Режим чтения
Скачать книгу

«Снег», укротивший «Тайфун» читать онлайн - Анатолий Терещенко

«Снег», укротивший «Тайфун»

Анатолий Степанович Терещенко

Мир шпионажа

Неисчерпаема тема борьбы нашего народа, армии, разведки и контрразведки с противником в годы Великой Отечественной войны.

О разведывательных и контрразведывательных операциях и их влиянии на политическую и военную обстановку в нашей стране написаны сотни книг. Об одной из самой засекреченных операций под названием «Снег», долгие годы находящейся в архивах под грифом «Совершенно секретно», ее организаторах, исполнителях и влиянии конкретных результатов операции на оказание перелома в битве с немцами под Москвой и на Дальневосточном театре военных действий пойдет речь в этой книге.

В повествовании дан срез борьбы сотрудников военной контрразведки СМЕРШ против спецслужб милитаристской Японии.

Гитлеровцы, вооруженные директивой Гитлера и верховного военного командования (ОКВ) № 35 от 6 сентября 1941 года – план «Тайфун», под Москвой потерпели первое крупное поражение. Немаловажную роль в разгроме фашистов у стен нашей столицы и укрощением «Тайфуна» сыграли сибирские дивизии, прибывшие из Забайкальского военного округа и Дальневосточного фронта, которые находились там на случай военной агрессии Японии против СССР.

Откуда появился у Сталина этот оправданный риск преодоления опасности и понимание того, что больше всех рискует тот, кто не рискует, читатель найдет ответ в данном повествовании.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Терещенко

«Снег», укротивший «Тайфун»

Предисловие

Блажен, кто предков с чистым сердцем чтит.

    И. Гете

Московская битва, битва за Москву или под Москвой в истории Великой Отечественной войны имеет особое значение. Именно результат этой битвы поверг в замешательство стратегов Гитлера с обжигающими мыслями о том, что германская армия – всесильный вермахт – на фоне скоротечных сражений и триумфальных побед в Европе и в первые месяцы в Советской России может быть бита. Бита здесь, на подступах к советской столице, а задуманную стратегическую операцию «Тайфун» развеет ураган зимнего контрнаступления частей Красной Армии.

И еще одна яркая грань была обозначена в этом сражении не на жизнь, а на смерть: впервые после начала войны – а прошло практически полгода – на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками помимо вооруженных сил поднялись все народы Советского Союза.

Подобного размаха боевых действий, такой концентрации огромных масс личного состава с той и другой стороны, а также военной техники история войн еще никогда не знала. Это был первый крупный вклад нашей страны – СССР в серию предстоящих поражений и в дальнейшем окончательного разгрома агрессора.

Особая роль в управлении государством, влиянии ее на ход вооруженной борьбы принадлежала чрезвычайному высшему государственному органу СССР – Государственному Комитету Обороны (ГКО) во главе с его председателем И. В. Сталиным.

Лозунг «Все для фронта, все для победы!» повседневно и даже ежечасно претворялся в жизнь с первых и до последних дней войны.

Значимым был и такой высший орган стратегического руководства вооруженными силами СССР, как Ставка Верховного Главнокомандования.

Большую работу в разгроме немцев под Москвой проделал как основной оперативный рабочий орган Ставки ВГК – Генеральный штаб ВС СССР, возглавляемый Маршалом Советского Союза Борисом Михайловичем Шапошниковым, так и проявленный самобытный талант многих военачальников.

Как писал генерал армии В.Н. Лобов, «можно с уверенностью сказать, что в битве под Москвой мир впервые познакомился с плеядой будущих советских полководцев-победителей: А.М. Василевским, Л.А. Говоровым, А.И. Еременко, Г.К. Жуковым, И.С. Коневым и многими другими. Они даже в неравных с противником условиях сумели показать себя умелыми организаторами, подлинными архитекторами победы…».

В этот список можно с полной уверенностью ввести и таких грамотных управленцев войсками фронтов и армейскими объединениями, как И.Х. Баграмян, А.П. Белобородов, Д.Д. Лелюшенко, К.А. Мерецков, К.К. Рокоссовский, и многих других.

Как не отметить значение для защиты столицы московского ополчения. Целые дивизии собирались в штабах гражданской обороны города и практически без армейских навыков, а порой и без оружия, с указанием найти его на поле брани, выступали на защиту столицы.

Большую, если не главную силу поступательному движению вперед наших войск в разгар великой битвы за Москву придали свежие дивизии и отдельные полки из Забайкальского военного округа и Дальневосточного фронта. На возможность их безошибочного использования, чтобы прогнать врага от Москвы и погнать его все дальше и дальше, оказал влияние ряд блестяще проведенных спецслужбами СССР (как органов госбезопасности, так и военной разведки) операций.

Одной из них была долгие годы глубоко засекреченная операция органов государственной безопасности «Снег», внесшая свой реальный вклад в дело разгрома немцев под Москвой, а в дальнейшем и Японии, о чем читатель узнает далее.

Мариэтта Шагинян о значении Московской битвы в статье «Оборона Москвы» писала, что «пройдут десятилетия – и тысячи страниц испишут о том огромном, что мы называем сейчас «Оборона Москвы». Ученые будут рыться в документах, в газетах; для художников станут драгоценными каждая мелочь, каждая черточка, уцелевшие от забвения и не поглощенные временем…».

Как-то отец-фронтовик признался: «Говорят, что на войне нельзя испытать ощущение полного счастья. Неправда! Мы тогда чувствовали себя самыми счастливыми людьми, потому что победа – это счастье».

И это была первая большая победа, и значит – первое ощущение огромного, всепоглощающего счастья.

Это счастье до сих пор испытывают наши люди!

Глава 1

Тайное возрождение германского милитаризма

«Горе тому, кто слаб!» – выкрикнет Гитлер, упиваясь своими реальными и рассчитанными при помощи своего Провидения будущими победами. Версальские вериги, которые носила на ногах Германия образца 20 – начала 30-х годов, все больнее и больнее врезались в сознание немцев. Они это воспринимали как политическое унижение, дурно влияющее на промышленное развитие страны.

Многие в Германии утверждали, что нация при таком подходе начинает деградировать и может скатиться на социальное дно из-за безработицы и разрушенной производственной базы. Эту боль уловил и на ней сыграл бывший ефрейтор Первой мировой войны, австриец по происхождению, Адольф Гитлер (Шикльгрубер).

В результате буржуазной революции в Германии в 1918 году была разрушена и сметена на свалку истории могучая Прусская военно-промышленная империя Гогенцоллернов. Всего полстолетия просуществовало это творение политического гения Бисмарка и военной машины Пруссии.

Адольф Гитлер понимал, что загнанная в тупик бывшая Веймарская республика обречена на прозябание, если не изменить политику и не создать новое, мощное государство на обломках старого.

Самую радикальную политику – восстановление единого государства, способного противостоять двум внешним силам: американскому еврейскому капиталу и Коммунистическому Интернационалу – могла и смогла предложить лишь новая партия Гитлера под патриотическим
Страница 2 из 21

названием «национально-социалистическая партия». И что удивительно: Гитлеру удалось убедить в правильности пути народ Германии и ее промышленных королей.

Через полтора года страну нельзя было узнать. Она менялась на глазах. Стала чище по многим параметрам. За какие-то месяцы Германия разгромила внутренний бандитизм. Исчезло воровство, выжжена каленым железом коррупция. Остановлена гиперинфляция, появились признаки реального промышленного роста.

Но главное, у народа ожила вера в элементарный порядок, ментальный для немецкой нации. Стал вырисовываться понятный завтрашний день. Появилось осознание себя гражданским обществом, где все были равны, где не было ни правых, ни левых, изгоев из низших слоев и снобов из привилегированной элиты с циничной роскошью и паразитизмом существования. Больно били по рукам чиновничеству, лоббирующему бизнесменов, и предпринимателям, дающим взятки чиновничеству. Формировалась нация. Единая семья патриотов Германии, у которых была только одна Родина.

«Родина, семья, труд!» – кричали лозунги с фасадов домов, оград, растяжек.

Потом началось строительство автобанов, работающих до сих пор. И таким образом решалась проблема занятости немцев.

Поощрялся дух активности и предприимчивости в производственной сфере за счет удушения политического разгильдяйства, экономической неразберихи и морально-волевого воздействия на торгово-спекулятивную, финансоворостовщическую, коммерческую сферы.

Запрещались «колонки», качающие деньги из воздуха. Существовал жесткий контроль над выполнением социальных программ. Особое внимание уделялось воспитанию молодежи в духе общественного сознания с парадигмой национализма под лозунгами «Германия превыше всего! Германия для немцев!».

Патриотизм радикального толка с элементами обмана двигал страну к высоким технологиям и решению эффективных промышленных задач…

* * *

Но затем новоиспеченного фюрера, начавшего реформировать страну, «занесло на повороте». Он проигнорировал умный совет о том, что реформы следует начинать дома и здесь оставлять их. Он же нацелился на реформирование всего мира через так называемый «новый порядок». Что из этого получилось, сегодня знает каждый.

Условия разоружения по Версальскому мирному договору, который формально завершил Первую мировую войну вследствие соглашения между победившими союзниками, были явно кабальными для Берлина. Они превращали Германию во второстепенную страну, в страну земледельцев и пастухов, пивоваров и ремесленников, свинопасов и винокуров.

Победители ввели обременительные платежи по репарациям и другие санкции. Отобрали немецкие колонии в Африке и на Тихом океане. Вынудили немцев уступить свои исконные земли Франции, Бельгии и Польше. Россия от «Первой империалистической войны», как ее называла советская печать, ничего не получила, кроме двух революций и одной Гражданской войны.

Союзники старались навсегда искоренить грозную немецкую военную мощь. Не случайно большинство из 440 позорных для Германии статей этого договора, состоявших из 75 000 слов, касались военного разоружения.

Но гордая, старая немецкая армия, имевшая в своих рядах до войны два миллиона человек и богатые прусские военные традиции, к началу 1920 года насчитывала всего лишь 100 тысяч штыков. Службу сделали добровольной, так как воинскую повинность запретили. Добровольная армия в тех условиях для Германии была смерти подобна.

По договору, более 1 4 тысяч самолетов Берлин вынужден был передать союзникам, остальные летательные аппараты пошли на переплавку. Военно-морской флот сократили до 15 тысяч личного состава. Вместе с этим англичане 21 ноября 1918 года после подписания перемирия решили основную массу немецких линкоров, крейсеров, эскадренных миноносцев и торпедных катеров отогнать на шотландскую якорную стоянку Скапа-Флоу, где по условиям договора 70 немецких кораблей должны были распределить между флотами держав-победителей.

Морские офицеры во главе с вице-адмиралом Людвигом фон Рютером так возмущались явным уничтожением флота, что решили на большинстве крупных кораблей открыть кингстоны, дабы помешать их конфискации союзниками. Много боевых кораблей таким образом, к изумлению англичан, пошли ко дну – были затоплены.

Подводные лодки стали резать для сдачи в утиль. Прославленный немецкий генералитет и большинство старших офицеров пришлось распустить по домам.

Условия кабального Версальского договора стали известны 7 мая 1 91 9 года, и их суровость ошеломила немецкий народ, посчитавший, что его унизили, над ним надругались. Немцы вполне логично считали, что не может быть коллективной ответственности, ответственности всего народа за развязывание войны. Многие граждане полагали, что Германию вынудили к войне правители Франции и Англии, и они же подтолкнули Россию стать противником Берлина.

Веймарская республика не удовлетворяла желания народных масс. Ропот катился по Германии. Недовольство охватило униженную армию.

Хотя попытка в ноябре 1923 года «пивного путча», возглавляемого тридцатичетырехлетним Адольфом Гитлером – председателем только что образованной Национал-социалистской рабочей партии (НСРП), с целью свергнуть Веймарское правительство не увенчалась успехом, однако немцы почувствовали появление новых сил. Лидера партии арестовали, но не надолго. По решению суда партия Гитлера – НСРП была поставлена вне закона, а председателю дали пятилетний срок.

Однако ровно через тринадцать месяцев начальник Ландсбергской тюрьмы лично сообщил заключенному камеры № 7 приятную новость – он досрочно освобождается.

Утром 20 декабря 1924 года Адольф Гитлер собрал нехитрые тюремные пожитки, в том числе часть рукописи своей книги, которую он писал в камере, обменялся на прощание рукопожатиями с сокамерниками и плюхнулся на сиденье прогулочного автомобиля своего друга Мэйбаха. Теперь он стал свободным человеком.

– Куда? – спросил его соратник, водитель и друг.

– Домой, а потом в нашу штаб-квартиру.

– Чем теперь будешь заниматься?

– Я начну все снова, с самого начала. Нужен новый путь развития…

Не напоминает ли этот ответ ленинскую тираду о том, что теперь «мы пойдем другим путем»?

Мэйбах посчитал слова друга пустым звуком в связи с состоянием формально закрытой гитлеровской партии, насчитывающей в тот период более 55 тысяч. Фактически партия стояла на краю гибели. Тем более что самому председателю партии запрещалось выступать публично. В случае нарушения требований властей ему даже грозила депортация на родину – в Австрию.

И все же у освобожденного лидера запрещенной партии было хорошее настроение. Он уже все обдумал, поэтому четко представлял дальнейшие свои ходы, сообразуясь с ситуацией.

Во-первых, во время отсидки на политическом горизонте у него не появилось какого-либо серьезного соперника, способного заменить лидера партии.

Во-вторых, политический и экономический хаос, характерный для первых лет Веймарской республики, создавший атмосферу разочарования и брожения при разгуле экстремистских групп, существенно ослабел.

В-третьих, разорительная инфляция, поглотившая сбережения миллионов германских семей, была остановлена.

В-четвертых,
Страница 3 из 21

как ни странно, безработица пошла на убыль и т. д. и т. п.

Тяжелый пресс репараций, наложенный на Германию после Первой мировой войны, уменьшился до терпимого веса. Немецкая промышленность с помощью американских кредитов стала постепенно возрождаться.

Авторитетный и энергичный министр иностранных дел республики Густав Штреземан настоял на выводе французских оккупационных войск из одного из самых промышленных районов Германии – Рура.

Через две недели после освобождения из Ландсберга Гитлер встретился с баварским премьер-министром Генрихом Хельдом. Он решил заверить его, что ему не стоит бояться национал-социалистов, так как у них главный враг – коммунисты. С ними они ведут непримиримую борьбу. А потом попросил снять запрет на деятельность нацистской партии и ее органа – газеты «Фелькишер беобахтер», а также разрешить его публичные выступления.

Нацистская газета вновь появилась в Мюнхене 26 февраля 1925 года с редакционной статьей Гитлера под названием «Новое начало». Статья призывала рассорившихся членов партии объединиться в борьбе с коммунистическим движением, марксизмом и его создателями – евреями.

Под влиянием министра юстиции Франца Гюртнера, симпатизировавшего нацистам, Хельд распорядился снять запрет НСРП, заметив при этом своему подчиненному:

– Дикий зверь контролируется. Мы можем позволить себе ослабить цепь.

На следующий день после выхода газеты Гитлер решил собрать своих единомышленников в пивном баре «Бюргер-бройкеллер» – месте, где был провален путч. Это было первое публичное выступление будущего фюрера Третьего рейха после суда перед тремя тысячами его приверженцев.

Как казалось собравшимся, он после тюрьмы сделался еще более матерым пропагандистским бойцом. Суровый вид его лица подчеркивали две глубокие складки кожи, расходившиеся от крыльев носа к щекам, и уставшие, глубоко посаженные глаза. Обиженные властью во все времена и во всех странах делаются, как правило, кумирами толпы. Двухчасовая речь руководителя партии не разочаровала слушавших его однопартийцев.

Он кричал о том, что «марксизм будет побежден доктриной высшей правильности и жестокостью ее исполнения». Провозгласил, что в борьбе возможны только две развязки: «либо враг перешагнет через наши тела, либо мы пройдем по его трупам».

Это выступление разозлило правительство. Гитлеру снова запретили публично выступать. Из семнадцати земель запрет сохранялся теперь в тринадцати. В четырех он мог свободно излагать свои мысли с трибун перед аудиторией. Однако эти препятствия оказались не такими непреодолимыми.

На выборах в рейхстаг нацисты получили лишь три процента голосов избирателей. Казалось, что Германия постепенно успокаивается. Но данные полицейских сводок пророчески утверждали, что цена освобождения лидера НСРП может быть в дальнейшем очень высокой и дестабилизирующей страну.

В одной из обобщенных полицейских справок говорилось:

«Благодаря своей энергии Гитлер снова будет основной силой новых, серьезных общественных беспорядков и угрозой для безопасности страны».

Предсказания полицейского документа стали постепенно подтверждаться. Спокойствию Германии пришел конец после 1929 года, когда всемирная Великая депрессия ввергла страну в новую социальную и экономическую турбулентность.

Пять относительно тихих лет уплыли в Лету. За это время главный подстрекатель и будущий фюрер, предусмотрительно выждав время, создал преданную ему организацию, теоретические выкладки которой были заложены в книге «Mein Kampf» («Моя борьба»). Первоначальное, тюремное ее название было длинное: «Четыре с половиной года борьбы с ложью, тупостью и трусостью».

После окончания экономической депрессии общественная жизнь в Германии изменилась. В каждого немца в очередной раз вселился страх перед завтрашним днем. Этим и воспользовался будущий фюрер (нем. лидер. – Авт.) партии. Путем запугивания, угроз, обещаний, стравливая политических врагов, а нередко и физически их устраняя, он добился диктаторской власти.

