Режим чтения
Скачать книгу

Скелет в шкафу читать онлайн - Анна Владимирская

Скелет в шкафу

Анна Владимирская

Старинный особняк. Рождество. Убийство. Как в лучших романах Агаты Кристи – у каждого из гостей есть для него мотив! Распутать этот клубок предстоит молодому архитектору Алексею Поташеву. И это не единственная загадка, которую ему нужно решить! Во время реставрации замка был обнаружен замурованный в стену шкаф, а в нем – скелет… Откуда взялась эта страшная находка? Расследование начинается…

Анна Владимирская

Скелет в шкафу

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2014

* * *

Шкатулка семейных тайн

У каждого – свой скелет в шкафу, который имеет скверную привычку вываливаться в самый неподходящий момент.

    Английская пословица

Старая пословица, конечно, права – в самый неподходящий момент раскрывшаяся тайна меняет и устоявшийся порядок вещей, и привычки, да и саму жизнь человеческую переворачивает с ног на голову. Но иногда, чего уж греха таить, напротив, ставит все по своим местам – добро торжествует, зло наказано, герои обрели то, к чему стремились… Хотя и не все. А только те, кто в живых остался.

Ну что поделать – таковы законы жанра.

Мы открываем, любезный читатель, первую из новых историй о загадках, которые встречаются в нашей жизни. Я не оговорилась: именно первую из новых историй. Во-первых, перед нами новый герой, охотник до загадок и мастер их разгадывать – молодой архитектор… Ему приходится время от времени становиться сыщиком: выполняя заказ на очередной дом, он подчас выполняет и заказ на очередное расследование. Выбор героя не случаен: архитектор, с одной стороны, всегда творец нового и с другой – почитатель изученного и увековеченного. Это дает ему возможность всегда смотреть на вещи непредвзято, особенно если речь идет о загадках.

Сама жизнь заставляет нашего героя, иногда против его желания, искать объяснения событий, которые, случившись в прошлом, повлияли на настоящее. И не так важно – случились эти события вчера или добрую сотню лет назад. Это для героя не имеет решающего значения: есть загадка, которой надо, просто необходимо, найти объяснение. Иногда для того, чтобы в очередной раз не наступить «на те же грабли», иногда для того, чтобы успокоить нервного заказчика, иногда для того, чтобы утолить свое бесконечное любопытство. Как бы то ни было, появление новой загадки всегда выводит его из равновесия и всегда требует решения – причем иногда очень и очень быстрого. Ведь от него еще и жизнь человеческая зависит. Или благополучие.

Итак, перед нами новый герой, который задумывается о самых важных для человека вещах, одновременно разрешая загадки, казалось бы, куда менее актуальные. Как, собственно, и поступают обычно мужчины – решая задачу глобальную, по ходу дела решает и задачку локальную. К сожалению, иногда при этом герой, не ценя того, что имеет, разрушает и собственный сложившийся мир, и мир окружающих людей. Однако у него хватает мужества собственные ошибки признать и на будущее сделать вывод. Или просто запомнить ситуацию, чтобы вновь не «наступить на любимые грабли». Хотя об этом я уже говорила…

Вместе с новым героем мы входим и в новый мир – в его мир, мир великого искусства и прекрасной архитектуры, мир бессмертной музыки и бесконечной красоты. Ведь заказчики нашего детектива-любителя – зачастую господа весьма небедные и изо всех сил старающиеся быть элитой не только с финансовой точки зрения. Вот поэтому мы и будем путешествовать по музеям и прекрасным загородным домам, загадочным уголкам нашей прекрасной страны и экзотическим побережьям.

Итак, молодой архитектор-детектив наблюдателен, невероятно умен, а кроме того… влюблен. А потому изумительно чуток, многие из тайн для него – вовсе и не тайны. Такова уж природа этого чувства: пока мы согреты им, мы непобедимы.

Ну что ж, а теперь самое время отправиться в высший свет и заглянуть в шкафы престижных элитных домов, где наверняка найдется не один забытый скелет.

    Е. Александровская

1 Скелет в шкафу

– Как сказал Жванецкий, «чтобы начать с нуля, до него еще надо долго ползти вверх». Витя! Это про тебя!

– Ну, вы скажете! – смущенно отреагировал Виктор Страшко на речь своего начальника. По опыту он знал, что, когда шеф начинает цитировать Жванецкого, добра не жди.

– Ты понимаешь, что заказчик хочет получить этот объект к Рождеству, а у нас еще конь не валялся? – Руководитель архитектурного бюро Алексей Максимович Поташев, приехавший на объект с ревизией, начинал тихо закипать.

– Так тут же ж… это же ж… старая кладка… медленно же ж. Новая бы, оно, конечно же ж, быстрее дело!

У прораба Виктора Страшко, отвечавшего за все ремонты, проводимые архитектурным бюро Поташева, запас слов был примерно такой же, как у персонажа того же Михаила Михайловича из монолога подрывника. С рабочими он изъяснялся легко и свободно, поскольку все слова в его предложениях мощно, как раствор на яичном желтке, держались на мате. В разговоре с начальством прораб не мог себе этого позволить, и поэтому между словами возникали томительные паузы. Создавалось впечатление, будто бригадир строителей косноязычен. На самом деле это было не так.

– Короче, Витя, нужно сегодня, срочно снести эту стенку. Так распорядился заказчик. Если ему взбредет в голову приехать и он увидит, что стена все еще на месте, а мы этот вопрос обсуждали еще неделю назад, то получим мы с тобой по первое число. А мне бы этого совсем не хотелось. Я отсюда никуда не уеду, пока ты со своими ребятами не снесешь ее. Я хочу видеть этот триумф строительной мощи собственными глазами, ты понял?

Алексей Поташев вышел в сад усадьбы «Озерки», а Страшко со товарищи принялся рушить стену.

Поместье «Озерки» вот уже больше пяти лет принадлежало бизнесмену Аркадию Леонидовичу Топчию. Он-то и заказал перестройку и реконструкцию дворца и сада. Бизнесом его был алкоголь, поэтому стоит ли удивляться, что старинный дворец девятнадцатого века, роскошный сад с виноградниками и многочисленными хозяйственными пристройками теперь стал родовым гнездом одного из самых богатых людей страны?

Аркадию Леонидовичу принадлежала торговая марка «Винзавод». На его предприятии выпускались коньяки, тихие[1 - Тихими называются вина с минимальным содержанием углекислого газа, в отличие от игристых. (Здесь и далее примеч. ред.)] и игристые вина, вермуты и виноградная водка.

Подписывая договор с архитектурным бюро Поташева, он подвел итог переговорам такой фразой: «Когда будете проектировать реконструкцию замка, прежде всего разместите окна так, чтоб в них снайпер не попал». Алексею и его сотрудникам было непонятно, шутит ли господин Топчий или говорит серьезно.

Мобильный Поташева зазвонил «Маленькой ночной серенадой» Моцарта. Он увидел, что это прораб, и ответил:

– Что теперь не слава богу?

В ответ он услышал нечто настолько странное и несуразное, что помчался в дом на всех парах. Взбежав на второй этаж, он остановился перед руинами стены, вокруг которой столпились рабочие во главе с прорабом.

– Вот, Максимыч! – От удивления Виктор Страшко впервые назвал своего шефа так, как обычно называл его
Страница 2 из 18

за глаза.

И действительно, было чему удивляться. Посреди обрушенной кирпичной стены стоял шкаф, который, вне всяких сомнений, был вмурован в стену. Несмотря на разрушение кирпичной кладки с обеих сторон шкафа, он стоял целехонек, и его темный коричневый цвет виднелся там, где строители протерли дерево от цементной пыли. Шкаф был сделан из дуба. Архитектору-реставратору Поташеву еще никогда не приходилось видеть дубовый шкаф, вмурованный в стенку. Он полюбовался добротной работой, обошел вокруг. Шкаф был не простой, дверцы у него были устроены спереди и сзади. Алексей попробовал открыть одну, но она оказалась заперта.

– Что будем делать, Алексей Максимович? – почесал макушку прораб. Он повидал немало диковинок, занимаясь реконструкциями старых усадеб, но чтоб в стену был встроен шкаф – такого еще не встречал.

– Нужно открыть, – коротко сказал Поташев.

– Может, стоит хозяина пригласить? – засомневался осторожный Страшко.

– Ну, предположим, оторвем мы Топчия от его алкогольных дел, чтоб открыть эту хрень… Дальше что? Сперва он удивится, а потом пошлет нас подальше, потому как шкаф этот он может посмотреть и после работы. А нам тянуть некогда! Нам к Рождеству нужно сдать объект! Давайте, ребята, открывайте! Наверняка там какое-нибудь старое барахло…

Не сразу, но дубовый шкаф открылся. Рабочие, заглянув внутрь, отпрянули. Архитектор с прорабом тоже заглянули в глубину дубового саркофага и вздрогнули. В пыльной темноте старинного шкафа стоял скелет.

* * *

Оперативники из области делали свою работу. Скелет неизвестного увезла спецмашина. Милицейский капитан опросил директора архитектурного бюро Поташева, прораба Страшко и бизнесмена, хозяина дома Топчия. Трех строителей, разваливавших стену, тоже опросили. Когда в заброшенной усадьбе появился этот мертвец, кто его замуровал в шкаф и почему – ответов на эти вопросы ни у свидетелей, ни у милиции не было. Пока не будет произведена экспертиза, остается неизвестным, сколько недель, месяцев или лет пробыл в шкафу этот несчастный. По выражению лиц милиционеров было очевидно, что это странное убийство зависнет «глухарем».

Руководитель следственной группы, узнав от Поташева, что дворец был сооружен в девятнадцатом веке, а при большевиках в нем располагался сельскохозяйственный техникум, даже высказал мысль, что скелет этот, возможно, был замурован в шкафу еще до революции. Оставалось дождаться вердикта экспертов.

Топчий, рядом с которым вертелся юрист его компании, явно повеселел от предположения, что останки, найденные в доме, могут оказаться столетней давности и к нему не будут иметь никакого отношения.

Был уже поздний вечер. Строители и милиционеры разъехались. Остались лишь хозяин замка, архитектор и юрист.

– А пойдемте-ка в гостевой дом и слегка выпьем, чтоб по-человечески закончить этот странный день! – предложил Аркадий Леонидович.

Его спутники последовали за ним. Вскоре они уже втроем сидели в уютной кухне домика для гостей. Этот двухэтажный комфортабельный коттедж был возведен вскоре после того, как Топчий купил дворец и парк. Было это пять лет тому назад. Предполагалось, что, когда отстроится главный дом и сад будет приведен в идеальный порядок, в нем будут жить гости, однако стройка шла неровно. Деньги у Топчия на строительство то появлялись, то их нужно было вкладывать в бизнес. И потому за пять лет до конца был отстроен лишь гостевой дом, но в нем жили сами хозяева, когда наезжали в «Озерки», да прислуга, следившая за порядком в усадьбе. Были разбиты два сада: с фасадной части дома – английский ландшафтный сад, во внутренней части – японский. Также успели воссоздать былое великолепие внешнего убранства трехэтажного замка. Незавершенными оставались интерьеры. Дом требовалось закончить к Рождеству, так хотел хозяин.

Трое мужчин молча сидели за столом. Они, не чокаясь, пили виноградную водку, закусывая ее маринованным красным перцем и бужениной на свежем арнаутском хлебе. Время от времени из недр холодильника извлекались всевозможные закуски, приправы, соусы. Даже в такой неприятной ситуации хозяин дома был привычно хлебосолен.

Топчий не мог долго молчать. Он, хоть и был старше обоих гостей по возрасту и положению, отличался нетерпеливым характером, и ему требовалось действие.

– Ну что, други мои, примолкли? – Он взглянул поочередно на юриста и архитектора. – Каковы ваши прогнозы по развитию ситуации?

– Ситуация понятна, – спокойно ответил Денис Билоус – юрист «Винзавода». Этот тридцатилетний «белый воротничок» был, несмотря на небольшой для юриста стаж, сметлив и компетентен. – Если эксперты придут к выводу, что покойник оказался в шкафу до того, как вы купили «Озерки», то вся эта история станет вашей семейной сагой о Кентервильском привидении[2 - «Кентервильское привидение» – готическо-юмористическая новелла Оскара Уайльда.]. – Юрист хихикнул. – Если же скелет попал в шкаф в течение этих пяти лет…

– То откроют уголовное дело и станут нас напрягать дурацкими расспросами! – нахмурил брови хозяин поместья. – Какая глупость! Ты только вдумайся! Ни я, ни тем более моя жена не имеем к этому покойнику никакого отношения! Дети мои тогда были подростками! Даже само наличие шкафа в стене стало для меня полной неожиданностью! – Он нервно закурил.

– Аркадий Леонидович! Сейчас еще рано волноваться! Давайте дождемся экспертизы, – пытался урезонить своего шефа юрист.

– Алексей, почему ты молчишь? – обратился Топчий к архитектору.

Но в этот момент раздался телефонный звонок, и бизнесмен вышел из кухни, чтобы поговорить без посторонних.

Тридцатисемилетний Алексей Максимович Поташев был невысок ростом, худощав, быстр в движениях и мыслях. Лицо его отличалось острыми чертами, словно природа, создавая Поташева, прибегла к минималистскому графическому наброску. Темные прямые каштановые волосы, короткая стрижка, смоляные брови, глаза цвета крепкого чая и выразительного рисунка губы делали его облик запоминающимся.

Однако не внешность Алексея была главным его достоинством. Он обладал качествами, очень ценными для мужчины: был умен и, как всякий умный человек, ироничен. Обладал чувством юмора и ценил его в людях. Был хладнокровен в критических ситуациях, справедлив и порядочен, что по нынешним временам большая редкость.

Но были у него и такие черты характера, которые ему не нравились и от которых он старался избавиться: запальчивость, гневливость, максимализм, самоедство. О таких людях говорят – «у него взрывной характер». И все же главной чертой, которая мешала жить Поташеву, был перфекционизм. Ему непременно нужно было добиться самого лучшего результата, какой только вообще возможен. Но и добившись такого результата, он оставался недовольным собой.

В системе ценностей Поташева работа занимала первое место, второе место принадлежало его матери, третье было безраздельно отдано друзьям.

Имелось у него и хобби. Поташев любил решать логические задачи; что же касается задач, лишенных логики, которые в избытке подбрасывала жизнь, то их он решал прямо-таки с удовольствием.

Личная жизнь у Поташева
Страница 3 из 18

была, как у всякого молодого мужчины, не регулярной, зато разнообразной. После развода он, как перспективный холостяк, пользовался большим успехом у женщин. Но отношения с ними носили характер настолько мимолетный, что назвать их романами было бы неправильно. Это были скорее краткие новеллы, а порой даже афоризмы – в основном о сексе. Слово «любовь» Поташев не употреблял, поскольку был уверен, что его придумали поэты. А поэзию он не понимал.

На кухню вернулся хозяин усадьбы и сообщил, что к ним скоро присоединится четвертый собеседник, а именно Иван Петрович Зима – генерал войсковой разведки, друг и сосед Топчия, а также предыдущий заказчик Поташева.

Пока дожидались приезда генерала, еще несколько раз выпили, а затем трое мужчин решили прогуляться по поместью, дабы подышать чистым морозным воздухом. После виноградной водки ситуация со скелетом стала казаться мистической, хотелось впечатлений и общения.

