Режим чтения
Скачать книгу

СССР при Брежневе. Правда великой эпохи читать онлайн - Димитрий Чураков

СССР при Брежневе. Правда великой эпохи

Димитрий Олегович Чураков

Историческое расследование (Вече)

Отношения к эпохе Брежнева менялось многократно, хотя её отделяет от нас совсем немного времени. И вот парадокс: чем дальше уходит она от нас, тем с большей ностальгией люди вспоминают былое могущество державы, свою собственную безопасность, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Большинство людей не утопало в роскоши, но жило достойно, в достатке, не бедствовало. Человеческие отношения были искреннее и чище. Но потом в одночасье всё рухнуло. Что же произошло с нами и нашей страной?

Опираясь на современные изыскания историков, а также на свой жизненный опыт, автор книги ведёт с читателем заинтересованный разговор о том, в какой стране все мы жили, и о том, в чём следует искать причины такой геополитической катастрофы, как разрушение СССР. В книге отвергаются расхожие исторические мифы и воссоздаётся правдивая картина жизни страны в конце 1960-х – начале 1970-х гг. Предназначена всем интересующимся.

Димитрий Чураков

СССР при Брежневе. Правда великой эпохи

Введение

Идея этой книги родилась у меня уже давно, около десяти лет назад. К тому времени у меня уже вышло несколько научных монографий по истории рабочего самоуправления в 1917 году и рабочего протеста в первый год строительства Советского государства. Те книги читались не только моими собратьями-историками, но и активистами рабочего и профсоюзного движения в России и других странах от Японии до Канады. Мне это было, конечно, приятно, но хотелось большего. Во-первых, хотелось выйти на более широкую аудиторию. Во-вторых, хотелось поделиться мыслями, а главное – переживаниями, которые невозможно втиснуть в рамки академической науки. И если уж в России даже поэт – больше чем поэт, то, тем более, историк в России может быть только гражданином и патриотом. На мое счастье, уже в те годы появилась и получила развитие так называемая художественная публицистика, а то и собственно историческая публицистика. В книжных магазинах книги этого жанра занимали целые стеллажи. И вряд ли случайно – многое в нашем прошлом остается актуальным и сегодня, является актуальным не только для исторической науки, но и для текущей политики.

Среди тем, не утративших свою актуальность, свое значимое место занимает время с 1964 по 1985 год. Мои детство и юность пришлись как раз на это время. Некоторые публицисты в годы «горбачевской катастройки» и в ельцинские «лихие девяностые» называли моих сверстников «детьми застоя». Видимо, хотели уязвить нас. Но, честно признаюсь, среди моих одноклассников, друзей с моего двора или секций, в которых я занимался, на это определение мало кто обижается, тем более – всерьез. А многие – наоборот – гордятся. Поскольку понимают, особенно после того, что произошло за последние десятилетия после завершения брежневского времени, что «застой» на самом деле являлся расцветом России – СССР. Так что, называя нас «детьми застоя», недоброжелатели нашей страны фактически называют нас детьми эпохи наивысшего могущества нашей державы. Никогда до этого в России не производилось столько станков и машин, предметов повседневного использования, хлеба и других продуктов питания. Наконец, никогда не производилось столько много и такого совершенного оружия, как тогда. Это было и остается для многих из нас предметом гордости.

Никогда прежде, по сравнению с временем мнимого застоя, наша страна так бережно не заботилась о благополучии своих граждан. Никогда прежде не обладала таким могуществом. Не являлась одной из двух сверхдержав. Наше поколение, собираясь в школу, стало свидетелем невиданного прорыва научной мысли – стыковки космических кораблей СССР и США. Отдыхая в Крыму, я своими глазами видел, как над нами пролетала стремительная, одна из самых ярких звезд – состыкованные «Союз» и «Аполлон». Так что мы являлись детьми не только застоя, но и 12 апреля 1961 года, дня космонавтики, когда наша страна превратила человечество в космическую расу. Наше поколение входило в жизнь в годы самой долгой в истории России мирной паузы. Мир, который нами воспринимался как естественное состояние, на самом деле стал следствием Победы, одержанной нашими дедами 9 мая 1945 года. Так что мы являлись детьми не только «застоя» и космического прорыва нашей Родины, но и Великой Победы. В общем-то, мы являлись детьми всей Советской эпохи… Ее последним поколением…

Да, многие из нас поверили миражам. Но вместо американских джинсов наше поколение и вообще все мы получили китайский ширпотреб. Да, многие из нас, вслед за поколением своих родителей, поверили сказкам о витринах, заваленных колбасой, не догадываясь, что это колбаса – из папье-маше и пластика. Вместо нее на нас обрушились «ножки Буша», которыми, без дополнительной обработки, можно морить тараканов и крыс. Да, многие из нас поверили мифам об американской мечте и свободе. Но вместо них нас ждали тоталитарные секты, международные террористы, законы магницких и финансовые советники чубайсов. Какое счастье, что мы не успели познакомиться с главными гарантами западной демократии и западного процветания – ковровыми бомбардировками, кассетными бомбами, крылатыми ракетами, бьющими по русским городам, беспилотниками, расстреливающими русские свадьбы, снарядам с обедненным ураном, миротворческими операциями НАТО по типу тех, которые испытали на себе Югославия, Судан, Ирак, Афганистан, Ливия…

И все же перестройка – не наш выбор. Когда она началась, мы только-только вступали во взрослую жизнь и ничего не могли противопоставить ее разлагающему и разрушающему движению. Нас, буквально как слепых щенков, вытрусили из уютного школьного гнезда в омут перемен. Многие утонули сразу. Многих, кто, казалось, выкарабкался, тупо перестреляли в лихолетье 1990-х годов. Но каждое преходящее в этот мир поколение имеет свою миссию, свою сверхзадачу. Такой сверхзадачей нашего поколения как последнего поколения Советской эпохи, безусловно, является сохранить и передать идущим за нами поколениям правду о нашем времени. Рассказать, как мы верили и во что верили. Как жили и для чего жили.

Именно эти мысли и настроения определяли мой выбор темы для новой книги. Изначально было понятно, что она не будет похоже на то, что мне приходилось писать прежде. Что мне, наконец, потребуется вырваться из размеренного ритма чисто научных монографий. Конечно, полностью переродиться в другого человека я не старался. Какие-то методы профессиональной работы историка, методы исторической науки мною использовались. Но теперь они дополнялись моими навыками публициста. Жанр исторической публицистики позволил мне не только собрать в единую картину факты истории СССР 1964–1985 годов, но и передать собственное отношение к ним. Для меня это было важно.

Поэтому я не торопился с завершением книги, делал большие перерывы в работе. Писал же я только в часы, когда воспоминания о том времени становились особенно живыми, когда память воскрешала не только факты, но пережитые чувства. Поэтому эта книга – не просто исследование или рассказ о периоде наивысшего подъема Красной Гипербореи, но и книга-исповедь. Это и книга-автобиография, хотя в ней нет
Страница 2 из 23

практически ничего из пережитого мной лично. Но я ощущаю себя частью той замечательной эпохи, винтиком огромного часового механизма. И поэтому, рассказывая о своем времени, я рассказываю и о себе самом, о своем поколении, а главное – о той исторической Правде, которую мы сумели, несмотря ни на что, сохранить.

Глава I

От чего «застой» спас страну

Обращаясь к события 1964–1985 годов, невольно задаешь себе вопрос: что это было в действительности – действительно «застой» или все-таки нечто совершенно иное, а именно время расцвета и стабилизации Красной Империи, уникальной Советской Цивилизации? Ответ на этот вопрос люди, к сожалению, дают исходя из своих личных, далеко не всегда бескорыстных, интересов. Для того чтобы по возможности избежать этого и остаться на почве объективности, нам следует заглянуть немного назад и пристально вглядеться в предшествующую эпоху, которую называют «оттепелью».

Формально «оттепелью» следует называть период отечественной истории, начавшийся после И.В. Сталина. Его смерть, что ни говори, означала крутой перелом в исторических судьбах нашего народа. Эпоха Сталина с ее достижениями, победами и массовыми политическими репрессиями навсегда уходила в прошлое. Предстояло решить, как жить дальше.

Собственно говоря, наметки будущего курса страны были заложены еще в последние годы жизни красного диктатора. Основными положениями должны были стать налаживание добрососедских отношений с ближайшими соседями, постепенное смягчение репрессивности советской системы и, самое главное, окончательное оттеснение партии, а точнее, партийной бюрократии, от реальных рычагов управления страной, передача их в руки профессионалов-государственников. Сталина раздражала безответственность и некомпетентность иных партийных деятелей. Поэтому он стремился оставить за партией исключительно функции идеологического контроля и работы с кадрами. Главным органом, от которого исходили бы предназначенные для безукоснительного исполнения указания, должно было стать не Политбюро (с 1952 года оно стало называться Президиумом) ЦК КПСС, а Совет министров СССР.

Сталин умер, и теперь проведение намеченного курса ложилось на плечи его наследников. На раскачку им было дано около десяти лет, память о которых жива до сих пор.

* * *

Послесталинское десятилетие получило в историографии неоднозначную оценку. Непосредственно в хрущевский период начинания тех лет, будь то в области сельского хозяйства, социальной политики или межнациональных отношений, оценивались всегда самым восторженным образом. В дальнейшем, уже после смещения Хрущёва, восторженные оценки сменились резко негативными, а многое из того, чем 1950-е годы вошли в историю, просто замалчивалось. Это касалось и процессов десталинизации, и внутрипартийной борьбы, и даже пресловутой кукурузной кампании. Замалчиванию подлежали все многочисленные ошибки, просчеты и прегрешения самого Хрущёва, его семьи и его окружения.

Только с началом горбачевской «перестройки» у историков вновь возникает интерес к «оттепели». Вместе с тем очень многие публикации о Хрущёве, увидевшие свет после 1985 года, не были свободны от банальной конъюнктурщины. Особенно сильно в перестроечной литературе оказался искажен образ самого Хрущёва. Этот персонаж нашей истории начал изображаться в самом радужном свете. Хрущёв представал со страниц полунаучных и публицистических произведений как мудрый, смелый реформатор и демократ, тогда как его противникам привешивали ярлыки ретроградов, консерваторов, а нередко – и палачей. Даже сейчас, когда прежние лакировочные оценки потеряли право прописки в серьезных исторических трудах, период 1953–1964 годов по-прежнему вызывает самые горячие дискуссии.

Различия в оценках «оттепели», существующие у разных авторов, вызваны той действительной противоречивостью и неоднозначностью процессов, которые определяли развитие советского общества в конце 50-х – начале 60-х годов прошлого века. Смерть Сталина открывала дорогу серьезным переменам в жизни советского общества. Все активнее разворачивалась ожидаемая многими либеральная перекройка режима… Процесс этот, однако, сильно отягощался соперничеством между наследниками ушедшего вождя, их стремлением занять его освободившееся место, добиться единоличной власти.

Наибольшие шансы в начавшейся еще у постели умирающего Сталина аппаратной борьбе имело несколько человек. Прежде всего, отличными стартовыми позициями располагал Г.М. Маленков. Ему достался важнейший пост председателя Совета министров. Именно этот пост сохранял за собой Сталин перед смертью, отказываясь быть генеральным секретарем партии. Затеянный Сталиным перенос центра тяжести с партийных на государственные органы именно пост предсовмина делал важнейшим в бюрократической иерархии. Возглавив Совет министров СССР, Маленков мог рассчитывать на поддержку государственной бюрократии. Кроме того он был очень силен в придворных интригах, его можно считать одной из ключевых фигур политической борьбы в верхушке советского истеблишмента еще с конца 1930-х годов. Слабой стороной Маленкова было отсутствие у него опыта самостоятельной руководящей работы: он никогда не возглавлял крупные партийные организации республиканского или областного уровня, находился на вторых ролях при Сталине.

Серьезным соперником борьбе за «майку лидера» являлся Л.П. Берия. Первые недели после установления коллективного руководства он был самым результативным игроком на политической шахматной доске. Берия располагал большим влиянием на правоохранительные органы и органы госбезопасности, являлся крупным хозяйственником. Обладая неоспоримым организаторским талантом, в годы Великой Отечественной войны и после нее он возглавлял самые трудные и важные участки государственной деятельности, всегда добивался весомых позитивных результатов (достаточно вспомнить хотя бы создание советской атомной бомбы). Берия, видимо, понимал, что его имидж «главного жандарма» не позволит стать официальным лидером страны. Но он вполне мог играть роль своеобразного «серого кардинала»: влиять на расстановку кадров, определять проводимый правительством курс. На это Берия и направил свои усилия.

В том, что предпринимал в тот момент Берия, в последние годы многие склонны видеть своего рода истоки нынешних радикальных реформ. Первым, с чего начал Берия, были попытки развенчать культ личности Сталина. «Главный полицейский Страны Советов» вовсе не ограничился символическими шагами. Берией было прекращено несколько нашумевших в прошлые годы политических дел: «мингрельское дело», «дело еврейского антифашистского комитета» и др. Радикальные меры принимаются для смягчения тюремного режима. Так, 4 апреля появляется приказ Берии «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия». Из тюрем и лагерей начинают возвращаться репрессированные в прошлые годы. Серьезные подвижки при Берии произошли также во внешней политике СССР. В частности, он требовал отказаться от строительства социализма в ГДР, вынашивал планы нормализации отношений с Югославией и т. д.

От борьбы за власть не отказывалась и
Страница 3 из 23

«старая сталинская гвардия»: В.М. Молотов, Л.М. Каганович, А.И. Микоян и др. Именно они выиграли от смещения Сталина больше других, не только избежав готовившихся против них репрессий, но восстановив все утраченные позиции в руководстве. Кроме того, Молотов был старейшим и наиболее авторитетным членом партийной верхушки. Именно в нем многие в Советском Союзе видели преемника Сталина. Большим авторитетом Молотов располагал также за рубежом.

По сравнению с этими могиканами и великанами советской эпохи позиции Хрущёва после смерти Сталина на первый взгляд выглядят просто ничтожными. Ему достался всего лишь пост секретаря ЦК партии, притом что по традиции, оставшейся со времени Сталина, заседания Президиума ЦК вел председатель правительства – т. е. Маленков. Но нужно знать Хрущёва, чтобы понять, как жадно он уцепился за представившуюся ему почти иллюзорную возможность прибрать к рукам высшую власть. Хрущёв представлял собой типичный образчик проходимца и карьериста, готового на все ради достижения цели. Свою политическую карьеру он начинал еще в годы Гражданской войны. До 1918 года состоял в партии левых эсеров. После их разгрома – перебирается в большевистскую партию. Настоящий карьерный взлет начинается у Хрущёва со времени совместной учебы в партшколе с женой Сталина Надеждой Аллилуевой. Используя выгодное знакомство, он начинает быстро карабкаться по служебной лестнице вверх. О его аппаратных способностях говорит уже тот факт, что в начале 1950-х годов он являлся единственным человеком в высшем партийном руководстве, который в 1920-е годы выступал в поддержку Л.Д. Троцкого.

Первым его шагом становится раздробление сил вероятных соперников, в первую очередь Берии и Маленкова. Берия и Маленков в последние годы жизни Сталина довольно близко сошлись, составляли собой успешный политический тандем. Первоначально Хрущёв решил поквитаться с Берией, который, видимо, хорошо знал роль Хрущёва в подготовке покушения на Сталина. Такого свидетеля оставлять было опасно. Кроме того, Хрущёв боялся Берию как сильного организатора производства и интригана. Свалив Маленкова, Хрущёв заставил бы Берию насторожиться. А справиться с ним в одиночку Хрущёв не мог даже и мечтать.

А вот совместно с Маленковым, двое против одного – при таком раскладе можно было бы и посостязаться… Каким-то образом Хрущёву удалось убедить остальных членов высшего руководства в том, что Берия за их спиной готовил государственный переворот с целью установить в СССР полицейского государство. Подозрительность времен Сталина все еще была жива в умах многих руководителей, поэтому добиться своего Хрущёву было не так уж сложно. Ему удалось даже убедить в опасности со стороны Берии самого Маленкова, власть которого во многом держалась именно на поддержке главного чекиста. Позже Хрущёв сам признавался, что не раз нашептывал Маленкову на ушко: «Неужели ты не видишь, куда клонится дело? Мы идем к катастрофе. Берия подобрал для нас ножи»

. И Маленков дрогнул.

Свой заранее выверенный удар Хрущёв нанес в июне 1953 года, сразу же после возвращения Берии из ГДР, где по поручению партии он усмирял народные выступления против советской оккупации (хотя сам Берия последовательно выступал за подлинную демилитаризацию Германии – такова злая ирония истории!). Берии были приписаны самые страшные по тем временам грехи. Его обвиняли в стремлении достичь сговора с империалистами за счет социалистических преобразований в Восточной Европе, в неуважительном отношении к усопшему вождю, ошибках в национальном вопросе и т. д. Уже в это время Хрущёв начал усиливать свои позиции. Своим коньком он делает заманчиво звучавший лозунг возвращения к ленинским традициям. Но под этим Хрущёв умело скрывал не стремление вернуть некоторые демократические нормы партийной жизни, а совсем-совсем другое. По сути, выдвигая этот лозунг, Хрущёв подвергал ревизии решения XVIII и XIX партсъездов, курс на усиление роли государственных органов в противовес партийным. Хрущёв, как истинный левак, не мог допустить ничего подобного, тем более что, став секретарем партии и не получив никакой государственной должности, он мог опереться только на партбюрократию, поэтому должен был свято блюсти ее интересы, защищать все ее претензии на высшую власть в стране.

Соответственно этой хитроумной, но порочной стратегии Хрущёва главные обвинения Берии касались его желания якобы поставить интересы тайной полиции над интересами партии. В действительности Берия только осуществлял принятые раньше на этот счет решения, выполнение которых в последние месяцы Сталина из-за его личных качеств несколько притормозились. Берия активно осуществлял департизацию органов милиции и государственной безопасности. Изгонял назначенных в них за последнее время политических комиссаров-соглядатаев. Аналогичную политику Берия проводил и в отношении всей системы управления, поскольку был против вмешательства партократии в решение политических вопросов. Особый страх соперников Берии вызвали его меры по повышению исполнительской дисциплины партийных руководителей на местах и привлечение к этому органов госбезопасности, что в конечном итоге и стало подоплекой обвинений Берии в подготовке государственного переворота.