Фантастическая самоуверенность, решительность и твердая вера в правоту своих действий благотворно накладывались на соратников, видевших в Гитлере вождя, гения, Мессию, ведомого Провидением.

* * *

Размышляя о ненавистном для немцев Версальском договоре, один из берлинских журналов 1926 года изобразил договор как вздымаемый руками из могилы надгробный камень с надписью: «Здесь похоронена правда!» Сверху на камне имелось карикатурное изображение Франции, Японии, Италии, Англии и США.

И все же Германия выдержала сильнейшие удары договора. Постепенно желание перевооружиться стало все больше и больше занимать умы не только военных, но и политиков. Военные открыто разглагольствовали, что «договор – пустышка», что надо «думать о новой сильной армии».

Как офицер генерального штаба в период Первой мировой войны, герой Горлицкого прорыва в 1915 году на Восточном фронте, 54-летний генерал-майор Ганс фон Сект в одной из своих статей писал:

«Самое важное, что ни мирный договор, ни враг не могут отобрать у нас мужественную мысль. Когда судьба снова соберет немецкий народ под ружье, – а этот день неизбежно наступит, – тогда она отыщет людей не слабовольных, которые дружно возьмут праведное оружие. Не важна форма такого оружия, если им будут владеть стальные руки и железные сердца».

Через три месяца после того как эти слова были написаны генералом, его назначают начальником управления сухопутными войсками. По существу, он стал командующим оставленным по договору 100-тысячным войском и в дальнейшем сделал очень многое, если не все, для возрождения немецкой армии.

Заработала промышленность, восстанавливали и запускали заводы и фабрики. Германия в лице генерала Секта и промышленника Круппа понимала, что надо поворачиваться в сторону Советской России, где есть сырье и нет западных соглядатаев.

Сект учредил в генеральном штабе особое подразделение, которое называлось «специальная группа по России», для налаживания деловых контактов с Красной Армией. В ходе переговоров родились две секретные военные школы на территории Советской России в виде авиабазы в Липецке и танкового центра около Казани.

Чтобы усыпить бдительность бывших победителей, в списке которых России не было, в 1925 году немецкие солдаты в штатской одежде нелегально прибывали в Советский Союз, чтобы учиться летать на самолетах и водить танки.

Дело в конспирации доходило до того, что высокопоставленные генералы рейхсвера совершали инспекционные поездки в учебные центры под видом членов мнимых делегаций рабочих-коммунистов из Германии, хотя все они были монархистами или аристократами.

Специальная группа по России вошла также в сферу торговли и производства. Используя правительственные фонды, она образовала частный торговый концерн под названием ГЕФУ (GEFU) – аббревиатура для безобидного названия «Компания для содействия промышленным предприятиям».

За короткое время немецкие промышленники основали и стали управлять рядом предприятий в Советском Союзе: в Самарской области заводом по производству отравляющих газов, в Филях под Москвой строили военные самолеты и моторы к ним, в Туле, Ленинграде и
Страница 4 из 21

Шлиссельбурге выпускали артиллерийские снаряды. Выпуск продукции на этих заводах делился поровну между рейхсвером и Красной Армией.

В связи с этим произошел один интересный, многоговорящий эпизод, связанный скорее не столько с экономикой, сколько с нашей ментальностью. В выпущенной партии из 900 тысяч снарядов в Германию прибыл груз только с 300 тысячами тяжелых артиллерийских снарядов. Обман вскоре вскрылся…

Сект знал, что советское участие являлось лишь временной мерой.

* * *

Приход Гитлера к власти подробно описан в литературе и публицистике, поэтому нет надобности в повторении, да и книга посвящена другой теме.

Согласно своему правилу, фюрер утверждал, что «прежде чем побеждать внешних врагов, надо сперва уничтожить противника внутри своей страны». С этим у него получилось быстро и масштабно через штурмовые отряды головорезов Рема (СА), эсэсовские подразделения, а потом части и соединения (СС) Гиммлера, а также подключение всей системы (РСХА) и подкрепление этой внутренней борьбы идеологией пропагандиста нацизма, его барабанщика – Геббельса.

Весной 1935 года Германия официально отказалась от соблюдения всех военных статей Версальского договора и ввела запрещенную ей всеобщую воинскую повинность. В марте 1936 года Берлин в одностороннем порядке расторг «гарантийный» Локарнский договор и оккупировал Рейнскую демилитаризованную зону.

Восточные границы Франции вновь услышали немецкую речь и рев танковых моторов. Рейнская область превратилась в фашистский плацдарм для нападения и территорию с высокой концентрацией промышленного производства.

Английский историк Дж. Уиллер-Беннет отмечал:

«Гитлеру было позволено выиграть первую битву Второй мировой войны, не открывая огня».

Сказано точно.

Труднее всего пришлось Гитлеру с наращиванием военного потенциала, – стальные мускулы приходилось качать долго и скрытно от вчерашних противников. Но скоро он справился и с этой задачей. Тайное возрождение милитаризма, реставрация германского военного потенциала проходили на фоне политической нестабильности и экономического хаоса.

В 9 часов утра 2 августа 1934 года после продолжительной болезни в возрасте 87 лет скончался президент Германии фон Гинденбург. Три часа спустя Гитлер уничтожил должность президента и стал именоваться фюрером и рейхсканцлером, осуществив тем самым свою давнюю мечту стать диктатором Германии.

В тот же день солдаты Третьего рейха (так отныне именовалось государство) приняли присягу, но присягали они не республике или конституции, а лично фюреру. Текст присяги был написан будущим фельдмаршалом Вальтером фон Рейхенау, бесславно отдавшим жизнь на Восточном фронте.

В ней говорилось:

«Перед богом я даю эту священную присягу в том, что буду оказывать безусловное повиновение Адольфу Гитлеру, фюреру германского рейха и народа, верховному главнокомандующему вооруженных сил, в том, что я готов, как подобает мужественному солдату, по первому зову выполнить эту присягу хотя бы даже ценой своей жизни».

Эта присяга исключала возможность участия офицерского корпуса в заговоре против Гитлера, поскольку требовала от них личной верности самому фюреру. Сила присяги была такова, что большинство офицеров не предпринимало никаких действий по смещению Гитлера даже тогда, когда армия начала разваливаться и враг стоял у самых границ рейха или окружал Берлин.

Немного опередим события.

Для командующего группой армий «Юг» Вальтера фон Рейхенау присяга дала возможность выдвинуться и расти в собственной карьере, закончившейся вместе с жизнью на Восточном фронте.

Несмотря на мороз, 12 января 1942 года фельдмаршал отправился на обычную утреннюю пробежку по пересеченной местности со своей штаб-квартиры в Полтаве. Немного позже в офицерской столовой он неожиданно потерял сознание и упал. Врачи быстро установили диагноз – сердечная недостаточность. Пять суток он находился в коме, а 17 января еще живого, но без сознания, его привязали к креслу самолета и отправили в Лейпциг. По дороге самолет попал в аварию, и Рейхенау получил, ко всему прочему, серьезную черепно-мозговую травму. Вечером того же дня самолет приземлился на Лейпцигском аэродроме, но генерал-фельдмаршал был уже мертв.

Теперь у Гитлера главный козырь уже был в руках – подчиненная только ему новая, быстро развивающаяся армия на фоне рванувшей к перевооружению немецкой промышленности.

* * *

Несмотря на то что армия, казалось, была в кармане фюрера, Гитлер не мог оставаться в стороне от ежедневных ее нужд и всякий раз пытался укрепить свои отношения с рейхсвером, а потом и вермахтом. Он завоевал авторитет у многих адептов его взглядов на развитие государства через наращивание военного производства. Фюрер учтиво и с уважением обходился при встречах и беседах с генералами, соглашавшимися с необходимостью милитаризации.

В январе 1934 года, выступая по случаю первой годовщины нахождения на посту канцлера, он заметил, что рейх стоит на «двух колоннах»: партийной и армейской.

Многих офицеров это подкупало, как и то, что он, на первый взгляд, не вмешивался во внутренние дела армии. Особенно это касалось продвижения по службе. Гитлер мог позволить эту роскошь, так как доверял авторитетному министру обороны генералу Вернеру фон Бломбергу – высокому, красивому, стройному арийцу, который любил носить хорошо подогнанную форму и умело справлялся с вопросами служебного роста своих подчиненных, не доводя их до состояния проблем.

Еврейская писательница Белла Фромм так описывала Бломберга в 1933 году:

«Рассудительный человек, если не считать его слепого преклонения перед Гитлером… Пробыв прусским солдатом всю свою жизнь, он, тем не менее, на удивление хорошо воспитан. Он обладает способностью к критическому мышлению и гибкостью ума. И все же теперь он начал восхвалять Гитлера. Его глаза светятся подлинным экстазом. Он назвал Гитлера «одним из величайших людей всех времен».

Бломберг зарекомендовал себя способным армейским организатором и преданным соратником канцлера. На одном из совещаний он заявил своим генералам:

– Фюрер умнее, чем мы. Он спланирует и выполнит все совершенно правильно.

А подтверждение «правильности» заключалось в том, что военный министр постепенно ввел нацизм и его атрибутику в армии и на флоте. Это был процесс так называемой «нацификации» армии. Так, он своим приказом от 15 мая 1933 года обязал военнослужащих отдавать честь всем нацистам, одетым в форму нацистской партии, и узаконил гитлеровское приветствие с выбрасыванием вперед руки с криком «Хайль Гитлер!».

При Бломберге произошли изменения армейских знаков различия на кителях и фуражках – он вставил нацистскую свастику в когти традиционного орла старой императорской армии.

Несмотря на то что его последней женой, как оказалось позже, была еврейка, в прошлом проститутка, он вычистил армию от евреев, за исключением бывших фронтовиков. Бломберг запретил военнослужащим браки с еврейками и покупку товаров в магазинах, принадлежащих лицам еврейской национальности и даже их родственникам других рас.

Руководитель 3-миллионной армии, называемой штурмовыми отрядами СА, Эрнст Рем вынашивал план поглощения
Страница 5 из 21

рейхсвера штурмовиками. Этот план «министра без портфеля», испугал не только Бломберга и политическую элиту, но и самого фюрера.

Наверху было принято решение разогнать армию штурмовиков.

В ночь на 30 июня 1934 года прошла операция под кодовым названием «Колибри» – операция кровавой расправы Гитлера над штурмовиками СА. Она вошла в историю как «ночь длинных ножей».

Дальновидный Бломберг, чтобы не замарать себя и армию убийствами, не отдавал приказ на непосредственное участие армейских подразделений в операции. Он только снабдил оружием головорезов СС Гиммлера для разгрома штурмовиков. Руководитель СА Эрнст Рем, отставные генералы Курт фон Шлейхер – бывший министр обороны и канцлер и Фердинанд фон Бредов были застрелены на месте, так как оказали сопротивление при аресте. Молодчики Гиммлера обвинили их в изменнической деятельности.

Потом, когда дело было сделано, поднялся кипеж в среде оставшихся в живых штурмовиков, занимавших высокое положение в обществе. Гитлер вынужден был солгать, да так, как говорится в народе, что за пазуху не уберешь. Он заявил, что Шлейхера и Бредова убили по ошибке, а их имена будут восстановлены в почетных книгах их полков. Но об этом обещании, естественно, новые власти вскоре забыли…

* * *

С 1936 года Бломберг начал терять свою репутацию. Гитлера стали раздражать неожиданно появившиеся его призывы более лояльного обращения с евреями. Фюрер был недоволен поведением фельдмаршала во время ремилитаризации Рейнской области и его резким выступлением против вмешательства Германии в ход гражданской войны в Испании.

Бломберг придерживался мнения, что Берлин, впутавшись в сложную средиземноморскую политику, мало что приобретет, зато очень много может потерять. Он называл эту помощь Франко ничем иным, как авантюрой, считая испанского правителя диктатором.

В вопросах стратегического планирования Бломберг начиная с 1 936 года стал больше внимания уделять оборонительным вопросам. Эта осторожность основывалась на убеждении, что германская армия растет слишком быстро и в качественном отношении ее личный состав еще не готов к войне. Так бывает с юношами, когда при калорийном питании и гиподинамии кости растут быстрее, чем мышцы и мозги.

Несмотря на растущую мощь армии, положение Бломберга не только не укрепилось, но, наоборот, еще более пошатнулось. Реноме катастрофически снижалось.

Дело в том, что на совещании 5 ноября 1937 года Гитлер сообщил собравшейся военно-политической элите о намерении со следующего года начать поэтапное осуществление завоевания «жизненного пространства методом блицкрига». В первом пункте этого плана стояла Чехословакия.

Бломберг, главком сухопутных войск генерал-полковник Вернер фон Фрич и ряд других генералов смело заявили, что армия еще не готова к ведению большой европейской войны. Даже Геринг, главком люфтваффе, засомневался и предложил сначала развязаться с Испанией. А вот хозяин германского флота адмирал Редер в основном отмалчивался.

Однако Гитлер заставил генералитет принять его сторону. В декабре 1937 года он уже одобрил план операции «Грюн» («Зеленый») по захвату Чехословакии.

Это был очередной удар по Бломбергу, который к этому времени увлекся стенографисткой в одной из имперских комиссий. Он овдовел еще в 1932 году. И вот произошло знакомство со стройной, белокурой, с серо-голубыми глазами Евой Грун. Он не знал, что она еврейка, что занималась проституцией и что позировала для порнографических открыток и журналов. Но любовь – это всегда эгоизм вдвоем и взаимное святотатство или награда, полученная без заслуг. В конце концов брак был оформлен, свадьба состоялась. Но многие офицеры и генералы, в том числе и его друзья, не одобряли выбор авторитетного генерала.

Кейтель 27 января 1938 года стал уговаривать Бломберга подать на развод. Бломберг возмущенно ответил, что любит Еву, несмотря на давнее прошлое, которое ему известно. Он предпочел Еву армии и навсегда остался за ее пределами.

Гитлеру теперь нужны были генералы-автоматы, смотрящие ему не в глаза, а в рот, – покорные, прирученные, верноподданные, понимающие, что, когда люди начинают поклоняться, они начинают расти. Эту мысль фюрер достаточно убедительно вколачивал в умы своих подчиненных.

Учитывая прежние заслуги фельдмаршала, Гитлер отдал приказание о том, чтобы Бломберг до конца войны получал фельдмаршальское жалованье.

Арестованный американцами в конце войны, он давал показания на Нюрнбергском процессе. Судьям Международного военного трибунала он заявил:

– До 1938–1939 годов германские генералы не находились в оппозиции к Гитлеру. Для этого не было никаких причин, потому что он добивался результатов, которых они желали.

Находясь в Нюрнбергской тюрьме, он испытал к себе неприязнь сослуживцев. Многие его коллеги и подчиненные продолжали отворачиваться от него, не подавали руки, подвергая его элементарному остракизму. Даже когда он лежал на смертном одре тюремной койки, изъеденный раковой болезнью, Браухич так и не зашел к нему, чтобы проститься.

Он скончался 14 марта 1946 года в Нюрнберге.

Американцы похоронили Бломберга без всяких церемоний и почестей в безымянной могиле.

Глава 2

Завоевание Центральной Европы

Международная обстановка, в которой развернулась борьба между империалистическими странами и группировками за новый передел мира в 30 – 40-х годах, существенно отличалась от положения накануне Первой мировой войны. Если тогда империалистические государства лишь начинали переходить от передела колоний к подчинению развитых капиталистических государств, то теперь агрессивные державы планировали их порабощение через завоевательные походы.

За четверть века, разделившие начало Первой и Второй мировых войн, в мире произошли глубокие изменения. Изменилось соотношение сил мира и войны. Возникновение и успешное развитие первого в мире государства, как тогда трактовалось нашей идеологией, «страны рабочих и крестьян» – Советского Союза углубило общий кризис капитализма из-за сужения сферы господства капитала.

После распада Австро-Венгрии в результате Первой мировой войны на политической карте Европы оказалось два немецких государства – Германия и Австрия. Последняя нацистами считалась нежизнеспособной и искусственно образованной ввиду своих небольших размеров страной, потерявшей все основные промышленные мощности и сельскохозяйственные угодья.

Нужно сказать, что движение за воссоединение стран было достаточно сильным с обеих сторон, особенно в период непосредственно после Первой мировой войны, однако оно искусственно сдерживалось странами-победительницами. В статьях Версальского протокола и других документах – Сен-Жерменских договоров 1919 года и Женевских протоколов 1920 года – имелись конкретные статьи, запрещающие аншлюс (нем. – присоединение).

Но на то и политика, которая, по оценке Отто фон Бисмарка, есть не только искусство возможного, но и еще, как он называл политику, «не точная наука». Часто, очень часто политика является управлением общественными делами ради выгоды частного лица. В данном случае частным лицом выступал сам фюрер Третьего рейха, который проводил такую политику, где эхо предшествует
Страница 6 из 21

событиям.

Руководство Германией прекрасно знало и видело контуры финала существования «суверенной Австрии», но все равно старалось играть в добропорядочность перед мировой общественностью. В марте 1931 года правительства Австрии и Германии выступили с предложениями о таможенном союзе. В октябре 1 933 года пункт об аншлюсе был снят из программы австрийской социал-демократии.

