Режим чтения
Скачать книгу

Сталин и контрразведка читать онлайн - Анатолий Терещенко

Сталин и контрразведка

Анатолий Степанович Терещенко

Книга о Сталине

О Сталине можно спорить бесконечно. Одни считают его тираном, другие – мудрым правителем. Но все оппоненты согласятся с утверждением, что он принял страну в полной разрухе, а оставил ее мощной ядерной державой. Как ему это удалось? Одним из удачных проектов Сталина явилась организация «непобедимого и легендарного» СМЕРШа, деятельность которого в итоге и решила исход войны. В новой книге А. Терещенко вождь предстает перед нами не только как главнокомандующий, но и как простой человек со свойственными ему заботами, привычками и симпатиями. Автор постарался максимально правдиво описать события, происходившие в судьбе Сталина, которые сыграли решающую роль в становлении личности вождя, что впоследствии позволило ему принимать правильные решения. Книга, основанная на личном опыте работы автора в органах разведки, будет интересна широкому кругу читателей.

Анатолий Терещенко

Сталин и контрразведка

Предисловие

На предложение назвать контрразведку СМЕРНЕШ («Смерть немецким шпионам») Сталин, как всегда мудро, заметил: «Речь идет не только о борьбе с немецкими шпионами. У нас пасутся разведки и других стран. Назовем просто СМЕРШ».

Сталин и контрразведка, в первую очередь военная – тема интересная и многогранная, хотя доподлинно известно, что вождь особо не жаловал ни разведчиков, ни контрразведчиков. Сдержанное отношение вождя к этим ведомствам наблюдалось на протяжении практически всей его государственной деятельности.

Кто бы что ни говорил, но пик славы Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину в годы войны и руководителю военной контрразведки генерал-лейтенанту В.С. Абакумову в делах борьбы с немецкими спецслужбами подготовили успешные действия сотрудников созданного по инициативе И.В. Сталина 19 апреля 1943 года эффективного органа армейских чекистов под названием СМЕРШ.

Конечно, время требовало перестройки органов военной контрразведки. Заслуги ведомства Абакумова в военное время общепризнанны не только советско-российскими специалистами, но и зарубежными, в том числе и руководителями спецслужб нацистской Германии.

Но вот что интересно – советский вождь, несмотря на триумфальные победы на незримых фронтах, почему-то не осыпал армейских контрразведчиков ни наградами, ни званиями, ни высокими должностями. Данный феномен Сталина замечен многими исследователями этой темы.

Это – загадка, ответ на которую надо искать на протяжении всего жизненного пути Хозяина СССР.

Он ставил на руководящие посты наркоматов только проверенных, компетентных, требовательных людей, понимая, что вникнуть в конкретику дел ведомств, «объять необъятное» ему не по силам. Наверное поэтому он долгими беседами с руководителями наркоматов, а потом и министерств, «ввинчивался» в курс тех или иных проблем или событий.

Автор попытался разгадать этот феномен. Что из этого получилось, пусть судит дотошный и любознательный читатель.

Одно из самых распространенных заблуждений, преподносимых «недалекими» людьми не знающими профессии армейского чекиста – это то, что якобы советская военная контрразведка занималась своим кровным делом – ловлей шпионов, диверсантов и террористов исключительно во время Великой Отечественной войны. В другое время – репрессиями.

Одни говорят, что при Сталине армейские чекисты проводили в основном «чистки» в Красной Армии, ежедневно арестовывали военных коллег чуть ли не штабами и дивизиями.

Тогда возникает вопрос, как могли воины РККА в тридцатые годы провести серию «красных блицкригов» и добиться решения поставленных руководством страны тактических и стратегических задач в районах озера Хасан, реки Халхин-Гол, в войне с Финляндией, побед на территории Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бессарабии?

При тех «чистках», какие приписываются некомпетентными писаками военным контрразведчикам, никогда бы части и соединения Красной Армии не оказались в Берлине в Победном мае 1945 года.

Заслуги военных контрразведчиков очевидны.

Возникшие по инициативе Сталина органы армейской контрразведки, под хлестким, как выстрел, названием

СМЕРШ создали благоприятные условия для этой победы Красной Армии.

Они вылавливали шпионов, диверсантов, террористов, дезертиров и паникеров, забрасывали в тыл противника свою агентуру, внедрялись в различные разведцентры Абвера и РСХА, в ходе радиоигр доводили до вражеского командования дезинформацию.

Сталин жестко контролировал деятельность особых отделов, а затем СМЕРШ, а после войны – Министерство государственной безопасности СССР. Он, как революционер-подпольщик, хорошо понимал важность конспирации в работе органов госбезопасности, поэтому требовал постоянного соблюдения этого принципа в работе армейских чекистов.

Были ли ошибки и преступления во время правления Сталина?

Да, были и при Ягоде, и при Ежове, и при Берии…

Военную контрразведку в лице Абакумова тоже не обошли проблемы, связанные с нарушением социалистической законности.

Были ли ошибки у Сталина во время Великой Отечественной войны?

Да, были!

В связи с этим есть смысл привести слова, высказанные в книге «Накануне. Военные мемуары» выдающегося отечественного флотоводца, смелого, мужественного и дальновидного адмирала флота СССР Н.Г. Кузнецова, не раз битого и обижаемого вождем. Он писал:

«В ту пору (накануне войны) обнаружилось немало и других ошибок, так что не станем списывать все на счет «неправильной оценки положения Сталиным».

Ему – свое, нам – свое».

Он был таким же живым человеком, как все остальные, не лишенным положительных и отрицательных качеств в поведении и черт характера. Ему свое уже воздали историки, военные, писатели.

Так пройдем же по дорогам Сталина, создавшим в нем понимание важности военной контрразведки как в мирное, так и в военное время.

Сосо, Камо, Коба…

За дни, пропавшие напрасно,

За бестолковые года,

Еще нам, в сущности, неясно,

Что значит слово «никогда»…

    Кацо

Годы детства не возвращаются никогда!

Они приходят к нам только в двух зазеркальных ипостасях – во снах или воспоминаниях. Но они вместе со временем и обстановкой создают для человека трамплин к жизненному большаку.

Как было известно из школьных учебников советского периода, Иосиф Сталин родился 9(21) декабря 1879 года, но в результате поздних исследований историки прибавили ему год с иной датой появления на свет – 6(18) декабря 1878 года.

Родился наш герой в провинциальном городке Гори в семье сапожника Виссариона (Бесо) Джугашвили, крестьянина из села Диди-Лило Тифлисской губернии, и поденщицы Екатерины (Кэке) Георгиевны Геладзе третьим ребенком. Двое детей в семье умерли в младенческом возрасте.

У Бесо был брат – Георгий. Его зарезали в одной из пьяных драк. Пришлось брату покинуть село и найти место работы в Тифлисе. Там полуграмотный Бесо устроился сапожником на кожевенном заводе Адельханова. Предприятие было мощное, активно развивающееся. Оно поставляло сапоги для российских солдат и офицеров, служивших на Кавказе.

Вот откуда у Сталина, наверное, любовь к сапогам.

Гори – один из старейших городов Грузии,
Страница 2 из 19

расположенный в Картлийской долине в месте слияния реки Куры и ее притока Большой Лиахви. Город с юга и запада окружали горы. Официальный статус «город» он получил в далеком 1801 году.

Захотелось автору переместиться во времени и попасть в Гори девятнадцатого столетия. В этом помог Максим Горький, путешествовавший в тот период по Кавказу. Он писал:

«Городок в устье реки Куры невелик – с порядочную деревеньку. Посреди – высокий холм. На холме крепость. На всем колорит какой-то дикой оригинальности: знойное небо над городом, буйные шумные воды Куры, неподалеку горы, в них пещерный город, и еще дальше горы Главного хребта, осыпанные нетающим снегом…»

Из достопримечательностей «старины глубокой» до сих пор стоят и лежат развалины замка – средневековой крепости Горисцихе, которые запечатлели с уважением к дремучей истории малой родины глаза Сосо.

Возле замка лежал огромный круглый камень. Местная легенда связывала его с гигантом Амираном, который играл камнем, как мячом.

Из исторических источников известно, что мать, отец и товарищи называли маленького Иосифа – Сосо. Именно это имя широко распространилось и активно использовалось во многих воспоминаниях и мемуарах.

Да и сам Сталин еще в 1911 году напоминал московским товарищам по партии:

«Пишет вам кавказец Сосо… Германов меня знает как к… б…(кавказского бандита. – Авт.) – он поймет».

Мать все же чаще называла сына производным от Сосо – Сосело. Она считала это название мягче, милее и ближе.

Отец часто пил и, приходя домой, куражился и дрался.

Однажды он скорее не пришел, а приполз домой грязный, вываленный в луже.

– Бесо, ну, сколько можно так пить? Ты же человечность теряешь, – пыталась усовестить его жена.

– Кэкэ, что ты коришь меня, я пью так же, как и все, – бормотал супруг. – Поскользнулся и упал.

– Все, все, но не все приходят домой в таком виде, уже не раз ты поскальзываешься, – огрызнулась Екатерина.

Супруг в порыве ярости схватился за нож и набросился на жену. Подросток Сосо встал на защиту матери и выбил холодное оружие. Другой раз при защите матери Виссарион так толкнул сына, что тот ударился головой о стенку. Травма была серьезная – пришлось обращаться к доктору.

Мать любила сына, но, будучи женщиной-пуританкой, сторонницей «очищенной» религии, часто колотила свое чадо за шалости и озорство, граничащие с грубыми проступками. И все равно всякий раз после подобной экзекуции подходила к нему и, нежно прижимая его к себе, говорила: «Сосо, если бы я тебя не любила, то так бы не воспитывала. Ты должен быть примером для других – посвятить себя служению Богу».

Не везло Сосо в детстве с травмами.

Переходя однажды улицу, это было летом 1885 года, его сбил фаэтон. Удар пришелся в левую часть туловища. Долго синела гематома в области подреберья. Пострадали нога и рука. Больше досталось верхней конечности.

По одной версии лекари констатировали перелом локтевого сустава. Очевидно запоздалое обращение к доктору и самолечение, а отсюда – неправильно сросшиеся костные осколки, которые не давали возможности до конца разгибаться левой руке. Она даже стала короче. Он стеснялся этого физического недостатка и всегда носил пиджаки и шинели с удлиненными и широкими рукавами.

По версии Э. Радзинского, Сталин якобы в 1917 году объяснял второй жене Надежде Аллилуевой, что в шестилетнем возрасте в него врезался фаэтон, и так как не было денег на доктора, ушиб загноился, и рука скрючилась.

Сталин имел телесные дефекты: сросшиеся второй и третий пальцы на левой ноге. Близкие поясняли, что это знак пьяного зачатия. Лицо у него было в оспинах – друзья называли его «рябой».

В 1886 году Екатерина Георгиевна решила определить Иосифа на учебу в Горийское православное духовное училище. Однако возникло серьезное препятствие – незнание русского языка. Пришлось потратить два года на его изучение с репетиторами.

Школьное детство пролетело быстро. Приближающаяся юность заявляла о себе взвихренными политическими событиями, требующими некоторой скрытности, а потом и настоящей конспирации. Он придумал себе кличку, ставшую на долгие годы его революционным псевдонимом.

Друг детства Сталина, приятель юных забав и тезка Иосиф Иремашвили вспоминал:

«…Сосо начал именовать себя Кобой и настаивать, чтобы мы именовали его только так».

Откуда это название?

Дело в том, что в грузинском патриотическом романе Александра Казбеги «Нуну» или «Отцеубийца» главный персонаж – герой восстания. Вождь сторонников имама Шамиля, горец Коба, в романе никого и ничего не жалеет – жертвует и своей женой Нуну и, в конце концов, своей жизнью.

По другой версии, ему дали кличку Коба, когда Сосо участвовал в грабежах банков для финансирования пролетарской партии.

Домик сапожника Бесо, его жены Кэтэ и сына Сосо сохранился до сих пор. Только теперь возле лачуги, где родился вождь, стоит мраморный дворец – «Музей Иосифа Сталина в Гори». Основан он в 1937 году. В экспозиции много вещей, принадлежавших лично Сталину и, конечно, его эпохе.

В музее представлен железнодорожный салон-вагон, в котором он ездил на Тегеранскую и Ялтинскую конференции.

* * *

Кличка Коба у Сталина появилась примерно с лета 1903 года, когда он сидел в Кутаисской тюрьме, а с января следующего года под этим псевдонимом Сталин становится известным в революционном движении Закавказья. Он еще только пробовал себя в политической публицистике, поэтому подписывался в разных вариантах: К., К.Ко., Коба Иванович, Товарищ К. Иосиф хотел иметь псевдоним со смыслом, с трудно улавливаемым значением.

А еще известно, что руины древнего города цивилизации майя в Мексике тоже имеют название Коба. Но это слово, по всей очевидности, никакого отношения к Сталину не имело. Возможно, он даже не знал о существовании тезки своей литературно-революционной клички.

Какая разница, когда и как Джугашвили себя назвал? С этим псевдонимом он прошел до конца своих дней. В период революционной активности он буквально требовал от друзей и товарищей, чтобы его называли для конспирации и героизации только одним словом – Коба.

Но, с прибавлением инея в волосах, он разрешал так величать себя только наиболее приближенным партийным товарищам. В мемуарах соратников Сталина автору удалось найти материал, что по имени Коба к Сталину до конца дней его жизни обращались только двое соратников – Вячеслав Михайлович Молотов и Клим Ефремович Ворошилов.

* * *

Это случилось ясным солнечным утром 12 июня 1907 года на Эриванской, центральной площади Тифлиса, тогда ее еще называли улицей. На этой многолюдной улице всегда царило оживление – не исключением был и тот наступивший день. Цокот конских копыт, стук колес экипажей по брусчатой мостовой, крики с руганью возниц: «Долой, долой! Куда прешь?! Дорогу, дорогу!»

