Режим чтения
Скачать книгу

Сладкая жизнь читать онлайн - Питер Мейл

Сладкая жизнь

Питер Мейл

Азбука-бестселлер

Действительно ли богатые люди за свои деньги получают что-то особенное, или их привлекает сама возможность потакать своим прихотям, не глядя на цену? В поисках ответа Питер Мейл, известный гурман и жизнелюб, предпринял основательное исследование культовых примет сладкой жизни, а также познакомился с их творцами – знаменитыми портными и сапожниками, охотниками за трюфелями и производителями элитного шампанского. Увы, жизнь баловней судьбы, обремененных избыточным богатством, полна досадных несовершенств и разочарований, но… На их пути встречаются и «утешительные призы», маленькие и порой недешевые удовольствия, – чрезвычайно приятные и на удивление быстро входящие в привычку.

Питер Мейл

Сладкая жизнь

Peter Mayle

ACQUIRED TASTES

© И. Пандер (наследники), перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Мартину Бейзеру, который не только вдохновлял меня, но и мужественно брал на себя все мои расходы

Предисловие

Мне думается, в каждом из нас дремлет генетическая предрасположенность к транжирству, готовая проснуться и громко заявить о себе, как только нам улыбнется фортуна и округлится банковский счет. Что, если не она, понуждает нас приобретать триста девяносто девятую пару туфель, второй вертолет, пятый особняк, очередную дюжину дизайнерских подушек для дивана, бочку икры или шестилитровый «мафусаил» шампанского? Какая во всем этом необходимость? Кому это надо? И зачем?

Изобретенные богатеями способы тратить деньги занимали меня уже давно. Помимо всего прочего, мне было любопытно, действительно ли то, что покупают они, так уж сильно отличается от того, что достается нам. В самом ли деле привилегированные классы получают за свои деньги нечто особенное, или их просто приятно возбуждает сама возможность потакать любым своим прихотям, не глядя на цену? Я невольно задумывался над этим вопросом всякий раз, когда получал очередное раздраженное письмо от «Америкэн экспресс».

И вот однажды судьба, расщедрившись, решила помочь мне в поисках ответа на этот важный вопрос. Мистер Мартин Бейзер из журнала «GQ», человек редкой доверчивости и больших возможностей, каким-то образом проведав о моем чисто научном интересе к тому, что называется предметами роскоши, любезно благословил меня на подвиги. Действуй, сказал он, вливайся в ряды богатых. Живи их жизнью, только не забывай предварительно согласовывать все расходы с бухгалтерией и предоставлять в редакцию письменные отчеты о приобретенном опыте.

Здесь, пожалуй, уместным будет сказать пару слов о моем обычном образе жизни. Он довольно скромен. У меня имеется один дом, одна небольшая машина, один велосипед и четыре костюма, которые я надеваю крайне редко. Я счастливчик, живущий в сельскохозяйственном районе на юге Франции, а потому отличная еда и вино обходятся мне сравнительно дешево. Мои пороки тоже стоят не особенно дорого, и самые крупные суммы я трачу на книги. Меня никогда не посещает желание обзавестись собственной яхтой, скаковой лошадью, дворецким или крокодиловым кейсом с медными уголками и сейфовым замком, не говоря уж о таких безумствах, как виноградник в Бордо или коллекция импрессионистов. Я могу восхищаться всеми этими чудесными вещами, но вовсе не хочу владеть ими. Насколько мне известно, проблем от такой собственности куда больше, чем удовольствия. В конце концов становится непонятно, кто кем владеет.

Особенно ясно я осознал это пару лет назад, когда как-то вечером мы обедали в гостях у очень милой пары, страдающей избыточным богатством. Один из гостей – не исключено, что это был я, – случайно задел край тяжелой золоченой рамы, украшавшей довольно мутное произведение живописи. Немедленно сработала сигнализация, и, вместо того чтобы садиться за стол, хозяевам пришлось звонить в службу охраны и долго убеждать их, что в приезде вооруженного отряда нет никакой необходимости. За едой хозяйка поведала нам еще об одной проблеме, на этот раз касающейся столовых приборов. Все их роскошное фамильное серебро было, разумеется, застраховано на приличную сумму, но, к сожалению, по условиям полиса в промежутках между использованием оно должно было храниться в сейфе, а потому ложки, ножи и вилки после каждой трапезы приходилось тщательно пересчитывать и прятать под замок.

Вы, возможно, скажете, что все это мелочи, лишь незначительно омрачающие беззаботное существование баловней судьбы, но я, неоднократно прижимавший нос к оконному стеклу и наблюдавший за их волшебной жизнью, уверяю, что они далеко не так счастливы, как нам кажется. А почему? Да потому, черт побери, что чего-нибудь всегда не хватает!

Вместе с расходами растет и уровень притязаний, и тот, кто тратит уйму денег, взамен желает обрести совершенство. Увы, жизнь организована не лучшим образом, и чересчур многое в ней зависит от случайных факторов вроде капризного оборудования или непредсказуемой обслуги. Довольно скоро каждый богач это понимает и подсознательно сам начинает искать поводы для недовольства. Я лично наблюдал, как это происходит. Мелочи, которые кажутся нам сущей ерундой, вдруг приобретают огромное значение: завтрак испорчен, потому что яйцо слегка недоварено и его невозможно есть; шелковую рубашку нельзя надеть из-за едва заметной морщинки; шофер невыносим, так как опять наелся чесноку; дворецкий ведет себя либо недостаточно внимательно, либо чересчур панибратски – и так далее, список досадных несовершенств бесконечен. Разве можно считать день удачным, если какой-нибудь идиот забыл нагреть ваши носки и не отгладил утреннюю газету?

Помню, как по заданию редакции мне довелось обедать в ресторане великолепного отеля в Венеции. Интерьер, обслуживание и кухня превзошли все мои ожидания. Я не верил, что кому-нибудь здесь может не понравиться. И, как выяснилось, ошибался. За соседним столиком сидели четыре типичных представителя старой финансовой аристократии из Милана, и все они выражали явное недовольство. Белое вино, по их мнению, было недостаточно охлажденным. Официанту требовалось больше тридцати секунд, чтобы заметить поднятый кверху палец и подскочить к ним. Боже милостивый, куда только катится этот мир? Весь вечер я слышал доносящиеся из-за их столика ворчание и жалобы, совершенно, надо сказать, необоснованные. Обстановка радовала глаз, музыка ласкала слух, а еда была божественной, но этим четверым постоянно чего-то не хватало. В конце концов они умудрились заразить своей мизантропией весь зал. Впервые в жизни я наблюдал унылую атмосферу в итальянском ресторане.

После нескольких подобных случаев я уже не испытывал ни малейшего желания провести остаток своей жизни среди богачей. Но тем не менее приходится признать, что среди множества досадных несовершенств и разочарований на их жизненном пути встречаются и утешительные призы – чрезвычайно приятные и на удивление быстро входящие в привычку. Попробовав хоть однажды настоящую белужью икру, вы вряд ли станете с прежним восторгом вкушать ее дальнюю родственницу – икру черного пинагора.

Пожалуй, наиболее приятной и познавательной частью моих почти
Страница 2 из 10

четырехлетних изысканий стало знакомство с творцами, своими руками создающими культовые приметы красивой жизни. Все они, от портных и сапожников до охотников за трюфелями и производителей шампанского, были влюблены в свою работу и, не жалея времени, охотно отвечали на мои расспросы. Их исполненные энтузиазма рассказы о создании настоящей панамской шляпы или мариновании фуа-гра в сотерне становились для меня настоящим откровением, и я нередко поражался тому, сколь низко оплачиваются их уникальное мастерство и бесконечное терпение.

Помимо примеров добровольного расставания с деньгами с целью потакания собственным слабостям, я включил в книгу пару сюжетов, касающихся принудительного транжирства. Никто из нас не может избежать трат на рождественские подарки, чаевые или юристов. Собственно, то же касается и налоговых органов, но эта тема кажется мне чересчур мрачной, а кроме того, я опасаюсь, что честный рассказ о них может плохо сказаться на моих налоговых вычетах за следующий год.