Австрийский канцлер Энгельберт Дольфус 19 июля 1 933 года запретил деятельность НСДАП на территории Австрии. После того как правительственные войска и хеймвер («Союз защиты родины» – вооруженные отряды в Австрии (1919–1938 гг.), созданные австрийской буржуазией для борьбы против рабочего движения) разгромили участников февральского восстания 1934 года, в стране начался хаос.

А по существу это была скоротечная гражданская война.

Дольфус консолидировал союз правых сил и церкви. Он тут же утвердил так называемую «майскую конституцию» 1934 года, заимствовав основные положения у Муссолини. В отличие от прочих ультраправых режимов тех лет австрийский фашизм опирался на прочную поддержку церкви и отрицал саму возможность иностранного, в том числе, а скорее и в первую очередь германского, влияния на политику Австрии.

В ответ на это 25 июля 1934 года 154 эсэсовца – австрийцы из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Дольфуса.

– Кто вы и почему бандитски ворвались в мой кабинет? – вскричал канцлер.

– Мы патриоты Австрии и требуем от вас одного – отречения! – медленно сквозь зубы процедил старший команды эсэсовцев.

– Меня выбрал народ, и перед ним я отчитываюсь. Только он может потребовать моей отставки.

– Вы не справляетесь со своей должностью, поэтому требуем от вас добровольного отречения в пользу истинного австрийца Ринтелена.

Дольфус знал этого сторонника германского фашизма как отпетого националиста.

– Ничего у вас не выйдет. Силой меня не уберете, – не скрывая своего возмущения, нервно произнес хозяин кабинета.

– Уберем, – закричал старший бандит и выстрелил в упор, тяжело ранив канцлера. Он тут же перешел на «ты»: – Вот тебе ручка и бумага, пиши скорее, каналья, отречение, иначе не позовем ни врача, ни священника, и подохнешь, как собака.

– Не подпишу, – клокотала глотка сгустками крови. Через два часа Дольфус скончался.

Тем временем верные канцлеру правительственные войска окружили здание парламента, а Муссолини, узнав о происшествии, послал на помощь своему любимцу пять дивизий.

Новым канцлером стал Курт фон Шушниг, глубоко понимавший обстановку. Стремясь оттянуть развязку, 11 июля 1936 года он заключает договор с Германией. Третий рейх, в свою очередь, «признает» суверенитет Австрии и обещает не вмешиваться во внутренние дела соседки.

Авторитет Гитлеру создают не только его дела, но и слова. Он ораторствует прицельно и под овации и рев залов. Партийный рупор нацистов – газета «Фелькишер беобахтер» о выступлении Гитлера 9 ноября 1935 года пишет:

«Он стоит, как монумент, уже превышающий масштабы земного».

Вильгельм Кейтель, которого за абсолютное послушание Гитлеру генералы прозвали Лакейтель, о своем шефе писал:

«Такое может только гений!»

* * *

Вернемся на несколько лет назад.

Политика двойных стандартов на Западе живуча и стара как мир. В ноябре 1937 года руководитель внешнеполитического ведомства Великобритании, министр Галифакс во время встречи и переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Германией Австрии. Чуть позже, 22 мая 1938 года британский премьер Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций:

– Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять.

Это был торг, ничего в политике Запада не изменилось и по сей день. Он коварен в своих заблуждениях и надменности.

Канцлер Шушниг 12 февраля 1938 года был срочно вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения вынужден был принять ультиматум, фактически ставящий страну под контроль Германии и превращающий ее практически в провинцию Третьего рейха.

В ночь с 11 на 1 2 марта германские войска в соответствии с планом «Отто» вошли на территорию альпийской страны, армия которой тут же капитулировала без какого-либо сопротивления.

Чтобы хоть как-то сохранить лицо, Шушниг и немцы организуют фарс – плебисцит о необходимости объединения в день «чертовой дюжины» 1 3 марта 1 938 года с заранее известным результатом: в Германии «за» подало 99,08 % населения, в Австрии – 99,75 %.

В 4 часа утра в Вену под охраной роты СС в качестве первых представителей немецкого правительства прибыли Гиммлер, Шелленберг и Гесс. Шушнига отстраняют от должности и отправляют в концлагерь.

В тот же день Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) Кейтеля, и тут же был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Теперь Австрия считалась одной из земель Германии под названием «Остмарк». Территория Третьего рейха увеличилась на 17 %, а население – на 10 %. В состав вермахта были включены и шесть австрийских срочно сформированных из опытного воинства полнокровных дивизий.

Аншлюс Австрии явился прологом всех остальных событий по захвату стран в Центральной Европе с последующим началом Второй мировой войны – нападением на Польшу.

Не прошло и двух месяцев с момента появления нацистов в Вене, как угроза вторжения гитлеровцев нависла над Чехословакией. Гитлер был убежден, что руководители Англии и Франции не окажут противодействия ее захвату.

Чехословацкая республика, имевшая союзный договор с СССР и Францией, могла отстоять свою территориальную целостность и независимость, тем более что Советский Союз заявил о своей готовности оказать ей самую быструю и эффективную поддержку. Палки в колеса этим планам поставили Польша, заявившая, что не пропустит наши войска на помощь Чехословакии, и Франция, предавшая ее в Баварии.

Агент чехословацкой разведки «Карл», действовавший в Берлине, накануне вторжения немцев передал в Прагу ценное сообщение:

«Оккупация страны намечена на 15 марта 1939 года. Богемию и Моравию займут 4 (четыре) армейских корпуса. В 9:00 войска вступят в Прагу. Одновременно будет провозглашена «независимость» Словакии.

Операцию осуществят под видом «мирной акции в целях установления порядка». Поскольку сопротивление не ожидается, мобилизация в Германии проводиться не будет».

Шеф чехословацкой разведки Моравек немедленно передал полученную информацию сотруднику английской внешней спецслужбы майору Гибсону с одной целью: чтобы правительство Великобритании сделало все возможное для предотвращения нацистского вторжения. Гибсон обещал помочь, но у официального Лондона были уже другие планы…

Дело в том, что 29–30 сентября 1938 года на конференции глав правительств Англии, Франции, Германии и Италии в Мюнхене состоялся преступный сговор, в ходе
Страница 7 из 21

которого Германия в обмен на обещание сохранить мир в Европе получила себе Чехословакию. Приобретение было «жирным куском»: с 15-миллионным населением, развитым промышленным потенциалом и значительными стратегическими ресурсами.

Мюнхенская сделка стала примером лицемерия и насаждения двойных стандартов, которые живучи и до сих пор в однополярном мире – в мире силы и чистогана. Руководитель МИД Германии И. Риббентроп с издевкой говорил о роли английского премьера Н. Чемберлена:

«Этот старик сегодня подписал смертный приговор Британской империи, предоставив нам проставить дату приведения этого приговора в исполнение».

А в самой Англии после Мюнхена резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, была засыпана цветами, присланными со всех концов Англии. Чемберлена считали спасителем нации. Еще бы, ведь он предотвратил войну! Палата общин одобрила мюнхенские соглашения большинством 366 голосов против 144.

Лондонская газета «Таймс» 7 сентября 1938 года в передовице, явно заигрывая перед новым немецким канцлером, однозначно намекала Чехословакии передать Судетскую область рейху. В уступчивости чехов англичане видели элементы стабильности на континенте.

И словно реакция на эту провокационную передовицу – подчеркнуто агрессивная речь Гитлера 12 сентября на Нюрнбергском партийном съезде. Он откровенен в своих намерениях:

– Я ни при каких обстоятельствах не стану с бесконечным терпением взирать на дальнейшее угнетение наших собратьев в Чехословакии…

Немцы в Чехословакии не беззащитны и они не брошены на произвол судьбы.

Пусть это хорошо запомнят те, кого это касается.

Только после этой речи англичане начали прозревать, но было уже поздно, – Мюнхен не принес мира, он объявил войну миру.

Но Чемберлен продолжал заигрывать с Гитлером. В отосланном фюреру ночью 12 сентября послании британский премьер заявил о своей готовности немедленно приехать для личной беседы:

«Согласен прибыть самолетом и буду готов к отъезду завтра».

Когда почти семидесятилетний глава британского правительства прибыл в Бергхоф во второй половине дня после семичасового путешествия, Гитлер не соизволил спуститься с самой верхней ступени лестницы, ведущей в резиденцию, чтобы поприветствовать уставшего гостя.

– Господин канцлер, как вы мыслите присоединение Судетской области – мирно или вооруженным путем? – поинтересовался осторожный Чемберлен, прекрасно понимающий, каков будет ответ.

– Знаете, сэр, не время обсуждать технические проблемы развития. Убито 300 судетстких немцев, и так дело дальше продолжаться не может, надо немедленно урегулировать эту проблему. Я твердо намерен решить это дело, и мне все равно, будет мировая война или нет, – ответил Гитлер.

– Я не понимаю, зачем мне было лететь так далеко и долго, чтобы получить от вас однозначный ответ – решить вопрос силой? – раздраженно возразил ему разочарованный англичанин.

– Спасибо за приезд на встречу. Я подумаю сегодня или завтра, нет ли все же мирного решения, – смягчился Гитлер…

Едва Чемберлен улетел в Лондон, как фюрер стал с присущей ему наглостью обострять кризис и продолжал свои военные приготовления против Чехии.

Профашистские элементы 14 марта 1939 года провозгласили самостоятельность Словакии. На следующий день Гитлер принял в Берлине президента Чехословакии Гаху и министра иностранных дел Хвалковского и предъявил ультиматум с требованием о недопущении всякого сопротивления при вторжении германских войск.

Немцы 15 марта 1939 года оккупировали Прагу.

По свидетельству очевидцев, несмотря на весну, поднялась вьюга, с утра мела настоящая метель. На обочинах стояли ликующие люди. Но это было лишь меньшинство – коллаборационисты, большинство отворачивались от проходящих мимо них воинских колонн или стояли молча.

Стояли со слезами бессилия, униженности и гнева. Многие рассуждали так: мол, против лома нет приема, но ворочали желваками. Некоторые намеревались, а потом и уходили в партизаны или готовились противостоять оккупантам в подполье. Один из бойцов движения Сопротивления в Словакии, резидент советской разведывательно-диверсионной группы НКГБ СССР майора Святогорова, действовавшего под псевдонимом «Зорич», – Штефан Халмовский выскажет со временем по этому поводу ясное умозаключение.

Он мудро заметит, что у человека, который ни рождением своим, ни делами, ни свойствами не принес никакой пользы, есть только имя, и сам он подобен слову, случайно произнесенному и ничего не значащему.

О подвигах этого человека читатель может познакомиться в книге автора «Под псевдонимом «Зорич» в главе «Явка Штефана Халмовского».

Когда Гитлеру сообщили, что с Чехословакией покончено, он, зайдя в кабинет к своим секретаршам и весь сияя от радости, воскликнул:

– А теперь, деточки, каждая поцелует меня в щечку!.. Это самый великий день моей жизни. Я войду в историю как самый великий немец.

Вечером того же дня в город прибыл сам фюрер и переночевал в Градчанском замке.

Лишь Советский Союз ясно и четко заявил свою позицию в связи с очередными разбойничьими действиями Германии, квалифицируя их как «произвольные, насильственные, агрессивные».

«Советское правительство, – говорилось в ноте от 18 марта 1939 года, – не может признать включение в состав Германии Чехии, а в той или иной форме также Словакии правомерным и отвечающим общепризнанным нормам международного права и справедливости или принципу самоопределения народов».

У сильного, как говорится в басне, всегда бессильный виноват. После оккупации Чехии жертву стали рвать и соседи.

Так, посол Польши вручил МИД Чехословакии ультиматум Польского правительства с требованием передать в состав Польши Тешинскую область.

Мадьярский премьер-министр Б. Имреди заявил, что интересы венгерского меньшинства в Чехословакии обойдены, и потребовал передачи в состав Венгрии южной части Словакии и Закарпатья.

А спустя неделю после вступления в Прагу Гитлер отправился в Свинемюнде на борту тяжелого крейсера «Дойчланд» и взял курс на Мемель (Клайпеду). Небольшой город у северной границы Восточной Пруссии был аннексирован в 1919 году в сумятице послевоенного времени Литвой. Предъявление требований о его возврате стало теперь лишь вопросом времени.

Но чтобы придать этому акту драматизм, как писал Иоахим К. Фест, и элемент триумфальной силы, Гитлер дал указание довести 21 марта до сведения правительства в Каунасе требование «прибыть завтра самолетом» в Берлин для подписания документа о передаче города. Сам он, еще не будучи уверенным в ответе, вышел в море.

Пока Риббентроп «гахаизировал» литовскую делегацию, он (Гитлер. – Авт.), мучимый морской болезнью и плохим из-за этого настроением, запрашивал двумя нетерпеливыми радиограммами с борта «Дойчланд», может ли подойти к городу мирно или же придется прокладывать путь корабельными пушками.

Примерно во второй половине ночи 23 марта Литва согласилась отдать город, и в полдень Гитлер въехал в Мемель, вновь под ликование толпы.

А дальше были разработаны планы уничтожения Франции – под кодовым названием «Рот», захвата Англии – «Зеелеве», Швейцарии – «Танненбаум», Швеции – «Поларфукс», присоединение Финляндии к
Страница 8 из 21

рейху, ввод немецких войск в Испанию и захват Гибралтара (соответственно планы «Изабелла» и «Феликс»).

* * *

Безболезненно захватив Австрию, Гитлер ускорил процесс внутренней психологической мобилизации, направленной на форсирование событий по захвату других территорий. В этот период он не раз повторял: «Во мне всегда жила мысль о том, чтобы бить». И он бил, обманывал, обещал, стращал и снова бил, бил и бил…

Итак, Мюнхенские договоренности от 29–30 сентября 1938 года развязали руки Гитлеру. Уже 24 октября 1938 года Германия, в лице руководителя МИД И. Риббентропа, предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора» на основе сотрудничества в рамках Анти-коминтерновского пакта. Польскому руководству было предложено практически в ультимативной форме согласиться с включением Данцига в состав Третьего рейха. Немцы требовали пока разрешения на постройку экстерриториальных шоссейной и железной дорог через «польский коридор». А также вступления Варшавы в Антикоминтерновский пакт.

Немцы в ответ на положительное решение этой проблемы обещали «продлить на 25 лет соглашение от 1934 года и гарантировать существующие германо-польские границы».

По существу, предлагался щит, буфер, тыловое прикрытие от Востока, в том числе и от СССР. Аппетит у Адольфа Гитлера рос с каждым новым его политическим шагом.

В это время Польша и Румыния разрабатывали планы решения «украинского вопроса» путем отторжения УССР от Советского Союза. Гонористые ляхи любили порассуждать на этих посиделках о слабости Советской России. Таким образом, Польша продолжала традиционную политику балансирования между Москвой и Берлином.

Относительно вопроса о Данциге, до начала 1939 года Берлин так и не получил желаемого ответа. Гитлеру это категорически не понравилось. Он собрал в своем рабочем кабинете рейхсканцелярии главнокомандующих сухопутными силами, ВВС, ВМС и изложил, судя по записям главного адъютанта подполковника Шмундта, свои соображения на ближайшее будущее. Он, в частности, как обычно многословно, заявил:

– Восьмидесятимиллионный народ разрешил идеологические проблемы. Должны быть разрешены и экономические проблемы… Для решения проблем требуется мужество. Принцип ухода от их решения путем приспособления к существующим условиям неприемлем. Наоборот, надо условия приспосабливать к требованиям. Сделать это без вторжения в чужие государства или нападения на чужую собственность невозможно.

Данциг – отнюдь не тот объект, из-за которого все предпринимается. Для нас речь идет о расширении жизненного пространства на восток, и об обеспечении продовольствием никакой другой возможности в Европе не видно.

Таким образом, вопрос о том, чтобы пощадить Польшу, отпадает, и остается решение при первой подходящей возможности напасть на Польшу.

О повторении Чехии нечего и думать. Дело дойдет до схватки. Задача – изолировать Польшу. Изоляция имеет решающее значение.

Нельзя допустить одновременного столкновения с Западом.

Принцип столкновения с Польшей, начатое нападение на нее приведет к успеху только в том случае, если Запад останется вне игры. Если это невозможно, то лучше напасть на Запад и при этом одновременно покончить с Польшей…

Война с Англией и Францией будет войной не на жизнь, а на смерть. Нас не вынудят вступить в войну, но нам самим без нее не обойтись.

Провидение, как не раз подчеркивал Гитлер перед генералитетом, ему подсказывает: войну с Польшей он выиграет быстро. Но для того чтобы напугать Запад, и в первую очередь Англию – вековую ненавистницу России, следует заручиться миром с Москвой.

В Москву 23 августа 1939 года прибыл Риббентроп, и в ходе переговоров со Сталиным и Молотовым в ночь на 24 августа были подписаны советско-германский пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол, определивший сферы интересов сторон в Восточной Европе. В сферу интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, часть территории Польши к востоку от рек Нарев, Висла и Сан, а также Бессарабия.

Благодаря этому соглашению Советский Союз впервые за всю свою историю добился признания своих интересов в Восточной Европе со стороны великой европейской державы.

Москве удалось ограничить возможности дипломатического маневрирования Германии в отношении Англии и Японии, что во многом снижало для СССР угрозу общеевропейской консолидации на антисоветской основе и крупного конфликта на Дальнем Востоке, где в это время шли бои на Халхин-Голе с японскими войсками.

