Режим чтения
Скачать книгу

СМЕРШ. Без легенд и мифов читать онлайн - Николай Лузан

СМЕРШ. Без легенд и мифов

Николай Николаевич Лузан

Мир шпионажа

Вниманию читателей предлагается новая книга Николая Лузана, ветерана органов безопасности, лауреата многих литературных премий. В 13 художественно-документальных очерках и рассказах освещена деятельность отечественной военной контрразведки Смерш с апреля 1943-го по 1946 год. В книге использован богатый фактический материал из центрального архива ФСБ РФ.

Николай Лузан

СМЕРШ. Без легенд и мифов

Предисловие

На протяжении многих лет люди, неравнодушные к судьбе Отечества, стремятся как можно больше узнать и понять о деятельности Смерш – уникального явления в истории спецслужб. Советская военная контрразведка под этим грозным наименованием просуществовала исторически небольшой срок, но сделанное ею поражает и восхищает до настоящего времени. Опыт, накопленный контрразведчиками в те трудные времена, изучается и используется спецслужбами всего мира. Постоянный интерес вызывают причины, побудившие советское руководство решиться на кардинальную реформу в органах безопасности страны в самый разгар Великой Отечественной войны, содержание задач, ставившихся перед Смерш, и деятельность по их выполнению, а также те подлинные герои Смерш, которые в свое время наводили ужас на врага, а затем долгие годы жили среди нас тихо и неприметно.

Так что же подвигло руководителей страны на создание Смерш? Ведь с началом Великой Отечественной войны в июле 1941 г. органы военной контрразведки (на тот период – органы 3 Управления НКО СССР) уже были реорганизованы в особые отделы НКВД СССР. В их функции входила борьба со шпионажем и предательством в РККА и с дезертирством в прифронтовой полосе (с правом ареста и расстрела на месте дезертиров). То есть в основном особые отделы были ориентированы на ограждение войск от разведывательно-подрывной деятельности противника.

Однако после победы Красной армии под Сталинградом, в которую значительный вклад внесли особые отделы, верховный главнокомандующий И. В. Сталин пришел к выводу о необходимости реорганизации военной контрразведки, чтобы максимально приблизить ее к решению насущных задач, стоявших перед военным командованием, и обеспечить стратегическое наступление Красной армии. Такую задачу могла выполнить негромоздкая структура, в то же время высокопрофессиональная и эффективно действующая, способная не только отразить деятельность германской и других разведок, но и парализовать ее окончательно, т. е. во главу всех задач военной контрразведки ставилась бескомпромиссная борьба с подрывной деятельностью иностранных разведслужб. Не случайно Сталин предложил назвать ее аббревиатурой Смерш, т. е. «смерть шпионам».

19 апреля 1943 г., за несколько месяцев до начала решающей битвы Великой Отечественной войны – Курского сражения – постановлением Совета народных комиссаров СССР Управление особых отделов НКВД СССР было преобразовано в Главное управление контрразведки Смерш НКО СССР (одновременно на базе соответствующих УОО НКВД были созданы Управления контрразведки Смерш НК ВМФ СССР и Отдел контрразведки Смерш НКВД СССР). Начальником Главного управления контрразведки Смерш НКО СССР был назначен 35-летний комиссар госбезопасности 2-го ранга Виктор Семенович Абакумов.

В положении о Главном управлении контрразведки Смерш НКО СССР было записано, что ГУКР Смерш входит в состав НКО, а начальник ГУКР является заместителем наркома обороны и подчиняется непосредственно И. В. Сталину.

Задачами военной контрразведки Смерш были определены борьба со шпионажем, диверсиями, террором, выявление антисоветских элементов, дезертиров, вредителей, проверка военнослужащих, находившихся в плену или в окружении, выполнение специальных заданий.

До недавнего времени о Смерш мало что было известно не только простым гражданам, но даже специалистам. Долгие годы военная контрразведка Смерш находилась как бы в тени грозного НКВД – НКГБ.

В действительности же она являлась эффективно действующей структурой в системе безопасности Вооруженных сил и, просуществовав чуть более трех лет, внесла достойный вклад в дело обеспечения победы над врагом, оставила заметный след в истории отечественных спецслужб.

Военным контрразведчикам органов Смерш удалось не только парализовать разведывательно-диверсионную работу немецких спецслужб, но и полностью перехватить инициативу. В этих целях особенно активно использовались радиоигры с противником. Главная роль в достижении успеха в ходе радиоигр принадлежала В. С. Абакумову. Мало кому известно, что он смело пошел против существовавшего в то время уголовного законодательства, трактовавшего, что согласие советского человека на сотрудничество с иностранной разведкой – уже измена. Абакумов санкционировал освобождение явившихся с повинной немецких агентов от уголовного наказания, что резко поднимало эффективность борьбы с абвером.

Масштабы противоборства Смерш со спецслужбами фашистской Германии и Японии носили беспрецедентный характер. Только общее число пересекавших линию советско-германского фронта агентов и диверсантов с обеих сторон исчислялось десятками тысяч.

В представляемой книге Николая Лузана заинтересованный читатель найдет много нового, ранее не публиковавшегося об истории создания, содержании и результатах деятельности органов контрразведки Смерш. В ней на основе богатого архивного материала нашла отражение такая малоизвестная, но очень важная сторона их повседневной работы, как оказание содействия командованию Красной армии в обеспечении боевой готовности войск. Раскрыта гигантская по своим масштабам и сложная в морально-психологическом отношении фильтрационная работа сотрудников Смерш. Дается представление о том, насколько серьезным и сильным противником являлись противостоящие Смершу спецслужбы. В художественных очерках на примере конкретных операций сотрудников Смерш наглядно показана их многогранная работа по разоблачению шпионов, предателей и военных преступников.

В год 70-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне и 72-й годовщины образования контрразведки Смерш книга открывает новые для широкого круга читателей страницы героической истории отечественных органов государственной безопасности. Она послужит благородному делу воспитания российских граждан, будет хорошим подарком ныне здравствующим ветеранам Смерш, до настоящего времени демонстрирующим нам пример активной жизненной позиции и несгибаемой воли, а также действующим сотрудникам, стремящимся достойно, эффективно, по-смершевски решать задачи обеспечения безопасности России и ее Вооруженных сил.

    Руководитель Департамента

    военной контрразведки ФСБ России

    генерал-полковник

    А. Г. Безверхний

Глава первая

Крепче стали

Весной 1943 г. на Восточном фронте, после разгрома гитлеровских войск под Сталинградом и на Северном Кавказе, наступило временное затишье, напоминающее затишье перед бурей. Несмотря на поражение, враг – вермахт – оставался еще невероятно сильным и жаждал реванша. Рассчитывая вернуть себе стратегическую инициативу, фашистская верхушка бросила на чашу весов
Страница 2 из 19

войны все резервы рейха и использовала последние достижения науки. На сверхсекретных заводах создавалось германское «чудо-оружие» – танки «Тигр» и «Пантера», самоходные штурмовые орудия. Этот «бронированный зверинец», как полагали в Берлине, способен был порвать в клочья оборону советских войск и поставить Москву на колени.

Важная роль в обеспечении успеха операции «Цитадель» – предстоящей битвы на Курской дуге – отводилась немецким спецслужбам – абверу и разведывательно-диверсионному органу «Цеппелин». Они должны были сохранить в тайне планы вермахта и одновременно проникнуть под завесу секретности, окутывавшую замыслы командования Красной армии. Несмотря на предпринятые абвером и «Цеппелином» беспрецедентные меры безопасности, утечка данных об операции произошла.

Первая информация о ней поступила к советскому военно-политическому руководству из Лондона в мае 1943 г. Ее источником являлась блестящая группа разведчиков, ныне известная как знаменитая «кембриджская пятерка». На основе разведданных лондонской резидентуры 7 мая 1943 г. в Государственный Комитет Обороны (ГКО) из Наркомата госбезопасности (НКГБ) за № 136/М было направлено спецсообщение. В нем говорилось:

«Резидентура НКГБ СССР в Лондоне сообщает полученный агентурным путем текст телеграммы, отправленной 25 апреля из Южной группы германских войск за подписью генерал-фельдмаршала фон Вейхса в адрес оперативного отдела верховного командования армии…

Далее раскрывалось ее содержание: «Для противодействия осуществлению плана «Цитадель» противник (Красная армия. – Авт.) располагает приблизительно 90 соединениями, находящимися к югу от линии Белгород – Курск – Малоархангельск. Наступление частей группы армий «Юг» встретит упорное сопротивление в глубоко эшелонированной и хорошо подготовленной оборонительной зоне с многочисленными зарытыми в землю танками, с артиллерийскими и местными резервами. Основные усилия по обороне будут сосредоточены в главном секторе Белгород – Томаровка…»

Эта, а также другая развединформация, поступавшая в ГКО из разных источников, не оставляла сомнений в том, что летом 1943 г. вермахт перейдет в решительное наступление, мощь которого потрясала воображение. В полосе фронта протяженностью 65 и 75 километров планом «Цитадель» предусматривалось сосредоточить до 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, более 10 тыс. орудий и минометов, 2700 танков, свыше 2 тыс. самолетов и около 900 тыс. солдат и офицеров.

Перед лицом смертельной угрозы гитлеровской армады руководители Советского государства вынуждены были принимать энергичные меры, затронувшие не только армию, но и отечественные спецслужбы.

31 марта 1943 г. Верховный главнокомандующий И. В. Сталин принял руководителей Наркомата внутренних дел (НКВД) и НКГБ СССР Л. Берию, В. Меркулова и В. Абакумова. По результатам обсуждения вопроса о будущей спецслужбе, которой предстояло надежно защитить замыслы командования Красной армии, а также решительно бороться с иностранными шпионами, изменниками родины и антисоветскими элементами, Меркулову было поручено разработать проект постановления о ее создании.

1 апреля Меркулов доложил свои предложения Берии. Тот их утвердил и за № 334/Б от 2 апреля отправил Сталину на рассмотрение. По замыслу Меркулова и Берии, новая спецслужба должна была формироваться на базе Управления особых отделов НКВД СССР и войти в состав Народного комиссариата государственной безопасности под названием «Смеринш» (Смерть иностранным шпионам).

Сталин проект не утвердил. И Меркулов с учетом высказанных им замечаний 4 апреля за № 340/Б представил новый вариант. Структурно в нем ничего не изменил, а предложил усилить будущее управление техническими отделами и подразделением, которые осуществляли бы зафронтовую разведывательную работу. Но и этот вариант не нашел поддержки у Сталина. Как дальновидный политик и стратег, он был выше ведомственных интересов НКВД и НКГБ. В условиях, когда под Курском и Орлом решалась не только судьба важнейшей военной операции, но и страны, концентрация в одних руках сил армии и спецслужбы выглядела вполне логичной.

Нельзя исключать и того, что Сталин, возможно, руководствовался еще одним немаловажным соображением – сохранением в безопасности собственной власти. Жуков, Василевский, Рокоссовский и другие «маршалы победы» – свидетели его грубых просчетов, допущенных летом сорок первого, после разгрома, казалось, непобедимого вермахта под Сталинградом, а потом на Северном Кавказе приобрели непререкаемый авторитет в войсках и почувствовали свою силу. Силу, которая могла представлять угрозу авторитарной власти Сталина. Поэтому за «маршалами победы» требовался глаз да глаз. Сделать это лучше, чем новая спецслужба с ее широчайшими полномочиями, а главное – разветвленным негласным аппаратом, пронизавшим все армейские звенья – от стрелкового отделения до Генерального штаба, вряд ли кто мог.

13 апреля Сталин провел новое совещание с руководителями НКВД и НКГБ. Документальных свидетельств о его ходе не имеется. Но что касается названия будущей спецслужбы, то, как вспоминал ветеран-контрразведчик С. Остряков («Военные чекисты», 1979) со слов участников совещания: «…Предложения были разные. Большинство склонялись к тому, чтобы наименование сделать максимально кратким и составить из начальных букв широко известного тогда лозунга «Смерть немецким шпионам!» Получалось что-то вроде «Смернеш». В заключение обсуждения Сталин заметил:

– А почему, собственно говоря, речь должна идти только о немецких шпионах? Разве другие разведки не работают против нашей армии? Давайте назовем «Смерть шпионам», а сокращенно «Смерш».

Желающих возразить ему не нашлось. Тем более название било не в бровь, а в глаз.

На последующих встречах Сталина 18 и 19 апреля с Берией, Меркуловым и Абакумовым были согласованы последние детали проекта постановления об образовании Смерш. И тогда же за № 415-138сс Сталин утвердил его как глава правительства (Совнаркома).

Этим решением Управление особых отделов выводилось из состава НКВД и преобразовывалось в Главное управление контрразведки Народного комиссариата обороны (ГУКР НКО Смерш), а его руководитель Абакумов становился заместителем наркома обороны – Сталина. На Смерш возлагались следующие задачи:

а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии;

б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной армии;

в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта с тем, чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;

г) борьба с предательством и изменой родине в частях и учреждениях Красной армии (переход на сторону противника), укрывательство шпионов и содействие работе органов Смерш…

Через двое суток, 21 апреля 1943 г., Постановлением ГКО СССР № 3222 сс/ов было введено в действие Положение о Главном управлении контрразведки НКО Смерш СССР. Новая
Страница 3 из 19

спецслужба представляла собой строго централизованную организацию, ее подразделения на местах подчинялись только вышестоящим органам. Она наделялась самыми широкими полномочиями, которые диктовались чрезвычайной обстановкой военного времени. При этом строго соблюдались нормы действовавшего закона – аресты военнослужащих в обязательном порядке согласовывались с прокурором и командиром соответствующего уровня.

27 апреля Сталин утвердил организационно-штатную структуру Смерш. Она была количественно небольшой и лишена промежуточных бюрократических звеньев. Центральный аппарат включал в себя 14 оперативных отделов, секретариат, подразделения, отвечающие за шифросвязь и использование оперативно-технических средств, а также кадровый орган.

Общая численность аппарата составляла 646 человек. Число сотрудников управления Смерш-фронта, состоявшего из пяти армий, не превышало 130 человек, отдела армии – 57, в отделе военного округа (в зависимости от его категории) оно колебалось от 102 до 193 человек.

Первым и бессменным руководителем Смерш стал 35-летний комиссар государственной безопасности 2-го ранга Виктор Семенович Абакумов. Родился он в 1908 г. в Москве в семье рабочего фармацевтической фабрики. Русский. В 1921-м окончил городское училище. В том же году в возрасте 13 лет добровольно вступил в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). Службу Абакумов проходил в частях особого назначения ВЧК. В 1923 г. уволился и до 1930-го работал упаковщиком, разнорабочим, заместителем заведующего торгово-посылочной конторы. В 1927-м его приняли в комсомол, через три года – в ВКП(б).

Преданность делу революции, организаторские способности и колоссальная работоспособность Абакумова не остались не замеченными. В 1930 году коллектив комсомольцев торгово-посылочной конторы избрал его секретарем первичной организации. Спустя год он был выдвинут на должность заведующим военотделом Замоскворецкого райкома Московского горкома Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи (МГК ВЛКСМ).

1932 г. в судьбе и жизни Виктора Семеновича стал переломным. Его – убежденного коммуниста – партия направила на новый участок работы – на службу в органы Объединенного государственного управления (ОГПУ) при Совете народных комиссаров СССР (СНК СССР). Там ему, уже сложившемуся руководителю, пришлось начинать все сначала. Азы контрразведки он осваивал в должности оперуполномоченного экономического отдела. В дальнейшем Абакумов последовательно поднимался по служебным ступенькам и незадолго до войны, 25 февраля 1941 г., был назначен заместителем наркома внутренних дел СССР, а через пять месяцев возглавил Управление особых отделов НКВД СССР (военная контрразведка).