А в центре площади, словно помогая извозчикам в свободном проезде их экипажей, орудовал руками и словами энергичный офицер-кавказец, отправляя пешеходов, ради их безопасности, к тротуарам.

Он как бы предусмотрительно очищал место, где через несколько минут должно было произойти главное событие.

И вот снова зацокали подковы лошадей. В сторону площади с одной из улиц несся экипаж с богатым содержимым – в брезентовом мешке везли
Страница 3 из 19

деньги, большие деньги, поэтому повозку сопровождал казачий конвой.

Как только экипаж въехал на площадь, это было в 10 часов 45 минут, раздались один за другим несколько взрывов. А дальше полетели с разных сторон в солдат конвоя, под ноги лошадей, под колеса экипажа бомбы. Началась пулевая стрельба – нападающие стреляли из револьверов по охране, а казаки из винтовок по грабителям.

После первых взрывов послышался звон разбивающихся стекол в окнах соседних домов.

В возникшей суматохе офицер спокойно приблизился к экипажу и, прихватив с собой мешок с деньгами, так же спокойно удалился с площади. Никто из боевиков не пострадал в перестрелке и не был задержан. Трое солдат конвоя погибли от пуль, более 50 человек и одна лошадь оказались ранены.

Тем «офицером» был армянин Камо по фамилии Тер-Петросян. Мешок с деньгами оказался в здании Тифлисской обсерватории, где за несколько лет до этого, после ухода из семинарии, работал бухгалтером его юный друг Сосо Джугашвили, будущий Сталин, имевший там надежных и преданных друзей. Вечером посчитали деньги, в мешке оказалось 341 тысяча рублей. Сумма по тем временам внушительная. Все они пошли в фонд революции.

История появления псевдонима «Камо» такова.

Он плохо говорил по-русски и однажды в разговоре с Сосо вместо «кому?» спросил «камо?». Сосо улыбнулся и передразнил его: «Эх ты, камо, камо». Именно с этого периода и появилась у революционера Тер-Петросяна кличка Камо.

А Сосо к тому времени, как уже говорилось выше, выбрал себе новую кличку – Коба.

Многие близко знавшие Камо называли его отчаянным, волевым, бесстрашным боевиком. Вскоре после удачного Тифлисского нападения 12 июня 1907 года Камо оказался в Берлине, где его ждал арест. Провокатор, некий еврей Житомирский, проникший в партийную загранточку большевиков, выдал его местным властям, как террориста и боевика. Полиция во время обыска нашла у него револьверы и взрывчатку.

Так Камо оказался на нарах в Германии. В немецкой тюрьме он просидел почти полтора года, симулируя помешательство, проявляя высочайшее артистическое мастерство и необыкновенное самообладание.

Его пытали прижиганиями, защемлениями пальцев, избиениями. Он не реагировал. Потом решились на изуверство – загоняли иголки под ногти, он молчал, не выдавая ощущение неимоверной боли. Камо так натренировал свою волю, что перевернул постулаты судебной психиатрии – не только ни один мускул не дрогнул у него на лице, но и не изменилась величина зрачков в глазах.

– Он неизлечимо больной, – констатировал тюремный врач.

Администрация тут же передала его в руки российской Фемиды.

В Метехском замке, расположенном на скалистом и обрывистом берегу Куры в Тифлисе, он просидел больше года. Камо подвергался всевозможным пыткам – и здесь он выдержал испытания. Его направили в местную психиатрическую больницу, откуда он бежал.

Правда, есть и другая версия: он выпрыгнул из окна своей тюремной камеры прямо в воду реки и, таким образом, спасся, иначе бы его там замордовали.

После побега Камо уехал в Париж, где встретился с Лениным, который поручил ему наладить транспортировку политической литературы в Россию.

В 1912 году на родине его снова арестовывают и приговаривают к ВМН – смертной казни, замененной по амнистии двадцатью годами каторги.

Революция 1917 года спасла ему жизнь.

В 1919 году Ленин поручает Камо организовать партизанский отряд в тылу врага. В письме Реввоенсовету республики он отмечал, что знает Камо «…как человека совершенно исключительной преданности, отваги и энергии».

Его отряд активно действовал в районах Курска и Орла. Партизаны перехватывали тыловые обозы деникинцев с продовольствием, фуражом, оружием и боеприпасами. Вступали в борьбу с разрозненными подразделениями и частями Добровольческой армии, громили склады и арсеналы белых.

После этих подвигов его перебросили в Астрахань для организации доставки оружия подпольщикам Баку. Он участвовал в вооруженном восстании города. После победы революции в Азербайджане его направляют на учебу в Военную академию в Москву. Работал в системе Внешторга в Москве, а затем, как специалиста по решению денежных проблем, его направили в Народный комиссариат финансов Грузии.

Но судьба уготовала ему нелепую смерть. Он очень любил велосипедные прогулки. Часто и на работу ездил на двухко-леснике. В 1922 году Камо радостный летел вниз по крутому спуску, вдруг неожиданно на перекрестке появился грузовик. На полной скорости он врезался в мчащийся автомобиль. Смерть была моментальная.

Как она похожа на гибель первого коменданта Берлина в победном 1945 году генерал-полковника Николая Эрастовича Берзарина, тоже врезавшегося на перекрестке в грузовик, только на мотоцикле.

* * *

Петербург. Осень 1908 года. Столица Российской империи, пережившая два огромных военно-политических потрясения: поражение в Русско-японской войне 1904–1905 годов и Первую русскую революцию 1905 – 1907 годов. Эти события переживались по-разному. Население в городах и селах испытывало проблемы с продовольствием, жизненный уровень упал, опустился, что называется, до плинтуса.

Царь и другие руководители Российской империи понимали сложность внутренних и внешних проблем. Огромный, неповоротливый и скрипучий корабль под названием «Россия» с его слабым капитаном медленно выбирался из штормящих вод мирового океана, чтобы передохнуть в спокойной гавани.

Но и в ней было неспокойно. Пассажиры с «верхней палубы» узрели огневые всполохи очередной большой бури и услышали нарастающий гул сдвигающихся тектонических плит в районе Балкан – этой мировой «бродильни» войн или «пороховой бочки» Европы.

«Боснийский кризис», разорвавший со временем в клочья Югославию, в то время готовился втолкнуть Европу в «мировой междусобойчик».

Петербург в начале ХХ столетия для поддержания стабильности заключил союзнический договор с Парижем и только что уладил отношения с Лондоном, но на свою беду на Балканах лоб в лоб столкнулся с одной из наиболее могущественных на протяжении Средневековья и Нового времени монарших династий – Габсбургами, трансформировавшимися позже в Австро-Венгерскую империю.

Переговоры министров иностранных дел России и Австро-Венгрии в Бухлау по Балканским проблемам ни к чему не привели, а только обострили отношения между двумя империями.

7 октября 1908 года Вена объявила об аннексии Боснии и Герцеговины. Россия отказалась признать эту агрессивную акцию и потребовала созыва международной конференции по данному щекотливому вопросу.

Многие руководители европейских стран считали, что Европа находится накануне большой войны. Усилились агентурные акции разведок Германии и Австро-Венгрии против России. Особенно это отмечалось в армейских частях и воинских штабах, а также на оборонных заводах.

Так вкратце характеризовалась международная обстановка.

* * *

Дождливым и пасмурным петербургским днем директор Департамента полиции МВД Российской империи действительный статский советник Максимилиан Иванович Трусевич стоял задумчивый у окна своего кабинета. По стеклам сначала сползали крупные капли дождя, а потом, с его усилением, заструились книзу вихлявшие из стороны в сторону узкие ручейки небесной
Страница 4 из 19

влаги.

– Надо что-то делать с усилением шпионства, – размышлял чиновник. – Тайные враги России скоро сядут на голову. С мест я получаю десятки телеграмм об активизации Австро-Венгерской разведки. Я созрел, материалов достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.

После этих размышлений он резко повернулся и стремительно направился к письменному столу, на котором лежали папки, несколько газет, диагонально с утра просмотренных, письменный прибор и под стеклом календарь. Рядом покоилась его рабочая тетрадь с грифом «секретно».

Он раскрыл ее и каллиграфически вывел крупными буквами название документа-циркуляра «Об усилении борьбы со шпионством».

В нем он потребовал подчиненные органы отчитаться о проделанной работе за три года, обобщить практику оперативного розыска и показать конкретные факты разведывательных акций противника, способы и методы его подрывной работы.

Через некоторое время на столе директора Департамента стали появляться отчеты о проделанной работе по борьбе со шпионством в Российской армии.

Наиболее обстоятельные ответы в штаб-квартиру русской тайной полиции на Фонтанку 16 пришли из Варшавы от начальника Привислинского районного охранного отделения подполковника Отдельного корпуса жандармов П.П. Заварзина.

Как опытный оперативник-агентурист, «офицер розыска», по терминологии того времени, он работал в тесном контакте с полковником Генштаба Н.С. Батюшиным.

Глубокий доклад прислал и начальник жандармско-полицейского управления Уссурийской железной дороги полковник Р.П. Щербаков.

Интересен был и доклад начальника охранного отделения из Киева подполковника Н.Н. Кулябко.

В этих материалах лейтмотивом звучало то обстоятельство, что особой прицельной агентуры по борьбе со шпионажем в войсках не имеется, и деятельности, как таковой, не ведется.

На наиболее интересных справках-докладах Максимилиан Иванович ставил одну и ту же резолюцию:

«Подлежит обсуждению в комиссии по контрразведке».

Инициатором создания этой комиссии, а точнее межведомственного совещания по борьбе со шпионажем, был председатель Совета министров Российской империи, министр внутренних дел и шеф жандармерии Петр Аркадьевич Столыпин.

Идея совещания родилась после того, как он получил письмо от начальника Генерального штаба Ф.Ф. Палицы-на, который в августе 1908 года направил в МВД разработанный его офицерами проект «Инструкции по контрразведке».

Столыпин отмечал:

«…Контрразведка, в сущности, является лишь одной из отраслей политического розыска».

Кроме того, П.А. Столыпин считал, что в штабах военных округов Российской армии практически отсутствуют компетентные кадры, достаточно хорошо знающие «техническую сторону розыска».

Руководители армии согласились с предложением влиятельного премьера и делегировали своих представителей для участия в работе комиссии по контрразведке, которая была уже созвана в декабре 1908 года.

Обсуждение было предметное и местами бурное.

Комиссия констатировала:

«Полное отсутствие денежного отпуска… недостаток знаний и опыта у случайно стоящих и постоянно меняющихся руководителей контрразведки, неимение каких бы то ни было инструкций и правил, наконец, отсутствие пригодных агентов всех степеней – все это не способствовало успеху контрразведки».

В итоговом протоколе комиссии подчеркивалось:

«Наиболее рациональной мерой контрразведки является организация правильной и широко поставленной секретной агентурной службы».

Кроме того, предлагалось сформировать военно-розыскные отделения в семи важнейших стратегических центрах империи: Санкт-Петербурге, Варшаве, Киеве, Вильно, Одессе, Иркутске и Владивостоке, численностью до 25 человек.

Но идеи М.И. Трусевича так и остались на бумаге. Вскоре он был освобожден от должности. Его преемником стал Н.П. Зуев. Однако он большого интереса к оперативной работе не проявлял. Фактически функции главы русской тайной полиции принял на себя генерал П.Г. Курлов.

Столыпин противился назначению Курлова, но вмешалась Императрица Александра Федоровна, которая заявила Петру Аркадьевичу:

«Только тогда, когда во главе политической полиции станет Курлов, я перестану бояться за жизнь Государя».

В 1911 году военный министр Сухомлинов утвердил разработанное Генштабом «Положение о контрразведывательных отделениях».

Большую лепту в развитие российской военной контрразведки накануне и в период Первой мировой войны внесли В.А. Ерандаков, С.П. Белецкий, А.С. Резанов, Н.С. Батюшин и другие.

Генерал-майор Николай Степанович Батюшин, размышляя о причинах неудач русского оружия в Первой мировой войне, писал, уже находясь в эмиграции:

«Если нашу тайную разведку мирного времени на основании утверждений наших противников можно считать хорошо поставленной, то далеко того нельзя сказать про тайную разведку военного времени. Главное тому объяснение – недооценка на верхах этого могучего средства в руках командования».

Полное игнорирование военным руководством опытных офицеров военной разведки и контрразведки со слов Батюшина привело к тому, что «мы заплатили сотнями тысяч жизней, миллионами рублей и даже существованием самого государства».

Эту же самую роковую ошибку, приведшую к «цветной революции», а правильнее – контрреволюции, мы допустили в 1991 году, когда у руля КГБ Красной империи стояли трусливые, негосударственные люди, посчитавшие разведку и контрразведку второстепенными органами в сфере безопасности страны. А ведь СССР можно было спасти от распада, в результате предательства у Белого дома и в Вискулях.

Сталин этого позорно-предательского развала, да еще в мирное время, никогда бы не допустил. У него в военной контрразведке были преданные сотрудники – патриоты, знающие, что дважды Империю в течение одного столетия ломать нельзя. Третья ломка – катастрофа для страны.

Она случилась 19 августа 1991 года.

* * *

Сталин о классике грузинской литературы И.Г. Чавчавадзе всю свою жизнь хранил самые теплые воспоминания. Так, в беседе с кинорежиссером М. Чиаурели И. Сталин признался:

«Не потому ли мы проходим мимо Чавчавадзе, что он из князей? А кто еще из грузинских писателей дал такие страницы о феодальных взаимоотношениях помещиков и крестьян, как Чавчавадзе? Это была, безусловно, крупнейшая фигура среди грузинских писателей XIX и начала XX века».

Вот так Сталин оценивал своего талантливого земляка.

Невольно в голову приходит мысль: «Если бы Сосо посвятил себя творчеству – поэзии, публицистике, писательству, то Чавчавадзе непременно бы обратил на него внимание и сыграл бы значительную роль в жизни юного поэта. Он начинал жизнь как поэт. Настоящая Поэзия сродни Революции.