Дворец, отреставрированный архитектурным бюро Поташева, производил сильное впечатление даже ночью. Он был освещен снаружи и изнутри, поскольку к работе приступила третья смена строителей.

В ночное время дворец еще больше походил на рыцарский замок. И это было не случайно, поскольку история его создания уходила корнями в начало девятнадцатого века. Строительство дворца началось по заказу одного из потомков знатного княжеского рода. Проект в стиле Людовика XIII был разработан приглашенным французским архитектором. Необычные архитектурные формы дворца сочетали в себе черты аскетического рыцарского замка и сказочного терема. Поместье в стиле Людовика потрясало воображение. Пруды вокруг него были полны рыбой; железные мостики через небольшие каналы, соединяющие искусственные острова, беседки на них – все это объединяло архитектурный образ замка с окружающим живописным ландшафтом.

В конце девятнадцатого века усадьбу выкупил купец первой гильдии, который продолжил старые традиции. Бальный зал «Озерков» собирал под своими сводами всю знать округи. Сияние и блеск торжественных вечеров были гордостью семьи, но пришла революция. Усадьбу у хозяев отобрали, устроив в поместье сельскохозяйственный техникум. Шестьдесят лет здесь учили студентов-агрономов, но в лихие девяностые усадьба оказалась брошена на произвол судьбы.

Сейчас, наконец, вот-вот отреставрируют уникальный дворец и усадьбу, возведут чугунную узорчатую ограду – у имения появился хозяин. И этот хозяин хотел, чтобы его усадьба имела не только дворец и сад, но и оранжереи, летние павильоны, а еще собственный домашний кинотеатр и музей.

– Алеша! Милый мой мальчик! Скажи мне, разве не хороши этот дом и этот сад?! – Топчий обнял Поташева и положил ему голову на плечо. В голосе Аркадия Леонидовича прозвучали патетические ноты. – И какая ж тварь подсунула мне этот скелет в шкафу? А ведь это ты виноват! – Он погрозил архитектору пальцем. – Ты, когда принимал объект в работу, должен был его облазить, обнюхать и обползать весь, до последнего кирпичика! А ты – раззява! Труп прозевал и шкаф проморгал! Ну, кто ты после этого, отвечай?

Поташев сбросил со своего плеча тяжелую руку алкогольного магната. На скулах его играли желваки, он резко побледнел, и по всему было видно, что он сдерживается из последних сил.

Юрист смотрел на эту сцену, и холодок пробегал по его спине. Он уже не в первый раз наблюдал, как его шеф ведет себя с людьми, испытывая их, что называется, «на излом». Топчий не брезговал никакими средствами, чтобы доказать наемному работнику, что тот во всем виноват. Даже тогда, когда он, как говорится, ни сном ни духом… А «барин» готов простить даже несуществующие грехи, лишь бы «холоп» признал свою вину. И поскольку «барин» был не скуп и щедро оплачивал работу своих сотрудников, то чаще всего Денис Билоус видел, как люди ломаются. Его самого Топчий несколько раз пытался сломать, но у юриста был крепкий тыл. Его мать работала судьей в арбитражном суде, и в моменты особенно напряженных отношений с Аркадием Леонидовичем Билоус подключал маму. Та умела одной невинной фразой, без оскорблений и запугиваний, поставить олигарха на место. Поэтому его Топчий не трогал. А сейчас, похоже, настал черед Поташева.

Тот резко остановился перед фонарем и, глядя на Топчия с презрением, сказал:

– Довожу до вашего сведения, господин Топчий, что крепостное право упразднили более ста пятидесяти лет тому назад! – Голос его звенел в морозной ночной тишине. – Я не ваш крепостной архитектор и не рабыня Изаура. Если вы за всю свою полувековую жизнь так и не поняли, что подобным образом разговаривать с людьми, которые добросовестно выполняют свою работу, нельзя, то я вам объясню. Мне проще плюнуть на ваш объект, отозвать своих людей и рассказывать эту историю про самодура-заказчика всем, у кого есть уши!

– А вы не боитесь, что я вам не заплачу за последний этап работ ни копейки? – злобно прошипел заказчик.

– Да, я попадаю на деньги! Но это не страшно. Я перекрою эту потерю за счет другого объекта. Как вы знаете, у меня их несколько! И в том числе ваши соседи. Вот приятно им будет наблюдать, как вместо профессионалов заканчивать дворец вы наймете… кого там? Таджиков, молдаван? А может, китайцев?

– Да как ты смеешь мне угрожать?! – взвился олигарх.

Но в этот момент из темноты возникла высокая фигура в короткой дубленке. Густой бас произнес:

– Брек! Судья на ринге прекращает бой! Приказываю бойцам разойтись! – Это был генерал, подъехавший как нельзя кстати. Он услышал лишь слова Поташева, но этого ему было достаточно. Он слишком хорошо знал привычки своего приятеля Топчия. – Вы тут без меня, я смотрю, добряче выпили! Так и до дуэли недолго! Давайте-ка все по домам!

Команда генерала была очень кстати. Поташев развернулся и, не прощаясь, направился к своему джипу. Билоус же вежливо попрощался и тоже пошел к крытой стоянке, где его ждала «тойота». Иван Петрович Зима вместе с хозяином поместья отправились в гостевой дом. Там мужчины молча выпили по рюмке водки, закусили. Топчий начал было изливать своему приятелю душу, но Иван Петрович прервал эти излияния на полуслове.

– Ты охренел, Аркадий?! – рявкнул он на бизнесмена. – От бабок и власти совсем крышу снесло? Ты что, не знаешь, кому Поташев дома строит? Кому дизайн квартир делает?

– Думаешь, он прямо от меня побежит к ним жаловаться? Ничего, у меня и на него управа найдется! – огрызнулся хозяин поместья.

– Слушай, ты и впрямь совсем плохой стал! Может, в больничку, под капельничку с димедролом? – Генерал говорил, не повышая голоса, но в тоне его слышалось столько сарказма, что коренастая мощная фигура его собеседника сделалась немного мельче, тот ссутулился, опустил голову и смотрел на гостя исподлобья.

– Но он же мне угрожал! Ты ведь слышал! Я что, по-твоему, должен это терпеть?

– Аркадий! Только не нужно мне тут жертву изображать! Я-то хорошо тебя знаю. И знаю, что тебя хлебом не корми, дай только человека по стенке размазать! Если ты никого с дерьмом не смешал, значит, день прошел зря! Такой уж у тебя характер. Ничего не поделаешь!

– Иван, только, знаешь, не надо меня таким уж
Страница 4 из 18

монстром выставлять! – Аркадий Леонидович был прекрасным актером и сейчас изображал жертву обстоятельств.

– Ты передо мной-то комедию не ломай! Мы с тобой уже лет двадцать знакомы. Поэтому полезнее для тебя будет решить все с Поташевым миром. Извиниться, мол, выпил лишку, наговорил глупостей. И подари ему какой-то из своих коньяков, из тех, которые на экспорт.

– А если я не желаю? – Топчий развалился в кресле-качалке, в коротких пальцах он держал сигару и изображал капризного барина.

– Тогда тебя ждут такие последствия. Во-первых, ни к какому Рождеству твой дворец достроен не будет. Подумай, кого ты наймешь перед Новым годом? Все хорошие строители и архитекторы по уши в работе. Торопятся сдать объекты к празднику! Стало быть, ты найдешь бездельников, которые тебе сварганят такие интерьеры, что тебе будет стыдно людей позвать.

– А я заплачу втрое! И ко мне все строители сами прибегут!

– Дурак ты, хоть и олигарх! Плати хоть в пять раз больше. Хорошие специалисты не променяют надежный кусок хлеба, под крылом нормального руководителя, с соцпакетом, с трудовой, на которую стаж капает, на разовую работу у тебя! Это было во-первых. Во-вторых, Поташев работает в ВИП-сегменте. И это значит, что депутаты, министры и люди, «приближенные к императору», которые на него молятся как на архитектурного гения, будут знать, какой ты… чудак!

– Пусть! Я чихал на них! – Владелец «Винзавода» упрямо выпятил подбородок.

– В-третьих, это обязательно отразится на твоем бизнесе.

– Знаешь, Ваня! Этому архитекторишке тоже скандал со мной не пойдет на пользу!

– Наивный ты человек! Как раз ему скандал между вами и пойдет на пользу! Когда все узнают, что популярный архитектор Поташев, которому сам великий Пининфарина[3 - Имеется в виду Паоло Пининфарина – исполнительный директор компании Pininfarina S.p.A., создавшей, в частности, дизайн автомобиля «феррари».] вручал в Милане приз за лучший проект интерьера, врезал зарвавшемуся директору «Винзавода»!.. О! Что тут начнется! Его еще сильнее начнут уважать. Заказы посыплются на него, как манна небесная… Он еще и расценки поднимет, можешь не сомневаться! А для твоего бизнеса скандал – это плохо.

– Почему это?

– Потому что бизнес твой очень нуждается в правильном пиаре. Сегодня в алкогольном сегменте столько предложений! И потребителю твоему хочется выбрать самые благородные напитки, королевские, а не те, которые плебейскими истериками окрашены.

– Вот ты меня уже и плебеем обозвал! – надул губы Топчий.

– Ты не ребенок! Нечего обижаться, коль сам кашу заварил… И вот еще что… Я тебе не рассказывал, не до того было. Алексей Поташев, кроме того, что он свое дело хорошо делает, еще нескольким очень влиятельным людям из неприятностей выпутаться помог. И мне в том числе.

– В каком смысле? – напрягся Топчий.

– Видишь ли, у него мозги так устроены, что он находит выход там, где другие только тупик видят.

– Ты толком объясни. Он что, ясновидящий или экстрасенс, что ли?

– Ни в коем случае! Он скорее шахматист. Знаешь, Аркадий, – он может просчитать события и поступки людей, как хороший шахматист игру, на несколько ходов вперед. А иногда и исход партии видит…

– Говоришь, он тебе помог? – Хозяин дома заинтересовался по-настоящему. Он перестал играть роль обиженного ребенка, его живо взволновала эта другая деятельность Поташева.

– Хочешь узнать? Тогда наливай, – улыбнулся генерал и стал рассказывать.

История, рассказанная Иваном Петровичем, напоминала какую-то невероятную шараду.

Жена генерала, Людмила Степановна Зима, была женщиной правильной и самоотверженной. На алтарь семьи она положила не только свое высшее образование (филологическое), не только свои интересы, подружек и профессиональную деятельность. Она всю жизнь посвятила двум самым дорогим для нее людям – мужу и сыну. Выйдя замуж за лейтенанта, она стала лучшим тылом для военного. Во многом именно благодаря ей муж дослужился до генерала. И тогда, успокоившись относительно карьеры мужа, она все свое внимание обратила на сына. Ребенок в семье родился поздно, когда супругам было уже хорошо за сорок, и поэтому долгожданного, вымоленного у Бога мальчика женщина опекала со всей страстью, на какую способны матери поздних детей. Она была не просто мамой, но и чудесной хозяйкой, чистюлей, а еще хорошим преподавателем, помогавшим мальчику осваивать школьные предметы. Единственным увлечением Людмилы Степановны были книжки-колибри. В этом хобби сказывалась ее постоянная тяга к чтению. Во всех путешествиях она покупала миниатюрные книжечки, а потом дома наслаждалась их уникальной, филигранной полиграфией.

Они стали для Людмилы Степановны не столько забавой или необычным подарком, сколько личным собранием редкостей. Так, например, узнав, что среди мини-сокровищ вашингтонской библиотеки есть два полных текста Библии, один Коран, полное собрание сочинений Данте, драмы Шекспира и Мольера, супруга генерала не успокоилась, пока у нее дома не собрались те же уникальные крохотные манускрипты. Большинство миниатюрных книг являлись образцами высокой книжной культуры. Они были иллюстрированы лучшими художниками. А полиграфисты вложили свое умение и опыт в их изготовление, используя разнообразнейшие материалы для переплетов. Поэтому внешнее оформление миниатюрных книг производило большое впечатление на всех гостей генеральского дома. И все это богатство умещалось в ладонях взрослого человека.

Генеральша очень дорожила своей коллекцией. Хранила в специальном кипарисовом ларце, привезенном из Индии и украшенном кораллами и бирюзой.

Но в один несчастливый день ларец вместе с книгами исчез из спальни супругов, где в ящике трюмо женщина хранила свои драгоценности. Кстати, о драгоценностях – вор не тронул ни бриллиантовых гарнитуров, ни сапфирового кольца, ни изумрудного колье с серьгами. Ему почему-то понадобилась именно коллекция миниатюрных книг, собирать которую Людмила Зима начала еще в молодости.

Иван Петрович не стал привлекать к делу милицию. Он попросил знакомых ребят из частного детективного агентства помочь ему в этом сугубо личном деле. Нужно отметить, что они провели большую работу. Тщательно проверили всю обслугу генерала: уборщицу, водителя, сантехника, а также все книжные и букинистические магазины и их владельцев. Провели беседы с коллекционерами редких книг. Более того, негласно была отработана версия, касающаяся друзей генеральского сына, Дмитрия, иногда бывавших в гостях у мальчика. Все эти оперативные действия не принесли никакого результата. Коллекция как в воду канула.

И тут…

Зима протянул рюмку за новой порцией водки. Топчий нетерпеливо налил себе и приятелю, ведь тот прервал свой рассказ на самом интересном месте.

– Что же дальше? – не удержался он.

– В дело вмешался Алексей Максимович Поташев.

– А он тут с какого перепуга? – Хозяин дома недоуменно поднял брови.

– Дело в том, что мы с ним не виделись что-то около года. Он сдал мне дом, сделал все по уму и для души. Я с ним рассчитался. Еще и премию выдал – за соблюдение сроков строительства! А тут жена надумала
Страница 5 из 18

с ним посоветоваться по поводу зимнего сада. Вот он и пришел.

– Ты меня, Ваня, совсем запутал! При чем здесь твой зимний сад и этот архитектор?

– Объясняю, – терпеливо сказал Зима. – Поташев приехал по просьбе жены, когда уже была совершена кража и розыски моих сотрудников ничего не дали. И она ему, конечно же, поплакалась в жилетку!

– А он?

– Вот то-то и оно… Прошла неделя. Снова приезжает Алексей Максимович и…

– Как уважительно ты его называешь! Тоже мне, важная птица!..

– Иронизировать будешь, когда дослушаешь. Через неделю Алексей Максимович приезжает и говорит моей супруге: «Людмила Степановна! А вы уверены, что коллекция действительно была похищена? Может, вы ее просто в другое место переставили случайно и забыли? Такое бывает…»

– А она ему?..

– Мы оба смотрим на него, как на идиота. А он, между тем, совершенно спокойно настаивает, дескать, осмотрите все закоулки вашей спальни. Наверняка, говорит, она отыщется!

– И вы…?

– Ясное дело, мы сперва его на смех подняли. Потом я предложил с ним поспорить на тысячу долларов, что если бы эта кипарисовая коробка где-то в спальне была, ее давно бы уборщица наша заметила, потому как она не меньше Люды из-за коллекции убивалась. Замечу в скобках, уборщица Оксана работает у нас уже пятнадцать лет, и она практически член семьи.

– Так нашли? Не томи!

– Не торопи, торопыга! Стали мы спальню метр за метром обследовать, и что ты думаешь? Нашли мы эту чертову коробку на подоконнике за шторой!

– Надо же! А не мог он ее туда сам поставить? – с робкой надеждой на криминальные замашки архитектора промямлил бизнесмен.