В столь, казалось бы, стремительном взлете Абакумова к вершинам власти могущественной спецслужбы был период, когда его карьера едва не пошла под откос. В 1934 г. в связи с высказываниями антисемитского характера, а также с тем, что «проглядел» в своем начальнике «замаскировавшегося троцкиста» и не проявил активности в его «изобличении», Абакумова отстранили от работы и после служебного разбирательства направили на тупиковую должность «вечного опера» в 3-е отделение охраны Главного управления лагерей (ГУЛАГа).

Спустя 17 лет, 12 июля 1951 г., Абакумов был арестован и по злой иронии судьбы обвинен в том, что якобы являлся организатором сионистского заговора «врачей-отравителей», замышлявших убить Сталина. В течение четырех лет он подвергался зверским пыткам, но своей вины не признал и никого не оклеветал. К следователям-палачам и советским руководителям у него была только одна просьба: прекратить мучения жены, грудного младенца и выпустить их из тюрьмы.

5 марта 1953 г. не стало Сталина. 23 декабря был расстрелян заклятый враг Абакумова – Берия. А бывший нарком Смерш продолжал находиться в камере-одиночке. Новые партийные вожди во главе с Н. Хрущевым (сами далеко не ангелы) поспешили избавиться от свидетеля своих прошлых преступлений и преподнесли ему «подарок». 19 декабря 1954 г., в годовщину образования военной контрразведки, руководитель Смерш был расстрелян.

Но тогда, в 1934 г., ничто не предвещало столь стремительного служебного роста, а затем трагического крушения Абакумова. Убийство С. М. Кирова в Ленинграде 1 декабря 1934-го, вызвавшее повальную чистку в НКВД, привело к опустошению их рядов. Поэтому кадровики закрыли глаза на прошлые антисемитские высказывания Абакумова, и 15 апреля 1937 г. профессионала возвратили на ключевой участок – в 4-й отдел ГУГБ НКВД СССР. Службу на новом месте ему опять пришлось начинать с должности оперуполномоченного, но благодаря деловой хватке, организаторским способностям, а также очередной чистке 1937–1938 гг. в органах госбезопасности он быстро поднялся по ступенькам служебной лестницы.

Войну Абакумов встретил в качестве руководителя военной контрразведки. Железной, но разумной рукой навел порядок в рядах своих подчиненных, и вскоре Управление особых отделов НКВД СССР, а затем и Смерш, заработали как хорошо отлаженные часы. За это время рядом с ним выросла плеяда талантливых руководителей – Н. Селивановский, И. Бабич, П. Ивашутин, Н. Королев, И. Устинов, Г. Григоренко, А. Матвеев, В. Федорчук, впоследствии занявших ключевые посты в отечественных спецслужбах.

Выстояв в напряженном противоборстве и победив жестокого и опытного врага, Абакумов, Селивановский, Мешик и другие руководители Смерш не подозревали, что смертельная опасность их поджидала совсем с другой стороны. Они, патриоты и профессионалы до мозга костей, думали прежде всего о родине, а потом – о себе. Вся их жизнь являлась свидетельством служения Отечеству.

Николай Николаевич Селивановский 1901 г. рождения, русский, родился в местечке Хойники Минской губернии в семье конторщика-кондуктора. Образование: церковно-приходская школа и два класса училища народного просвещения. С 1914 г. приступил к трудовой деятельности: истопник, посыльный, рабочий на лесозаготовках. В марте 1920 г. добровольно вступил в ряды РККА. Воевал на Западном фронте, затем был направлен на курсы тяжелой артиллерии, после их окончания продолжил учебу в пехотной школе Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК), находившейся в Москве. Там на него обратили внимание сотрудники ВЧК и предложили перейти на службу в органы безопасности.

В феврале 1923 г., после окончания ускоренных курсов подготовки оперсостава, Селивановский получил назначение на должность оперуполномоченного 13-го стрелкового корпуса в далекую Бухару. Дальнейшая его служба проходила в особых отделах ОГПУ-НКВД. И будь то Средняя Азия или центральный аппарат, Николая Николаевича всегда отличали вдумчивый, творческий подход к делу и человечное отношение к людям. В должности заместителя Абакумова их связывала не только профессиональная деятельность, но и крепкая мужская дружба. После выдвижения Виктора Семеновича на должность министра госбезопасности СССР он рекомендовал Селивановского на место руководителя военной контрразведки. Впоследствии Николай Николаевич за это жестоко поплатился. После ареста Абакумова пришел и его черед. 2 ноября 1951 г. он оказался в камере на Лубянке, где ему предъявили
Страница 4 из 19

абсурдное обвинение во «вредительской работе в органах МГБ, направленной на подрыв государственной безопасности СССР».

После смерти Сталина, 23 марта 1953 г., Селивановский был освобожден и реабилитирован. До последних дней своей жизни ни Николай Николаевич, ни другие ветераны Смерш, кто выжил на войне и вырвался из мясорубки партийно-бюрократической машины, не кляли советскую власть. Они не связывали ее с переродившимися коммунистическими вождями.

В 1997 г. Селивановский ушел из жизни, унося в своем сердце горечь и боль. На его глазах партийные функционеры и ненавистники России в очередной раз цинично и безжалостно растоптали его и других ветеранов войны мечту, пусть, может, и наивную, но возвышенную, о счастливой жизни и справедливой власти.

В октябре 1917 г. они, 13–18-летние юноши, призванные под знамена революции, освещенные такими притягательными словами, как «свобода», «равенство» и «братство», посвятили ей всю свою жизнь без остатка. Она вырвала их из зловонных, мрачных бараков рабочих окраин, нищеты и невежества деревень и открыла двери рабочих факультетов университетов и военных курсов «Выстрел». Революция дала им великую идею и надежду на светлое будущее. И они – рабочие, крестьянские парни – со всем пылом, свойственным молодости, вместе со страной выбирались из кровавого омута Гражданской войны и самоотверженно строили новое государство. Их отличали неуемная жажда знаний и самоотверженная, доходящая до самоотречения служба Отечеству и идеалам. Они совершали ошибки, порой трагические, но не сытым, благополучным «эффективным менеджерам» или продвинутым блогерам судить их, кто в час испытаний отстоял Отечество, а затем поднял его из руин. Абакумов, Селивановский и их боевые соратники были преданными сыновьями своего сурового времени.

«Крепче стали!» – эти слова как нельзя точно отражают дух того революционного и несгибаемого поколения. Они принадлежат генерал-лейтенанту И. Устинову. Он, начав службу в трагические для страны и Красной армии июньские дни сорок первого, прошел все служебные ступеньки от оперуполномоченного особого отдела – Смерш до руководителя военной контрразведки КГБ СССР (1970–1973) и завершил ее в роковом 1991 г., когда не стало страны, которая была ему дорога и которой он искренне и самоотверженно служил.

С прямотой фронтовика Иван Лаврентьевич так пишет о том времени, своем поколении и произошедшей трагедии:

«Ушедшие из жизни и еще остающиеся в ней старые поколения воспринимали советскую социалистическую систему не из страха, а как прогрессивную необходимость, как новый шаг к дальнейшему совершенствованию государственного, общественного устройства. На ее базовой основе советский народ не только формировал образ своего мышления, жизненные принципы, строил великое государство, но и отдал миллионы своих жизней в кровавых боях по его защите».

И далее:

«Для нас, еще оставшихся в живых ветеранов, выходцев из XX столетия, подобные события (крушение СССР. – Авт.), изменившие весь ранее сложившийся ход исторического развития, никаким объяснениям не поддаются и человеческим сознанием не воспринимаются. Печально, что все это было разрушено недругами прогрессивного человечества… В наш старый век каждый жил, используя свои природно-человеческие и нервно-психологические возможности, заложенные повседневным трудом, постоянно сопровождавшими жизнь сложно решаемыми проблемами, наконец, тем немалым воздействием, которое оказывало на советского человека настойчиво прививаемое ему общественное сознание».

    (Крепче стали. Записки ветерана военной контрразведки. М., 2005.)

В этой оценке советского государственного устройства Устинов, Абакумов, Селивановский и миллионы граждан того несгибаемого и героического поколения не заблуждались. С ней соглашался непримиримый ее противник, видный деятель белой эмиграции В. Шульгин – тот самый, который принимал отречение императора Николая II и боролся против большевиков.

В декабре 1925 г. по нелегальному каналу он въехал в Россию, чтобы найти сына, и побывал в Ленинграде, Москве и Киеве. Его поездка проходила под оперативным контролем сотрудников контрразведки, но они не закрывали ему глаза и не затыкали рот. Шульгин при всей своей ненависти к большевикам сумел разглядеть то, что не хотели видеть многие из его единомышленников.

В 1919 г. ему пришлось бежать из истерзанной войной и разваливавшейся на части, некогда могущественной империи. Спустя всего шесть лет Шульгин снова увидел отблески ее будущего величия. Среди ужасающей разрухи и бедности, смотревших на него из всех углов, он узрел то, что не суждено было увидеть сотням тысяч русских, выброшенных на задворки империи и ставших игрушкой могущественных сил, которые и поныне спят и видят, как бы прибрать к своим рукам огромные природные ресурсы России.

Перед Шульгиным была новая Россия, гигантскими стройками поднимавшаяся из мглы невежества, разрухи и дерзновенно устремившаяся к новым высотам. Как истинно русский человек, он почувствовал сердцем ту могучую народную энергию, что пробудила революция в людях. Страна на глазах сосредотачивалась для фантастического рывка. Впоследствии, по возвращении в Западную Европу, он в своей книге «Три столицы» вспоминал:

«Я думал, что я еду в умирающую страну, а я вижу пробуждение мощного народа… Я был глубоко потрясен всем тем, что увидел на первых порах, и той громадной разницей, которая произошла в культурном отношении».

Трудно заподозрить в симпатиях к советской власти и такого ее заклятого врага, как Б. Савинков. 27 августа 1924 г. на судебном заседании, носившем открытый характер, он полностью признал свою вину. Его последнее слово по своему содержанию не похоже на выступление подсудимого, скорее оно может быть названо завещанием всем тем, у кого нет и не может быть другой родины, кроме России:

«Я полностью и безоговорочно признаю только советскую власть и никакую другую. Каждому русскому, кто любит свою страну, я, прошедший весь путь этой кровавой, тяжелой борьбы против вас, я, отрицавший вас как никто другой, я говорю ему: если ты русский, если ты любишь свой народ, ты поклонишься в пояс рабоче-крестьянской власти и безоговорочно признаешь ее…»

Нет оснований не верить в искренность слов Савинкова. Русский патриот и борец против любой диктатуры, не единожды смотревший смерти в глаза, он вряд ли кривил душой. В отличие от Ленина с его соратниками, ее будущее Савинков – один из самых активных деятелей Белого движения – видел не в красно-розовых тонах.

Можно соглашаться и не соглашаться с оценками Шульгина и Савинкова, но не вызывает сомнения то, что революция породила патриотов своей страны, людей дела и действия. Абакумов, Селивановский, Устинов являлись яркими представителями того стального поколения.

В условиях жесточайшего противоборства с врагом и лимита времени им и сотрудникам новой спецслужбы пришлось решать важнейшие задачи, связанные с защитой советских войск от гитлеровской разведки и обеспечением в сохранности плана контрнаступления войск Красной армии под Курском и Орлом. И они, контрразведчики и разведчики Смерш, во взаимодействии с сотрудниками других органов
Страница 5 из 19

государственной безопасности, проявив высочайший профессионализм и самоотверженность, выполнили ее успешно.

Во многом благодаря их эффективной работе вермахт накануне Курской битвы оказался слеп и глух.

В Берлине терялись в догадках о том, когда и на каком направлении ударят русские. Ставка же Верховного главнокомандующего заблаговременно знала о тайных замыслах противника, и ранним утром 5 июля 1943 г. советские войска нанесли упреждающий удар. Он явился полной неожиданностью для гитлеровских генералов. Готовившаяся вермахтом в глубочайшем секрете стратегическая наступательная операция «Цитадель» не достигла поставленной цели. На «огненной дуге» сгорели надежды фашистской верхушки Германии взять реванш за унизительное поражение под Сталинградом и переломить ход войны в свою пользу.

Спустя два года на допросе у следователей Смерш фельдмаршал Кейтель вынужден был признать:

«Данные нашей агентуры касались только тактической зоны, и ни разу не было получено сведений, которые бы оказали серьезное воздействие на развитие военных операций».

В то жаркое лето 1943-го свой первый экзамен на зрелость сотрудники Смерш сдали успешно. В дальнейшем они подготовили и осуществили множество сложнейших по исполнению и длительных по времени разведывательных и контрразведывательных операций. Одних только радиоигр центральным аппаратом и его фронтовыми управлениями было проведено 183. В ходе них на нашу территорию удалось «вывести» свыше 400 кадровых сотрудников и гитлеровских агентов, захватить десятки тонн грузов. При этом ни один патрон, ни один килограмм взрывчатки не выстрелил и не взорвался. Подобного размаха не знала ни одна спецслужба мира.

Одна из радиоигр, получившая кодовое название «Загадка», велась в течение двух лет с гитлеровской спецслужбой «Цеппелин». Блестящая работа разведчика Виктора Бутырина (оперативный псевдоним «Северов») была и остается вершиной оперативного искусства и профессионального мастерства как его самого, так и руководителей операции генералов Г. Утехина, В. Барышникова и В. Абакумова, непосредственно курировавших ход операции. В этом сходятся не только их боевые товарищи, но и противники.

26 июня 1945 г. бывший высокопоставленный работник «Цеппелина» А. Джон в своих показаниях следователю Смерш о «работе» на фашистскую разведку Бутырина и его помощника Н. Юрьева-«Дуайта» так отзывался о ней:

«В разговорах с сотрудниками отдела забросок я постоянно слышал такое мнение, что «Иосиф» – лучшая агентурная группа. До июля 1944 г. группа «Иосиф» давала довольно ценные сведения, которые докладывались шефу службы безопасности Кальтенбруннеру и, не исключено, что Гиммлеру».

Группа «Иосиф» – такое кодовое название советские разведчики Бутырин и Юрьев-«Дуайт» получили в «Цеппелине» – действительно добывала «ценные сведения». Ошибался Джон только в одном: она работала блестяще, но совсем на другого Иосифа – Иосифа Сталина.

К середине 1944 г. в результате масштабной и четко скоординированной работы Смерш с другими органами безопасности деятельность большинства разведывательно-диверсионных подразделений фашистской Германии не составляла большого секрета на Лубянке. В руководстве многих абверкоманд и абвергрупп, а также подразделений «Цеппелина» действовали советские разведчики. Они своевременно добывали и передавали в «Центр» ценную информацию о готовящихся гитлеровскими спецслужбами диверсионных, террористических и других подрывных акциях.

Один из них – зафронтовой разведчик Петр Прядко (оперативный псевдоним «Гальченко») – сумел не только внедриться в абвергруппу 102, но и занять ключевой пост в ее руководстве. За 22 месяца работы он добыл данные на 18 официальных сотрудников, 101 агента и 33 фотографии из их личных дел, а также ценные разведывательные сведения для советского командования. И таких разведчиков, как Петр Иванович, были десятки.