Конечно, за это Москве пришлось взять на себя обязательства отказаться от антигерманских действий в случае возникновения германо-польской войны, расширить экономические контакты с Германией и свернуть антифашистскую пропаганду.

Получив рано утром 24 августа донесение Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер дал выход своим чувствам. В маниакальном исступлении он стучал кулаками по стене и кричал:

– Теперь весь мир у меня в кармане!

А 1 сентября 1939 года, после известной провокации в Глейвице, началась Вторая мировая война.

Утром 1 сентября Германское информационное бюро (ГИБ) распространило под общим заголовком «Поляки совершили нападение на радиостанцию в Глейвице» следующее сообщение:

«Бреслау. 31 августа.

Сегодня около 8 часов вечера поляки атаковали и захватили радиостанцию в Глейвице. Силой ворвавшись в здание радиостанции, они успели обратиться с воззванием на польском и частично немецком языке. Однако через несколько минут их разгромила полиция, вызванная радиослушателями.

Полиция была вынуждена применить оружие. Среди захватчиков есть убитые».

«Оппельн. 31 августа 1939 года.

Поступили новые сообщения о событиях в Глейвице.

Нападение на радиостанцию было, очевидно, сигналом к общему наступлению польских партизан на германскую территорию. Почти одновременно с этим, как удалось установить, польские партизаны перешли границу еще в двух местах.

Это тоже были хорошо вооруженные отряды, по-видимому, поддерживаемые польскими регулярными частями. Подразделения полиции безопасности, охраняющие государственную границу, вступили в бой с захватчиками. Ожесточенные действия продолжаются».

Как известно, случается, что обман приносит успех, но он всегда кончает жизнь самоубийством, как и носитель этого плутовства. Но это будет потом, а пока фюрер ликовал из-за удачного повода для войны.

Теперь Германия была уверена, что Франция и Великобритания не станут вмешиваться в конфликт с Польшей.

В 4:30 утра 1 сентября 1939 года германские ВВС нанесли массированные удары по польским аэродромам.

В 4:45 учебный артиллерийский корабль (бывший броненосец) «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по Вестерплятте. Одновременно сухопутные войска Германии групп армий «Север» (3-я и 4-я) и «Юг» (8, 10 и 14-я) перешли границу Польши во исполнение стратегического замысла операции «Вайс».

Обсуждать ход ведения боевых действий не входит в тему этой книги. Остановимся на том, что, несмотря на мужественное сопротивление поляков, 28 сентября в 13:15 был подписан акт о капитуляции Варшавы.

А 2 октября в Варшаве в присутствии Гитлера состоялся парад победы вермахта.

* * *

Из большой и важной центральноевропейской страны, оставшейся не
Страница 9 из 21

разгромленной, была теперь только Франция. Остальные государства для нацистов являлись «семечками».

Немецкие войска 9 апреля 1940 года вторглись в Бельгию и Норвегию.

Французская кампания, или падение Франции, – это успешная военная операция под кодовым названием «Гельб» стран «оси» во главе с Германией в Западной Европе, в частности, против стран Бенилюкса – Бельгии, Голландии, Люксембурга, а также Франции, начатая 10 мая 1940 года. Повод нашелся быстро – Франция объявила войну Германии еще 3 сентября 1939 года в связи с ее нападением на Польшу.

К началу сентября 1939 года во Франции вдоль сильно укрепленной линии Мажино располагались франко-британские части и подразделения, а у линии Зигфрида сконцентрировались немецкие войска. У французов сил было больше. Войска позиционно стояли друг против друга, но никто не стрелял. Над окопами, блиндажами, дотами и другими укреплениями стояла совсем не тревожная тишина. В тот период были частые туманы. Так вот, когда сизая пелена рассеивалась, французские и британские офицеры бросались к биноклям. И они видели идиллическую картину: немцы пропалывали фронтовые огороды с капустой и другими овощами, занимались стиркой обмундирования, купанием, играли в футбол и волейбол. Дымились совсем не замаскированные полевые кухни. Фрицы пиликали на губных гармошках. Это противостояние со временем назовут «странной войной». Создавалось впечатление, что Берлин переориентировался на отдых.

Германия на востоке воевала с Польшей. Если бы французы ударили с запада, Германия была бы разгромлена уже тогда с подключением союзников Франции. Но случилось то, что случилось. После того как была проглочена Польша, Гитлер взялся за Францию.

Первоначально немецкий план этой кампании опирался на главную идею бывшего военного стратега кайзеровской Германии Шлиффена – обход французских укрепленных линий через Бельгию и нанесение удара с северо-западного направления. Но было несколько «но»: отсутствовал элемент внезапности, требовалось много танков, тяжелая местность с оврагами, горами и густолесьем. Но Гитлер настоял на проведении именно такой операции. И он не ошибся. Не численное превосходство и не превосходство в вооружении и боевой технике сделало войну победным походом, а внезапность и напористость.

По приказу Гитлера был выброшен парашютный десант спецназовцев в стратегические узлы за линией фронта. Это лишило господства над Льежским укрепрайоном форта Эбен-Эмаэль, когда прямо на территорию крепости было высажено с грузовых планеров все подразделение.

Началось неожиданное наступление 10 мая 1940 года группы армий «А» через Люксембург и казавшиеся французам непроходимые Арденны. И спустя два дня немцы оказались у Мааса.

Несколько лет назад автору довелось побывать в этих местах, и он был поражен, как могло решиться немецкое командование на этот на первый взгляд авантюрный шаг – отдать приказ танкистам прорываться по горно-овражной и густо-лесистой местности. Но они ее благополучно прошли, прорвавшись практически в тыл французам.

В авангарде шла танковая группа Эвальда фон Клейста. Севернее двигался танковый корпус Германа Гота. Танковые корпуса Георга Рейнхарда и Гейнца Гудериана, входившие в танковую группу Клейста, стремительно форсировали реку Шо у Монтерме и Седана.

Группа армий «В» уже 9 мая прорвала оборону французской 10-й армии и вышла к Сене.

Уже 10 мая итальянский диктатор Муссолини понял, что поражение Франции неизбежно, заторопился прогнуться перед Гитлером и объявил Парижу войну. Итальянская группа армий «Вест» в количестве 32 дивизий под командованием принца Умберто II начала наступление, но в день капитуляции Франции группа «макаронников» была остановлена. Это был провал итальянской военщины. Потом они повторят подобный «подвиг» под Сталинградом, а поэт Михаил Светлов напишет стихотворение «Итальянец», где будут такие слова:

Молодой уроженец Неаполя!

Что оставил в России ты на поле?

Почему ты не мог быть счастливым

Над родным знаменитым заливом?..

Но ведь я не пришел с пистолетом

Отнимать итальянское лето,

Но ведь пули мои не свистели

Над священной землей Рафаэля!..

Я не дам свою родину вывезти

За простор чужеземных морей!

Я стреляю, – и нет справедливости

Справедливее пули моей!

Никогда ты здесь не жил и не был!

Но разбросано в снежных полях

Итальянское синее небо,

Застекленное в мертвых глазах…

Одновременно с нападением на Францию немецкие войска вторглись в Бельгию и Нидерланды, захватили их, разгромив при этом Британский экспедиционный корпус. В результате этих молниеносных побед Германия избавилась от основного на тот момент противника и получила плацдарм для возможной высадки на Британские острова. Вскоре была разработана «Директива № 16» о подготовке десантной операции – результат «злобной растерянности, а не выражение конкретных оперативных планов», как писали в дальнейшем историки, против Англии под кодовым названием «Морской лев».

Немцы 14 июня вошли через ворота Майо в Париж и сорвали с Эйфелевой башни трехцветный французский флаг. А 21 июня начались германо-французские переговоры о перемирии.

Мстительный Гитлер решил прибегнуть к оскорбительной символике. Акт капитуляции Франции он запланировал провести в Компьенском лесу северо-восточнее Парижа, где, как известно, 11 ноября 1918 года немецкой делегации были предъявлены условия перемирия. Теперь сюда, на ту же лужайку, из музея был доставлен салон-вагон, в котором Германией было подписано то историческое оскорбление.

Правда, памятник с поверженным немецким орлом на сей раз был задрапирован полотнищем. Потом он приказал его взорвать. После этого Гитлер вошел в вагон и сел на тот стул, на котором сидел в 1918 году маршал Фош. Преамбулу нового, победоносного договора зачитал Кейтель. Не дослушав текст договора, Гитлер покинул вагон, отсалютовав вытянутой рукой. На выходе фюрера встретил оркестр, игравший германский национальный гимн и «Хорст Вессель».

В дальнейшем «вагон позора 1918 года» по приказу Гитлера нацисты взорвали.

Поражение Франции было обусловлено превосходством немецких танков с рациями, которые не приписывались к пехоте, а действовали самостоятельно. Кроме того, все танковые подразделения находились под командой офицеров, обученных и натренированных самим создателем массированного применения германских бронетанковых сил Гейнцем Гудерианом.

А еще начальник генштаба французских вооруженных сил генерал Гамелен допустил фатальную ошибку, разбросав свои танки по всему фронту. Немцы же собрали все бронетанковые силы в несколько кулаков, или клиньев, и мастерски атаковали ими французскую оборону, буквально вспарывая или разрывая ее тонкие линии.

Французское верховное командование и его генштаб порой «руководили дивизиями», личный состав которых был рассеян либо дезертировал по домам. Уже в конце мая один британский генерал назвал французскую армию «скопищем черни», потерявшей во время войны 84 тыс. человек убитыми и более 1 млн пленными.

Операция «Марита» по захвату континентальной части Греции была проведена 13 декабря 1940 года директивой ОКВ № 20.

Югославский премьер-министр Цветкович 25 марта 1941 года
Страница 10 из 21

неожиданно подписал протокол о присоединении Югославии к «оси» (Германия, Италия, Япония). Однако через два дня генерал Симович произвел государственный переворот, свергнув царя-регента Павла, возведя на трон 17-летнего короля Петра. В связи с этим событием в некоторых городах начались антигерманские выступления. В итоге Гитлер директивой № 25 решил ликвидировать Югославию.

В мемуарной литературе встречается признание фюрера о том, что, пока он не уничтожит югославскую государственность, он не сможет начать войну против СССР, то есть откладывает ее на 4–5 недель, так как знал, что югославы – не французы. Они умеют воевать.

«Если на Францию я потратил месяц, то здесь придется потрудиться не меньше, – рассуждал Гитлер. – Гористая местность – идеальные условия для партизанского движения».

Германская армия 6 апреля 1941 года начала боевые действия против Югославии силами 2-й и 1 2-й армий.

Несколько дней над Белградом кружили, словно стервятники, сто пятьдесят бомбардировщиков, сбрасывая смертоносные тонны взрывающегося металла.

Уже 12 апреля капитан СС Клингенберг принял ключи от мэра Белграда.

Гитлер не надеялся так быстро расправиться с Югославией. На предложения своих генералов поскорее начать войну с Россией он отвечал, что «все делается вовремя».

Что касается в дальнейшем провала плана «Барбаросса», то он объясняется вовсе не мифическими отсрочками из-за позднего нападения на Югославию, а просто тем, что не оправдался расчет Гитлера на скорый, в течение нескольких недель, захват СССР и бегство уцелевших большевиков за Урал.

Гитлер в очередной раз ошибся. Подвело Провидение, на которое надеялся он и его подчиненные.

* * *

Уже осенью 1940 года Гитлер в победном угаре предлагает «начать приготовления к войне с Россией». Но тут некоторые трезвомыслящие генералы из ОКВ остановили его порыв. Они понимали и знали: данные разведки слабы, просторы России – ее второе, а может, и первое оружие. И все же 31 июня фюрер обосновал эту идею перед Гальдером:

– Надежда Англии – это Россия и Америка. Если отпадет надежда на Россию, то отпадет и Америка, потому что падение России будет иметь своим следствием невероятное усилие роли Японии в Восточной Азии…

Скажи только Россия Англии, что она не хочет, чтобы Германия была великой, и тогда Англия хватается, как утопающий за соломинку, за надежду, что через шесть – восемь месяцев дело полностью переменится. Но если разбита Россия, то улетучивается и последняя надежда Англии. И тогда хозяин в Европе и на Балканах – Германия.

Вывод: в соответствии с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок – весна 1941 года.

Переоценка самого себя наступила в декабре 1940 года – начать войну против Советского Союза как можно скорее на будущий год. О боевых баталиях пишут полководцы. И они много написали, приукрасив себя: и немецкие, и наши. Фон же солдат и офицеров у них бледный, в фокусе только они – авторы мемуаров.

Недаром говорится: если вы думаете, что в прошлом уже ничего нельзя изменить, значит, вы еще не начали писать свои мемуары, которые нередко повествуют о жизни, которую мемуарист хотел бы прожить.

Со временем Гитлер скажет, что решение о нападении на СССР было одним из «труднейших решений». В 1945 году он продиктует Мартину Борману в бункере под рейхсканцелярией следующий текст, да простит меня читатель за этот длинный спич фюрера:

«За время войны мне не приходилось принимать более трудного решения, чем о наступлении на Россию.

Я всегда заявлял, что нам следует любой ценой избегать войны на два фронта, и, кроме того, никто не усомнится в том, что я больше, чем кто-либо другой, размышлял над судьбой Наполеона в России. Так почему же эта война с Россией и почему мной был избран именно этот момент?

Мы потеряли надежду окончить войну успешным вторжением на английскую землю. Ибо эта страна, которой правили тупые вожди, не соглашалась допустить нашего господства в Европе и заключить с нами мир без победы, пока на континенте была держава, принципиально враждебно противостоящая нашему рейху.

Следовательно, война затягивалась на веки вечные и была чревата опасностью, что вслед за англичанами будет возрастать активное участие американцев.

Значение американского потенциала, непрерывная гонка вооружений… близость английских берегов – все это говорило о том, что, если мы в своем уме, то мы не можем допустить, чтобы нас втянули в затяжную войну. Ибо время – всякий раз это время! – будет все более неумолимо работать против нас.

Чтобы побудить англичан сдаться, чтобы заставить их заключить мир, нужно было, следовательно, отнять у них надежду противопоставить нам на континенте противника нашего ранга, то есть Красную Армию. У нас не было выбора, это было для нас непреложной необходимостью – удалить русскую фигуру с европейской шахматной доски. Но тут была еще и вторая, столь же весомая причина, которой хватило бы и самой по себе: та колоссальная опасность, которую представляла для нас Россия уже самим фактом своего существования. Она стала бы нашей гибелью, если бы вздумала однажды напасть на нас.

Наш единственный шанс победить Россию состоял в том, чтобы упредить ее… Мы не имели права дать Красной Армии использовать преимущества на местности, предоставить ей в распоряжение наши автострады для продвижения ее моторизованных соединений, нашу сеть железных дорог для транспортировки людей и материалов.

Мы могли разгромить ее только в ее собственной стране, взяв инициативу действий в свои руки, в ее болотах и трясинах, но никак не на земле такого цивилизованного государства, как наше. Это дало бы ей трамплин для нападения на Европу.

Почему в 1941 году?

Потому что никак нельзя было тянуть, тем более что наши враги на Западе неуклонно наращивали свою боевую мощь. Кроме того, ведь и сам Сталин отнюдь не бездействовал. Следовательно, на обоих фронтах время работало против нас. Поэтому вопрос должен звучать не так: «Почему уже 22 июня 1941 года?», а так: «Почему же не раньше?»

В течение последних недель мне не давала покоя мысль, что Сталин может меня опередить».

В этих словах фюрера – его правда. Для него она была иконой, он ей молился, наслаждался и любовался, верил в нее, потому что считал ее привнесенной Провидением.

Мысль Гитлера о готовности СССР напасть на Германию и чуть ли не подчинить себе весь Запад с маниакальной настойчивостью навязывают нам доморощенные историки либерального крыла. Возглавляет их предатель и пустышка в разведке, крякающий из Лондона, бывший капитан ГРУ Генштаба Резун, печатающий в российских типографиях пасквили против СССР и его правопреемницы Российской Федерации.

Но у нас сегодня свобода слова, даже гнусного. В россиян плюют, мы утираемся и смиряемся, вместо того чтобы на этой бумаге печатать прозу, стихи, публицистику Толстого и Достоевского, Тютчева и Блока, Есенина и Рубцова, Ильина и Кожинова и других мастеров пера. Жалко переводить деревья в Отечестве на пробританское ничтожество.

И еще хочется напомнить нынешним национальным лидерам и политикам слова, сказанные Гитлером 9 января 1941 года перед высшими чинами ОКВ и ОКХ. Он открыто высказался, что «…Германия будет неуязвима. Огромные пространства
Страница 11 из 21

России таят в себе неисчислимые богатства. Германии следовало бы установить над этими пространствами свою политическую и экономическую власть.

Тем самым она получила бы все возможности, чтобы в будущем вести борьбу и с континентами, и тогда уже никто не был бы в силах ее победить. Быстрый крах Советского Союза подаст знак Японии для давно запланированной, но оттягивавшейся главным образом из-за советской угрозы в тылу «экспансии в южном направлении», которая, в свою очередь, привяжет США к тихоокеанскому региону и, следовательно, отвлечет их от Европы, так что Великобритании не останется ничего другого, как пойти на уступки».

Но не только это видел Гитлер в лице своей союзницы по «оси» – милитаристской Японии.

Глава 3

Япония точит зубы

Прежде чем говорить о событиях, происходящих в 1941 году на Дальнем Востоке, хочется хотя бы кратко обрисовать историю российско-японских военных отношений.