Наиболее распространенная версия о конце карьеры Берии во всех своих вариантах утверждает, что он был арестован прямо на заседании Президиума ЦК КПСС. В его аресте приняли участие заместитель министра обороны маршал К.Г. Жуков, командующий Московским военным округом генерал К.С. Москаленко и другие высшие офицеры. После этого по его делу прошло короткое следствие, и он был расстрелян. Но есть и другие версии, согласно которым Берия был расстрелян сразу же после ареста, или даже вообще до начала заседания Президиума, а уже все последующие события, связанные с официальной версией заключения Берия под стражу и судом над ним, являются не более чем фальсификацией. В любой версии арест Берии выглядит заштатным государственным переворотом. Подготовка его отстранения от власти готовилось Хрущёвым тайно, с нарушениями всех норм партийной этики. Само смещение Берии было проведено с применением силы. Судилище над ним – пример вопиющего беззакония. И хотя оценка деятельности Берии никак не может быть положительной, но это не изменяет существа разыгранного Хрущёвым фарса.

Удаление с властного олимпа Берии имело и свои неоспоримо позитивные последствия, среди которых в первую очередь – это ограничение роли силовых органов. Уже само по себе это существенным образом корректировало модель послесталинской политической системы СССР, придавая ей более цивилизованные формы. Однако самого Хрущёва волновало совсем иное – он все еще не дотягивал до роли единоличного руководителя Красной Сверхдержавы, поскольку после устранения Берии во главе страны по-прежнему оставался Г.М. Маленков. Сам Маленков в целом поддерживал проводимый Берией курс на преодоление культа личности Сталина. В рамках этого курса он осуществил несколько важных мероприятий, которые могли бы в дальнейшем серьезно ускорить развитие советского общества. Так, существенно дальше, нежели Берии, Маленкову удалось
Страница 4 из 23

продвинуться в деле реформирования правоохранительной системы. Он настоял на ликвидации всех чрезвычайных внесудебных органов, продолжил процесс реабилитации. В частности, было пересмотрено «ленинградское дело» (при этом, правда, нигде официально не упоминалось, что среди его инициаторов фигурировал и сам Маленков). Прежде всесильное Министерство государственной безопасности было поставлено под контроль партии и правительства, сужены его права, а в 1954 году оно вообще было преобразовано в Комитет государственной безопасности при Совмине СССР.

Немало решительных шагов было предпринято Маленковым также в области народного хозяйства. С одной стороны, он продолжал приводить некоторые особо популярные в народе мероприятия сталинского времени. При нем, в частности, было осуществлено последнее (по крайней мере – пока) в истории нашей страны радикальное снижение цен, чего после смещения Маленкова больше никогда не случалось. С другой стороны, начались серьезные экономические преобразования, быстро снискавшие поддержку Маленкову у преобладающего числа рядовых советских граждан. Реформаторские подходы к народному хозяйству были сформулированы Маленковым в августе 1953 года в его речи на сессии Верховного Совета СССР. В ней впервые за многие годы официально предусматривалось приоритетное развитие легкой промышленности, производство товаров народного потребления. Социальная переориентация экономики сопровождалась вводом в эксплуатацию нового жилья, повышением зарплаты. Улучшилась жизнь сельчан, поскольку Маленков пошел на беспрецедентное повышение закупочных цен на сельхозпродукцию. Лозунгом главы советского правительства стало достижение в стране изобилия.

Однако Хрущёву удалось серьезно укоротить период, в течение которого Маленков оставался главой правительства. Маленков в целом поддерживал начатый Сталиным еще до войны и поддержанный Берией процесс постепенного перераспределения властных полномочий в пользу государственного аппарата в ущерб аппарату коммунистической партии. Это решительно не устраивало многих советских функционеров, привыкших связывать свое собственное будущее с партийной карьерой. Выразителем этих настроений и старался быть Никита Сергеевич. В этом ему помогло несколько «ошибок» самого Маленкова. Прежде всего Маленков, стремясь к последовательной десталинизации и департизации советского общества, высказался за разделение двух постов – лидера партии и лидера государства. За собой он оставил должность предсовмина, которую, вслед за Сталиным и Берией, считал наиважнейшей на современном этапе. Хрущёву вручалась, как, по всей видимости, представлялось Маленкову, заштатная, чисто декоративная роль руководителя партии. Первоначально это даже не было оформлено официально. Только после смещения Берии, на сентябрьском пленуме ЦК КПСС, Хрущёв получает заветный пост первого секретаря. По справедливому замечанию историка Ю.В. Емельянова, членов партийного руководства не смутило даже то обстоятельство, что пост первого секретаря не был предусмотрен уставом КПСС. Видимо, увлекшись возней по переделу сталинского наследия, они совершенно не задумывались над тем, к чему могут привести подобные неуставные решения

.

Как показало очень скорое будущее, Маленков недооценил не только «бойцовские качества» Хрущёва, но и весомость «ленинского наследия» в виде всесильной партийной бюрократии. А этой бюрократии совсем не улыбалась начатая Сталиным и продолженная Маленковым политика ограничения роли партноменклатуры и повышения ответственности партийного руководства перед страной. Само по себе избрание Хрущёва первым секретарем, как показывает историк Ю. Жуков, означало реванш и возвращение во власть самых консервативных кругов партийного руководства. Заодно с этим в полном объеме возобновлялись отмененные было Маленковым привилегии для партийного аппарата. Возрождалось право партийных чиновников принимать самые разнообразные решения, очень часто бесконтрольные и безответственные

.

Став наконец не только формально, но официально руководителем партии, Хрущёв сумел использовать все преимущества своего нового положения. Отныне в борьбе за сталинское наследие, Хрущёв, как и сам Сталин после смерти Ленина, сумел обеспечить себе контроль над партаппаратом. Первое публичное столкновение между двумя лидерами произошло на совещании по кадровым вопросам уже в ноябре 1953 года. Главный пафос речи Маленкова заключался в решительной борьбе с бюрократизмом «вплоть до его полного разгрома». Он говорил о «перерождении отдельных звеньев государственного аппарата», «выходе некоторых органов государства из-под партийного контроля», «полном пренебрежение нуждами народа», «взяточничестве и разложении морального облика коммуниста» и других вещах, вызывавших раздражение и панику среди собравшихся. Ф.М. Бурлацкий вспоминал, что после выступления главы Совета министров в заде стояла гробовая тишина, которую прервал живой и, как показалось Бурлацкому, веселый голос Хрущёва: «Все это так, конечно, верно, Георгий Максимилианович. Но аппарат – это наша опора». «И только тогда раздались дружные, долго не смолкавшие аплодисменты», – описывает финал этого драматического эпизода Бурлацкий

.

Окончательно судьба председателя Совета министров СССР решалась на январском Пленуме ЦК КПСС 1955 года. На нем со стороны Хрущёва в адрес Маленкова прозвучали безапелляционные обвинения в популизме и правом оппортунизме. Разгрому подверглись его важнейшие инициативы во внешней политике, а также многие начинания в области экономики. В феврале 1955 года Маленков наконец оказался в «досрочной» отставке

. На его место предсовмина временно был назначен бесцветный временщик Н.А. Булганин, а в 1958 году – наконец сам Хрущёв.

Однако и после успеха очередного государственного переворота, направленного против Маленкова, принципы коллективного руководства, провозглашенные вскоре после смерти Сталина, все еще формально оставались в силе. За вычетом Берии и Маленкова на высших постах в государстве и партии оставались многие прежние соратники Сталина, которые имели не меньшие амбиции, чем Хрущёв. Для того чтобы упрочить свою власть, Хрущёву требовались нестандартные, масштабные политические инициативы. И у Хрущёва хватило решимости пойти на них. Переломным событием в плане борьбы за власть становится XX съезд партии, на котором центральным событием явилось выступление Хрущёва с погромной критикой Сталина, и принятые по этому вопросу партийные документы. Это событие можно назвать эпохальным, поскольку наконец партноменклатуре удалось окончательно дискредитировать Сталина и проводимую им в последние годы своей жизни политику. В первую очередь это касалось особенно тревожащего партаппарат сталинского курса на департизацию государственной власти. Разоблачение культа личности, призывы реанимировать дело Ленина, вернуться к идеалам Октября, безусловно, были ориентированы на возрождение романтических традиций революционного прошлого, а следовательно – и на укрепление роли партии не только в государстве, но и в обществе в целом.

Историк Ю. Жуков именно в этом
Страница 5 из 23

возвращении всевластия партаппарата видит «истинный смысл XX съезда»

. Во всяком случае, со времени XX съезда КПСС результат конфликта основных политических сил в лице государственного и партийного аппаратов за право доминировать в обществе был, без всяких сомнений, предрешен. Последний раунд политической борьбы за сталинское наследие приходится на первые месяцы после XX съезда. Группа высших советских чиновников обвинила Хрущёва в действиях, способствующих разрушению страны. В эту группу входили такие разноплановые, в прошлом нередко конфликтовавшие друг с другом политики, как Молотов, Каганович, Ворошилов, Булганин, Шепилов, Первухин. В июне 1957 года на заседании Президиума ЦК КПСС Молотов и Маленков неожиданно потребовали отставки Хрущёва. Их поддержало большинство членов Президиума. Однако Хрущёв отказался подчиняться. Опираясь на армию, в частности на Жукова, и на КГБ, Хрущёв в экстренном порядке собрал Пленум ЦК партии. В состав ЦК входили уже не самостоятельные политики, как в Президиум, а назначенцы Хрущёва, заведовавшего кадровыми вопросами. Закономерным итогом Пленума стали разгром «антипартийной группы» и гонения, начатые на ее членов. Один из участников той битвы гигантов Каганович позже так охарактеризовал произошедшее: «Это была антипартийная, антиленинская расправа со старыми деятелями партии и Советского государства, расправа за критику Первого секретаря ЦК Хрущёва, возомнившего себя незаменимым»

.

В период борьбы с Берией и «антипартийной группой» Хрущёву неоднократно приходилось обращаться за помощью к армейскому руководству. В результате резко возросло влияние министра обороны Г.К. Жукова. Для окончательного закрепления своего всевластия партноменклатуре необходимо было разгромить последнего конкурента в лице офицерства, дискредитировать и убрать с политической арены его наиболее авторитетного лидера. Особенно тревожило Хрущёва стремление Жукова ослабить контроль над армией со стороны политработников и руководящих органов КПСС, что никоим образом не вписывалось в курс Хрущёва на «реабилитацию» и «восстановление в правах» коммунистической партии. Выждав благоприятный момент, Хрущёв нанес по Жукову удар на уничтожение. Во время отсутствия маршала в Москве он был смещен с поста министра обороны и обвинен в раздувании культа своей личности, а также в непомерном преувеличении своей роли в годы Великой Отечественной войны – Хрущёву не давали покоя лавры народного полководца. Оценивая действия по смещению Жукова, не следует, конечно, забывать, что Жуков действительно был человеком вспыльчивым, грубым, до предела эгоистичным, совсем не разбирался в вопросах политики, но это трудно считать основанием для его опалы, тем более учитывая отношение к нему со стороны народа и армии.

Современный либеральный историк Пихоя совершенно точно оценивает случившееся в своей монографии: «С отставкой Жукова, – пишет он, – из политической жизни был устранен последний государственный институт, пытавшийся претендовать на известную независимость от партаппарата. МВД во главе с Берией, Совет Министров во главе с Маленковым и Булганиным и, наконец, армия с Жуковым были последовательно повержены аппаратом ЦК КПСС»… во главе с его непререкаемым лидером Никитой Сергеевичем Хрущёвым

. Время, когда политика была полем действия отдельных личностей, безвозвратно уходило в прошлое. Наступало время самодержавия партийного аппарата, по определению Пихои, «коллективного героя» советской истории последующих лет.

Добившись своей цели и став единоличным повелителем крупнейшей мировой державы, Хрущёв в полной мере смог проявить все свои качества руководителя: некомпетентность, непредсказуемость, непоследовательность, заносчивость, зазнайство, торопливость, неуважение к чужому мнению, левачество и т. д. Шараханья конца 1950-х – начала 1960-х годов в полной мере отразили взбалмошный характер самого Хрущёва. Позже, определяя сущность хрущевского правления как волюнтаристского, советские историки были еще очень деликатны и сдержанны в выборе выражений. Учиненное с нашей страной «дорогим Никитой Сергеевичем» вполне достойно менее «дипломатичных» выражений.

Если объективно оценивать причины стоявших на тот момент перед СССР проблем, то становится совершенно очевидно, что они были вызваны переходным состоянием советского общества. После завершения восстановления разрушенного войной перед страной встала важнейшая задача перевода экономики на интенсивные рельсы развития. Это было вызвано не только внутренними, но и внешнеполитическими обстоятельствами: во всех ведущих мировых державах в эти годы полным ходом разворачивалась научно-техническая революция (НТР). Советскому Союзу требовалось решать вопросы повышения эффективности своего хозяйственного развития, чтобы вновь не оказаться в ситуации стадиального отставания от стран Запада, как это имело место в первой трети XX века.

Вместо серьезного, вдумчивого подхода к этим задачам Хрущёв чаще всего занимался совершенно несуразными экспериментами, а кроме того, безыскусными фальсификациями (при нем, например, были «подправлены некоторые ленинские документы», сфабрикованы сообщения в центр «Рамзая» – Рихард Зорге и т. д.). При этом все свои сомнительные новации Хрущёв преподносил как результат глубокого теоретического осмысления новой эпохи. Чего стоят хрущевские «достижения» в идеологии, видно хотя бы из следующего примера. Проходивший в январе – феврале 1959 года XXI съезд КПСС сделал вывод о полной и окончательной победе в СССР социализма и начале развернутого строительства коммунизма (насколько этот социализм был построен окончательно – показали события перестройки, когда в конце 1980-х годов тараном бархатных революций был разрушен блок социалистических государств, а в 1991 году прекратил существование сам Советский Союз, возглавляемый в то время верным продолжателем «дела Хрущёва» М.С. Горбачевым). Еще более определенно новые мотивы советской доктрины прозвучали на состоявшемся в октябре 1961 года XXII съезде КПСС. На нем была принята новая Программа партии, в которой провозглашалось совершенно абсурдное обещание построить в Советском Союзе коммунизм всего за двадцать лет – к 1980 году! XXII съезд вошел в историю не только в связи появлением новой партийной программы «развернутого строительства коммунистического общества». На нем так же было вынесено решение о перезахоронении Сталина (ряд делегатов в знак протеста или по каким-то другим причинам во время принятия этого постановления отсутствовали в зале, за что их поведение расценили как «антипартийное»).

При этом все попытки Хрущёва быть большим марксистским теоретиком, чем сам Карл Маркс, ничего, кроме иронии, вызвать не могут. Хрущёва нельзя назвать не то что теоретически подкованным, но даже просто образованным человеком. В.Е. Семичастный, который в то время возглавлял советскую тайную полицию – КГБ, вспоминал: «Присвоив себе право бесконтрольно говорить все, что он хочет, Хрущёв стал выступать без подготовки. Его речи невозможно было публиковать: после его выступлений несколько человек садились за стол и на основе стенографической записи
Страница 6 из 23

составляли речь, годную для публикации, стараясь соблюсти хотя бы простую логическую взаимосвязь»

.

Семичастный – опытный конспиратор и царедворец, даже в по прошествии многих лет он не выдает всех государственных тайн, почему тексты Хрущёва нуждались в редактуре. Современному публицисту Юрию Мухину скрывать нечего, он «уточняет» Семичастного следующим образом: «Никто и никогда не писал речей Ленину, никто и никогда не писал речей Сталину, – сообщает он. – Писать начали малограмотному Хрущёву, но не какие-нибудь “шестерки”-бурлацкие, а такие же, как и Хрущёв, секретари ЦК КПСС, да и то Хрущёв и эти тексты сначала безжалостно правил сам, а затем на трибуне плевал на текст и говорил то, что хотел сказать, да так крепко говорил, что потом стенограмму таких выступлений приходилось вновь переделывать для газет».

А сколько было трудностей с переводом речей Никиты Сергеевича на иностранные языки! Взять хотя бы его знаменитое обещание показать американцам «кузькину мать». Даже анекдот такой ходил, что американцы потом долго думали, кто же такая эта мать Кузьмы.

Сумел проявить свой талант теоретика Хрущёв и в других случаях. К примеру, однажды, проявляя свою осведомленность, Хрущёв заявил, что «Октябрьскую революцию совершили бабы». Тут уж за голову хватались не переводчики, а историки партии – кого Никита Сергеевич назвал «бабой»: Ленина или Дзержинского? Или еще один «научно обоснованный» вывод Хрущёва о возможности в кратчайшие сроки догнать и перегнать Америку! По этому поводу тоже был сочинен анекдот:

– Можем ли мы догнать и перегнать Америку?

– Догнать – догоним, а перегонять не станем.

– Почему?

– Стыдно будет перед всем миром голым задом сверкать!

О выдающихся теоретических способностях Хрущёва народ слагал и другие хлесткие анекдоты, например такие:

Вопрос: Что присудили тому антисоветчику, который назвал Хрущёва дураком?

Ответ армянского радио: Двадцать шесть лет.

Вопрос: Почему двадцать шесть (здесь нужно пояснить, что по законодательству тех лет максимальный срок заключения составлял двадцать пять лет)?

Ответ армянского радио: Год – за оскорбление личности, а двадцать пять – за разглашение государственной тайны.

Политическая демагогия Хрущёва не была такой уж безобидной, как это может показаться на первый взгляд. Если его «кузькиных матерей» и «женские революции» еще как-то удавалось сглаживать, то прожекты относительно мгновенного построения коммунизма и гонок с капитализмом несли в себе немалый разрушительный заряд. Колоссальные людские и материальные ресурсы нации бросались на достижение личных амбиций советского лидера. За «главным строителем коммунизма» шествовали «энтузиасты» помельче. Как мне рассказывали очевидцы, в первое время целинной кампании хлеб в столовых стал раздаваться даром – его можно было брать сколько хочешь. При этом мальчишки, не стесняясь, гоняли в футбол хлебными корками. Правда, хлебное «изобилие» очень быстро иссякло, но неуважительное отношение к хлебу осталось.

Слова очевидцев дополняются свидетельствами вполне «официальных лиц» – в частности Семичастного, – и о многом знал не понаслышке: «Некоторые чрезмерно старательные его (Хрущёва. – Д.Ч.) последователи на местах, – рассказывал Семичастный, – стремясь понравиться партийному вождю, от слов переходили к делу. Где-то в Киргизии решили кормить всех обедами бесплатно, в другом месте сделали бесплатным городской транспорт». Но все эти мероприятия, как и следовало ожидать, окончились полным провалом. Семичастный вспоминал: «Центральный комитет был вынужден заявить, что повсеместно для подобных нововведений у нас пока нет нужных средств»

. Понятно, что подобного рода метания вызывали у людей разочарование и неверие ни в какое «светлое будущее».