Не секрет, что сейчас мы переживаем период экономических трудностей, и, возможно, кому-то покажется, что в эти тяжелые времена рассказ о том, как люди сорят деньгами, просто неуместен. На это я возражу: в любые времена в жизни должно найтись место празднику. К тому же, как я не устаю повторять нашим бухгалтерам, истинное качество в конце концов всегда оправдывает потраченные на него средства.

Фетиш для джентльмена

Во всем Лондоне найдется всего два или три подобных неброских заведения, вот уже несколько поколений потакающих одной из наименее афишируемых человеческих слабостей. Их названия вы никогда не услышите в рекламе, но сведения о них передаются из уст в уста. Внутри царит атмосфера приглушенной элегантности, и неуместными кажутся чересчур громкая речь или резкие движения. Тихие, неторопливые разговоры часто прерываются едва слышным скрипом. Головы немногочисленных клиентов опущены, а глаза устремлены к полу так, словно там находится что-то крайне важное. Так оно и есть. Ведь эти господа явились сюда, чтобы выложить не менее полутора тысяч долларов за пару вручную выкроенных, собранных и сшитых, учитывающих все особенности их ступней, причуды пальцев и капризы косточек, настоящих джентльменских туфель.

Не исключено, что даже франты, не жалеющие денег на классические костюмы, у которых в самом деле расстегиваются и застегиваются пуговицы на обшлагах, или на сшитые на заказ сорочки с ручными швами и строго индивидуальным покроем воротника, или на кашемировые носки, – так вот, даже они, возможно, сочтут, что расхаживать по земле ногами, буквально обернутыми в купюры, – это уж слишком. В таком чудачестве вряд ли решишься признаться своему бухгалтеру. И если разобраться, так ли уж велика разница между обувью, сшитой руками и сшитой машиной? Портному действительно порой приходится проявлять чудеса мастерства и изобретательности, чтобы исправить дефекты фигуры, но ноги, в конце концов, это всего лишь ноги.

Как же неправы те, кто так считает! Они просто не знают – и не узнают, пока не попробуют сами, – какое чудесное сочетание телесного удобства и морального удовлетворения испытывает человек, надевший на ноги произведение истинного художника.

Все начинается с церемонии посвящения, и, как любая настоящая церемония, она занимает немало времени. Это вам не пошлый обувной магазин, где вы хватаете пару ботинок и убегаете. Здесь ваши ноги делают шаг в вечность, а потому первый визит продлится час или даже больше, если ваши пожелания будут особенно экстравагантными. Но до пожеланий дело дойдет позже, а для начала вы познакомитесь со своим гидом – человеком, который бережно и почтительно проведет вас через все этапы ритуала. В более скромном заведении его, вероятно, называли бы просто старшим продавцом, но в этом последнем оплоте викторианской Англии он будет зваться «вашим поставщиком».

Он приветствует вас с церемонной вежливостью, но на одно короткое мгновение его взгляд невольно устремится вниз, к вашей обуви. Разумеется, он не позволит себе никаких комментариев, но вы наверняка почувствуете легкую неловкость, поскольку впервые в жизни посторонний человек проявит активный интерес к вашим нижним конечностям.

Потом вас усадят на диванчик и снимут с вас старые туфли. Стоящие отдельно от хозяина, они вдруг покажутся вам жалкими и неказистыми. Не беспокойтесь, поставщика они больше не интересуют: теперь его занимают только ваши ноги. Убедившись, что их ровно две и они примерно одного размера, он призовет своего помощника – либо румяного юнца только что с ученической скамьи, либо закаленного в обувных боях ветерана. В любом случае тот принесет с собой большой, в кожаном переплете том, который положит на пол и откроет на двух чистых страницах.

Вас попросят встать на них босыми ступнями, и поставщик, опустившись на колени, тщательно нанесет на чистый лист их очертания. Его карандаш любовно обведет по-обезьяньему цепкий большой палец, прихотливые изгибы мизинца, подушечки на внешней стороне стопы и глубокую нишу на внутренней. Будьте уверены, он не пропустит ни единой складки, нароста или неправильности.

Когда карта ваших ног будет закончена, придет очередь топографической съемки. Они измерят все: высоту подъема, закругление пятки, выпуклости и деформации плюсневых костей. Вас даже спросят, до какой длины вы обычно подстригаете ногти, поскольку каждый миллиметр имеет значение. Наконец вам позволят сойти с книги и сосредоточиться перед принятием решения: настало время выбрать фасон вашей будущей обуви.

Ассортимент практически бесконечен, но все-таки вам следует иметь в виду, что здесь вам не предложат лихих кубинских каблуков, медных заклепок и трехцветной змеиной кожи – словом, ничего вульгарного или претенциозного. Надеюсь, вы ни о чем подобном и не помышляли. Вам нужны простые, классические коричневые туфли со шнурками.

Остается только выбрать кожу (опойковую, кордовскую, крокодиловую или мягкую замшу), фасон носка (миндалевидный, квадратный или стандартный круглый), высоту каблука (разумеется, ничего чересчур вызывающего, но восьмую часть дюйма вполне позволительно добавить), род украшений (опять же никаких излишеств, но скромный орнамент по носку и верхней кромке более чем уместен) и, наконец, тип шнурков (трикотажные или кожаные, круглые или плоские). Принимать решение следует не спеша и крайне осмотрительно, поскольку с тем, что получится в результате, вам предстоит жить очень долго.

Прощаясь, вы с поставщиком испытаете чувства глубокого взаимного удовлетворения и уверенности, что все будет сделано на высшем уровне. Он станет тщательно готовиться к вашей новой встрече.

Вот только когда она состоится? Пройдет несколько месяцев, и, когда вы уже начнете подозревать, что ваши туфли перепутали с охотничьими сапогами какого-нибудь шотландского герцога, вам придет открытка, как будто доставленная прямо из времен королевы Виктории. Ею самым чопорным образом вам сообщат о дате, когда вы сможете оказать заведению честь, явившись на примерку, и на прощание заверят в своей вечной преданности и искреннем уважении. Из чего вы сделаете вполне обоснованный вывод, что ваши туфли
Страница 3 из 10

готовы.

Второму визиту будет сопутствовать приятное чувство узнавания. Полдюжины клиентов – кажется, тех же самых, что и в первый раз, – все так же сосредоточенно разглядывают свои ноги. Разница только в том, что вы вот-вот войдете в этот клуб избранных, поскольку к вам уже приближается поставщик с парой туфель в руках.

Сначала он предъявит их для осмотра. Два отполированных до блеска темно-коричневых шедевра на медных распорках, которые сами по себе выглядят как произведение искусства. Довольны ли вы своей новой обувью? Не просто довольны, вы в восторге! А едва надев их, вы тут же ощутите себя другим человеком. То же самое, наверное, чувствовала лягушка, превращаясь в прекрасного принца. Вы будто стали легче. Ваши новые туфли не только весят меньше, чем обычные, – ступня в них кажется гораздо у?же и изящнее. Неудивительно, что все местные завсегдатаи стоят, опустив головы, и не сводят глаз со своих ног. Вы ловите себя на том, что делаете то же самое.

Поставщик прерывает ваше восторженное созерцание, чтобы дать несколько тактичных советов. Всегда вставляйте в туфли распорки сразу же, как только снимете их с ноги, пока кожа еще хранит тепло вашего тела. Непременно поручите тому, кто чистит вам обувь (здесь даже в голову никому не приходит, что вы можете делать это сами), чтобы он особенно тщательно втирал крем в то место, где кожаный верх соединяется с подошвой. И раз в год приносите туфли сюда на профилактическое обслуживание. (Заранее скажу, что, когда вы это сделаете, вас, словно богатого ипохондрика в частном санатории, встретят участливыми расспросами о состоянии здоровья, за чем последует лечение и длительный отдых.) При таком необременительном уходе туфли прослужат вам двадцать лет, а то и больше.

То есть при действующих ныне ценах получится, что вы платите примерно шестьдесят фунтов в год за туфли, которые идеально сидят у вас на ноге и с возрастом становятся только красивее. Прибавьте к этому упоительный ритуал посвящения, викторианскую открытку, увлекательнейший процесс выбора правильной кожи и шнурков, а также приятное осознание того, что особые колодки, точная копия ваших ног, будут вечно храниться где-нибудь по соседству с Сент-Джеймсским дворцом, – и можете считать, что, приобретя эти туфли, вы совершили одну из самых удачных сделок в своей жизни.