Наш близкий сосед и традиционный враг на Дальнем Востоке – императорская Япония только за первый период ХХ века четырежды вынашивала агрессивные планы, а затем и вступала в боевые столкновения, если точнее – в войны, большие и локальные, с царской и Советской Россией.

Русско-японская война 1904–1905 годов, развязанная Японией при активном содействии Англии и США, стала позором царской России. Страна восходящего солнца начала свои боевые действия внезапным наступлением. Без объявления войны, в ночь с 26 на 27 января 1904 года японцы напали на русскую эскадру, стоящую в Порт-Артуре. В дальнейшем боевые действия перекинулись на территорию Маньчжурии.

В мае того же года японские войска осадили Порт-Артур. В течение почти восьми месяцев российские воины, проявляя примеры доблести, храбрости и героизма, сдерживали упорный натиск японцев, пока комендант крепости генерал Стессель предательски не сдал нашу военно-морскую базу противнику.

В ряде сражений – под Ляояном, Мукденом и другими театрами военных действий – крупные части и соединения царской армии были потеснены со своих позиций и отступили.

При морском сражении в Цусимском проливе 14–15 мая 1905 года потерпела поражение наша 2-я Тихоокеанская эскадра. Эти события ускорили развитие революции 19051907 годов.

Позорный для России Портсмутский мир был подписан 23 августа 1905 года. Япония захватила Корею, Порт-Артур, Южный Сахалин и, утвердившись на Курильских островах, закрыла России на востоке все выходы в океан и к русским портам на Камчатке и Чукотке. Только благодаря победе Советской Армии и капитуляции Японии в 1945 году Южный Сахалин был возвращен Советскому Союзу.

В годы Гражданской войны японская интервенция на Дальнем Востоке, охватывающая Приморскую, Амурскую, Забайкальскую области и Северный Сахалин, продолжалась с 1918 по 1925 год. Она была не только самой длительной (кроме Японии в интервенции участвовали Англия, США, Франция, Италия и Канада), но и нанесла огромный ущерб экономике страны.

Воспользовавшись слабостью России после проигранной Первой мировой войны, революционными событиями и Гражданской войной, Япония первой из иностранных государств начала военную интервенцию против нашей страны. Уже в апреле 1918 года во Владивостоке был высажен крупный японский военный десант. Всего действовало против Советской России более 70 тысяч солдат и офицеров Страны восходящего солнца. Следует заметить, что интервенция явилась грубым нарушением как общих основ международного права, так и выше упоминаемого Портсмутского мирного договора 1 905 года между Россией и Японией.

Японские войска оставались в Приморье до 1 922 года, а Северный Сахалин удерживали до 1925 года. Период пребывания японской военщины на дальневосточной земле характеризовался постоянными провокациями. Совершались убийства советских граждан, вводился на временно оккупированных территориях режим колониального управления и откровенного экономического ограбления советского Дальнего Востока.

Общие убытки только по Приморью составляли более 100 млн рублей золотом.

В 1931 году госсекретарь США Генри Стимсон написал в своем дневнике:

«В Маньчжурии начались тяжелые времена. Японцы, по-видимому, их наиболее воинствующие элементы, внезапно осуществили переворот».

Но для того чтобы понять, что это за переворот, необходимо сказать хотя бы несколько слов о стране, в которой этот переворот совершился, кем и для чего.

Маньчжурия – это историческое название области, включающей современную северо-восточную часть Китая (Дунбэй) и восточную часть внутренней Монголии (автономный регион Китая). Название произошло от народа маньчжуры – группа тунгусов, в начале XVII века имевших свою государственность. В настоящее время равнинную часть китайской Маньчжурии занимают провинции Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин.

На территории Маньчжурии 1 марта 1932 года было образовано государство под названием Маньчжоу-Го со столицей в Синьцзине. Во главе государства с 1932 по 1934 год стоял Верховный правитель Пу И, а с 1934 по 1945 год он являлся императором страны, которая фактически контролировалась японским генералитетом и целиком шла в русле внешней политики Японии. В 1939 году вооруженные силы Маньчжоу-Го участвовали в боевых столкновениях с советскими войсками на реке Халхин-Гол. Прекратило существование это прояпонское государство только 1 9 августа 1 945 года, когда самолет с императором Пу И был захвачен на аэродроме Мукдена десантниками Красной Армии.

Итак, переворот совершила японская военщина, которая, несмотря на протесты демократически настроенных официальных лиц в Токио, вступила в Маньчжурию. После этого она в течение почти 15 лет проводила милитаристскую внешнюю политику. Дух милитаризма с его жестокостью, безумием и фанатичным экстремизмом вселялся в Японскую империю подобно чуме.

Начиная именно с этого момента, Императорская армия Японии определила судьбу своей нации – с легкими победами и тяжелыми поражениями, закончившимися крахом государства и атомными бомбардировками недавними союзниками – американцами.

Главная цель самураев – завоевание Северных территорий с нашим «лакомым куском» – Дальним Востоком.

А пока в декабре 1937 года японские войска вторглись в Китай и устроили настоящую бойню в столице гоминдановского Китая – Нанкине с насилием над женщинами, жестокими убийствами детей и стариков и призывом «пленных не брать, пуль не жалеть, орудовать штыком и мечом». Хотя некоторые командиры запрещали применять огнестрельное оружие, считая его крайне гуманным, чтобы лишать китайца жизни. Жертвы закалывали штыками, отрезали ножами и отсекали мечами головы. Людей закапывали живьем, сжигали и поджаривали на огне. У женщин, в том числе беременных, вспаривали животы и выворачивали внутренности наружу, убивали младенцев.

Многие солдаты переходили от изнасилований к расчленению поруганных женщин, отрезая им груди и распиная на стенах. Отцов принуждали насиловать своих дочерей, а сыновей – насиловать своих матерей на глазах у прочих членов семьи.

Оккупанты нередко использовали китайцев в роли живых чучел для отработки штыковых приемов и состязаний по обезглавливанию. Закопанных по пояс в землю людей затравливали боевыми овчарками.

Японские солдаты начали практиковать
Страница 12 из 21

свою популярную самурайскую идею «трех дочиста», – «выжигай дочиста», «убивай всех дочиста», «грабь дочиста».

Когда смотришь документальные кадры издевательств японцев того времени – холодеет сердце. Нанкинская резня сопровождалась невиданными жестокостями. Японские солдаты убили более 500 тыс. гражданских лиц и китайских военных, изнасиловали около 50 тыс. китайских женщин, многие из которых впоследствии были убиты. Солдаты разграбили, по данным Токийского трибунала, 12 тыс. магазинов и лавок.

Токийская газета Japanese Advertiser часто публиковала репортажи с китайских «полей сражения». Вот один из образчиков того времени:

«Старший лейтенант Мукаи и старший лейтенант Нода устроили дружеское соревнование, состязаясь в том, кто первый сразит мечом сотню китайцев… Идет упорная борьба. Пока результат таков: на счету Мукаи – 89, а на счету Ноды – 78. В этом состязании Мукаи слегка повредил клинок. По его словам, это случилось, когда он рассек одного китайца пополам».

Нужно отметить, что европейцы, оставшиеся в Нанкине, многое делали для спасения китайцев от японских варваров. В городе был организован международный комитет и создана так называемая «нанкинская зона безопасности», позволившая спасти 250 тыс. человек.

Именно благодаря присутствию в городе европейских журналистов и репортеров, новость об этой дикой и кровавой вакханалии облетела весь мир. Правовая оценка ей была дана и на Токийском военном трибунале.

* * *

Военные события у озера Хасан (1938) и реки Халхин-Гол (1939) между советскими и японскими частями носили локальный характер и преследовали цели прощупать боеспособность и боеготовность армии противника. Поводом для столкновения послужили частые провокации со стороны японцев и спорные территории, расположенные в районах озера Хасан, где сходились границы СССР, Кореи и Маньчжоу-Го, а также реки Халхин-Гол. Здесь постоянно нагло обстреливались советские и монгольские пограничники.

Японские самолеты проникали глубоко на территорию Монголии, и неприятельские летчики гонялись за нашими машинами в приграничных районах. Пилоты расстреливали их с воздуха. Отмечались случаи гибели и ранения военнослужащих и мирного населения. Были моменты, когда японские самолеты открывали огонь по стоявшим открытыми на полевых аэродромах нашим винтокрылым машинам.

Но после образования 26 ноября 1924 года Монгольской Народной Республики (МНР) и подписанных ею многосторонних соглашений и договоров о мире, дружбе и взаимной помощи с СССР руководство РККА стало оказывать постоянную помощь соседям.

Участник тех событий Г К. Жуков вспоминал, что возросшая активность авиации противника не была случайной. Она преследовала цель воздушной разведки и нанесения серьезного поражения нашей авиации, а также завоевания господства в воздухе в интересах предстоящей большой наступательной операции японских войск.

«Действительно, – писал маршал, – как выяснилось позднее, японцы в течение июня сосредоточивали свои войска в районе Халхин-Гола и готовили их для проведения операции под названием «Второй период намонханского инцидента», вытекающей из плана их военной агрессии. Ближайшей целью операции японских войск являлось:

– окружение и разгром всей группировки советских и монгольских войск, расположенных восточнее реки Халхин-Гол;

– переправа через реку Халхин-Гол и выход на западный берег реки с целью разгрома наших резервов;

– захват и расширение плацдарма западнее Халхин-Гола для обеспечения последующих действий…

Японское командование было настолько уверено в своей победе, что даже пригласило в район боевых действий некоторых иностранных корреспондентов и военных атташе наблюдать предстоящие победные действия».

В этих боевых столкновениях японцы получили по зубам.

Советско-монгольские войска 20 августа 1939 года начали генеральную наступательную операцию по окружению и уничтожению японских войск, и через 10 дней 6-я японская армия, вторгшаяся в пределы МНР, перестала существовать. Она была полностью уничтожена.

Мощь нашего натиска красноречиво отразил в своем дневнике погибший японский солдат Факута:

«20 августа 1939 года.

С утра установилась хорошая погода. Истребители

и бомбардировщики противника, штук 50, группами

появились в воздухе. В 6:30 артиллерия противника всей своей мощью начала обстрел. Артиллерийские снаряды стонут над головой. Тучи артиллерийских снарядов падают поблизости от нас. Становится жутко. Команда наблюдения использует все, чтобы разведать артиллерию противника, но успеха не имеет, так как бомбардировщики бомбят, а истребители обстреливают наши войска. Противник торжествует по всему фронту.

7 ч. 45 м.

Становится жутко. Стоны и взрывы напоминают ад. Сложилась очень тяжелая обстановка. Положение плохое, мы окружены. Если ночь будет темной, все должны быть в ходах сообщения, располагаясь в ряд… Душа солдата стала печальной… Наше положение неважное, сложное, запутанное.

8 ч.30 м.

Артиллерия противника не прекращает обстрел наших частей. Куда бы ни сунулся, нигде нет спасения, везде падают снаряды, наше спасение только в Бдисатве.

14 ч.40 м.

Идет беспощадный бой, сколько убитых и раненых – мы не знаем… Обстрел не прекращается.

21 августа

Множество самолетов советско-монгольской авиации бомбят наши позиции, артиллерия также все время беспокоит нас. После бомбежки и артогня бросается в атаку пехота противника. Число убитых все более и более увеличивается. Ночью авиация бомбила наши тылы.

22 августа – 9.30

Пехота противника начала атаку, пулеметы противника открыли сильный огонь. Мы были в большой опасности и страшно напугались. Настроение заметно ухудшилось. Когда всех офицеров убили, меня назначили командиром роты. Это меня страшно взволновало, и я всю ночь не спал…»

На этом, пишет маршал, обрываются записи Факуты. Сталин дал высокую оценку действиям наших войск. Нарком обороны К. Е. Ворошилов в приказе от 7 ноября 1939 года писал:

«Подлинной славой покрыли себя бойцы и командиры – участники боев в районе реки Халхин-Гол. За доблесть и геройство, за блестящее выполнение боевых приказов войска, участвовавшие в боях в районе реки Халхин-Гол, заслужили великую благодарность».

В ответ на это в сентябре 1940 года Япония присоединилась к фашистскому военному блоку, так называемой «оси», и к 1941 году заняла Французский Индокитай, после того как Франция была завоевана Германией и больше не могла защищать свои интересы в Азии.

Япония, надеясь на победоносное шествие вермахта по Европе, неминуемо двигалась в сторону конфронтации с Западом. Она была одержима захватом Южноазиатских стран, намереваясь сделаться чуть ли не хозяйкой Тихоокеанской акватории.

* * *

Блицкриг против Советской России готовила не только Германия, но и ее сателлит по «оси» на Дальнем Востоке – Япония. План «молниеносной войны» Токио против Москвы задумывался заранее и прорабатывался со всей тщательностью и японской изощренностью. Некоторые нынешние российские, либерального толка, публицисты и современные японские историки пытаются опровергнуть агрессивный характер японской военщины. Но как можно проигнорировать слова Нюрнбергского судебного процесса
Страница 13 из 21

1946 года, твердо заявившего:

«Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией… что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват территории СССР…»

Планирование «японского блицкрига» подтверждают недавно рассекреченные и опубликованные в Японии документы императорских совещаний, координационного комитета императорской ставки и правительства, Генштаба и Главного морского штаба, других органов государственного и военного руководства.

Уже в начале июля 1941 года, видя стремительный и победоносный ход немецких полков и дивизий в европейской части СССР, японское правительство на совещании у императора Хирохито приняло курс на подготовку решения проблемы «Севера» – нападения на Советский Союз. Причем позиция Страны восходящего солнца была зафиксирована письменно в документах такими выражениями:

«Наше отношение к германо-советской войне будет определяться в соответствии с духом Тройственного пакта (союз трех держав – Германии, Японии, Италии. – Авт.) Однако пока мы не будем вмешиваться в этот конфликт.

Мы будем скрытно усиливать нашу военную подготовку против Советского Союза, придерживаясь независимой позиции. В это время мы будем вести дипломатические переговоры с большими предосторожностями.

Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для нашей империи, мы, прибегнув к вооруженной силе, разрешим северную проблему и обеспечим безопасность северных границ».

Разве подобного откровения мало для наших «истребителей прошлого» и «переписчиков истории», чтобы не квакать об агрессивности царской и Советской России против «пушистой», «непорочной» и «спокойной» Японии?

Пусть тогда эта пишущая братия вспомнит нападение 29 апреля 1891 года в городе Киото японского полицейского из оцепления, предательски приблизившегося к объекту охраны и полосонувшего мечом цесаревича, ставшего вскоре царем России Николаем II.

Пусть вспомнят троих наших соотечественников – Всеволода Симбирцева, Алексея Луцкого и Сергея Лазо, – изуверски сожженных в паровозной топке в мае 1920 года.

Пусть вспомнят о вспоротых животах беременных россиянок, обезглавленных японскими мечами народных мстителях – партизанах, экспериментах с замораживанием тел наших военнопленных в засекреченном отряде № 731 Квантунской армии и подготовке Японии к бактериологической войне против Советского Союза и т. д. и т. п.

Не мы, а они к нам приходили восточными варварами с обнаженными мечами.

Японцы сегодня открещиваются от своих преступлений, требуя вернуть им Восточные территории, обещая вечный мир с Россией. Вот уж действительно, кто много врет, тот много божится.

СССР заплатил реками крови своих граждан за эти территории и в международно-правовом порядке узаконил их.

Недавно удалось прочесть записанные в дневник откровения одного из наших воинов, Олега Смирнова, направляющегося в товарной теплушке в июне 1945 года на войну с японцами. Он писал:

«По дороге я наслушался солдатских разговоров. Большинство соглашалось, что бить самураев, конечно, надо. Вспоминали Порт-Артур и Цусиму, японскую оккупацию Приморья во время Гражданской войны, зверскую казнь Лазо, Хасан и Халхин-Гол.

Ругали американцев, которые норовят загребать жар чужими руками! Гадали, какая предстоит война: большая или малая, длительная или короткая? Сошлись на том, что мы их, самурайских гадов, в порошок сотрем недели за четыре…

То есть почти угадали…»

Недавно автор встречался с участником тех событий капитаном в отставке Иваном Семеновичем Носовым, принимавшим участие в боях и с немцами в Европе, и с японцами в Азии.

– Иван Семенович, каково ваше впечатление от боев на разных концах «оси»?

– С немцем сражались долго, к нему привыкли. Он воевал умом, японец – страстью. Бывало, окружаем какую-то часть или подразделение квантунцев, они стреляют, что-то по-своему кричат, словно подбадривают друг друга…

– А сдавались в плен?

– Конечно.

– У нас, не видевших и не знавших тех событий, сложилось мнение, что они массово делали себе харакири или сэп-пуку – вспаривали животы?

– Глупости это – за жизнь боролись до последнего вздоха. Видел несколько случаев такого сведения счетов с жизнью. В беседах японские военнопленные поясняли, что у всех народов душа может быть в любом месте тела, у самураев – она в животе. А вообще вели они себя жестоко с китайцами, монголами и нашим братом. Находили чуть засыпанные землей могильники, в которых были обезглавленные люди, без одной или двух нижних конечностей, без рук и с выпотрошенными брюшинами.

– Это, наверное, были жертвы 731 – го отряда?

– Говорили, но не знаю, мы вскоре оставили эти страшные ямы, и шли вперед, гоня и добивая варваров.