Советская экономика была поставлена Хрущёвым на грань выживания. В хрущевском десятилетии исследователи часто выделяют два этапа экономического развития, серьезно разнящихся по своим результатам. Первый период совпадает со временем острой борьбы за власть Хрущёва с его оппонентами, второй – с ликвидацией коллегиального руководства и установлением единоличного доминирования Хрущёва. Собственно «хрущевский» период существования советской экономики начинается в годы шестой пятилетки (1956–1958). Плановые задания шестой пятилетки были одобрены XX съездом. Но, по всей видимости, игра в демократа и борца с тиранией уже тогда всерьез увлекла Хрущёва, и вопросам народного хозяйства внимание он стал уделять постольку-поскольку. В результате задания шестого пятилетнего плана оказались под угрозой неминуемого срыва. С целью сокрыть намечавшиеся трудности, еще до завершения шестой пятилетки, на внеочередном XXI съезде КПСС в 1959 году было объявлено о переходе к новой, семилетней системе перспективного планирования.

Вместо прежних «сталинских пятилеток» была провозглашена «хрущевская семилетка» (1959–1965). Понятно, что подобные бесхитростные бюрократические маневры никак не могли улучшить положение дел в народном хозяйстве. К тому же в годы семилетки на состоянии дел в промышленности и сельском хозяйстве уже начали сказываться последствия непродуманных административно-хозяйственных преобразований (о которых речь пойдет ниже). С 1961 года начинается процесс непрерывного падения темпов развития советской экономики. В результате провала своей промышленной политики, за несколько месяцев до надвигавшейся отставки «великий стратег» выступил с очередной «смелой инициативой» – перейти уже не к семилетнему, а к восьмилетнему плану развития. Всем, кто окружал Хрущёва, было ясно, что 70-летний старец в который уже раз стремится запрятать свои провалы за пеленой преобразований, «смазать» плачевные итоги семилетки, полностью уйти от ответственности, при этом совершенно не считаясь с интересами страны и стабильностью экономики (стоит только представить вот такую картину: тысячи, десятки тысяч заводов, фабрик, совхозов, колхозов, строительно-монтажных управлений, научных и учебных заведений, огромная Советская армия, города, области, края, целые республики работали над составлением перспективных планов своего развития на ближайшие 5 лет. Центральные планирующие органы приложили громадные усилия, чтобы свести эти предварительные наметки в единую строго выверенную, просчитанную до мелочей программу действий, учесть и урегулировать все имеющиеся столкновения интересов между тысячами хозяйствующих субъектов. Сколько времени, а главное – денег на это было затрачено! И вот в угоду амбициям одного только человека требовалось перечеркнуть все, что было уже сделано, начать все сначала. Что бы получилось с народным хозяйством СССР, если бы его втянули в эту лихорадку перманентного планирования!).

Нельзя не указать и еще одну причину, по которой Хрущёву очень не хотелось признавать свое фиаско. Дело в том, что семилетка была провозглашена своеобразной «магистральной дорогой к коммунизму». В вышедшем в 1959 году, вскоре после XXI съезда партии, учебнике по истории КПСС так и разъяснялось советским студентам: «В единогласно принятой резолюции съезд одобрил тезисы и доклад Н.С Хрущёва, утвердил контрольные цифры развития
Страница 7 из 23

народного хозяйства СССР на 1959–1965 годы. Семилетний план развития народного хозяйства СССР – важнейшая часть разработанной партией программы строительства коммунистического общества, решающий этап в создании материально-технической базы коммунизма. Коренная проблема семилетия – максимально выиграть время в мирном экономическом соревновании социализма с капитализмом». И еще: «В течение этого периода практически должна быть решена историческая задача СССР – догнать и перегнать наиболее развитые капиталистические страны по производству продукции на душу населения». Признать провал семилетки означало для Хрущёва расписаться в утопичности всех его прежних теоретический художеств, совершить политическое самоубийство. Но отказываться от власти никак не входило в планы Хрущёва, по всей видимости возжелавшего царствовать вечно.

В этой связи имеет смысл коснуться следующего обстоятельства. Некоторые очень уважаемые современные авторы полагают, что хрущевская «загогулина» по переходу от пятилетки к семилетке была вызвана вовсе не боязнью ответственности, а необходимостью пересчитать народно-хозяйственные планы после отказа от министерств и создания совнархозов (об этих изобретенных Хрущёвым химерах впереди речь еще пойдет). Подобного рода суждения следует категорически опровергнуть. Во-первых, почему ставка на совнархозы требовала именно семилетки? Ведь планы можно было бы пересчитать и сроком на пять лет! Во вторых, семилетка была введена только в 1959 году, тогда как совнархозы были учреждены еще в 1957 году. Совершенно очевидно, что соответствующую доработку плановых заданий можно было бы начать сразу же, параллельно с реформой управления, а еще лучше – поступить согласно народной мудрости: семь раз отмерь – один раз отрежь, а не наоборот (т. е. сперва посчитай, во что это обойдется, а потом уже трать народные денежки на переход к семилетке). Наконец, маневры Хрущёва вокруг восьмилетки показывают, что и переход к семилетке был вызван абсолютно теми же причинами – страхом перед мнением народа.

Серьезные проблемы на рубеже 50-х и 60-х годов прошлого века наметились и в финансовой сфере. Во многом это было вызвано болезненным пристрастием Хрущёва к разного рода грандиозным хозяйственным проектам, требовавшим колоссальных денежных затрат, но не дававших прямой экономической выгоды. Так, в годы семилетки на востоке страны была введена в действие крупнейшая на тот момент в мире Братская ГЭС. Но целесообразность ее строительства была более чем сомнительна. Сам Хрущёв простодушно признавался: «Взять, к примеру, Братскую гидроэлектростанцию. Мы ее скоро построим, но потребителя электроэнергии, которую будет вырабатывать эта станция, мы на месте пока не имеем». Между тем советской экономике этот проект стоил 15 млрд руб. Еще более масштабных затрат требовала инициированная Хрущёвым целинная эпопея. Она безвозвратно унесла не менее 44 млрд рублей. Еще один проект, связанный с переброской стока рек Печоры и Вычегды в Каспийское море, с которым Хрущёва познакомил академик С.Я. Жук, оценивается исследователями в 7 млрд руб. Все эти расходы тяжелым бременем ложились на советский бюджет, из которого и так с каждым годом все больше и больше средств в силу жизненной необходимости приходилось тратить на оборону.

Негативные последствия дала также проведенная в 1961 году денежная реформа. Первые мероприятия по ее подготовке были предприняты еще во второй половине 1950-х годов. В январе 1959 года Президиум АН СССР создал специальную комиссию, в состав которой вошли многие видные экономисты тех лет. В задачу комиссии входило научно проработать вопросы исчисления стоимости в социалистическом хозяйстве, дать практические рекомендации руководству страны по изменению финансовой политики. Однако работа комиссии шла медленно, между входившими в нее учеными выявились существенные разногласия. Но Хрущёву отступать не хотелось. В результате реализация реформы, начало которой положило изданное 4 мая 1960 года постановление Совета министров СССР «Об изменении масштаба цен и замене ныне обращающихся денег новыми деньгами», как и многое другое в то время, проводилась без научной проработки осуществляемых мер и особенно их возможных результатов.

В плане практического осуществления реформы в январе 1961 года была проведена деноминация рубля: 10 старых рублей приравнивались к одному новому. В обращение вводились денежные знаки образца 1961 года достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей, а также монеты достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 15, 20, 50 копеек и 1 рубль. Все старые бумажные и металлические деньги (за исключением монет достоинством 1, 2 и 3 копейки) подлежали обмену в течение января – марта. В результате деноминации скачкообразно увеличился курс рубля по отношению к доллару. В советском сатирическом журнале «Крокодил» в те дни была даже помещена карикатура, на которой рубль успешно нокаутировал доллар и теперь подбирался к английскому фунту стерлингов. Однако такое изменение курса рубля было экономически совершенно необоснованно и в перспективе убыточно. Падала экспортная привлекательность советских товаров, понапрасну тратились немалые средства на поддержание нового паритета с долларом. В результате ни к какому реальному укреплению рубля реформа не привела.

Пострадали от реформы и рядовые советские граждане, поскольку ее прямым и неизбежным, а кроме того абсолютно прогнозируемым следствием стал ощутимый рост цен. Население проиграло даже во время самой реформы, поскольку изменившийся масштаб цен потребовал их определенной коррекции. Не трудно догадаться, что пересмотр цен производился с учетом интересов «государства», но никак не с учетом нужд простых людей. В силу этого вся кампания приобрела вид мелкой каверзной аферы. Так, до реформы почтовая открытка старыми деньгами стоила 25 коп., а новыми – 3 коп.; разговор по телефону-автомату раньше стоил 15 коп., а стал – 2 коп. Повысились цены также на спички, иголки, конверты для писем и многие другие товары повседневного спроса. В дальнейшем цены стали успешно ползти вверх, и обещания скорого коммунистического рая, где деньги исчезнут совсем, стали вызывать только иронию: дескать – при таких ценах действительно из деньги из карманов простых тружеников действительно скоро исчезнут.

Среди несомненных заслуг Хрущёва даже многие его политические соперники называли Целинную эпопею. На самом же деле, как и во многих других случаях, хорошую идею Хрущёв выдвинул не сам, а попросту украл, при этом еще и оболгав ее автора (действительным организатором освоения Целины являлся вовсе не Хрущёв, а Г.М. Маленков). При этом Хрущёв не только украл чужую идею, еще и переиначил ее самым диким образом. Маленкову освоение целинных и залежных земель виделось как постепенное, хорошо организованное продвижение советского человека на новые, ранее не используемые территории. Приоритет же Маленков предлагал отдать восстановлению русского села, сельского хозяйства в коренных русских губерниях, при этом сделав ставку не на экстенсивный, а интенсивный, как и во всем мире, путь развития деревни.

Но Хрущёв решил все по-своему. Были резко, совершенно абсурдно увеличены задания по
Страница 8 из 23

хозяйственному освоению новых земель. Техника и люди буквально выбрасывались в чистое поле, где не было ни дорог, ни жилья, ни даже укрытий для техники, которая ржавела под дождями и снегом, заносилась песком, сгорала под лучами беспощадного солнца. Поначалу освоение Целины позволило несколько увеличить производство зерна. Заговорили об исторической победе колхозной деревни, социалистической организации труда над капитализмом. Но у сведущих людей хрущевское бахвальство вызвало только бессильную ярость. Очень скоро первые победы на Целине сменились неизбежными чувствительными поражениями. Непродуманная система землепользования привела к эрозии почв. Эффективность использования освоенных Целинных просторов упала на 65 %. Возникла угроза экологической катастрофы. Земля требовала к себе человеческого, т. е. уважительного, бережного и разумного отношения. Без удобрений, без лесозащитных насаждений, без орошения и т. д. целинная земля быстро превращалась в пустыню, которая жестоко мстила за свое поругание. А в то же самое время сельскохозяйственный Центр исторической России приходил в упадок. Разоренный войной, он нуждался в крупных инвестициях, технике, людях. Но все силы были брошены на Целину. В одной частушке хрущевскому целинному безумию был вынесен совершенно оправданный приговор. В ней пелось:

Мы поедем на Луну,

Там засеем Целину,

А потом капиталистам

В одно место вставим клизму!

Такой вот итог хрущевского соревнования с «проклятым капитализмом» на Целине…

В конце 1950-х годов накопившиеся проблемы стали сдерживать сельскохозяйственное развитие в целом. Негативные последствия имели, в частности, необоснованные опасения Хрущёва, что улучшение материального положения колхозников приведет к перерождению их в кулачество. На предотвращение этого, а также на создание «единой коммунистической собственности» был направлен ряд шагов. В частности, в 1959 году произошла реорганизация МТС, а точнее – их расформирование. Колхозы, чтобы не остаться без техники, были вынуждены выкупать ее по крайне невыгодной, завышенной государством цене. У колхозов возникли громадные задолженности, делавшие их данниками государства. Кроме того, были потеряны ценнейшие кадры механизаторов, формировавшиеся несколько десятилетий. Чтобы не лишиться своего социального статуса и сохранить материальный достаток, механизаторы не шли в колхозы, а искали работу в городе. В результате впервые в истории колхозного строительства (за исключением военного времени) произошло внушительное сокращение парка сельхозмашин.

В том же 1959 году Хрущёв начинает наступление на подсобные хозяйства колхозников. Сокращались личные наделы, запрещалось держать коров, овец, свиней. Некоторые историки называют эти меры «раскрестьяниванием», видят в них причину обострения продовольственной проблемы в стране. Еще тяжелее оказались психологические последствия этой преступной политики: в последующие годы дискриминационные меры были отменены, но люди уже не желали заводить домашний скот и работать на земле, увеличился отток сельчан в город. Реформа закончилась очередной кампанией по укрупнению колхозов. По существу, руководство стремилось реанимировать амбициозные планы создания агрогородов, которыми Хрущёв болел уже давно. Так, где-то в конце 1940-х годов в «Правде» появилась хрущевская статья с соответствующими предложениями. Сталин от глупости Хрущёва буквально пришел в негодование. Он не мог понять, как же его наместник на Украине может думать о мифических агрогородах, когда вся республика лежит в руинах? Сталин, что называется, всыпал «киевскому мечтателю» по первое число. «Ты сперва людей из землянок вытащи», – требовал Сталин от зарвавшегося чиновника. Хрущёв перепугался, затих, но о своих прожектах не забыл. И вот, сконцентрировав в своих руках никем не контролируемую власть, он захотел «взять реванш». Однако серьезного финансирования выделено не было, а село, разоренное «реорганизацией» МТС, не могло самостоятельно осуществить столь грандиозные замыслы «великого реформатора». Вновь начавшаяся без подготовительной работы реформа привела к исчезновению целых деревень и еще большему отставанию сельского хозяйства.

Говоря о сельскохозяйственной политике хрущевского времени, историки и мемуаристы чаще всего вспоминают о «кукурузной кампании». Сама по себе идея специализации сельского хозяйства являлась давно назревшей. Другое дело, как была организована ее реализация. Резкое увеличение площадей под кукурузу шло за счет сокращения посевов хлеба – основной сельскохозяйственной культуры России на протяжении всех веков ее истории. Посев кукурузы осуществлялся также в районах, где по климатическим условиям делать это было невыгодно – вплоть до Архангельска. В результате произошло общее сокращение сбора зерновых. Впервые в своей истории с 1963 года наша страна начала закупать хлеб за рубежом. На эти операции в 1963 году было выделено 372,2 т золота, т. е. около трети всего золотого запаса СССР! А всего на закупку хлеба в капстранах было затрачено 860 т золота. Цены на сельхозпродукцию подскочили в среднем на треть. Сократилось потребление населения. Через 20 лет после войны в стране вводилась карточная система (и это при том, что в сталинском СССР карточки были отменены еще в 1947 году, т. е. раньше, чем во всех остальных пострадавших в годы войны странах).

Кукурузная кампания не в последнюю очередь была вызвала стремлением Хрущёва повысить производительность животноводства, в особенности свиноводства. Любовь Хрущёва к свиноводству тоже нашла отражение а анекдотах. Заодно народ выражал свое отношение к самому Хрущёву. Один из анекдотов звучал так:

Фоторепортаж в газете «Правда» «Посещение Хрущёвым свинофермы». Подпись под одной из фотографий: «Хрущёв среди поросят. Третий слева – Хрущёв».

Несмотря на показные хрущевские кампании, положение в животноводстве продолжало ухудшаться. В первую очередь это было вызвано самими новациями хрущевского времени, нацеленными якобы на резкое поднятие производства мяса. Наиболее ярким проявлением волюнтаристских шагов в этой сфере стала «рязанская катастрофа». Местное рязанское руководство пообещало в 1959 году за двенадцать месяцев утроить производство мяса. Хрущёв сразу же поддержал очковтирателей. Они были обласканы прессой, получили высшие советские награды. Для выполнения нелепого плана в Рязани пришлось забить весь молодняк, существенную часть молочного стада, в обязательном порядке изымались коровы из личных подсобных хозяйств колхозников. Но и этого было недостаточно. Тогда начались массовые закупки скота в других областях. В результате поголовье скота в Рязани упало больше, чем в среднем по стране в годы коллективизации и войны, – на целых 65 %. И это в условиях, когда страна могла уже развиваться совершенно спокойно и становиться великой без всяких великих потрясений! Ситуация усугубилась провалом целинной политики.

Не менее печальные последствия имели и другие реформаторские потуги Хрущёва. К примеру – в жилищном строительстве. Но прежде следует сделать небольшое «лирическое» отступление. В конце 1930-х – начале 1950-х годов в нашей стране
Страница 9 из 23

рождается новый архитектурный стиль, который кто-то называет сталинским классицизмом, кто-то – имперским стилем… Но как бы то ни было, построенные в это время строения (и дома, которые возводили уже позже, но по проектам тех лет) поражают своей величественностью, основательностью, удобством, органично вписываются в архитектуру русских городов. В годы Хрущёва этот новый советский, красный классицизм полностью уничтожается. Он заменяется новым, крайне убогим стилем, который по праву можно назвать «хрущевским авангардизмом» (хотя сам Хрущёв, как известно, на публике к авангардизму относился крайне отрицательно). Хрущёвское время вошло в историю развития мировой и отечественной архитектуры появлением уродливых административных и прочих общественных зданий из стекла и бетона, самым нелепым из которых стал московский Дворец съездов, полностью исказивший архитектурный ансамбль Московского Кремля, который формировался несколько веков, а разрушен был в считаные месяцы.

Ту же политику Хрущёв гнул и в области жилищной застройки. Всю необъятную страну от запада до востока покрыли совершенно однообразные, неприглядные, безликие, совершенно убогие пятиэтажки, которые в народе, по аналогии с трущобами, очень быстро прозвали «хрущобами». Не решаясь отрицать очевидное, а именно уродливость и крайнюю непродуманность внутренней планировки хрущевских пятиэтажек, защитники «великого архитектора, прораба и строителя в одном лице» – Никиты Сергеевича – пытаются дать критикам «асимметричный ответ». Они упирают на то, что после войны миллионы советских людей вообще не имели какого-либо жилья, ютились в бараках, коммуналках и даже землянках. А Хрущёв, дескать, смог в самые сжатые сроки предоставить им приличное жилье, стране же он сэкономил огромные средства, отказавшись от помпезности сталинских домов.

Что касается качества предоставленного Хрущёвым жилья, то «приличным» его можно назвать действительно только по сравнению с землянками, да открытым небом над головой. Уверен, что ни один из нынешних заступников «хрущоб» сам не живет в подобных «очень удобных» квартирах, предпочитая ютиться в

жалкой лачуге где-нибудь на захолустном Рублевском шоссе… Даже простое элементарное улучшение внутренней планировки позволило бы людям жить в гораздо более комфортных условиях! Кроме того, хрущевки очень и очень быстро морально устаревали, превращались уже в настоящие трущобы, и люди вынуждены были жить в аварийных условиях десятилетиями! А теперь к вопросу о баснословной экономии – в наши дни приходится сносить понастроенные тогда пятиэтажки в силу их ветхости, хотя не только сталинские высотки, но и простые деревенские деревянные дома служат людям гораздо дольше и сносить их никому не приходит в голову. Как говорят в народе – скупой платит дважды, жаль только, что платил за свои архитектурные пристрастия не сам Хрущёв, а государство и простые люди из своих карманов.