Он выбрал Революцию. А завершил свой путь всемирно известным диктатором с созидательным началом».

Ведь это Чавчавадзе отобрал несколько стихотворений 16-летнего семинариста и опубликовал их в издававшейся им в Тифлисе литературной газете «Иверия» в номерах от 17 июня, 22 сентября, 11, 25 и 29 октября 1895 года: «Когда крестьянской горькой долей…», «Луна», «Шел он от дома к дому…», «Когда луна своим сияньем…» и «Утро».

Шестое стихотворение Сосо «Старец Ниника» появилось на страницах
Страница 5 из 19

газеты «Квали» 28 июля 1896 года.

Получается, что как начинающий поэт, он сразу получил признание. Так по рекомендации Ильи Чавчавадзе стихотворение Иосифа Джугашвили «Утро» вошло в букварь «Дэда Эна», и многие годы оно оставалось одним из любимейших стихотворений грузинской детворы.

Вот оно:

Раскрылся розовый бутон,

Прильнул к фиалке голубой,

И, легким ветром пробужден,

Склонился ландыш над травой.

Пел жаворонок в синеве,

Взлетая выше облаков,

И сладкозвучный соловей

Пел детям песню из кустов:

«Цвети, о Грузия моя!

Пусть мир царит в родном краю!

А вы учебою, друзья,

Прославьте Родину свою!»

Так мог написать не стихотворец, а поэт. Ведь «писать стихи доступно всем, поэтом быть – не многим…»

Но скоро стихи оказались его последним «прости» энергичному, увлекающемуся поэзией, маленькому Сосо. Он станет Кобой – этаким грузинским Робин Гудом, бесстрашно грабившим богатых, считавшим, что устранение несправедливости возможно исключительно насилием.

* * *

Россия длительное время была крестьянской страной с вековыми традициями рабства. Помещики держали своих крестьян бесправными, как скот. Сегодня во многих странах постсоветского периода так держат олигархи своих наемных рабочих. Правда, в 1861 году крепостное право было отменено. Но, несмотря на раскрепощение, бунты, стачки, маевки продолжались. Их кроваво усмиряли штыками и пулями.

Власть хотела жить и жила так, как ей хотелось, обкрадывая и обманывая народ.

Иосифа, обучавшегося в семинарии, а потом трудившегося в обсерватории, привлекала левацкая литература. Он все глубже и глубже вникал в идеи давних «властителей дум».

Приходилось читать материалы из издаваемого Петром Ткачевым за рубежом журнала «Набат». Знакомился с работами анархиста Михаила Бакунина, марксиста Георгия Плеханова. Марксизм с его идеями жертвенного служения угнетенным людям быстро завоевывал Тифлисскую духовную семинарию. А угнетенных людей в России было много, очень много.

Критиковалась презренная и несправедливая власть богатых.

Попала к Сосо как-то и старая копия «Письма из провинции».

Дело в том, что в № 64 герценовского «Колокола» от 1 марта 1860 года было помещено «Письмо из провинции». Подписано оно было кратко – «Русский человек». Автор этого письма раскритиковал Герцена за его мягкотелость к политике русского правительства. Он призывал покончить с либерализмом по отношению к Александру II. Перед Россией один путь к обновлению – народное восстание, которое способно смести с лица земли самодержавно-помещичий строй. Другого спасения для России нет.

«К топору зовите Русь, – писал «Русский человек», заканчивая свое письмо. – Прощайте и помните, что сотни лет уже губит Русь вера в добрые намерения царей. Не вам ее поддерживать».

Но кто этот «Русский человек?»

В последнее время историки приписывают авторство письма Н.Г. Чернышевскому.

Так постепенно Сосо готовится к жертвенному большаку, по которому намеревается пройти. Он помнит слова «Катехизиса»:

«Революционер есть человек обреченный».

Учеба в семинарии не заладилась. Начиная с 1898 года, в дисциплинарном журнале его фамилия с указанием отрицательных поступков в его поведении встречается все чаще и чаще: чтение запрещенной литературы, издание нелегального рукописного журнала, грубое объяснение с учителем, дерзость при обыске (у Иосифа Джугашвили искали марксистскую литературу) и так далее.

Он теперь не верит этим посланцам Бога на земле, считая их обманщиками. Во всех религиях мира это избранники богов, которых они сами поселили на земле, дав им в руки необыкновенно выгодное ремесло, состоящее в даровом распределении страхов и платном распределении надежд. Он считал, что во взгляде на божественное происхождение своего ремесла у духовенства всех религий царит трогательное единодушие.

Теперь для него набожный христианин – божия овечка, простак, чистосердечно убежденный, что твердо верит в невероятные вещи, внушенные ему священником, особенно если ему никогда не приходилось о них размышлять.

Христианин верит в то, что тройка равна единице, что Бог принял образ человеческий, что он был распят, что он воскрес, что духовенство никогда не лжет и что те, кто не верит священникам, будут навеки прокляты.

В 1899 году его исключают из семинарии. Одному из своих друзей он поясняет это событие так:

«Вышиблен из семинарии за пропаганду марксизма».

Скоро мать узнает – сын отказался от служения Богу. На религиозную Кэкэ обрушивается удар страшной силы. Она боится за сына, считая, что Сосо покинет Бог, и в его душу вселится Дьявол.

После исключения он устраивается на первую и последнюю свою работу в Тифлисскую Главную физическую обсерваторию. Потом он всю жизнь будет жить в ссылках, писать и руководить, доберется до звания вождя.

Вскоре он вступает в партию – РСДРП.

В 1900 году в Тифлисе появляется агент газеты «Искра» Виктор Курнатовский. Он передает местной ячейке РСДРП листовки и газеты, в которых печатались статьи Ленина с требованием – новая партия должна заботиться в своей работе о конспирации.

Из Гори в Тифлис приезжает мать. Живет некоторое время в небольшой комнатке обсерватории. Кэкэ надеется вернуть Сосо в семинарию, вернуть к Богу, но она не знает – послушный Сосо для нее уже умер, и появился революционер-атеист Коба.

Участие в стачках, манифестациях, митингах. Выступление с трибуны. Полиция ищет его. Он вынужден бежать в Гори и скрываться у друзей, а потом появляется в отчем доме. Мать надеется переубедить его, оторвать от безбожников, но он непреклонен, Коба уже другой.

* * *

Его путь на десятилетие теперь будет выстелен не розами, а шипами. Аресты, тюрьмы, ссылки, побеги станут вехами его биографии.

Есть смысл проследить противодействие Кобы, а потом и Сталина, жандармерии, полиции и контрразведке Российской империи начиная с 1908 года.

25 марта 1908 года его арестовывают в Баку под именем Нижарадзе. После следствия и суда 9 ноября того же года направляют на три года в город Сольвычегодск Вологодской губернии.

Неуютно ему показалось даже среди политических заключенных, которые смирились с отсидкой, пассивно вели себя, стремились всякий раз угодить надзирателям. Такое поведение было не по нему. Он рвался туда, где крутились шестерни революционной машины.

Летней ночью 24 июня 1909 года Коба совершает побег из Сольвычегодской ссылки, устремляется на юг – в Баку, где его в марте следующего года снова арестовывают.

27 августа 1910 года распоряжением наместника на Кавказе ему запрещается жительство в пределах Кавказского края сроком на пять лет. В сентябре его отправляют в ссылку в знакомый город Сольвычегодск.

6 сентября 1911 года он из Вологды нелегально выезжает в Петербург. Через трое суток его задерживают в Петербурге. Разбирательство, суд и 14 декабря того же года по приговору Иосифа Джугашвили направляют в ссылку в Вологду на три года. Но в феврале следующего года он совершает дерзкий побег из места заключения. Появляется в Питере, где 22 апреля 1912 года беглеца задерживает полиция.

Судебное заседание, состоявшееся 2 июня 1912 года, определяет ему место трехгодичной отсидки в Нарымском крае Киргизии. Но и оттуда 1 сентября 1912 года он бежал в Питер,
Страница 6 из 19

где на воле долго пожить, а скорее поработать на партийной ниве, не удалось – 23 февраля 1913 года его снова арестовали.

Теперь суд 2 июня 1913 года определил ему более суровую санкцию – высылка на четыре года в Туруханский (ныне Красноярский) край под надзор полиции. Там он пробыл до 8 марта 1917 года.

Ученик революции

Теперь октябрь не тот,

Не тот октябрь теперь.

В стране, где свищет непогода,

Ревел и выл Октябрь, как зверь,

Октябрь семнадцатого года.

    С. Есенин

В 1902 году выходит работа Ленина «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения».

– Это же повтор названия романа Николая Чернышевского «Что делать?», – размышлял Коба. – Надо почитать.

Вскоре ему представилась возможность прочесть эту работу. В ней он находит ответы на вопросы, которые ставил себе и не мог с глубиной понимания ответить на них. Ленин ответил. Он писал, что для обслуживания массового движения нужны люди, специально посвящающие себя целиком социал-демократической деятельности. Они должны с терпением и упорством вырабатывать из себя профессиональных революционеров.

Особенно Кобе понравилось лапидарное изречение, которое за краткость он посчитал самым главным лозунгом момента в борьбе против самодержавия:

«Дайте нам организацию революционеров – и мы перевернем Россию!»

Постепенно Ленин, его идеи, взгляды, оценки стали вливаться бурным горным ручьем в пытливый ум и страстную душу грузинского революционера, считавшего интернационализм в борьбе с российской, а потом и мировой буржуазией квинтэссенцией протестного движения. Для Кобы Ленин превращался в божество – восток всегда требовал культа, таков на Кавказе «закон природы – закон гор».

Из воспоминаний революционера Р. Арсенидзе:

«Он преклонялся перед Лениным, боготворил Ленина. Он жил его мыслями, копировал его настолько, что мы в насмешку называли его «левой ногой Ленина».

Революция, которой посвятил себя с молодых лет Коба, не преследовала своей целью достижение личного благополучия ее участников. В России того периода революционное движение не строилось во имя интересов перерожденцев, толстосумов, воров и мошенников, как это было в 1991 году. Свои силы оно черпало в народных массах, поскольку ориентировалось на реализацию их коренных интересов.

После исключения из семинарии и непродолжительной работы в обсерватории у двадцатилетнего Кобы наступил коренной поворот в жизни – он оказался за бортом привычного уклада бытия: ни учебы, ни работы, ни семейного гнезда. Главное, что повлияло на его вхождение в революционное русло – он не имел какой-либо профессии. Ему некуда было приложить свои силы. Он практически становился изгоем.

Американский исследователь периода жизни Сталина, когда он жил и действовал в Тифлисе, А. де Йонге писал, что в то время:

«…марксизм уже занимал на Кавказе прочные позиции. Более важное значение имело то, что Сталина привлекал агрессивный тон марксистской полемики и его догматические свойства. В нем, как семинаристе, находили отклик догмы и правильность интерпретации учения…

Но он никогда не был рабом догмы, всегда был способен сочетать ее со своими непосредственными интересами, используя ее для оправдания каждого своего действия».

Отличаясь сильной волей, решительным характером, целеустремленностью и согласуя свои действия с жизненной ситуацией, молодой Коба едва ли испытывал гамлетовский комплекс нерешительности в определении большака своей будущей жизни, по которому он решил пройти. Поэтому на вопрос – «Быть или не быть?!» – он отвечал БЫТЬ ему революционером-ленинцем.

Участию Кобы в подпольной революционной деятельности способствовали некоторые черты его характера. Он был человеком весьма организованным, умеющим кратко выражать свои мысли, целеустремленным, лишенным всяческого налета сентиментальности, склонности к красивой фразеологии, отличался скрытностью натуры. Его отличала солидная начитанность, неплохие знания марксистской литературы, умение выделить общее от частного, главное от второстепенного.

О себе этого периода Сталин отмечал:

«Я вспоминаю 1898 год, когда я впервые получил кружок из рабочих железнодорожных мастерских. Это было лет 28 тому назад. Я вспоминаю, как я на квартире у товарища Стуруа в присутствии Джибладзе, он был тогда тоже одним из моих учителей, Чодришвили, Чхеидзе, Бочоришвили, Нинуа и других передовых рабочих Тифлиса получил первые уроки практической работы.

В сравнении с этими товарищами я был тогда молодым человеком. Может быть, я был тогда немного больше начитан, чем многие из этих товарищей. Но, как практический работник, я был, безусловно, начинающим.

Здесь, в кругу этих товарищей, я получил тогда первое свое боевое революционное крещение. Здесь, в кругу этих товарищей, я стал учеником от революции.

Как видите, моими первыми учителями были Тифлисские рабочие».

Силу новых идей Тифлисские революционеры решили проверить на деле – стали готовить демонстрации рабочих. Получилось в Батуми – народ откликнулся на призывы революционеров.

Именно здесь Коба понял одну истину. Россия – страна вековой покорности. Народ не столько почитает власть, сколько ее боится, а поэтому достаточно захватить трон обманом или силой, и общество покорится.

Он выступает на митингах непременно в черной рабочей блузе с красным галстуком. В холодное время года в черном пальто и вишневом длинном кашне или с таким же красным шарфом. Первые революционеры желали своих арестов. Цель – использовать судебную трибуну для пропаганды марксистской идеологии.

Кобе с его тихим хрипловатым голосом, медленной речью, грузинским акцентом было трудно состязаться с ораторами, а тем более с природными трибунами. Они имелись и среди грузинских противников самодержавия.

5 апреля 1902 года Иосифа Джугашвили арестовывают в Батуми и переправляют в Тифлис. Арест его обескуражил. Он мечется в ожидании суда. Отправляет записку на волю матери. В ней он просит, чтобы она подтвердила его нахождение в Гори. Но клочок бумаги перехватывает полиция.

Тюрьма есть тюрьма, тем более Тифлисская начала века. В ней свои неписаные законы: побои надзирателей, грязь, воровство, абсолютное бесправие, расправы уголовников над политическими заключенными.