– Балда! Я ж говорю, он у нас больше года не показывался! – усмехнулся Иван Петрович.

– Как он все это объясняет? Кому пришло в голову красть книги-малютки? И, главное, в чем смысл такой кражи? Ведь продать их можно только через книжников. А они уже обработаны детективным агентством.

– Он утверждает, что Люся ее случайно поставила в непривычное место и сама забыла об этом.

– И вы поверили?

– Жена – да. Я – нет. Мне по роду деятельности приходится никому не доверять.

– Значит, этот архитекторишка покрывает вора или находится с ним в сговоре. Ты, я надеюсь, нашел средство вытащить из него правду?

– Какой-то ты агрессивный сегодня, Аркаша! Я узнал правду. Вернее, он мне ее сам рассказал, но взял с меня слово офицера, что я не стану никого наказывать.

– Это уборщица! Я так и знал. С самого начала знал! – Возбужденный Топчий выпил еще рюмку и закусил соленым огурцом.

– Если ты мне пообещаешь, что никогда и никому об этом не расскажешь, я тебе скажу, кто украл коллекцию и зачем.

– Так что, выходит, не уборщица? – В голосе хозяина поместья было неприкрытое разочарование. – Ладно, обещаю!

– Ага! Любопытно стало!

И генерал поведал о том, как Поташеву удалось докопаться до правды. Как рассказал ему Алексей, он сразу стал рассматривать возможность похищения коллекции кем-то из членов семьи. Причина проста – коллекция книжек-колибри не имеет той ценности, какую имеют драгоценности, находившиеся в той же комнате. Поэтому корыстный мотив он отмел сразу. Значит, мотив должен быть из области психологии внутрисемейных отношений. Архитектор предположил три кандидатуры: сам генерал, его жена и их сын. Генерал мог спрятать коллекцию, если хобби жены его раздражало. Но это нелогично – ведь он сам привозил жене из всех своих командировок миниатюрные издания. Скорее, он поощрял увлечение Людмилы. Что касается генеральши, то могла ли она украсть у самой себя? Да, если бы коллекция была застрахована на крупную сумму, а ей понадобились бы деньги на что-то такое, о чем она не хотела рассказывать мужу. Но и эта версия потерпела крах, ведь коллекция не была застрахована. И в доме генерала никогда не скрывали друг от друга что бы то ни было. Иван Петрович не простил бы жене, если бы она что-то сделала за его спиной. Оставался только сын. Почему мальчик похитил мамину коллекцию? Ответов могло быть несколько.

Поташев решил поговорить с Димой. Они подружились еще в те времена, когда архитектор работал над загородным жильем генерала. Дело в том, что на третьем этаже особняка вместо кладовки, которую предлагала сделать Людмила Степановна, Поташев разместил игровую комнату для Димы и его друзей, оформив ее в виде вигвама, в лучших индейских традициях. На стенах развесили луки со стрелами, томагавки и индейские костюмы. Димка был в восторге от придумки архитектора и стал относиться к архитектору с большим уважением. Поэтому разговор по душам принес свои плоды.

Мальчик признался Алексею, что он забрал кипарисовый ящик с мини-книжками к себе в «вигвам» сперва для игры, очень уж они ему нравились – такие маленькие, аккуратненькие. Потом он вспомнил, что ему когда-то подарили микроскоп для занятий биологией, которой Дмитрий очень увлекался. Под микроскопом читать крохотные книжки было невероятно интересно. Он принялся читать «Трех мушкетеров», но в этот самый момент мама заявила о краже коллекции. Дима испугался, что его объявят вором. И спрятал шкатулку с книгами среди своих игрушек в «вигваме». А теперь он не знал, как вернуть ларец и коллекцию обратно. Поташев пообещал, что уладит дело и никто ничего не узнает. Так и произошло.

– Выходит, если б не этот малый, Поташев-Пуаро, то книжки могли быть припрятаны на неизвестный срок? Может, он бы вообще никогда не признался?

– Да, так и получается. – На лице Зимы появилась хитрая улыбка.

– Так твой сын не в курсе, что ты в курсе?

– Я дал слово офицера. Значит, ни жена, ни сын не узнают… А тебе рассказал, потому что ты человек посторонний и у тебя самого проблема – скелет в шкафу! Вместо того чтобы наезжать на Поташева, ты бы лучше попросил его с этим делом разобраться!

– Ничего. У меня есть профессионалы для решения криминальных загадок. Я тебе, Иван, удивляюсь, ты же генерал войсковой разведки, какого черта тебе нужен любитель?.. Неужели твои хлопцы настолько разучились мышей ловить, что пришлось привлекать этого мальчишку-архитектора?

– Вот ты и не понял главного. Есть такие дела, где нужны совсем другие подходы. Мои ребята хороши там и тогда, когда преступления совершают профессиональные преступники. А когда речь идет о делах, которые можно назвать «семейными», то их лучше доверить любителю с интуицией и умением выстраивать шахматную партию…

– У меня другое мнение. Я с тобой при всем уважении не согласен! А этот Поташев пусть своим делом занимается – мой дворец к Рождеству готовит. Я уж как-нибудь сам с этим скелетом в шкафу разберусь. Утром позвоню одному ментовскому начальнику, пусть ускорят экспертизу!

– Ну, как знаешь, – пожал крепкими плечами Иван Петрович и направился к выходу из гостевого дома. – Завтра тебе в любом случае придется как-то налаживать отношения с Поташевым.

– Это еще почему? – удивился олигарх.

– Потому что завтра строители на работу не выйдут… – ответил генерал и закрыл за собой дверь.

* * *

На «Винзаводе» происходил ежегодный праздник под названием «День открытых погребов». Такие винные торжества уже давно стали обычаем
Страница 6 из 18

в Европе, но Украина только недавно присоединилась к европейской традиции. После размашистых пивных фестивалей, проходивших в крупных городах страны, здесь, в провинции, под Одессой, проводился по инициативе «Винзавода» «сельский» винный праздник.

Команда молодых энтузиастов решила взять самое интересное и самое яркое из международного опыта. Поэтому в программе были объявлены:

«ужины с привидениями» (на опыте Великобритании);

«неделя вкуса» – украинская национальная кухня;

фестиваль искусства с мастер-классами (танец, музыка, театр, живопись, литература);

тридцать профессиональных флористов превратят обычные газоны вокруг «Винзавода» в произведения ландшафтного дизайна, и это станет настоящим цветочным праздником;

мастера из разных городов Причерноморья привезут концертные программы;

и, конечно же, гостей ждут разнообразные аттракционы, состязания, конкурсы и украинская ярмарка.

«День открытых погребов» растянулся на целую неделю, и всех гостей, приехавших на праздник, разместили в очень симпатичной гостинице при «Винзаводе».

Топчий поступил по совету своего друга Зимы и решил помириться с Поташевым. Поэтому в число гостей он не забыл включить Алексея, передав приглашение через свою секретаршу.

Архитектор приехал на третий день фестиваля – раньше его не отпускали неотложные дела – и сразу же окунулся в атмосферу винного праздника. На импровизированной сцене под открытым небом Поташев с большим удовольствием, так же, как все окружающие, послушал выступления фольклорных коллективов. Несмотря на позднюю осень, холодно никому не было, поскольку все приглашенные непрерывно дегустировали предлагаемые вина. Затем архитектор побывал на лекции о язычестве и языческих обрядах, оказался в жюри конкурса тематических карнавальных костюмов, – словом, день выдался разнообразный и нескучный. Вечером была объявлена экскурсия в погреба. Там, в таинственных отблесках пламени свечей, всех желающих старательно пугали многочисленные привидения и вурдалаки на «тропинках ужаса». Затем там же была устроена специальная дегустация и ужин с настоящими призраками, магами и колдунами, которых весьма успешно изображали актеры арт-студии. Вжившись в образы, под восхищенные вскрики публики они рассказывали леденящие душу истории и издавали потусторонние стоны.

Закончился этот день конкурсом. Эксперты «Винзавода» выбирали лауреата в каждой из категорий:

лучшее игристое вино,

лучшее белое вино,

лучшее розовое вино,

лучшее красное вино,

лучшее зарубежное вино,

лучший сомелье,

лучший журналист в области вин и изысканной кухни.

Вот тут-то Поташев очень удивился, поскольку в категории «лучший журналист в области вин и изысканной кухни» оказался его закадычный друг Артем Худаня. Вообще-то Худаня был главным редактором журнального холдинга, специализировавшегося на архитектуре и строительстве, и архитектор не представлял, какое он мог иметь отношение к винам и изысканной кухне.

Едва спустившись с подиума, где ему вручили латунный кубок, увитый виноградными лозами, Худаня сразу же попал в крепкие объятья своего друга Поташева.

– Ты как тут? – сказали они хором.

– Ты первый! – погрозил пальцем журналист.

– Мой заказчик – Топчий, владелец «Винзавода», а также «фабрик, газет, пароходов», как писал поэт Маршак, я ему хоромину строю недалеко отсель! Он меня и пригласил! А ты? Ты же пишешь об интерьерах, о красотах дизайна и стильной мебели, при чем тут вино?

– А я весь этот год работал не только как главный редактор, но еще и выбрал себе классную нишу: написал серию статей о ресторанах, кафе, барах, о сомелье и культуре потребления вина.

– Тогда понятно! И что ты узнал о культурном потреблении? – подмигнул Алексей.

– Ты себе даже не представляешь! Вот взять, к примеру, водку. Прежде чем поведать тебе о правильном употреблении водки, необходимо заметить, что традиции употребления водки у нашего народа складывались веками, поскольку именно она является нашим национальным алкогольным напитком! – по-актерски, с придыханием сообщил Артем.

– Что ты говоришь?! – подыграл ему друг.

– Употребление водки, чтоб ты знал, это тонкий процесс, в котором есть масса оттенков! Да, знал ли ты, мой архитектурный гуру, что в ассортименте водок имеются специальные «женские водки», к которым издавна причислялась, например, лимонная. А, кстати, здесь, на «Винзаводе», делают прекрасную виноградную водку. Я пробовал, это что-то!

– Я чувствую настоятельную потребность в дегустации!

– Но это еще не все. В течение многих веков у нас сложился идеальный набор изысканных закусок, первых и вторых блюд, удивительно гармонично сочетающихся с водкой. Предлагаю тебе на выбор: ветчина, телятина, солонина, холодец, селедочка, икра, балык осетровый, кета, горбуша, блины, пельмени, супы, квашеная капуста, помидоры, патиссоны соленые, маринованные и соленые грибочки!

– Стоп! У меня уже слюна капает! Пошли водки врежем! – Алексей подхватил своего друга – змия-искусителя, и они направились в дегустационный павильон, где всем желающим предлагалась виноградная водка с закусками.

Друзья сидели за столиком, ужинали и разговаривали. Поскольку Худаня получил приз как лучший описыватель вин и изысканных блюд, он восторженно делился с другом знаниями по этим вопросам.

– Один известный дегустатор, француз, между прочим, говорил: «Вина созданы для того, чтобы обед для них служил оправой, так же как перстень для бриллиантов»! Хорошо сказал!

– Хорошо! – кивнул Поташев, смакуя отменную водку. Она казалась не очень крепкой, но была еще и вкусной.

– Лешенька, друг ты мой дорогой! Правильно подобрать вино, соответствующее состоянию и вкусам человека, подать его в сочетании с определенным блюдом при необходимой температуре – это искусство, которым пока у нас владеют немногие. Вообще единицы! Нет? Вот скажи мне, знаешь ли ты, какой напиток нужно выпить перед едой для возбуждения аппетита, а?

– Какое-нибудь белое вино? – с сомнением в собственных знаниях спросил архитектор.

– Эх ты! Не знаешь элементарных вещей! А еще считаешься любимым архитектором оли… олигато… олигархов, гархов! – Водка начинала действовать на журналиста.

– Олигаторов! – усмехнулся Алексей.

– Ты знаешь, что такое аперитив? Вот скажи мне – что такое аперитив?

– Это возбудитель аппетита! – сообщил собутыльник; при слове «возбудитель» ему стало невероятно смешно, и он захохотал.

– Перед едой для возбуждения аппетита рекомендуется небольшая порция мадеры или хереса. Свойствами аперитива обладает вермут. Почему ты хохочешь, как ненормальный?

– Неважно. – Отсмеявшись, Алексей вытер слезы платком.

– Был такой замечательный художник Орест Кипренский. Так вот он, когда пил вино, ставил перед собой свечу и, прежде чем выпить, долго рассматривал его на свет. «Жаль, мой друг, – сказал Кипренский знаменитому русскому граверу Нордану, – что нельзя писать картины вином. Сколько света и трепета мы вкладывали бы тогда в свои творения». Лично я с ним согласен!

– Чего нам не хватает, Артем? – спросил уже порядком захмелевший
Страница 7 из 18

Поташев.

– Баб-с?! – полуутвердительно-полувопросительно ответил журналист.

– Фу! Ну каких на фиг «баб-с» – женщин! Нам для полного счастья не хватает же-е-енщин!

– Лешка, за чем дело стало! Это ж пара пустяков! – Худаня рванулся к соседним столикам, за которыми сидели уже прилично надегустировавшиеся девушки разного возраста.

– Не торопись! – сдержал его Алексей. Усадил снова напротив себя. – Женщина мужчине нужна не любая… А своя собственная, понимаешь?

– Понимаю. – Артем вздохнул, обводя глазами большой выбор женщин, но все же соглашаясь с другом. – Тогда спать!

На следующий день солнце светило ярко, небо было без единого облачка, голубое и ясное. Завтрак показался друзьям необыкновенно вкусным, и, что самое странное, голова совершенно не болела! Словом, организм себя вел просто идеально, что свидетельствовало о высоком качестве употребленного накануне продукта.

Худаня помчался выполнять свой журналистский график – брать у кого-то интервью, писать о «Неделе открытых погребов». Поташев оказался предоставлен себе и поэтому решил выбрать из афиши винного фестиваля что-то такое, чего в своей обычной суете не получал. Его заинтересовала лекция «Магия красоты», анонсированная как виртуальная экскурсия по выдающимся произведениям мировой живописи. Он вспомнил об одной своей бывшей возлюбленной, которая знала очень много о картинах и, главное, невероятно интересно о них рассказывала. От этих воспоминаний он испытал противоречивые чувства. Ему было радостно и горько. Радостно оттого, что она озарила собой его жизнь, и горько оттого, что они расстались. Поэтому он тщательно побрился, надел любимый серый джемпер, купленный в Италии, капнул несколько капель «Agua di Gio» от Армани на волосы и отправился на лекцию.

Он вошел в зал лектория, который был уже полон, когда свет в зале был приглушен, а несколько юпитеров ярко освещали сцену с лектором и экран за ней. Сердце Алексея дрогнуло, потому что на сцене стояла она.

Елизавета Раневская, молодая женщина примерно тридцати лет, искусствовед, старший научный сотрудник Городского музея в Киеве, по приглашению пиар-менеджеров «Винзавода» приехала на винный фестиваль со своей лекцией. Рассказывала Елизавета о творчестве художника эпохи Возрождения – Сандро Боттичелли. Первые же слова Раневской заставили зал замереть в ожидании продолжения. А слова были такие:

– Почти все картины Сандро Боттичелли написаны с одной-единственной женщины и для одной-единственной женщины – Симонетты Веспуччи.