Но, может быть, убыточная в перспективе, хрущевская идея фикс запрудить все советские города своими безобразными пятиэтажками действительно давала возможность сэкономить столь необходимые стране средства в расчете на ближайшее время? Опять таки нет – для страны хрущевки были разорительны изначально, что бы сегодня ни вещали их адвокаты, пользующиеся неосведомленностью своих слушателей. По свидетельству Д.С. Полянского и А.Н. Шелепина, панельные хрущевки были плохи в силу того, что затраты на коммуникации делали себестоимость каждого метра площади в них много дороже, чем при строительстве 9—12-этажных домов. При этом они не учитывали затраты на городскую инфраструктуру, экологию, транспорт и т. д. Словом, хрущевский «пятиэтажный рай» был хорош только для парадной отчетности – вот, дескать, сколько советских семей удалось в кратчайшие сроки обеспечить собственным жильем!

Помимо экономических, широкая душа Хрущёва требовала проведения и других реформ, к примеру – в сфере национально-государственного строительства. Хотя Хрущёв и стал главным палачом Берии, на практике он был его верным учеником и продолжателем. Это вылилось не только в хрущевское наступление на сталинизм во время XX и XXII съездов КПСС, но и в политическую линию по решению национального вопроса. Можно много хвалить Хрущёва за реабилитацию некоторых малых народов, репрессированных во время Сталина. Но даже тут Хрущёв проявил свойственный ему «волюнтаризм» – каким-то народам вернули их государственность, по отношению к другим – отделались «искренними сожалениями». К числу таких обделенных народов относятся, например, крымские татары. Почему же с ними так обошлись? А потому, что Крым Хрущёв предназначал для своей милой «неньки Украины» (об этом мы еще скажем), и ему вовсе не хотелось создавать там очаг межнациональной напряженности, любезно предоставив разбираться с крымскими татарами русским и казахам.

А вот Чечня осталась на территории РСФСР, и поэтому ничего не остановило Хрущёва, пожелавшего вернуть чеченцев в их горы. Но, чувствуя слабину власти, чеченцы справедливо решили не останавливаться на достигнутом. В районах, куда начался массовый приток чеченского населения, органы правопорядка фиксировали резкую криминализацию обстановки. Росло число краж, грабежей, бандитских нападений. Временами дело доходило до массовых столкновений, в том числе с властями. Так, 26–28 августа 1958 года в столице Чечено-Ингушской АССР Грозном имели место крупные волнения русского населения на почве ущемления их прав пришлым населением (а надо отметить, что Грозный всегда являлся именно русским городом, чеченской была лишь его округа, при Хрущёве эта ситуация стала быстро меняться). В результате беспорядков пострадали более 30 человек разной национальности, двое из которых умерли. Среди пострадавших оказались заместитель министра внутренних дел республики, секретарь обкома КПСС, работники милиции и другие официальные лица. Добавим, что массовые беспорядки на националистической почве в тот период возникали также в Грузии, Прибалтике, некоторых других регионах страны.

Если же говорить в целом, то при Хрущёве, так же как и при Берии, осуществлялся общий курс на дерусификацию и коренизацию интеллигенции и управленческого аппарата национальных республик. В рамках этой политики из республик изгонялись грамотные русские специалисты, а вместо них выдвигали часто недоучившиеся «местные кадры». Понятно, что на благо страны это никоем образом не работало, а местный национализм и межнациональные трения только обострялись. А вот для РСФСР мероприятия по развитию национального самосознания русских считались опасными. Российской Федерации не полагалось иметь ни своей партийной организацию, ни своей столицы. Даже своей, Российской академии наук. Когда вопрос о создании Российской академии наук поднимался на самом высоком уровне, ее создание было признанно недопустимым. Отмечалось, что передача научных учреждений, находящихся на территории РСФСР, в ведение республиканской Академии наук якобы привела бы либо к ликвидации АН СССР, либо к превращению ее в бюрократическую надстройку. В качестве компромисса было принято решение о создании Сибирского отделения АН СССР в
Страница 10 из 23

Новосибирске. Сегодня очевидна вся надуманность предлогов, под которыми Хрущёвым была похоронена Российская академия наук, а также несоизмеримость предпринятых компромиссных мер по сравнению с теми задачами, которые стояли перед русской наукой на рубеже 1950-1960-х годов (в качестве еще одного «лирического отступления» добавим, что Хрущёв, как любой невежественный и бескультурный человек, вообще ненавидел всю науку и особенно самих ученых. Перед всем партийным руководством он выступил с сумасбродным требованием разогнать АН СССР. Только его своевременная отставка спасла отечественную науку от такого же разгрома, которому при Хрущёве подверглось сельское хозяйство нашей страны).

Важным компонентом хрущевской борьбы с «русским национализмом», да что там, – всей хрущевской «оттепели», становится провокационная линия на уничтожение православия. Уже в 1954 году под руководством самого Хрущёва были приняты два постановления ЦК КПСС, выделявшиеся своей антиправославной направленностью: «О крупнейших недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения».

Как отмечал видный церковный деятель наших дней митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, они недвусмысленно знаменовали собой конец «золотого десятилетия» сотрудничества власти и церкви, возвращали страну на два десятилетия назад, во времена «безбожной пятилетки». Со своих постов изгоняются главные проводники политики сближения Церкви и Советского государства при Сталине митрополит Николай и председатель Совета по делам Русской православной церкви (СДРПЦ при СНК СССР) Г.Г. Карпов. Идеологическое обоснование удушения православия закладывалось в новую программу партии – в «счастливое коммунистическое завтра» церковнослужителям дорога была закрыта. Сам «дорогой Никита Сергеевич» обещал народу, что пройдет всего несколько лет, и по телевизору будут показывать «последнего попа»…

В исследовании по истории Русской православной церкви канадский историк Д. Поспеловский подробно обобщает все антицерковные мероприятия хрущевского времени. На священнослужителей оказывалось небывалое давление с целью заставить их отречься от церкви и от священного сана. Сократилось число приходов: после войны их действовало около 20 тыс., а в 1964 году, когда Хрущёва наконец сняли, – лишь 11,5 тыс. Закрывались монастыри. В Российской Федерации их сохранилось только два – в Загорске (Сергиевом Посаде) и Печерах с числом монахов 113 человек. Продолжали свою работу только три духовные семинарии: в Москве, Ленинграде и Одессе. Кроме того, были проведены некоторые административно-хозяйственные реформы, в результате которых у церкви изъяли свыше 1 тыс. га земли, священники оказались в положении наемных служащих церковных общин. Многие тысячи священников с членами их семей остались без средств к существованию. Все религиозные требы, будь то крещение, венчание или панихиды, должны были осуществляться только с разрешения властей. Верующих увольняли с работы, выгоняли с учебы, исключали из партии и комсомола. Хрущёвым были также предприняты меры, имевшие прежде всего не практический, а сугубо символический смысл.

Так, можно сказать, за бесценок были проданы Израилю русские земли в Святой земле, в марте 1961 года решением правительства фактически запрещался колокольный звон, возобновлялась практика разрушения православных церквей и храмов, изъятия у них церковного имущества.

Наконец, нельзя не остановиться чуть более подробно на упомянутой выше крымской афере Хрущёва. Передача Крыма из состава РСФСР в подчинение Украины имела сложную подоплеку. С одной стороны, этот шаг являлся своеобразным продолжением политики Хрущёва, направленной на завоевание симпатий со стороны национальных партийных кадров, в особенности в своей собственной давнишней вотчине – на Украине. С другой стороны – удар направлялся на главного соперника Хрущёва в борьбе за власть Г.М. Маленкова, слывшего некоторым «русофилом», по крайней мере стремившегося опираться на партийных и хозяйственных работников российских регионов. Не сумев предотвратить стремительную операцию по отторжению от РСФСР Крыма, проявив полное бессилие, Маленков в еще большей степени растерял свой авторитет, его шансы сохранить первый пост в государстве резко снизились.

Решение о передаче Крыма было принято в феврале 1954 года. Оно было оформленно и прорекламировано советской пропагандой как некий «бескорыстный дар» русского народа «братской Украине» в честь 300-летнего юбилея воссоединения Украины с Россией

. Конечно, между русскими и украинцами всегда существовали действительно братские отношения. Но ведь не Украина спасла Россию от польского и турецкого ига. В этом смысле было бы логичней увидеть «бескорыстный подарок» украинского народа России в виде, к примеру, Одессы, Донецка, Харьковщины… В этом смысле жест благодарности был бы понятен и логичен, а так по Хрущёву получалось, будто Россия не спасла Украину, а попросту аннексировала ее, а теперь возвращает давние исторические долги! Что же касается судьбы самого Крыма, то выход из состава РСФСР обернулся для него тяжелейшими экономическими последствиями в результате разрыва налаженных хозяйственных и административных связей. Добавим также (хотя этот факт долгое время старались всячески замолчать), что само решение о передаче Крыма Украине принималось с наигрубейшими нарушениями существовавшего в то время российского, общесоюзного и даже собственно украинского законодательства.

А что вытворял Хрущёв по отношению к русской армии? Об этом горько даже думать, не то что говорить, но делать это необходимо, дабы будущие поколения могли учиться на горьких уроках прошлого. Если хрущевские шатания в области экономики еще можно условно назвать результатом некомпетентности, то его антиармейские шаги иначе, чем ползучей диверсией, не назовешь. О его расправе над любимцем армии Жуковым уже говорилось выше. Обвинив Жукова в преувеличении его роли в победе над Третьим рейхом, Хрущёв всячески приукрашивал эпизоды своего собственного участия в войне. Так, в одной из книг начала 1960-х годов по истории Великой Отечественной имя Хрущёва, который в войну являлся всего лишь членом Военного совета фронта, упоминалось на 96 страницах, тогда как имя генералиссимуса Победы – всего на 85, а Жукова – лишь на 11 страницах!

Но устранением популярного в стране маршала и слащавыми самовосхвалениями дело не ограничивалось. Вскоре после прихода к власти Хрущёв начал крупномасштабное сокращение вооруженных сил. С пяти с половиной миллионов за 1955–1958 годы армия уменьшилась более чем на два миллиона. Командный и офицерский состав, еще помнивший годы войны с фашизмом, сокрушался, громко роптал – дескать, так можно досокращаться, и останемся без штанов как в 1941 году! Однако наиболее плачевные последствия для страны имело не столько сокращение армии само по себе, сколько те меры, которыми оно проводилось. Как свидетельствуют многие документы, а также современники того «великого погрома», к примеру, маршал И.С. Конев, офицеров, многие из которых являлись героями
Страница 11 из 23

Великой Отечественной войны, просто выбрасывали на улицу без профессии, без денег, без пенсии, без надежды нормально устроиться «на гражданке».

В 1959 году вышел закон, еще больший затруднявший получение военными пенсии и сокращавший ее размеры. В том же году Хрущёв выступил с очередным своим внешнеполитическим прожектом, предложив ведущим странам резко сократить свои армии. Понятно, что хрущевская авантюра не нашла поддержки у руководителей других государств. В результате все свелось к очередному одностороннему сокращению советской армии на 1 млн 200 тыс. (или примерно на треть). Управляемость армии снижалась. Резко падала дисциплина.

Помимо этого Хрущёвым были сведены на нет многие программы по превращению СССР в мощную морскую и воздушную державу. По его вредоносному приказу уничтожались уже почти готовые современнейшие, лучшие в мире корабли разных классов, в том числе авианосцы. Газеты взахлеб хвалили «мудрое советское руководство» и печатали радостные репортажи о том, как бензорезами кромсаются новейшие стратегические самолеты, которые Сталин планировал превратить в несокрушимый щит и карающий меч Советской империи. Оправдывая эти действия, адвокаты Хрущёва указывают, что вместо этого им были созданы передовые ракетные войска. Но, во-первых, все успехи ракетостроения – и космического и военного – были следствием колоссальных по масштабам усилий, предпринимавшихся вовсе не самим Хрущёвым, а его более разумными предшественниками. Во-вторых, Сталин, начиная советскую ракетно-комическую программу, полагал, что и стратегическая авиация, и ракетные войска станут взаимодополняющими элементами устойчивой оборонной системы. При Хрущёве же она получилась хромой – одноногой.

Кроме того, непомерное увлечение Хрущёвым ракетными войсками в ущерб артиллерии и авиации будет аукаться нашей стране и много лет спустя. Американцы, сделав ставку на мощную авиацию и подводные лодки, способные нести ядерное оружие, пользуясь превосходством СССР по количеству ракет с ядерными боеголовками, постоянно обвиняли нашу страну в агрессивности и стремлении к мировому господству. На любых переговорах по ядерному разоружению американцы соглашались лишь на взаимное сокращение ракетного оружия, оставляя стратегическую авиацию и свой подводный флот за скобками. Несмотря на очевидную несправедливость подобной постановки вопроса, им удавалось убеждать мировое сообщество, что именно позиция СССР не позволяет кардинально решить проблему устранения угрозы атомной войны. А если бы у Советского Союза дополнительно имелся свой мощный воздушный флот, не уступающий американскому, демагогия наших партнеров имела бы существенно меньший успех, им бы пришлось договариваться о сокращении не только стратегических ракет, но и стратегической авиации, так как наши летающие крепости ничуть не уступали американским, а по многим показателям даже превосходили их.

Особое место в хрущевских реформах занимает политика по разрушению единой системы управления страной. Разумеется, и здесь применялась дымовая завеса о возвращении к ленинским принципам руководства, демократическим нормам и тому подобные ни к чему не обязывающие словеса. В этом ключе в 1957 году принимается решение о замене отраслевого принципа руководства экономикой на территориальный. Разгонялись некоторые общесоюзные и союзно-республиканские министерства, ведавшие вопросами развития промышленности и строительства. Вместо них специально принятым законом от 10 мая 1957 года «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством» создается система т. н. Советов народного хозяйства (уже в названии новых органов видна попытка стилизовать разрушительные новации под героическую революционную эпоху!). В русле этой абсурдной реформы вся страна разделялась на 105 административно-экономических районов. Разумеется, все это делалось совершенно произвольно, без какой-либо существенной предварительной подготовки и научного обоснования. В каждом из таких волюнтаристским путем накроенных из тела единой страны «районов» управление народным хозяйством передавалась местным совнархозам. В ведение этих совершенно искусственных органов передавалось руководство всеми предприятиями и стройками на подконтрольных им территориях.

Вскоре, после весьма краткосрочного положительного эффекта, стали сказываться заложенные в совнархозовской реформе неизбежные противоречия. В конечном итоге она привела к усилению региональной бюрократии, росту местного хозяйственного сепаратизма и неуправляемости народно-хозяйственного комплекса страны в целом. Общенациональный механизм управления экономикой резко усложнился, а его эффективность – стремительно падала. По своей сути, совершенное Хрущёвым имело революционный размах, но совершенно иную направленность. Вся сталинская политика 1930-х годов (в том числе осуществлявшиеся Сталиным репрессии) была направлена на слом местных и национальных номенклатурных кланов. В этот период для того, чтобы преодолеть ужас и остаточный хаос Гражданской войны, Россия заплатила страшную цену – десятки тысяч исковерканных судеб и тысячи прерванных жизней. И вот теперь все эти жертвы теряли своей смысл, страна отбрасывалась на 2–3 десятилетия назад.

Неразбериха в экономике вела к усилению преступности. Но это мало заботило Хрущёва. Разрушения единой народно-хозяйственной системы СССР ему показалось недостаточно. Был нанесен удар и по другим важнейшим государственным системам. Все под тем же соусом демократизации в 1956 году было ликвидировано союзное Министерство юстиции, а в 1960 году – союзное Министерство внутренних дел, что усложнило координацию органов правопорядка союзных республик. Столь же надуманной и откровенно вредной реформе подверглись также суды. Здесь основной линией децентрализации была избрана передача функций общесоюзных судебных органов в республики.

Завершающий виток хрущевских преобразований в области системы органов власти и управления приходится на 1962–1964 годы. Первоначально реформы этих лет были направлены исключительно на преодоление трудностей в развитии сельского хозяйства за счет усиления контроля над зерновым производством со стороны партийного аппарата (уж партаппарат бы точно повысил урожайность – спору нет! Сам бы в поле пахать вышел!). Однако очень скоро начатые реформы выйдут далеко за первоначально предполагавшиеся рамки и захватят в свою орбиту всю структуру социально-экономической жизни. Как указывает ряд современных исследователей, именно реформы 1962–1964 годов наиболее глубоко выявили все те неустойчивые и спонтанные подходы, которые были столь свойственны хрущевскому стилю руководства. Сутью проводившихся в этот период изменений в сфере управления становится попытка перестройки советских, партийных, профсоюзных и комсомольских органов по производственному принципу.

Соответствующие решения были приняты Пленумом ЦК КПСС в ноябре 1962 года. Отмечалось, что предпринимаемые меры позволят сосредоточиться партии на главных направлениях развития экономики, повысить управляемость советского хозяйства, приблизить руководителей
Страница 12 из 23

к жизни и повысить их компетентность. В соответствии с этим было постановлено разделить партийные органы на промышленные и сельские. Соответствующей реорганизации были подвергнуты также советские, профсоюзные и комсомольские органы. О природе происходившего дают представление решения XI пленума ВЦСПС. Так, в 5 краях и 69 областях РСФСР, на Украине, в Белоруссии, Казахстане и Узбекистане создавались по два совета профсоюзов, а также по два областных комитета профсоюзов работников просвещения, торговли, государственных учреждений, культуры: одни должны были объединять организации этих профсоюзов в промышленных центрах, другие – на селе.

После реорганизации структуры управления по производственному принципу Хрущёв в своих выступлениях навязчиво пытался превозносить ее «позитивные стороны». Однако на практике реформа дала резко отрицательные результаты. Прежде всего, возникла неразбериха в системе управления, что называется, на всех этажах, в том числе, что было особенно опасно, на самом низовом ее уровне, а именно на уровне конкретных предприятий. На одном и том же заводе или фабрике разные общественные организации могли подчиняться разным вышестоящим органам или, наоборот разные руководящие инстанции пытались руководить дирекцией одного и того же предприятия, присылая сверху противоречащие друг другу директивы. Другим пагубным следствием волюнтаристских нововведений становится разрыв взаимосвязей между промышленными и сельскохозяйственными предприятиями, не случайно уже вскоре после начала реформы промышленные и сельские обкомы, в обход принимаемых в Москве решений, начинают искать пути и формы координации деятельности. Сам факт существования в одной и той же области двух вертикалей власти вел к параллелизму в их деятельности, ощутимому росту чиновничества, бюрократизму, волоките, не менее, чем вдвое, увеличились и расходы на аппарат управления, хотя эффективность работы заметно падала. Авторитет органов власти в глазах населения резко сокращался, о чем свидетельствуют появившиеся в те годы анекдоты, например такой: «Прибегает мужик в обком и жалуется, что его в цехе ударили молотком по голове… “Вам, товарищ, нужно в промышленный обком, а у нас сельский, вот если бы вас серпом ниже пояса, тогда уж к нам.”»