Черный лимо

Все началось в тот момент, когда человек, впервые озаботившись своим статусом, вдруг сообразил, что у самого последнего из его слуг точно столько же ног, сколько у него самого. Таким образом он столкнулся с серьезнейшей проблемой, решать которую предстояло не дома, где авторитет хозяина и так ни у кого не вызывал сомнения, но снаружи, на улице. Каким манером можно обозначить свое социальное положение, находясь среди точно таких же, как ты, пешеходов? Что надо сделать, чтобы какой-нибудь не слишком проницательный человек случайно не принял нашего озабоченного своим статусом господина за обычного двуногого слугу? Следовало срочно что-то предпринять.

И это что-то, разумеется, было предпринято. На помощь тщеславию пришла, как это часто бывает, изобретательность. Озабоченный своим статусом человек решил, что нагляднее всего продемонстрировать свое высокое положение в обществе он может посредством как можно более шикарного транспортного средства. Идея оказалась гораздо более живучей, чем можно было ожидать.

Отпрыски индийского царского дома предпочитали разъезжать на спине слона с шофером и в балансирующем пентхаусе. В Европе в XVIII веке конкуренция между коронованными особами за самое впечатляющее средство передвижения достигло своего пика. Шестерки жемчужно-серых лошадей, кареты в стиле рококо, ливрейные лакеи, разряженные кучера, верховой эскорт – все было пущено в ход. По сравнению с парадным выездом того времени даже произведенная в Детройте в 1950-е годы представительская модель показалась бы бедной золушкой.

С тех пор ничего принципиально не изменилось. Любимчики фортуны и поныне предпочитают транспортные средства, которые, с одной стороны, обеспечивают им максимальную изоляцию от толпы, а с другой – привлекают как можно больше внимания. И разумеется, в наши дни для этой цели более всего подходит угольно-черный, сверкающий лимузин. (Белый – это, как известно, вульгарно, серый нравится только скучным банкирам, а красный, розовый или золотой с кракелюрами – это не для джентльменов. Только черный!)

Есть что-то упадническое и даже непристойное в том, чтобы использовать несколько ярдов сверкающего металла и механизмов, а также полный рабочий день другого человеческого существа только ради того, чтобы преодолеть короткое расстояние между ланчем и заседанием совета директоров. Но в этом-то и прелесть такого образа жизни, хотя вы, конечно, не станете рассказывать о ней своим приятелям, приверженцам либеральных ценностей, идей равенства, защиты окружающей среды и преимуществ общественного транспорта. Радоваться вы станете про себя, а для них найдете вполне практичные доводы в пользу лимузинов.

Их немало. Большинство из этих серьезных автомобилей оборудовано такими необходимыми вещами, как телефон, бар и механизм, позволяющий поднять стекло и надежно изолировать себя от шофера и его машинного отделения. Часто в салоне устанавливают и телевизор, но это уже лишнее. Развлечений в лимузине хватает и без него.

По телефону очень приятно болтать со знакомыми дамами и связываться с букмекером, кроме того, он незаменим и для деловых переговоров. К счастью, связь в автомобилях пока не совсем надежная, а потому, если переговоры приняли неприятный для вас оборот, всегда можно соврать собеседнику, что вы проезжаете под высоковольтной линией, несколько раз свистнуть в трубку, а потом и вовсе отсоединиться.

Бар. Обычно в нем имеются джин, водка и виски, а в некоторых случаях и ведерко со льдом и бутылкой шампанского. В салоне с удобствами размещаются пять или шесть человек, и потому лимузины можно использовать для устройства небольших передвижных вечеринок. Они хороши тем, что, во-первых, если возникнет необходимость пополнить запасы, водитель всегда может остановиться у винного магазина, а во-вторых, смотреть на то, как на сиденья проливается виски, в коврики втаптывается икра, а о стереосистему тушатся окурки, гораздо приятнее не у себя дома, а на нейтральной территории. К тому же вы получаете ни с чем не сравнимое удовольствие, когда с бокалом в руке наблюдаете сквозь стекло за тем, как в конце рабочего дня издерганные бизнесмены вступают в битву за свободное такси.

Ощущение, что вы находитесь в уютном, защищенном от суровой реальности коконе, заметно усиливается, если поднять стекло, отделяющее салон от шофера. Скорее всего, раньше вам приходилось сталкиваться лишь с мутными плексигласовыми перегородками в такси, через которые невозможно докричаться до водителя и о которые обдираешь пальцы при расплате. В лимузинах все происходит иначе. Одно прикосновение к кнопке в подлокотнике, приятное шипение – и вы надежно защищены от ненужных разговоров. (По какой-то причине все профессиональные водители – большие любители поболтать. Не поддавайтесь! Вы платите такие деньги не за то, чтобы услышать его мнение о налоговой
Страница 4 из 10

политике правительства.)

Итак, надежно защищенные от плохой погоды, всех этих недотеп, спешащих по тротуару, и светских бесед с обслуживающим персоналом, вы передвигаетесь по жизни в своем собственном комфортном мирке. Это ли не идеальная обстановка для романтического свидания?

Женщины обожают лимузины. В них они сразу же начинают чувствовать себя красивыми и ухоженными. Прикосновение к кожаным сиденьям доставляет им то же чувственное удовольствие, что и духи, нанесенные под коленку. В лимузине они позволяют себе выпить больше, чем обычно, говорят шепотом и норовят придвинуться к вам поближе. Одним словом, они расцветают. Такое свидание, как правило, получается гораздо более интимным, чем поход в кино или даже ужин при свечах. И главное, на нем не будет никого, кроме вас двоих.

Возьму на себя смелость дать вам несколько советов. Раз уж вы решили пользоваться лимузином – не важно, для развлекательных или деловых поездок, – необходимо помнить о соблюдении протокола, регулирующего ваши отношения с водителем, а это означает, что в некоторых случаях придется наступить на горло своему природному дружелюбию. Разумеется, речь не идет о грубости и высокомерии, достаточно будет и холодной вежливости. Иными словами, никогда не здоровайтесь с водителем за руку и не интересуйтесь, как он поживает. Не предлагайте ему называть вас по имени. И главное, не пытайтесь самостоятельно открыть дверь, даже если вам придется пару минут ждать, пока он обогнет машину и сделает это за вас. Как правило, лимузинами управляют профессионалы, и они ожидают такого же профессионализма от своих пассажиров.

Несколько раз проехавшись в лимузине, вы сами заметите, что стали гораздо требовательнее. Вы уже не захотите садиться в устаревшую модель. Вместо старого магнитофона вам потребуется проигрыватель для компакт-дисков. Вместо велюровой обивки сидений – кожаная. Виски – только односолодовый, «Уолл-стрит джорнал» – только тщательно выглаженный, а кроме того, обязательно факс и серебряная вазочка со свежими фрезиями. Совершенству нет предела, но это вы поймете не сразу.

Как уже говорилось, приличным может считаться только черный лимузин, но вот тонировать стекла я бы вам не посоветовал. Во-первых, непрозрачные стекла очень возбуждают любителей автографов, которые при каждой остановке на светофоре станут рваться к вам в машину в надежде обнаружить внутри Мика Джаггера. А во-вторых, таким образом вы лишаете своих друзей и, что еще важнее, врагов возможности полюбоваться тем, как вы, небрежно развалясь, разговариваете по телефону или наполняете свой бокал из хрустального графина. Нет, по-моему, стекла должны быть прозрачными, и только прозрачными, хотя, конечно, решать вам.

На рынке аренды авто, как и на многих других, существует практика пробных предложений по льготной цене. Дело происходит следующим образом: где-нибудь в половине седьмого вечера вы становитесь на углу Пятьдесят пятой и, например, Третьей и принимаете вид человека, теряющего последнюю надежду поймать такси. Рано или поздно проплывающий мимо вас лимузин непременно замедлит ход. Смело вступайте в переговоры с водителем и, если вы ему понравитесь, считайте, дело сделано. Скорее всего, он только что высадил где-нибудь своего основного пассажира и теперь у него имеется пара свободных часов и естественное желание подзаработать. Договариваться о цене следует до того, как вы сядете в машину, но, ручаюсь, она будет ниже, чем та, что потребуют с вас в компании, если вы сделаете заказ официально.