На экране появился слайд, на котором Венера выходила из пены морской. Зрители смотрели на эту картину, и тишина в зале стояла такая, что, казалось, будет слышно, если кто-то уронит носовой платок. Поташев, как и все, смотрел на Симонетту, не отрывая взгляда. Но для него, в отличие от остальных присутствующих, было очевидно невероятное сходство между женщиной, жившей почти шестьсот лет назад, и Елизаветой Раневской. Алексей не просто любовался нежными чертами Симонетты – он сравнивал, как архитектор, знающий, что такое совершенство линий и благородство форм. Это нежное, точно светящееся изнутри лицо с высокими скулами, небольшой трогательный подбородок с ямочкой, линии бровей – прямые, чуть изогнутые и сужающиеся к концам, прямой изящный нос, выразительные губы… Лицо, напоминавшее драгоценный розовый камень-камею, густой волной окаймляли волнистые золотистые волосы. В светлых, каких-то морских глазах отражалось душевное спокойствие. Красоту лица гармонично подчеркивала колонна шеи (так архитектурно видел ее Алексей), переходящая в безупречные плечи. Дальнейшее разглядывание лектора Поташев прекратил, поскольку это вызывало в нем воспоминания такого свойства, которые уже не годились для публичного места. Сходство красавицы, жившей во Флоренции во времена Возрождения, и его бывшей возлюбленной Елизаветы было настолько очевидно для Поташева, что он даже посмотрел по сторонам, удивляясь, как же окружающие этого не замечают.

Меж тем Раневская рассказывала о том, что урожденная Симонетта Каттанео появилась на свет в городе, названном в честь богини любви, – Портовенеро.

Достигнув возраста итальянских невест, шестнадцатилетняя Симонетта обвенчалась со своим ровесником Марко Веспуччи, родственником знаменитого в будущем флорентийского мореплавателя Америго Веспуччи, в церкви Сан-Торпете, в Генуе, в присутствии дожа и генуэзской знати.

Много интересного рассказывала бывшая возлюбленная Поташева о том, как влюбленный в красавицу художник постоянно рисовал ее в образах богинь. Но Алексей мало что слышал. Он смотрел на Лизу и думал: «Какой же я дурак, раз мог расстаться с такой девушкой!»

Тем временем Раневская закончила историю прекрасной Симонетты и была награждена аплодисментами зала. А Поташев, который был не в силах справиться с волнением и боялся встречи с экс-возлюбленной, убежал в гостиницу.

Кто же она – бывшая любовь Алексея? И что собой представляет?

Елизавета Раневская была на шесть лет моложе Алексея Поташева. Он уже стал дипломником факультета архитектуры Академии художеств, когда семнадцатилетняя Лиза поступила на первый курс искусствоведения.

Конечно, Поташев ее даже не заметил. А она влюбилась в него до дрожи в коленках, с первого взгляда. Это была стопроцентная безответная любовь. На тот момент он считался одним из самых талантливых дипломников и был женат на какой-то мисс – Лиза не знала, мисс чего именно, но весь институт говорил, что она – красавица, что у нее есть корона и что ей на «конкурсе мисок» подарили роскошный «кадиллак» с открытым верхом. Кроме того, Алексей, будучи студентом, уже работал в мастерской самого Заднепровского, главного архитектора одного из профильных институтов, и все знали, что он участвует вместе с мастером во многих достойных архитектурных проектах. Алексей выглядел как победитель: всегда ослепительно-белая рубашка, наглаженные брюки, аромат дорогого парфюма. На фоне мальчиков и девочек в джинсах он смотрелся скорее как молодой преподаватель, а не как студент-дипломник. Особенно учитывая его манеру разговаривать – слегка иронично, с приветливой улыбкой, пластику его движений, гипнотически действовавшую на женщин (потом она узнала, что он в юности занимался фехтованием). Словом, он был ее кумиром. Но у нее не было шансов.

Была ли она красива в те далекие студенческие годы? Если иметь в виду ту киношную, сексапильную красоту, которая преподносится в качестве образца, то нет, ни в коем случае. Лиза была совсем другого склада: высокая – на голову выше Поташева, стройная, с развитыми формами, длинной шеей и нежным овалом лица. Волосы, от природы рыжеватые, она подкрашивала во все оттенки русого, поскольку собственное лицо казалось ей непривлекательным. Белесые брови и ресницы, светлые глаза – цвета молодого винограда, белая кожа и светло-розовые губы – все это делало ее лицо неприметным. Стесняясь своих пышных волос, она всегда собирала их в гладкую прическу, и ее лицо становилось особенно бледным и невыразительным.

Но однажды случилось так, что в Академии открывали
Страница 8 из 18

выставку художественной школы из Севастополя. Дело было летом, в отпускной период, маститых искусствоведов на месте не оказалось, и декан поручил открытие выставки Елизавете Раневской. За неимением новостей в летний период культурное событие снимал один из главных телеканалов страны – «Интер», и гримерша канала наложила макияж на бесцветное лицо Лизы, чтобы ее можно было снимать. Вот тут-то и произошло главное открытие. Оказалось, что Раневская не только метит на красный диплом, но еще и чудо как хороша! Акварельная внешность Лизы, ее неброская, тихая прелесть неожиданно открылась всем окружающим. Сразу объявились поклонники. И один из них, оператор с «Интера», оказался настолько внимательным и так красиво ухаживал, что Лиза приняла свое чувство благодарности к нему за любовь. Она вышла за него замуж. Правда, брак продлился недолго, всего три года. Телевизионный муж оказался бабником, лживым и патологически жадным. Короче говоря, развод стал для Лизы праздником.

Раневскую, которая закончила Академию художеств с красным дипломом, взяли на работу в Городской музей. Здесь она изучала искусство разных стран и народов, пока не отправилась в командировку в Венецию. В этом городе она и встретилась с Поташевым и у них завязался сумасшедший роман. Впрочем, это уже совсем другая история…

В гостинице «Винзавода», в своем номере Поташев застал не только друга Худаню, но и своего заказчика Топчия с сыном. Они сидели за богато накрытым столом и обсуждали статью журналиста, которую тот планировал разместить в следующем номере журнала. Друзья обрадовались Алексею, но тому сейчас было не до застолий, ему хотелось побыть одному и успокоиться после того, как он увидел и услышал Раневскую, отчего душа его пребывала в смятении. Он отправился в отдельную комнату двухкомнатного люкса и стал размышлять о бывшей возлюбленной.

Однако долго побыть в уединении у него не получилось. Вскоре он услыхал за стеной громкие голоса, в которых звучали скандальные ноты. Ему даже не нужно было открывать дверь, чтобы понять, что происходит. Из-за закрытой двери все было слышно.

– Я вам ничего не должен! – отчетливо прозвучал голос Артема. – И я не придворный писака, который будет обслуживать ваши мероприятия по мановению барской руки!

– А для чего еще нужны журналюги? – раздался презрительный баритон бизнесмена.

– Если бы вы, Аркадий Леонидович, просили меня написать статью о винном фестивале, я бы это сделал с удовольствием, даже без гонорара! Но вы не просите, вы требуете от меня маркетинговый анализ рынка! Вы знаете, что этим для нас занимается специальная маркетинговая фирма? Она дает журналу маркетинговые обзоры по разным продуктам. И наш журнал оплачивает эти исследования очень серьезными деньгами.

– Мне не интересны подробности твоей журнальной деятельности!

– Но вы же требуете, чтобы я сделал вам обзор!

– Я не вижу никаких проблем. У тебя же есть информация. Алкоголь был и остается одной из самых популярных продуктовых категорий, для тебя написание обзора рынка в нашем сегменте должно быть за счастье, а ты кочевряжишься!

– Объясните мне, почему эту работу не делают ваши сотрудники? У вас же целый маркетинговый отдел! Причем есть отдельные специалисты по каждой группе алкоголя! Почему вдруг я? Они у вас за это зарплату получают!

– Они внутри системы. И их глаз уже замылен! А ты, Артемка, снаружи!

– Ну так закажите журналу это чертово исследование! Проплатите, и мы вам предоставим желаемое!

– А я уже заплатил! – с издевкой сообщил Топчий.

– Когда? Я, как главный редактор, в курсе всех проплат. Деньги от вашей компании в журнал не поступали.

– Я проплатил тем, что пригласил тебя сюда. Ты тут на шару ешь, пьешь, жируешь, еще будет сауна, девочки. Где благодарность? Отрабатывай!

Повисла тишина. Поташев уже собрался выйти в соседнюю комнату и вмешаться, как вдруг услышал реплику олигарха, обращенную к сыну:

– Учись, сынок, как человечков обламывать надо!

Алексей не помнил, как очутился у двери и словно со стороны услышал фразу, которая вырвалась у него сама собой:

– Драку заказывали?

Дальше была немая сцена из спектакля «Ревизор». Участники скандала молчали. Заговорил Поташев:

– Мы, Аркадий Леонидович, с моим товарищем сегодня уезжаем. Хотели поблагодарить вас за радушный прием! За отлично организованную «Неделю открытых погребов»! Погребов мы тут благодаря вам насмотрелись в количестве: и открытых, и закрытых, и глубоких, и низких! Вот последний погреб был самым низким! Много мы повидали в жизни погребов, но чтоб такой низкий? Это просто чудо какое-то! Просто праздник какой-то! Прям Самсон-Сеногной! – осклабился Алексей, разведя руками. При этом в правой руке он держал швабру, которую забыла горничная в номере, и жонглировал ею, как шпагой, во время своего монолога. – До свиданья, гости дорогие!

– Шут! Шут гороховый! – С этими словами винный магнат выскочил из номера, а следом пулей вылетел его сын.

– Ну, ты даешь! – восхищенно посмотрел на него Худаня.

– Пустяки, дело-то житейское! – голосом Карлсона-Ливанова произнес Поташев.

2 Отрезанная голова Мавра

Архитектурное бюро Алексея Поташева размещалось в самом центре Киева, на Печерске. Любой человек, друг или клиент, заглянувший на огонек в поташевское бюро, испытывал чувство удивления. И это понятно, поскольку много ли нам, простым смертным, приходилось видеть офисов или кабинетов, где люди ощущают прилив сил и бодрость духа не только благодаря любимой работе и достойной оплате, но и самому интерьеру? Конечно же, немного. Служебный интерьер, стимулирующий творческую мысль сотрудника, – это ведь мечта руководителя, не правда ли? Те, кто имел возможность по работе или с дружеским визитом заходить в этот офис, считали, что им повезло.

Офис производил незабываемое впечатление. В нем присутствовало некое архитектурное волшебство, своеобразная магия. А происходило это вот почему. Вместо глухой торцевой стены посетитель видел перед собой стеклянную, открытую солнцу и небу поверхность. Кирпичную стену просто убрали, а вместо нее вмонтировали громадное окно, полностью открыв верхнюю, мансардную часть дома. В этом застекленном панорамном окне, словно в раме картины, проступал в акварельной дымке древний город. Видны были лавра с ее куполами, старые и новые дома, дали и холмы… Словом, многим поклонникам Рэя Брэдбери этот интерьер по настроению напоминал повесть «Вино из одуванчиков»: «Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул. Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды… В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники – в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон… Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда. Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели. Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку. И взошло солнце»[4 - Перевод
Страница 9 из 18

Э. Кабалевской.].

Примерно такое же ощущение возникало при взгляде из окна архитектурного бюро на Печерске. Хозяин офиса, талантливый архитектор Алексей Поташев, признавался друзьям, что вид за окном вечером настолько красив, что не хочется уходить домой. Этот пейзаж располагал к творчеству и сотрудников, и клиентов. Красивые места, родной район… Было бы глупо не воспользоваться таким шикарным пейзажем и не сделать видовое окно.

Чувство гармонии в этом месте не исчезало и тогда, когда гости отворачивались от окна. В офисе архитектурной мастерской не было места лишним деталям. Одна стильная вещь, вроде ротанговой лежанки или удобного широкого кресла, была способна рассказать больше, чем целое портфолио проектов. Каждая деталь, поставленная словно бы небрежно, на самом деле была осознанно необходима именно в этом месте интерьера, создавая максимальный уют. Отсутствие лишних вещей освобождало жизненное пространство и одновременно раскрепощало. Естественная простота, созданная с помощью скупых и строгих средств и созвучная стремлению к душевному покою, внутренней гармонии, – вот сущность этого минималистского интерьера. Тут можно было вести неспешные переговоры с заказчиком, попить с партнерами по бизнесу кофейку, а может, чего покрепче. Но главное, вся обстановка располагала к творческой сосредоточенности и уединению.

Как правило, все талантливые архитекторы – немножко психоаналитики. Алексей подтверждал это правило. Клиенту, пришедшему заказать дом, особняк, квартиру или коттедж, не нужно было долго доказывать, к какому хорошему специалисту он попал. Стоило лишь подняться в мансарду, в офис второго уровня, и посмотреть вокруг. И тогда разговор уже шел не на словах, а на языке чувств, и заказчик доверял свое жилище архитектору. Радушный хозяин офиса приглашал гостя на балкон с чашечкой кофе или сигаретой. Глядя на прекрасную панораму Вечного города, так хотелось построить и свое гнездо, пусть не вечное, но кто знает, скольким поколениям послужит этот домашний очаг?

В урочный час заказчик услышит, как начнут звонить церковные колокола. И этот звон, такой внезапный, почти ангельский, в суете и спешке торопливого мира напомнит о том, что и место, и время достаются человеку не случайно.

Среди идеально белых стен, на фоне беспредметных поверхностей ярче, чем в музее, перед глазами гостя выделялась на стене одна-единственная картина кисти Рене Магритта под названием «Сын человеческий». Это был не подлинник, а копия, сделанная Поташевым для собственного удовольствия. Как всякий архитектор, он был хорошим рисовальщиком и воспроизвел манеру Магритта довольно точно. На ней был изображен мужчина во фраке и в шляпе-котелке, стоящий возле стены, за которой виднелись море и облачное небо. Лицо человека было полностью закрыто парящим перед ним зеленым яблоком. Поташеву эта картина нравилась еще со студенческих лет. Он знал, что Магритт считал эту свою картину своеобразным автопортретом. Алексею тоже казалось, что человек в котелке с яблоком, закрывающим лицо, – это он, который, как многие мужчины до него и после, является потомком библейского Адама. Что же до яблока, то, как ему и положено, оно символизировало искушения, которые преследуют мужчину в нашем мире.

Обычно гость долго всматривался в эту картину-ребус, а затем, осознав, что ему не разгадать ее, приступал к обсуждению проекта своего будущего жилища.

В данный момент клиентов не было, и команда архитектурной фирмы занималась текущими проектами. Руководитель бюро вызвал к себе в кабинет Настю Аликову, возглавлявшую архитектурный отдел и отвечавшую за общую концепцию, качество и сроки выполнения заказа. Анастасия, также как и Поташев, закончила архитектурный факультет Академии художеств. Она была вторым архитектором фирмы, и в ее обязанности входила разработка дизайн-проектов и сопроводительной документации.

– Привет, Настя! – проговорил Алексей и откашлялся. Повисла пауза.

Аликова знала своего шефа со студенческих лет. Вместе с ним организовывала работу бюро. Хотя по штатному расписанию она считалась подчиненной Поташева, на самом деле она была скорее соратником и единомышленником. Она сразу же поняла, что Алексей находится в затруднительном положении.

– Привет, Леша! Что, у нас проблемы? – спросила она, внутренне собираясь.

– Не то чтобы проблема, скорее патовая ситуация. – Поташев рассказал Аликовой о вчерашнем инциденте с Топчием.