Япония, как и Россия, никогда не была колонией, поэтому подчинение другим странам и народам было для нее чуждо. Она называла себя «непотопляемым островом», хотя состояла из многих островов.

Как известно, Русско-японскую войну Токио выиграл, однако дипломатическую – проиграл. Япония слишком мало получила от этой войны, но она по-азиатски умела ждать, выжидать и получать в результате этого то, что желала.

Она тонко улавливала противоречия, возникавшие между державами на европейском континенте. Для нее они не были секретами, и Япония легко могла маневрировать в море хитросплетений мировой политики.

Длительное время, будучи адептом внешней политики Берлина, Япония, однако, по итогам Первой мировой войны (1914–1918) стала союзницей победителей – стран Антанты, в тяжелый момент временно предав кайзеровскую Германию.

После войны один из немецких генералов скажет в отношении японцев, что распродажа друзей – не признак банкротства, а признак карьеры. А потом добавит: «Люблю измену, но не изменников».

За предательство друзей Япония получила место в Лиге Наций и даже небольшие подмандатные территории. Страна восходящего солнца обошлась с ними по-хозяйски, превратив Маршальские, Каролинские и Марианские острова в военно-стратегический плацдарм для агрессивных акций на Тихом океане против американцев и тех же самых европейцев, которые двадцать с лишним лет назад приняли ее в свои объятия.

Так уж заведено – предают только свои!

Глава 4

От «Барбароссы» до «Тайфуна»

Блистательной победой над Францией, одной из авторитетнейших в культурном плане страной Центральной Европы, Гитлер утвердился во мнении, что его Провидение всегда подсказывает оптимальный путь для решения возникшей перед ним проблемы. Московские договоренности в августе 1939 года фюрера успокаивали и радовали, но он при своем политическом токовании забывал одно характерное качество времени, у которого только один выстроенный вектор – двигаться вперед, оставляя позади все вчерашнее: истины и заблуждения, победы и поражения, увлечения и разочарования.

Хотя он и потирал руки, радуясь, что ему удалось «обмануть горца», однако понимал, что нет абсолютной честности в пакте. И не может быть, потому что теперь этот документ «стал анахронизмом». Время стремительно меняло ориентиры, взгляды, понятия. Не менялся только сущностный подход к договору.

В беседе
Страница 14 из 21

с одним из своих адъютантов Гитлер накануне войны заметил:

– Честным этот пакт никогда не был, потому что слишком глубока пропасть между мировоззрениями.

А сегодня некоторые недоброжелатели Российской Федерации, живущие в своем Отечестве как пришельцы, как Иваны, не помнящие родства, пытаются осмысленно доказать чуть ли не похожесть идеологий Третьего рейха и СССР, оскверняя многомиллионные наши жертвы, упрекают противников своего умозаключения в квасном патриотизме.

Войну выиграли мы за счет государственного патриотизма, о котором Патриарх Алексий II в интервью газете «Труд» как-то заметил, что патриотизм, несомненно, актуален. Это чувство, которое делает народ и каждого человека ответственным за жизнь страны. Без патриотизма нет никакой ответственности. Если я не думаю о своем народе, то у меня нет дома, нет корней. Потому что дом – это не только комфорт, это еще и ответственность за порядок в нем, это ответственность за детей, которые живут в этом доме. Человек без патриотизма, по сути, не имеет страны. А «человек мира» – это то же самое, что бездомный человек.

Через «демократические ценности» М. С. Горбачев пытался сделать каждого из нас «человеком мира», а в результате потерял и страну, и свой авторитет в народе. Ему рукоплескал только Запад, устроивший пышное торжество в Лондоне в честь 80-летнего юбилея.

Вспомним евангельскую притчу о блудном сыне. Юноша ушел из дома, а потом вернулся, и отец его простил, принял с любовью. Обычно в этой притче обращают внимание на то, как поступил отец, принявший блудного сына. Но нельзя забывать и о том, что сын, поскитавшись по миру, вернулся в свой дом, потому что для человека невозможно жить без своих устоев и корней.

Так что «пришельцы» глубоко заблуждаются.

Наверное, прав Аристофан, сказавший, что у короткого ума – длинный язык. Но лжец – это человек, который не умеет обмануть. Здесь очевидна одна истина: многие лгут, для того чтобы обманывать, другие же – потому что обмануты сами. Будем считать их последними.

Еще недавно младореформаторы всякого либерального толка кричали в адрес патриотов: «красно-коричневые», «коммуно-фашисты», «пристанище негодяев». Сегодня немного успокоились, наделав массу страшных ошибок и преступлений – от разрушения единого великого государства до утверждения воровского капитализма на залоговых аукционах, где промышленные и социальные объекты отдавались нуворишам почти бесплатно. Не столько государство было обворовано, сколько люди, его составляющие, каждый конкретный человек. Но это уже другая история, как говорит, завершая каждый раз свою передачу «Следствие вели», телеведущий Леонид Каневский.

* * *

Вообще, после прихода к власти Гитлера в Германии резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда во главе с ее рупором доктором Геббельсом убеждала немцев в необходимости завоеваний на Востоке.

Решение напасть на Советский Союз, еще до того как решилась судьба большинства европейских стран, часто называют «ошибочным», «слепым», «с трудом поддающимся логике». Да, авантюризма в нем было много, но была и большая цель, направленная на решение стать в Европе, а может, и в мире – после покорения России – полноправным хозяином.

Итак, «план Барбаросса» – условное название плана войны Третьего рейха против СССР – получил такое название по имени императора Священной Римской империи Фридриха Первого Барбароссы.

Сразу после падения Франции, в день ее капитуляции 21 июля 1940 года, Гитлер материализовал идею вторжения на территорию Советского Союза. План, окончательно разработанный под руководством генерала Ф. Паулюса, был утвержден 18 декабря 1940 года директивой Верховного главнокомандующего вермахта № 21. Приготовление к войне предусматривалось закончить к 15 мая 1941 года.

Общий замысел плана – вооруженные силы Германии должны быть готовы к тому, чтобы еще до завершения войны с Великобританией одержать победу над Россией в быстротечной кампании. Предусматривался молниеносный разгром основных сил Красной Армии западнее Днепра и Западной Двины, в дальнейшем намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс с последующим выходом на линию Архангельск – Волга – Астрахань. Предполагаемая продолжительность основных боевых действий, рассчитанных на 2–3 месяца, – так называемая стратегия блицкрига.

Планировалось, что главные силы русских в Западной России уничтожить действиями проникающих далеко на вражескую территорию танковых клиньев, не допуская отвода боеспособных войск противника в глубь страны.

В директиве, состоявшей из пяти пунктов, в частности, говорилось:

«I. Общий замысел

…Посредством быстрого продвижения наших войск нужно выйти на линию, из-за которой русские ВВС не смогут осуществлять налеты на объекты на территории Германского рейха.

Конечная цель операции – создание щита, разделяющего азиатскую и европейскую части России на главной линии Волга – Архангельск. В этом случае объекты последнего промышленного региона, который останется в распоряжении русских, Урала, могут быть в случае необходимости уничтожены люфтваффе.

В ходе этой операции русский Балтийский флот будет быстро лишен своих баз и соответственно не сможет далее принимать участие в боевых действиях. Эффективное вмешательство русских ВВС должно быть предотвращено с самого начала операции путем мощных атак против них.

II. Предполагаемые союзники и их задачи:

1. На флангах нашего оперативного пространства мы можем рассчитывать на взаимодействие и на участие в войне с Советской Россией Румынии и Финляндии. Определить, каким именно образом вооруженные силы этих двух стран будут действовать под немецким командованием и когда они вступят в войну, является задачей Верховного командования вермахта, которую ему надлежит выполнить в разумные сроки и доложить об этом.

2. Задача Румынии будет состоять в том, чтобы связывать действия вражеских войск на ее участке и оказывать помощь в тыловых районах.

3. Финляндия будет прикрывать передвижение северной немецкой группы войск, которая выступит с территории Норвегии (части 21-й группы), а затем будет действовать во взаимодействии с этими войсками. Уничтожение противника на полуострове Ханко также станет обязанностью Финляндии.

4. Следует предполагать возможность использования шведских железных и автомобильных дорог для переброски войск северной немецкой группы самое позднее к моменту начала операции.

III. Проведение операций

Сухопутные войска (в соответствии с доложенными мне оперативными замыслами)

В районе предстоящих боевых действий, разделенном припятскими болотами на южный и северный участки, основной упор должен быть сделан на северный участок. Здесь должны будут действовать две группы армий. Южной из этих групп – в центре общего фронта – ставится задача прорыва наиболее мощными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и к северу от нее на территорию Белоруссии и уничтожения дислоцированных там сил противника. Так, сильным подвижным частям должны быть созданы условия для поворота на север. Здесь в тесном взаимодействии с северной группой армий, наступающей с территории Восточной Пруссии на
Страница 15 из 21

Ленинградском направлении, немецким войскам предстоит уничтожить силы противника в Прибалтийском регионе.

Только после достижения вышеизложенных целей, за которыми предстоит захват Ленинграда и Кронштадта, следует продолжить наступательные операции по овладению важнейшими линиями коммуникаций и ключевыми оборонительными узлами на пути к Москве.

Только неожиданно быстрое сопротивление русских может послужить оправданием попытки достигнуть двух главных целей одновременно. Наиважнейшая задача 21-й группы в ходе операций на Востоке заключается в защите Норвегии. Имеющиеся сверх этого силы (горный корпус) следует использовать в первую очередь для прикрытия района Петсамо (Печенга) и его рудников вместе с Арктической трассой, а затем во взаимодействии с финскими войсками они будут продвигаться к Мурманской железной дороге и перережут пути поступления снабжения в район Мурманска.

Возможность использования для такого рода операции более крупных немецких сил (от двух до трех немецких дивизий), выступающих из района Рованиеми и южнее, зависит от готовности Швеции предоставить для такой переброски шведские железные дороги. Основная масса финской армии будет иметь задачей, в соответствии с продвижением, достигнутым северным крылом немецкой армии, связать максимальное количество русских войск наступлением к западу – или с двух сторон – от Ладожского озера. Финны также захватят Ханко.

Группа армий, развернутая к югу от припятских болот и действующая из района Люблина, должна будет сконцентрировать главные усилия на продвижении к Киеву, чтобы ее сильные танковые соединения вышли во фланг и в тыл русским войскам, смяв их и окружив до отхода к Днепру. Немецко-румынская группа на правом фланге будет иметь следующие задачи:

1) защита румынской территории и, таким образом, прикрытие южного фланга всей операции;

2) связывание сил противника на данном участке фронта во взаимодействии с северными частями южной группы армий:

– по мере развития ситуации осуществление второго броска и, таким образом, во взаимодействии с ВВС недопущение отступления противника в порядке за реку Днестр.

После того как будет сломлено сопротивление противника к северу и к югу от припятских болот, в ходе преследования неприятеля предстоит обеспечить выполнение следующих задач:

– на юге необходимо как можно скорее овладеть Донбассом, являющимся важнейшим с точки зрения военной экономики;

– на севере нужно быстро захватить Москву.

ВВС

Задачей ВВС станет нанесение, насколько это будет возможно, наиболее значительного ущерба русским ВВС и сведение на нет их способности к эффективному противодействию, а также поддержка операций сухопутных сил на главных участках и направлениях, иными словами, на участке центральной группы армий и там, где южная группа армий будет предпринимать основные усилия.

Русские железные дороги должны либо уничтожаться, либо – в случае наиболее важных объектов в пределах досягаемости (т. е. железнодорожных мостов) – захватываться смелыми действиями парашютных и посадочно-десантных войск. Для того чтобы высвободить максимальные силы для операций против вражеских ВВС и для непосредственной поддержки армии, в ходе развития главных боевых действий не будут подвергаться атакам объекты оборонной промышленности промышленных объектов Урала.

ВМС

Во время войны с Советской Россией задача ВМС будет заключаться в обороне немецкого побережья и предотвращении прорыва каких бы то ни было морских сил противника с Балтики. Поскольку, когда мы достигнем Ленинграда, советский Балтийский флот лишится последней базы и окажется, таким образом, в безнадежном положении, прежде всего следует избегать крупных морских операций. После уничтожения советского флота обязанностью ВМС станет сделать Балтийское море в полной мере пригодным к судоходству, в том числе и для осуществления снабжения по морю северного крыла армии.

IV

Очень важно, чтобы все командующие и командиры разъяснили подчиненным, что необходимые меры в соответствии с этой директивой принимаются как превентивные для предотвращения возможности того, что русские займут по отношению к нам позицию иную, чем это обстоит сейчас.

Количество офицеров, задействованных в подготовке на ранней стадии планирования, должно быть максимально ограниченным, и каждый офицер должен получать лишь ту информацию, которая необходима для выполнения поставленных перед ним задач. В противном случае возникает возможность того, что о наших приготовлениях станет известно тогда, когда еще не все будет готово для проведения предполагаемой операции. Это повлечет за собой для нас тяжелейшие политические и военные последствия.

V

Я предполагаю дальнейшие совещания с командующими в отношении намерений, обрисованных в этой директиве. Доклады о проведении предполагаемых приготовлений всеми родами войск вооруженных сил будут направляться ко мне через Верховное командование вермахта.

А. Гитлер».

Директива была исполнена Паулюсом на бумаге блестяще, но, как говорится, солдатам и офицерам вермахта теперь нужно было «думать про овраги, а по ним ходить». Гитлер всегда боялся войны на два фронта, но теперь он пускался в авантюру, дабы упредить войну на эти самые «два фронта».

* * *

Чтобы создать фон понимания отношений между Гитлером и Черчиллем в июне 1940 года, приведу два выступления лидеров этих стран.

Выступая по лондонскому радио 14 июня 1940 года, Черчилль демонстративным жестом дает понять мировой общественности и самому европейскому завоевателю – Гитлеру, что у него никакого сговора с германским монстром не будет. Он говорит ясно и недвусмысленно об Англии:

– Здесь, в этой мощной твердыне, хранящей свидетельства человеческого прогресса, здесь, опоясанные морями и океанами, где господствует наш флот… здесь ожидаем мы без страха грозящее нападение. Может быть, оно состоится сегодня. Может быть, оно не состоится никогда. Но будут наши муки жестокими или долгими либо и теми и другими, мы не пойдем на мировую, не допустим парламентеров; может быть, мы проявим милость, но просить о милости мы не будем.

Через четверо суток, 18 июня 1940 года, после того как французское правительство приняло свое, по выражению английского премьера, «меланхолическое решение» о капитуляции, Черчилль выступил в Палате общин и подтвердил свою твердую решимость бороться с Германией.

Какой же последовал ответ со стороны руководства Третьего рейха?

В ответ на этот острый спич, говорящий о несговорчивости Лондона, Гитлер срочно созвал заседание Рейхстага в помещении Оперы Кроля. Он возразил британскому премьер-министру таким лукавством:

– Меня почти охватывает боль из-за того, что судьба избрала меня, чтобы толкнуть то, что уже подготовлено на слом этими людьми; ведь я не собираюсь вести войну, а хотел построить свое социальное государство высочайшей культуры. Каждый год войны отвлекает меня от этой работы. И причинами этого отвлечения служат смехотворные нули, которых в лучшем случае можно назвать политическим фабричным товаром природы.

Мистер Черчилль только что вновь заявил, что хочет войны. Пусть он. на этот раз, может быть, в порядке
Страница 16 из 21

исключения поверит мне, если я напророчествую следующее: результатом будет то, что распадется великая мировая империя. Та империя, уничтожить которую, даже причинять ущерб которой никогда не входило в мое намерение.

Но я отлично понимаю, что эта продолжающаяся борьба завершится только полным разгромом одного из двух ее участников.

Мистер Черчилль, вероятно, думает, что это будет Германия. Я же знаю, что это будет Англия.

Но и здесь пророчества Гитлера оказались ошибочными – Провидение его подвело.

Чтобы не показать никакой слабости перед Черчиллем, Гитлер соединит в последующем это свое выступление с показной демонстрацией своей мощи. Он произвел Геринга в рейхсмаршалы и двенадцать генералов в фельдмаршалы. А за три дня до этого выступления он подписывает «Директиву № 16 о подготовке десантной операции против Англии». Ее кодовое название – «Морской лев».

Однако и здесь получился облом…

* * *

Он надеялся, что ударом по Советскому Союзу ему удастся вернуть себе нейтралитет консервативных держав, что его поймет Запад. Но жертвы бомбардировок Лондона не только не могли его понять, но и простить за пролитую кровь. У них тоже запылала «ярость благородная».

Как известно, немецкая авиация базировалась на аэродромах в северной Франции. Расстояние до Лондона было всего лишь около 60 миль. Только поэтому германская авиация смогла организовать и провести восьмимесячные бомбардировки английской столицы. Англичане дали название этим воздушным операциям немцев «Блиц». Они продолжались в течение 76 ночей подряд начиная с 7 сентября 1940 года.

Первая волна немецких бомбардировщиков из 360 боевых машин обрушила свой смертоносный груз бомб на лондонский порт и ближайшие районы в дневное время. Вторая волна – 250 самолетов бомбила Лондон в течение восьми с половиной часов с 20:00 до 4:30. Многие кварталы были разрушены. Пострадал и Букингемский дворец. Только за два дня бомбежек в английской столице погибло более 850 человек и свыше двух тысяч получило серьезные ранения.