Вам хватит всего одной короткой поездки, для того чтобы понять, чего вам раньше не хватало в жизни, и с этого дня вы начнете экономить и в конце концов, надеюсь, сможете позволить себе самое утонченное из удовольствий – праздную прогулку на лимузине.

Ясный весенний вечер, плавное кружение на сверкающем черном чудовище по городским кварталам, отлично укомплектованный бар, шофер, послушный малейшему мановению вашего мизинца, завистливые взгляды спешащих по тротуарам менее удачливых сограждан – найдется ли на свете более приятный способ нагулять аппетит перед обедом?

Самое дорогостоящее удовольствие

Если вам не повезло родиться в одной из тех знойных латинских стран, где считают, что мужчине гораздо приличнее вступать в связи с посторонними женщинами, чем торчать дома перед телевизором, то любовница для вас – запретный плод. Подрывательница устоев общества, разрушительница домашних очагов и самое верное средство отвлечь мужчину от работы и выполнения общественного долга, она носит черное шелковое белье, подолгу принимает ванну с ароматной пеной и презирает домашнюю работу. Пятьдесят процентов женатого и замужнего населения Америки относится к ней либо со страхом, либо с завистью, либо и с тем и с другим одновременно. Она вне закона.

Но именно это и делает ее столь привлекательной, невзирая на все возрастающую стоимость обслуживания и угрозу практически полного разорения в том случае, если невинный флирт неожиданно выльется в развод (процесс, который наш знакомый адвокат называет спором о том, под чьей опекой останутся семейные деньги). Если бы общество не имело ничего против адюльтера, он потерял бы большую часть своего очарования. Именно привкус греха, да еще страх быть обнаруженным обостряют чувства, усиливают наслаждение и позволяют мужчине подписывать счета из «Америкэн экспресс» с тайной улыбкой.

О счетах мы поговорим немного позже, а пока хочу предупредить тех, кто собирается вложиться в любовницу, что их ожидают не только финансовые потери. В чем оценить эмоциональный ущерб, если вы в роковой момент шепнете не то имя в не то ухо? А нервные затраты при безнадежных попытках удалить запах «Шанели № 5» с костюма, в котором вы якобы отправились на вечернее заседание? А ужас, испытанный в ресторане, куда никто не ходит, когда из-за соседнего столика вам с подругой помашет рукой кто-то смутно знакомый? А отчаянные рывки к почтовому ящику, чтобы достать из него компрометирующий документ, прежде чем он попадет не в те руки? А словесную акробатику, к которой приходится прибегать ради того, чтобы скрыть опасную оговорку? А судорожные попытки объяснить необъяснимое: а именно почему вы не позвонили домой, раз уж пришлось задержаться на работе до трех часов ночи?

По сути, эти ежедневные ухищрения и взрывы адреналина являются плотью и кровью адюльтера. Женщина – это всего лишь женщина, но любовница – это непрерывная тренировка изобретательности и умения балансировать на канате. Связь с ней приносит не только физическое, но и интеллектуальное удовлетворение. Что очень удачно, поскольку в денежном выражении эта связь обойдется вам не намного дешевле, чем содержание породистого скакуна или сорокапятифутовой морской яхты.

Расходы будущего любовника можно условно разделить на пять основных групп. Заранее трудно предвидеть, какая именно доля придется на каждую: это будет зависеть от требовательности вашей избранницы, глубины чувства вины, логических факторов и предельного размера вашего кредита. С уверенностью можно сказать только, что общая сумма окажется гораздо больше, чем вы предполагали вначале, и будет делиться примерно следующим
Страница 5 из 10

образом.

Дары любви

«Как я люблю тебя? Считай!» – писала когда-то Элизабет Баррет Браунинг. Легко ей было говорить это в старые доинфляционные времена, когда силу любви нетрудно было не только подсчитать, но и оплатить. Сейчас другое дело. В современном мире отыщется бесчисленное количество способов приятно потратить деньги, и ваша любовница с удовольствием познакомит вас с ними. Сюда входит и букетик из роз, которые, судя по цене, при жизни удобряли купюрами, и неприлично дорогие клочки шелка, по ошибке названные нижним бельем, и регулярные визиты в «Картье» и «Ван Клиф энд Арпелс», и собольи шубы в пол, и, наконец, если у вас достанет страсти и денег, самый желанный дар – уютное любовное гнездышко. Ничто любовница не ценит так высоко, как недвижимость, желательно в престижном районе и оформленную (разумеется, в целях безопасности) на ее имя.

Расходы на самосовершенствование

С мужчиной, недавно обзаведшимся любовницей, нередко происходит удивительная трансформация. Он вдруг садится на диету. Покупает шелковые галстуки и приталенные итальянские костюмы. Меняет прическу. Подумывает о замене громоздкого внедорожника на что-нибудь низкое, стремительное и элегантное. Меняет банальный лосьон после бритья на пижонский одеколон с нотками мускуса ценой несколько сотен за унцию. Отправляясь на работу, одевается так, словно идет на романтическое свидание.

Естественно, все эти перемены не остаются незамеченными. Сам-то он наивно полагает, что каких-нибудь наспех придуманных объяснений будет вполне достаточно, но его секретарша моментально понимает, в чем дело. Хорошо еще, если он спит не с ней. Другое дело жена. Она ему доверяет. Она очень хочет верить, что он проводит все вечера в офисе, а его оправдания тем временем становятся все менее правдоподобными, чувство вины растет, что ведет к следующей статье расходов.

Расходы на угрызения совести

Нередко жены мужей, обзаведшихся любовницами, вдруг начинают получать самые удивительные подарки. Не слишком внимательный прежде супруг неожиданно начинает выражать трогательную заботу о здоровье, отдыхе или родне своей половины, проявляет невиданную щедрость и так и норовит спровадить ее куда-нибудь подальше.

Само собой разумеется, что, пока изумленная жена спешно собирает вещи для поездки на прославленный спа-курорт в Эжени-ле-Бен, на курсы дельтапланеризма в Андах или в гости к своей тетушке на Аляску, муж вдруг выясняет: срочные дела лишают его возможности сопровождать ее. Так оно и есть, поскольку он уже давно обещал свозить свою подружку в Палм-Спрингс.

Расходы на еду

Любовницы не питаются в «Макдоналдсе». И не пьют пива. И через некоторое время им надоедают даже интимные пикники в номере отеля или на съемной квартире. Рано или поздно каждая любовница желает пойти в ресторан, и тут-то у вас и начинаются проблемы.

Ресторан должен быть совершенно безопасным. Что за удовольствие ласкать под столом шелковистое колено, если каждую минуту ожидаешь, что вот-вот встретишься взглядом с парой из соседнего дома или с подругой жены? Значит, вам годится только такое заведение, куда никогда не заглянет никто из ваших знакомых. По очень простой причине – оно для них слишком дорого.

Вы раскрываете меню, вздрагиваете, обнаружив телячьи котлетки за пятьдесят долларов и спаржу с ценой, указанной за дюйм, но тут же очень некстати вспоминаете, как совсем недавно ваша подруга шепнула вам, что больше всего ее восхищает в вас небрежное отношение к деньгам. Похоже, сэкономить сегодня вам не удастся, и к тому же, отрезая все пути к отступлению, к вам с гнусной улыбкой уже приближается сомелье с винной картой в руках.

Эти типы распознают тайных любовников с первого взгляда. Сторонники более тонких методов протянут вам карту, раскрытую на странице с шампанским. Те, что понаглее, предложат его не вам, а вашей спутнице, твердо зная, что ни одна любовница не в силах отказаться от шампанского.

Прибавьте к этому суфле с ликером «Гранд Марнье» на десерт, коньяк двадцать девятого года, двухзначную цифру чаевых (вам ведь, возможно, придется вернуться сюда еще не один раз), и в итоге получите счет, который не стыдно будет вставить в рамочку и повесить на стену.