С каждым месяцем Смерш наращивал свою мощь. Только с 1 октября 1943-го и по 1 мая 1944 г. в зафронтовой работе задействовались 343 разведчика. Из них 57 удалось выполнить самую трудную задачу: внедриться в абверкоманды, абвергруппы, специальные центры «Цеппелина» и закрепиться в их кадровом составе.

К концу 1944 г. деятельность гитлеровских спецслужб фактически оказалась парализованной. За все время войны абверу и «Цеппелину» не удалось завербовать или склонить к измене ни одного кадрового сотрудника Смерш и проникнуть в крупные армейские штабы Красной армии. «Большое сито» военных контрразведчиков рано или поздно отсеивало даже самых матерых шпионов и не позволило им добыть значимой разведывательной информации.

Эти весомые результаты во многом были обеспечены организаторскими способностями и железной волей Абакумова, Селивановского, Бабича, талантом и профессионализмом их подчиненных. Новая спецслужба за короткий срок стала той самой знаменитой Смерш, к истории которой в наши дни все чаще обращаются писатели и кинематографисты.

«Смерть шпионам!» – под таким грозным названием военная контрразведка просуществовала чуть больше трех лет. В мае 1946 г. в процессе очередной реорганизации органов государственной безопасности Смерш вошел в состав Министерства государственной безопасности в качестве 3-го Главного управления. Возглавил министерство не Берия или Меркулов, а Абакумов, что являлось признанием его заслуг в борьбе с гитлеровскими и другими иностранными спецслужбами.

Несмотря на столь короткое время существования, Смерш оставил заметный след в истории отечественных органов безопасности. Военными контрразведчиками было выявлено и разоблачено более 30 000 шпионов, свыше 6000 террористов и около 3500 диверсантов, привлечено к уголовной ответственности более 80 000 военных преступников, проведена фильтрация 5 016 935 военнопленных и 5 290 183 советских граждан, оказавшихся в плену и угнанных на работу в Германию. Подобных результатов не смогла добиться ни одна спецслужба мира.

В тот суровый для страны и народа час испытаний время выдвинуло на передний край борьбы с жестоким и опытным врагом именно эту силу – Смерш, надежно защитившую армию и флот от вражеских агентов, террористов и диверсантов. И не росчерк пера вождя Сталина, а они – бывшие летчики, пограничники, артиллеристы, пехотинцы и моряки, военные и гражданские, мобилизованные войной в органы безопасности, – своим беззаветным служением Отечеству создали легендарную контрразведку Смерш. Ту контрразведку, которая заставляла в страхе трепетать врага и укрепляла веру командиров и бойцов в то, что в их ряды не проникнет измена.

Глава вторая

Враг силен и коварен

28 июня 1919 г. закрылась последняя кровавая страница в истории Первой мировой войны. В тот день во Франции в Версальском дворце подписали мирный договор с одной стороны Германия, с другой – «союзные и объединившиеся державы»: Соединенные Штаты Америки, Британская империя, Франция, Италия, Япония, Бельгия (и другие), Боливия, Бразилия, Китай, Куба, Эквадор, Греция, Гватемала, Гаити, Хиджаз (королевство на западе Аравийского п-ва), Гондурас, Либерия, Никарагуа, Панама, Перу, Польша, Португалия, Румыния, Сербо-хорвато-словенское государство, Сиам, Чехословакия и
Страница 6 из 19

Уругвай.

Договор низвел Германию до уровня третьесортной страны. Она была разоружена. Артиллерия подверглась полному уничтожению. Флот потоплен в Скапа-Флоу – гавани на Оркнейских островах (Шотландия). Ей запрещалось иметь военную авиацию и подводные лодки. Общая численность армии сократилась до 100 тысяч, а ее функции свелись к полицейским – поддержанию внутреннего порядка. Кадровый офицерский состав был распущен. Воинственный германский дух, казалось бы, на долгие годы был наглухо запечатан в урезанных границах рейха.

Об экономическом положении Германии У. Черчилль писал так:

«Экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились бессмысленны.

Германия была принуждена к выплате баснословных репараций… До 1931 г. победители, и в особенности Соединенные Штаты, сосредоточили свои усилия на том, чтобы вымогать у Германии ежегодные репарационные платежи, для чего ее подчиняли раздражающему иностранному контролю».[1 - Черчилль У. Вторая мировая война. М., 1991. Т. 1. Кн. 1. С. 22, 27.]

В то же время политики стран-победительниц, продолжая публично заявлять о том, что заставят Германию заплатить «все до последнего пфеннига», за кулисой делали обратное. Взаимные интересы транснациональных компаний перевесили ценность миллионов человеческих жизней. И когда страсти по прошедшей войне утихли, в Германию потекли огромные по тем временам денежные потоки. Этот факт признавал У. Черчилль:

«Германии было предоставлено, главным образом Соединенными Штатами и Великобританией, более полутора миллиардов фунтов стерлингов, что дало ей возможность быстро ликвидировать разрушения, причиненные войной».[2 - Там же. С. 22.]

Но деньги не решили главной проблемы Германии – Версальский договор продолжал держать ее в подполье политической и экономической жизни. А там, как известно, водятся крысы – разносчики бацилл чумы. До поры до времени под удушающей крышкой Версальского договора она – фашистская чума – множилась в прокуренных подвалах мюнхенских пивных. Великая депрессия 1929–1932 гг. сорвала ее. Германия, униженная прошлым военным поражением и опутанная кабальными финансово-экономическими путами, почувствовала, что хватка ее противников ослабела, и не преминула воспользоваться ситуацией. Фашисты при финансовой поддержке воротил бизнеса, умело спекулируя на униженном национальном достоинстве немецкого народа, пришли к власти 30 января 1933 г. А. Гитлер стал рейхсканцлером и за короткое время совершил невозможное – вывернул наизнанку Германию степенных и рассудительных гертруд и гансов. Рожденные его безумием идеи пещерного национализма, подобно тифозным вшам, заразили нацию.

Страна под грохот барабанов, пока еще штурмовых отрядов нацистов, становилась на рельсы войны. Гитлер и его рупор – министр пропаганды Й. Геббельс, уже не стесняясь, во всеуслышание заявляли о несправедливости существующего миропорядка и требовали от США, Великобритании и Франции выпустить Германию из «подполья» экономической и политической изоляции. Но не столько их воинственные речи, сколько растущая не по дням, а по часам мощь ее экономики, первой выбравшейся из трясины мирового кризиса, и все громче звучавшая поступь вооруженных сил Германии заставили политиков и финансово-промышленные круги ведущих держав Запада пойти на уступки реваншистским требованиям Гитлера.

И он не замедлил воспользоваться этим. 12 марта 1938 г. механизированные колонны вермахта вторглись в Австрию под предлогом объединения германской нации. Красавица Вена безропотно легла под фашистский сапог. Вашингтон, Лондон и Париж ограничились лишь ритуальными заявлениями-протестами, что еще больше разожгло захватнический аппетит фашистской верхушки. Не прошло и полгода после захвата Австрии, как наступил черед Чехословакии.

Летом фашистская верхушка развернула оголтелую античешскую кампанию в «защиту трех с половиной миллионов «несчастных» судетских немцев, стонущих под игом чехов». Скрытые мины, заложенные в Версальском договоре, – отобранные у Германии земли, спустя 19 лет начали взрываться. В воздухе запахло порохом и кровью. В тот решающий для Европы момент, когда еще сохранялась возможность остановить фашизм и большую войну, Советский Союз твердо и решительно заявил, что готов выполнить свои союзнические обязательства перед правительством и народом Чехословакии.

17 марта 1938 г. в интервью представителям зарубежных СМИ министр иностранных дел СССР М. Литвинов сделал заявление. Он предложил: «Трем заинтересованным великим державам – Франции, России и Великобритании – выступить с совместной декларацией, которая бы стала наилучшим путем предотвращения войны».

В Лондоне и Париже не захотели его услышать. Более того, ничего не сделали, чтобы повлиять на позицию руководителей Польши и Румынии, отказавшихся пропустить через свою территорию части Красной армии, которые советское правительство намеревалось направить на помощь Чехословакии. Вместо этого британский премьер Н. Чемберлен своим потворством только разжег захватнические аппетиты фашистов.

16 сентября 1938 г. под Мюнхеном, в резиденции рейхсканцлера Германии Берхтерсгадене, в ходе переговоров Чемберлен решил умиротворить Гитлера и согласился на расчленение Чехословакии. В Лондон Чемберлен вернулся, сияя белозубой улыбкой, и громогласно, прямо с трапа самолета, объявил: «Я привез вам мир!» «Мир», который спустя три года обернулся десятками миллионов безвинных человеческих жертв.

«Английский премьер сам нанес визит Гитлеру в момент, когда они (руководители Чехословакии. – Авт.) впервые оказались хозяевами внутреннего положения в Судетской области… Когда известие об этом было получено в Праге, руководители Чехословакии не могли поверить ему… Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы… Позиция Польши, связанная с отказом пропустить советские войска через свою территорию, была такова:

«С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими – нашу душу», – позже с горечью вспоминал об этом позорнейшем акте будущий «железный» премьер У. Черчилль[3 - Там же. С.137, 145].

Очередная уступка западных стран еще больше укрепила Гитлера в его мысли о мировом господстве. Германия начала подготовку к новой мировой войне. Нещадно эксплуатируя идею национального реванша и исключительности, фашисты, активно возрождая былую мощь армии, не забывали и про спецслужбы. В захватнических планах им отводилась особая роль. Гитлер одним из первых политиков того времени в полной мере оценил, а затем умело использовал уникальные возможности спецслужб в реализации агрессивных замыслов. При его непосредственном участии разведка вышла из тени вельможных кабинетов, армейских окопов и превратилась в важнейший инструмент политики, с помощью которого разыгрывались грандиозные мистификации и провокации, устранялись неугодные политики и свергались национальные правительства.

Ранее, в начале 30-х гг., в вольном городе Данциге в ходе секретной встречи с президентом данцигского совета Г. Раушнингом и начальником данцигской тайной полиции Гитлер, касаясь
Страница 7 из 19

будущей войны и роли в ней спецслужб, говорил:

«Нужен новый способ ее (войны. – Авт.) ведения… совершенно новый. Стратегия должна быть такой, чтобы она позволила победить врага его же собственными руками… А для этого нужны надежные люди, которые, не надевая военной формы, сумеют проникнуть всюду и в нужный момент забрать в свои руки все ключевые пункты во вражеских столицах, во всех органах, куда мы будем готовы вступить с оружием в руках.

Когда я поведу войну… я сделаю так, что мои войска однажды появятся средь бела дня прямо на улицах Праги или Варшавы, Парижа или Лондона. На них будет чешская, польская, французская или английская форма. И никто их не остановит. Они войдут в здания Генштаба, министерств, парламента. В течение нескольких минут Франция ли, Польша ли, Австрия или Чехословакия окажутся лишенными своих руководителей. Все политические лидеры будут обезврежены. Смятение будет беспрецедентным.

У меня найдутся такие люди, которые сформируют новые правительства, угодные мне. Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны… Невероятное всегда удается легче. Самое необычное оказывается самым надежным. Я знаю людей. Это просто смешно, когда думают, что не найдется добровольцев. У нас их будет достаточно – молчаливых, упорных, готовых на все.

Мы перебросим их через границы еще в мирное время… Туристы, коммивояжеры, технические специалисты и мало ли кто еще! Нас не сдержат никакие линии обороны. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы уничтожить врага изнутри…»[4 - Неподаев Ю. Спецназ адмирала Канариса. М., 2004. С. 11–13.]

И когда Гитлер пришел к власти, он приступил к реализации своей идеи создания такой спецслужбы. Началась коренная перестройка разведывательных и контрразведывательных органов Германии. Велась она не на пустом месте. В 1919 г. на правах отдела военного министерства Германии был создан контрразведывательный орган абвер (в переводе на русский язык – «отпор», «защита»). В 1938 г., когда окончательно сформировалась захватническая военная доктрина фашистской верхушки Германии, произошла реорганизация абвера. Его штат и функции были значительно расширены. Он стал головным органом, который осуществлял разведывательно-подрывную деятельность за границей и одновременно обеспечивал контрразведывательную защиту армии. Возглавил абвер опытнейший профессионал адмирал В. Канарис.

В состав созданного управления «Абвер-заграница» вошли отделы со следующими функциями:

«Абвер-1» – сбор развединформации об иностранных армиях и флотах, подготовка агентов-радистов, радиоперехват, изготовление документов прикрытия и оперативной техники (руководитель – полковник Г. Пиккенброк).

«Абвер-2» – подготовка диверсантов и террористов и их заброска в тыл противника, разработка и изготовление средств террора и диверсий, организация диверсий и терактов, захват стратегических объектов (руководитель – полковник Э. Лахузен).

«Абвер-3» – контрразведывательная работа в вооруженных силах Германии, военно-хозяйственных учреждениях и на объектах оборонного назначения (руководитель – генерал-лейтенант Ф. Бентевиньи).

Иностранный отдел «Аусланд». На него возлагались задачи по изучению состояния экономики, внешней и внутренней политики иностранных государств на основе сведений, поступающих от военных атташатов и других официальных учреждений за границей (руководитель – адмирал Л. Брюкнер).

Центральный отдел. В его функции входило комплектование кадрами, обеспечение материальными и финансовыми средствами, разработка мобпланов на военное время (руководитель – генерал-майор Г. Остер).

Практическую разведывательную, контрразведывательную и диверсионную деятельность осуществляли низовые органы абвера – абверштелле, существовавшие при каждом военном округе.

15 октября 1939 г. при «Абвер-2» была создана рота специального назначения, получившая кодовое название: «Строительная учебная рота для специальных применений 800», место дислокации – г. Бранденбург. Чем занимались эти «строители», вскоре познали в Чехословакии, Польше, Дании, Бельгии и Франции. В состав роты вошли сто лучших боевиков из расформированного спецподразделения «Эббингауз».

Один из первых руководителей роты – обер-лейтенант Хиппель – так определил задачи своих подчиненных:

«Вы не будете регулярными солдатами. Мне солдаты не нужны. Солдат у фюрера хватает. Вы станете особой частью абвера, его руками, его пальцами. Мне наплевать, если ваш внешний вид будет небезупречным, но горе тому, кто не сумеет, как положено, носить чужую форму, какую угодно…»[5 - Там же. С. 65.]

Вскоре рота была преобразована в батальон, который 12 октября 1940 г. стал базой для формирования полка «Бранденбург-800». В ноябре 1942 г. полк развернули до штата дивизии в составе пяти полков. Укомплектованное отборными головорезами, это военное формирование предназначалось для осуществления диверсионно-террористических акций, ведения разведки и выполнения специальных заданий высшего командования в тылу противника.

Осенью 1941 г. отдел «Абвер-2» создал еще одно спецподразделение – батальон «Бергман» («Горец»). Его костяк составляли выходцы с Северного Кавказа, и предназначался он для проведения диверсий, терактов и организации повстанческого движения в этом регионе.

Позднее, весной 1943 г., на базе одного из полков дивизии «Бранденбург 800» – 805-го полка – было образовано новое подразделение – учебный полк «Курфюрст». Он стал основным учебным центром по подготовке диверсантов и террористов абвера.

Наряду с абвером для проведения разведывательной и диверсионно-террористической деятельности против СССР в марте 1942 г. в составе Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) было сформировано новое специальное подразделение – «Унтернемен Цеппелин» (предприятие «Цеппелин»).