Но вот что интересно, Коба – этот небольшого роста, обросший черными волосами человечек с цепкими желтоватыми глазами «уломал» высокомерие уголовников.

Суд определил ему ссылку – село Нижняя Уда Иркутской губернии. Трудно было привыкать южанину к суровому климату Сибири.

Здесь он с радостью принял весть – в июле-августе 1903 года в Брюсселе на Втором съезде РСДРП были приняты программа и устав, избран исполнительный орган – Центральный Комитет. Сюда же пришла циркулярная копия письма Ленина, рассылаемая Крупской всем адептам партии российской социал-демократии. Коба этим гордился. Показывал ссыльным и местным жителям уровень его значимости в партии.

Он рвется на волю – к солнцу, теплу, товарищам по борьбе. И вот в ноябре 1903 года он решается на побег. Пройдя несколько километров по тайге, он отморозил нос и уши. Пришлось вернуться к очагу. Но через два месяца он все-таки бежал.

5 января 1904 года с документами на имя русского
Страница 7 из 19

крестьянина с грузинской внешностью он благополучно прошел и проехал почти всю Россию и оказался в Тифлисе.

Он участвует в неожиданно разразивших революционных событиях 1905 – 1906 годов. Коба в это время подпольно редактировал небольшую газетку «Кавказский рабочий листок». Однако его выследили и в 1906 году арестовали. Он и тут умудрился сбежать. Прятаться на Кавказе уже было опасно…

* * *

По приглашению Ленина Джугашвили отправляется с фальшивым паспортом на первую конференцию большевиков в Тиммерфорс (Финляндия), где он впервые встретился со своим Богом – Лениным.

Потом Сталин о своем кумире скажет:

«Ленин рисовался в моем воображении в виде великана. Какое же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека… Принято, что великий человек обязательно должен запаздывать на собрания… чтобы члены собрания с замиранием сердца ждали его появления…»

Однако Ленин пришел вовремя и вел ровную беседу с обыкновенными делегатами. Потом Коба побывает на съездах партии в Стокгольме и в Лондоне.

На лондонском съезде Иосиф Джугашвили впервые встретился с Троцким, который еще тогда поразил его своим высокомерием и нахрапистостью.

Запомнились в то время Сталину два говорливых еврея – Лев Троцкий (Лейб Бронштейн) и Григорий Зиновьев (Григорий Радомысльский). Выступили они ярко, броско, со знанием обстановки в России.

Потом они станут для Сталина заклятыми врагами на десяток лет. И не потому, что высокомерно считали себя гениями революционных преобразований в России, а в силу тонкой и легкоранимой души, почувствовавшей двуличность в их характерах, бахвальство и завуалированные издевки над необразованным и косноязычным грузином. Но Коба не был бы Кобой, если бы не сумел быстро разгадывать такого рода дешевые шарады. Ответом для таких врагов у него могло быть одно оружие – мстительность.

И все же он со временем перещеголяет их в публицистичном жанре. Многие читатели партийных документов поймут, что его стиль письма прост, а потому народен.

* * *

Это время было для Кобы и встречей с первой любовью, с которой он решит построить семейное гнездо. Он не хотел жить так, как жил его отец – пьяницей и дебоширом, омрачившим все его детство и постоянно обижавшим супругу.

Товарищ по революционной борьбе Александр Сванидзе, с которым он встретился однажды на конспиративной квартире, познакомил его со своей сестрой. Ее звали Екатериной, а ласково – Като. Она буквально ворвалась в его жизнь, потому что действительно была прекрасна. Чистое, настоящее чувство вспыхнуло с первого взгляда. Екатерина была на примете и у других парней, более привлекательных, чем Иосиф. Но вот этот небольшого роста, худощавый, тщедушный, одетый в рубашку косоворотку и с нелепой турецкой феской на голове пленил ее.

Екатерина, как сестра революционера, увидела его совершенно иным – смелым, решительным, романтичным разбойником, грабящим богатых во имя бедных. Он для нее был своеобразным Робин Гудом.

Это была взаимная любовь!

Именно с такой религиозной, как мать, он мог создать семью. В 1907 году они тайно обвенчались – стыдно было революционерам обнародовать церковный брак. Его супруга Като скоро подарила ему сына. Назвали его Яковом.

Жили, а скорее ютились в небольшой комнатушке практически впроголодь, с трудом сводя концы с концами. Заработанные деньги Коба пересылал Ленину. Но судьба распорядилась по-своему. Вскоре Екатерина заболела и умерла от свирепствующей эпидемии тифа, оставив мужу сына Якова, которому не было и года.

Как революционер, часто оказывавшийся в ссылках и тюрьмах, Сталин не мог заниматься воспитанием сына, и его вырастили сестры Екатерины, жившие в Грузии. Яков переехал в Москву и стал жить вместе со второй семьей Сталина лишь в 1921 году. В этом же году у Иосифа появился второй сын – Василий.

* * *

Это было в январе 1913 года, как раз в самый разгар подготовки к празднованию трехсотлетия дома Романовых. Иосиф Джугашвили по приглашению Ленина прибыл в Вену, где подготовил острую публицистическую статью «Национальный вопрос и социал-демократия», которую опубликовали в журнале «Просвещение» в марте того же года. В статье поднимались вопросы состояния движения национал-социал-демократов начала ХХ столетия и критиковались действия объединенного еврейского рабочего союза (Бунда) и кавказских сепаратистов.

Статья была действительно злободневной, жесткой и отвергающей всякую дискуссионную направленность, которую предлагали оппоненты. Под статьей надо было поставить фамилию автора. Фамилия Джугашвили, по мнению Ленина, не смотрелась для подписи.

Кавказец Коба не вписывался в среду харизматичных социал-демократов, типа Плеханова и Троцкого. Как писал Александр Ситников в статье «Когда Сталин стал Сталиным»:

«Он всегда был немногословным и мрачным, и от этого внешне производил впечатление «железного» человека. Скорее всего, именно это обстоятельство повлияло на выбор псевдонима. В первой версии он подписал статью, как Сталев – человек из стали. Ленин его поправил – «Сталин», мол, мы с тобой политические братья».

А вообще, у Иосифа было около тридцати кличек – Русский, Бесошвили, Василий, Давид, Като, Коба, Чопур, Чопка, Сосело, Иванов и другие.

У Ленина, говорят, их было 148.

С именем Сталина шли на великие стройки и в бои. «За Родину! За Сталина!» – этот клич поднимал бойцов в контратаки. Это сегодня либералы открещиваются от таких действ, но многие живые ветераны войны подтверждают подобные порывы.

Помню, после войны у родителей собирались их друзья. Хрустели сургучные головки на бутылках «Московской». Булькала в граненые стаканы водка, а потом кто-то из гостей зычным голосом провозглашал популярный тост – «Выпьем за Сталина!».

Но были и другие клички и прозвища у вождя, за которые отправляли в ГУЛАГ по 58-й статье лет на десять без правила переписки – Рябой, Рыжий, Таракан, Душеубийца, Сухорукий, Кремлевский горец и др.

Но они не мешали Сталину оставаться Сталиным.

Коба и царская охранка

Словно бусы, сказки нижут,

Самоцветки, ложь да ложь.

Языком клевет не слижут,

Нацепили, и несешь.

    Ф.К. Сологуб

Немалое место в публикациях о Сталине, особенно распространившихся во времена хрущевского волюнтаризма, горбачевской перестройки и ельцинского хаоса, занимали слухи о его сотрудничестве с царской охранкой. Это была неприкрытая ложь, клевета и пасквили. Соревновались, кто больнее ударит по этому периоду жизни будущего Сталина.

Нацепила на общество эту неправду пишущая братия, и понеслись в люди заказные статьи и книги.

Некоторые исследователи утверждают, что молва о возможной его причастности к агентуре полиции ходила еще в дореволюционное время. Когда читаешь подобную «признательную» литературщину, сразу же хочется сказать: «Предъявите документы!»

Обычный ответ на это – их НЕТ! А ведь две революции захватили уйму архивов охранки и «заклятые друзья» Сталина Керенский и Троцкий без сомнения воспользовались бы ими.

Итак, никаких документальных подтверждений таких обвинений не обнаружено. В период борьбы с троцкистами, последние пытались распускать слухи с подобными упреками

Сталину. Но и они скоро сошли на нет опять из-за того, что не
Страница 8 из 19

было никаких архивных мало-мальски подтверждающих материалов.

Но вот в 1950-х годах на Западе появился ряд материалов на эту тему.

В 1953 году в США вышла книга «Тайная история сталинских преступлений», написанная Александром Орловым. На вопрос: «Кто он?» – читатель найдет ответ ниже.

23 апреля 1956 года в американском журнале «Лайф» была опубликована статья «Сенсационная тайна проклятия Сталина». Она принадлежала перу бывшего майора госбезопасности в системе ОГПУ – НКВД Александра Орлова (Льва Фельбина), автора вышеупомянутой книги. Он в 1938 году, опасаясь своего ареста, бежал в США с должности резидента НКВД в Испании, прихватив воровским способом из оперативной кассы более 60 000 рублей.

В статье автор утверждал, что Сталин длительное время сотрудничал с царской полицией, являясь секретным агентом охранки.

Текст был снабжен пространными комментариями известного биографа Сталина И.Д. Левина.

Примечательно то, что статья вышла как бы под заказ – Никита Хрущев как раз в это время выступил на ХХ съезде партии с резкой критикой культа личности Сталина, что вызвало вполне понятный интерес к советскому диктатору, как писали зарубежные газеты, умершему всего три года назад.

Орлов писал, что он раскрыл такую тайну, которую даже Хрущев не разоблачил, указывая, что его коллега по НКВД, некий Штейн (штейнов было много в ЧК того периода. – Авт.), якобы еще в 1937 году обнаружил в архиве тайной полиции папку с агентурными донесениями Иосифа Джугашвили заместителю директора Департамента полиции Виссарионову.

Ссылаясь на признания тех, кто якобы знакомился с этими материалами, Орлов безапелляционно утверждал:

– Сталин был агентом полиции вместе с провокатором Малиновским, но решил устранить его со своего пути, для чего скомпрометировал предателя.

Вместе с тем Орлов, никогда не видевший этого документа, говорил, что на полях «была начертана резолюция товарища министра внутренних дел, гласившая примерно следующее:

«Этот агент ради пользы дела должен быть сослан в Сибирь. Он напрашивается на это».

Другим источником этого мифа о Сталине для Орлова был его родственник – кузен Зиновий Кацнельсон, который, кстати, принимал активное участие в приеме его на службу в ОГПУ.

Майор ГБ Орлов писал:

«Я содрогался от ужаса на своей больничной койке, когда слушал историю, которую Зиновий осмелился рассказать мне лишь потому, что между нами всю жизнь существовали взаимное доверие и привязанность».

Спустя три десятка лет Орлов «вспомнил», что двоюродный брат Кацнельсон утверждал, что о работе Сталина на царскую охранку знал Тухачевский, которого он расстрелял в 1937 году.

В 1956 году в США вышла книга уже упоминаемого журналиста Исаака Дон Левина под названием «Величайший секрет Сталина». Он утверждал, что Сталин являлся агентом царской охранки, ссылаясь на полученное в 1947 году машинописное письмо от трех эмигрантов – россиян, проживавших после Октябрьской революции в Китае.

Текст его таков:

«М.В.Д.

Заведующий особым отделом Департамента полиции.

12 июля 1913 года.

2898

Совершенно секретно.

Лично. Начальнику Енисейского Охранного отделения

А.Ф. Железнякову.

Милостивый государь, Алексей Федорович! Административно-высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 году, дал начальнику Тифлисского губернского жандармского управления ценные агентурные сведения. В 1908 году начальник Бакинского Охранного отделения получает от Сталина ряд сведений, а затем, по прибытии Сталина в Петербург, он становится агентом Петербургского Охранного отделения.

Работа Сталина отличалась точностью, но была отрывочная. После избрания в Центральный комитет партии в г. Праге, Сталин, по возвращении в Петербург, стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с Охраной.

Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами розыскной работы.

Примите уверения в совершенном к Вам почтении.

Еремин».

Уже в момент выхода публикации этого документа в книге, возникли обоснованные сомнения в подлинности «письма Еремина».

Досужие исследователи письма обнаружили одну маленькую «нестыковочку». Дело в том, что письмо датировано 12 июля 1913 года, когда полковник Еремин уже не занимал пост в Санкт-Петербурге и некоторое время работал в Финляндии.

Второе – в письме упоминается сочетание фамилии и псевдонима – «Джугашвили-Сталин», который якобы сотрудничал с полицией с 1908 года. Но псевдонимом Сталин Коба стал подписывать свои статьи только с 1913 года.

И еще – документ официальный, а столица Российской империи названа «Петербург» без приставки «Санкт».

В своем письме негласного сотрудника Еремин называет «агент», а ведь в то время их называли «сексотами» – «секретными сотрудниками».

Указывается, что Сталин – член Центрального комитета «партии». Какой? В то время партий социалистического толка была дюжина, если не больше и т. д.

Кроме того, о «связи Сталина с охранкой» широкая американская, а затем и мировая общественность узнала 18 апреля 1954 года из выступления на пресс-конференции в Нью-Йорке дочери известного русского писателя Л.Н. Толстого – антисоветчицы Александры Львовны. Она тогда огласила «письмо Еремина».

* * *

Надо отметить, что уже в момент выхода публикации у многих специалистов, исследовавших эту проблему, возникли сомнения в правдоподобности утверждений Левина.

Западные исследователи, а также ученые из числа русской эмиграции – Г. Аронсон, Б. Суварин, М. Тителл, Р. Варга, М. Вейнбаум и другие провели не один диспут по этому вопросу и пришли к выводу: «письмо Еремина» является фальшивкой.