Но и после того как порочность и пагубность реформ управленческого аппарата стала очевидна всей стране, Хрущёв не угомонился. Он вынашивал замыслы разделить на сельские и городские органы милицию. Более того, начал настаивать на реорганизации по принципу «город-село» Комитет государственной безопасности. Семичастный вспоминал:

«Разговоры по этим вопросам были частые и долгие, но я не соглашался и твердо стоял на своем. Возражая против разделения КГБ, я выдвигал все новые и новые доводы.

– Не могу я, Никита Сергеевич, агентов делить на городских и сельских! – убеждал я его. – Вы знаете, что сейчас говорят в милиции?

– Ну-ну? – заинтересованно спросил Хрущёв.

– А вот говорят, что вышло такое распоряжение, что если находят лежащего пьяного, нужно принюхаться, пахнет коньяком – тащи в городское отделение [милиции], самогоном – в сельское.

– Ты все анекдоты свои. – досадливо поморщился он.

– Так анекдоты – это отражение жизни.

Он промолчал, обидевшись. Но так и не успокоился, а продолжал гнуть свою линию».

В завершение разговора о периоде отечественной истории 1953–1964 годов нельзя не сказать также о том, что обычно считается главной заслугой Хрущёва – о его антисталинской кампании. Страна безусловно нуждалась в том, что Хрущёвым было обозначено как «преодоление культа личности Сталина». Общество не могло жить нормально, когда одному и только одному человеку приписывались все победы и поражения. Это порождало такие теневые явления, как инертность масс, неспособность к самостоятельному историческому творчеству, а главное – плодило безответственность. Зачем, например, тщательно выверять линию развития отечественного села, когда в любой момент все недостатки можно списать на «сталинское наследие»? Другое дело, что искренность Хрущёва в этом деле очень и очень сомнительна. Политику действительной, честной десталинизаци проводил не Хрущёв, а его предшественники: Берия и, в еще большей степени, Маленков. То, что осуществлялось Хрущёвым, преследовало лишь одну цель – свалить с постамента образ Сталина и взгромоздить на него пухленький торс самого Никиты Сергеевича. Не случайно роль Хрущёва как самого кровавого палача из местных руководителей в 1930-е годы два десятилетия спустя, уже в период его единоличного правления, тщательно замалчивалась. Более того, имеются свидетельства, что при Хрущёве целыми эшелонами уничтожались документы сталинского периода. Что в них было? Этого никто не знает!

Речь Хрущёва на XX съезде встряхнула все общество, вызвала сумятицу и растерянность. Небезызвестный идеолог перестройки А.Н. Яковлев, который присутствовал на съезде в качестве гостя, впоследствии вспоминал: «Мы спускались с балкона и в лицо друг другу не смотрели. То ли от чувства неожиданности, то ли от стыда или шока». В книге по истории оппозиции в СССР современные авторы отмечают, что такая же гнетущая атмосфера, как правило, царила и на партийных собраниях, где шло коллективное прослушивание хрущевского доклада. Люди приходили, рассаживались, слушали в гробовом молчании, после чего, не проронив ни единого слова, поднимались и сумрачные расходились…

Совершенное Хрущёвым не только не привело к заявленному «разоблачению» культа личности, а наоборот – способствовало его закреплению в самых уродливых формах. Болезнь не излечивалась, а загонялась глубоко внутрь. В финале по своему влиянию на внутриполитическую ситуацию антисталинская компания Хрущёва вполне сопоставима с церковной реформой Никона. Так же, как и тогда, общество раскололось на приверженцев реформаторской линии и «староверов». Прозвучавшим на XX съезде «разоблачениям», как показывают новейшие исследования, верили далеко не все. Официальная позиции подвергалась критике с двух сторон. Либеральная часть населения указывала на непоследовательность и недостаточность проводимых мероприятий. Другая часть общества выступала против «очернения Вождя» и требовала прекратить его критику. Соответствующие разговоры велись на рабочих местах, в транспорте, в очередях, на кухнях…

Аналогичным образом политика Хрущёва повлияла на международный престиж СССР. В частности, столь же масштабный раскол, как в самом советском обществе, произошел и в международном коммунистическом движении. Партии, выступавшие за более решительное преодоление сталинизма, становились на платформу так называемого «еврокоммунизма». Партии, недовольные критикой Сталина, также отошли от КПСС, начали ориентироваться на Китай. Коммунистическое движение так никогда и не залечило последствий самовозвеличивания Хрущёва за счет ниспровержения Сталина. А ведь продуманные, последовательные шаги, намеченные Маленковым, смогли бы предотвратить раскол и в стране, и в международном коммунистическом движении!

Такова была эпоха, которая предшествовала эпохе, начавшейся в 1964 году и закончившейся в 1985 году. «Оттепель» с ее
Страница 13 из 23

противоречиями, постоянными метаниями, отсутствием подлинных демократических реформ, идеологической ложью подрывала силы нации, создавала прямую угрозу будущему СССР. Только в контексте этого можно понять характер исторического периода, пришедшего на смену «хрущевскому волюнтаризму».

Глава II

Приход к власти Брежнева

Стране пришлось терпеть Хрущёва до осени 1964 года, когда на октябрьском Пленуме ЦК КПСС он наконец был смещен со всех своих постов и спроважен на «заслуженный отдых». К этому времени неполадки в русском доме чувствовались уже повсеместно. Последние годы пребывания Хрущёва у власти вошли в историю ощутимым падением поддержки его политики со стороны самых различных слоев советского общества. Партийные и хозяйственные руководители критически относились к экспромтам Хрущёва при проведении экономических и политических преобразований, неоправданным нововведениям. Негативно оценивались его внешнеполитические шаги, особенно разрыв с Китаем и неспособность отстоять интересы СССР в период Карибского кризиса. Военные понимали непродуманность и опасный характер предпринятого Хрущёвым сокращения армии. Рядовые граждане были недовольны ростом цен и пустыми прилавками. Крестьяне были выбиты из привычной колеи уничтожением приусадебных участков и личного скота, к 1964 году уровень их жизни был ниже, чем в 1940-м! По некоторым оценкам, сельское хозяйство при Хрущёве было отброшено к дореволюционному уровню: в 1913 году сбор зерна составлял 6200 млн пудов, а при Хрущёве – 6900, в лучшем случае 7000 (включая сюда примерно 1470 млн пудов не успевавшей дозреть кукурузы). Постоянный рост цен, снижение расценок, плохие условия труда – вот что ждало в повседневной жизни рабочих. Даже в Москве, где уже в первые годы после войны магазины были завалены икрой, крабами, самыми разнообразными колбасными и молочными продуктами, прилавки опустели – не хватало самых элементарных продуктов, не говоря уж о прежних деликатесах!

Углубление социальных язв подрывало стабильность общества и вызывало у людей растущее чувство протеста. Газеты, журналы, различные советские и партийные инстанции были буквально завалены обращениями, просьбами, предложениями, анонимками, в которых люди высказывали свое отношение к происходящему в стране, демонстрировали надежду на перемены к лучшему. Многие из этих писем были обращены лично к Н.С. Хрущёву как лидеру советского государства. Во многих обращениях звучала завуалированная критика его курса. Даже если Хрущёв и не читал шедшую к нему корреспонденцию, он не мог не чувствовать истинного отношения к своей персоне со стороны подавляющего большинства народа. Еще в студенческие годы мне приходилось слышать рассказы о том, как во время визита Хрущёва в Днепропетровск из огромной толпы встречающих в его открытую машину полетели завернутые в букеты цветов камни. И недавно я получил подтверждение тому, что все происходило именно так, как мне говорили, – причем по всей необъятной стране. Вот что писал о подобного рода инцидентах В.Е. Семичастный:

«Нельзя сказать, что Хрущёв был огражден от реальности. С одним из свидетельств того, что в стране не все гладко, он имел возможность столкнуться сам в Мурманске, где во время его выступления рабочие открыто роптали. В воздухе носились и откровенно оскорбительные слова. Все чаще случалось, что во время поездок Хрущёва по стране на капот его автомобиля падали не только цветы, но и камни. И это были вовсе не единичные случаи»

.

Еще одним нетривиальным, но весьма болезненным для властей способом борьбы с царившим в стране произволом стали проходившие в то время выборы. Казалось бы, безальтернативная, сугубо заформализованная советская избирательная система не позволяла людям выражать свое истинное отношение к хрущевской политике. Но это было не так, что убедительно доказала кампания по избранию депутатов Верховного Совета СССР, которая проходила в начале 1961 года. Официальные данные, сообщавшиеся в советской прессе, рисовали, казалось бы, совершенно безоблачную картину – Никита Сергеевич Хрущёв получит чуть ли не все 100 % поддержки избирателей. Но есть и другие факты, которые не попадали в советские газеты и стали известны только в наше время. Многие граждане, вынужденные участвовать в выборах, использовали этот случай для выражения своего истинного отношения к власти, свидетельством чему служат многочисленные критические надписи на бюллетенях для голосования и опускавшиеся в урны для голосования записки, которые, по мнению Московского городского комитета партии, были спровоцированы «нездоровыми» настроениями «отсталой» части населения. Соответствующие данные приводятся в книге известного своими публикациями о хрущевской «оттепели» историка Ю.В. Аксютина.

Так, в обращениях к Хрущёву нередко звучат протесты против ущемленного положения русских. Один избиратель спрашивал у Хрущёва: «Когда же народ-победитель, народ-созидатель, великий труженик русский народ будет хорошо жить?» В другой надписи на бюллетене звучал уже не вопрос, а требование: «Хватит существовать! Дай жизнь русскому народу». В других записках недовольство людей получило еще более прямолинейное выражение: «Вы, – говорилось в одной из них, – еще не сделали ни одного снижения цен…» Еще один аноним также спрашивал: «Почему нет снижения цен на промышленные товары и продовольствие?» «Почему [на] многие продукты, а главное сахар, конфеты и ширпотреб – не довоенные цены?» – звучало в третьей записке. Ждать от «Никиты манной каши», восклицал очередной участник голосования, это все равно, что ждать «от козла молока». Неслучайно некоторые обращения непреложно свидетельствуют, что политика Хрущёва, творимая под флагом возвращения к принципам Октября, на самом деле заставляла народ разочаровываться и в самой революции, и в порожденном ею строе: «Первый раз в жизни голосую против советской власти – очень трудно жить», – сетовал кто-то неизвестный в одном из них. Простые люди требовали от Хрущёва «возвратить старых работников партии – Маленкова, Кагановича и др.», с именами которых чаще всего отождествлялись первоначальные мероприятия «оттепели». Некоторые респонденты вежливо намекали Хрущёву: мы Вас, дескать, любим, но не пора ли в руководстве страны начать подготовку «Вашей достойной замены»?

В арсенал борьбы с несправедливой властью в период хрущевского правления возвращаются листовки. Эти листовки, как правило, анонимно распространялись по почте либо в людных местах. Их авторами были не только одиночки, но и небольшие антисоветские организации, хотя об антисоветском характере большинства листовок говорить вряд ли стоит – многие из них были направлены исключительно против самого Хрущёва. Так, в 1962–1963 годах группа молодых москвичей, в которую входили 24-летний Юра Гримм, 15-летний Коля Хасянов и др., распространяла в центре Москвы (в магазине «Детский мир», который располагается прямо напротив центрального офиса КГБ, в подъездах ЦК КПСС на Старой площади и других местах) листовки ярко выраженного антихрущевского содержания: «Если ты гражданин, – звучало в одной из них, – если тебе дорога судьба страны, ты должен требовать
Страница 14 из 23

немедленного снятия Хрущёва со всех его постов и предания его суду…» Заканчивалась листовка очень выразительно: «По Хрущёву плачет Лобное место на Красной площади. Да здравствуют свобода и счастье. Голос народа». От Москвы ни на шаг не отставала провинция. Например, в ночь на 31 декабря 1961 года в одном из районов Читы на стенах зданий было расклеено 7 листовок, написанных от руки цветным карандашом: «Внутренняя политика Хрущёва – гнилье! Долой диктатуру Хрущёва! Болтун Хрущёв, где твое изобилие!» На следующую ночь в другом районе города была запущена листовка в стихах:

Ильич, Ильич, проснись

И с Хрущёвым разберись:

Водка стоит двадцать семь,

Сала, масла нет совсем.

К коммунизму подойдем

И капусты не найдем

.

О характере имевшей место в те годы «массовой агитации» можно судить также на примере листовки-манифеста, которую 16 января 1961 года распространяла в цеху Краснодарского ремонтно-механического завода группа критически настроенных рабочих, руководимая Владимиром Горлопановым. Сам Горлопанов прежде служил офицером Советской армии. В 1957 году был уволен. На гражданке он сразу же столкнулся с массой трудностей в плане трудоустройства и получения жилья. Бытовые невзгоды подорвали его здоровье, он заработал язву желудка и превратился в инвалида. Будучи человеком прямым и честным, открытого и горячего характера, воспитанный армией, он не смог смириться с теми безобразиями, которые творились вокруг. Написанная им и его товарищами листовка-обращение цитируется в книге В.А. Козлова. В листовке говорилось:

«Ко всем рабочим, крестьянам, солдатам, офицерам и трудовой интеллигенции. Дорогие товарищи! Помните, что положение нашей Родины критическое. И спасти это положение можете только вы; больше спасти некому. Вы должны объединиться вокруг честных, твердых товарищей, которые сумеют объединить вас в твердую ударную силу для борьбы с советским капитализмом. После свершения Октябрьской революции было допущено ряд ошибок и особенно после смерти Сталина… Дорогие товарищи! дело революции, спасение революции в ваших руках! Товарищи, время не терпит: за непомерно тяжелыми прошедшими годами придут еще более тяжелые года. Общайтесь и сообщайтесь: производство с производством, город с городом и селами. Тогда только мы сможем достигнуть той цели, с которой мы ходим и носим в наших наболевшихся сердцах. К борьбе, товарищи! Иного пути у вас нет! Организационная группа. С осторожностью передай товарищу»

.

Резко политическую направленность имела листовка от 22 февраля 1962 года, которую подготовила небольшая группа бунтарей, называвшая себя «Союзом свободы и разума». Она действовала в Москве с октября 1961 года. В июле 1962 года Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда вынесла ее участникам приговор, присудив им разные сроки заключения. Листовка, о которой идет речь, была размножена тиражом более 350 экземпляров и распространялась по высшим учебным заведениям и промышленным предприятиям. В ней, помимо прочего, значилось:

«Соотечественники, трудящиеся, братья студенты. Товарищи!

Общественный строй нашего государства, фарисейски именуемый демократическим, давно стал и поныне остается реакционным, тоталитарным режимом. Диктатура пролетариата сменилась политической диктатурой партийного правительства, которое принципиальную верность марксизму подменило некритическим догматизмом. Конституция СССР находится в противоречии с фактическими законами общественной жизни, государственная политика правительства попирает насущные нужды народа, пренебрегает нашими интересами, обуздывает наши естественные желания.

…Риторическое провозглашение построения коммунизма в стране – жертвоприношение советских людей для будущих поколений, логически несостоятельно и не оправдано исторически.

…Мы, организация “Союз свободы и разума”, революционно выступаем на борьбу за возрождение подлинно демократической партии трудового народа, которая должна обеспечивать социальный прогресс Отечеству»

.

Удивительно, как тональность листовки напоминает тональность антибольшевистских листовок, распространявшихся в 1918 году эсерами и меньшевиками! В них также авторы апеллировали к социалистическим настроениям русских рабочих. Только в обращении группы Горлопанова в качестве идеала предлагались не демократические ценности февраля, а воспоминания о «правильном» или, иначе, «сталинском социализме».

Годом, который по праву можно назвать апогеем «листовочного восстания», становится 1962-й. Пихоя в своей монографии пишет: «В первой половине 1962 года произошел своего рода взрыв массового недовольства той политикой, которая отождествлялась с Хрущёвым». И действительно, в отчете, который в июне 1962 года направили «компетентные органы» в ЦК КПСС, комитетчики рапортовали, что в начавшемся году появилось 7705 листовок и разного рода анонимных писем подстрекательского содержания, что по сравнению с первой половиной 1961 года было в два раза больше. Дело не ограничивалось кустарными листовками антисоветчиков-одиночек: в упомянутой выше аналитической справке та же тенденция роста признавалась и касательно организованных подпольных групп: за весь 1961 год их было выявлено всего 47, а уже за первое полугодие 1962 года – 60

.

Причиной взрыва народного недовольства становятся очередные антинародные шаги Хрущёва во внутренней политике. 1 июня 1962 года произошло значительное, сразу на треть, повышение цен на мясо и другие продукты животноводства. Слухи о предстоящем подорожании стали распространяться по всей стране еще накануне и вызвали сильное возмущение. Официальная пресса пыталась успокоить растревоженную как улей человеческую массу, – дескать, предпринимаемый правительством шаг остро необходим, неизбежен и крайне выгоден населению. Печатались тенденциозные сообщения, о том, что «многие советские люди одобрительно отзываются о решении партии и правительства, говорят, что это нужное и хорошее мероприятие».

Но людей подобного рода безыскусной «дымовой завесой» и красивыми фразами о «всемерном повышении благосостояния трудящихся СССР» ввести в заблуждение было невозможно. Большинство рядовых тружеников понимало, что причиной вздутия цен были не расходы страны на гонку вооружения, а полный провал сельскохозяйственной политики Хрущёва. Все еще помнили его драконовские меры по уничтожению скота в личных крестьянских хозяйствах, кукурузу в тайге и многое другое. Не успели забыть люди и ежегодные сталинские снижения цен… Аксютин в совей книге о хрущевской «оттепели» цитирует следующие наиболее характерные оценки искусственного скачка цен со стороны населения:

– Наше правительство раздает подарки, кормит других, а сейчас самим есть нечего. Вот теперь за счет рабочих хотят выйти из создавшегося положения (аппаратчик Московского завода углекислоты Азовский);

– Мы от этого мероприятия не умрем, но стыдно перед заграницей. Хотя бы молчали, что мы обгоняем Америку. Противно слушать наш громкоговоритель… (заслуженный артист РСФСР Заславский);

– Все плохое валят на Сталина, говорят, что его политика развалила сельское хозяйство. Но неужели за то время, которое прошло
Страница 15 из 23

после его смерти, нельзя было восстановить сельское хозяйство? (старший инженер главка «Моспромстройматериалы» Местечкин) и др.