На дальневосточных рубежах отечественным спецслужбам противостояла многоопытная японская разведка. Координатором в проведении разведывательно-подрывной работы против СССР выступал 5-й (русский) отдел 2-го разведывательного управления Генерального штаба Японии и его структурные подразделения в воинских частях вплоть до полка. В этих же целях японская разведка широко использовала возможности различных министерств, ведомств, торговых представительств на территории СССР, а также многочисленные русские эмигрантские организации: «Российский фашистский союз», «Главное бюро эмиграции в Маньчжурии» и т. д., действовавшие на территории Китая и Маньчжурии.

К началу войны с Советским Союзом спецслужбы Германии и ее союзников подошли, имея за своей спиной богатый опыт проведения разведывательно-подрывных операций и отработанные почти до совершенства организационно-управленческие структуры. Немаловажную роль в успехе их деятельности играла безусловная поддержка со стороны высших руководителей государства, а также чувство уверенности и превосходства над противником, которые сформировались как у руководителей, так и у рядовых сотрудников.

Практически ни одна из операций, разработанных с немецкой тщательностью и осуществленных с иезуитским коварством, не дала сбоев. Задачи, поставленные высшим руководством Германии, ее спецслужбы
Страница 8 из 19

выполняли безукоризненно.

Первая по-настоящему серьезная проверка спецслужб состоялась при подготовке агрессии против Польши. Им предстояло разыграть грандиозную мистификацию, которая должна была послужить предлогом для начала войны. Операция получила кодовое название «Гиммлер». Все ее нити держал в своих руках будущий руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) – Г. Гейдрих.

Замыслом операции предусматривалась инсценировка вооруженного захвата немецкой радиостанции в г. Глейвиц «польскими партизанами» с их последующим призывом по радио к полякам об уничтожении немцев. Для придания большей достоверности на поле боя должно было остаться несколько трупов «партизан» в польской военной форме. Эту незавидную роль предстояло выполнить уголовникам, приговоренным к смертной казни. Непосредственное осуществление акции возлагалось на гауптштурмфюрера СС А. Нуйокса. Еще несколько боевых групп, переодетых в польскую форму, должны были спровоцировать перестрелку на участке Пиченского лесничества и таможне в Хохленде. Польскую форму, оружие и снаряжение обеспечивал абвер. Наряду с этой задачей его спецподразделениям предстояло осуществить ряд диверсий на стратегических объектах в Польше.

В 20.00 31 августа 1939 г. группа Нуйокса захватила радиостанцию в г. Глейвице и вышла в эфир с обращением:

«Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!»

Гитлер получил повод для войны – миру были продемонстрированы свидетельства агрессивных действий польской стороны. Но прежде чем военная машина Германии пришла в движение, первым вступил в бой спецназ абвера. В ночь на 1 сентября 500 диверсантов-фольксдойче, набранных из числа боевиков «Немецкой компании» и «Добровольческого корпуса судетских немцев» (боевая группа «Эббингауз»), переодетые в одежду польских горняков и железнодорожников, просочились через границу и приступили к выполнению задания.

Группа обер-лейтенанта З. Граберта ранним утром проникла в Катовице – крупнейший железнодорожный узел на юго-западе Польши. Сея панику среди персонала и гражданских лиц и отдавая противоречивые распоряжения, диверсанты полностью парализовали работу всех служб и затем вывели под прямую наводку танков 10-й армии вермахта эшелон с 800 польскими военнослужащими.

Другая диверсионная группа захватила Яблунковский перевал, железнодорожную станцию и ведущие к ним мосты. Еще одна группа диверсантов практически без боя взяла стратегически важный мост через Вислу под Диршау. Дорога для наступления вермахта была расчищена – спецназ контролировал почти все мосты через реки Висла, Брахау, Нотец и Варта.

1 сентября 1939 г. вермахт перешел границу с Польшей. В истории человечества открылась очередная и самая кровавая ее страница – началась Вторая мировая война. Дезорганизованное Войско польское не могло противостоять мощи вермахта и сдавало одну позицию за другой. Отчаянные призывы правительства С. Сладковского к союзникам – Великобритании и Франции – прийти на помощь не были услышаны. 3 сентября Лондон объявил войну Германии, вслед за ним то же сделала Франция. Дальше слов они не пошли. На что Гитлер не без насмешки заявлял:

«Если они нам и объявили войну… то это еще не значит, что они будут воевать».[6 - История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. М., 1963. Т. 1. С. 206.]

Он знал, что говорил. Неверные союзники Польши – Великобритания и Франция – мелко и постыдно предали ее, ограничившись ритуальными заявлениями. Они, видимо, рассчитывали, что колесо войны покатится дальше на восток. И жестоко просчитались.

После короткой передышки Гитлер развернул свои дивизии на запад. 5–8 мая 1940 г. в рамках операции «Утренняя заря» бойцы батальона «Бранденбург-800» и разведчики из «Абвер-1» под прикрытием туристического агентства «Сила через радость» провели разведку фортификационных сооружений на территории Люксембурга и Бельгии. Их турвояж радости бельгийцам и люксембуржцам не доставил. Спустя сутки головорезы из 3-й роты батальона «Бранденбург-800», усиленные боевиками из спецподразделения «Нидерланды», переодетые в форму голландских военнослужащих, по наводкам разведчиков приступили к захвату важнейших мостов и переправ.

В дальнейшем, смешавшись с беженцами, пряча оружие в детских колясках и грузовиках, в которых якобы находились домашние вещи, боевые группы абвера просочились в Гаагу и блокировали резиденцию королевы и министерства. По пути они выводили из строя средства связи и транспортные коммуникации.

10 мая диверсанты, переодетые во французскую форму, почти без выстрелов захватили, казалось бы, неприступный форт Эбен Эмаль, а затем мосты через реку Шильда. Прошло еще несколько суток, и серии взрывов прозвучали в Абвиле, Реймсе, Дувре и самом Париже. Французам, бельгийцам и голландцам, потерявшим головы от страха, неуловимые и вездесущие гитлеровские диверсанты теперь чудились повсюду. Охватившая их паника сметала с линии фронта целые дивизии. Гордая Франция продержалась всего полтора месяца и 22 июня 1940 г. капитулировала. Чтобы окончательно ее унизить, гитлеровцы разыграли издевательскую сцену – условия перемирия французской стороне вручили в том самом вагоне, в котором 11 ноября 1918 г. маршал Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии. Довершил этот акт национального позора парад войск вермахта в Париже. Германия отыгралась за унижение Версаля.

«Британскому льву» повезло больше. Военная операция вермахта «Морской лев» против Великобритании не увенчалась успехом. Гитлер, как следует потрепав шкуры сэров и пэров, решил оставить их на закуску и снова обратил свои взоры на восток – на Россию с ее несметными природными богатствами и юг Европы – через Грецию и Югославию открывался путь к теплым морям и мировой нефтяной кладовой – Среднему Востоку.

Зимой 1941 г. вермахт начал готовиться к броску на Балканы. Впереди него, как всегда, шли спецслужбы. 3 февраля отделение абвера в Вене получило приказ: сформировать спецподразделение диверсантов для осуществления операций на территории Югославии и Греции (план «Марита»).

25 марта была завершена разработка плана «Специальные операции на Ближнем Востоке». Им предусматривалось создание агентурных сетей в Турции, Египте, Сирии и Ираке с целью инспирирования антибританских восстаний в Палестине, Трансиордании и Ираке.

28 марта отделение абвера в Будапеште приступило к нелегальным поставкам оружия через венгерско-югославскую границу для «пятой колонны» в Югославии. Одновременно командование полка «Бранденбург-800» начало масштабную заброску групп диверсантов в Грецию и Югославию.

Незадолго до этого в лагерях британских военнопленных сотрудники абвера завербовали свыше ста ирландцев «для выполнения заданий, лежащих в сфере немецких и ирландских интересов».

2 апреля с помощью сотрудников абвера бывший премьер-министр Ирака Рашид Али-аль-Гайлани поднял антибританское восстание и провозгласил себя главой правительства национальной обороны. В Танжере (Марокко) в спешном порядке создавались опорные базы для агентов-диверсантов для последующего проведения спецопераций в Северной и
Страница 9 из 19

Северо-Западной Африке.

На Ближний Восток (Ливан, Сирия и Ирак) началось перемещение Арабской бригады особого назначения, сформированной на базе полка «Бранденбург-800». В ее задачу входило проведение разведывательно-диверсионных операций в этом регионе.

С этой же целью в Анкаре было сформировано командование «Ближний Восток». Вся эта деятельность абвера была нацелена на то, чтобы при нападении вермахта на Грецию и Югославию сковать британские оккупационные войска.

5 апреля пробил час операции «Марита». В ночь на 6 апреля в ходе молниеносной атаки два батальона полка «Бранденбург-800» захватили Железные ворота – сужение долины реки Дунай на румыно-сербской границе.

В тот же день боевая группа главаря «пятой колонны» в Югославии и давнего агента абвера З. Янко присоединилась к отряду особого назначения «Юпитер», просочившемуся через границу. В дальнейшем в результате предпринятой ими атаки переправы через реку Драва и военный аэродром Землине перешли под их полный контроль. Другая группа диверсантов абвера отбила у югославов баржу, на которой находился секретный архив с документами, раскрывающими планы обороны.

Также стремительно и дерзко действовал спецназ абвера и в Греции. Всего одна рота полка «Бранденбург-800» сумела захватить стратегически важный мост через реку Вардар и затем удерживала его до подхода авангарда танковой дивизии вермахта.

21 апреля 2-й батальон полка «Бранденбург-800» высадился в глубоком тылу греческих и британских войск – на острове Эвия, в заливе Волос. После коротких и ожесточенных боев потомки славных эллинов и британцы там, где 300 спартанцев остановили армаду персидского царя Дария Второго, потерпели поражение и оставили Фермопильский проход.

В это же время отряд особого назначения «Гамбург» проник в Афины и с помощью своего агента в Морском министерстве добыл важные секретные документы, раскрывающие планы греческой армии. В дальнейшем его диверсанты совместно со 2-м батальоном полка «Бранденбург-800» сеяли в столице Греции хаос и панику.

21 июня 1941 г. были подавлены последние очаги сопротивления греков, а остатки потрепанного британского экспедиционного корпуса едва смогли унести ноги с островов Эгейского моря, перебрались в Северную Африку и там мучительно умирали в песках Сахары.

Следующим и самым серьезным препятствием на пути фашистов к мировому господству оставался Советский Союз. К этому времени Гитлер располагал блестяще отлаженной и не знающей поражений военно-шпионско-диверсионной машиной и мог приступать к осуществлению давно задуманного грандиозного захватнического плана.

Ранее, 18 декабря 1940 г., им была подписана зловеще знаменитая директива Верховного главнокомандования № 21 (план «Барбаросса») – план захвата СССР. Исходя из стратегического замысла разгрома и покорения Советского Союза в ходе летне-осенней кампании 1941 г., руководство абвера основной упор сделало на оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений. Именно последним, по замыслу Канариса, в первые дни войны предстояло выполнить одну из важнейших задач: парализовать главный нерв любой армии – систему боевого управления войсками, посеять панику среди отступающих частей и тем самым облегчить частям вермахта достижение стратегических целей.

Для реализации этих замыслов на базе существующих разведывательно-диверсионных групп, прошедших обкатку при захвате Польши, Франции, Югославии и Греции, началось развертывание сверхштата полка специального назначения «Бранденбург-800». Но одних этих сил для решения столь масштабных задач на будущем Восточном фронте явно не хватало, и потому гитлеровские спецслужбы задействовали националистов всех мастей, начиная с ОУН – Организации украинских националистов – и заканчивая армянской «Дашнакцутюн». Их планировалось использовать не только для проведения повстанческой и террористической деятельности в ближайших тылах Красной армии, но и для осуществления крупных диверсий в глубоком тылу на стратегически важных объектах – нефтепромыслах Баку и Майкопа, а также для организации восстаний в национальных республиках.

Накануне войны, 20 июня, начальником отдела «Абвер-2» полковником Лахузеном было издано распоряжение «О создании из числа грузинских эмигрантов диверсионно-подрывной организации «Тамара». Им предписывалось:

«Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение Советской России, рабочему штабу «Румыния» поручается создать организацию «Тамара», на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии;

2. руководство организацией возложить на оберлейтенанта доктора Крамера (отдел 2 контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель Хауфе (контрразведка 2);

3. организация разделяется на две оперативные группы:

а) «Тамара 1» состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк «Бранденбург-800», ЦБФ 800, 5-я рота);

б) «Тамара 2» представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается оберлейтенант Крамер;

4. обе оперативные группы, «Тамара 1» и «Тамара 2», предоставлены в распоряжение 1-ЦА ОК (главного командования армий);

5. в качестве сборного пункта оперативной группы «Тамара 1» избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы «Тамара 2» – треугольник Браилов – Калараш – Бухарест;

6. вооружение организаций «Тамара» производится отделом контрразведки 2.

    С подлинным верно. Лахузен».

В те же дни форсированно формировались и другие разведывательно-диверсионные подразделения. В частности, из числа выходцев из республик Северного Кавказа было организовано так называемое предприятие Шамиля под командой капитана В. Ланге. Перед ним были поставлены две основные задачи: вывод из строя нефтепромыслов под Майкопом и организация восстаний в республиках Северного Кавказа. Позже в этих же целях был создан так называемый калмыцкий легион.

Главную же ставку гитлеровские спецслужбы сделали на украинских националистов и их лидера Бандеру. После оккупации Польши он был освобожден из тюрьмы, где отбывал наказание за подготовку террористического акта против министра внутренних дел Польши Б. Перацкого. Выйдя на свободу, Бандера начал энергичную борьбу за власть в ОУН с ее руководителем, полковником А. Мельником, «унаследовавшим» ее после ликвидации в 1938 г. прежнего лидера и ярого врага советской власти Е. Коновальца. Опираясь на поддержку «молодых» националистов и проявив недюжинное мастерство в подковерной борьбе, Бандера 11 февраля 1940 г. на партийной конференции ОУН в Кракове сумел переиграть потерявшего политический нюх старого агента германской разведки Мельника (псевдоним «Консул-1»). Спустя девять месяцев, 11 ноября, на совете Революционного провода ОУН был утвержден ее новый состав: Бандера – руководитель, члены: Р. Шухевич, оставивший о себе на Украине и в Польше зловещую память организацией массовых
Страница 10 из 19

убийств евреев и лиц, заподозренных в связях с партизанами, а также Н. Лебедь, В. Стецько и другие.

Гитлеровским спецслужбам такая грызня между вождями украинских националистов была только на руку. Придерживаясь старого и испытанного принципа «разделяй и властвуй», они не оставили без работы и Мельника. С их помощью он создал «Национальную раду Украины», боевики которой с не меньшей жестокостью, чем бандеровцы, осуществляли террористическую деятельность на территории СССР.

Но главная ставка была сделана на Бандеру и его головорезов.

Осенью 1940 г. и весной 1941 г. в Берлине с ним был проведен ряд конспиративных встреч заместителем начальника отдела «Абвер-2» полковником Э. Штольце. На них была достигнута договоренность о формировании «повстанческой армии для борьбы с большевизмом». Получив такую мощную поддержку, Бандера и его единомышленники рьяно взялись за выполнение поставленных задач. Они готовы были сотрудничать не только с фашистами, но и с самим дьяволом ради вожделенной власти.

О теснейших связях лидеров ОУН с фашистами и их прямом участии в подготовке агрессии против СССР и собственного украинского народа красноречиво свидетельствует запись беседы адмирала Канариса с рейхсляйтером А. Розенбергом о планах захвата и расчленения территории Советского Союза и порабощения его народа в предстоящей войне. В первой части беседы, которая состоялась 30 мая 1941 г., говорится «о расчленении русского пространства на четыре государства… чтобы раз и навсегда освободить Германию от кошмара возможной угрозы с Востока».