Расходы на транспорт

Машин у любовниц не бывает, потому что они им не нужны. Об общественном транспорте они имеют весьма смутное представление, хотя, кажется, как-то читали о нем в газете. Использовать вашу машину чересчур рискованно. В такси всегда грязно, а все таксисты – маньяки и грубияны. Остается только арендовать лимузин.

Ну как, вам достаточно?

Я подам на вас в суд

До сегодняшнего дня я с удовольствием рассказывал вам о некоторых маленьких, но довольно дорогих излишествах, делающих нашу жизнь приятнее и придающих смысл процессу зарабатывания денег. На этот раз, однако, мы остановимся на одной тоже весьма дорогой – и, к сожалению, все более распространенной – привычке, которая не приносит ни малейшего удовольствия несчастным, вынужденным за нее платить. Теоретически ее можно было бы назвать борьбой за справедливость. Практически она выражается в том, что вы добровольно отдаете огромные суммы людям, с которыми в обычной жизни не стали бы иметь ничего общего.

Что-то в корне неправильно устроено в мире, если юристы в нем нужны больше, чем хорошие повара, и тем не менее каждый год двери юридических факультетов распахиваются и выпускают в жизнь новую орду адвокатов, которые тут же начинают рыскать по улицам, выискивая примеры преступной небрежности, злоупотребления доверием, недобросовестной практики, уклонения от уплаты алиментов и прочих противоправных деяний и наводя ужас на простых честных граждан вроде меня или вас. На Манхэттене есть несколько офисных зданий (юристы любят кучковаться в центральных районах), в которых вы рискуете попасть под суд, случайно наступив соседу на ногу в переполненном лифте. Если выяснится, что пострадавшая нога принадлежит какому-нибудь столпу юриспруденции, вам легко могут вчинить иск за попытку нанесения тяжких телесных повреждений на основании и в порядке дела «Шульц против Донахью» 1923 года.

Я не одинок в своем отношении к юристам. Человечество испытывает недоверие к ним с тех самых пор, как научилось выговаривать слово «юриспруденция». «Крестьянин между двумя законниками подобен рыбе между двумя котами», – гласит испанская пословица. «Только юристы и художники умеют у вас на глазах превращать черное в белое», – считают датчане. «А первым делом давайте судейских всех убьем», – призывает Шекспир. Бенджамин Франклин, Торо, Эмерсон и многие другие неглупые люди отзывались об этой братии неприязненно и довольно резко. Так как же получается, что, невзирая на такую очевидную непопулярность, число их с каждым годом растет?

Этому способствует множество факторов, и, возможно, главный из них – языковая проблема. Для своих собственных вполне очевидных целей юристы изобрели специфическую форму вербальной коммуникации. Отдаленно она напоминает английский, смешанный с порцией кухонной латыни, но, с точки зрения простого человека с улицы, с таким же успехом они могли бы разговаривать на греческом. Поэтому, когда этот простой человек получает
Страница 6 из 10

на руки постановление суда, повестку, предписание или другую загадочную бумагу, он впадает в ступор и спешит нанять переводчика, то есть, разумеется, юриста. После чего обе стороны приступают к своему любимому занятию: длительным переговорам на тарабарском наречии, которые ничего не понимающий клиент вынужден оплачивать по ставке, от каковой у бедняги волосы встают дыбом.

Кроме того, существует известное правило, гласящее, что дьявол всегда подыщет занятие для праздных рук. Ведь, казалось бы, если всей этой своре законников не хватает работы, часть из них вполне могла бы освоить какие-нибудь полезные профессии вроде сантехника или столяра. Однако ничего подобного не происходит. Они идут другим путем: создают новые законы и новые отрасли юриспруденции, что делает нашу жизнь гораздо сложнее, а их – прибыльнее. В результате вы уже не можете обойтись одним адвокатом и вынуждены нанимать целый взвод.

Первый, к примеру, специализируется на законах о недвижимости. Он обнаружит все ловушки, спрятанные другим юристом, в вашем договоре аренды. Второй понадобится вам для того, чтобы расшифровать тонкости трудового соглашения, третий – для урегулирования разногласий с налоговой службой относительно вашего вклада в государственную экономику, четвертый – на тот случай, если хирург отрежет от вас лишний кусок, пятый – для процедуры развода, шестой… Но, по-моему, список и так получился слишком длинным и угнетающим, а мы ведь еще даже не коснулись ни уголовного, ни самого запутанного корпоративного законодательства. Одним словом, юристы вездесущи и не подкарауливают вас разве что под кроватью, но и туда они наверняка скоро проберутся, поскольку число их непрерывно растет.

Так почему же мы прибегаем к их услугам? Исключительно из самозащиты. Просто потому, что другая сторона – домовладелец, бывшая жена или работодатель – решила, что долгое и дорогое выяснение отношений лучше, чем короткое и дешевое, и наняла себе профессионального представителя. Заурядному любителю не стоит и пытаться защитить себя самому. Невиновность и сознание собственной правоты в наши дни ничего не стоят, а вот невежество может обойтись вам слишком дорого. Хорошо, если вы поймете одно из десяти сказанных вам слов. Увы, выбора нет: противника надо бить его же оружием, а потому без адвоката вам не обойтись.

Итак, юристы нам необходимы, и отрицать это бессмысленно. Тогда почему же они вызывают у остального человечества такое явное недоверие и нелюбовь? Чтобы это понять, надо заглянуть в самую сердцевину этого странного существа и понять принцип его действия.

В основе его – привитая еще в студенческие годы твердая решимость никогда и ни при каких обстоятельствах не признавать своих ошибок – отчасти из опасения поставить под сомнение клановую непогрешимость, отчасти из ужаса перед судебным преследованием со стороны бывших клиентов. Совершенно очевидно, что для того, чтобы никогда не ошибаться, надо никогда не делать никаких ясных и недвусмысленных заявлений, которые впоследствии могут оказаться полной чушью. Для этой цели уже несколько поколений юристов используют два излюбленных и проверенных средства, позволяющие им изображать мудрецов, не слишком напрягая при этом извилины.

Самое загадочное и малоисследованное из них – это так называемый «пробел в законодательстве». Именно в него юристы, словно кролики в норы, ныряют каждый раз, когда им задают конкретные вопросы, требующие конкретного ответа. Они ободряюще кивают, доброжелательно поглядывают на вас поверх своих модных лекторских очков и говорят, что на первый взгляд ваши доводы кажутся вескими, а позиция – вполне надежной. Правда, есть и кое-что внушающее сомнение, некоторая двусмысленность, ряд не вполне ясных формулировок, несколько лазеек – словом, все не так просто, как кажется непрофессионалу. Скоро выясняется, что как раз на ваше дело и приходится досадный «пробел».

Если в жизни вам пришлось достаточно часто сталкиваться с законодательством, то вы наверняка уже убедились, что в основном оно состоит из этих самых «пробелов», а также в том, что самое главное и высокооплачиваемое достоинство юристов – это умение забросать вас кучей непонятных терминов, не сказав при этом ничего определенного. Но иногда во всем этом тумане появляется некоторая ясность – это происходит в тех случаях, когда ваше дело в точности совпадает с каким-нибудь другим, по которому лет пятьдесят назад было принято решение, ни разу с тех пор не оспоренное. Тогда ваши адвокаты, торжествуя, хватаются за свое второе тайное оружие.

Прецедент! Какая чудесная, ясная, конкретная вещь, так эффективно экономящая силы и время. Когда юрист не знает, что сказать, он начинает рыться в прецедентах. Когда хочет отправить оппонента в нокаут – ссылается на прецедент. Когда не соглашается с каким-нибудь законодательным новшеством – вопит, что ему не было прецедентов. А собственно, что такое прецедент? Всего лишь чье-то мнение, пусть и освященное временем, но всего только мнение. Тем не менее «прецедент», вероятно, самый популярный термин в словаре юристов и любим ими даже больше, чем «пробел в законодательстве», потому что позволяет действовать решительно и при этом не нести никакой ответственности за решения.