– Понятно. – У Насти отлегло от сердца. Эта проблема, по ее мнению, была вполне разрешима. – Чего бы ты хотел?

– Я хотел бы сохранить лицо и сдержать слово… Бросать начатую работу не в моих правилах. Тем более если закончить «Озерки», как и предполагалось, к Рождеству, то будет что показать на архитектурной выставке.

– По-моему, Лешик, ты знаешь, что делать! – Аликова налила себе кофе и села в глубокое кресло напротив стола. – Ты хочешь поручить мне этот объект, но стесняешься попросить.

– Потому что у тебя и так перед Новым годом куча работы! – Шеф архитектурной фирмы понимал, что перегружать работой сотрудников нельзя, тем более Анастасию, на хрупких плечах которой сейчас лежало уже три объекта.

– А мы поступим по-умному. Я в отделе не одна. Мои орлицы подхватят всю текучку, это не сложно. А «Озерки» я просто беру под авторский архитектурный надзор. Буду туда наведываться, контролировать. Не переживай, вырулим!.. – Она улыбнулась своей нежной улыбкой и торопливо поднялась. – Пойду, много работы.

– Погоди! – Алексей достал из секретера элегантную упаковку французских духов от «Escada» – любимого бренда Насти. – Хотел порадовать тебя к Новому году, но это будет аванс. А под елку я положу что-нибудь другое!

– Ты меня балуешь! – расцвела молодая женщина.

– Точно! – кивнул Поташев. Он почувствовал огромное облегчение оттого, что теперь ему не нужно будет каждый день общаться с самодуром-заказчиком.

Он набрал телефон матери.

– Мамуля, привет! Ты как? – Алексей каждый день звонил матери и, если позволял плотный график, заезжал к ней либо домой, либо на работу. Их связывали не только родственные узы, что понятно, но и профессиональная деятельность.

Нина Анатольевна Поташева – историк по профессии, доктор исторических наук, заведующая сектором генеалогических и геральдических исследований Института истории. Она была красива, годы не портили ее, а добавляли благородства облику. В молодости она была похожа на актрису Элину Быстрицкую, игравшую в фильме «Тихий Дон». Кареглазая, смуглая, с высокой копной темных волос, красиво тронутых сединой, Нина Анатольевна в свои солидные годы не только оставалась ведущим сотрудником Института истории, но и правильной мамой и мудрой женщиной.

– У меня все хорошо! Заедешь?

– Да! Хочу похитить тебя из кабинета и пообедать с тобой в каком-нибудь уютном месте. Ты как?

– Прекрасная идея! – обрадовалась Нина Анатольевна. Она знала: если сын похищает ее из институтских стен, значит, у него появились какие-то вопросы, связанные с их общими делами. И ей всегда было интересно обсуждать их с ним.

Поташевский джип
Страница 10 из 18

«вранглер» белого цвета был ловко пристроен среди черных министерских машин перед Институтом истории на улице Грушевского.

Алексей поднялся на пятый этаж, и вскоре они с матерью спустились к машине.

– Куда поедем? – спросила Нина Анатольевна.

– Есть одно местечко… – загадочно улыбнулся сын.

Они отправились в нижнюю часть города, на Подол, к кофейне с летней террасой и плетеной мебелью. Кафе «У бабушки» располагалось в одном из тихих и уютных переулков старого города.

– Мне здесь нравится, Лешик! – сообщила «похищенная».

– Здесь хороший кофе с корицей и всегда свежее тирамису. – Сын знал вкусы матери. – А может, хочешь чего-нибудь посерьезнее?

– Знаешь, я что-то проголодалась! Давай закажем какой-нибудь салат и мясо. А уж потом десерт. – Мудрая Нина Анатольевна предложила отобедать не потому, что и впрямь проголодалась. Просто она хорошо представляла себе невероятно загруженную жизнь сына. Ей хотелось, чтобы он хоть раз в день поел основательно.

Когда им принесли еду, Алексей сперва выслушал последние новости из жизни любимой маминой собаки – спаниеля Патрика. После рассказа о ненаглядном питомце Поташев-младший поинтересовался отцом. В табели о рангах отец не случайно стоял на втором месте после собаки.

Каждый из родителей Алексея давно жил своей жизнью, и обоих это устраивало. Формально они были женаты. Но фактически у Максима Валерьяновича Поташева с тех пор, как они с матерью стали жить раздельно, сменилась уже третья пассия. Максим Валерьянович, мужчина шестидесяти двух лет, был невысок ростом и крепок, как белый гриб, с лысой головой красивой лепки, с загорелым в любое время года лицом – Поташев-старший регулярно ездил в страны, где не было зимы. Глаза его были не только умными, но и удивительно проницательными, будто внутри его черепа был установлен мощный сканер, читающий людей. Его главной чертой была совершенно очевидная невероятная энергия. Он работал вице-президентом компании, которая специализировалась на разработке уникальных технологий. Правда, все эти технологии еще на этапе идеи были куплены другими странами. Украине на данный момент ее развития новые технологии не требовались.

Поташев-старший жил в загородном доме, построенном по проекту родного сына, который создал для папеньки жилье, соответствовавшее его характеру. Заказчик-отец сказал: «Хочу дом на земле, без цокольного этажа, вход с одной ступеньки, чтоб это был дом на природе». И его желание сын воплотил в полной мере. Уютные пространства, мягко перетекающие одно в другое, акценты – не кричащие, организованные на нюансах, распахивающиеся на природу окна, застекленная веранда, потому что дом действительно загородный, у озера, на большом участке. Это был дом человека, который ничего не боится и не отгораживается от мира.

У отца с сыном были сложные отношения. Алексей не мог простить отцу того, что тот ушел от матери. Отец об этом знал, но это его не волновало. Он ни в ком и ни в чем по-настоящему не нуждался (кроме своих изобретений). Женщины были необходимым элементом его комфортной жизни. Со своей официальной женой, матерью Алексея, он поддерживал дружеские отношения и гордился тем, что «жена – большой ученый, доктор исторических наук и занимается редкой областью истории – генеалогией, наукой, изучающей родственные взаимосвязи людей из поколения в поколение».

– Лешик! Ты что-то грустный. Проблемы? – Мать чутко реагировала на малейшие внешние признаки неприятностей у сына.

– Ну что ты! Хочешь новый анекдот?

– Валяй!

– Дело происходит в Одессе. «Сара, я не могу на тебе жениться!» – «Почему?» – «Говорят, у тебя уже было много мужчин». – «Тебе что, не нравится, как я готовлю?» – «Нет, что ты! Такой вкуснятины я и не пробовал». – «Тогда, может, тебе не нравится, как я убираю в доме?» – «Да ты что! У тебя чище, чем в операционной!» – «Может, тебе не нравится, как я принимаю гостей?» – «Да что ты! Все просто в восторге!» – «Может, я тебя в постели не устраиваю?» – «Да я даже и не представлял, что можно получить такое удовольствие!» – «Так ты что, думаешь, что всему этому я на заочных курсах научилась?»

– Анекдот хороший и очень жизненный, – рассмеялась Поташева. – Сыночек, судя по анекдоту, ты жениться не собираешься…

– Вот найду такую, как ты, тогда сразу! – улыбнулся Алексей.

– Ну, это будет сложно. Не потому, что я такая особенная… Просто сегодня девушкам нужно другое, – она вздохнула, – а ты уже обжегся…

– Ма! Зачем прошлое вспоминать? О! Вот и салат принесли.

Они отдали дань хорошей кухне. Еда и впрямь была как у бабушки. Вкусная и приготовленная добрыми руками.

За кофе с пирожным тирамису Нина Анатольевна спросила:

– Как там реставрация этой усадьбы? По которой я смотрела в архивах документы?

– Заканчиваем. К Рождеству сдадим, – как-то не очень радостно сообщил сын.

– Лешик! Я по ней еще кое-что нарыла, можешь своему заказчику передать. – Поташева протянула папку с бумагами.

Алексей прочел историческую справку о предыдущем владельце замка: «В конце XVIII – начале XIX века в Одессе, которая в то время стала значительным торговым городом Причерноморья, поселилось несколько семей, относившихся к влиятельному греческому роду Мавродиных. Все они происходили от предков, которые жили на острове Хиос в Эгейском море. На протяжении веков Мавродины играли значительную роль в истории разных стран – Греции, Италии, Румынии, Молдавии, России и Османской империи.

Многие потомки рода Мавродиных принадлежали к верхушке мировой финансовой аристократии. Вместе с другими греческими родами они создали влиятельные семейные кланы и на протяжении нескольких десятилетий практически контролировали средиземноморскую торговлю, в том числе азовские и черноморские порты Российской империи.

Одной из наиболее влиятельных в Одессе была семья Матвея Пантелеймоновича Мавродина».

– А вот, Алешенька, описание герба рода Мавродиных в прошении к Герольдии Правительственного Сената: «Золотое поле щита рассечено и пересечено червленым греческим крестом. В правой верхней части золотого поля щита изображена отрезанная маврская голова вправо, повязанная серебренною с червленою повязкою и золотыми в ушах серьгами. Крест указывает на родину предков моих Грецию, голова же – на легенду о роде моем, что во время войны греков с сарацинами и маврами один из предков моих за победы над ними присоединил к своей фамилии еще прозвище “Мавро”. Щит увенчан дворянским коронованным шлемом, в нашлемнике три страусиных пера, из коих среднее червленое, крайние золотые перья указывают на благородство дворянского сословия. Намет справа и слева червленый, подложенный золотом. Девиз на золотой ленте червлеными буквами: “Преданностью и любовью”». Герб был утвержден.

– Страсти какие! Отрезанная голова мавра! Мам, ты меня пугаешь! – Сын иронически усмехнулся, но рисунок герба рассмотрел со вниманием.

– Конечно, к нынешним владельцам замка, твоим заказчикам, отрезанная голова мавра не имеет никакого отношения. Но, если они захотят, ты можешь на портале восстановить герб Мавродиных. А что!
Страница 11 из 18

По-моему, как говорит сейчас молодежь, «будет прикольно»!

– Мамуля! Я тебя обожаю! – Сын чмокнул ее в щеку. – Я подумаю. Поехали, отвезу тебя в твой институт.

– Да, у меня встреча с аспирантом. – Мать архитектора зарделась.

И он в этот момент особенно ясно увидел, что она совсем еще не пожилая, а очень моложавая и интересная женщина.

– Надеюсь, аспирант молод, хорош собой и знает, какие цветы ты любишь? – Он не удержался от легкой иронии.

– Он молод и умен. Поэтому он догадается поинтересоваться у коллег о моих вкусах! – парировала Нина Анатольевна.

Не в привычках Поташева-младшего было перекладывать на близких свои проблемы. Поэтому Алексей ни слова не сказал матери о том, что произошло в замке у его заказчика – Аркадия Леонидовича Топчия. Но были в окружении архитектора люди, с которыми он мог поделиться недавними событиями, и люди эти, скорее всего, дадут толковый совет. Вечером трое друзей Алексея собрались в ресторане «Вкусно», который принадлежал одному из этой троицы. Вместе с Поташевым их было четверо, за что их прозвали «мушкетерами».

И что интересно, если посмотреть на четверку друзей с точки зрения Дюма, то все они соответствовали тем психологическим типам, которые были описаны французским мастером приключенческого жанра.

Владелец сети ресторанов «Вкусно» Валерий Белогор дружил с Поташевым еще со школьной скамьи. Высокий, полный, с густыми темно-каштановыми волосами, с небольшой аккуратной бородкой и усами, Белогор был добряком, гурманом и рубахой-парнем. По психологическому типу он был экстравертом, а из всех героев романа «Три мушкетера» больше всего походил на Портоса. Белогор был женат и являлся счастливым отцом трех прелестных дочек. Это с его легкой руки у друзей появилась традиция: раз в неделю вчетвером собираться у него в ресторане специально для того, чтобы насладиться всевозможными кулинарными и винно-водочными изысками. На этот раз была заявлена итальянская кухня. По этому случаю уже с самого утра на кухне ресторана царило особое оживление.

Вторым участником встречи был директор строительной фирмы, друг студенческих лет Поташева – Рост, он же Ростислав Стоян, инженер по профессии и меланхолик по характеру. Это был худощавый мужчина сорока лет, с лицом некрасивым, но таким, какие нравятся женщинам; о нем говорили: «некрасивый красавец». Он состоял в гражданском браке с художницей Эвелиной Адамченко, которая в данный момент находилась со своей выставкой в Лондоне. Прозвище Рост, родившееся из имени, очень подходило Стояну, хотя он был ниже Портоса, но из-за своего сухого, мускулистого сложения казался выше всех в четверке друзей. В сложных жизненных ситуациях он проявлял себя как, пожалуй, наиболее опытный и дальновидный из них. Естественно, вторым его прозвищем было Атос.

Арамисом в этой компании друзей был Артем Худаня – журналист, который работал в интерьерном журнале. Пять лет назад он брал интервью у руководителя архитектурного бюро Поташева. Вопросы журналиста оказались интересными и профессиональными, ответы архитектора – остроумными и небанальными, и им обоим понравилось сотрудничество. Вскоре они подружились, и Артем вошел в компанию Поташева. Веселый, бесшабашный, увлекающийся донжуан, Худаня оставлял разгильдяйство за порогом издательства. Все, что касалось профессии, было серьезно. Поэтому не случайно, что в данный момент Худаня являлся главным редактором журнального холдинга, специализировавшегося на архитектуре и строительстве. Постоянной пассии у Артема не было, амплуа холостяка ему нравилось больше, чем узы брака.

Понятно, что роль д’Артаньяна в этой четверке друзей досталась Поташеву. Его максимализм, резкость, желание быть первым всегда и во всем, его чувство юмора и самоирония, а порой и цинизм делали Алексея негласным лидером «мушкетеров». С личной жизнью у Алексея все было сложно. Он был женат три года, развелся и не очень рвался снова примерить узы Гименея. Как и Худаня, он предпочитал короткие, ни к чему не обязывающие отношения с женщинами.

Вечером после работы друзья собрались в ресторации Портоса, которой дали новую жизнь в виде дизайнерского ресторана в одной из красивейших парковых зон Киева. Этому старому зданию бывшей музыкальной школы грозила участь превратиться в руины, поскольку оно сильно обветшало и было признано аварийным. Родители и педагоги несколько месяцев выходили на акции и демонстрации, их никто не слышал до тех пор, пока к делу не подключился Поташев со своим архитектурным бюро. Как ни странно, для музыкальной школы нашлось новое место, и детей с преподавателями переместили, отдав им первый этаж бывшего Дома пионеров. А старое аварийное здание было фактически возрождено из небытия. Идея проекта принадлежала четверке друзей, которым очень хотелось воплотить свои детские мечты о сказке. Поэтому фасад здания ресторана выглядел как зачарованный белый лес – деревья, потерявшие листву и покрытые инеем. Банкетный зал и терраса ресторана были пронизаны ветвистыми металлическими конструкциями, проходя под которыми гость чувствовал себя словно в лесу, и это ощущение только усиливалось у сидящих за столиками, причем сквозь просветы в белых конструкциях виднелись ветвистые вековые деревья, шуршавшие листвой. Этажом выше находился бар, оформленный – по контрасту с белым лесом – темно-шоколадными деревянными панелями. Многогранные деревянные поверхности были похожи на оригами из коричневой бумаги.

Этот дизайн был спроектирован Поташевым для сети ресторанов класса люкс. Идея заключалась в том, чтобы создать в здании ощущение пребывания под густой листвой деревьев, и, вне всяких сомнений, ему это удалось.