В пункте 4 Канарис подтверждает готовность к сотрудничеству:

«Я обещал рейхсляйтеру Розенбергу полное содействие в этом деле со стороны моего ведомства и, в частности, упомянул о том, что я мог бы из состава моих агентов, работающих на абвер, назвать соответствующих лиц из числа эстонцев. Далее, я обещал распорядиться о том, чтобы также из состава учебного полка особого назначения «Бранденбург-800», а также украинских добровольческих формирований были выделены люди, которые в нужный момент могли бы использоваться в качестве переводчиков, управляющих служащих, уполномоченных и тому подобное…»[7 - Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. М., 1998. Т. 1. Кн. 2. С. 351.]

О том, как они должны были управлять, лучше всего говорят скупые строчки многочисленных докладных записок руководителей органов государственной безопасности Украинской ССР, которые накануне войны поступали в НКВД СССР и высшие партийные инстанции.

В апреле 1941 г. в докладной записке НКГБ УССР секретарю ЦК ВКП(б) Украины Н. Хрущеву «О ликвидации базы ОУН в западных областях Украины» сообщалось:

«Материалами закордонной агентуры и следствия по делам перебежчиков устанавливается, что немцы усиленно готовятся к войне с СССР, для чего концентрируют на нашей границе войска, строят дороги и укрепления, подвозят боеприпасы…

Известно, что при ведении войны немцы практикуют предательский маневр: взрывы в тылу воюющей стороны («пятая колонна» в Испании, измена хорватов в Югославии). Материалы, добытые в процессе агентурной разработки и следствия по делам участников Организации украинских националистов (ОУН), в том числе и воззвания в листовках организации, свидетельствуют о том, что во время войны Германии с СССР роль «пятой колонны» немцев будет выполнять ОУН. Эта «пятая колонна» может представлять собой серьезную опасность, так как она хорошо вооружена и пополняет свои склады путем переброски оружия из Германии. Так называемый Революционный провод ОУН, руководимый Степаном Бандерой, не дожидаясь войны, уже сейчас организовывает активное противодействие мероприятиям советской власти и всячески терроризирует население западных областей Украины. Об этом свидетельствует ряд известных Вам террористических актов против сельских активистов, работников милиции и советских работников. Основную силу ОУН составляет ядро нелегалов, которых в настоящее время в западных областях УССР учтено около 1000 человек.

Население некоторых сел настолько терроризировано, что даже советски настроенные люди боятся выдавать нелегалов. Например, террористический акт против председателя сельского совета села Лапшин Бережановского района Тарнопольской области Ковара В. М. был совершен в его собственной хате двумя бандитами в присутствии шести соседей. Эти соседи не только не воспротивились убийству, но даже «не опознали» бандитов. Председатель сельсовета с. Козивка того же района Тарнопольской области Гороховский, преследуемый бандитами, вбежал в хату своего родного брата, где и был зверски убит. Будучи запуган, брат Гороховского не выдал бандитов…»

    Нарком государственной безопасности УССР Мешик».[8 - Там же. С. 99–101.]

И чем меньше времени оставалось до роковой даты – 22 июня 1941 г., тем все чаще в докладных записках органов государственной безопасности приводились подобные страшные примеры. Даже спустя много лет невозможно без содрогания читать их скупые строчки. Тысячи заживо сожженных, закопанных в землю, распятых на крестах сельских активистов, партийных функционеров, работников милиции, сотрудников НКВД стали жертвами националистов. Лютую смерть от их рук приняли сотни агентов органов государственной безопасности и кадровых работников, внедренных в банды, на которых пала тень подозрений.

Собственно, чего было ожидать от Бандеры, Мельника, Шухевича, если их наставник, заместитель начальника «Абвера-2» полковник Штольце, которого трудно заподозрить в обиде или ненависти к своим наиболее удавшимся «ученикам», во время допроса в Международном военном трибунале о связях лидеров ОУН с фашистской разведкой рассказал:

«В марте 1941 г., выполняя указания своего руководства, лично отдал приказ руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении Советского Союза».

Далее Штольце дает характеристику главарю ОУН:

«Бандера по характеру – энергичный, карьерист, фанатик и бандит».[9 - Там же. С. 285.]

Именно такие и требовались гитлеровским спецслужбам: грязные дела в белых перчатках не делаются.

Второй мощный удар по Красной армии гитлеровские спецслужбы планировали нанести с помощью прибалтийских националистов в Литве и Латвии. Тот же Штольце в показаниях Международному военному трибуналу поведал:

«Нами были подготовлены также специальные диверсионные группы для подрывной деятельности в прибалтийских советских республиках. Например, германской агентуре, предназначенной для заброски в Литву, была поставлена задача захватить железнодорожный туннель и мосты близ г. Вильно, а германские диверсионные группы, предназначенные для Литвы, должны были захватить мосты через реку Западная Двина. Все захваченные таким образом не разрушенные противником стратегические объекты должны были удерживаться нашими диверсионными группами до подхода регулярных германских
Страница 11 из 19

войск».[10 - Там же. С. 35.]

О размахе диверсионно-повстанческой деятельности гитлеровских спецслужб в Прибалтике накануне войны красноречиво свидетельствует отчет НКГБ Литовской ССР от 14 мая 1941 г. Так, органами государственной безопасности Литовской ССР с июля 1940 г. по 14 мая 1941 г. было «…вскрыто и ликвидировано 75 нелегальных антисоветских организаций и групп, созданных литовскими националистами, которые ставили своей задачей подготовку вооруженных антисоветских выступлений к моменту возникновения войны между Германией и СССР». Координатором этой деятельности выступал «Фронт литовских активистов», созданный «…в начале 1941 г. литовскими буржуазными националистами по заданию германской разведки. «Фронт» ставил перед собой задачу восстановления в союзе с Германией «независимого» литовского фашистского государства и в этих целях организовывал по всей Литве повстанческие банды, именовавшие себя партизанами».[11 - Там же. С. 141.]

Эти и многие другие разведывательные данные, поступавшие из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД, не оставляли сомнений в близкой войне с фашистской Германией. Большинство из них было известно Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет. О неизбежности войны с фашистской Германией он говорил еще 21 мая 1937 г. на закрытом совещании руководства наркоматов НКВД и обороны:

«Необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами, Раппало, тесные взаимоотношения создают иллюзию дружбы. Немцы же, оставаясь нашими врагами, лезли к нам и насадили свою сеть».

Однако в мае – июне 1941 г. Сталин продолжал упорно верить, что провидение отпустило ему еще полгода до решающей схватки с фашизмом. В этом его убеждала тонко сработанная специалистами гитлеровских спецслужб дезинформация, которая умело доводилась по различным каналам: разведывательным, дипломатическим и иным. В определенной степени этому способствовали и существенные противоречия в разведсводках, поступавших к нему из НКВД и Разведывательного управления (РУ) Генштаба Красной армии, по срокам нападения, силам и средствам, сосредоточенным вермахтом вдоль границ с Советским Союзом. Сталин, видимо, все еще надеялся, что два «капиталистических хищника» вцепятся смертельной хваткой друг в друга.

Но стойкость британцев и ее лидера, премьера У. Черчилля, не позволили «Морскому льву» (кодовое название военной операции вермахта) перепрыгнуть пролив Ла-Манш. Позже, в августе 1942 г., Сталин при встрече с Черчиллем признался в этих своих заблуждениях. Последний так вспоминал о том разговоре:

«В беседе со мной Сталин заметил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого».

Роковые иллюзии вождя дорого обошлись советскому народу. 22 июня 1941 г. хрупкую предрассветную тишину на западной границе СССР взорвали залпы десятков тысяч орудий. Полностью мобилизованная и вооруженная до зубов гитлеровская армада в считаные часы смяла оборону дезорганизованных бригад, дивизий и целых корпусов Красной армии. Удар фашистских войск оказался настолько силен, а наступление столь стремительно, что уже на шестые сутки после начала войны танки генерала Гудериана грохотали гусеницами по центральной площади столицы советской Белоруссии – Минска.

Не последнюю роль в этом первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения абвера, прежде всего полк специального назначения «Бранденбург-800». Наряду с ним при основных военных группировках действовали четыре оперативные группы (айнзатцгруппен) A, B, C и D. Структурно в них входили особые команды (зондеркомандо) и оперативные команды (айнзатцкомандо). Численность оперативной группы составляла 600–700 человек начальствующего и рядового состава. Для большей мобильности ее подразделения зондеркомандо и айнзатцкомандо обеспечивались передвижными и переносными средствами связи, легковыми, грузовыми, специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе и советского производства. В своем составе они насчитывали 10–20 офицеров, 40–60 унтер-офицеров и 60–80 рядовых.

Помимо этих элитных спецподразделений, на западной границе с СССР были сосредоточены многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство их участников прошли обкатку в составе боевок – нелегальных боевых подразделений ОУН, действовавших в западных областях Украины, Белоруссии и республиках Прибалтики.

Перед полком «Бранденбург-800», оперативными группами и бандами националистов руководством абвера были поставлены первоочередные задачи:

«В зоне боевых действий и ближнем тылу противника захватывать и обыскивать служебные здания и помещения партийных и советских органов, НКВД, воинских штабов и ведомств, всех других учреждений и организаций, где могли храниться важные оперативные или секретные документы, архивы, картотеки и тому подобные материалы.

Осуществлять диверсии на транспортных коммуникациях, выводить из строя линии связи, проводить террористические акции против командиров, политработников Красной армии, сотрудников НКВД и партийных функционеров.

Производить розыск и физическое уничтожение оставшихся в тылу сотрудников НКВД, партийных функционеров и их агентов».

Вооруженные самым современным оружием и имевшие за плечами большой опыт проведения спецопераций в Югославии, Греции, эти ударные разведывательно-диверсионные формирования гитлеровских спецслужб достаточно эффективно решали поставленные перед ними задачи. Мобильные, хорошо организованные и четко координировавшие свои действия с наступающими частями вермахта, они вовремя оказывались в нужном месте и в нужный час. Пользуясь неразберихой и растерянностью, царившими в рядах советских войск, диверсанты вели себя дерзко и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, безжалостно уничтожали командный состав частей Красной армии и сеяли панику в ее рядах. Уже в первый день войны им и авиации удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи в приграничной полосе и передовом эшелоне обороны. В результате был парализован основной нерв любой армии – система боевого управления войсками.

Все это в полной мере испытала на себе отечественная военная контрразведка. Обескровленная репрессиями 1937–1938 гг., она вступила в, казалось бы, безнадежную схватку с могущественными спецслужбами Германии.

К чести военных контрразведчиков, ни один человек не перешел на сторону врага. Они предпочли смерть позорному плену. Пережив вместе с армией лихолетье первых месяцев сорок первого года, военная контрразведка быстро восстановила боеспособность и перешла в контрнаступление. К моменту образования Смерш она на равных вела борьбу с абвером и «Цеппелином». Впереди ее ждали новые испытания и заслуженная слава.

Глава третья

Слово и дело

Борьба с предательством и изменой родине в частях и учреждениях Красной армии…» – эта задача постоянно находилась в центре внимания органов военной контрразведки. Особую остроту она приобрела летом – осенью
Страница 12 из 19

1941 г. «Несокрушимая и легендарная, в боях познавшая радость побед…» – как пелось в песне тех лет – Красная армия, которая, по заверениям партийных вождей, должна была бить противника на чужой территории, терпела одно поражение за другим на собственной земле. Это стало страшным потрясением для советского руководства и многострадального русского народа. Вдвойне испытали его сотни тысяч бойцов и командиров Красной армии, оказавшихся в окружении. Одни, раздавленные этой, казалось, несокрушимой мощью германской военной машины, теряли волю к сопротивлению и сдавались в плен, другие сражались до последнего патрона, который оставляли для себя, третьи наперекор всему упорно пробивались на восток для соединения с регулярной армией.

В те роковые месяцы лета 1941 г. казалось, что катастрофа СССР неизбежна. Какая еще страна, потеряв за три месяца почти половину армии, многие индустриальные центры и территорию, где проживало около 40 % населения, могла выстоять. Только та, что сильна своим несгибаемым духом.

То, что произошло 6 декабря 1941 г., для тех, кто не знал русского человека, могло показаться чудом. Обескровленная, прижатая к Москве Красная армия нанесла вермахту первое серьезное поражение и положила конец мифу о его непобедимости. Затем последовали победы под Сталинградом и на Северном Кавказе. Но весной 1943-го чаши весов в войне на Восточном фронте вновь на время застыли. Противники готовились к решающей схватке – Курскому сражению.

Под Белгородом и Курском гитлеровское руководство надеялось взять реванш за унизительное поражение под Сталинградом и вернуть себе утраченную стратегическую инициативу. Лучшие силы вермахта были сосредоточены на этом участке фронта. Их основу составляло самое современное на то время оружие – танки «Тигр» и «Пантера», броня которых, по замыслу конструкторов, должна была выдержать удары мощных советских снарядов, а также тяжелые самоходные штурмовые орудия «Фердинанд», обладавшие огромной разрушительной силой.

Но исход сражения под Курском и Орлом зависел не столько от состояния боевой техники, сколько от силы духа людей. Их стойкость и мужество становились решающими слагаемыми будущей победы. Это прекрасно понимали обе стороны и потому развернули массированную информационную атаку, призывая солдат и офицеров к сдаче в плен.

Накануне битвы и в первые дни боев на позиции Брянского, Центрального и Воронежского фронтов сыпались не только бомбы, но и тонны листовок и других агитационных материалов. В листовке «Правда о военнопленных в германском плену» и брошюре «Для них уже кончилась война» содержались примеры о якобы хорошем обращении с советскими военнопленными и призывы к солдатам и офицерам Красной армии переходить на сторону немецкого командования.

В другом пасквиле – обращении так называемого Русского комитета, его вожди – предатели Власов и Малышкин – с голоса своих гитлеровских хозяев пели «о необходимости участия русского народа в единой семье народов «Новой Европы», обещая ему сохранение «жизненного пространства и национальной индивидуальности». О том, что это за «семья» и в чем заключается «национальная индивидуальность» русского народа, он узнал, когда открылась страшная правда гитлеровских концлагерей.

Это стало известно позже, а тогда, в летние месяцы 1943 г., советские командиры и контрразведчики хорошо понимали: в сражении победит тот, у кого нервы окажутся более крепкими. Те из них, кто пережил трагедию лета сорок первого года, когда паника превращала полки и дивизии Красной армии в обезумевшие, неуправляемые толпы, сдававшиеся на милость врага, делали все возможное и невозможное, чтобы не повторить трагического прошлого. А его угроза в первые дни гитлеровского наступления под Курском и Орлом была более чем вероятна.

Ранним утром 5 июля 1943 г. казалось, что небо обрушилось на землю, и в огненном смерче из огня и свинца, неистовавшем на передовых позициях, не могло уцелеть ничто живое. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, гитлеровцы яростно атаковали и все глубже вгрызались в глубоко-эшелонированную оборону советских войск.

«Все кругом закрутилось, завертелось, раздался ужасный грохот – началось величайшее сражение на Курской дуге. В этой адской «симфонии» звуков словно слились воедино удары тяжелой артиллерии, разрывы авиационных бомб, реактивных снарядов М-31 катюш и непрерывный гул авиационных моторов.