Но Хрущёв категорически отказывался признавать какую-либо вину перед обществом. Семичастный так описывал реакцию своего шефа на происходившее в низах:

«Когда были повышены цены на мясо, я информировал его о повсеместном недовольстве. Он утратил контроль над собой и взорвался:

– А ты что думал? Думал, что будут кричать “ура”? Разумеется, люди недовольны».

Ответ общества не заставил себя ждать. На многих заводах страны пошли разговоры о необходимости защищать свои права, в том числе с использованием надежного, испытанного «оружия пролетариата» – стачек. Соответствующие настроения в те дни были зафиксированы на Магнитогорском металлургическом комбинате, Ивановском хлопчатобумажном комбинате, Минском заводе им. Октябрьской революции, в железнодорожном депо Тамбова и на других предприятиях. Бурлили Одесса, Днепродзержинск, прочие рабочие центры. Образовавшийся нарыв могло прорвать в любой момент и в любой точке Союза. В некоторых городах многолюдные волнения подавлялись вооруженной силой. Так, например, обстояли дела в трех городах Донбасса, охваченных рабочими протестами, – Донецке, Артемьевске и Краматорске. Отрывочные сведения о кровавом характере усмирения протестовавших рабочих имеются об Омске, Кемерово и некоторых других городах Кузбасса. Кроме того, столкновениями с милицией сопровождались выступления рабочих на родине первого Совета рабочих депутатов – в городе Иваново. Там протестные настроения привели к выступлениям рабочих завода сельхозмашин и одной из текстильных фабрик

. Скудная информация, которой в настоящий момент должны ограничиваться исследователи, не позволяет осветить эти события более подробно. Зато много информации имеется о выступлении рабочих и населения Новочеркасска. В силу некоторых обстоятельств локального характера именно они выступили наиболее решительно против хрущевского произвола. Это был неожиданный и очень сильный удар, всполошивший всю кремлевскую верхушку. Семичастный вспоминал:

«Прошло едва полгода, как я занял кабинет на Лубянке, когда в июне 1962 года произошли трагические события в Новочеркасске. Мы в КГБ, конечно, были готовы к протестам людей, но не такого масштаба. Отказ от работы 20–30 человек из-за пересмотра тарифов и роста цен кое-где наблюдались и прежде… В Новочеркасске же с самого начала обстановка приняла угрожающий характер».

Новочеркасские события до сих пор привлекают повышенное внимание историков и публицистов. В работах таких авторов, как Пихоя, Аксютин, Козлов и др., восстание нашло довольно полное отображение. Поэтому подробно на хронологии случившего в городе останавливаться не будем, лишь в самом общем виде напомним его суть. В Новочеркасске, как и во многих провинциальных городах эпохи Хрущёва, положение с продовольствием было аховым. Невозможно было достать ни мяса, ни мясных изделий. А тут еще подоспела очередная кампания по пересмотру тарифных ставок, которая проводилась без согласия профсоюза и резко снизила заработок рабочих. На таком фоне и пришли известия о серьезном повышении цен.

1 июня рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода в заводском дворе устроили митинг и потребовали, чтобы к ним вышел директор. «Рабочие высказали ему, – пишет Семичастный, – свое недовольство по поводу плохих условий труда и быта, низких заработков. Тот попытался грубо осадить ходоков, стал разговаривать с ними таким барским тоном, что [это] вызвало возмущение людей». Что именно скрывалось под этим чекистским эвфемизмом о «барском тоне», известно из работы журналистки И. Мардарь. На жалобы рабочих, что у них недостаточно средств, чтобы прокормить свою семью и прокормиться самим, директор завода Курочкин высокомерно ответил: «Если не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером». Поведение директора стало последней каплей, переполнившей чашу терпения рабочих. Грянул взрыв.

Рабочие вышли из цехов с портретами Ленина, красными знаменами и лозунгами «Хрущёва на мясо». На короткое время восставшие стали хозяевами положения в городе. Ими было перерезано железнодорожное сообщение, прекращена работа некоторых других предприятий города. Подверглись разгрому важные административные здания, в том числе заводоуправление и горком КПСС, была предпринята попытка штурма здания милиции и УКГБ. Хрущёв послал в город А.И. Микояна, который на тот момент являлся самым приближенным к нему членом партийно-государственного руководства. Микоян, слабо разбиравшийся в психологии рабочих, попытался давить на жителей Новочеркасска своим авторитетом, но в результате чуть было не оказался растерзан разъяренной толпой, горе-миротворца еле-еле успел эвакуировать заместитель председателя КГБ Н. Захаров.

Провал миссии Микояна был чреват распространением волнений на соседние города и рабочие поселки. И власть сделала свой выбор: в городе объявлялось чрезвычайное положение. Против рабочих Новочеркасска были брошены войска, на улицах города загромыхали танки. Расстрел рабочих повлек большие жертвы. Погибло много детей – очевидцы рассказывают, что первый залп был дан поверх толпы, и он пришелся по деревьям, на которых сидели мальчишки, наблюдавшие за не виданным никогда прежде зрелищем. Наиболее активных участников новочеркасского восстания подконтрольные режиму суды приговорили к высшей мере наказания и длительным срокам заключения, причем, по авторитетному свидетельству Козлова и Мардарь, не обошлось без подтасовок и грубейших фальсификаций.

Слухи о Новочеркасском расстреле потрясли всю страну и не смолкали еще долгие годы. Другие подобные инциденты хрущевского времени были известны не так хорошо, но теперь, когда пелена секретности спала, стало ясно, что событиями в этом городе география массовых выступлений тех лет не ограничивается. Многие из них происходили еще до восстания рабочих и жителей Новочеркасска. Причины их были самыми разнообразными. Большинство из них возникало также на социально-экономической почве. Так, крупное восстание, подавленное вооруженным путем, произошло в 1959 года в Темир-Тау. В его основе лежали недостатки целинной кампании, когда людей бросали в чистое поле и заставляли работать без всяких бытовых условий. В 1961 году прошли выступления в Краснодаре, Муроме и Александрове. В 1961 и 1963 годах массовые выступления прогремели в городе Кривой Рог под Днепропетровском. По рассказам одного очевидца, в зимние месяцы после денежной реформы 1961 года проходившего производственную практику в городе Кировограде, там недовольство населения также выплеснулось на улицы: множество домохозяек с колясками и малолетними детьми блокировало подходы к зданиям органов власти с требованиями предоставить им возможность приобретать детское питание, хотя бы молоко и манную крупу. По другим сведениям, нечто подобное разгневанные женщины устроили и в Кишиневе, возможно, и в некоторых других городах юга.

Значительная часть прочих выступлений, к примеру, в июле 1960 года в Джегитаре, в августе 1958 года и апреле 1964 года в Чечне и др., стали следствием
Страница 16 из 23

непоследовательной национальной политики Хрущёва.

Очень многие массовые протесты стали реакцией на сталинофобию Хрущёва. Один крупный современный специалист в области политических наук еще совсем недавно утверждал, что развенчание культа Сталина практически не вызвало никакого сопротивления низов. Это предположение – типичное следствие существовавшей в СССР практики искажать историю, засекречивать архивные фонды. Сегодня, когда историки получили к ним доступ, картина представляется совершенно иной. В основе многих беспорядков, например, в Тбилиси, Сухуми, Гори и Батуми в 1956 году, в 1963 году в Сумгаите и др., лежало недовольство со стороны широких слоев населения как раз антисталинской истерией, поднятой Хрущёвым. Часто протест почитателей Сталина выливался в настоящие восстания, когда протестующие подвергали нападению здания различных государственных учреждений и организаций. Понятно, что режим Хрущёва не стеснялся для разъяснения населению правильности решений XX съезда КПСС массированно применять оружие. Только в Тбилиси при разгоне 60-тысячной демонстрации было убито не менее 20 человек.

Тем самым общая тенденция обозначилась довольно четко – потерявшие всякую надежду массы проявляли свое неприятие хрущевской политики, выходя на улицу. Как показывают новейшие исследования, в частности данные, полученные историком Козловым, время со второй половины 1950-х до первой половины 1960-х годов было самым неспокойным во всей послевоенной советской истории. Другой историк, Семанов, в оценках еще категоричней, он утверждает, что в Советском Союзе ничего подобного не наблюдалось со времен НЭПа. И это не преувеличение. В хрущевский период по стране прокатилось множество массовых выступлений, в которых принимали участия рабочие, служащие Советской армии, студенты. Согласно справке КГБ о массовых выступлениях в СССР, подготовленной несколько позже, а именно во время горбачевской «перестройки», только за последние годы правления Хрущёва в стране состоялось не менее 10 крупных народных волнений с числом участников 300 человек и более. Причем, что самое печальное, в 80–90 % случаев для их подавления Хрущёвым применялось оружие, гибли люди. То есть других способов урегулирования противоречий между властью и обществом, кроме голого насилия, Хрущёв просто не знал или не признавал. Шутка ли сказать – даже при Сталине такой страшной статистики не отмечалось! Поэтому в корне неверным являются утверждения журналиста Леонида Млечина, содержащиеся в предисловии к новому исправленному изданию книги В.А. Козлова, будто бы выступления при Хрущёве были, по сути, запоздалой реакцией населения на обиды, нанесенные ему сталинской властью. Этот вывод явственно противоречит всему фактическому материалу, собранному в исследованиях самого Козлова, которому Млечин тем самым оказывает медвежью услугу.

О том, что именно политика самого Хрущёва подорвала доверие к нему в советском обществе, свидетельствует и тот факт, что не только в народе, но и в среде либеральной интеллигенции, ставшей после XX партсъезда надежной опорой хрущевских преобразований, росло разочарование в недавнем кумире. Это было вызвано отходом руководства страны от либеральных реформ в области культуры первых лет «оттепели». Начинается возврат к прежним методам ограничения свободы творчества и цензурных запретов. Жертвой очередного поворота становятся даже такие известные писатели, как Б. Пастернак. В 1957 году он выдвигается на соискание Нобелевской премии за роман «Доктор Живаго». В ответ на это в СССР против писателя была начата целая волна разоблачений, а в октябре 1958 года он был изгнан из Союза писателей. Резкой критике за «идеологическую сомнительность», «отрыв от интересов трудового народа» и т. п. подвергались поэты А. Вознесенский, Е. Евтушенко, писатели В. Дудинцев, С. Кирсанов, К. Паустовский, скульптор Э. Неизвестный, художник Р. Фальк, режиссер М. Хуциев. Так и не увидела свет рукопись романа В. Гроссмана о войне «Жизнь и судьба», которая была изъята у писателя органами госбезопасности (она дошла до своего читателя лишь в 1988 году). Не пошел на экраны фильм М. Швейцера «Тугой узел», попали в спецхран многие другие произведения.

Самым ярким эпизодом, ставшим своеобразным символом окончания эпохи «оттепели», исследователи часто называют посещение в 1962 году Хрущёвым выставки в честь 30-летия Московской организации союза художников. Познакомившись с работами молодых художников-авангардистов, Хрущёв отозвался о них в самых грубых тонах, следствием чего становится экстренно принятое руководством Академии художеств осуждение левых течений в живописи: «формализм» и «абстракционизм» обличались в нем как «враждебные всей марксистско-ленинской идеологии» советского общества.

Трагическим событием периода «оттепели» становится самоубийство 13 мая 1956 года видного отечественного писателя А.А. Фадеева, не пожелавшего принять идеологические кульбиты новых правителей СССР, их стремление установить диктат над творчеством. В своей предсмертной записке он писал: «Литература – этот высший плод нового строя – унижена, затравлена, загублена. Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина. Тот был хоть образован, а эти – невежды».

В одной из бесед с тогда еще молодым поэтом Андреем Вознесенским Пастернак отзывался о Хрущёве примерно в тех же тонах, что и Фадеев: «Так долго над страной царствовал безумец и убийца, а теперь – дурак и свинья». Как подтверждают современные исследования, тема о дураке и свинье на троне была живо подхвачена и другими представителями творческой элиты. Так, поэт Илья Сельвинский свое отношение к свободе творчества в СССР и лично к «дорогому Никите Сергеевичу» сформулировал в следующей изящной манере:

Неправда, что книги летят у нас в урны:

Цензуру изгнал всесоюзный Совет.

Пример? Извольте: на целый свет Хрущёв, например, голосит нецензурно.

Как видим, обстановка становилась все напряженней и напряженней, все явственней и явственней проявлялись признаки приближавшейся бури. Как же правильно назвать характер происходившего в нашей стране на сухом языке социологической науки, например марксистской, – ведь Хрущёв сам себя считал выдающимся марксистом всех времен и народов? Если устроить инвентаризацию взглядов классиков, в особенности В.И. Ленина, то среди прочего нам попадется на глаза понятие «революционной ситуации». Ленин выделял три ее признака. Первый признак – это кризис верхов (когда верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому). Второй признак – это резкое падение жизненного уровня населения. Наконец, третий признак – это активизация массовых выступлений обездоленных низов. Как видим, в СССР генезис всех этих трех признаков зашел уже довольно далеко.

Во-первых, у Хрущёва уже не получалось по-прежнему лихо насаждать безропотно молчавшему обществу свои безответственные решения, а само общество, причем во всех своих важнейших сегментах, уже устало терпеть над собой тупое экспериментаторство. Во-вторых, люди были недовольны
Страница 17 из 23

своим материальным положением. Условия жизни населения в течении хрущевского десятилетия, конечно, постоянно менялись, временами даже улучшались. Но прирост общественного богатства шел гораздо быстрее, чем повышение личного благополучия. А ведь давно установлено, что наиболее существенные социальные взрывы происходят не там, где общество во всей своей совокупности переживает кризис, а там, где наступает пора справедливо распределять плоды хозяйственного подъема, а кто-то по справедливости делиться не желает (об этом, например, в одном из своих тюремных писем рассуждал опальный олигарх М. Ходорковский, знающий о профилактике трудовых конфликтов не понаслышке). При Хрущёве ситуация усугублялась еще и тем, что даже при позитивной динамике экономического роста случались такие пиковые моменты, когда жизненный уровень людей падал стремительно. И, в-третьих, как мы только что видели, протестная энергия всех слоев населения становилась все более и боле весомым фактором внутриполитической жизни.

Тем самым, на марксистском языке, происходившее в СССР в последние годы правления «марксиста» Хрущёва, который, правда, на самом деле никаким марксистом не был, следует оценивать как вызревание революционной ситуации. Да и не только на марксистском, на любом ином языке социологической науки, тем более на языке здравого смысла, ситуация могла быть названа если и не революционной, то предгрозовой – верхи были уже ни на что способны, а низы хотели – очень хотели – есть! И пускай историки стыдливо бояться называть вещи своими именами (советские историки не могли допустить самой мысли, что в «стране победившего социализма» могла сложиться революционная ситуация, а либеральным историкам «политическая целесообразность» не позволяла признать, что кризис тех лет был вызван вовсе не «провалом советского эксперимента», а вторжением западнического либерализма в традиционное и солидарное жизнеустройство нашего народа), суть выявленного нами явления остается неизменной.

Конечно, из истории нам известно, что далеко не каждая революционная ситуация перерастала в революцию. Например, за сто лет до Хрущёва свои реформы проводил еще один либеральный деятель – Александр II. На рубеже 50—60-х годов XIX века он также сумел довести Россию до возникновения в ней революционной ситуации. Но тогда революции так и не произошло. Почему? Потому, что для революции недостаточно только объективных факторов, необходимы еще и субъективные, а именно наличие значимой политической силы, способной аккумулировать недовольство низов и повести за собой большинство общества. В XIX веке таковой не нашлось. А в XX веке? В аналитических сводках КГБ засвидетельствовано, что в стране то тут, то там возникали локальные политические группы. Объединение подобных «тайных обществ» во всесоюзном масштабе было лишь делом времени, особенно если учесть «доброжелательное» внимание к нашим внутренним проблемам со стороны наших «друзей» – прежде всего американцев.

Многие в высшем партийном руководстве не только чувствовали, что страна все ближе приближается к пропасти, но и отдавали себе отчет в том, что главная причина происходящего – Хрущёв, полностью потерявший способность адекватно воспринимать критику. Члены его ближайшего окружения, боявшиеся, что субъективизм и метания реформатора подорвут основы советской системы, вынуждены были согласиться принести Хрущёва в жертву ради сохранения стабильности. Перед ними стоял выбор: либо революция снизу, либо революция сверху. В партийном руководстве шла кристаллизация ядра антихрущевской оппозиции, своеобразной «партии революционеров» в «партии чиновников». И не столь важно, что входившие в нее люди сами являлись сановниками самого высокого ранга, а их целью была революция, которая на языке современной геополитики называется консервативной революцией. Главное, что в тот момент в КПСС еще нашлись силы, способные самостоятельно, без указаний начальства, противостоять крушению базовых принципов советского проекта.

Выбор, который предстояло совершить каждому, кто пополнял ряды оппозиции, требовал немалого мужества, поскольку Хрущёв был скор на расправу, мстителен и злопамятен. В тридцатые годы одним росчерком пера он отправлял на эшафот десятки тысяч часто ни в чем не повинных людей, устроил кровавую резню обвиненных по «ленинградскому делу». Оказавшись у кормила власти, он цинично издевался над своими поверженными противниками. Берия был бессудно расстрелян. Молотова – политика, которого знали и ценили во всем мире, сослали послом в Монголию, которая в те годы, по сути, являлась чем-то вроде еще одной республики в составе Союза ССР. Булганина удалили в Ставрополь руководить местным совнархозом. Кагановича сделали управляющим трестом «Союзасбест» на Урале. Особенно по-иезуитски Хрущёв обошелся с главным своим соперником Маленковым, которого низвели до должности директора рядовой электростанции за тысячу верст от Москвы.

Кроме того, многих сдерживали от вступления в антихру-щевскую оппозицию соображения морального плана – ведь для большинства «мятежников» Хрущёв являлся тем человеком, благодаря которому они получили, что называется, «путевку в жизнь», выбились на самые высокие должности в партийном и государственном аппарате… Но интересы страны наконец перевесили страх, нерешительность и нравственные колебания.

Кто же стал инициатором отстранения «кукурузного диктатора» от власти и возглавил революционную партию принципиально «нового типа»? Некоторые историки приписывают лидерство в этой группе главному советскому идеологу тех лет М.А. Суслову.

Суслов и в самом деле был сильным политиком, особенно в интригах. Ему поручались самые щепетильные поручения – именно он произносил на пленумах ЦК обличительные речи против очередных «антипартийных групп». Он всегда оказывался на стороне победителей и генеральной лини партии. Но в силу этих своих качеств Суслов вряд ли мог решиться на самостоятельные действия, связанные с риском падения с самой вершины власти.