В ресторане «Вкусно» было три зоны: застекленная терраса с «белыми деревьями», закрытая часть ресторана и open-air секция, где подавались блюда, приготовленные на гриле и дровах.

Обед состоял из завернутой в рулетики прошутто дыни, салата с морепродуктами и жареной фуа-гра под соусом из ежевики. На горячее была подана телятина с шампиньонами. Пили дольчетто, великолепное итальянское красное вино из Пьемонта очень красивого темно-лилового цвета с приятным фруктовым вкусом. Это вино лучше всего подходило к холодным мясным закускам и сырам. На стол было подано также фраскати – самое знаменитое белое сухое вино из южной части Италии. Портос им особенно гордился, так как оно признано одним из лучших в мире белых вин. На отдельной тарелке лежало несколько видов сыра к вину: рикотта, маскарпоне, моцарелла, горгонзола.

Четверка друзей с аппетитом принялась за трапезу. Во время еды, как это водится в мужской компании, обсудили последние футбольные новости. Сперва восхищенно похвалили «Манчестер юнайтед», который в сезоне 2012/13 вновь выиграл премьер-лигу и стал чемпионом Англии в двадцатый раз в своей истории. Потом дружно посетовали на то, что сэр Алекс Фергюсон завершил тренерскую карьеру после окончания сезона. Они выразили сомнения в отношении Дэвида Мойеса, ставшего главным тренером «Манчестера»: сможет ли он достойно тренировать прославленный клуб?

С футбола разговор плавно
Страница 12 из 18

перешел на повседневную жизнь друзей.

– Мой кот живет по принципу «жрать надоело спать» и в течение дня ставит запятую в разных местах, – сообщил Артем, который обожал своего кота настолько, что даже иногда брал его с собой в командировки.

– Я вот думаю, не начать ли разводить орхидеи? – задумчиво проговорил Валерий, он же Портос.

– Если ты хочешь стать современным Ниро Вульфом, то тебе, кроме разведения орхидей, нужно будет еще и детективные задачки решать, – заметил Рост.

– Нет, по детективным задачкам и по всякой жизненной мутотени – это у нас Лешик, – улыбнулся Белогор и обратил свой взгляд на Поташева. – Ты чего не весел, кстати, неужели невкусно?

– Очень вкусно! Невероятно вкусно! – замахал руками д’Артаньян. – После такой еды все проблемы отступают…

– А что, есть проблемы? – поинтересовался чуткий Атос.

– Да нет. Это скорее странность, чем проблема… – раздумчиво проронил Поташев.

– Так, давай, не тяни кота за все подробности, рассказывай! Аудитория у твоих ног! – Худаня был нетерпелив и хотел поскорее услышать историю Алексея, поскольку знал, что тот, словно магнит, притягивает к себе всевозможные шарады. Вероятно, это происходило потому, что у архитектора была склонность к распутыванию всевозможных непростых ситуаций. Судьба подсыпала их д’Артаньяну щедрой рукой.

Алексей поделился с друзьями странной историей, происшедшей в поместье «Озерки». Он рассказал не только о неожиданном мертвеце в шкафу, но и о том, как повел себя нынешний хозяин поместья, Топчий – заказчик архитектурного бюро Поташева. По свежим следам, после услышанного от матери, он обрисовал всю картину, объяснив, кому принадлежало поместье в девятнадцатом веке. Алексей даже подробно остановился на семье Мавродиных и поведал об их фамильном гербе с отрезанной головой мавра. Словом, история получилась вполне увлекательная и даже захватывающая, если бы не один нюанс… Все это происходило не в книгах и не в кино, а в жизни Поташева.

Друзья призадумались. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы ограничиться примитивным «ну, ты даешь, старик!».

Их другу, Алексею, предстояло сдать объект к Рождеству. До праздника оставалось всего ничего. В воздухе уже растворилось предчувствие Нового года, а следом и Рождества. На лицах горожан было написано ожидание новогодних праздников и каникул. Кстати, сегодня Белогор как раз собирался обсудить с друзьями совместную встречу Нового года, а затем возможный выезд куда-нибудь. Но теперь стало понятно, что мысли Алексея занимает совсем иное. А без него компания будет неполной.

Первым решил высказаться Худаня. Его журналистский запал часто прорывался в желании помочь.

– Леш! А давай я напишу «заметку про нашего мальчика», я имею в виду Топчия. Особенно после того, как он по-хамски вел себя на «Неделе открытых погребов». Я не сомневаюсь, что нарыть на него можно кучу всякого разного. Алкогольный бизнес, он… Ну, вы сами понимаете…

– Смысл? – спросил немногословный Стоян.

– Смысл в том, чтоб ему некогда было катить бочку на Лешку и чтобы у него голова болела из-за собственных забот. Черный пиар, – объяснил Артем.

– А ты не боишься, что он сообразит, что это как-то связано с нашим другом, и совсем ему кислород перекроет? – заметил осторожный ресторатор.

– Так что ж, по-твоему, нам сидеть сложа руки? – надулся журналист.

– Никто не предлагает сидеть сложа руки, – спокойно парировал Рост, – просто нужно подумать и выбрать оптимальное решение. Такое решение, в результате которого Алексею было бы комфортно продолжать работу, а его заказчику стало бы невыгодно ссориться со своим архитектором.

– Может, кто-нибудь хочет услышать мое мнение? – с усмешкой спросил Поташев.

Друзья посмотрели на него несколько обескураженно. В их взглядах читалось: «Мы же о тебе беспокоимся! Пытаемся помочь! Ты разве не видишь?»

– Я уже принял промежуточное решение. Завершением объекта будет заниматься Настя Аликова, она умеет утрясать вопросы с самыми скользкими клиентами. А там посмотрим…

– Это правильное решение, – одобрил Алексея ресторатор. – Как говорил Троцкий: «Ни мира, ни войны, армию распустить».

– А сдавать объект тоже помощникам поручишь? – спросил журналист, знающий все тонкости архитектурного бизнеса.

– Я знаю Аликову, она толковая барышня, ей можно и сдачу объекта доверить, – вставил свои пять копеек директор строительной фирмы Стоян.

– Через Настю до меня будут доходить «сводки с фронтов», и если все пойдет нормально, то я, может быть, приеду на торжественное событие – сдачу замка под ключ.

– Это разумно! – согласился Портос и добавил: – А что ты думаешь о скелете в шкафу? Есть какие-то соображения?

– Нет. – Алексей развел руками. – Слушай, ты не возражаешь, если я похожу?

– Походи, разве ж тебе запретишь? – пожал широкими плечами Белогор.

«Похожу» в данном случае означало, что Поташев вознамерился взобраться на ту металлическую конструкцию, которая им же была спроектирована и напоминала арки готического собора. Вся составная часть каркаса имела засечки, которые вполне могли сойти за ступени. Высшая точка в арочной конструкции находилась на высоте трехэтажного дома. Именно туда и устремился архитектор, стараясь не держаться руками за вертикальный изгиб металла.

Друзья, задрав головы, молча наблюдали за восхождением д’Артаньяна.

Из всей четверки один только Портос знал, что Алексей с детства патологически боится высоты и именно поэтому решил заниматься альпинизмом. На его счету – покорение нескольких горных вершин. Поташев приучил себя идти навстречу своему страху. Но было то, чего не знал даже друг детства – Валера Белогор. Когда у д’Артаньяна случались периоды депрессии, когда служебные и личные обстоятельства складывались в узел неразрешимых противоречий, он пытался решить проблему порцией адреналина. Помогала езда на высокой скорости по безлюдной загородной трассе, поход на захватывающий футбольный матч или, как сейчас, подъем на какую-то верхотуру, куда залезть – а особенно слезть – было делом совсем не простым. Но зато адреналин начисто выбивал из организма архитектора тревогу, тоску и самоедство. Пока Алексей сидел на верхней точке аркады, его друзья за итальянским десертом – тирамису и кофе – обсуждали планы на Новый год. Где гулять, было понятно: у Белогора, в одном из его сетевых ресторанов. Оставалось только решить, куда ехать на зимние каникулы. Из-за того, что Поташеву нужно к Рождеству сдавать объект, замок алкогольного магната, первоначальный план – поехать вчетвером кататься на лыжах – похоже, придется отменить. Ехать же без Алексея друзьям не хотелось.

Д’Артаньян сидел на верхотуре и думал о том, что привычный способ убежать от проблем на сей раз не сработал. И дело было вовсе не в Топчие и не в этом злополучном скелете в шкафу. Дело было в Лизе. Сколько бы он ни гнал от себя мысли о ней, они возвращались с навязчивостью, с которой он никак не мог справиться. Алексей устроился на самом верху, свесив ноги с двух сторон железной дуги, опираясь спиной о верхнюю часть арки, укрепленную
Страница 13 из 18

бетонным каркасом. Он разместился в самом неудобном для размышлений месте, но мысли о Лизе были настолько важными и личными, что ему просто необходимо было побыть одному.

Вскоре он спустился с арочного пролета, выпил с друзьями на посошок и отправился домой, в холостяцкую квартиру. Лежа в темноте, он продолжал думать о ней, представляя себе, чем она может быть занята. Так и заснул, пожелав себе, чтоб она ему приснилась…

Поташев спал, и ему снилась картина Иеронима Босха. «Извлечение камня глупости» или, как она еще называлась, «Операция глупости».

Почему-то во сне он вспомнил, что видел эту картину в музее Прадо в Мадриде.

На первый взгляд в этом произведении была изображена обычная, хотя и опасная операция, которую хирург проводил почему-то под открытым небом, водрузив себе на голову воронку. В качестве пациента Поташев увидел себя. Это ему делали трепанацию черепа и извлекали «камень глупости». Во сне ему было совсем не больно. Наоборот, его разбирало любопытство. Он глядел на женщину, ассистентку хирурга, у которой на голове лежала книга. Как понимал спящий Алексей, это был символ невежества, демонстративная лженаука. Ему во сне вообще все символы и шарады Босха казались совершенно очевидными. Если в жизни он ломал голову над загадочными картинами нидерландского гения и чаще всего не находил ответов на свои вопросы, то во сне все было так ясно, что Поташев просто наслаждался своим пониманием мастера северного Возрождения.

Перевернутую воронку, надетую на голову хирурга, архитектор толковал так, что хирург был совсем не специалистом в своей области и, пожалуй, вместе с «камнем глупости» мог вырезать пациенту и часть мозга, но Поташева собственное здоровье во сне почему-то совсем не тревожило. Он вспомнил, что голландское выражение «иметь камень в голове» означало «быть глупым, безумным, с головой не на месте». Во сне, как и на картине, вопреки ожиданиям извлекался не камень, а цветок, и это слегка озадачило спящего Алексея. Он присмотрелся к цветку повнимательнее – это оказался тюльпан. Но, в отличие от того, что было изображено на картине, хирург не удалял тюльпан из головы пациента, а, полюбовавшись на него, зашивал его обратно больному в голову. Здесь и таилась разгадка – тюльпаны больше всех прочих цветов любила Лиза Раневская. Из этого следовал очевидный для Поташева вывод, что он пытается удалить из своей головы воспоминания о Лизавете, но это невозможно, поскольку они в его голову зашиты весьма прочно.

3 Кто убил Дездемону?

В аудитории стояла жуткая тишина, не предвещавшая ничего хорошего. Профессор Острем, преподавательница зарубежной литературы, спросила, глядя в стол:

– Кто любил Дездемону?

Аудиторию, где собрались экзаменуемые студенты, охватил тихий трепет.

– Отелло, – отвечал Стас Топчий, не сводивший пристального взгляда с грозной ученой дамы.

– А еще кто? – Острем подняла на него холодные скандинавские глаза.

– Кассио? – В ушной раковине Стаса притаился невидимый, телесного цвета наушничек, подсказывающий правильные ответы. Черная масса волос шапкой закрывала лоб и уши парня.

Профессор перевела взгляд за окно, на холодное осеннее небо. Ей хотелось побыстрее принять экзамен у этих папенькиных сынков, приезжавших в вуз на «ягуарах», БМВ и «ауди», и поскорей оказаться в своей тесной квартирке с двумя любимыми котами. Она произнесла, подавив зевок:

– А еще? Говорите, говорите быстрее.

Топчий-младший немного замялся, дожидаясь подсказки, и, услыхав ее, бодро ответил:

– Еще Яго любил Дездемону.

– Да, и я тоже так думаю, хотя Шекспир об этом прямо не говорит. Давайте свою зачетную книжку, – удовлетворенно сказала Острем. «Для режиссера будущих дебильных ситкомов вполне достаточно. Может, он даже читал краткий пересказ пьесы в Интернете».

Стас победной поступью вышел из института. В свои двадцать три года он выглядел на все двадцать семь и внешне напоминал героя сериалов, плейбоя и мачо: даже теперь, в зимнюю пору, красиво загорелый (что выдавало в нем постоянного посетителя соляриев), с роскошной гривой вьющихся черных волос, с накачанным телом, упругие мышцы которого угадывались под одеждой. Его машина – ярко-красный «ягуар» – была слегка припорошена снегом и, казалось, вся лучилась переливами кристаллов Сваровски.

Парень вынул из уха «подсказчицу» и направился домой, где семья уже готовилась отметить удачно сданный экзамен сына.

Дом винного магната, точнее, этаж в старинном доме на улице Горького, был, согласно желанию заказчика, разделен на две половины – женскую и мужскую. Перепланировкой и архитектурным образом этого жилища тоже занималось архитектурное бюро Поташева.

Женская половина апартаментов, предназначенная для жены и дочери, напоминала роскошную шкатулочку. Она была выполнена в уютном и интимном стиле, известном как стиль рококо. В этом игривом кокетливом слове, кажется, была заключена вся суть женской половины семьи. Ее философией была игра, карнавал и бесконечный праздник. Этот дамский уголок для прекрасного, хотя и слабого пола, состоял из гостиной с камином, милой спаленки дочери, небольшого тренажерного зала, сауны, ванной с туалетом, массажного кабинета и небольшой кухоньки.

В дизайне всех помещений господствовал прихотливый орнаментальный ритм. Линии декора стен и мебели причудливо изгибались, текстура предметов говорила о тяге ко всему натуральному. Натуральным было дерево с инкрустациями, а также камень, украшенный резьбой с гирляндами цветов, раковинами, фигурками амуров. Интерьеры были решены в мягких пастельных тонах, они оставляли впечатление изящества и легкости. Хозяйка дома не поскупилась, наполнив свою часть квартиры старинной бронзой, картинами, живописными панно в затейливых рамах и зеркалами, зеркалами, зеркалами… Вся эта роскошь была щедро покрыта позолотой и в сочетании со светлыми стенами создавала тот самый утонченно-роскошный стиль, который так импонировал жене олигарха – Марте Васильевне Топчий. Самой любимой комнатой хозяйки дома была гардеробная, большая и продуманная. Шкафы, полки для обуви, шляпные коробки, отделения для сумок – их содержимое доставляло удовольствие и радость владелице.

