда завтрак принесли, она до него едва дотронулась, а потом Дженнифер несколько часов отвлекала ее от мрачных мыслей игрой в карты, и они смотрели фильм. День выдался долгий и скучный, Лили легла спать с печалью на сердце. Билл тоже лег рано. Он не хотел ей этого говорить, но слова доктора-англичанина повергли его в уныние. Все одно и то же, ради этого не стоило ехать так далеко. Но он твердо намеревался услышать в других местах лучшие новости.

Через несколько дней нейрохирург в Швейцарии сказал то же самое. Осмотр был поверхностным, и мнение свое он составил еще до их приезда, на основании сообщений Джесси и результатов анализов. Как и лондонский доктор, он не мог понять, зачем они приехали. Они пробыли у него меньше часа, и, хотя у них были заказаны лучшие номера в отеле «Баур о Лак», Билл решил в тот же вечер лететь в Нью-Йорк и отдал распоряжение Энджи изменить их график. Она устроила для них новую консультацию на следующий день, после обеда. Билл начинал думать, что в Штатах им больше повезет с докторами. В Европе все слишком закоснелые и упрямые традиционалисты. Никаких новаций они предложить не могут. Билл возлагал большие надежды на встречи в Нью-Йорке и в Бостоне. На чужом континенте он пока ничего обнадеживающего не услышал.

Он сказал Дженнифер и Лили, что вечером они улетают. После раннего ужина они выехали в аэропорт, вылетели в Нью-Йорк и прибыли туда в полночь. Разница во времени была им на пользу, они выиграли шесть часов и через полчаса были в Карлайле. Почти весь полет Лили спала, ужинали они у себя в комнатах, а потом играли в карты. Лили и молоденькая сестра прекрасно ладили. Дженнифер во всем помогала Лили и умело морочила ей голову играми, модными картинками и журнальными сплетнями. Благодаря ей поездка стала для Лили намного легче.

Позже Лили написала Веронике. Та ответила сразу. Она была на вечеринке и, по ее словам, с нетерпением ожидала встречи с Лили. Лили мечтала обнять подругу. Последние два месяца были самыми длинными и тяжелыми в жизни Лили. Она скучала по дому, по своей прежней жизни, по своим друзьям. Она сказала Веронике, что будет ужасно рада увидеть их всех вновь.

Глава 8

Джо Генри сидел в библиотеке в своей квартире за элегантным письменным столом, принадлежавшим его английскому компаньону. Стоял полумрак. Он жил здесь последние пятнадцать лет со своей женой Карен, с тех пор как выросли их сыновья и они продали свой дом на Восточной 81-й улице. Последние шесть месяцев он жил один. Все сложилось не так, как ожидалось. Годы, проведенные в опустевшем доме, сказались на Карен и на их супружеской жизни. Она чувствовала себя потерянной без их мальчиков, которым сейчас было за тридцать. Один жил в Атланте, другой – в Кливленде. Оба работали в крупных корпорациях, были женаты и имели детей.

Чтобы заполнить черную дыру в своей жизни, Карен ударилась в восточные религии. Джо продолжал работать на Уолл-стрит и редко бывал дома. Когда сыновья поступили в колледж, он стал проводить с женой еще меньше времени. Он воспользовался отсутствием детей, чтобы работать больше и расширить свое дело. Он взял себе компаньона, что в конце концов привело к катастрофе, а Карен начала ездить в Индию и проводила сначала недели, а потом и месяцы в ашраме. Она нашла себе гуру, которому слепо верила, и у нее оставалось все меньше и меньше общего с Джо. Затем она прослушала курс искусства кино в Нью-Йоркском университете и начала снимать документальные фильмы, чтобы рассказать о деятельности своего гуру. Она путешествовала по Тибету и Непалу и последние десять лет редко бывала дома.

Дело Джо, его страховой фонд, значительно выросло с появлением компаньона. Прибавилось клиентов, увеличились инвестиции, а потом все рухнуло. Его компаньон инвестировал неудачно, причем такими способами, о которых Джо не знал и которые скрывал от него. Месяцами Джо подвергался судебному преследованию и едва избежал претензий на федеральном уровне. Компаньону не так повезло. Его обвинили в растратах и мошенничестве. Их клиенты потеряли состояния, но ФБР пришло к заключению, что Джо невиновен. Будучи простодушным и наивным, он доверился талантливому жулику с дурными наклонностями. Еще до того, как его компаньон попал в тюрьму, они
Страница 18 из 18

уладили бесчисленные претензии, заявленные в судебном порядке. Но Джо потерял все накопления, а с подмоченной репутацией его карьера безвозвратно погибла. Карен воспользовалась удобным моментом, чтобы удалиться в Непал. Полгода назад она подала на развод и уехала. У Джо остались очень небольшие средства, он едва сводил концы с концами и намеревался продать квартиру. Детям он не сможет оставить ничего, а Карен ничего от него не хотела, бросив при отъезде даже фотографии – свидетельства их долгой совместной жизни. По ее словам, она воскресла, переродилась для нового бытия и не хотела ничего помнить из прошлого. Она даже не поддерживала связи с сыновьями. Джо казалось, что она немного свихнулась, но, в отличие от него, нашла свое счастье, и какое он имел право ее осуждать? Джо с трудом узнал жену при встрече перед ее отъездом. С длинной гривой белоснежных волос (она рано начала седеть, чуть ли не с двадцати лет), в простом оранжевом одеянии, как буддистская монахиня. Она была безмятежна, всем довольна и сказала ему, что собирается снимать новые фильмы о своем гуру. Для Джо она стала чужим человеком, которого он, в сущности, совсем не знал и раньше.

С прошлого августа он жил в квартире один. Его фонд перестал существовать, долги были уплачены, компаньон сидел в тюрьме, жена уехала. Он понимал, что в пятьдесят восемь лет ему ничего из прошлого не вернуть. Его некогда успешная карьера лежала в руинах, у него не хватило мужества за два года, с тех пор как разоблачили его компаньона и обнаружилась его собственная доверчивость и глупость, вступить в какие-либо контакты с прежними друзьями. Он благодарил судьбу, что тоже не оказался за решеткой. Ему и в голову не приходило искать другую женщину или объяснять, почему его жена предпочла стать буддистской монахиней, а не жить с ним. Его компаньон оказался мошенником, его жена – сумасшедшей, которую настиг кризис среднего возраста после многих лет холодности и равнодушия с его стороны, но каковы бы ни были причины или оправдания, жизнь для него закончилась и будущее ничего ему не сулило. О нем будут вспоминать как о дураке, если не о жулике, подобном его компаньону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/daniela-stil/schastlivchiki/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.