Но довольно рассуждать об извилистых и темных путях юриспруденции. Вместо этого давайте перейдем к вопросу гонораров и почасовой оплаты, поскольку именно этот пункт вызывает у общества самую жгучую ненависть.

Всем нам приходилось читать о миллионных процессах, ведение которых обошлось сторонам в сотни тысяч. Но эти цифры кажутся нам такими же нереальными, как объявленный дефицит бюджета, и потому мало кто принимает их всерьез. Однако они наглядно иллюстрируют присущее адвокатскому племени стремление извлечь из ситуации все возможное. Только не подумайте, что они делают это ради наказания виновных или торжества правосудия. Просто они так устроены.

Инстинкт велит им содрать с клиента все до последней нитки, и они ничего не могут с этим поделать. Сумма иска при этом не имеет значения. Если ниток уже не осталось, дело может дойти до органов. Мне самому как-то пришлось выложить двести пятьдесят долларов за чашку кофе и десятиминутную беседу, но она хотя бы происходила в офисе. А вот моему другу выставили счет за телефонный разговор, в котором он всего лишь пригласил своего адвоката в ресторан. Не знаю, пришлось ли ему оплачивать время, которое юрист потратил, поедая за его счет обед, но не удивлюсь, если узнаю, что так оно и было.

Я не могу привести вам точных цифр, но из осведомленных источников знаю, что рост числа юристов у нас значительно опережает рост народонаселения. Они плодятся как кролики, и очень скоро вся страна станет напоминать некоторые районы Лос-Анджелеса, где число адвокатов и сейчас превышает число людей. В самых богатых семьях станут держать домашних поверенных, как держат горничных и кухарок. Любимым развлечением народных масс будут уже не бейсбол и футбол, а судебные тяжбы. «Берлитц» откроет курсы юридического жаргона. Вот таким я вижу наше будущее, и оно мне нисколько не нравится.

На какую сторону причесывать?

Думаю, из всех больших и малых унижений, которые нам
Страница 7 из 10

приходится испытывать в жизни, визит к портному может по праву считаться самым болезненным и дорогостоящим. Особенно если этот портной творит в Лондоне и представляет целую династию, когда-то шившую бриджи для лорда Нельсона и муаровые кальсоны для принца-регента. Величественные и надменные, с царственной осанкой и затянутой в корсет шестнадцатидюймовой талией, они поджидают своих невинных жертв в окружении дубовых стенных панелей и вставленных в рамку счетов за фраки Оскара Уайльда (скорее всего, так и не оплаченных).

Они вежливо, но с явным неодобрением осматривают вашу фигуру в надетом по такому случаю лучшем костюме и обнадеживающе замечают: «Хм, надеюсь, мы сможем сделать что-нибудь получше».

Разделавшись таким образом с костюмом, мучители переходят к вашим физическим недостаткам. Тут они предпочитают действовать дуэтом: один ходит вокруг вас с сантиметром и время от времени отпускает оскорбительные замечания, а второй заносит их в толстенную книгу, где уже увековечены дефекты множества ваших предшественников. При этом они вовсе не ставят задачи вас обидеть – просто действуют так, словно перед ними находится глухой, неодушевленный и мешковатый объект, который надо по возможности элегантно задрапировать.

От человека с сантиметром вы услышите о себе много нового, и ничто из этого вам не понравится. Например, вы узнаете, что левое плечо у вас выше правого, грудь провалена, имеется легкое искривление нижней части позвоночника, начинает расти горб, ноги разной длины – «Вы всегда так стоите, сэр?» – и еще несколько вещей настолько неприятных, что о них и писать не хочется.

К концу этой отвратительной процедуры у вас остается только одно желание – как можно скорее попасть на прием к врачу. Но никто не собирается вас так просто отпускать. Вам еще предстоит выбрать ткань и принять важные решения относительно пуговиц, отворотов, шлиц, лацканов и швов, то есть всех тех тонкостей, по которым сшитый на заказ костюм отличают от готового. Этим можно было бы заняться неторопливо и с удовольствием, а потом отметить сделанный выбор бокалом шампанского, но, к сожалению, вы настолько деморализованы предшествующей экзекуцией, что не в силах сопротивляться портному, который твердо намерен сшить для вас стандартный классический костюм. Разумеется, он будет лучше того, что на вас сейчас, но вам-то хотелось совсем другого.

Первый печальный опыт посещения портного на несколько лет отбил у меня охоту к подобным экспериментам, но время от времени я все-таки мечтал провести приятное утро среди образцов ткани и обсудить роговые пуговицы со знающим и доброжелательным человеком, в присутствии которого не буду чувствовать себя ярмарочным уродом с чековой книжкой.

Вот только осуществима ли такая мечта на этом свете? Мой приятель Джордж, элегантный лондонский антиквар, утверждает, что да. Отношения Джорджа и его портного не ограничиваются формулой деньги – одежда: они давние друзья, и ни у кого во всем Лондоне я не видел таких изумительных костюмов, как у Джорджа. Мне тоже захотелось иметь хотя бы один такой. А лучше полдюжины. Но больше всего мне хотелось познакомиться с портным, общаться с которым будет легко и приятно. Именно поэтому я со своим опущенным правым плечом, проваленной грудью и искривленным позвоночником отправился в дом № 95 по Маунт-стрит в Мейфэре на встречу с Дугласом Хейвордом.

Его мастерская ничем не напоминает украшенные резным дубом и прочим пыльным антиквариатом заведения старейшин портновского цеха. Скорее она похожа на обычную гостиную, но только вместо книг на полках лежат рубашки, галстуки и свитера. Здесь непременно сидят два или три человека, болтая и обмениваясь шутливыми оскорблениями. Из задней комнаты, где работают закройщики, доносится музыка. То и дело раздаются звонки от нервных клиентов, которые съели лишнее блюдо за ланчем и теперь им срочно требуется переставить пуговицы на брюках. Черные лондонские такси забирают костюмы и везут их в шикарные «Дорчестер» и «Клариджес», а то и вовсе в Хитроу к самолету, отбывающему в Лос-Анджелес. Торговые агенты заглядывают на пять минут с образцами льна, шерсти, кашемира или кожи и задерживаются на полчаса, чтобы выпить чашку чая. Здесь ничто не запугивает клиента, даже меня, хотя, должен признаться, запугать меня легче легкого.

Манеры и облик самого Хейворда вполне соответствуют непринужденной обстановке в его мастерской. В отличие от большинства портных он не затянут в эталонную тройку, которая кажется нарисованной, и его простая красивая одежда нисколько не стесняет движений.

Еще более приятно удивило меня то, что никто не стал критически осматривать костюм, в котором я пришел. На примерку к Хейворду можно явиться в шортах и гавайской рубахе, и даже тогда никто не будет в изумлении поднимать брови. Как-то я видел там клиента, облаченного только в рубашку, галстук и пиджак: он сидел в кресле и спокойно пил кофе, пока его брюки утюжили в задней комнате. В такой обстановке немедленно начинаешь чувствовать себя как дома, а снятие мерок и обсуждение деталей происходят дружелюбно, весело и неспешно, как оно и должно быть. Примерно следующим образом.

Первый визит займет, вероятно, около часа, и бо?льшая часть его уйдет на разговоры с хозяином. Перед тем как достать сантиметр, он захочет узнать ваши пожелания относительно покроя и материала. Если вы не знаете совершенно точно, чего хотите – а большинство мужчин, как правило, этого не знают, – советую вам прислушаться к его предложениям. Кто-то ведь должен отвечать за конечный результат, так вот Хейворд разбирается в этом лучше, чем вы.

Потом вас отведут в заднюю комнату для снятия мерок. Процесс окажется практически безболезненным (за исключениям момента, когда станут измерять окружность вашей талии), поскольку все это время вы будете обсуждать с Хейвордом сравнительные достоинства шерстяной рогожки и фланели, рельефных швов, боковых шлиц, потайных карманов, а также наиболее интимный вопрос: куда вы предпочитаете укладывать гениталии – к востоку или к западу от молнии. В соответствующей брючине будет предусмотрено специальное помещение. На языке портных это называется «на какую сторону причесывать?». Сами понимаете, что за всеми этими разговорами у вас совсем не останется времени слушать, что там Хейворд диктует своему помощнику.