Вражеские войска от нашей штаб-квартиры находились по прямой не более чем в 20 километрах. Мы слышали и ощущали ураганный огонь, и невольно в нашем воображении возникала страшная картина на исходном плацдарме противника, внезапно попавшего под ураганный удар контрподготовки», – вспоминал о невероятном накале боев их участник маршал Советского Союза Г. К. Жуков[12 - Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1979. Т. 2, С. 148.].

И если человек с железными нервами – Георгий Константинович Жуков – был так потрясен всем увиденным и услышанным, то что говорить о психике людей, состоящих из плоти и крови и находившихся в эпицентре земного ада.

Ответный удар вермахта не уступал по своей силе. А когда закончилась артподготовка, на позиции советских войск двинулась бронированная армада «тигров» и «пантер». Отдельные командиры и красноармейцы дрогнули: одни в панике бежали с поля боя, другие сдавались в плен. Об этом бесстрастно свидетельствовали доклады органов Смерш с мест боев.

В справке «О реагировании отдельных частей 13-й армии на прорыв немецких войск», подготовленной старшим оперуполномоченным контрразведывательного отдела Главного управления капитаном Зайцевым для начальника ГУКР Смерш НКО СССР комиссара госбезопасности 2-го ранга В. Абакумова, отмечалось:

«Во время боевых действий, начавшихся на участке 13-й армии 5 июля 1943 г., 15-я стрелковая дивизия армии оказалась малоустойчивой, при этом 47-й и 321-й сп дивизии не оказали должного сопротивления противнику. Без приказа командования оставлены занимаемые рубежи, и только после принятых мер заградслужбой и командованием полков личный состав был собран…

Низкую боеспособность показал 47-й сп. Второй батальон этого полка во главе с командиром батальона Ракитинским самостоятельно оставил свой рубеж, другие батальоны, поддавшись панике, также оставили рубежи.

321-й сп, находившийся во втором эшелоне, через боевые порядки которого отступали подразделения 47-го сп, вместо ликвидации образовавшейся бреши также оставил свой рубеж без приказа командования.

Командиры 47-го сп – подполковник Карташов и 321-го СП – подполковник Волошенко – растерялись и, потеряв боевое управление батальонами, должных мер к восстановлению порядка не приняли…

Командир 203-го сп майор Гацук в начале боя первым оставил КП и действиями полка не интересовался, впоследствии, взяв с собой телефонистку Ганиеву, уехал в тыл полка, где пьянствовал, и в полк вернулся только 7.07.1943 г.»

Такие тревожные сообщения поступали в ГУКР Смерш НКО СССР и с других участков Брянского, Центрального и Воронежского фронтов. Устрашающая тень паники поднималась над позициями частей Красной армии. И чтобы ее остановить, заградотрядам и спецгруппам Смерш приходилось приводить в чувство
Страница 13 из 19

потерявших от страха голову бойцов и командиров. Бытующее ошибочное мнение о том, что большинство военнослужащих, покидавших поле боя, якобы подвергались аресту или расстреливались, не соответствует действительности. Документы из архива ФСБ России, опубликованные в открытой печати («Лубянка в дни битвы за Москву», «Огненная дуга» и др.), опровергают эти измышления.

Людям военным, прошедшим испытание войной, объяснять не надо, что более опасного оружия, чем паника и измена, не существует. Они, подобно чуме, в считаные часы превращают батальоны, полки, а в первые месяцы 1941 г. целые бригады и дивизии, в неуправляемую толпу. Ослепленные стадным страхом, даже трезвые головы теряли разум. В таких случаях, чтобы сохранить жизни тысячам людей и удержать фронт, приходилось забирать ее у десятков. К сожалению, такова была, есть и будет жестокая логика любой войны.

В критические июльские дни Курского сражения, когда под устрашающей мощью вермахта некоторые охваченные ужасом командиры и красноармейцы бросали свои позиции, сотрудники Смерш вынуждены были приводить их в чувство и организовывать оборону. При этом каких-либо массовых, с применением пулеметов, расстрелов отступающих не производилось. Подтверждением тому являются докладные и спецсообщения органов военной контрразведки.

12 июля 1943 г. при докладе в ГУКР Смерш НКО СССР начальник УКР Смерш Воронежского фронта генерал-майор Н. А. Осетров в спецсообщении «О работе контрразведывательных подразделений фронта с 5 по 10 июля 1943 г.» сообщал:

«В ходе боевых действий наших частей отделы контрразведки НКО Смерш с помощью подразделений заградительной службы за период с 5 по 10 июля с. г. задержали 1870 человек военнослужащих.

Большинство из них в ходе маневренных действий теряли связь со своими подразделениями и возвращены в строй, однако в процессе фильтрации их выявлено и арестовано: дезертиров – 6 человек, членовредителей – 19 человек, трусов и паникеров, бежавших с поля боя, – 49 человек».

Всего 74 человека из 1870, и только шесть понесли суровое наказание – их расстреляли перед строем, на остальных материалы расследования контрразведчики передали в военные трибуналы.

Борясь с паникерами и трусами, сотрудники Смерш ни на минуту не ослабляли работу по противодействию измене Родине. Она представляла наибольшую угрозу для боевой готовности частей и подразделений; даже отдельные случаи перехода красноармейцев на сторону врага наносили двойной ущерб их боеспособности. Они оказывали негативное влияние на морально-психологическое состояние бойцов и командиров – подрывали их веру в собственные силы. Одновременно изменники служили для гитлеровцев ценнейшим источником информации о реальном состоянии противостоящих им советских войск.

Особое значение эта работа органов Смерш приобретала накануне и в период проведения оборонительных и наступательных операций и, в частности, Курского сражения. Наглядное представление о ней дает докладная записка отдела контрразведки Смерш 63-й армии начальнику управления контрразведки Смерш Брянского фронта генералу Н. Железникову «О работе органов Смерш армии в период подготовки и начала наступательных операций с 9 по 18 июля 1941 г.».

В ней полковник А. Михайлов докладывал:

«Перед началом наступательных боевых операций в период с 9 по 18 июля 1941 г. на переднем крае обороны 63-й армии проходила перегруппировка войск: 5-я стрелковая дивизия была отведена во 2-й эшелон, 129-я стрелковая дивизия заняла участок обороны 5-й сд, 250-я и 348-я стрелковые дивизии заняли оборону в боевых порядках армии. Кроме того, к линии фронта были подтянуты отдельные полки различного рода войск.

Этот период мог быть использован изменниками для осуществления своих намерений – перейти к противнику.

В целях предотвращения фактов измены Родине, с тем чтобы противник не мог разгадать характер и цель перегруппировки наших войск, КРО Смерш были проведены следующие мероприятия:

1. Весь подучетный элемент, проходящий по делам как изменники, при наличии достаточных материалов был подвергнут аресту.

2. Отдельные подучетники, на которых не было достаточных материалов для ареста, были отведены из стрелковых подразделений в тыловые и частично направлены в 228-й запасной стрелковый полк. Всех лиц, отведенных из стрелковых подразделений в тыловые, а также направленных в 228-й запасной стрелковый полк, намечалось в последующем использовать в самый разгар боя.

3. На переднем крае батальонов, расположенных в обороне, в ночь на 12 июля 1943 г. были выставлены парные секреты из бойцов взводов отделов контрразведки корпусов и дивизий.

На секреты возлагалась задача не пропустить ни одного человека к противнику, не останавливаясь перед применением оружия.

В указанный период по дивизиям было арестовано и отведено из стрелковых подразделений следующее количество подучетного элемента.

Арестовано по изменникам: 37. Отведено в тыловые подразделения и частью направлено в 228-й сп: 186.

В результате проведенных мероприятий в период перегруппировки войск не было ни одного случая измены Родине».

Основанием для ареста или отвода в тыловые подразделения так называемого подучетного элемента служили агентурные данные, материалы перлюстрации корреспонденции бойцов и командиров Красной армии, в которых они высказывали изменнические суждения, а также сообщения должностных и других лиц, указывающие на подготовку к переходу на сторону противника отдельных нестойких красноармейцев.

Ведущая роль в борьбе с изменниками принадлежала негласному аппарату органов Смерш: осведомителям, агентам и резидентам. С их помощью контрразведчиками проводилась постоянная предупредительно-профилактическая работа: выявлялись и оперативно разрабатывались лица, допускавшие упаднические, изменнические высказывания. При подтверждении первичных оперативных материалов через командование части они отводились в тыловые подразделения, где продолжалась их углубленная проверка.

О высокой эффективности предупредительно-профилактической работы свидетельствует докладная записка помощника начальника ГУКР Смерш НКО СССР полковника В. Т. Ширманова, совершавшего инспекционную поездку по частям Центрального фронта в наиболее кульминационный период Курского сражения.

Он докладывал:

«Совершенно секретно

Начальнику ГУКР Смерш НКО СССР

комиссару госбезопасности 2-го ранга

В. Абакумову

Согласно Вашему распоряжению, мною и ст. оперуполномоченным отделения Главного управления Смерш капитаном Зайцевым за время пребывания в отделах Смерш 13-й и 70-й армий и им подчиненным органам контрразведки корпусов, дивизий и бригад с 12 по 30 июля с. г. проделана следующая работа:

а) Проверено состояние агентурно-оперативной работы в отделах контрразведки Смерш (перечисляются 75, 5, 6, 70, 3-я сд, 17-й ск, 9-й тк, ряд других частей, находящихся на линии фронта. – Авт.) в разрезе лично полученных от Вас указаний и Вашей директивы за № 34723 от 18 июля с. г.»

Далее в докладной записке Ширманов отчитывается по другим задачам, которые ставил ему Абакумов, и приводит обобщенные данные о результатах работы органов Смерш Центрального фронта:

«С 1 по 28 июля с. г. на Центральном фронте
Страница 14 из 19

(по неполным данным) органами Смерш арестовано 517 человек, из них:

шпионов 29

диверсантов 3

террористов 6

изменников Родине 56

за изменнические настроения 80

дезертиров 78

членовредителей 102

трусов и паникеров 20

антисоветского элемента 114

участников к[онтр]р[еволюционных] организаций 2

и групп за бандитизм 1

пособников оккупантов 6

за другие преступления 20

Итого: 517

За этот же период осуждено 384 человека, из них к ВМН – 65, в том числе повешено 4 человека…»

И далее:

«Одной из положительных черт в работе органов Смерш 13-й и 70-й армий в период оборонительных и наступательных действий наших частей следует отметить профилактическую работу, проведенную органами контрразведки по линии борьбы с изменой Родине.

В результате своевременного ареста и отвода в тыл лиц с изменническими намерениями с 5 по 31 июля с. г., т. е. начала боевых действий, не отмечено случаев перехода на сторону противника военнослужащих».

В целом положительно оценивая работу руководства и оперативного состава управления Смерш Центрального фронта в борьбе с изменой Родине, Ширманов отдавал должное в первую очередь их главному оружию: осведомителям, агентам и резидентам. Они, находившиеся в боевых порядках, являлись глазами и ушами контрразведчиков. Их своевременная информация позволяла предотвращать уход изменников на сторону противника.

Но эти результаты были бы невозможны без профессиональной подготовки негласного аппарата органов Смерш. Те, кто вынашивал изменнические намерения, отдавали себе отчет, чем им грозило разоблачение, и всячески маскировали свои действия. Одним инструктажем осведомителя, агента или резидента, который бы сводился к примитивному «нюхай-нюхай, слухай-слухай» – предателя не выявить, а тем более не вывести на чистую воду. Поэтому в ходе явок с негласными помощниками оперативные сотрудники самое серьезное внимание уделяли их патриотическому воспитанию и обучению контрразведывательным навыкам.

За два года войны органы военной контрразведки накопили достаточный опыт в выявлении и пресечении действий изменников. Он был обобщен и затем изложен в специальных методических указаниях, ориентировках и памятках. В них содержался подробный перечень признаков в поведении лица, склонного к изменническим проявлениям: наличие судимости в прошлом по так называемым антисоветским статьям; хранение гитлеровских листовок, содержащих предложения по переходу на свою сторону; высказывание негативных суждений о боеспособности Красной армии; восхваление германской военной мощи и т. д. Эти методички и памятки широко использовались оперативными сотрудниками во время явок с негласным аппаратом для их инструктажа и обучения.

Вопросы обучения и профессиональной подготовки агентов и резидентов занимали центральное место в работе оперативного состава и находились на постоянном контроле у руководителей органов Смерш. Подтверждение тому – докладная записка начальника управления Смерш Центрального фронта генерала А. Вадиса от 11 сентября 1943 г., направленная Абакумову. В ней на первые позиции вынесен именно этот вопрос.

Совершенно секретно

Начальнику ГУКР Смерш НКО СССР

комиссару госбезопасности 2-го ранга

В. Абакумову

Об агентурно-оперативной работе органов «Смерш» за август 1943 г.

В отчетном месяце агентурно-оперативная работа органов «Смерш» соединений и частей фронта проводилась в условиях более сложных, чем в предыдущие месяцы, так как успешно наступающие войска по всему фронту часто переходили из одной армии в другую, а некоторые армии перебрасывались с одного участка фронта на другой…

В результате систематической работы и правильного воспитания агентуры оперативным составом со стороны последней отмечено много случаев проявления высокого патриотизма в боях. На поле боя агентура решительно и инициативно действует по пресечению паникерства, бегства с поля боя и измены Родине.

22 августа 1943 г. в бою пытался перейти на сторону немцев красноармеец 137-й сд Гладышев. Резидент того подразделения расстрелял изменника.

Во время боя за населенный пункт Самодуровка рота автоматчиков 209-го стрелкового полка 19-го стрелкового корпуса оставила занимаемый рубеж и начала беспорядочно отходить. Резидент «Валентинов» – старшина другой роты того же полка, видя это, под ураганным огнем противника бросился навстречу бегущим с поля боя, приостановил бегство роты, восстановил порядок и повел эту роту в бой. Рота отбила контратаку противника и вернула утраченный рубеж.

В боях за дер. Философоново Орловской области резидент роты 391-го стрелкового полка 170-й стрелковой дивизии «Кудашев» – командир взвода и осведомитель из его резидентуры «Мендыбаев» с небольшой группой бойцов ворвались в сильно укрепленный узел противника. Противник предпринял на этом участке наступление, обошел этот узел, и они остались в тылу. Указанная группа бойцов под руководством «Кудашева» и «Мендыбаева» в течение двух суток отбивалась от немцев. Немцы несколько раз предлагали окруженной группе сдаться и после каждого отказа штурмовали этот узел сопротивления, но безуспешно. Группа продержалась до прихода наших частей. «Кудашев» представлен к высшей правительственной награде – званию Героя Советского Союза, «Мендыбаев» награжден орденом Красного Знамени».

Эти подвиги негласных помощников во многом определялись их характерами и мировоззрением. Значительную роль в его формировании играли сотрудничество с органами госбезопасности и систематическое общение с сотрудниками контрразведки. В глазах большинства бойцов и командиров они выступали наиболее верными охранителями социалистического государства и его идейно-политических ценностей.

Сам процесс привлечения красноармейцев и офицеров к сотрудничеству в качестве осведомителей, агентов и резидентов, их последующее обучение контрразведывательным навыкам в боевых условиях, где каждый человек на виду, организовать было непросто. Оперативным сотрудникам приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы провести явку с негласным помощником и при этом не допустить его расшифровки не только перед шпионами, изменниками, но и сослуживцами.