Интересен исследовательский материал сотрудника университета штата Нью-Йорк М. Тителла – специалиста по машинописным шрифтам. Он без труда установил, что «письмо Еремина» было отпечатано не на машинке «Ремингтон» или «Ундервуд», а на машинке «Адлер» германского производства, на которой стали применять русский шрифт лишь в 1912 году.

А так как шрифт «письма», по его авторитетному мнению, был изношен и разбит, то Тителл пришел к выводу, что текст был отпечатан значительно позже. Доказал он, как высокий графолог, и самое главное – подпись Еремина была поддельная.

Хотя было доказано и другими исследователями деятельности Сталина, что «письмо Еремина» фальшивое, пасквиль вновь сгодился через три десятка лет. Это было в годы перестройки. Нашлись двое «глубоких исследователей» жизни Сталина: профессор Г. Арутюнов и профессор Ф. Волков, которые 30 марта 1989 года опубликовали в газете «Московская правда» статью «Перед судом истории». Они якобы нашли следы того, что «Сталин был агентом царской полиции». Но на поверку их творчество оказалось «мыльным пузырем».

Точку на научной дискуссии о подлинности документа поставила серия статей российских ученых-архивистов З.И. Перегудовой и Б.В. Коптелова. Их работа представляла собой образец высочайшего мастерства источниковедческого анализа. В их исследовательской работе было преимущество над полемикой западных специалистов – они прекрасно знали документы Департамента полиции и потому могли пользоваться не воспоминаниями, не предположениями и
Страница 9 из 19

домыслами, а всей совокупностью фактов. Перед ними были архивные материалы – подлинники.

Анализируя внешний вид и содержание «письма Еремина», Перегудова и Коптелов указали на целый ряд признаков подделки:

– в 1913 году существовал Енисейский розыскной пункт, а не Енисейское охранное отделение;

– его заведующим был не Алексей Федорович Железняков, а Владимир Федорович;

– не соответствуют реалиям угловой штамп документа, штамп входящей документации, исходящий номер;

– поддельность подписи А.М. Еремина и др.

Исследователи не только доказали подложность «документа», но и вычислили его возможного автора – ротмистра В.Н. Руссиянова, изготовившего фальшивку в эмиграции.

Кроме того, они опровергли утверждение о том, что другие документы, подтверждающие версию о деятельности Сталина, как агента царской охранки, уничтожены в 20-е – 30-е годы по инициативе самого вождя.

Перегудова и Коптелов, изучавшие материалы местной полиции, касающиеся деятельности Бакинской организации РСДРП, состав ее секретной агентуры, пришли к выводу, что эти материалы сохранились в архиве полностью.

По словам доктора исторических наук, директора Государственного архива РФ С. Мироненко в России из-за бюрократического характера любые документы регистрируются и хранятся в огромном количестве копий. Поэтому даже если бы была поставлена задача изъятия документов о сотрудничестве Сталина с охранкой, она была бы не реализуема.

* * *

После развала СССР в эпоху ельцинского безвременья некоторые либерального толка писатели и публицисты предпринимали попытки актуализировать эту грязную тему – десталинизация была в разгаре. Нужны были сюжеты, да поострее. Даже старые, уже отвергнутые. И пошла писать губерния!

Одним из таких писарчуков был генерал-полковник «политических войск» Волкогонов Дмитрий Антонович – заместитель начальника ГЛАВПУРа (вышел из КПСС в мае 1991 года), начальник Института военной истории МО СССР, а с приходом к власти Ельцина ходил в его советниках и помощниках, шерстя архивы ЦК КПСС, первого и последнего президента СССР.

За период работы с архивами у Д.А. Волкогонова скопилось большое число документов по новейшей истории СССР. Он их стал «приватизировать». Крыша была надежная – Ельцин.

После смерти Волкогонова в 1996 году, его дочь Ольга, передала архив в Библиотеку Конгресса США, что многих политологов, ученых-историков и писателей тогда удивило, так как срок рассекречивания для них не истек.

Волкогонов набрал материалов на две книги о Сталине: «Триумф и трагедия. Политический портрет И.В. Сталина» и «Сталин».

В этих книгах много от лукавого: грязи, желчи, напраслины, придуманного, после чего захотелось омыть руки.

Вот один из образчиков:

«…Однажды, обсуждая с Ежовым в присутствии Молотова очередной расстрельный список, Сталин, не обращаясь ни к кому, обронил:

– Кто будет помнить через десять – двадцать лет всех этих негодяев? Никто. Кто помнит теперь имена бояр, которых убрал Грозный? Никто… Народ должен знать: он убирает своих врагов. В конце концов, каждый получил то, что заслужил…

– Народ понимает, Иосиф Виссарионович, понимает и поддерживает вас, – как-то машинально откликнулся Молотов».

Где он это нашел? Только у себя в голове.

Российский историк и философ Юрий Иванович Семенов писал:

«…Дмитрий Антонович Волкогонов (1928 – 1995) хотя и носил звание доктора философских и доктора исторических наук, профессора и числился членом-корреспондентом РАН, но все его сочинения никакого отношения к науке не имеют.

Всю свою жизнь он верно служил начальству, действовал по принципу «чего изволите?», или, выражаясь словами А.И. Солженицына, «заказ собачий выполнял».

Надо было начальству, славил большевиков и В.И. Ленина, переменилась власть, стал обливать их грязью».

В публицистике есть такой безобидный способ подчеркивания или усиления «довода» – ссылаться на рассказы ушедших из жизни. Попробуй проверь или докажи, что это неправда.

Желая оскорбить предательством Кобу, Э. Радзинский – автор книги «Сталин», не всегда себя контролировал, а поэтому под «тринадцатого провокатора» подводит Иосифа Джугашвили, опять же ссылаясь на рассказы его знакомых.

Для усиления своих доводов он делает «подушку» из признания главы охранки В. Зубатова:

«Вы должны смотреть на сотрудника, как на любимую замужнюю женщину, с которой находитесь в связи. Один неосторожный шаг – и вы ее погубите».

В своей работе Радзинский утверждает, что он встречался в начале 60-х с Ольгой Шатуновской – членом партии с 1916 года, личным секретарем председателя Бакинской коммуны Степана Шаумяна, который якобы ей признался, что Сталин был провокатором.

«Я слышал рассказы Шатуновской… Со страстью она сыпала именами старых большевиков, знавших о провокаторстве Кобы: секретарь Ростовского обкома Шеболдаев, член Политбюро Косиор, командарм Якир…»

Сюда он добавил и Корина с Радеком.

Шатуновская, пишет Эдвард Радзинский, рассказывала, что материалы о провокаторстве Сталина были переданы Хрущеву. Но когда его попросили о дальнейшем расследовании, Хрущев только замахал руками:

– Это невозможно! Выходит, что нашей страной тридцать лет руководил агент царской охранки?

Но если бы эти доказательства предательства были в руках у Хрущева, он бы непременно ими воспользовался в атаке на своего недавнего хозяина. А ведь атака на «заклятого друга» Иосифа со стороны Никиты продолжалась до самой смерти последнего.

После провала «письма Еремина» доводы Радзинского с рассказами Шатуновской, «признаниями» Шеболдаева, Косиора, Корина и Якира оказались легковесными россказнями.

Гражданская сшибка

Три года гневалась весна,

Три года грохотали пушки,

И вот – в России не узнать

Пера и голоса кукушки.

    Неизвестный автор

Три года – с 1919 по 1921 – самых яростных сражений на фронтах гражданской войны перелицевали социально-политическое одеяние России. Монархия рухнула – наступила эра Советской России с ее великими потрясениями и такими же победами. Получив свободу в результате Февральской революции, Сталин вернулся в Петербург. До приезда Ленина из эмиграции он был одним из руководителей ЦК РСДРП, Петербургского комитета партии большевиков и входил в редколлегию газеты «Правда».

24 – 29 апреля 1917 на VII Всероссийской конференции РСДРП(б) он выступил в прениях по докладу о текущем моменте, поддержав позицию Ленина. Тогда же выступил с докладом по национальному вопросу и был избран членом ЦК РСДРП(б).

В мае – июне он участвовал в антивоенной пропаганде. Ввиду вынужденного ухода Ленина в подполье, Сталин выступил на VI съезде РСДРП(б) с отчетным докладом. В это же время его статьи публиковались в газетах «Правда» и «Солдатская Правда».

На заседании ЦК РСДРП(б) 10 октября Сталин проголосовал за резолюцию о вооруженном восстании и был избран членом Политбюро.

16 октября на расширенном заседании ЦК Сталин выступил против позиции Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева, проголосовавших против решения о восстании.

24 октября после разгрома юнкерами типографии газеты «Правда» Сталин обеспечил выход газеты с другой точки. В этом номере он опубликовал редакционную статью «Что нам нужно?» с призывом к
Страница 10 из 19

свержению Временного правительства.

В тот же день Сталин и Троцкий провели совещание большевиков – делегатов 2-го Всероссийского съезда Советов Рабочих и Солдатских Депутатов (РСД). На съезде Сталин выступил с докладом о ходе политических событий.

В ночь на 25 октября (7 ноября) принял участие в заседании ЦК РСДРП(б), определившим структуру и наименование нового, советского правительства. После победы Октябрьской революции Сталин вошел в Совет народных комиссаров (СНК) в качестве народного комиссара по делам национальностей, как специалист по этой проблематике. Еще в 1913 году, как указывалось выше, он написал статью «Марксизм и национальный вопрос».

Теперь скажите, с таким послужным списком, разве не он должен был после Ленина встать у руля Советской России? Те, кто сидел за границей в эмиграции и ждал из России «эксы» на пропитание и забавы, которые добывали им «бедные родственники» или такие как Камо, Коба и другие Робин Гуды романовской империи? А может те, кто пароходами с мешками денег и оружием прибывали в растерзанную войной Россию, чтобы занять тронные места?

Такие, как Коба и Камо лучше них знали обстановку в России и чаянья российского и особенно русского народа. Народ они чувствовали через стачки, маевки, манифестации, отправляясь потом в ссылки, лагеря, тюрьмы и каторги со звенящими кандалами на ногах и руках.

И что мы видим после свершения Октябрьской революции – варяги заняли все руководящие места в Советской России:

Владимир Ильич Ленин (Ульянов) стал первым руководителем советского правительства – председателем Совета народных комиссаров РСФСР (Совнаркома) (1917 – 1924), председатель Совета народных комиссаров СССР (1923 – 1924), первый председатель Совета Труда и Обороны СССР (1923 – 1924), член Политбюро ЦК РКП(б) (1919 – 1924).

Лев Борисович Каменев (Лейба Розенфельд) – член Политбюро ЦК ВКП(б) (1919 – 1925), член Политбюро ЦК РСДРП(б) (1917), кандидат в члены Политбюро ЦК РКП(б) (1926), председатель Моссовета (1918 – 1926), член Политбюро ЦК ВКП(б) (1919–1925), председатель Совета Труда и Обороны СССР (1924 – 1926), народный Комиссар внешней и внутренней торговли СССР (1926), полномочный представитель СССР в Италии (1926 – 1928).

Григорий Евсеевич (Аронович) Зиновьев (Радомысльский) – член Политбюро ЦК РСДРП(б) (1917), член Политбюро ЦК ВКП(б) (1921 – 1926), кандидат в члены Политбюро ЦК РКП(б) (1919 – 1921), председатель Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (с 1924 – Ленсовета) (1917 – 1926), председатель исполнительного комитета ВЦСПС (1918), председатель исполнительного комитета Коммунистического интернационала (1919 – 1926).

Лев Давидович Троцкий (Лейба Давидович Бронштейн) – председатель Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (1917 – 1918), народный комиссар по иностранным делам РСФСР (1917 – 1918), председатель Революционного военного совета РСФСР, СССР (1918–1925), народный комиссар по военным и морским делам СССР (1923 – 1925), народный комиссар по военным делам РСФСР (1918 – 1923).

Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) – председатель Совета министров СССР – (1946 – 1953), народный комиссар Вооруженных Сил СССР (1946 – 1947), народный комиссар обороны (1941 – 1946), председатель Совета народных комиссаров СССР (1941 – 1946), председатель Государственного комитета обороны (1941 – 1945), народный комиссар рабочее-крестьянской инспекции РСФСР (1920 – 1922), народный комиссар государственного контроля РСФСР (1919 – 1920), народный комиссар по делам национальностей РСФСР (1917 – 1923), генеральный секретарь ЦК ВКП(б) (1922 – 1953).

* * *

Итак, верхние эшелоны власти в РСФСР, Москве и Ленинграде оседлали те, кто не варился в гуще революционных баталий, а прибыли на момент практического распада самодержавия. Потом они скажут, что «власть валялась, ее оставалось только подобрать». Думается, за власть нужно было бороться и с Временным правительством, и с Белой гвардией, поддерживаемой оружием и деньгами стран Антанты.

Сталину досталась скромная должность в Совнаркоме – народного комиссара по делам национальностей РСФСР. В годы Гражданской войны Сталин входил в состав Реввоенсоветов Западного, Южного и Юго-Западного фронтов.

На всех фронтах он проявил себя зрелым организатором армейской массы и трезво оценивающим боевую обстановку полевым командиром.

В 1919 году советская Россия вступила в войну с Польшей. Молодая, неокрепшая Красная Армия, только что вылупившаяся из Красной гвардии, воевавшая на несколько фронтов, не могла по определению победить Польшу, которой помогал Запад.

Советская Россия вступила в поединок с Польшей двумя фронтами: Юго-Западным, который в 1920 году возглавил А.И. Егоров (члены военного совета Сталин, Раковский, Берзин) и Западным, под командованием М.Н. Тухачевского.

Но красный Бонапарт – Тухачевский, командовавший Западным фронтом, фаворит Троцкого, считал, что победа уже лежит в его кармане. По указанию Троцкого большинство резервов Красной Армии направлялось Западному фронту Тухачевского для создания там численного превосходства.