Имеются и другие точки зрения на этот счет. Одна из них принадлежит А.Н. Шелепину. Свою карьеру Шелепин начинал в комсомоле, затем перескочил в кресло председателя КГБ, а вскоре возглавил Комитет партийно-государственного контроля ЦК КПСС и Совета Министров СССР, что фактически превращало его во второго человека в государстве. К мнению Шелепина присоединяется его соратник по комсомолу, впоследствии сменивший его на посту председателя КГБ Семичастный. Оба они принимали непосредственное участие в политической борьбе того времени. С одной стороны, это придает их словам, как словам очевидцев, больший вес. Но с другой стороны, как лица заинтересованные, они могли сознательно пойти на фальсификацию событий, с тем чтобы обелить себя. Поскольку и Семичастный, и Шелепин делились своими воспоминаниями уже в период крушения советской системы, им могло показаться более выгодным оградить себя от обвинений в консерватизме, недемократизме, сталинизме и прочих, с точки зрения перестроечных и ельцинских времен, «преступлений». В частности, Шелепин даже пытался заверить, что искренне сожалеет о случившемся (хотя, если он в
Страница 18 из 23

действительности о чем-то и сожалел, то вовсе не о том, как поступили с Хрущёвым, а о том, что на освободившееся место усадили не его, а Брежнева, но об этом – позже).

Что же по интересующему нас вопросу пишут бывшие комсомольцы? Они, с той или иной степенью убежденности, утверждают, будто бы главную роль в проведении акции по «зачистке» Хрущёва сыграл Л.И. Брежнев, а также Н.В. Подгорный, оба – креатуры Хрущёва еще со времени его работы на Украине. Эту версию некритически поддержали некоторые историки, в частности Аксютин. По его мнению, подготовка изменений кремлевского политического ландшафта началась вскоре после пленума ЦК КПСС 18–21 июня 1963 года, когда Хрущёв освободил от обязанностей второго секретаря – слегшего по его вине с инсультом Ф.Р. Козлова, а исполнение его обязанностей поручил Брежневу (с переходом на работу в секретариат вскоре потерявшего пост председателя Президиума Верховного Совета СССР) и бывшему лидеру украинских коммунистов Подгорному. По замыслу Хрущёва, оба его ставленника должны были соперничать и фискалить друг за другом. Тем самым он рассчитывал предотвратить появление у себя за спиной сильного, самостоятельного политика.

Но судьба распорядилась иначе. Брежнев был обескуражен потерей своей прежней синекуры. Пост председателя Президиума ВС СССР формально делал его главой Советского государства, этаким красным президентом, который, правда, по аналогии с английским королем, царствует, но не правит, но зато и ни за что не отвечает. Возмутился своим переводом в Москву и Подгорный – если прежде он представлял собой полновластного хозяйчика второй по мощи советской республики, то теперь на Старой площади он был низведен Хрущёвым до статуса помощника, слуги, причем даже эти «обязанности» ему пришлось делить с другим. Двое «обиженных» быстро нашли общий язык и начали плести интригу против своего обидчика. Они вовлекали в ряды оппозиции все более и более широкий круг лиц.

Эта, казалась бы, гладкая и вполне солидная версия, вполне удовлетворившая Аксютина, тем не менее породила серьезные сомнения у многих других историков, таких как Пихоя, Семанов, Рой Медведев. Они усмотрели в свидетельствах Шелепина и Семичастного личную заинтересованность и некоторые микроскопические (но достаточные для натренированного взгляда) противоречия, которые серьезно подрывали убедительность предложенной ими картины. Логически рассуждая, эти исследователи приходят к выводу, что инициаторами случившегося оказались как раз сами Шелепин, Семичастный и другие их единомышленники, также пришедшие в большую политику через комсомол (среди них называют П.Н. Демичева, Н.Г. Егорычева, Н.Р. Миронова и др.). Семанов величает шелепинскую группу «комсомольскими младотурками». Это было племя свежих, амбициозных функционеров, остро ощущавших потребность в позитивных переменах. Собираясь подальше от посторонних глаз то за городом, то на стадионах во время футбольных матчей, то в других подобных местах, они сообща вырабатывали стратегию политической борьбы и воссоздание мощи Советской империи (эти «молодогвардейцы» так поднаторели в проведении революций сверху, что их опыт был задействован ГКЧП в 1991 году, что, правда, с деланым негодованием пытался опровергнуть Семичастный).

Активное содействие планам смещения Хрущёва оказали такие видные деятели, как, например, секретарь ЦК Ю.В. Андропов, недовольный замедлением в проведении курса XX съезда КПСС. В борьбу с Хрущёвым включились его заместители по Совмину Д.Ф. Устинов, Д.С. Полянский, В.Н. Новиков, а также А.Н. Косыгин, прекрасно осознававший пагубность хрущевской политики в области народного хозяйства. Вслед за деятелями высшего эшелона власти ряды антихрущевской оппозиции пополнялись представителями среднего звена управления. Активно содействовал разоблачению хрущевской политики на уровне своей республики лидер Грузии В.П. Мжаванадзе. Даже руководитель родной для Хрущёва Украины П.Е. Шелест был среди активных участников оппозиции. Заметную роль сыграл председатель президиума Верховного Совета РСФСР Н.Г. Игнатов, который в своих поездках по стране располагал возможностью откровенно беседовать с руководителями регионов. В круг посвященных входил также глава российского правительства Г.И. Воронов, которого совершенно разные историки характеризуют как человека грамотного, делового, твердых патриотических позиций. Вот что он сообщал впоследствии о своем «приобщении»: «Перед самым Октябрьским пленумом ЦК КПСС (на котором и произойдет смещение Хрущёва. – Д.Ч.) пригласили меня поохотиться в Завидово. Был, кстати, там тогда и Сергей Хрущёв, сын Никиты Сергеевича. Наверное, взяли его для отвода глаз… Постреляли. И когда стали собираться домой, Брежнев вдруг предлагает мне сесть в его “Чайку”: “Поговорить надо дорогой…” Там и договорились».

Таким образом, ряды антихрущевской партии внутри руководства КПСС постоянно пополнялись, и сказать, что «круг этих революционеров» был «узок», – нельзя. Совсем наоборот, он стремительно разрастался, втягивая все новые и новые круги советского истеблишмента. Но широкая вовлеченность в реализацию задуманного мероприятия множества самых разных людей на определенном этапе стала вызывать у его организаторов серьезные затруднения. Во-первых, как справедливо подчеркивает Рой Медведев, сложившуюся группу совершенно ошибочно было бы считать некой сплоченной когортой единомышленников. Их объединяло общее отрицание Хрущёва, но будущее без него каждому виделось по-своему.

Приходилось искать точки соприкосновения, соглашаться на компромиссы даже по такому жизненно важному для них вопросу, как вопрос о распределении власти. Косыгин, например, утверждают некоторые авторы, согласился выступить против Хрущёва только после того, как ему пообещали пост предсовмина. Особенно было важно определиться с тем, кто после «часа икс» станет первым секретарем ЦК КПСС. Сошлись на фигуре Брежнева (это еще раз косвенно подтверждает установленный выше факт, что инициатором смещения Хрущёва тот не являлся, – иначе бы он не стал наиболее приемлемой для всех, компромиссной фигурой, а подготовить бы самостоятельно смещение Хрущёва, да еще «подмять» все руководство страны «под себя» у него бы явно не получилось – не было достаточного авторитета и способностей). Излишне пояснять, что при дележе власти всегда остаются «обиженные», что полного доверия между партнерами нет, а договариваются – не договаривая. В любой момент антихрущевский блок мог рассыпаться как карточный домик.

Во-вторых, когда информация становится известна слишком многим, всегда возникает угроза ее утечки. И такого рода утечка произошла на самом деле. О сути инцидента впоследствии рассказали Семичастный и сын Хрущёва Сергей. Центральной фигурой этой истории стал некто Галюков – бывший начальник охраны Н.Г. Игнатова. Человек, по всей видимости, склочный, потерявший расположение своего патрона, он решил быстро и без особого риска восстановить свое пошатнувшееся положение. Каким-то образом ему удалось дозвониться до московской квартиры Хрущёва и договориться о встрече с его сыном. Сергею Галюков рассказывал совершенно ужасные вещи про то, как
Страница 19 из 23

Игнатов «разъезжает по стране» и «вербует противников отца», а также о том, что за его спиной стоят куда более весомые фигуры: Брежнев, Подгорный, Полянский, Шелепин, Семичастный, которые уже год тайно подготавливают отстранение Хрущёва от власти.

Сергей тут же сообщил о разговоре отцу. Тот был в замешательстве. Хрущёв верил и не верил, что такие разные люди, которых он так умело стравливал между собой, тем не менее смогли найти общий язык и выступить единым фронтом. Хрущёв попытался прощупать и намеками дал понять некоторым из названных ему лиц, что «ему обо всем известно». Но те так искренне убеждали Хрущёва, что ничего против него не замышляют, что тот, несколько успокоенный, рискнул удалиться на отдых в Пицунду. А с Галюковым Хрущёв поручил разобраться Анастасу Микояну. Проведя с Галюковым дополнительную беседу, Микоян был потрясен открывшимися фактами. Но «нужные люди» (очевидно – Семичастный или кто-то из его замов) серьезно «предупредили» Микояна, что настала пора выбирать, с кем он – с партией или с Хрущёвым. Микоян все понял правильно. «Когда Анастас Иванович, – делится своими воспоминаниями Семичастный, – снова появился пред жаждавшим узнать истину первым секретарем, он опроверг все дошедшие до Хрущёва предостережения и сделал это самым убедительным образом».

Эта почти детективная история (а по ней после разрушения СССР действительно был снят низкосортный антисоветский детектив) является очень важной для понимания происходившего в тот момент в советской верхушке. Уже один только факт, что о планах смещения Хрущёва донес только один, совершенно незначительный офицер охраны, который ничего толком и знать-то не мог, говорит о многом (впрочем, сама фигура Галюкова достаточно противоречива, в этой связи позволим себе сделать некоторое «лирическое отступление» и предложим еще одну версию его поступка. В фильме офицера, предупредившего Хрущёва, убивают. На самом же деле «разоблачитель» являлся такой мелкой сошкой, что его даже из органов выгонять не понадобилось, не то что убивать! В дальнейшем Галюков преспокойно работал у бывшего первого заместителя предсовмина Мураховского. Или он остался в живых по другой совершенно иной причине? По какой именно? Порою, знакомясь с этой темной историей, невольно ловишь себя на мысли – уж не сам ли КГБ подсунул советскому лидеру такого «свидетеля», который бы сумел раз и навсегда дискредитировать в его глазах любые сведения о заговоре, и чтобы в дальнейшем Хрущёв уже не верил никаким другим своим доброхотам!).

Но оставим в стороне Галюкова и мотивы его поведения. Не странно ли, что больше ни один человек не сообщил Хрущёву, что его ожидает уже в самое ближайшее время! А ведь среди этих людей были не только беспринципные карьеристы, подхалимы и трусы, среди них было немало искренних, отважных патриотов, талантливых полководцев, выдающихся организаторов производства, известных деятелей культуры и науки! Это обстоятельство лучше каких либо слов свидетельствует о его полной непопулярности среди партийного руководства. Вокруг советского лидера образовался опасный вакуум.

Критической точкой в развитии ситуации стало чествование Хрущёва в день его 70-летия 17 апреля 1964 года. С утра в дом на Ленинских горах, где он жил, начали прибывать кандидаты и члены Президиума, секретари ЦК. Хотя ни Хрущёв, ни его сын не заметили ничего необычного, но наблюдательный Шелепин обратил внимание на то, что некоторые из прибывших вели себя довольно странно, скованно, сильно нервничали, особенно Брежнев и Суслов. Уже в это время будущее Хрущёва висело на волоске. Но у него еще оставался шанс избежать позорного падения и сохранить лицо. Уже давно в своих политических целях Хрущёв заявлял, что необходимо ограничить срок пребывания на всех без исключения постах десятью годами. Это, по его уверениям, должно было обезопасить от рецидивов культа личности и углубить внутрипартийную демократию. Требуя от всех неукоснительного соблюдения этой нормы, для себя Хрущёв, разумеется, делал исключение. Когда в 1963 году истекло 10 лет со времени назначения его первым секретарем ЦК КПСС, он даже не подумал о том, чтобы оставить эту должность. Причем и в том случае, если бы Хрущёв не хотел или опасался уходить из политики, ему все равно следовало добровольно отказаться от руководства партией и сосредоточиться на работе в Совете Министров, председателем которого он стал только в 1958 году, а следовательно, в запасе у него имелось еще целых четыре года для завершения начатых им реформ. Но Хрущёв не собирался делиться ни толикой своей власти.

Разгромив всех оппонентов, патриарх наслаждался свалившимся на него могуществом. Своих семейных он пристраивал на хлебные места в партийном и государственном аппаратах (сын работал в престижной космической отрасли, зять возглавлял центральный рупор Советского государства газету «Извести» и т. д.). Как у любого престарелого человека, у него проснулась тяга к путешествиям, особенно заграничным (в 1963 году он провел в поездках по другим странам 170 дней, а в 1964 году пошел на новый рекорд – к октябрю, т. е. к моменту отставки, он успел наездить во время зарубежных визитов 150 дней!). При этом, чтобы не скучать, он брал с собой свою родню и многочисленную свиту. Зная, что никто не посмеет ему ответить в той же манере, применял вульгарную брань в адрес своего окружения (Пихоя по этому поводу замечает, что нормальной рабочей атмосфере в советских верхах мешали «беспрецедентное хамство, грубость, самый вульгарный мат в обращении Хрущёва с ближайшим окружением», историк добавляет, что «по части хулиганского, разнузданного мастерства унижения и оскорбления Хрущёву не было равных в советской истории»). Хрущёв беспечно, от своего имени, раздаривал «на память» посещавшим нашу страну высокопоставленным визитерам ценнейшие музейные экспонаты (Жуков по этому поводу раздраженно сравнивал Хрущёва со Сталиным, замечая, что генералиссимус «больше, чем книгу с собственным автографом никому не дарил»). Задолго до Брежнева Хрущёв начал «коллекционировать» «высшие награды Родины» (за время своего правления он навесил на себя 4 Звезды Героя Социалистического Труда: в 1954, 1957 и 1961-м, еще одну ему «подарили» «на день рождения» в 1964 году!).

В этих условиях антихрущевской оппозиции ничего не оставалось, как перейти от слов к делу. Их целью было добиться смещения Хрущёва законными средствами, чтобы не вносить дополнительную смуту в умы людей. Страна нуждалась в новой культуре решения политических конфликтов без потрясений, метаний и насилия. Семичастный, правда, сообщает о якобы имевшем место разговоре между ним и Брежневым, во время которого Брежнев предложил Семичастному арестовать Хрущёва или устроить ему катастрофу. Но, скорее всего, Семичастный лукавит. Если подобный разговор и состоялся, то инициатором ликвидации Хрущёва выступал сам Семичастный, а политическое руководство в лице Брежнева высказалось категорически против насильственного отстранения Хрущёва, опасаясь падения престижа СССР на международной арене. Да и сам Семичастный вряд ли самостоятельно, не переговорив с Шелепиным, рискнул бы возражать Брежневу с такой решительностью, как он описывает в
Страница 20 из 23

своих мемуарах.

Внешне смещение Хрущёва в 1964 году во многом напоминало неудавшуюся попытку вывести его из игры, предпринятую в 1957 году членами т. н. «антипартийной группы». Но поскольку на этот раз антихрущевские силы действовали гораздо расчетливей, результат оказался гораздо более позитивным. Воспользовавшись пребыванием Хрущёва на юге, инициаторы его смещения сумели решить последнюю тактическую задачу – заручились поддержкой тогдашнего министра обороны Р.Я. Малиновского. Малиновский был достаточно осторожным человеком, Жуков даже называл его «подхалимом». Тщательно взвесив все «за» и «против», он понял, что время Хрущёва ушло и глупо держаться стороны побитого молью прежнего кумира. Если в 1957 году Хрущёв смог устоять, опираясь на поддержку Жукова (армия) и своего ставленника И.А. Серова (КГБ), то теперь все силовые ведомства оказались на стороне оппозиции. Расклад сил стал окончательно ясен.

Наступление развязки ускорил сам Хрущёв. 11 октября в Москву позвонил Хрущёв. Видимо, первый секретарь все же почувствовал какую-то неясную опасность. В своем разговоре с Д.С. Полянским он вновь говорил о каких-то интригах против себя, по свому обыкновению, поносил своих помощников и пообещал, что через три-четыре дня вернется и тогда «покажет» всем «кузькину мать». Угрозы Хрущёва только подлили масла в огонь. Уже 11 октября в Москву из поездки в ГДР был срочно вызван Брежнев. 12 октября вернулся Подгорный. В тот же день большинство членов Президиума ЦК собрались на свое последнее перед решающим штурмом совещание. На нем председательствовал Брежнев. На совещании обсудили формальные стороны отставки Хрущёва. В основу обвинений, которые предполагалось предъявить ему, были положены материалы, заранее подготовленные Полянским, Шелепиным, Андроповым, а также частично Демичевым. В первую очередь предполагалось высказаться против «неленинского» стиля работы Хрущёва, его нежелания прислушиваться к мнению товарищей, нестерпимого зазнайства.

«Он перестал считаться, – заявлялось в документе, – даже с элементарными приличиями и нормами поведения и так старательно сквернословит, что, как говорится, не только уши вянут – чугунные тумбы краснеют. «Дурак, бездельник, вонь, грязная муха, мокрая курица, дерьмо, говно, жопа» – это только «печатные» из употребляемых им оскорблений. А наиболее «ходкие», к которым он прибегает гораздо чаще, никакая бумага не выдержит и язык не поворачивается произнести».

Особое внимание предполагалось уделить провалам хрущевской внешней и внутренней политики. Это и развал сельского хозяйства, и кукуруза от моря и до моря, и разбазаривание народного достояния, и награждение международных террористов, явных антикоммунистов советскими наградами, грубые просчеты в жилищном строительстве, балансирование на грани мировой термоядерной войны, а также многое другое. В целом Хрущёв должен был осознать, что советским людям «осточертели перестройки», устроенные им, из-за которых невозможно было нормально жить и работать.

Было решено срочно вызывать Хрущёва в столицу на заседание Президиума ЦК, на котором и должен был состояться итоговый разговор, по итогам которого первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР будет отправлен в отставку. В этот момент, правда, возникла некоторая заминка – никто не желал брать на себя ответственность и звонить Хрущёву, все пытались спрятаться за спины коллег. После некоторого препирательства крайнего все же нашли. Вот как передан этот эпизод в мемуарах Семичастного:

«12 октября все собрались на квартире у Леонида Ильича Брежнева.

Ему предстояло позвонить Никите Сергеевичу в Пицунду и вызвать последнего в Москву для участия в заседании Президиума.