Разведка и контрразведка только тогда эффективна, когда ее действия остаются в тайне. Все это требовало от сотрудников Смерш колоссального напряжения сил и высочайшего профессионализма. С учетом того, что на одного оперативного работника приходилось не менее полусотни негласных помощников, он вынужден был спать по нескольку часов в сутки и большую часть времени проводить на передовой в постоянном общении с военнослужащими, чтобы своевременно получать оперативную информацию об обстановке в подразделениях и настроении личного состава. Одновременно оперработнику приходилось решать массу других вопросов: проводить опросы военнопленных, расследовать факты дезертирства, членовредительства, нарушений в секретном управлении войсками, разбираться со случаями разгильдяйства отдельных должностных лиц, по вине которых несвоевременно поставлялись боеприпасы, пища, медикаменты и т. д.

«Все это надо было решать не в кабинетных условиях, а в боевой обстановке, в окопах и
Страница 15 из 19

землянках, в лесных и других укрытиях, разрабатывать правдоподобные легенды, сохранять конспирацию и в то же время нести равный груз ответственности за решение конкретных боевых задач.

От оперативного работника требовались не только профессиональные качества командира-единоначальника, но и прежде всего – постоянная аналитическая работа по поиску надежных негласных помощников и методов установления доверительных отношений, изысканию способов обеспечения необходимой конспирации. Этот далеко не полный объем работы требовал документального оформления, отчетности, в том числе и по вопросам боевых действий.

Такими мы были в те далекие времена. Немало было и ошибок, так как многое приходилось решать впервые, к тому же в сложной боевой обстановке. На ошибках учились, жили с постоянным стремлением совершенствовать свою работу в пределах законности и нравственности.

Контроль за работой оперативного состава был требовательным, с повышенной персональной ответственностью», – вспоминал ветеран Смерш И. Устинов[13 - Устинов И. Л. На рубеже исторических перемен: Воспоминания ветерана спецслужб. М., 2008. С. 68.].

«Ты – за все в ответе» – крылатая фраза, распространенная среди контрразведчиков, как нельзя точно отражает его роль в воинском коллективе. Но в первую очередь он отвечал за работу с негласным аппаратом. В любое время дня и ночи, в любых условиях обстановки по сигналу ему надлежало прибыть на явку. Так же поступали осведомители, агенты и резиденты. Их отношения с оперативным работником представляли собой особое, скрепленное духовным родством и взаимным доверием боевое братство.

На передовой, перед лицом смерти все они – рядовые, командиры и контрразведчики – были равны. Там имели значение дела и поступки. И потому подавляющее число бойцов и командиров шли на сотрудничество не из-за пресловутого страха перед органами, а прежде всего руководствовались высоким чувством патриотизма и уважением к конкретному сотруднику военной контрразведки. Подавляющее их число до перехода в Смерш были хорошо знакомы по совместной армейской службе. Вчерашние командиры стрелковых взводов, рот, экипажей танков, самолетов, проявившие себя в боях с лучшей стороны, составляли основный резерв пополнения органов военной контрразведки. Они – бывшие командиры Красной армии – оставались ее верными и надежными бойцами, но уже на другом, не менее ответственном участке фронта. Они по-прежнему словом и делом помогали своим бывшим сослуживцам выстоять в борьбе с врагом и победить его. И когда наступали критические минуты боя, контрразведчики вместе с ними занимали один окоп и в одном строю поднимались в атаку.

«Оперативный состав в период боевых действий 13-й и 70-й армий показал себя безукоризненно преданным своему делу и долгу Родине. Были случаи, когда отдельные оперативные работники из-за выхода из строя командиров в критический момент принимали на себя командование подразделениями и выполняли поставленные задачи», – отмечал в своей докладной записке Абакумову полковник Ширманов.

Многие контрразведчики удостоились высоких правительственных наград за мужество, проявленное на поле боя, трое из них стали Героями Советского Союза.

6 ноября 1943 г. оперуполномоченный ОКР Смерш 71-й механизированной бригады старший лейтенант П. Жидков в составе 3-го мотострелкового батальона в числе первых форсировал Днепр, в дальнейшем при штурме населенного пункта Хотов гранатами забросал огневую точку противника и поднял в атаку бойцов батальона. Тот бой для контрразведчика стал последним.

10 января 1944 г. Петру Анфимовичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Ему было всего 39 лет.

14 января 1945 г. оперуполномоченный ОКР Смерш 374-й отдельной армейской штрафной роты лейтенант Г. Кравцов, находясь в боевых порядках, после ранения командира роты принял на себя командование. Восстановив порядок, он повел роту в атаку. В ходе штурма позиций противника Григорий получил два ранения, но не вышел из боя и продолжал им руководить, пока не погиб от прямого попадания снаряда. Ранее, 9 октября 1944 г., Кравцов в составе передовой группы ворвался во вражескую траншею, вступил в рукопашную и уничтожил шесть фашистов.

6 апреля 1945 г. Григорию Михайловичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Исполнилось ему 23 года.

13 августа 1945 г. оперуполномоченный ОКР Смерш островного сектора береговой обороны Владивостокского морского оборонительного района лейтенант М. Крыгин в составе группы автоматчиков высадился в порту Сейсин и вступил в бой с японцами. После гибели командира десантников он принял командование на себя. Противник быстро опомнился и принялся атаковать. Силы оказались неравны. Михаил приказал десантникам возвращаться к катерам, а сам с небольшой группой остался прикрывать отход. Неравный бой длился около суток. Горстка советских бойцов выдержала двенадцать атак. Все они погибли. 15 августа после разгрома японцев было обнаружено исколотое штыками и изрезанное ножами тело отважного контрразведчика.

14 сентября 1945 г. Михаилу Петровичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Ему было всего 27 лет.

Ранее, осенью 1941 г., будущий руководитель военной контрразведки СССР старший лейтенант И. Устинов, в июне начавший службу в органах государственной безопасности, находился в районе станции Кардымово Смоленской области и проводил допросы трех пленных немецких офицеров. В это время гитлеровцы начали наступление; часть попала в окружение, боевое управление было потеряно, и строй превратился в неуправляемую толпу.

«На поле царил ад. Над ним с воем носились на низких высотах самолеты противника. Они сбрасывали бомбы, непрерывно строчили из пулеметов по обезумевшим людям, разбрасывали листовки с призывом о сдаче в плен, которые падали на трупы погибших, стонущих раненых и обезумевших людей.

Попытки организовать огонь по самолетам из стрелкового оружия встречались враждебно, даже с угрозой расправы. Самое страшное в подобных условиях – всеобщая паника, она непредсказуема; каких-либо осмысленных действий не жди.

Наконец удалось сформировать группу военнослужащих из 10–15 человек и попытаться прорваться из окружения в сторону лесистой местности», – писал И. Л. Устинов в книге «На рубеже исторических перемен. Воспоминания ветерана спецслужб» (М., 2008).

Спустя несколько недель под Вязьмой Устинов вновь оказался в окружении. Попытки разрозненных частей Красной армии пробиться к своим потерпели неудачу. Управление подразделениями было дезорганизовано, часть личного состава поддалась панике, а некоторые, как вспоминал Иван Лаврентьевич, «…проявляли явные признаки подготовки побега к противнику, до которого оставалось не более 500–800 метров… и не скрывали, что готовы побежать к противнику, до которого было не более 500–800 метров». В этой критической ситуации старший лейтенант-контрразведчик взял командование на себя: «Я громко объявил, что являюсь представителем военной контрразведки, и потребовал прекратить панику, а тех, кто попытается сдаться в плен, расстреляю на месте. Мое «пламенное выступление» возымело действие. Удалось объединить вокруг себя довольно
Страница 16 из 19

значительную группу лиц, готовых пойти на прорыв окружения».

Молодому, смекалистому и решительному контрразведчику доверили свои судьбы около 500 человека, в их числе были и старшие офицеры – майоры и полковник. В течение нескольких суток отряд под командованием Устинова с боями пробивался на соединение с частями Красной армии.

Но радость встречи оказалась недолгой. В тот же день измотанных бойцов бросили на защиту деревни Бородино. И какие же слова понадобились Ивану Лаврентьевичу, чтобы снова поднять на ноги людей и занять места в промерзших окопах.

«Даже сейчас, спустя много лет, приходится удивляться, как в то время удалось всю эту массу ослабевших и озлобленных людей вновь вывести на холод из тепла и почти домашнего уюта, поставить в воинский строй и заставить двигаться дальше к неведомой цели».

Так же решительно, как Иван Лаврентьевич, действовали не только рядовые сотрудники контрразведки, находившиеся на передовой, но и руководители. Там же, под Смоленском, в районе Соловьевской переправы через Днепр, был настоящий ад. Спасаясь от гитлеровцев, беженцы и бойцы 16-й армии стремились прорваться на левый берег реки. Комендатура потеряла контроль над движением, и перед мостом возникла гигантская пробка. В этот момент к переправе подъехал начальник отдела военной контрразведки 16-й армии полковник В. Шилин. В архивных материалах армии говорится:

«Он незамедлительно решительными действиями приостановил неразбериху, организовал оборону, создал условия для уничтожения прорвавшихся сил наступающего противника, обеспечил восстановление необходимой переправы».

Так командование 16-й армии оценило действия Василия Степановича. До победы он не дожил несколько месяцев. Зимой 1945 г., будучи уже заместителем начальника управления Смерш 3-го Белорусского фронта, генерал-майор Шилин погиб во время боев в Восточной Пруссии.

И таких примеров самоотверженных действий сотрудников Смерш насчитывалось сотни.

Во время боев под Москвой военные контрразведчики потеряли убитыми около четверти личного состава – свыше 100 человек. В начальный период Курского сражения с 5 по 8 июля их потери были сопоставимы с потерями в армейских подразделениях.

9 июля 1943 г. начальник УКР Смерш Воронежского фронта генерал Осетров в спецсообщении Абакумову скупо писал:

«Во время боевых операций попали в окружение с подразделениями оперуполномоченные 229-го сп Жуков и Цикое.

Не установлено местонахождение оперуполномоченных 224-го сп Гаврилович и Сотникова».

Потери Смерш по 63-й армии по докладу начальника отдела полковника А. Михайлова составили:

«5-я стрелковая дивизия

1. Никулин, старший лейтенант, оперуполномоченный – ранен.

287- я стрелковая дивизия

2. Оперуполномоченный, старший лейтенант Зинченко – ранен.

3. Цыдыбон, оперуполномоченный, лейтенант – ранен. 129-я стрелковая дивизия

4. Старший оперуполномоченный, капитан Лягин – ранен.

28 зад

5. Следователь, лейтенант Федоров – ранен.

6. Оперуполномоченный, младший лейтенант Абитов – убит».

Неменьшие потери несли и другие отделы и управления Смерш Брянского, Воронежского и Центрального фронтов. Но кропотливый труд контрразведчиков с негласными помощниками не пропал даром: они, осведомители, агенты и резиденты, оставшись без связи со своими кураторами, продолжали выполнять их задания и обеспечивали боеспособность частей Красной армии.

До недавнего времени мало что говорилось об этой важной роли агентуры военной контрразведки и ее вкладе в успех операций. Нет и, наверно, не найдется таких весов, на которых можно определить вес «тихого подвига» осведомителей, агентов и резидентов. Сегодня становятся известны их псевдонимы, но вряд ли когда будут названы имена. Правило любой спецслужбы – хранить тайну сотрудничества вечно. Главным же остается то, что благодаря самоотверженной работе контрразведчиков и их негласных помощников удалось сохранить жизни многих бойцов и командиров Красной армии, обезвредить тысячи шпионов, предателей, а также снять клеймо изменника с тех, на кого пало тяжкое подозрение.

Они, осведомители, агенты и резиденты, когда наступал критический момент, решительно пресекали попытки перехода на сторону врага изменников и малодушных, останавливали панику в своих подразделениях, а в тех случаях, когда объятые ужасом командиры бросали подчиненных и бежали в тыл, принимали на себя руководство боем.

Десятки подобных примеров содержатся в докладах и спецсообщениях руководителей органов Смерш.

13 августа 1943 г. начальник УКР Смерш Центрального фронта генерал А. Вадис в докладной записке «Об итогах агентурно-оперативной работы органов Смерш фронта за июль 1943 г.», адресованной Абакумову, сообщал о героическом поведении агентуры:

«Агентурно-оперативная работа органов Смерш, входящих в состав Центрального фронта, в июле месяце в отличие от июня месяца в основном проходила в боевой обстановке, в связи с чем и была направлена главным образом на своевременное выявление и пресечение практической вражеской деятельности со стороны подучетного и враждебного элемента, с учетом обеспечения в частях фронта стойкости оборонительных, а затем наступательных боев…

Активность и работоспособность агентурного аппарата в июле месяце характеризуется также фактами массового проявления героизма в боях со стороны нашей агентуры, инициативными и смелыми действиями по предотвращению измены Родине, сдачи в плен, трусости, паникерства и бегства с поля боя…

15 июля группа военнослужащих стрелковой дивизии, где начальником отдела Смерш майор Рябцев, в количестве 5 человек – Кочеров, Лашков и др. в начале боя пыталась перейти к немцам. Осведомитель «Симонов» заметил их бегство, оповестил по цепи бойцов и командиров, по изменникам открыли огонь, и все 5 были убиты.

25 июля с. г. пытались изменить Родине красноармейцы штрафной роты стрелковой дивизии, где начальником отдела Смерш майор Моисеенок-Немченко и Клейменов. Заметив их подозрительное поведение, резидент «Жук» и осведомители «Ляхов» и «Майский» установили за ними наблюдение, одновременно сообщили командиру роты. Перед вечером Немченко и Клейменов вышли в рожь, чтобы пробраться к противнику. «Жук» и «Ляхов» окликнули их, после чего они по ржи бросились бежать к противнику. «Жук» и «Ляхов» расстреляли их из автоматов. При наступлении роты трупы их были найдены и опознаны.

27 июля с. г. противник предпринял контратаку на участке стрелковой дивизии, где начальником отдела Смерш был подполковник Михайлов. Во время боя командир взвода ст. лейтенант Михайлов струсил, выскочил из окопа и бросился бежать в тыл. За ним пытались бежать и другие бойцы. Осведомитель «Автомат», увидев бегство командира и замешательство во взводе, огнем из своего автомата заставил Михайлова вернуться во взвод и руководить боем. Порядок был наведен, и Михайлов руководил до конца боя, отбив успешно атаку противника».

В этой же докладной записке Вадиса содержится убедительный фактический материал, начисто опровергающий мнение отдельных недоброжелателей отечественных спецслужб о том, что человек, однажды попавший под подозрение органов, а тем более по такой «тяжелой» статье, как
Страница 17 из 19

«Измена Родине», да еще во время войны, неминуемо был обречен на расстрел или заключение в лагерь.

В действительности дело обстояло иначе. Первичная информация, поступавшая к военным контрразведчикам от осведомителей, агентов, резидентов, других источников и содержащая признаки изменнических проявлений в поведении военнослужащего, перепроверялась, уточнялась, и только потом руководство органа Смерш принимало окончательное решение. При этом главным критерием оценки благонадежности проверяемого служило его поведение в бою. Там перед лицом врага он представал в своем истинном свете.

Об этом коротко и убедительно писал Вадис во второй части докладной записки. Он сообщал Абакумову о пересмотре ряда дел оперативной разработки на военнослужащих с окраской «измена Родине»:

«Фигурант дела по окраске «измена Родине» Чечен, 1917 г. р., уроженец (далее приводятся полные установочные данные), в Красной армии с 1938 г., рядовой танковой бригады, где начальником отдела Смерш танкового корпуса майор Дорфман, ранее проявлял изменнические намерения.

Так, в мае месяце, выражая недовольство питанием, среди кр-в высказывался: «Хлеба не хватает, да с такой баландой, которую нам дают, можно сдаваться в плен».