Не без помощи председателя Реввоенсовета был состряпан шапкозакидательский призыв:

«Красные солдаты! Пробил час. Войска Красного Знамени и войска гниющего белого орла стоят перед смертельной схваткой… Оправдаем же надежды социалистического отечества…

На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп Белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На запад к решительным битвам, к громкозвучным победам. Стройтесь в боевые колонны, пробил час наступления на Вильно, Минск, Варшаву. Марш!»

Сегодня существует миф, что якобы не допустивший передачи 1-й Конной армии Тухаческому Сталин виновен в поражениях Западного фронта. Но этот миф на поверку так и остался мифом. Пилсудский в своей книге «1920» объективно объяснил причину поражения Красной Армии. У Егорова было две армии, у Тухачевского – пять. Пилсудский создал на Украине против наших войск четырехкратное превосходство.

Успехи Первой Конной армии, прорвавшейся южнее Киева и взявшей Житомир на Юго-Западном фронте, серьезно напугали Пилсудского, который вспоминал:

«…начинала разваливаться государственная работа, вспыхивала паника в местностях, расположенных даже на расстоянии сотен километров от фронта».

Тухачевский, окрыленный успехом конницы Буденного, продолжал маршировать на Варшаву, забывая об отстающих все больше и больше тылах.

Ленин тоже торжествовал:

«Шляхту нужно добить беспощадно. Мы должны раз и навсегда отучить последнюю из соседних держав, играть с войной. Пусть они там пересаживаются в своем министерстве – разговаривать о мире мы будем не с этими авантюристами, а с польскими рабочими и крестьянами».

Тухачевский, подыгрывая вождю мирового пролетариата, издает брошюру, в главе которой «Революция извне» описал что произойдет в Польше, когда Красная Армия двинется в сторону Варшавы.

– Нас поддержит польский пролетариат! – провозглашал он, явно подыгрывая Троцкому.

Сталин на 9-ой партконференции 1920 года скажет:

«Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о «марше на Варшаву» и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил. Достаточно прочесть мои
Страница 11 из 19

статьи в «Правде».

И получилось так, что Троцкий вместе с Тухачевским спасли Польшу. В середине лета 1920 года Западный фронт фактически стоял перед готовым «котлом» деморализованных поляков. Практически все их войска находились в своеобразной «подкове».

Хронология «побед» Тухачевского была такова: 11.07 он берет Минск, 14 – Вильно, 19 – Барановичи и Гродно, 23 – Пинск. 1 августа 1920 года был взят Брест-Литовский. Дорога на Варшаву была открыта. Но командующий ничего не сделал, чтобы окружить поляков и добить или пленить их. Войска топтались без дела полмесяца. А поляки занялись срочной переформировкой и наращиванием войск.

И вот 14.08 Троцкий издает приказ № 233 «На Варшаву». Он был опубликован 15 августа 1920 года в газете «Правда». Но к тому времени Пилсудский уже благополучно вывел войска из «подковы» и подготовил контрудар. «Котла» не получилось.

Объединения Красной Армии стали расходиться «веером» в разных направлениях. Западный фронт в середине августа форсировав Вислу, начал глубокий охват Варшавы. 1-я Конная армия задержалась на подступах к Львову. Быстро сориентировавшись, поляки 16 августа нанесли неожиданный удар в районе реки Вепш, расчленив ЗФ Тухачевского. Левый его фланг разгромили в течение суток, а правый отсекли и окружили. Армия Буденного, утомленная, испытывающая нужду в боеприпасах, с трудом вырвалась из надвигающегося окружения. Войска ЮЗФ вслед за 1-ой Конной тоже были вынуждены отступить.

В исторической литературе есть высказывание Пилсудского о Тухачевском:

«Я всегда ненавидел бессилие, старающееся разукрасить себя пустыми звуками слов без содержания! Господин Тухачевский избрал этот путь: любит слова, не вкладывая в них содержание».

Нужно сказать, что Сталин в весьма осторожной форме обвинял в поражении и самого Ленина. Ведь именно Ленин, одержимый идеей мировой революции, толкал войска на Варшаву. Сталин упрекал Ленина и Троцкого в пристрастии к Западному фронту Тухачевского. Он писал, что если бы командование предупредило ЦК о действительном состоянии фронта, ЦК, несомненно, временно отказался бы от наступления.

То, что Варшава не была взята 16 августа, утверждал Сталин, дело маленькое, но то, что за этим последовала небывалая катастрофа, взявшая у нас 100 000 пленных и 200 орудий, это уже большая оплошность командования, которую нельзя оставить без внимания.

Сталин потребовал назначения комиссии для выяснения причин катастрофы и добавил, что «нужно щадить дело, а не командование».

Юго-Западный фронт Егорова был развернут на огромной территории и фактически состоял из двух фронтов. Один – против Польши, другой – против Врангеля. Сталин буквально разрывался между этими фронтами.

Ошибка Тухачевского дорого обошлась стране. Почти сто тысяч красноармейцев и командиров он отдал Пилсудскому пленными. Врангель, узнав о поражении ЗФ, вышел из Крыма и двинул войска вглубь России. Он уже овладел несколькими областями и готовился к захвату Донбасса и соединению с восставшими казаками на Дону и Кубани.

Сталин отстоял Егорова, когда Троцкий хотел заменить его Уборевичем или Корком. Он критиковал главкома С.С. Каменева из-за его недооценки сил противника.

Сталин прямо заявил:

«Решительно возражаю против замены Егорова Уборевичем, который еще не созрел для такого поста, или Корком, который на комфронта не подходит».

Как видим, авторитет Сталина в те дни был достаточно высок, если он считал возможным высказывать свое мнение даже о замене главкома.

* * *

Гражданская война для Советской России благополучно завершилась. Наступило межвоенное двадцатилетие. Нужно отметить, что пребывание Сталина на фронтах этой войны обогатило его опытом, который он использовал позднее в строительстве своей модели государства. Он побывал в качестве политического руководителя, членом военных советов ряда фронтов в разных местах страны. Установил много личных контактов с молодой порослью руководителей, т. н. «выходцев из народа». Теперь «кухаркиных детей» из числа ленинской гвардии он отвергал.

Молодым руководителям на местах Сталин нравился своей простотой в общении, стилем руководства, непосредственностью, доступностью. Он понимал, что на таких руководителей он должен будет опираться в недалеком будущем.

Эти качества выгодно отличали его от Зиновьева, Каменева и, особенно, Троцкого, чей «карательный поезд» или «поезд смерти» наводил ужас на фронтах. Поезд, сформированный в ночь с 7 на 8 августа 1918 года в Москве на Московско-Казанской железной дороге, состоял из 12 комфортабельных вагонов, которые тянули два паровоза, заправленные нефтью.

Состав охраняли и обслуживали 232 лично преданных Троцкому красноармейца. Это были молчаливые, физически крепкие, в основном евреи, латыши и эстонцы. Троцкий разместился в вагоне, ранее принадлежавшем министру путей сообщения царской России. Охранники были одеты с вызывающей роскошью.

Не постеснялся он нарядить их в гусарскую форму: красные рейтузы с золотыми лампасами Иркутского гусарского полка и синие доломаны с серебряным шитьем. Правда, скоро их нарядили в кожаные куртки терракотового цвета и такие же буденовки с нашитыми нарукавными знаками. Последние представляли собой нашивку из красной кожи в форме щита с вышитым золотистой канителью дымящим паровозом и надписью: «Р.С.Ф.С.Р. Предреввоенсовета Л. Троцкий».

Рядом с вагоном Троцкого располагался вагон начальника поезда Чикколини. В нем размещались члены Реввоенсовета и Ревтрибунала С.И. Гусев и П.Г. Смидович.

В поезде ехало 37 агитаторов, проводивших на остановках митинги и собрания. Но одного поезда Троцкому показалось недостаточно. По его приказу был организован еще один с двумя самолетами, одной грузовой полуторкой, шестью самокатами, тремя шоферами-мотоциклистами, цистерной с бензином и двумя грузовыми автомобилями. В этом поезде так же размещался оркестр из тридцати музыкантов и десять охранников.

Поезда по приказу Троцкого совершали объезд фронта, что напоминало в какой-то степени действия летучих заградотрядов. Поезда останавливались на станции, команда Троцкого пересаживалась в иномарки и с «помпой» появлялась на позициях. В распоряжении Предреввоенсовета было более десятка великолепных машин: два локомобиля, два «паккарда», один «лянч», один «непир», один «фиат», один грузовой «фиат», один грузовой «паккард» и один «пирс-арау». При поездах имелся автомобиль-цистерна и автомобиль-мастерская.

В поезде кроме канцелярии, типографии, телеграфа, радио, медпункта и бани, еще имелся вагон-сейф, предназначенный для подарков отличившимся красноармейцам. Подарками являлись, как правило, отобранные у богатых вещи. Самым ходовым подарком были часы, которые вручал Троцкий, как бы «свои», снимая их со своей руки и даря отличившемуся воину.

Троцкий впервые ввел понятие «красного террора» и сформулировал мысль о том, что «террор примет очень сильные формы, по примеру великих французских революционеров».

Он заверял, что «врагов будет ждать гильотина»… «Красный террор есть орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать». Значит, по его понятию, этот класс надо ликвидировать физически. Он был буквально помешан на
Страница 12 из 19

жестокости и следовал принципу полного игнорирования соображений гуманности, вплоть до применения древнеримской децимации – казни каждого десятого по жребию. Это была высшая мера дисциплинарных наказаний в римской армии.

Расстрелы красноармейцев и командиров ревтрибуналов-цами «поезда смерти» Троцкого наводили ужас на воюющих. Слухи о жестокости Лейба Троцкого на фронтах доходили и до Сталина, который понимал, что с учетом поддержки со стороны Ленина, он пока неуязвим.

Только после смерти Ленина, Сталин стал понимать опасность «ленинской гвардии» и предпринимать конкретные меры по ее нейтрализации при строительстве новой государственности молодой порослью, появившейся на местах в годы гражданской войны.

Несоглаие с Лениным

Дорога повела меня вперед,

Иду и не могу остановиться,

Душа моя к движению стремится,

А тело все же отстает…

    Ю. Тарудько

Понятно, что для многих революционеров, пришедших к власти в ходе практически бескровных завоеваний Октябрьской революции 1917 года, когда «власть валялась на улице, и ее стоило только подобрать», Ленин был вождем. Его творческое наследие велико и многогранно, глубоко и значимо.

Для Сталина он тоже являлся кумиром. Нет, скорее он был для него, как большевистский Христос.

Первой заслугой Ленина Сталин считал создание им мощной политической партии, которая оказалась в состоянии взять власть в России.

Сталин рос, как говорится, учась читать между строк. Дорога его повела вперед. Он не мог уже остановиться, увидев со своей удачно выбранной высоты более глубокие пространства на теоретическом горизонте. Душа его действительно стремилась к движению по мыслительной дороге в сторону от некоторых указателей Маркса, Энгельса и Ленина.

В статье, посвященной 50-летию Ленина, Сталин писал:

«Задача состояла в том, чтобы отделить овец от козлищ, отмежеваться от чужаков, организовать кадры опытных революционеров на местах, дать им ясную программу и твердую тактику, наконец, собрать эти кадры в единую боевую организацию профессиональных революционеров, достаточно конспиративную для того, чтобы устоять против жандармских набегов, но, вместе с тем, достаточно связанную с массами для того, чтобы повести их в нужную минуту на борьбу».

В свою очередь Ленин ценил в Сталине его сильные стороны политического лидера, считался с его мнением по определенным вопросам и никогда не сомневался в его преданности делу. А еще Ленин находился под влиянием тех чувств, которые питал к нему грубоватый кавказец. Сталин был на 10 лет моложе и относился к Ленину, как ученик к учителю.

Но вот что интересно. Еще в 1918 году Сталин публично выражал свое скептическое отношение к пресловутой мировой революции, о которой талдычили троцкисты и «старики» из «ленинской гвардии».

Уже в начале 1921 года между Сталиным и Лениным появились первые признаки противоречий и даже разлада. Ленин одержал заметную победу на Х съезде партии, в результате которой разрешился внутрипартийный конфликт – причина холодности между ним и Троцким. Теперь они сблизились по многим вопросам международной политики, в том числе и по проблемам мировой пролетарской революции, которую они считали панацеей от всех империалистических болячек.

Сталин не мог спокойно смотреть на укрепление дружеских отношений его заклятого врага с уважаемым им вождем. В нем проснулось злобное чувство ревности. Это не осталось незамеченным Лениным. В беседе с Зиновьевым, предлагающим Сталина для выборов в Секретариат, Ленин неожиданно заметил:

«Сей повар будет готовить только острые блюда».

И действительно, при обсуждениях национального вопроса Ленин уловил, что Сталин прекрасно готовит острые блюда. В вопросах самоопределения наций Ленин исходил из либеральных позиций. Так, к Ленинскому вопросу о самостоятельности Финляндии некоторые коммунисты подходили с чисто практических позиций: «Там, дескать, хорошие рыбные промыслы, а вы их отдали».

На этих позициях стоял и Сталин.

Ленин увидел в комиссаре по делам национальностей коммуниста, зараженного «русским красным патриотизмом», который высказывался в духе «единой и неделимой России». Сталин отожествлял себя с Россией, в этом крылось его надменное отношение к культуре малых народов и прежде всего, как ни странно, к кавказцам. Это его отношение к разным нациям еще покажет себя в будущем уже на практике.

Во время обсуждения вопроса о мирном соглашении с немцами он пророчески и смело заявил:

«…Принимая лозунг революционной войны, мы играем на руку империализму… Революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться».

Ленин и Троцкий и в 1919 и в 1923 годах надеялись, что пламя пролетарской революции полыхнет по всей Германии, стоит только поддержать Баварскую республику. Но этого не случилось. Сталин в этих проколах увидел не столько временную слабость германской революции, сколько стратегическую закономерность мирового масштаба, мировая пролетарская революция – это глупость.

Скептически он отнесся и к походу на Польшу в 1920 году, когда приходилось молодой, еще неокрепшей Советской Республике бороться на два фронта – Крымский против Врангеля и Польский против Пилсудского.