Всего за время «Блица» в Лондоне погибло 20 083 человека. После мая 1941 года, когда английские истребители стали часто сбивать немецкие бомбовозы, число авиационных налетов сразу сократилось. Но начался обстрел Британских островов с помощью ракет «Фау-2».

Жертвами бомбардировок во время всей Второй мировой войны в Великобритании стали 60 595 гражданских лиц.

Столь мощные бомбардировки Лондона и других британских городов были вызваны стремлением Германии вывести Британию из войны, деморализовать ее население и вынудить правительство Черчилля согласиться на мирные переговоры. Не случаен же в этом ключе перелет Гесса, хотя Гитлер и назвал его «сумасшедшим».

Бомбардировки Лондона не принесли успехов немцам в разрушении оборонной промышленности Британии, тогда разгневанный Гитлер вызвал Геринга и провел с ним «профилактическую беседу».

Геринг заверил фюрера, что сделает все для повышения эффективности авиационных налетов на Лондон и его окружение.

В случае успешного разрушения оборонной промышленности и значительного ослабления обороноспособности Британии Гитлер планировал высадку сухопутных частей на Британские острова в рамках уже упоминаемого плана «Морской лев».

Фюрер понимал, что механическая «перетирка в пыль английских городов» ничего не дала. Нужны были прицельные удары по центрам сосредоточения оборонной промышленности. Первым таким городом, который был обречен на разрушение, стал давний центр «британской оборонки» город Ковентри, заводы которого с сентября 1939 года, когда Великобритания вступила во Вторую мировую войну, стали работать в режиме военного времени.

Первая волна немецких бомбардировщиков «Хейнкель-111», приписанных к 100-й авиагруппе, 14 ноября 1 940 года, покинув свой аэродром на побережье Франции, взяла курс на Великобританию. В тот вечер система глушения радиосвязи английской ПВО не работала, поэтому немецкие бомбардировщики шли по четким сигналам английских радиомаяков и с помощью радионавигационной аппаратуры «X-Gerat».

Бомбардировка началась в 19:24 и продлилась всю ночь, закончившись приблизительно в 6:00 утра следующего дня. В налете на Ковентри участвовало 437 самолетов. За одиннадцать часов непрерывной бомбардировки на город было сброшено 56 тонн зажигательных бомб, 394 тонны фугасных бомб и 127 парашютных мин. В результате бомбардировки было серьезно повреждено 12 авиационных заводов. Центр города практически стерт с лица земли. Полностью уничтожены 4330 домов и три четверти всех фабрик города.

Всего немцы бомбили Ковентри 41 раз. Последнюю бомбардировку немецкие летчики провели в августе 1942 года.

Конечно, практически уничтоженный Ковентри явился тяжелой потерей для англичан, но Плимут и Портсмут продолжали оставаться важными базами королевских ВМС.

Те разрушения, которые произвели молодчики люфтваффе Геринга, бомбя мирное население лондонских кварталов, требовали одного – возмездия.

В своем дневнике фельдмаршал Федор фон Бок вспоминал, как в декабре 1940 года Гитлер, придя к нему в госпиталь во время болезни, чтобы поздравить его с 60-летием, вдруг разоткровенничался:

«Если мы ликвидируем русских, то у Англии не останется никаких шансов… необходимо стереть Советский Союз с лица земли…

Я окончательно решился истребить еврейско-большевистскую власть и интеллигенцию в Советской России».

* * *

Надо сказать, что немцы планировали в случае выведения с помощью авиации Великобритании из войны сосредоточить все усилия на вторжении в Советскую Россию согласно плану «Барбаросса». Налеты немецкой авиации на Москву летом 1941 года трудно сравнимы с «Блицем». Эти налеты являлись составной частью наземной военной операции «Тайфун», поэтому не носили столь массированного характера.

Интересна и другая деталь – в то время несколько британских экспертов и советников прилетали в Москву, чтобы помочь советским властям организовать противовоздушную оборону столицы на основе опыта, в том числе и печального, приобретенного Британией во время защитных операций.

Благоприятным моментом для нас была сравнительная дальность аэродромов люфтваффе от советской столицы по сравнению с английской.

В декабре 1940 года фюрер заявляет:

– Через три недели мы будем в Петербурге. Красная армия – это всего-навсего пустяк. Наша задача в отношении России: вооруженные силы разгромить, государство ликвидировать.

Не смог он уничтожить СССР, за него это сделали «внутренние немцы» и «партийные вожди» в 1991 году, которые хотели власти, тронов, больших денег и высших титулов любыми путями, апеллируя к финансово-банковской зарубежной аристократии, боявшейся СССР и желающей его разгрома.

На июньском (1983 года) Пленуме ЦК КПСС, прервав выступление К. У. Черненко, Генсек ЦК КПСС Ю. В. Андропов неожиданно заявил:

– Да, кстати, мне известно, что в этом зале находятся люди, которые позволяют в беседах с иностранцами распространять ненужную и вредную для нас информацию.

Я не буду сейчас называть фамилии, товарищи сами знают, кого я имею в виду. И пусть они запомнят, что это – последнее предупреждение им.

«Последнее предупреждение» действительно оказалось последним, но только для Ю. В. Андропова.

В книге
Страница 17 из 21

«Разгром Советской державы. От «оттепели» до «перестройки» А. П. Шевякин писал:

«В связи с этим обратите внимание на следующий момент: мог ли Андропов предположить, что от него избавляются как от ненужного человека на посту Генерального секретаря? Вполне. Человек он, судя по многому – описаниям очевидцев, его решениям и достижениям, – был далеко не глупый. В таком случае он мог предположить, что избавляются от него в пользу М. С. Горбачева.

Тогда логичным становится и ухудшение отношений между ними, о котором сообщается следующее:

«Горбачев после смерти Брежнева и избрания генсеком Андропова стал везде говорить, что они с ним большие друзья, дружат семьями и так далее. Зная подноготную этой ситуации, могу сказать, что это был большой блеф. Если первое время после переезда Горбачева в Москву Андропов относился к нему лояльно (именно лояльно, не более), то потом отношения изменились до такой степени, что он перестал Горбачева принимать».

Это отступление от темы автор вынужденно вставил из-за той смуты, которая сеялась в периоды горбачевской «перестройки» и ельцинского «реформаторства», похоронившие некогда единое Отечество, которое не смог одолеть Гитлер.

* * *

К 22 июня 1941 года у границ СССР было сосредоточено и развернуто три группы возглавляемых фельдмаршалами армий (всего 181 дивизия, в том числе 19 танковых и 14 моторизованных, и 18 бригад), поддерживаемых тремя воздушными флотами:

в полосе от Черного моря до припятских болот – группа армий «Юг» Рундштедта (44 немецкие, 13 румынских дивизий, 9 румынских и 4 венгерские бригады);

в полосе от припятских болот до Гольдапа – группа армий «Центр» фон Бока (50 немецких дивизий и 2 немецкие бригады);

в полосе от Гольдапа до Мемеля – группа армий «Север» Лееба (29 немецких дивизий).

Вот такая махина внезапно обрушилась на нашу страну. О том, как немцы оказались под Москвой, знает и млад и стар. О страшном нашем отступлении написано много книг, мне же хотелось бы остановиться на операции фашистов, стоящей, наверное, второй по важности после «Барбароссы», – операции «Тайфун», нацеленной на захват Москвы.

Эту операцию поручили провести группе армий «Центр», полностью состоящей из немецких соединений и частей во главе с убежденным монархистом Федором фон Боком, для которого, как и для Гитлера, Версаль был главным злом Германии.

В войне против Франции в 1940 году его группа армий «Север» действовала на второстепенном направлении, тем не менее именно фон Боку выпала честь вести переговоры о капитуляции с бельгийским королем Леопольдом. Кроме того, именно ему Гитлер поручил принимать парад немецких войск в Париже. Через месяц он из рук фюрера получит фельдмаршальский жезл. Надо сказать, что Гитлер прислушивался к рекомендациям и советам опытного полководца, недаром он поручил ему взятие неприятельской столицы.

В начале августа 1941 года в полевом штабе Гитлера «Волчье логово» озаботились обстоятельствами низких темпов блицкрига. Образовался разрыв между двумя основными наступающими группировками вермахта – войсками Бока и Рундштедта. Поскольку группа армий «Юг», как писал в своих мемуарах экс-фельдмаршал Фридрих Паулюс, «значительно отстала от группы армий «Центр», то дальнейшее продвижение последней в направлении Москвы было чревато опасностями». Рундштедт просил у ставки помощи для уничтожения противника в Восточной Украине, в частности, 2-й танковой группы Гудериана и 2-й полевой армии, которые подчинялись фон Боку. Он со всей своей настойчивостью военного стратега доказывал, что, если не уничтожить эти войска противника поворотом двух армий на юг, может встать вопрос «быть или не быть всему походу на Восток».

Один из видных сотрудников абвера, начальник 2-го отдела абвера и ближайший сотрудник Канариса – генерал-майор Лахузен в конце августа записал в дневнике:

«Канарис, вернувшись из ставки фюрера, сообщает, что там царит нервное напряжение. Все больше выясняется, что русская кампания не идет согласно правилам игры: что, вопреки ожиданиям, война идет не к внутреннему краху большевизма, а к его укреплению. Канарис особо отмечает, что начинают сваливать вину на разведку, утверждая, что она не была осведомлена о силе способности Красной Армии».

Фон Бок противится дробить свою группу армий.

Победы, как правило, во все времена приписывали себе полководцы, а поражения сиротски вешались на армейских разведчиков.

Гитлер для выяснения обстановки посылает к фон Боку фельдмаршала Кейтеля. Он собрал генералов и в ходе беседы пришел к выводу, что «нельзя менять правила игры и надеяться при первых же трудностях на иждивенчество», что «глубокие оперативные охваты в соответствии с теоретическими разработками генерального штаба были правильными на западе при уязвимости флангов и слабой воле противника к сопротивлению. Но по отношению к русским они не приводят к полному успеху».

– Русские то и дело наносят крупными силами удары по нашим охватывающим флангам, – заметил один из генералов. – Они сковывают наши силы, ускользают от окружения и полного уничтожения.

– Пора самим позаботиться о своих флангах, где создается угроза со стороны частей и соединений Красной Армии. А для этого нужно наладить как следует нашу разведку, – зло подметил фон Бок. – Да, помощь нужна там и тогда, где и когда создается безвыходное положение. Нечего паниковать – нужно воевать и придерживаться указаний директивы.

– Но фюрер, дорогой мой друг, – Кейтель повернулся в сторону фон Бока, – рекомендует часть ваших сил повернуть на юг.

– Не часть, а значительную часть, – огрызнулся фон Бок. – Рундштедт просит и даже уже требует у меня Гудериана. Это может обернуться катастрофой.

– Паниковать не следует, – вставил Кейтель. – Мне более предпочтительны доводы офицеров и генералов вашей группы.

– Благодарю, – вымолвил фон Бок. – Передайте, что нефть и уголь важен и нужен Германии, но более необходима Берлину победа за Москву. Здесь конец большевизму.

В тот же день Кейтель под впечатлением откровенных бесед с фон Боком и выясненной обстановки улетел в ставку для доклада фюреру…

* * *

Осенние дни конца сентября – начала октября 1941 года на Брянщине и в Подмосковье выдались холодными. Немцы в своем весенне-летнем обмундировании зябли в окопах, продуваемых кинжальными ветрами. Гитлеровцы 30 сентября пошли в наступление в полосе Брянского фронта, а 2 октября – на центральном направлении. Загудели дизеля танковых моторов, залязгали гусеницы по мостовым городов, проселочным дорогам и полевому бездорожью. За танками уверенно пошла немецкая пехота.

Так начал осуществляться план военной операции под кодовым названием «Тайфун», предписанный директивой ОКВ № 35 и подписанный Гитлером 6 сентября 1941 года. По существу, это была решающая операция против группы соединений и частей Красной Армии, ведущих бои западнее Москвы.

В директиве, в частности, говорилось:

«Операцию против группы армий Тимошенко подготовить таким образом, чтобы по возможности быстрее (конец сентября) перейти в наступление и уничтожить противника, находящегося в районе восточнее Смоленска, посредством двойного охвата, осуществляемого в общем направлении на Вязьму, при
Страница 18 из 21

наличии мощных танковых сил, сосредоточенных на флангах».

Рисунок сентябрьских событий, написанных «Тайфуном», был таков.

Нанося удар по войскам Брянского фронта из районов Шостка, Глухов в направлении на Орел и в обход Брянска с юго-восточных районов области, 30 сентября 2-я танковая группа противника начала операцию под кодовым названием «Т».

Наши 3, 13 и 50-я армии оказались в кольце и вынуждены были, неся потери, прорываться из окружения.

Части 24-го корпуса и 4-й танковой дивизии из группы Гудериана устремились от Орла к Туле. В районе Мценска они натолкнулись на ожесточенное сопротивление 1 – го особого стрелкового корпуса генерала Д. Д. Лелюшенко, в состав которого входили 4-я и 11 – я танковые бригады (тб), 6-я стрелковая дивизия (сд) и 201-я воздушно-десантная бригада (вдбр).

Активное использование подвижной обороны, сложные погодные условия и стойкость наших бойцов задержали противника на неделю и дали возможность подготовить оборону Тулы. За эти и последующие умелые действия в ходе оборонительных боев под Москвой 4-я танковая бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду (гв. тбр).

Танковый маэстро Гудериан вспоминал об этих днях:

«2-я танковая армия продолжала наступление на Тулу. Единственная дорога, по которой могли двигаться наши войска, шоссе Орел – Тула, оказалась малопригодной для движения тяжелых автомашин и танков и через несколько дней была окончательно разбита. Кроме того, русские, являющиеся мастерами в области разрушения, взорвали при отходе все мосты, а на более узких местах заминировали обширные участки местности вдоль дорог. Чтобы хоть как-нибудь обеспечить подвоз войскам, приходилось сооружать настилы длиной в несколько километров из бревен…»

Но, несмотря на эти обстоятельства, поршень «Тайфуна» продолжал упорно двигаться на Москву.

Глава 5

Перл-Харбор

Немецкий «Тайфун» продолжал бушевать на осенне-зимних просторах Подмосковья. А в другом краю России – на побережье Тихого океана и в его акватории Япония, как член «оси», внимательно следя за битвой под Москвой, готовилась к схватке на два фронта. Во-первых, «северное» планирование – захват Приморья, Северного Сахалина и Сибири – продолжало оставаться для нее актуальным, а во-вторых, она разворачивала боевые действия по нейтрализации Тихоокеанского флота США, для того чтобы обеспечить свободу действий японской армии и флота в Юго-Восточной Азии.

Самураев, возомнивших себя законными хозяевами юговосточных территорий, давно беспокоило присутствие американских военно-морских баз в силу далеко идущих планов по вытеснению янки и европейских колонизаторов из этого региона.

У японцев был вполне объяснимый резон вести себя смело: большая часть Европы уже была захвачена Германией. Западные земли СССР тоже стонали под оккупацией. Вермахт рвался к Москве, заявляя, что вот-вот она будет взята и Советский Союз как территориально большая держава прекратит свое существование.

Все это придавало сил и уверенности японцам, потому что маячила корысть решения остро стоящих продовольственных проблем через захваченные территории, энергетические ресурсы и промышленные предприятия.

Со взятием советской столицы немцами японцы готовились открыть второй фронт на Дальнем Востоке, чтобы помочь своим германским друзьям, ставшим снова сильными после поражения в Первой мировой войне. А ведь тогда они предали Берлин ради выгоды. Недаром говорится: выгоды – на час, принципы – на века.

Японцы знали слова ненавистного им Конфуция «когда исходят из выгоды, то множат злобу». Но это их не волновало. Они были уверены, что Германия победит Советский Союз и станет мировой сверхдержавой. На очереди будет расправа с Великобританией. Для такого хода развития у Третьего рейха были все основания – Европа находилась у него в кармане.

В конце сентября 1941 года командующий императорским флотом Страны восходящего солнца адмирал Исороку Ямамото вызвал своего коллегу по морским делам вице-адмирала Тюити Нагумо и поставил задачу сколотить ударное соединение японского императорского флота для проведения одной очень важной операции.

– Сведения о проведении этой операции, как понимаете, совершено секретные, – подчеркнул Ямамото, – стратегический рисунок ее будет вам доведен несколько позже. Скажу одно: речь идет о военной базе США в гавани на острове Оаху – Перл-Харбор. Сейчас, как приказал наш премьер-министр и министр армии генерал Тодзио, надо подготовить не только список кораблей, но и сами корабли, которые способны решить важную задачу за пределами империи.

– Срок… Какой срок вы мне даете? – спросил несколько озадаченный Нагумо.

– Две недели.

– Ясно, господин Ямамото.

– Достаточно?

– Да!

Перед походом адмирал флота снова пригласил Нагумо и обнародовал основные детали операции, которая значилась под кодовым названием «Z».

– Теперь я вам могу довести подробности. Точка сбора эскадры в заливе Танкан. Надо сделать так, чтобы корабли с разных баз скрытно покинули свои гавани, а потом собрались вместе. Следует подойти к Гавайям с севера, со стороны США, – с этого района американцы не ждут нашего нападения. Ваша задача – незаметно подобраться к базе и нанести внезапный массированный удар авиационным объединением по американским кораблям, береговым сооружениям и самолетам в Перл-Харборе, – тихо, словно боясь, что кто-то услышит содержание секретной операции, говорил Исороку Ямамото. – Кстати, доложите о степени готовности мини-субмарин.