Затем, узнав, что его хотят перевести в мотострелковый батальон, Чечен заявил: «Если так получится, то я руки кверху и к немцам – чай пить».

В конце июня месяца Чечен, высказывая недовольство службой в Красной армии, говорил: «Служу в Красной армии уже шестой год, и надоела мне эта служба. Пусть служат другие. Немцы сильнее нас, а союзники наши не заинтересованы, чтобы СССР победил, поэтому надеяться на них нечего, а сами мы не в силах окончательно его разбить».

Находясь на передовой линии фронта и участвуя в оборонительных июльских боях, во время налета авиации противника наши минометчики попрятались по щелям. В это время командир роты приказал открыть огонь из минометов по наступающему противнику. Чечен начал кричать минометчикам: «Вы куда прячетесь в щели, надо выполнять приказ командира. Открывай огонь по приближающимся немцам».

Своим геройским поведением Чечен увлек минометчиков вылезти из щелей и открыть минометный огонь по противнику…

Проходящий по связям, разрабатываемый по окраске «измена Родине», сержант воздушно-десантной дивизии (начальник отдела Смерш майор Данилов) Рожков, 1910 г. р., (далее приводятся полные установочные данные), за период боев показал себя исключительно стойким в борьбе с фашистами.

Рожков спас жизнь зам. командира батальона по политчасти Винокурову; в рукопашной схватке убил 7 немцев и из автомата расстрелял еще 30 солдат противника. В то же время спас жизнь танковому экипажу, находившемуся в горящем танке на поле боя.

Рожков командованием представлен к званию Героя Советского Союза».

В заключение докладной записки Вадис информировал Абакумова:

«Дела оперативных учетов на военнослужащих, проявивших преданность в боях за Родину, пересматриваются на предмет их прекращения».

Активно противодействуя изменническим проявлениям в войсках, контрразведчики изыскивали различные формы борьбы с ними. Одна из них была найдена и использовалась в управлениях Смерш Брянского, Центрального фронтов и получила кодовое название «Инсценировка «Измена Родине».

Первые операции такого рода провели сотрудники Брянского фронта 2 и 3 июля 1943 г. на позициях, которые обороняли 415-я и 356-я стрелковые дивизии. Этот выбор был неслучайным. В мае контрразведчики отмечали: «Наиболее пораженными изменой Родине были 415-я и 356-я сд 61-й армии и 5-я сд 63-й армии, из которых перешли к противнику 23 военнослужащих».

Подготовкой и осуществлением операции занимались наиболее опытные сотрудники контрразведки. Сам ее замысел разрабатывался в управлении Смерш фронта. Им предусматривалось: несколько групп военнослужащих под видом перебежчиков проникнут в расположение противника и при вступлении в контакт уничтожат его гранатами и пистолетным огнем. Планируя подобные операции, контрразведчики преследовали несколько целей: в глазах гитлеровцев скомпрометировать изменников Родины и одновременно остановить тех советских военнослужащих, которые вынашивали намерения перейти на сторону противника. Как полагали разработчики операции «Инсценировка «Измена Родине», после ее проведения у гитлеровцев должна надолго пропасть охота принимать перебежчиков и вынудит их на жесткие ответные меры, теперь уже по отношению к настоящим изменникам.

После утверждения замысла операции в ГУКР НКО Смерш СССР руководители УКР Смерш Брянского и Центрального фронтов вместе с подчиненными приступили к ее подготовке. Основной риск операции заключался в том, чтобы инсценировка измены не превратилась в ее действительное продолжение. В этом случае ее инициаторам было не позавидовать. Поэтому при подборе исполнителей контрразведчики исходили в большей степени не столько из их способности действовать решительно и дерзко в критических ситуациях, сколько из надежности. В неменьшей степени рисковали и будущие участники операции. В темноте была велика вероятность подорваться на мине либо получить пулю от «заведенного фрица». К участию в операции привлекались только добровольцы.

Основная группа формировалась из бывалых, проверенных в боях и не один раз лицом к лицу встречавшихся с гитлеровцами военнослужащих – армейских разведчиков. При комплектовании второй и третьей групп контрразведчики пошли на определенный риск – в их состав включили штрафников. Сотрудников Смерш не смутило клеймо штрафника; они полагали, что доверие может стать высшей наградой для человека, один раз уже совершившего ошибку.

О той тщательности, с какой осуществлялись подбор кандидатов и формирование групп, свидетельствует спецсообщение УКР Смерш Брянского фронта от 10 июля 1943 г. Абакумову «Об итогах проведения оперативно-чекистского мероприятия под кодовым названием «Измена Родине».

В нем сообщалось:

«Подготовка к инсценировке и проведение операции проходили следующим образом.

1. Подбор и подготовка боевых групп

С 26 по 28 июня с. г. оперативный состав совместно с командованием производили подбор кандидатур для участия в инсценировке.

Всего было отобрано 15 человек, физически развитых, волевых, смелых военнослужащих. Отдельные из них являлись разведчиками полков. Почти все ранее участвовали в боях на фронте Отечественной войны.

В состав 15 человек входили 8 военнослужащих из 15-й армейской штрафной роты, ранее судимые за разные преступления, а 2 из них направлены в штрафную роту на два месяца по приказу командования соединения.

Для участия в инсценировке были отобраны следующие военнослужащие:

Поплаухин, 1915 г. р., уроженец (далее следуют установочные данные). Участник боев на Корейском перешейке, в Чернигове, Киеве, Харькове, Сталинграде. В боях получил ранение, ранее награжден орденом Красной Звезды, но по решению суда отобран, осужден по ст. 193-17 УК сроком на 7 лет.

За время пребывания в штрафной роте Поплаухин показал себя дисциплинированным, требовательным младшим командиром.

Работая в должности пом. командира 2-го взвода, проявил исключительную заботу о своих бойцах, активно помогал
Страница 18 из 19

командному составу роты крепить воинскую дисциплину.

В мае с. г. Поплаухин, рискуя жизнью, подполз к немецкому проволочному заграждению с целью задержания изменников Родине – Пинчука и Митрофанова.

Загорский, 1916 г. р., (далее следуют установочные данные) летчик-истребитель, во время боя сбил немецкий самолет Ю-88.

За время нахождения в штрафной роте Загорский показал себя дисциплинированным, бдительным бойцом, честно и добросовестно выполнявшим приказания командиров.

Работая командиром отделения, был требователен к подчиненным.

Брюханов, 1922 г. р. (далее следуют установочные данные).

За время службы в 142-м стрелковом полку Брюхов показал себя дисциплинированным красноармейцем, в боях – стойким и смелым, участвовал в ночных поисках по захвату контрольного пленного…

Все участники инсценировки были зачислены в группы после личной беседы с каждым и получения положительных отзывов о них через агентуру.

Им были созданы хорошие условия и улучшенное питание.

Для тренировок по метанию гранат был выделен капитан Кашулин 1-го отделения. Занятия и тренировки их проводились с 28 июня по 2 июля 1943 г.

Ежедневно оперативный работник контрразведки фронта проводил беседы с участниками групп и обучал их, как действовать».

2 июля группы заняли места в передовых траншеях. После изучения местности и наблюдения за противником они начали продвижение к его позициям. Отважные бойцы имели на вооружении по шесть гранат, пистолеты ТТ и ножи. Группа, возглавляемая Поплаухиным и состоявшая из штрафников, смогла без потерь преодолеть нейтральную полосу, проволочные заграждения перед окопами гитлеровцев и при сближении с ними забросала гранатами. В результате их смелых действий были уничтожены дзот, пулеметный расчет и более 10 солдат.

Аналогичным образом действовала вторая группа. В 3.00 она сосредоточилась на исходном рубеже, к 4.00 вышла к проволочному заграждению перед вражескими окопами. Гитлеровцы заметили «изменников» и стали звать к себе. Назвав часовому пароль – «штык в землю» и показав агитационные листовки, в которых содержался призыв к советским солдатам сдаваться, группа вышла на вражескую позицию. К тому времени на ней собрались около 20 человек во главе с офицером. Пустив в ход гранаты и пистолеты, отважные бойцы их уничтожили. При отходе два человека получили легкие ранения.

3 июля на участке 356-й стрелковой дивизии еще одна группа, состоявшая из разведчиков, успешно выполнила свою задачу и без потерь возвратилась в расположение советских войск.

Удача не всегда сопутствовала операциям «Инсценировка «Измена Родине». Досадные случайности, несогласованность между ее участниками порой приводили к срыву и потерям среди личного состава.

2 июля при проведении операции на участке 142-го стрелкового полка заместитель начальника штаба по разведке капитан Пономарев, не согласовав с сотрудником Смерш, дополнительно поставил перед группой Мусорина задачу – добыть «языка». В дальнейшем ее положение усугубило то, что командование выделило в распоряжение группы двух неопытных саперов, плохо знавших позиции противника. Это внесло нервозность в действия группы и ее командира Мусорина. При подходе к вражеским позициям он окончательно запутался в маршруте и дал команду на возвращение.

Другая группа, возглавляемая Барановым, была обнаружена гитлеровцами на подходе к позиции и встречена пулеметным огнем. Один из ее участников – Загорский – получил тяжелое ранение и впоследствии скончался.

Несмотря на отдельные неудачи, операция «Инсценировка «Измена Родине» в целом оправдала себя. Подтверждением тому является реакция гитлеровцев. После подобных «переходов», в результате которых они несли существенные потери, «русские изменники» стали для них настоящим проклятием. Пытаясь найти противоядие, командование вермахта в листовках, которые разбрасывались над позициями советских войск, а также в радиообращениях и по громкой связи, агитируя за переход на свою сторону, разъясняло будущим изменникам:

«Избегайте перехода группами, так как группы будут уничтожаться. Переходите одиночками, и не утром, как мы принимали до сих пор, а ночью».

Таким образом, военные контрразведчики надолго отбили охоту у гитлеровцев принимать перебежчиков. Наряду с этим в ходе операций «Инсценировка «Измена Родине» решалась и другая немаловажная задача. Подобные операции являлись сдерживающим фактором для отдельных красноармейцев, которые в силу тех или иных обстоятельств падали духом и замышляли сдаваться в плен. Теперь они знали: на той стороне линии фронта их ждал не «теплый прием» – обещанные гитлеровцами «баня и горячий кофе», а пулеметные очереди.

Организуя подобные операции, в управлениях Смерш не забывали о тех, на плечи кого ложилась основная тяжесть исполнения их замысла – рядовых, младших командиров и штрафников. Контрразведчики ходатайствовали перед армейским командованием о награждении их правительственными наградами, снятии судимости и возвращении штрафников в строй. Эти награды были самого высокого достоинства.

3 июля 1943 г. командование 5-й стрелковой дивизии «за образцовое выполнение боевого задания» наградило Поплаухина, Крицина, Коломоеца, Шевякова (бывших штрафников) орденом Красной Звезды; Пономарева, Цыганкова и Чуприкова (также бывших штрафников) медалью «За отвагу», со всех снята судимость. Награждение проводилось в торжественной обстановке.

Загорский награжден был посмертно.

Глава четвертая

И шпионов ловили, и здорово помогали

По книгам и кинофильмам широкому читателю и зрителю военная контрразведка Смерш известна как спецслужба, успешно боровшаяся со шпионами, диверсантами и террористами. Наряду с этим ее сотрудниками решалась и еще одна важная задача, связанная с оказанием помощи советскому командованию в поддержании высокой боевой готовности частей и подразделений. До недавнего времени она не находила должного освещения в открытой специальной литературе, тем более в художественной, и оставалась в тени.

В опусах некоторых авторов, не нюхавших пороха, она представлена в искаженном свете. В их болезненном воображении сотрудники военной контрразведки выглядят не иначе, как омерзительно-гадкими и патологически подозрительными типами. К сожалению, среди них попадались и такие. Тут, как говорится, в семье не без урода. К счастью, не они определяли лицо Смерш, а бывшие боевые командиры рот, расчетов и экипажей, призванные в органы безопасности самой войной. Они были плотью от плоти, кровью от крови от армии и не понаслышке знали цену жизни и цену смерти. Перейдя на службу в Смерш, бывшие армейские офицеры продолжали самоотверженно служить Отечеству, но уже на новом, тайном фронте.

Воспоминания участников Великой Отечественной войны – командиров и красноармейцев, бок о бок воевавших с военными контрразведчиками против одного общего врага – фашизма, а также документальные материалы из архива ФСБ России ярко и убедительно рассказывают об этой важной составляющей работы военных контрразведчиков. Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны полковника Евгения Ивановича Орлова:

«За время войны мне пришлось служить с семью
Страница 19 из 19

сотрудниками особых отделов, с 1943 г. – Смерш. По привычке мы их долго называли особистами. Службы наши как бы разные, а, по сути, мы делали одно общее дело – защищали Родину. И еще нас роднило то, что все мы были как бы из одного окопа. Трое особистов перешли на службу в контрразведку из пехоты, один являлся артиллеристом, другой, кажется, был танкистом, и только двое начали войну как кадровые.

Все они были людьми разными. Кто-то жестче, кто-то мягче, но захребетников… мне среди них не попадалось. Обстановку в подразделениях контрразведчики знали не хуже, а то и лучше меня. Порой это задевало, когда подчиненные докладывали не мне, а им: кто из бойцов фашистскую листовку читает, кто на ту сторону косится, а кто советскую власть ругает. Потом, когда опыта набрался, перестал обижаться. Каждый должен заниматься своим делом: командир – командовать, а контрразведчик шпионов ловить. И ловили! На моей памяти нескольких мерзавцев поймали. Как на них вышли и разоблачили, мне не докладывали, у каждого свои секреты, но о другой стороне работы контрразведчиков могу судить компетентно – их помощь мне и другим командирам в вопросах поддержания боевой готовности была неоценимой.

Случилось это, когда мы вели бои под Витебском. Командование полка поставило перед батальоном задачу: скрытно форсировать реку и завладеть плацдармом. Я вызвал ротных и довел ее, а через час о ней знал последний «Ванька-взводный». Дошло и до Александра Ивановича – нашего особиста; у нас состоялся нелицеприятный разговор – мне нечем было крыть. Окажись среди моих бойцов мерзавец и перебеги он к фашистам, то сколько жизней из-за одного болтуна загубили. Кончился наш разговор с Александром Ивановичем тем, что я промыл мозги ротному».

Подобных эпизодов в службе армейских командиров были десятки. Жесткая позиция сотрудников Смерш диктовалась суровой боевой обстановкой. Фраза «болтун у телефона – находка для шпиона», ставшая крылатой, как нельзя точно отражает цену неосторожно оброненного слова. Ставшее достоянием противника, оно приводило к срыву операций и оборачивалось сотнями, а порой тысячами загубленных человеческих жизней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/n-n-luzan/smersh-bez-legend-i-mifov/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Черчилль У. Вторая мировая война. М., 1991. Т. 1. Кн. 1. С. 22, 27.

2

Там же. С. 22.

3

Там же. С.137, 145

4

Неподаев Ю. Спецназ адмирала Канариса. М., 2004. С. 11–13.

5

Там же. С. 65.

6

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. М., 1963. Т. 1. С. 206.

7

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. М., 1998. Т. 1. Кн. 2. С. 351.

8

Там же. С. 99–101.

9

Там же. С. 285.

10

Там же. С. 35.

11

Там же. С. 141.

12

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1979. Т. 2, С. 148.

13

Устинов И. Л. На рубеже исторических перемен: Воспоминания ветерана спецслужб. М., 2008. С. 68.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.