Он единственный из членов Политбюро заявил об опасности эксперимента на территории Германии.

Так, в письме к Зиновьеву он пишет:

«Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты ее подхватят, они провалятся с треском. Это «в лучшем» случае. А в худшем случае – их разобьют вдребезги и отбросят назад… По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять».

И ведь вся канва баварских событий протекала по-сталински. Баварская революция потерпела поражение и ускорила приход нацистов.

* * *

Начало вражды между Лениным и Сталиным было вовсе не политического окраса. Личные отношения, не без «стараний» Крупской, провели черту обиды и недопонимания.

Именно Надежда Константиновна приложила максимум усилий для зарождения вражды между вождями и фактически дала материал двум «злодеям-болтунам» – Каменеву и Зиновьеву, чтобы слух превратился в сплетню и дошел до больного Ленина, дабы подкосить и без того слабый организм вождя мирового пролетариата.

Ленин ответил критикой Сталина, потом потребовал извинения перед супругой и, наконец, принял на себя такой психологический удар, что ослабленный организм не мог справиться с переживаниями. Реагировал он по-рыцарски. Именно в это время он, принимая удары судьбы, был повержен страшной для интеллектуала болезнью – беспамятством, просил у Сталина и ЦК яда.

Он не просто намекал, а открыто шел на суицид. В течение последних десяти месяцев он перенес столько нервных переживаний, что заизвесткованный мозг гения не справился, и 21 января 1924 года он скончался.

Причин много, но вот интересный рассказ Сталина.

«Однажды встречаю Крупскую. Вся в слезах. Протягивает заявление и плачет: «Не могу больше терпеть это…»

Спрашиваю: «Что – это?

Она: «Владимир Ильич уже со всеми девицами из своего секретариата переспал. Мало мне этого позора, так теперь он и в других отделах Совнаркома стал отношения с девушками заводить…

Прошу Вас собрать ЦК и срочно
Страница 13 из 19

принять меры…»

Я был в замешательстве. Дело в том, что я был в курсе, что Ленин очень нравится молоденьким девушкам и особенно женщинам и славится у них не только как политик. В нем чувствовалось давление крови. И его тогда, наверное, совсем не беспокоили любопытные глаза охраны.

Но делать было нечего, надо было реагировать на заявление жены Ленина. И я сказал: «Что ж… Надежда Константиновна, мы соберем товарищей и разберем этот вопрос».

И вот на заседании, когда была зачитана повестка дня, зал взорвался смехом. И, как ни горько об этом говорить, в конце концов, подавляющее большинство оказалось на стороне Ленина. Дело в том, что Надежда Константиновна никогда не была красавицей и чем дальше, тем больше теряла то, что в глазах мужчины делает женщину женщиной. Однако надо было выходить из положения. И мы попытались рассмотреть заявление обиженной таким образом женщины…

Я видел, что Ленин еле сдерживает улыбку, наблюдая, как все мы поставлены перед необходимостью вынести решение и возложить на кого-то контроль за его исполнением.

И тогда я предложил компромисс.

Во-первых, признать Ленина безусловно виновным.

А, во-вторых, безусловно признать Крупскую Надежду Константиновну еще более виновной, поскольку она так много загружает себя партийной работой, что забывает свои супружеские обязанности.

И поэтому мы вынуждены резко сократить ей второстепенные партийные задания и сделать главным ее партийным заданием – быть женой, достойной Владимира Ильича во всех отношениях.

Ленин, которому мы еще раз с товарищами сказали, что семья – все-таки ответственное дело, не выдержал и развеселился так, что даже мы не могли удержаться от смеха.

Надежде Константиновне ничего не оставалось, как хлопнуть дверью».

Скажите, после того, что случилось, могла ли Крупская выстраивать нормальные отношения со Сталиным и при жизни Ленина, и после его смерти? Конечно же нет, нет и нет! Она ему мстила в разных формах и проявлениях до конца своих дней. Но Сталин оказался на высоте, он дал ей возможность находиться и работать на относительно ответственных постах в элитарной обойме до последнего вздоха.

Время, а скорее, среда кремлевских сидельцев начала двадцатых годов прошлого столетия породила ложный посыл, который своими метастазами врос через слухи и сплетни в СМИ, а потом прочно завоевал умы и души обывателей разного калибра. Речь идет о претензии на власть Сталина при живом Ленине.

Энергичное влияние Владимира Ильича на серьезные идеологические, военно-политические и социальные стороны жизни вызывали тектонические сдвиги в политике не только в России, они явились событиями планетарного масштаба в обществах разных стран. Создание партии, руководство подготовкой к Социалистической революции, огромная работа в публицистике, переживания в ходе гражданской войны с ожиданием быть повешенным, как брат Александр, в случае провала революционных завоеваний или расстрелянным в случае теракта. Блуждания в поисках выхода из политических тупиков, особенно в период НЭПа. Ленин хорошо осознавал, что в случае неудач все шишки обрушатся на него. Отсюда сильнейшее психологическое перенапряжение, которое не могло положительным образом повлиять на состояние его здоровья.

К началу 1922 года он решился на отдых – врачи ему настойчиво рекомендовали продолжительное времяпрепровождение в местах с чистым, горным воздухом в пределах Кавказа. В письме к Орджоникидзе Ленин писал:

«Нервы у меня все еще болят, и головные боли не проходят. Чтобы испробовать лечение всерьез, надо сделать отдых отдыхом».

Но «отдыха с отдыхом» не получилось – беспокоила застрявшая в теле пуля. Ее извлекли 23 апреля 1922 года. А через два дня в Горках происходит первый признак коварной болезни мозга – частичный паралич правой руки и правой ноги с расстройством речи. Врачи ставят диагноз – последствия гипертонии и недостаточное питание мозга в результате известкования – закупорки сосудов.

Только после этого Ленин отчетливо осознал, что он не конь, что ему не потянуть скрипучую арбу под названием Россия.

Приступы болезни развивались на фоне треволнений, которые вносила в семью Крупская, перемывавшая с супругом косточки некоторым соратникам, указывая на их косые взгляды, ядовитые насмешки и откровенные издевательства. Врачи и соратники, в том числе и Сталин, советовали ей оберегать и ограждать Ленина от волнений.

В связи с этим 18 декабря 1922 года пленум ЦК РКП(б) возложил именно на Сталина персональную ответственность за соблюдение режима, установленного для Ленина врачами. Крупская игнорирует совет врачей и требование партии щадить вождя. Она становится инспиратором эмоциональной активизации его мозга: некоторых важных писем в ЦК, так называемого «завещания», в том числе и письма к Троцкому.

Сталин возмущается – врачи требуют отдыха, а она нагружает его работой.

– Разрешение от врачей было, – отвечает Крупская ложью Сталину.

– Это неправда, – возражает Иосиф.

– В конце концов, Ленин мой муж, и я лучше всяких врачей знаю, что ему можно, а чего нельзя. И вообще, прошу не вмешиваться в нашу личную жизнь…

– Это вы в постели можете знать что можно, а чего нельзя, здесь же дело касается интересов партии, а ее интересы мне дороже всего! Спать с вождем – еще не значит иметь право собственности на вождя. Ленин принадлежит не только вам, но и партии. прежде всего партии, – взорвался Сталин.

Как могла эти слова воспринять Крупская? Конечно же, как «грубейшую выходку» со стороны Сталина, который по своей природе нутром чувствовал и ненавидел лгунов, каким оказалась Надежда Константиновна, откровенно солгав про «разрешение врачей».

Телефонный разговор Сталина с Крупской стал известен не только Ленину, но и Троцкому с Каменевым.

В письме «по грузинскому вопросу» Л.Д. Троцкому Ленин писал:

«Строго секретно.

Лично.

Уважаемый тов. Троцкий!

Я очень просил бы Вас взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзержинского, и я не могу положиться на их беспристрастие. Даже совсем напротив. Если бы Вы согласились взять на себя его защиту, то я бы мог быть спокойным. Если Вы почему-нибудь не согласитесь, то верните мне все дело. Я буду считать это признаком Вашего несогласия.

С наилучшим товарищеским приветом,

    Ленин».

Но от Троцкого последовал отказ, со ссылкой на болезнь. Что это – боязнь поссорится со Сталиным и Дзержинским? Или «иудушка» Троцкий руководствовался какими-то другими мыслями?

И все же Ленин был непреклонен. Он пишет письмо группе Мдивани:

«Строго секретно тов. Мдивани, Махарадзе и др.

Копия – тов. Троцкому и Каменеву.

Уважаемые товарищи!

Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь.

    С уважением Ленин. 6-го марта 23 г…»

Сталин и «его компания» с Орджоникидзе, Дзержинским и другими верными соратниками для больного и не трудоспособного вождя неприемлема – он ставит на антиподов генсека – Троцкого, Каменева, Зиновьева и Бухарина.

7 января 1924 года крайне больной Ленин присутствует на елке, устроенной для детей рабочих и служащих совхоза и
Страница 14 из 19

санатория «Горки».

Через десять дней у Крупской на руках оказался отчет о ходе XIII конференции РКП(б), опубликованный в газете «Правда». Она его два дня читала уже слабо понимающему что к чему Ленину.

19 января Ленин изъявил желание, чтобы его вывезли на санях в лес понаблюдать за охотой. Больной, надышавшись свежим, морозным воздухом, получил удовлетворение от увиденного процесса «расстрела братьев наших меньших». Он любил охоту и безжалостно мог палить по «косоглазым зайчишкам».

Это только у Есенина есть несколько другое признание отношения к домашним и диким животным в стихотворении – «Мы теперь уходим понемногу…»

Счастлив я, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

Говорят, что смерть приказывает болезни отступить незадолго до ухода человека в вечность. Она делает ложный шаг «надежды», совершая как бы отход назад.

За день до кончины Крупская читала супругу резолюции вышеупомянутой конференции РКП(б), опубликованные в «Правде». Ленину стало намного лучше, но на следующий день произошел взрыв, сопровождавшийся резким ухудшением состояния здоровья. 21 января 1924 года в 18 часов 50 минут Вождь, а скорее Демиург мирового пролетариата скоропостижно скончался.

Поэт Михаил Светлов откликнулся, как и многие другие, на смерть Ленина «длинным сожалением и соболезнованием»:

Черная рама. Белое поле.

Мертвые буквы на нем.

Бешенный натиск не вылитой боли

Душу пытает огнем.

Смотрим. Читаем. Верим. Не верим.

Глаза у Всех – туча, таящая дождь.

Каждый из нас стал раненым зверем;

Умер великий вождь…

Вера Инбер по-своему встретила смерть вождя в Москве:

И пять ночей в Москве не спали

Из-за того, что он уснул.

И был торжественно печален

Луны почетный караул.

А вот Иван Бунин высказался несколько иначе:

«…все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель человечества Ленин или нет?… А соратники его, так те прямо пишут: «Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!»…И если все это соединить в одно… и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга, и то, что Град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу…»

Вожди приходят и уходят в физическом плане, как и их идеи, воплотившиеся во временные сооружения, обрушивающиеся под натиском новых революций, коварных контрреволюций и предательских государственных переворотов.

* * *

Сталин не верил в революционные устремления европейского пролетариата. Видный деятель Коминтерна Георгий Димитров поведал в дневниковых записках, что 17 апреля 1934 года он встречался со Сталиным и поделился с ним своими разочарованиями:

«Я много думал в тюрьме, почему, если наше учение правильно, в решающий момент миллионы рабочих не идут за нами, а остаются с социал-демократией, которая действовала столь предательски, или, как в Германии, даже идут за национал-социалистами».

Сталин не стушевался, он пояснил этот нонсенс следующим образом:

«Главная причина – в историческом развитии и исторических связях европейских масс с буржуазной демократией. Затем в особенном положении Европы – европейские страны не имеют достаточно своего сырья, угля, шерсти и т. д. Они рассчитывают на колонии. Рабочие знают это и боятся потерять колонии. И в этом отношении они склонны идти вместе с собственной буржуазией. Они внутренне не согласны с нашей антиимпериалистической политикой».

Не потому ли Сталин в двадцатые годы возглавил разгром левой оппозиции, зацикленной на мировой революции? Даже Крупская обиделась на «последователя» супруга за игнорирование ленинских трактатов мирового коммунизма.

Он навязывал западным компартиям скорее оборонительную стратегию, которая позволила бы им эффективнее проводить линию влияния советского образа жизни.

А в целом, Ленин и Сталин всегда находились на острие борьбы с вражеской пропагандой не только потому, что они оба были признанными лидерами всемирного коммунистического движения. Это были масштабные фигуры, олицетворяющие тысячелетнюю многонациональную Россию.

Расчет Гитлера и Геббельса на «пятую колонну», на «холуйскую» психологию наций, якобы томящихся в «советской тюрьме», полностью провалился.

Костер несогласия Сталина с Лениным раздували нацисты на полях минувшей войны. Так, летом 1942 года на Воронежском фронте советскими военными контрразведчиками массово изымались нацистские листовки, выстроенные на противоречиях двух вождей.

В них говорилось, что Ленин требовал союза всех трудящихся, их освобождения от гнета капиталистов. Что же сделал Сталин? Сталин заключил союз с нашими злейшими врагами: английскими и американскими капиталистами. Они бессовестно эксплуатируют трудящихся. А дальше шел призыв: «Долой Сталина!»

Листовки подобного содержания разбрасывались миллионами и по другим фронтам. Но они не приносили пользы гитлеровцам.

Россия шла за Сталиным!

* * *

О взаимоотношениях между Сталиным и Лениным сказано много придуманного, ложного, самое главное – громоздятся горы полуправды. А правда? Она как бы есть, и ее как бы нет. Люди давно заметили, что полуправда хуже всякой лжи. К сожалению, полную правду удается сказать не всегда. И даже не потому, что не дают сказать – просто в большинстве случаев выбирать приходится не между добром и злом, а между большим и меньшим злом. Так уж устроен мир.