Дрожащего Брежнева нам пришлось к телефону буквально тащить – такой страх он испытывал от сознания того, что именно ему приходится начинать всю акцию. Вызвали Пицунду и стали ждать (связь обеспечивали мои люди). Наконец на другом конце провода раздался голос Хрущёва.

Брежнев начал очень неуверенным голосом убеждать Хрущёва приехать в Москву на заседание Президиума: необходимо обсудить его записку по сельскому хозяйству.

– Эти вопросы могут и подождать, – неожиданно для нас всех ответил Хрущёв. – Обсудим их вместе после моего возвращения из отпуска.

На этом он намеревался разговор закончить.

Мы стояли, столпившись, рядом с Брежневым. Выражение лиц Подгорного, Суслова, Полянского, Шелепина и других выдавали их внутреннюю напряженность; что теперь Леонид Ильич сделает? Мы стали подсказывать, чтобы Брежнев настаивал.

– Нет, Никита Сергеевич, – Брежнев придал своему голосу решительный тон. – Мы уже решили. Заседание созвано. Без вашего участия оно не сможет состояться.

Хрущёв был несколько удивлен, однако ясного ответа не давал.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Мы здесь подумаем с Анастасом.

Я отправился в свой кабинет на Лубянку, и каждый час Брежнев названивал мне: есть ли новости?

Только в полночь дежурный по правительственной охране доложил, что Хрущёв затребовал правительственный самолет в Адлер, ближайший к Пицунде аэропорт, к шести часам утра следующего дня.

Я немедленно передал эту информацию Брежневу. Тот обрадовался. Было ясно, что Никита Сергеевич прилетит, а вместе с ним прибудет и председатель Президиума Верховного Совета Микоян».

Для Хрущёва ночь с 12 на 13 октября прошла в тревожных размышлениях. О характере его переживаний дают представления отрывки из мемуаров его сына. Сергей писал:

«Москва настойчиво просила отца прервать в отпуск и прибыть в столицу, возникли неотложные вопросы в области сельского хозяйства. Отец сопротивлялся: откуда такая спешка, можно во всем разобраться и после отпуска, время терпит. Москва упорно настаивала.

Кто-то должен был уступить. Уступил отец, он согласился вылететь на следующее утро. Положив трубку и выйдя в парк, он сказал присутствующему при разговоре Микояну:

– Никаких проблем с сельским хозяйством у них нет. Видимо, Сергей оказался прав в своих предупреждениях».

Существуют несколько версий о последних часах пребывания Хрущёва в Пицунде. Есть версия, согласно которой Хрущёву пытался дозвониться один из секретарей ЦК КП Украины О.И. Иващенко (по другим сведениям – Насриддинова), чтобы предупредить Хрущёва, но эти попытки оказались блокированы, видимо, КГБ. Согласно другой версии, в ночь перед отлетом звонил сам Хрущёв – он хотел узнать, поддержит ли его в случае чего командование Киевского военного округа, и, получив подтверждение, решил, что игра еще не проиграна.

Наступило несчастное для Хрущёва 13-е число. Семичастный позвонил Брежневу, чтобы узнать, кто будет встречать «Никиту».

– Никто, – ответил Брежнев, – ты сам его встречай. В данной обстановке зачем же всем ехать?

Хрущёв, увидев, что его никто не встречает, занервничал еще больше, но отступать уже было некуда. Прибыв в Кремль, он сразу же направился в свой кабинет, где его уже ждали все члены и кандидаты в члены Президиума ЦК. В это же время Семичастный отдавал последние распоряжения, чтобы обеспечить условия проведения заседания: «Как только Хрущёв и Микоян прибыли на место и Никита Сергеевич закрыл за собой двери зала заседаний,
Страница 21 из 23

я отдал еще несколько распоряжений. Прежде всего отыскал майора, который в это время заменял в Кремле Литовченко (начальника личной охраны первого секретаря. – Д.Ч.), и сказал ему значительно:

– Сейчас я меняю охрану в приемной Никиты Сергеевича, на его квартире и на даче. И ты давай со своей командой – в сторонку. Это решение Президиума ЦК. Ты коммунист, я – тоже. Поэтому давай решение выполнять. О своей дальнейшей работе в органах безопасности не беспокойся.

– Товарищ председатель [Комитета государственной безопасности], – немедленно отреагировал майор, – я офицер и коммунист. Все понимаю и сделаю так, как вы мне прикажите.

Само заседание проходило бурно. Помимо официальных протоколов, о ходе его работы сохранились воспоминая участников, черновики отдельных выступлений, и, кроме того, Заведующий Общим отделом ЦК КПСС В.Н. Малин, присутствовавший на нем, коротко конспектировал выступавших. Таким образом, сегодня известны все детали этого исторического события, круто изменившего траекторию развития советского общества.

Председательское место по привычке занял сам Хрущёв, но это уже не смутило собравшихся. Первым поднялся с места Брежнев (отрывки из его выступления приводит Аксютин):

– Вы, Никита Сергеевич, – заговорил он, – знаете мое отношение к Вам на протяжении 25 лет… В трудную для Вас минуту – я честно, смело и уверенно боролся за Вас… [Но] сегодня я не могу вступать в сделку со своей совестью и хочу по-партийному высказать свои замечания. Если бы Вы, Никита Сергеевич, не страдали бы такими пороками, как властолюбие, самообольщение. вы бы тогда не допустили создания культа своей личности.

По мнению Брежнева, культ личности Хрущёва имел очень тяжелые последствия, в том числе: рязанская катастрофа (“вы инициатор этого дела”), некомпетентное руководство промышленности (“нельзя формировать структуру промышленности за обедом”), невыносимое отношение к людям (“Вы говорите, что мы как кобели сцим на тумбу”) и т. д.

После Брежнева слово дали Хрущёву, надеясь, что он поймет “намек” и сделает из него соответствующие выводы. Но Хрущёв уже закусил удила и бросился в ответную атаку, категорически не желая соглашаться с предъявленными ему обвинениями:

– Вопрос о разделении обкомов не я один решал, – попытался спрятаться за коллективное мнение Хрущёв, – он обсуждался и вами на Президиуме, и на пленуме, и был одобрен.

Затем Хрущёв заговорил о другом:

– Я, как и все, мог иметь какие-то недостатки. Так, спрашивается, почему же о них мне раньше не сказал? Разве это честно среди нас, единомышленников».

Одним словом, Хрущёв категорически отказывался добровольно подавать в отставку. Против полного отстранения Хрущёва от власти высказался также А.И. Микоян. Он предлагал компромисс, который вполне заслуженно можно назвать гнилым – удалить Хрущёва только с одного из занимаемого им высших постов – с поста предсовмина, оставив за ним руководство партией. В сложившейся кризисной ситуации упорство Хрущёва, возможно, объясняется его расчетами на поддержку украинских товарищей и командования Киевского военного округа, а также на прочность своих позиций в ЦК: он не отдавал себе отчета в том, что подбором кадров теперь занимался не он, а Брежнев. К 20 часам 13 октября решение так и не было принято. В работе Президиума был объявлен перерыв. Семичастный вспоминал:

«Вечером (13 октября) позвонил мне Брежнев и усталым голосом сообщил, что “на сегодня” заседание Президиума закончилось.

– Что делать? Неужели отпускать Никиту?

– Пусть отправляется, куда хочет, – ответил я спокойно. – Он ничего уже сделать не сможет: всё под контролем».

Спокойствие Семичастного понятно: в те дни КГБ сделал всё, чтобы не возникло никаких сюрпризов. Усилия чекистов были продублированы: военная контрразведка и контрразведка Московского военного округа получили приказ внимательно отслеживать любые, даже самые незначительные передвижения войск в округе и в случае их движения в сторону столицы немедленно информировать КГБ.

«Тем временем, – продолжает Семичастный, – в Москву начали съезжаться члены Центрального Комитета. Накануне их обзвонили: мол, в эти дни им неплохо бы оказаться в Москве – решено провести пленум ЦК. Они получили общую информацию о [состоявшемся] заседании Президиума, однако о конкретных результатах никому их них по-прежнему ничего не было известно. Этой ночью спать мне не пришлось. Среди членов ЦК началось брожение: с кем идти, за кем идти? Непрерывно звонил телефон. Всем, кто обращался с вопросами ко мне, я отвечал, что информации о деталях обсуждения не имею».

Утром 14 октября баталии на Президиуме возобновились и продолжались ещё несколько часов. Напряжённость нарастала, что могло аукнуться самым неожиданным образом. В середине дня в Кремль позвонил Семичастный и доложил Брежневу о тревожных настроениях среди съехавшихся в Москву членов Центрального Комитета:

– Продолжение дискуссии, – подчеркнул он, – никому не идёт на пользу: в зал может заявиться какая-нибудь делегация – спасать либо вас, либо Хрущёва.

– Что предлагаешь? – тревожно спросил его Брежнев, на что Семичастный незамедлительно ответил:

– Я за то, чтобы пленум собрался сегодня же. Ещё одну ночь я не смогу контролировать ситуацию.

Предупреждение Семичастного звучало более чем серьёзно. Пленум решено было назначить на шесть часов вечера, но для этого необходимо было окончательно «уломать» Хрущёва. Наконец под градом критики у того начали сдавать нервы. Он со следами слёз на глазах признал своё поражение и согласился на полное устранение его от всех рычагов власти на условиях, продиктованных Президиумом, но в содеянном всё же не раскаялся. Прощаясь, он заявил:

«Вы все много говорили о моих отрицательных качествах и действиях… Много здесь говорили о кукурузе, но имейте в виду, что кукурузой и впредь придётся вам заниматься. В отношении разделения обкомов партии на промышленные и сельские я считал и сейчас считаю, что решение об этом было принято правильно. Разве я “культ”? Вы меня кругом обмазали г. а [я] говорю: “Правильно”. Разве это культ?» и т. д.

Заседание завершилось принятием специального постановления, в котором была санкционирована отставка Хрущёва со всех постов.

В тот же день, 14 октября 1964 года, в 18 часов, как и обещал Брежнев Семичастному, в Свердловском зале Московского Кремля открылся Пленум ЦК КПСС. Со вступительным словом на нём выступил Брежнев. Он рассказал о состоявшемся заседании Президиума ЦК КПСС и о той разгромной критике, которой на нём подвергся Хрущёв. Далее с конкретизацией обвинений в адрес прежнего лидера выступил Суслов. Уже первые слова докладчика доказывали решимость членов Президиума довести дело до логического конца, т. е. убрать Хрущёва с занимаемых им высших партийных и государственных постов. Суслов, в частности, отмечал:

«Осуществляя ленинский курс, наш народ под руководством партии самоотверженно трудится во имя победы коммунизма.

Однако наши успехи были бы более значительными при иной обстановке в Президиуме ЦК. Ненормальность её, созданная в последние годы т. Хрущёвым, нанесла и наносит серьёзный ущерб практической работе не только Президиума ЦК, но и
Страница 22 из 23

работе всего ЦК, да и работе всей нашей партии. В чем состоит эта ненормальность? Она состоит прежде всего в том, что т. Хрущёв стал грубо нарушать ленинские нормы партийного руководства. Ленинские требования подчинения воли одного партийного руководителя воле коллектива руководителей, правильного распределения обязанностей между ними, свободного и делового обсуждения коренных, принципиальных вопросов внутренней и внешней политики в значительной мере стали предаваться т. Хрущёвым забвению…

Заболев своего рода манией величия, т. Хрущёв стал достижения партии и народа, результаты победы ленинского курса в жизни нашего общества приписывать себе, а все ошибки и недостатки, которые имелись в практической работе, сваливать на партийные и советские органы республик, обкомы, райкомы или на тех или иных руководящих работников.

Вследствие неправильного поведения т. Хрущёва Президиум ЦК все меньше становился органом коллективного творческого обсуждения и решения вопросов. Коллективное руководство фактически становилось невозможным.

Нормальной работе Президиума ЦК мешало также и то обстоятельство, что т. Хрущёв систематически занимался интриганством, стремился всячески поссорить членов Президиума друг с другом. (Голоса: позор).

Но интриганством безнаказанно нельзя долго заниматься. И в конце концов все члены Президиума убедились в том, что т. Хрущёв ведет недостойную игру».

Главный партийный обвинитель обстоятельно и долго перечислял «прегрешения» Хрущёва перед партией: метания в области народного хозяйства, раздел органов власти и партийных организаций на сельские и городские, бесконечные реорганизации всего и вся, угрозы разогнать Академию наук и Тимирязевскую академию, постоянные парадные разъезды, протекционизм по отношению к родне и всевозможным подхалимам и т. д. Отдельной строкой Суслов вновь, как это уже накануне делал Брежнев, поставил в вину Хрущёву непомерное раздувание культа своей личности (воистину, не рой яму другому – сам в неё попадёшь! Любопытно, что в пояснение своей мысли о перерождении Хрущёва докладчик заметил: «Становилось очевидным, что все отрицательные качества и свойства, за которые В.И. Ленин в известном письме Центральному Комитету партии критиковал Сталина, во многом всё больше и больше стали проявляться и у т. Хрущёва»). Завершая своё продолжительное выступление, Суслов подчеркнул:

«Президиум ЦК рассмотрел заявление т. Хрущева и пришел к выводу, что т. Хрущев не обеспечивает правильного руководства работой, что он не в состоянии исправить положение и потому необходимо освободить его от поста и Первого секретаря ЦК, и члена Президиума ЦК, и Председателя Совета Министров СССР. (Бурные, продолжительные аплодисменты)».

После этого состоялось краткое обсуждение проекта постановления с осуждением деятельности Хрущёва, которое было единогласно одобрено с некоторыми внесёнными в него дополнениями с мест. Полностью принятое Пленумом ЦК постановление решено было огласке не предавать. В прессе 16 октября 1964 года сообщалось только об отставке Хрущёва со всех постов в связи с преклонным возрастом и плохим состоянием здоровья. Всё произошло на удивление спокойно. Оценивая обстановку тех дней, Семичастный впоследствии вспоминал:

«За все время, предшествовавшее октябрьскому Пленуму 1964 года, в ходе его и сразу же после него – нигде не было объявлено чрезвычайного положения, не был приведен в движение ни один танк, ни один самолет.

Никаких дополнительных военных кораблей в Черное море не вводили. Не было никакой обстановки чрезвычайности. Даже Кремль не был закрыт для посетителей».

Советское общество восприняло отставку Хрущёва благожелательно, с явным облегчением, а многие – с и нескрываемым восторгом. Любопытные наблюдения на этот счёт содержатся в монографии Аксютина. Он провёл опрос значительного числа людей о том, что они помнят об отставке Хрущёва. Конечно, подобного рода опросы, проводимые «задним числом», особой научной ценности не имеют, но полученные при этом ответы достаточно занимательны, чтобы познакомиться с ними. При этом, правда, не следует забывать, что опрос проводился уже в годы ельцинских реформ, когда проявление симпатии ко всему советскому вызывало подозрения в «неблагонадёжности», а Хрущёв считался своеобразным предтечей перестройки, а следовательно – персонажем сугубо положительным, при этом сам опрос анонимным не был – люди, принявшие в нём участие, указывали имя, фамилию и другие сведения о себе, что заставляло их проявлять некоторую осторожность. В силу этого следует чётко осознавать, что результаты опроса существенно завышают «популярность» Хрущёва. Полностью можно верить только тем респондентам, которые не побоялись и высказали свое негативное отношение к Хрущёву. Полученные Аксютиным материалы могут быть представлены в виде следующей таблицы:

Таблица 1.

Отношение населения к отставке Хрущёва

Как видим, данные, приводимые Аксютиным, не полны и противоречивы. Тем не менее они вполне отражают крайне низкую поддержку Хрущёва. При этом обращает на себя внимание, что люди, сожалевшие или протестовавшие против его отставки, в большинстве своем основывались исключительно на эмоциях: «заскоки – с кем не бывает!», «добрый человек», «хороший был», «земляк, незаконнорожденный сын барина», – вот и весь сказ!

Некоторые «заступники» Хрущёва поражают своей наивностью: «очень нам в деревне помогал, сам-то ведь деревенский». И это говорится о Хрущёве, буквально задавившем русскую деревню! Совершенно очевидно, что перед нами неверие простых людей в «злого царя», который по определению обязан быть «добрым»; многим казалось, что виновником их бед, в том числе политики раскрестьянивания был не сам Хрущёв, а «злые бояре», окружавшие его. Один участник опроса так и ответил: «Он хотел накормить народ, но ему не дали». Вразумительностью отличались ответы только тех сторонников Хрущёва, которые поддержали курс XX съезда: «он ввел демократию», «был демократическим лидером», «освободил нас от страха», «чувствовали себя защищенными», «реабилитировал мужа» и т. д.

Гораздо более серьезными, вдумчивыми и аргументированными были ответы тех, кто одобрял отставку Хрущёва. Эти люди внимательно следили за положением дел в стране, подмечали ошибки и преступления, совершаемые верховной властью. Вот лишь некоторые из их высказываний: «нужны были изменения, особенно в сельском хозяйстве, а непродуманные реформы надоели», «он развалил сельское хозяйство»; «хлеба не было – устроил из страны вотчину», «очернив в лице Сталина все, достигнутое народом, не сделал сам ничего, только говорил, обещал золотые горы», «в год 3–4 раза пересматривал расценки, в 62-м набавил цены на продукты», «отбирал огороды и скот, хотел, чтобы крестьяне всю энергию отдавали общественной работе», «слишком он непредсказуем». Словом, люди негативно оценивали «все возможные ломки, необоснованные и не дававшие результата, создание совхозов-гигантов, ущемление интересов крестьян в части содержания скота, выполнение 3-летнего плана производства мяса за один год, построение коммунизма за 20 лет» и многое другое. Не правда ли, при чтении этих откликов
Страница 23 из 23

буквально бросается в глаза, что оценки рядовых граждан почти дословно совпадают с теми обвинениями, которые предъявлялись на Пленуме ЦК 14 октября бывшими соратниками Хрущёва? Тем самым пресловутый слоган о единстве партии и народа, а также идеологический штамп того времени о «морально-политическом единстве советского народа» в тех условиях блестяще подтвердили свою справедливость.

Завершая исторический экскурс в эпоху Хрущёва, остановимся еще на одном важном обстоятельстве. Был ли октябрьский Пленум ЦК КПСС 1964 года переворотом? Для многих современных авторов ответ однозначен – безусловно! Вот, к примеру, сетования на этот предмет П. Родионова, писавшего: «Теперь кое-кто утверждает, что октябрьский Пленум готовился по всей форме, в согласии с Уставом, что никакого заговора не было. Позвольте спросить, а зачем тогда первично обрабатывали многих членов ЦК? Почему в ходе подготовки Пленума надо было использовать КГБ, а не механизм внутрипартийной демократии?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dimitriy-churakov/sssr-pri-brezhneve-pravda-velikoy-epohi-14653632/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.