– Они уже несколько дней, как загружены в подводные лодки – матки. Экипажи проинструктированы, торпедные аппараты и сами торпеды проверены.

– Хорошо, действуйте! Но только знайте: успех операции, кроме всего прочего, определен режимом секретности. Каждого участника возьмите на учет, – поэтому теснейший контакт с офицерами контрразведки. Утечка информации должна быть исключена.

– Так точно, мой адмирал…

Так кто же такой Исороку Ямамото?

Прежде всего, он являлся главкомом Объединенного императорского флота Японии. В 1919–1921 годах прошел учебу в военно-морском колледже США и Гарвардском университете. Потом закончил Академию ВМФ Японской империи. Думаю, не без влияния учебы в США он был противником Берлинского пакта с Германией. Ямамото считал, что Германия «затащит Японию в омут опасной войны, а потом и поражения». Но, будучи верным долгу и императору, он вынужден исполнять приказы сверху.

Звание адмирала флота и маршала Японии ему было присвоено посмертно 18 апреля 1943 года. Он погиб во время инспекционного вылета на фронтовые позиции в район Соломоновых островов. Его самолет был сбит американским истребителем Локхид Р-38 «Лайтнинг», барражировавшим в составе группы в этом районе.

Ямамото, один из немногих, кто трезво оценивал шансы Японии в войне против США:

«Если разовьется военный конфликт между Японией и Соединенными Штатами, будет недостаточно захвата Гуама и Филиппин, и даже Гавайских островов и Сан-Франциско. Нам будет нужно маршировать до самого Вашингтона и подписать капитуляцию Америки в Белом доме.

Я сомневаюсь, что наши политики, которые говорят о японско-американской войне с такой беззаботностью, уверены в победе и
Страница 19 из 21

готовы принести нужные жертвы».

И все же еще раз подчеркнем, он был самураем – верным долгу, чести и императору. Ямамото считал, что погибнуть за императора и за Родину – это наивысшая честь для военного человека.

«Цветы восходят в поле, – говорил он, – где прошел тяжкий, храбрый бой. Жизнь и смерть одного человека ничего не значит. Империя превыше всего. Как говорил Конфуций, «можно раздавить киноварь, но нельзя лишить ее цвета; можно сжечь цветы, но нельзя уничтожить их запах».

Враги могут уничтожить мое тело, нередко подчеркивал адмирал, но они никогда не смогут покорить мою волю.

Вот таким был адмирал Ямамото…

* * *

Ударное соединение японского императорского флота под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо 26 ноября 1941 года по приказу командующего флота Исороку Ямамото под покровом ночи, с соблюдением радиомолчания неожиданно покинуло базу в заливе Хитокаппу на Курильских островах и направилось кружным путем к Гавайским островам. В японском авианосном соединении находились шесть авианосцев: «Акаги», «Хирю», «Кага», «Секаку», «Сорю» и «Дзюйкаку».

На кораблях размещался 441 самолет, в том числе истребители, торпедоносцы, штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Эскорт авианосцев составляли 2 линкора, 2 тяжелых и 1 легкий крейсер, 11 эсминцев и 6 подводных лодок.

Маршрут японской небольшой боевой эскадры составлял более шести тысяч километров. За время похода корабли Нагумо встретились с жесточайшими штормами, но к намеченной цели прибыли. Это произошло 7 декабря 1941 года. Разведка военно-морского флота США «потеряла» японские авианосцы.

У причалов гавани Перл-Харбора находилось, по одним данным, 93, по другим – 96 судов разных классов. На аэродромах Гавайских островов номинально было 394 военных самолета.

Рано утром боевые машины с японских авианосцев нанесли удары по аэродромам на острове Оаху и по кораблям, стоящим у причалов в гавани Перл-Харбора. Для того чтобы сохранить больше своих самолетов, взлетающих с авианосцев, адмирал Тюити Нагумо отдал приказ провести налет, состоящий из двух волн. Такая тактика принесла психологический эффект. После первого огненного смерча янки посчитали, что больше налетов не будет, и, естественно, бросились на помощь раненым, разбирать завалы, тушить пожары, вытаскивать из огня имущество и неразорвавшиеся боеприпасы.

Зенитчики тоже отошли от своих орудий и стали выполнять второстепенные, но логически вполне объяснимые функции в такой ситуации, когда полыхали огни больших пожаров, стонали раненые и тонули соотечественники, – надо было помогать друг другу.

И вдруг с неба обрушилась новая, еще более мощная армада самолетов. Одни японские асы пикировали, точно сбрасывая бомбы, другие в качестве камикадзе врезались вместе со своими крылатыми машинами в корабли и нефтехранилища, третьи из штурмовиков били пулеметами и из пушек по скоплению личного состава базы.

Кстати, понятие «камикадзе» стало использоваться для обозначения пилотов-смертников, в особенно большом количестве появившихся на заключительном этапе войны на Тихом океане. А вообще слово «камикадзе» – это часть более широкого японского термина «токкотай», которым отмечались все добровольцы-смертники, и не только летчики.

К этому времени японские самолеты, особенно истребители, по многим параметрам уступали новым американским моделям, таким как Р-51 «Мустанг».

Из-за больших боевых потерь ощущалась нехватка опытных пилотов, запасных частей и топлива. Поэтому в качестве «живой бомбы» в кабину истребителя садились порой неопытные летчики-камикадзе, готовые на половине бака заправки долететь до объекта и совершить подвиг. Первые камикадзе, организованные и сбитые в особые подразделения – отряды, появились в 1944 году, о чем будет рассказано ниже.

Но вернемся к нападению на Перл-Харбор.

Надо признать, что в проведенных двух японских атаках были и плюсы для американцев – они существенно уменьшили их потери.

Итак, каков же итог этого смелого рейда японских моряков и авиаторов? Было потоплено 4 линкора, 2 эсминца, 1 минный заградитель. Еще 4 линейных корабля, 3 легких крейсера и 1 миноносец получили серьезные повреждения.

Потери американской авиации составили 188 самолетов уничтоженными, 159 были тяжело повреждены и не подлежали восстановлению. Погибло 2403 человека, из них более тысячи на борту взорвавшегося линкора «Аризона», ранено 1178 военнослужащих и гражданского персонала базы.

Из всех потопленных американских кораблей не удалось восстановить только четыре: линкоры «Аризона» (взорвался) и «Оклахома» (перевернулся) и два эсминца.

Авианосцы ВМС США – основа военно-морских сил во время Второй мировой войны, оказались совершенно нетронутыми, так как находились за пределами базы. Дело в том, что недели за полторы до проведенной японцами операции «Z» по приказу военно-морского руководства США с Гавайских островов они были отосланы в места другого патрулирования.

Одновременно с атакой на Перл-Харбор японские войска напали на английские, голландские и американские владения на Дальнем Востоке и в южных морях. Так началась война на Тихом океане.

Нужно отметить, что японцы «разумно» уничтожали цели. Они оставляли нетронутыми важные для дальнейшего хода войны и вместе с тем легко достижимые в рамках неожиданной атаки цели. Они оставили нетронутыми 11 подводных лодок, большие запасы нефти в отдельных хранилищах, стоящих в стороне, ремонтные мастерские и доки. Надеялись на то, что после победы Германии над Советским Союзом, а затем Англией Гитлер поможет Японии сделаться сверхдержавой на Востоке.

Значит, все подобные объекты должны пригодиться в хозяйстве.

Но получился облом.

Стремясь к максимальной скрытности и минимальным потерям, японское командование отказалось от применения орудий артиллерийских кораблей, что при снижении риска потерь и обнаружения значительно уменьшило и нанесенный противнику ущерб. Практически не принесло положительного результата использование сверхмалых подводных лодок.

Потери японцев: 29 самолетов: 15 штурмовиков, 5 торпедоносцев и 9 истребителей. Были потоплены 5 сверхмалых подводных лодок. Потери в людях составили 55 человек, 1(!!!) – пленный. Им оказался лейтенант Сакамаки. Его сверхмалая подлодка наскочила на риф, и он вынужден был доплыть до берега, где диверсанта задержали янки.

Операция японцев являлась несомненным успехом, уже глядя на вышеприведенные цифры. Американский флот на Тихом океане, таким образом, был нейтрализован на полгода. Это позволило милитаристской Японии захватить большую часть Юго-Восточной Азии, включая Гонконг, Бирму, Голландскую Ост-Индию, Малайзию, Сингапур и Филиппины.

* * *

Итак, случилось то, что случилось.

В воскресенье, 7 декабря 1941 года в 7:58 радиостанция ВМБ Перл-Харбора передала в эфир открытым текстом:

«Воздушный налет на Перл-Харбор. Тревога не учебная. Повторяю, тревога не учебная».

Это оповещение по флоту было дано спустя несколько минут после появления в небе над Перл-Харбором первой группы японских самолетов.

В 9:30 неприятельский налет, ставший больной пощечиной Америке, закончился. А какая же была реакция официальных властей Соединенных Штатов? На следующее утро
Страница 20 из 21

президент США Рузвельт выступил перед конгрессом и потребовал объявления войны Японии. Он, в частности, заявил:

– Седьмое декабря 1941 года – дата, которая войдет в историю как символ позора. Соединенные Штаты были внезапно и преднамеренно атакованы военными кораблями и самолетами императорской Японии…

Восемнадцатого декабря президент вызвал в кабинет федерального судью Робертса.

– Я приказал создать специальную комиссию по расследованию причин случившегося в Перл-Харборе. Вас назначаю ее председателем.

– Кто, кроме меня, в ней будет работать?

– Четырех человек, я думаю, достаточно: два генерала и два адмирала. Считаю, такой состав отвечает также режиму секретности и сути разбирательства.

– Да сэр! Мой президент, этого количества вполне достаточно. И правильно то, что ответственность надо поделить между армейцами и моряками.

– Главное, выясните, не явилось ли это поражение результатом нарушения служебного долга представителями армии или флота.

– Будем в этом направлении работать.

– Ну, тогда с богом.

Комиссия работала, но, как выяснилось позже, без огонька. Дело в том, что ее члены не располагали документальными материалами, находящимися в сейфах под большими замками в Вашингтоне, и не имели возможности опросить всех свидетелей, так как работали в основном на Гавайских островах.

Однозначной ясности в причины «символа позора» отчет комиссии не внес, однако «стрелочников» проверяющие нашли. Ответственными стали командующий Тихоокеанским флотом контр-адмирал Киммела и командующий Гавайским военным округом генерал-майор Шорт.

Потом работали еще две комиссии, но и они не установили причин и конкретных виновников поражения.

После окончания войны была назначена очередная комиссия из 10 человек, проработавшая 70 суток. Она опубликовала два открытых отчета. Назывались они так: «Отчет большинства» и «Отчет меньшинства». В них было больше догадок, чем фактов, а поэтому эти отчеты стали источниками для написания книг, статей и мемуаров, но не больше…

Хотя еще 27 января 1941 года начальник Военно-морского штаба США Г. Старк сообщал вновь назначенному командующему Тихоокеанским флотом контр-адмиралу Х. Киммелу, ссылаясь на посла Соединенных Штатов в Японии Д. Грю, довольно-таки интригующие данные:

«Перуанский посланник рассказал сотруднику американского посольства, что он узнал от многих источников, включая один японский, – в случае конфликта между США и Японией японцы намерены совершить внезапное нападение на Перл-Харбор, используя все свои силы и средства».

Любопытен в связи с этой информацией и комментарий Старка:

«Управление военно-морской разведки совершенно не верит этим слухам».

Что это было – бравада, уверенность в высокой эффективности средств разведки со стороны начальника морского штаба или очередная «рабочая утка» высокого дипломата, дабы показать мокрую спину начальству? Но как бы то ни было, случилось ожидаемое.

Исследуя события рокового для американцев дня 7 декабря, трудно найти ответы на три постоянно возникающих вопроса:

1. Почему японцы не захватили остров Оаху с Перл-Харбором и вообще Гавайи, а повернули стразу же свои корабли на запад?

2. Какова причина появления алогичности в действиях японцев? Они знали, что могут победить только в скоротечной кампании, а длительной войны они не выдержат – ресурсов нет. Зачем же тогда они бомбили Перл-Харбор, зная, что богатый и сильный Дядя Сэм их накажет?

3. Как получилось, что, готовясь к войне с Японией и зная о возможной с ее стороны агрессии на стоянку кораблей Тихоокеанского флота в Перл-Харборе, американцы беспечно вывели свои авианосцы и практически беззащитными «почивали на лаврах»? Последний вопрос самый трудный. На него до сих пор не ответили ни политики, ни историки, ни писатели. Стыдно или им не дают это сделать какие-то силы? А может, еще не пришло время…

Известный американский историк Хиггинс в своей статье «Восточный ветер, дождь» отмечал:

«В этот роковой 1941 год ошибок держав «оси» Японское имперское правительство отбросило последний шанс на победу и обеспечило себе верное поражение, напав на Соединенные Штаты, вместо того чтобы напасть на Советский Союз…

С ретроспективной точки зрения совершенно ясно, что пакт такого рода был правильной стратегией для Японии и давал ей возможность избежать искушения вступить в войну с противником, которого она не могла победить, а именно с Соединенными Штатами».

* * *

В военно-политическом руководстве Вашингтона о событиях в Перл-Харборе 7 декабря 1941 года посчитали, что японские войска вместе с германскими могут начать полномасштабные операции в районах западного побережья США. В глазах американских обывателей того времени быстрое завоевание Японией больших территорий в Азии и в акватории Тихого океана создавало впечатление непобедимости японской армии.

Испуг американцев подогревался разного родами слухами и сплетнями. «Знающие проблему» говорили о вероятности высадки германо-японских десантов на побережье Америки. Журналисты писали в газетах и журналах об активизации подводных лодок противника и оказания помощи в их деятельности якобы со стороны японских иммигрантов на территории США и т. п.

В связи с этим командующий Западным военным округом генерал-лейтенант Джон Де Уитт запросил у правительства разрешение на проведение операции по поиску и задержанию местных японцев, подозреваемых в проведении враждебной деятельности против США.

Однако Департамент юстиции отказался выдавать ордера на задержание японцев, посчитав такие действия попранием конституции. Но генерал был непреклонен, и уже 2 января 1942 года Объединенный комитет по иммиграции Законодательного собрания Калифорнии поддержал командующего. По его указанию в местных газетах были опубликованы компрометирующие материалы в виде манифеста, в котором перечислялись грехи японцев против американцев. Это был, по существу, «исторический список обвинений против японского народа, который абсолютно не способен ассимилироваться». Говорилось, что «все люди японского происхождения верны только императору», что «школы Страны восходящего солнца насаждают идеи японского расового превосходства».

Манифест поддержали такие организации, как «Настоящие сыны и дочери Золотого Запада», калифорнийский отдел «Американского легиона», и другие. Они потребовали, чтобы все японцы с двойным гражданством были отправлены в концентрационные лагеря.

Интернирование не ограничилось только японцами, но относилось также к небольшому числу немецких и итальянских иммигрантов.

Сразу же после бомбардировки Перл-Харбора в соответствии с Законом о враждебных иностранцах были изданы президентские указы № 2525, 2526 и 2527, объявлявшие соответственно всех немцев, итальянцев и японцев враждебными иностранцами.

Генерал Джон Де Уитт откровенничал:

– Япошка – это всегда япошка… Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них был здесь. Они – опасный элемент. Нет способов определить их лояльность.

Не имеет никакого значения, являются ли они американскими гражданами, – они все равно японцы. Американское гражданство не говорит о лояльности. Мы всегда должны проявлять беспокойство по
Страница 21 из 21

поводу японцев, пока они не стерты с лица земли.

Политический обозреватель Генри Мак Лемор утверждал:

– Я за незамедлительное удаление всех японцев с западного побережья вглубь страны. И я не имею в виду какую-нибудь хорошую часть страны. Сгоните их, выпроводите и отведите им место на бесплодной земле. Лично я ненавижу японцев. Всех их.

Калифорнийская газета «Лос-Анджелес таймс» вскоре после нападения на Перл-Харбор писала:

«Гадюка – это всегда гадюка независимо от того, где она вылупилась. Таким образом, американец японского происхождения, рожденный у японских родителей, вырастет японцем, а не американцем».

А вот еще одно заявление, озвученное в газете «Сатидэй ивнинг пост» в 1942 году ответственным секретарем Ассоциации производителей-поставщиков овощей Салинасом:

«Нас обвиняют в том, что мы хотим избавиться от япошек из эгоистических соображений. Так и есть. Вопрос состоит в том, будет жить на тихоокеанском побережье белый человек или желтый. Если всех япошек завтра уберут, мы по ним не соскучимся и через две недели, так как белые фермеры могут выращивать все то же, что и япошки. И мы не хотим, чтобы их возвращали после войны».

Разве эти высказывания генерала самой «демократической» страны не расово мотивированы? Хотя подобные меры проводились и другими государствами в разных войнах против диаспор населения противника.

Приказом от 19 февраля 1 942 года, разрешающим военным властям определить «зоны выселения», президент США Франклин Рузвельт санкционировал интернирование.

В результате все гражданское население японского происхождения было насильственно выселено с тихоокеанского побережья, в том числе из Калифорнии и большей части Орегона и Вашингтона, в лагеря для интернированных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anatoliy-tereschenko/sneg-ukrotivshiy-tayfun/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.