Что касается мужской половины, то она была оформлена в самом популярном из «больших» исторических стилей в современном интерьере – стиле модерн. Бюро Поташева предложило ансамблевое решение интерьера. Благодаря этому между комнатами образовалось не только функциональное, но и эстетическое единство, в результате чего пространство стало текучим и динамичным. Например, кабинет отца семейства плавно перетекал в зимний сад со множеством редких растений, а лифт спускался в цокольный этаж дома, который тоже принадлежал Топчию. Там было особое место, у домочадцев получившее название «королевского подвала». И вот почему. Здесь, в центре города, Аркадий Леонидович Топчий создал своеобразный мужской рай, взяв за образец старинные винные подвалы. Рай состоял из нескольких залов. В «Хересном зале» в дубовых бочках хранился сухой херес – напиток настоящих гурманов. На глубине почти девяти
Страница 14 из 18

метров под землей (старый дом строили на века) поддерживалась постоянная температура. Сюда не долетал шум улицы, свет был приглушен – и редкий гость, специально приглашенный на дегустацию, чувствовал себя средневековым рыцарем, оказавшимся в замке у местного барона. За «Хересным залом» следовал величественный «Коньячный двор» с дубовыми бочками для выдержки благородных коньячных спиртов. Насытившись старинной атмосферой и познакомившись с древними рецептами именитых мастеров, гости попадали в «Шампанский дом». Здесь им предлагали отведать роскошные шампанские вина разных стран, на самый взыскательный вкус.

После подвала можно было снова вернуться в кабинет хозяина дома, к которому примыкали бильярдная, сауна, ванна, отдельный солярий с массажным столом.

Мужские и женские апартаменты разделялись роскошной столовой, где по праздникам собирались большие компании гостей. И конечно же, была здесь супружеская спальня, с обязательными амурчиками в росписях потолка и в деревянных деталях огромной кровати. По настоянию Марты Топчий она была выполнена в стиле опочивальни французских королей, поэтому весь декор напоминал бело-розовый зефир и говорил о «зефирных» вкусах хозяйки дома. Она придавала большое значение каждому помещению дома, но спальня должна была пробуждать эротические фантазии, рождать желание, и поэтому все предметы в ней были подобраны самым тщательным образом.

Суперсовременная кухня позволяла работнице-поварихе быстро готовить вкусные и полезные блюда. К кухне примыкали две гостевые комнаты, предназначенные для друзей или родственников, приехавших издалека.

У Стаса, как у отца, были свои комнаты: кабинет, музыкальный зал, оборудованный под домашний кинотеатр, отдельная ванная, совмещенная с санузлом, и гордость мажора – отдельный гараж во дворе дома. В нем стояла пока только одна машина – «ягуар», но Стас не собирался останавливаться на одном автомобиле, пусть даже и такого класса.

За столом, после первой рюмки, выпитой за успехи сына в учебе, Марта Васильевна принялась хвастаться новыми вещами. Она только что вернулась с новогодней распродажи в Милане. Впервые очутившись в итальянской столице моды, Марта испытала удовольствие того рода, какое испытывают любители искусства в театре или в музее.

Внешность жены олигарха соответствовала стандартам, принятым в их среде. Ее симпатичное личико с безупречной матовой кожей было доведено до совершенства стараниями пластического хирурга. Хорошая от природы фигура Марты тоже была откорректирована: ягодицы и грудь матери двоих детей были искусно подправлены с помощью силикона, так что женщина выглядела роскошно. Хоть сейчас на конкурс «Мисс Вселенная»!

Марте всегда казалось, что у одежды есть своя собственная жизнь. Вещи без хозяина – будь то на барахолке, в витрине бутика или просто на полу (оказавшиеся там после того, как мужчина или женщина разделись, собираясь заняться любовью) – вызывали у нее неприятные эмоции, словно сброшенная змеиная кожа. Но одежда, которая висела в ее гардеробе, и та, какую она видела на людях своего круга, вызывала у нее непреодолимое желание покупать еще и еще. Марта была шопоголиком и не стыдилась этого.

В Милане она жила в четырехзвездочном отеле «Микеланджело», очень удобно расположенном – в пяти минутах ходьбы от центрального железнодорожного вокзала и в трех остановках на метро от центра города и собора Дуомо ди Милано. Всего десять минут пешком до Корсо Буэнос-Айрес – улицы, известной магазинами с демократичными ценами.

Марту распирало от впечатлений, и теперь она делилась со своей семьей (поскольку на шопинг она ездила всегда только с подружками, предвкушая радость домочадцев от своих подарков).

– Послушайте, котики мои! Отель «Микеланджело» вполне пристойный! Номер у меня был очень просторный, с феном, ванной с гидромассажем, сейфом, мини-баром, в котором, кстати, были всевозможные орешки, шоколадки, печенье, соки-воды-колы, но никаких алкогольных напитков… Мини-бар, кстати, включен в стоимость номера.

– Бедная моя, как же ты без алкоголя? – поддел жену Аркадий Леонидович, добродушно наблюдавший за ней.

– Арик, ну перестань! Послушайте! Завтраки в отеле очень разнообразные, и каждый день – обязательно какое-нибудь горячее национальное блюдо: паста, лазанья, равиоли. В качестве закусок, помимо прочего, обязательно карпаччо и разные сыры. Апельсиновый фреш, кофе, пирожные, клубника и другие фрукты.

– А персонал? – спросил Стас, который, как и все члены семьи, много путешествовал.

– Очень вежливый. Великолепный, в отличие от наших! Ну, не перебивайте меня, котики! Я столько всего накупила! Но сперва я хочу рассказать…

– Мамуля, рассказывай! Мы не будем тебя перебивать! Мы будем ждать подарков! – приласкалась к матери Ангелина, пятнадцатилетняя любимица родителей. – Па! Побожись, что маму не перебьешь! А то мы подарки до Нового года не увидим!

– Ангелочек! Иди ко мне! Честное пионерское, не буду перебивать! – расцвел Аркадий Леонидович, который обожал дочь. Он посадил ее к себе на колени и стал слушать щебет жены.

– Ну вот, – продолжала довольная Марта, – все знают, что Милан – столица моды. Поэтому я и мои подружки…

– Шмотницы… – на этот раз не удержался Стас, но отец прижал палец ко рту: дескать, молчи!

– Мы с подругами узнали настоящий секрет шопинга по-милански! Надо просто найти менее известные магазинчики с доступными ценами, но при этом… вы сейчас убедитесь в качестве! Прямо рядом с вокзалом я купила себе вот эти кожаные сапоги с замшевыми вставками всего за сто тридцать пять евро, а Ангелечке – так и вовсе за двадцать пять евро! – И она принялась демонстрировать покупки.

– Баснословно дешево! – одобрил муж и отец семейства.

– Но это было только начало. Обувь я покупала в основном у «Baldinini». Посмотрите, например, на эти шикарные серебристые балетки с бантиком – всего за восемьдесят девять евро! Очень модный в этом сезоне цвет. А тебе, дорогой, эти синие кожаные мокасины за семьдесят девять евро. А еще себе я купила босоножки «Pollini» за сто десять евро, туфли «Pollini» – тоже за сто десять; Стасику – кроссовки «Nike» за тридцать девять евро: последняя коллекционная модель.

– Мамуля, дай примерить! – Стас забыл о своих шуточках и потянулся за коробкой.

– А сумочки? Мамусик, ты же так любишь сумочки! – воскликнула Ангелина.

– Что касается сумок, то вы все знаете, как я обожаю «Furla»… Сумка из новой коллекции осень-зима – двести евро, из старой коллекции весна-лето – восемьдесят. Я купила по две из старой и новой, не удержалась… Зацените! – Марта продемонстрировала сперва сумки, а затем солнцезащитные очки «Valentino» с кристаллами Сваровски в роговой оправе. – Очки мне обошлись в сто сорок евро.

– Удачный получился шопинг! – одобрил муж.

– Это еще не все. Мы прошлись по «Marina Yachting», «Lacoste», «Glenfield», «Guess», накупили себе всяких кофточек, а вам, мои котики, маечек, футболочек. В «Triumph» нижнее белье от пяти до двадцати пяти евро. И последнее: вам, мои любимые мужчины, я купила фирменные футболки от футбольного клуба Милана!

– Вот это ты,
Страница 15 из 18

мамуля, молодец! – Стас развернул черные с красным полосатые футболки. Отдал отцу ту, что побольше. Оба тут же, прямо у стола, стали примерять обновки.

– А мне, а мне? – заныла Ангелина.

– Тебе, радость моя, мама привезла то, что ты больше всего любишь! – Марта протянула дочери большую коробку в золотистой бумаге, перевязанную синим бантом.

Слезки на Ангелиных глазках сразу же высохли, и она принялась разворачивать подарок. Наконец ей удалось справиться с бумагой и бантом, и на свет появилась довольно объемистая коробка со множеством отделений. На верхней крышке было что-то написано на итальянском большими буквами и нарисована симпатичная медсестричка в кокетливом белом халатике и шапочке.

– Ой! Это же детский набор «Маленький доктор»! Мамочка! Я же мечтала о нем всю жизнь! Тут игрушечные шприцы, термометр, бинты, зеленка, марлевая повязка, даже клизмочка! Боже мой! – Девочка просто сияла от счастья.

– Вот видишь, Ангелочек, мечты сбываются! Теперь ты точно станешь настоящим доктором. Как доктор Хаус, – улыбнулся отец.

– Па! Ма! Можно я пойду к себе и рассмотрю все-все? – Ангелине не терпелось исследовать сокровища чудесного набора «Маленький доктор».

– Конечно, девочка моя! – погладил плечико дочери Топчий. Он вздохнул.

Ангелина была его уменьшенной копией. Сходство между ней и отцом было настолько полным, что это отмечали все, кто видел дочь олигарха. Та же крепкая, коренастая фигура, та же широкая кость, такое же румяное круглое лицо с носом-пуговкой, такие же внимательные, глубоко посаженные глазки. И только одно обстоятельство отличало Гелю от обычной пятнадцатилетней девочки. У нее была «задержка психического развития» или ЗПР – такой диагноз поставили психиатры дочери олигарха. Светила психиатрической науки в Швейцарии, куда девочку возили для обследования, сошлись на том, что у нее есть слабовыраженное органическое поражение головного мозга, скорее всего врожденное. Она с трудом узнавала предметы, буквы, сочетания букв, была лишена тонких форм зрительного и слухового восприятия, ее двигательные навыки были недостаточно согласованы. Поэтому она зачастую с трудом выполняла привычные действия, переключалась с одного рода деятельности на другой. И от этого любовь отца к ребенку становилась еще сильнее, еще острее. Недуг Ангелины тщательно скрывали от друзей и знакомых, поскольку явных внешних признаков, заметных постороннему, не очень внимательному взгляду, ЗПР в случае Гели не демонстрировал. А если что-то и возникало, это выглядело как особенности подросткового возраста.

– Иди, киска моя! А я пойду все примерю! – сообщила жена и мать, убегая на свою половину с ворохом пакетов.

– Это нужно отметить отдельно! – подмигнул Топчий-старший. – Пойдем, сынок, в винные закрома на дегустацию! – И мужчины отправились поговорить о своих делах.

В винном подвале отец откупорил бутылку коньяка «Хеннесси», вынул из холодильника лимон, апельсин, несколько мандаринок и ловко соорудил пару бутербродов с черной икрой. Подняв бокал, Аркадий Леонидович произнес тост:

– За процветание рода!

Стас подмигнул в ответ:

– Эх! Как сказал классик: «Красиво жить не запретишь, но помешать можно…»

– Ну что, сынок? Сдал ты сегодня очередной предмет и уже скоро станешь режиссером, – сменил тему отец. – На какие деньги снимать думаешь? На мои рассчитываешь? – Тон его был по-прежнему мягким и бархатным, однако разговор, как сразу понял Стас, предстоял жесткий.

– Чтобы добывать деньги для съемок, есть специальная профессия – продюсер! – попытался свести разговор к шутке сын.

– Не пытайся дурить отца! Продюсеры деньги достают под режиссера! – Топчий снова наполнил бокалы. – Давай выпьем за твое будущее!

Бокалы мелодично звякнули и медленно опустели.

– Знаешь, кто мой любимый литературный герой? – неожиданно спросил он сына.

– Нет.

– Гренуй.

– Кто это?

– Есть такая книга «Парфюмер» писателя Зюскинда. Там главный герой – Гренуй. У Гренуя, как у любого негодяя, цель оправдывает средства. Поэтому он не чувствует угрызений совести, когда убивает. – Топчий подошел к книжному шкафу, который был встроен в стенку винного подвала. Достал толстый томик и, раскрыв его на закладке, прочел вслух: «То обстоятельство, что в начале всего этого великолепия стояло убийство, было ему (если он вообще отдавал себе в этом отчет) глубоко безразлично»[5 - Здесь и далее перевод Э. Венгеровой.].

– Он тебе нравится, потому что он убийца? – поднял брови юноша.

– Ты не понимаешь. Гренуй – это даже не человек. Это ракета, летящая к цели. И если ради цели, по пути к ней, необходимо убить, он убивает, не задумываясь. Но Гренуй не получает удовольствия от убийства, он просто берет все, что ему надо. – И отец снова прочел из книги: – «Облика девушки с улицы Марэ – ее лица, ее тела – он уже не мог припомнить. Ведь он же сохранил лучшее, что отобрал и присвоил себе: сущность ее аромата». Ты понял?

– Не совсем, – заерзал в кресле сын.

– Гренуй использует людей, высасывает и бросает – ведь каждый раз, когда Гренуй уходит от «использованного» человека, тот умирает, потому что Гренуй взял от него все, что мог. Это и есть философия жизни. Давай еще по глотку!

– Папа, скажи, ты все это говоришь серьезно?

– Абсолютно. Особенно в свете того, что ты без пяти минут режиссер.

– Тогда объясни мне так, чтобы я понял, а то я что-то не догоняю: что ты имеешь в виду?

– Стас! Ты помнишь, когда ты заявил нам с мамой после окончания школы, что будешь поступать в театральный на режиссуру, какой была наша реакция?

– Вы, мягко говоря, были не в восторге. А потом ты вдруг почему-то согласился. Я до сих пор не понимаю, зная тебя, почему ты мне разрешил…

– Вот, хорошо, что ты все это помнишь. Объясняю. Я решил, что позже, когда настанет время передавать тебе мой бизнес, экономику и маркетинг ты как-нибудь освоишь. А стать режиссером – это для нашего дела полезно!

– Значит, ты не веришь, что я смогу снимать кино?

– Почему же? Верю. Я даже думаю дать тебе денег на дипломный фильм, ты ведь хотел меня просить об этом?

– Ну…

– Я понимаю, ты удивлен. Тем не менее нет ничего странного в том, что отец поддерживает творческие устремления сына.

– Совсем ты меня запутал, пап! То ты мне даешь деньги на кино, то говоришь про наш семейный бизнес… У меня голова кругом идет!

– Это от коньяка! «Хеннесси» очень хорош! – усмехнулся Топчий. – Ладно. Объясняю один раз, больше повторять не буду. Я дал тебе возможность получить твое режиссерское образование исключительно потому, что высшее образование тебе в любом случае необходимо. Если тебе так хочется, пусть будет гуманитарное. Но наша реальная жизнь не состоит из тусовок, кинофестивалей, «Оскаров» и Канн. Скажи, ты часто меня видел за последние годы?

– Редко. Раз в неделю, а то и в месяц.

– А где я нахожусь все это время, мой мальчик?

– На «Винзаводе». Или в командировках.

– Именно. Бизнес требует постоянного присутствия. И не просто присутствия, но ежесекундной готовности принимать решения. Но когда-нибудь, лет через …надцать, я передам дело в твои руки. Ты должен
Страница 16 из 18

быть готов.

– Но ведь для этого нужны знания в области виноделия?