Наконец мерки сняты, ткань выбрана, все подробности обсуждены, и вы можете возвращаться к своей обычной жизни. Мастер лично сделает выкройку и раскроит материал, а собирать и сшивать станут его помощники. Костюм от начала и до конца будет сделан тут же, в мастерской. (Кстати, Хейворд может сшить весь костюм и сам, а в последнее время такое встречается все реже и реже. В Лондоне действуют только четыре школы портняжного мастерства, а когда-то их были сотни.)

Пройдет месяц, и вы отправитесь на первую примерку. Человека неподготовленного она может повергнуть в глубокое изумление, поскольку едва вы успеете кинуть восхищенный взгляд на свое отражение в зеркале, как Хейворд коршуном накинется на вас и с корнем вырвет оба рукава. После чего он станет что-то энергично поправлять, пристраивать, закалывать булавками и лихорадочно писать мелом
Страница 8 из 10

иероглифы прямо на вашем костюме. Потом он отойдет на несколько шагов и, склонив голову набок, станет вас критически осматривать, как скульптор разглядывает многообещающий кусок мрамора. Еще один росчерк мелка – и вы расстанетесь со своим костюмом до следующей примерки. Теперь его разберут на кусочки, отпарят швы, а потом снова соберут в соответствии с таинственным меловым кодом. На этот раз все швы будут сделаны вручную – верный признак костюма, сшитого на заказ. Вторая примерка нужна только для того, чтобы избавиться от всяких невидимых глазу складочек и морщинок. (Весь процесс занимает примерно шесть недель при первом заказе и еще меньше при последующих. Доставки производятся даже в Соединенные Штаты, и обычно, отправляясь в Лос-Анджелес или Нью-Йорк, Хейворд прихватывает с собой штук двадцать плечиков с пиджаками и брюками.)

Теперь костюм поступает в ваше полное распоряжение. Вам даже не надо глядеться в зеркало, чтобы понять, что он идеально сидит. Вам в нем удобно. Он кажется не новым, а уже приспособившимся к вашей фигуре. У него нет ужасной ватной прокладки на плечах и жесткой, топорщащейся груди, из-за которой многие лондонские бизнесмены становятся похожими на чучело раздувшейся рыбы-пузыря. Но это совсем не значит, что ваш новый костюм бесформенный. У него чудесные, словно стекающие вниз лацканы. Он красиво сидит в плечах и хорошо облегает заднюю часть шеи, где плохо сшитые пиджаки образуют что-то вроде хомута. Пуговицы на рукавах застегиваются и расстегиваются, как и положено пуговицам. Под левым лацканом предусмотрена крошечная петелька, там можно будет закрепить стебелек вставленной в петлицу гвоздики. Одним словом, это талантливо задуманный и прекрасно сделанный костюм. И при этом еще удобный.

В нем вы будете казаться немного стройнее и на пару дюймов выше. И если вы не фанатик вечно меняющейся моды, то будете со все возрастающим удовольствием носить его лет пятнадцать – двадцать. Он нисколько не устареет, потому что Хейворд не шьет чересчур актуальную одежду.

К сожалению, дешевую одежду он тоже не шьет. Цена за костюм начинается с полутора тысяч долларов, за пиджак – с девятисот. Тут-то между Хейвордом и традиционными портными со счетами в рамках и обнаруживается кое-что общее. Однажды я спросил Хейворда, что он считает самым трудным при создании костюма для джентльмена. «Получить за него деньги», – не раздумывая ответил мастер. Похоже, за несколько последних веков ситуация нисколько не изменилась.

Гриб для миллионеров

Зимнее утро в Провансе. Еще совсем рано, сыро и холодно. В маленьком деревенском кафе посетители наперебой заказывают к завтраку виноградную водку и кальвадос. Приглушенные разговоры моментально смолкают, если в дверь заглядывает незнакомец. На улице мужчины сбиваются в маленькие, тесные кучки, стучат ногой о ногу, чтобы согреться, и чрезвычайно внимательно что-то разглядывают, потом нюхают и наконец взвешивают. Из рук в руки переходят толстые, грязные пачки ста-, двухсот- и пятисотфранковых купюр, которые тут же пересчитывают, облизывая пальцы и то и дело оглядываясь через плечо.

Отсюда всего два часа быстрой езды до Марселя, и на первый взгляд может показаться, что вы угодили на сборище торговцев героином. На самом деле наркотики меньше всего занимают этих джентльменов. Их товар совершенно легален, хотя способы сбыта иногда бывают сомнительными. По бешеным ценам они продают покрытые землей и бородавками черные комочки – свежие трюфели.

На этих неофициальных рынках начинается путь грибов, заканчивающийся на столиках трехзвездочных ресторанов или на прилавках дорогих парижских магазинов деликатесов – таких как «Фошон» или «Эдьяр». Но даже здесь, в сердце самой глухой провинции, трюфели, получаемые из рук человека, у которого под ногтями чернеет земля, а дыхание пахнет вчерашним чесночным соусом, который в руках вместо элегантного кейса держит корзину или полиэтиленовый пакет и ездит на старой и ржавой машине, – даже здесь они стоят tr?s sеrieux[1 - Очень серьезные (фр.).], как любят выражаться французы, денег. Трюфели продаются на вес, обычно партиями не больше килограмма. В этом году цена за килограмм на деревенском рынке составляла две тысячи франков или триста шестьдесят долларов, причем плата бралась только наличными. Чеки здесь не принимаются и квитанции не выдаются – сборщики трюфелей не имеют никакого желания поощрять дурацкие затеи правительства под названием «подоходный налог».

Итак, первоначальная цена – две тысячи франков. Когда, пройдя через руки нескольких агентов и посредников, грибы попадают на кухню какого-нибудь «Бокюз» или «Труагро», цена, вероятно, удваивается. Если вы уверенно чувствуете себя у плиты и способны приготовить трюфели сами, тогда по дороге домой вы всегда можете заглянуть, например, в «Фошон» и купить их по шесть тысяч франков за кило. Но там, по крайней мере, принимают чеки.

Существует несколько причин, по которым эта абсурдная цена продолжает год от года расти. Первая и главная заключается в том, что вкус и запах свежих трюфелей не может сравниться ни с чем, кроме вкуса и запаха свежих трюфелей. Одного грибка размером с грецкий орех достаточно для того, чтобы неузнаваемо изменить любое блюдо. Аромат трюфеля называют «божественным и немного подозрительным». Он обладает свойством преодолевать любые препятствия и проникать повсюду. Его не остановят ни бумажная, ни даже пластиковая упаковка. Имейте в виду, что запах трюфеля хорош только в малых количествах. Если вы глубоко вдохнете концентрированный аромат, у вас пропадет всякий аппетит – настолько он сильный, густой и прелый. В разумных же дозах трюфель великолепен и вполне отвечает описанию, данному великим гастрономом Брийя-Савареном: «Роскошь, доступная только grands seigneurs[2 - Вельможи (фр.).] и содержанкам» (вероятно, он имел в виду репутацию трюфелей как афродизиаков, впрочем до сих пор научно не подтвержденную).

При современном развитии агротехники можно было бы ожидать, что трюфели станут сажать, удобрять, потом спокойно собирать урожай и при этом уберут с ценника пару нулей. Видит бог, французы сделали в этом направлении все, что могли: в Воклюзе нередко можно натолкнуться на огороженное поле, засаженное особым видом дубов и табличками «Вход запрещен». Но, похоже, разведение трюфелей – это искусство, подвластное лишь Природе, что, несомненно, способствует повышению их цены. Существует лишь один способ наслаждаться уникальным вкусом и не платить за это целое состояние – добывать трюфели самостоятельно.