– Ерунда. Год возле меня потрешься и освоишь азы. Потом поработаешь какое-то время на каждом участке: на производстве, в маркетинге, в отделе продаж, – словом, на всех узлах, от которых зависит конечный результат. Потом немного побудешь моим замом, лет пять. И после этого сможешь возглавить бизнес.

– А режиссура? – опешил юноша.

– Режиссура в алкогольном бизнесе – как в голливудском блокбастере! – рассмеялся Аркадий Леонидович.

– Я вообще не понимаю, зачем тогда разговор про этого Гренуя? Ты к чему мне о нем сказал? Ты что, хочешь, чтобы я по этому Зюскинду дипломный фильм снял? – Под воздействием коньяка у Стаса развязался язык.

– Дело в том, Стасик, – отец называл его так тогда, когда ему хотелось поддеть сына, – видишь ли… Гренуй – человек цели. Я тоже человек цели. А ты человек хочу – не хочу. Разницу улавливаешь?

– Почему это я – не человек цели? По-твоему, снимать кино – не цель, что ли?

– Потому что ты – не Спилберг! И вряд ли им станешь. Но зато ты – Топчий! И можешь продолжить нашу династию. А если окажешься совсем идиотом, мне придется… выдать Ангелинку за толкового мужика и передать дела ему. И тут уж как Бог даст! Если возьмет бизнес в свои руки ее будущий муж, то сам понимаешь! Не могу же я передать миллионный бизнес глупому наследнику!

– Пап! Я же не сказал «нет»! Ну что ж ты так сразу… – Стас умел вовремя пойти на попятный. Он знал, что с отцом лучше не спорить – может плохо кончиться. А он был не из тех, кто портит отношения с богатым и могущественным отцом, отстаивая свои принципы. – Давай лучше еще по чуть-чуть!

* * *

Перед сном в родительской спальне происходил неспешный разговор.

Марта в розовом кружевном пеньюаре сидела на высоком пуфе перед трюмо с большим зеркалом, подсвеченным по верхнему краю. Бутылочки и флаконы с кремами, эмульсиями и тониками стояли перед ней. Она расчесывала свои блестящие черные волосы и разговаривала с мужем, не отрывая внимательного взгляда от своего отражения.

– Знаешь, котик, я давно хотела с тобой поговорить о нашем сыне… – Она взглянула на мужа и вспомнила, что после коньяка он обычно становился вспыльчив. Поэтому она решила пойти окольным путем: – Эта его дружба с Юркой Запорожцем, сыном почтальонши… столько лет… тебя не удивляет?

– Это не дружба, – иронично хмыкнул Топчий. – Со стороны Стаса это использование «шестерки» для мелких поручений. А со стороны Юрки это небескорыстное служение. Знаешь, как Стас его прозвал?

– Нет. А как?

– Сто Баксов. – Отец семейства хохотнул.

– Странное прозвище. – Женщина продолжала водить щеткой по волосам.

– Ничего странного. Просто его цена – сто баксов. Он за эти деньги что угодно сделает для Стаса.

– Надо же… – равнодушно проговорила Марта. – Все-таки наш сын очень добрый мальчик. Подобрал этого Юрку чуть ли не на помойке, берет его с собой в дорогие рестораны, отдает ему свои вещи, практически новые… Вообще, можно сказать, осчастливил этого Запорожца. Сможет ли этот плебей оценить такое отношение нашего сына?

– Смешная у него фамилия – Запорожец, я бы дал ему кличку «бентли». От обратного. Хватит причесываться, иди ко мне! – скомандовал муж, которому надоел этот бесконечный ритуал.

– Мой повелитель! – показала в улыбке безупречные зубы жена. Она сбросила пеньюар и шагнула к кровати в тонкой батистовой сорочке. – Ты соскучился?

* * *

Утром следующего дня Сто Баксов, он же Юрий Запорожец, ждал Стаса Топчия под окнами его квартиры на улице Горького, сидя за рулем старенького «опеля». Юра был похож на воробья. Нет, не на того беззаботного, скачущего по перилам балкона и чирикающего от радости бытия, а на другого воробья – того, который, искупавшись в пыли, с растрепанным хохолком, озабочен поиском крошек. Вечным поиском крошек! Прическа у Юрия была самая что ни на есть модная, как у ведущих популярных телеканалов. Многие ведущие носят ее, точно это часть корпоративного дресс-кода. Делается она так: все волосы с помощью пенки поднимаются к макушке в маленький гребешок. Мужчины с такой прической напоминают цыплят, но это их не смущает.

В последнее время благодаря Стасу воробьиный облик Ста Баксов изменился, и он теперь больше походил на индюшонка. Все потому, что парнишка стал ходить в спортзал, качаться. Однако, несмотря на мощные плечи и грудь, шея с выступающим кадыком осталась тощей, выдавая унылое полуголодное детство. Из-за этого Юрка предпочитал водолазки с высоким закрытым горлом. Кличку Сто Баксов он получил от Стаса, поскольку именно за эту сумму беспрекословно и бездумно выполнял любые приказания младшего Топчия. Их нельзя было назвать друзьями детства, хотя знакомы они были действительно с малолетства. Мать Юры, почтальонша Евдокия Ивановна, приносила пенсию бабушке Стаса. Расторопная почтальонша часто брала сына на работу, поскольку жалостливые пенсионеры всегда давали пятерку, а то и десятку из пенсии на прокорм вечно голодного Юрки. Прожить на жалкую зарплату Евдокии Ивановне очень помогали чаевые, а иногда и продукты от пенсионеров, позволяя маленькой семье сводить концы с концами. В квартире Топчия сын почтальонши познакомился со Стасом. Мальчики подружились. Вернее, Юрка стал тенью Стаса Топчия. Он выполнял многочисленные поручения своего одногодки из обеспеченной семьи и всегда получал за свои труды плату. В детстве это были невероятно вкусные конфеты, шоколадки, надоевшие Стасу игрушки, машинки, одежда и жвачки. Чем старше они становились, тем чаще плата выражалась деньгами, отчего Юрка преисполнялся еще большим рвением. Благополучная жизнь паренька всецело зависела от Топчия-младшего. По его настоянию Запорожец поступил в колледж (бывшее ПТУ) и выучился на слесаря. Для чего это нужно было сыну олигарха, Юра не знал. Да и какая разница! Профессия, она ж гирей не висит. На черный день может пригодиться. Благодаря Стасу произошло главное событие в его жизни – Юра купил на авторынке старый подержанный «опель» и стал чувствовать себя не хуже прочих сверстников. После вечеринок у Стаса, на которых многое не допивали и не доедали, Юра часто приносил домой коробки с невиданной снедью и початые бутылки. Мать радовалась и своим подругам, старушкам-пенсионеркам, рассказывала похожие на сказку истории о дружбе Юрика с сыном олигарха. И каждый день молила Бога, чтоб он даровал Стасику и его родителям богатырское здоровье.

Стас вышел из подъезда, подошел к машине Юрия и уселся рядом с ним на переднее сиденье. Вместо приветствия он сказал:

– Поехали на Подол. – Затем спросил: – Ты всем развез?

– Да.

– Все гладко?

– Да.

– Второй раз положишь в почтовые ящики вот это. – Стас достал три незапечатанных конверта, на каждом из которых значились только фамилия и имя получателя.

– Конверты надо запечатать, – робко заметил Запорожец.

– Дурак ты, Сто Баксов! А то я не знаю? Я ж специально не заклеил, чтоб ты прочитал. Ты же должен не вслепую работать. А с пониманием вопроса. Понятно?

– Понял.

Топчий подумал о своем порученце: «Сколько времени и сил
Страница 17 из 18

понадобилось, чтобы выдрессировать этого дебила. Но научил-таки главному: не задавать вопросов, не высказывать своего мнения (оно никому не интересно), подчиняться беспрекословно. Оказывается, и обезьяну можно научить вальс танцевать!»

– Понял он… Ну, слушай! «Доброе утро, Юлия! Хотя оно вам может показаться совсем не добрым после вчерашнего письма. Пишет вам его господин Никто. За все в жизни надо платить, и вы это знаете лучше меня. Если завтра вы не оставите пятьдесят тысяч евро в указанном мной месте (план прилагается), то ваши интимные фото будут опубликованы в Интернете и их увидят все, у кого есть глаза. В случае своевременной оплаты эти фотографии останутся навсегда лишь в моем личном архиве. И еще: никакой милиции, никаких служб личной безопасности, а не то будет очень плохо». Ну как? Нравится? – усмехнулся шантажист.

– Нормально… – Запорожец испуганно посмотрел на него.

– «Нормально», блин! Гениально! Неужели ты, баранья башка, думаешь, что я не продумал все много раз? Они должны испугаться и побежать к моему отцу за советом. Я же в это время за ниточки их дергать буду. Теперь я режиссер их жизни, понял? Вот здесь останови! – Он приказал остановиться возле кофейни, где подавали настоящий галицкий штрудель и хороший кофе. – Дома не позавтракал. Не хотел предков видеть. И вообще, мне эти семейные праздники вот где! – Он провел рукой по горлу.

Пока ждали штрудель и кофе, Стас прочел своему помощнику еще два письма, которые отличались лишь именем шантажируемого. Во время еды Юрий не удержался от вопроса:

– Откуда ты знаешь, что они тебе за сутки найдут пятьдесят тысяч евро? Неужели ты думаешь, что у них есть такие деньги на руках?

– Откуда я знаю, Сто Баксов? Отвечаю. Прежде чем воплощать всю эту операцию в жизнь, я тщательно все проанализировал. Побывал с папиком в ресторане у Грачевой. Ты даже не представляешь, какие деньги крутятся в ее «Фройде»!

– Ну, насчет ресторана – я понял. Но такие деньги у телеведущего? Он же на зарплате сидит. Пусть и на приличной, но все равно…

– Паша Зеленевич – ведущий одного из крупнейших телеканалов. И мы с тобой нарыли на него жуть какой компромат. Он-то, петушок наш, оказывается, голубой. Я бы даже сказал, небесно-голубой! Кто бы мог подумать, ведь женат, и даже двое детей… К тому же Паша – совладелец телекомпании, в которой работает ведущим. У него там то ли девятнадцать, то ли восемнадцать процентов акций. Короче, деньги у Паши есть, а позора на всю страну он не захочет.

– Про третьего не спрашиваю, ты как-то говорил о нем. Владимир Кримец – он директор сети винных магазинов?

– Не магазинов, а бутиков. Он в лакшери-сегменте, стало быть, у него элитные вина, водки, коньяки и шампанские. Бабки есть, и бабок много, – подвел итог Топчий.

– Стас, ты только не бесись! Но все ж таки мне как-то боязно. Ты уверен, что компромат твой – убойный?

– Боишься? Правильно делаешь. При новом деле всегда должен быть страх. От страха у тебя еще лучше получится. Не боись, Сто Баксов, никуда они не денутся с подводной лодки.

– Слушай, я… это, никогда тебя не спрашивал, но мне жутко интересно знать, как тебе вообще в голову пришло такое кидалово…

– Никакого кидалова, тупой ты, все просчитано. Короче, слушай, объясняю…

Стас рассказал Юре, как началась, созрела и стала воплощаться его идея обогащения.

В родительском доме, в том самом подвале, где они вчера с отцом пили коньяк, в той самой комнате, которую Топчий-старший в шутку называл «местом откровений», довольно часто велись разговоры, не предназначенные для посторонних ушей. Стасу было очень интересно подслушивать чужие секреты, но дубовая дверь не давала возможности что-либо разобрать. И тогда сообразительный юноша поставил на полку с книгами диктофон – мощный, последней модели, который мог писать четыре часа подряд. Благодаря диктофону он узнал много полезных и пикантных сведений об отце и ближнем отцовском круге.

Затем он наметил три самые уязвимые жертвы.

Юлия Грачева – владелица ресторана «Фройд», у которой были романы на стороне и дико ревнивый муж, полковник запаса. Стоило отцу выйти из комнаты, как она начинала названивать кому-то из любовников. Так Стас узнал о ее тайной слабости. Затем он нанял фотографа, парнишку-оператора, который учился с ним в одном вузе, и тот сфотографировал Грачеву с ее любовниками, которых она меняла, точно собиралась поставить мировой рекорд в сексе. Именно эти фотографии опустил накануне в ее почтовый ящик Сто Баксов.

Вторым оказался Павел Зеленевич – ведущий одного из крупных телеканалов. Казалось бы, ничто не предвещало сюрприза, он был давно и прочно женат, подрастали двое детей. В тусовке Пашу считали амбициозным снобом. Он был невыносимо высокомерен со всеми, кто по должности или положению находился ниже его. Но зато со всеми власть имущими он был так любезен и приятен, что хоть женись на нем.

Как и Грачеву, его выдал телефонный звонок. Оставшись в винном погребе один, он набрал номер своего любовника, и их разговор, записанный на диктофон, не оставил ни малейших сомнений в его сексуальной ориентации.

Но вот от кого Стас не ожидал никаких сюрпризов, так это от Владимира Кримца – друга и партнера Топчия. Владелец сети специализированных винно-водочных магазинов элитного сегмента, он был теснейшим образом связан с отцом Стаса. Кримец благообразной внешностью и всеми повадками смахивал на американского сенатора. На первый взгляд казалось, что его брак – это крепость из цемента и стали, но, как выяснилось, и он был подвержен тайным порокам. Своей тайной он как-то даже поделился с другом – Аркадием Леонидовичем. Ему нравились молоденькие девицы. Однажды – это тоже было записано на диктофон – он назначил свидание школьнице, ученице девятого класса.

Фотограф отработал свой гонорар идеально. Сперва отследил фигурантов съемки, затем установил в квартирах или номерах гостиниц скрытые камеры. Войти в квартиру и в номер помог Сто Баксов, ведь не зря же он получил специальность слесаря и мог подобрать ключ к любому замку. Правда, в случае с Кримцом пришлось повозиться – замок оказался сложным, израильского производства. Но тут Стас проявил смекалку. Когда партнер отца приехал к Топчию попариться в сауне, Сто Баксов сделал слепок ключа.

Каждый фигурант, которого Стас собирался шантажировать, был сфотографирован многократно и в разных ракурсах. Для вящей убедительности было сделано также вполне профессиональное видео, которое демонстрировало порнофильм с участием будущих жертв шантажа.

Все жертвы получили фото и видео в глянцевом варианте и на диске. Всем им сегодня помощник Стаса Запорожец должен был положить в ящики письма с требованием денег. И тут Стас тоже продумал все до мелочей.

– Ты не забыл почтальонскую сумку своей маманьки? – спросил он у Юрия.

– Вон, на заднем сиденье лежит! – кивнул парень.

– Вот, надень на голову эту кепку. Она с длинным козырьком, чтоб рожу твою не светить. Куртка на тебе правильная, черная, неброская. Ну, езжай, а я тут еще посижу, мне кое-что обдумать надо.

Сто Баксов поднялся было из-за стола,
Страница 18 из 18

но Стас придержал его за руку:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anna-vladimirskaya/skelet-v-shkafu/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

1

Тихими называются вина с минимальным содержанием углекислого газа, в отличие от игристых. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

«Кентервильское привидение» – готическо-юмористическая новелла Оскара Уайльда.

3

Имеется в виду Паоло Пининфарина – исполнительный директор компании Pininfarina S.p.A., создавшей, в частности, дизайн автомобиля «феррари».

4

Перевод Э. Кабалевской.

5

Здесь и далее перевод Э. Венгеровой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.