Дело это непростое, требующее опыта, терпения и, желательно, свиньи или хорошо обученной собаки. Трюфели растут в нескольких сантиметрах под землей на корнях особого вида дуба или лесного ореха. В сезон сбора, продолжающийся с ноября по март, их можно находить с помощью носа при условии, что этот нос достаточно чуток. Лучшие ищейки – это свиньи, питающие к трюфелям врожденную страсть. Нюх у них даже острее, чем у собак, но у этого способа имеется и существенный недостаток, и заключается он в том, что, найдя гриб, хрюшка не желает просто вилять хвостом и указывать хозяину место – она непременно хочет его съесть. Пытаться договориться со свиньей,
Страница 9 из 10

находящейся на грани гастрономического экстаза, бесполезно. Ее невозможно ни отвлечь, ни придержать одной рукой, пока другой вы спасаете драгоценный гриб. Она весит не меньше ста двадцати фунтов и исполнена решимости добраться до трюфеля раньше, чем вы. Поэтому в наши дни сборщики все чаще привлекают к поискам трюфелей менее крупных и более сговорчивых собак.

В отличие от свиней, собаки по своей природе совершенно равнодушны к грибам, поэтому их надо специально натаскивать. Вы берете ломтик колбасы, натираете его кусочком трюфеля или окунаете в грибной бульон, и скоро собака начинает связывать запах трюфелей с божественным колбасным вкусом. Постепенно или довольно скоро, если собака умна и прожорлива, она начинает испытывать к трюфелям не меньший интерес, чем вы. Тогда наступает время для испытания в полевых условиях. Если вы хорошо ее обучили, если темперамент вашего пса соответствует поставленной задаче и если вы знаете, куда идти, она скоро приведет вас к спрятанному под землей сокровищу. В этом случае, как только собака постарается откопать гриб, надо отвлечь ее при помощи пахнущей трюфелем колбасы и самостоятельно вырыть драгоценный кусочек черного золота (так называют эти грибы местные, поскольку на срезе они напоминают черный-пречерный бархат. Спелая олива рядом с ними кажется совсем бледной).

Для тех же несчастных, у которых нет ни свиньи, ни собаки, существует и третий способ: сбор трюфелей при помощи палки. Разумеется, и в этом случае, как и в первых двух, самое главное – это знать, где искать. Кроме того, необходимо дождаться правильных погодных условий. Когда солнечные лучи падают прямо на корни намеченного вами дуба, потихоньку подойдите к нему и палкой осторожно пошевелите траву, растущую вокруг дерева. Если из нее вертикально вылетит испуганная мошка, заметьте это место и копайте там. Вполне вероятно, это насекомое принадлежит к особому семейству мошек, соглашающихся откладывать яйца только в этот изысканный деликатес (что, несомненно, прибавляет к его аромату дополнительное je ne sais quoi[3 - Я не знаю что (фр.).]). В Воклюзе многие сборщики применяют именно этот способ еще и потому, что человек, бродящий по лесу с палочкой, выглядит гораздо менее подозрительно, чем тот, что водит на поводке свинью, и таким образом удается соблюдать конспирацию. Охотники за трюфелями не любят раскрывать свои грибные места.

Как ни сложен и непредсказуем процесс сбора трюфелей, он все-таки кажется детской игрой по сравнению с трюками и махинациями, начинающимися в тот момент, когда грибы превращаются в товар. Самый крупный трюфельный скандал произошел в Бордо несколько лет назад, но и без него недоразумений и откровенного обмана хватает. Правда, если вы неделикатно упомянете об этом в разговоре с поставщиком, он только пожмет плечами, явно не веря, что человечество может пасть так низко. Я готов рассказать вам о самых распространенных способах обмана доверчивых покупателей, но имейте в виду, что никаких достоверных свидетельств у меня нет.

Первый вид мошенничества вообще практически невозможно доказать. Во Франции в производстве любого съедобного продукта обязательно лидирует какая-нибудь область или город: лучшие оливки выращивают в Ньоне, лучшая горчица производится в Дижоне, лучшие дыни доставляют из Кавайона, а лучшие сливки – из Нормандии. Лучшие трюфели, как всем известно, растут в Перигоре, на юге Франции, и, естественно, они стоят дороже остальных. Но откуда вы можете знать, что грибы, купленные в Перигоре, выросли именно там, а не в сотне километров оттуда, в Воклюзе? Если вы не доверяете своему поставщику на сто процентов, то не можете быть в этом уверены. Говорят, что половина трюфелей, продаваемых в Перигоре, выросли совсем в другом месте и были потом «натурализованы».

Кроме того, трюфели имеют обыкновение таинственным образом прибавлять в весе, после того как их вырывают из земли и перед тем как кладут на весы. Иногда это случается благодаря налипшему на них лишнему слою земли, а иногда – благодаря постороннему металлическому предмету, обнаружить который можно, только разрезав гриб пополам.

Возможно, наслушавшись подобных историй, вы решите отказаться от свежих трюфелей и покупать только консервированные. Они не так ароматны, как свежие, но тоже очень вкусны и далеко не дешевы. Но главное, они совсем не обязательно родом из Франции. Ходят упорные слухи, что во французских жестяных банках с французскими этикетками скрываются трюфели из Италии и Испании. Если так оно и есть, то это можно считать одним из самых выгодных и наименее освещенных прессой примеров кооперации стран – участниц Общего рынка.

И все-таки, несмотря на частые случаи мошенничества и цены, становящиеся с каждым годом все абсурднее, французы продолжают подчиняться зову своих носов и лезут в кубышку, демонстрируя при этом такую щедрость и преданность идеалам гастрономии, что об этом стоит рассказать отдельно.

Вот вам пример.

Мой любимый местный ресторанчик, а вернее, обыкновенный деревенский бар и штаб-квартира местных любителей boules[4 - Игра в шары (фр.).], слишком скромен и невзрачен, чтобы привлечь внимание экспертов из «Мишлена». На передних столиках старики обычно играют в карты, а в глубине зала клиенты поглощают еду, которая, по моему мнению, достойна как минимум одной мишленовской звезды. Цены здесь вполне умеренные. Сам хозяин управляется на кухне, мадам принимает заказы, а остальные члены семьи помогают им. Сюда любят заглядывать, чтобы перекусить, люди, живущие по соседству, а хозяин явно лишен честолюбивых устремлений и не собирается включаться в гастрономическую гонку, победители которой превращают свои имена в бренды, а свои рестораны – в храмы тщеславия и непомерных цен.

Шеф очень любит готовить свежие трюфели. У него есть свои поставщики, и он, как и все, платит им наличными и, разумеется, не получает никаких квитанций. Следовательно, при составлении налогового отчета он не может записать эти весьма солидные суммы в раздел расходов на производство. К тому же он категорически отказывается поднимать цены на блюда, содержащие трюфели, до такого уровня, который может отпугнуть его постоянных клиентов (зимой в ресторанчик заглядывают только прижимистые местные жители, а богатая публика появляется здесь не раньше Пасхи).

Я как-то зашел сюда холодным декабрьским вечером. На сервировочном столике стояла медная сковородка с трюфелями на несколько тысяч франков. В меню я обнаружил фирменное блюдо шефа: омлет со свежими трюфелями. Мадам держалась мужественно, но ее явно огорчало несоответствие между ценой в меню и ценой исходного продукта. Я спросил, зачем ее муж это делает. «Pour faire plaisir»[5 - Чтобы доставлять удовольствие (фр.).], – с горечью ответила она, сопроводив свои слова классическим жестом: плечи и брови подняты к небу, уголки губ опущены к земле.

Конечно же, я заказал омлет. Он оказался божественным.

Несколько слов для любителей белых трюфелей: поскольку лучшие из них растут в Пьемонте, который по какой-то географической ошибке оказался на территории Италии, а все французы, как известно, страшные шовинисты, то к белому трюфелю они относятся с гораздо меньшим уважением, чем к его черному
Страница 10 из 10

собрату.

Дорогие старики

Это превратилось в своего рода спорт. В изысканных бутиках Сохо или Гринвич-Виллиджа, на блошиных рынках Лондона и Парижа, в центре Нью-Йорка и среди переплетений автострад Лос-Анджелеса сотни тысяч исполненных надежды людей проводят выходные, роясь в чужом старом хламе. Занятие это стало столь популярным, что для него придумали специальный, не слишком благозвучный глагол: «старьевничать».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21975562&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Очень серьезные (фр.).

2

Вельможи (фр.).

3

Я не знаю что (фр.).

4

Игра в шары (фр.).

5

Чтобы доставлять удовольствие (фр.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.