Полуправда бывает очень живуча, частенько ей уготована долгая жизнь, особенно при длительно неменяющейся власти.

Созвучна с этим умозаключением история «Завещания Ленина». В 2007 году был поставлен 12-серийный художественный телефильм, посвященный 100-летию со дня рождения Варлама Шаламова (1907 – 1982) – автора автобиографических «Колымских рассказов». Он провел 17 лет в лагерях на Колыме, куда попал за распространение письма В.И. Ленина съезду партии с критикой Сталина.

Впоследствии именно это письмо и назвали «Завещанием Ленина». Сталинский режим карает молодого коммуниста, и он надолго оказывается в магаданском лагере…

Как такового «Завещания Ленина» не было, а было надиктованное вождем «Письмо к съезду», а так же выбранные места из нескольких поздних работ и заметок, адресованных XI съезду РКП(б), состоявшемуся в 1922 году.

Некоторые политологи полагают, что если бы Советская Россия пошла по ленинскому пути, многих бы проблем не возникло, а может возникли бы другие с более опасным креном корабля Советов.

Какие же положения включены в «Письмо к съезду»? Привожу дословные трактовки Ленина:

– Увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни.

– Основными в вопросе устойчивости являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними составляют большую половину опасности раскола.

– Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью.

– Тов. Троцкий, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезвычайным увлечением чисто административной стороной дела.

– Эти
Страница 15 из 19

качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу.

– Октябрьский эпизод с Зиновьевым и Каменевым, конечно, не является случайностью.

– Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским.

– Пятаков – человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе.

– Несколько десятков рабочих, входя в состав ЦК, смогут лучше, чем кто бы то ни было другой, заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата.

– Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общении между нами, коммунистами, становится нетерпимым для должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на должность генсека другого человека, который отличается от тов. Сталина только одним перевесом, а именно: более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, менее капризен и т. д.

Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого – это не мелочь, или это такая мелочь, которая может иметь решающее значение…

Это письмо уже больного Ленина носило скорее рекомендательное значение и не больше, поэтому оно не было опубликовано при его жизни. Пожалуй, никакие другие работы Ленина в период советской истории не подвергались таким искажениям и такой фальсификации, создав вокруг себя ореол мифов и легенд, как вышеупомянутое письмо.

И, что же получается?

Лошадок, которых можно было бы впрячь в телегу, нагруженную проблемами Российского государства, было достаточно, но есть сомнения, что они бы ее потянули. Троцкий – славянофоб и сторонник трудовых армий от села до города, от полей и до заводов, породил бы новый революционный взрыв. Сталин правил тоже «со щепками» при рубке леса, но все же он прорубил в относительно короткое время просеку к магистральной дороге в сторону коллективизации и индустриализации страны, тем самым спасая ее от гибели.

Мы выстояли в войне благодаря созидательному спруту в области сельского хозяйства и промышленности, заложив в 30-е годы фундамент нашей победы 1945 года над несомненно очень сильным противником мирового значения.

* * *

Сталин, как государственник новой формации, имея ввиду слабость послереволюционной России, перенесшей тяжелейшую для нее Первую мировую войну и Гражданскую бойню, инспирируемую странами Антанты, понимал, что бросать дрова в костер мирового революционного пожара крайне опасно.

Это мог сказать поэт Александр Блок в поэме «Двенадцать», написанной в 1918 году, что «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем, мировой пожар в крови – Господи, благослови!»

Сталин поостерегся раздувать этот костер. Огонь мог взвихренным воздушным потоком перенестись на Страну Советов, еще зыбко стоящую на ногах. Поэтому вплоть до начала войны с гитлеровцами его не покидала мысль – дружить с Германией, а не подрывать ее революциями изнутри.

Обсуждая накануне войны 1941 – 1945 годов с авиаконструктором Яковлевым положение в Германии и состояние отечественного самолетостроения, Сталин произнес:

– Выходит, мы правильно поступили, что в 1939 году заключили договор о ненападении с фашистской Германией, давший нам полтора года передышки?

На слова вождя Яковлев ответил:

– Это было совершенно гениальное решение, товарищ Сталин. Выигрыш во времени был особенно дорог для нашей авиации. Он позволил за 1939 – 1940 годы создать новые, вполне современные типы самолетов и к 1941 году запустить их в серийное производство. Без этого немцы, да еще вместе с японцами, наверняка бы нас в 1939 году разгромили.

– Ну, это еще бабушка надвое сказала, – усмехнулся Сталин, – но вы правы, было бы очень трудно. Выходит, перехитрили Гитлера, не помогла ему «нордическая» хитрость и его сакральное «провидение».

– Выходит, товарищ Сталин…

1939 год, как бы его не кляли наши младореформаторы из либеральной обоймы, дал возможность нам в обмен на зерно, нефть, металлы получить из Германии самое главное оружие – современный станочный парк для наших заводов. Он помог в ускоренном темпе создать в Советском Союзе «оборонку» конкурирующую с немецкой. Со временем, в середине и в конце войны Сталин перещеголял Гитлера в ТТХ многих систем вооружения.

Межвоенное двадцатилетие

Мир без войны,

Представьте, люди, на мгновенье

Один лишь день, всего один, но без войны.

По божьему желанью, по веленью

Сегодня люди в мире жить должны.

    А. Хайруллова

Этот термин давно знаком историкам и политологам.

Данный период определяется двумя датами: подписанием победителями в Первой мировой войне, странами Антанты, 28 июня 1919 года в Версале мирного договора с побежденной Германией, только что ставшей республикой, и нападением нацистской Германии 1 сентября 1939 года на Польшу, что послужило началом Второй мировой войны.

Но Версальский мир оказался хрупким изделием, простоявшим в целостности не двадцать лет, а только десять, в связи с событиями в районах Восточной Азии. Воинствующий пыл страны восходящего солнца – Японии был направлен против Китая после того, как она приобрела бывшие германские колонии на Каролинских, Марианских и Маршалловых островах в Тихом океане и бухту Цзяочжоу на китайском Шаньдунском полуострове.

Этих завоеваний для японцев показалось мало. В ночь на 19 ноября 1931 года, под предлогом взрыва полотна ЮжноМаньчжурской железной дороги (ЮМЖД) под проходившим японским воинским эшелоном, Токио отдало приказ своим военным разоружить китайские гарнизоны, стоящие вдоль ЮМЖД и занять их.

Аппетит разгорался во время еды, и японцы оккупировали всю Маньчжурию. А 9 марта 1932 года они объявили ее «независимым государством» Маньчжоу-Го, возглавляемым сыном последнего китайского императора Пу И.

После этого советская граница с Японией, преимущественно морская, увеличилась примерно вдвое, протянувшись от Владивостока и почти что до Читы.

Как писал Юрий Жуков в книге «Иной Сталин», Сталин решил, что новая ситуация коренным образом изменит положение в Китае, приведет рано или поздно к рождению общего фронта коммунистов и гоминьдана, который и вынудит Японию повернуть свои армии на юг, от советской границы.

Поэтому он пытался сделать все, лишь бы не раздражать, не провоцировать Токио. Сталин проводил выжидательную политику, понимая, что китайская армия окрепнет и справиться с агрессором. Но на ближайшие годы положительных перспектив в этом вопросе он не видел.

Адепты «ленинской гвардии» Бухарин, Зиновьев и Троцкий продолжали верить в победоносность идеи мировой революции. Их интересовала Германия «новая», непременно «красная».

Бухарин:

«Соединение самой могучей техники и промышленности Германии с сельским хозяйством нашей страны будет иметь неисчислимые благодетельные последствия. И та, и другая получат громадный толчок к
Страница 16 из 19

развитию».

Зиновьев:

«Союз с победоносной пролетарской революцией (в Германии. – Авт.) может быстро и радикально обезвредить опасные стороны нашего НЭПа. Союз пролетарской Германии и Советской России создал бы новую фазу НЭПа, ускорил и упрочил бы развитие нашей государственной промышленности и подрезал бы в корне тенденцию новой буржуазии занять господствующее положение в хозяйстве нашего Союза Республик».

Троцкий:

«Мы сейчас, несомненно, подходим вплотную к одному из тех исторических узлов, которые определяют дальнейшее развитие на ряд лет, а по всей вероятности, и десятилетий. Центром европейских и мировых проблем является Германия».

Вся эта тройка видела в Германии красные знамена с серпом и молотом, и они оказались того же цвета, только со свастикой.

* * *

Гитлер, участвовавший в борьбе за президентское кресло в 1932 году, потерпел неудачу. Затем он вел борьбу за получение большинства в рейхстаге и за пост канцлера, и снова проиграл.

В своем стремлении достичь желаемого, он развязал руки отрядам штурмовиков, число которых достигло 400 тысяч, и устроил невиданные до этого в Германии массовые беспорядки. Штурмовики организовывали уличные бои с коммунистами, социалистами и другими политическими группировками. Появились десятки убитых и сотни раненых.

30 января 1933 года президент Германии Пауль фон Гин-денбург, доведенный до отчаяния приближающейся агонией страны, вынужден был назначить Гитлера канцлером. Получив незначительную власть, Гитлер принялся с бешеной энергией прибирать все к рукам. Теперь он поставил перед собой цель – добиться контроля над законодательным органом. Для ускорения процесса Гитлер бросает штурмовиков на травлю своих врагов, в первую очередь коммунистов, популярность которых быстро росла.

27 февраля нацисты инсценировали поджог здания Рейхстага, обвинив в этом коммунистов, в частности лидера коммунистической фракции в парламенте Толлера, а также болгарских эмигрантов Димитрова, Попова и Танева. После пожара будущий фюрер убедил престарелого Гинденбурга подписать указ под названием «О защите народа и государства», по которому ликвидировалась свобода личности, а центральному правительству предоставлялось право в случае необходимости присваивать всю полноту местной власти в землях Германии. Теперь, вместо того, чтобы избивать своих врагов, он их арестовывал. А потом появились концлагеря и крематории.

3 марта 1933 года был арестован лидер КПГ Эрнст Тельман. Тут мысль и действие совпали, хотя Генрих Гейне еще в 1834 году изрек, что:

«…мысль предшествует действию, как молния грому. Правда, немецкий гром – тоже немец и не очень-то подвижен; он приближается без спешки; но он разразится, и если вы однажды услышите грохот, какого еще не слыхивала немецкая история, то знайте: немецкий гром наконец-то достиг цели».

Нацистский гром приближался с невероятной спешкой. Скоро он ударит смертоносной молнией и по своим союзникам в захвате власти – штурмовикам.

Именно их энтузиазм, сопровождавший захват власти Гитлером, вызвал тревогу и недоумение у мировой общественности. В головах у многих возникал вопрос, как же удалось национал-социализму в таком древнем народе с великой культурой и богатейшим духовным и душевным опытом так быстро и легко захватить власть? А самое главное – привлечь на свою сторону большинство народа, более того, погрузить его в своеобразное истерическое состояние. Сегодня это делается на моей многострадальной родине Украине по вине дикого «донцовского» национализма и бездарных политиков, в том числе и президентов.

В Германии была какая-то помесь легковерия, восторга и истерического состояния. Возникает законный вопрос, как такой народ, как германцы, мог так легко «купиться» на обещания будущего фюрера? Причем «купились» миллионы немцев!

Дело в том, что этих миллионов не было.

«Эйфория в связи с приходом к власти понятным образом, – писал Иоахим К. Фест в своей книге «Гитлер», – вызвала у многих наблюдателей чувство, что Германия тех недель вернулась к своей сути».

Потом немцы поймут, какую суть они получили от Гитлера и его банды…

* * *

А что же в это время происходило в России?

В начале февраля 1927 года состоялся XV съезд ВКП(б). Он проходил в атмосфере внутренних трудностей и тревожного международного положения. А когда их не было у нас в России?

Опасения возможной войны достигли высшей точки в середине двадцать седьмого года, когда английское правительство консерваторов разорвало дипломатические отношения с Москвой. Этому предшествовала широкая антисоветская кампания, в ходе которой СССР вновь обвинялся в ведении подрывной пропаганды за границей и помощи китайской революции.

В руководящих головах партийцев к этому времени утвердилась не только идея о важности индустриализации страны, но и амбициозная мысль о необходимости «высокого темпа» ее проведения с целью «догнать и перегнать наиболее развитые капиталистические страны». Как видите, этот гигантский замах шел не из 60-х годов – Хрущев только повторил то, что уже произносилось. Но и он не поднял веса из экономических «блинов» на штанге своего времени.

В это время внутри страны появилась еще одна напасть – зерновой кризис. Запасы в государственных амбарах были минимальные – города и армия рисковали остаться без хлеба. Экспортные поставки зерна, запланированные для приобретения машин, станков и другого оборудования для промышленности, оказались под угрозой срыва.

Сталин не сразу разобрался в причинах такого состояния, но, проанализировав доклады с мест и осуществив поездки по территории Союза, понял механизм работы этой беды. Он пришел к выводам, что это случилось из-за:

– ошибок в политике ценообразования, которая стимулировала развитие технических культур и животноводства за счет посева зерновых;

– конкуренции разных учреждений, занимающихся государственными хлебозаготовками;

– страха перед ожидаемой войной, которая заставляла крестьян придерживать зерно;

– действий мелких спекулянтов, почувствовавших нехватку зерна, и мгновенно включившихся в игру, что привело к вздутию цен.

Поэтому без промедления надо было решать дилемму – хлеб есть, но хлеба нет! Если хлеба нет, то его требовалось достать.

Поездив по Сибири, Сталин в узком кругу своих единомышленников принимает на тот период единственное логически выверенное решение, чтобы выжить, не дать умереть не только городу, армии, но и всей стране – собрать, а скорее забрать у крестьян излишки зерна.

На заготовку хлеба было мобилизовано более 30 тысяч коммунистов. Партия заговорила новым термином – «заготовительный фронт». Основным виновником кризиса назвали кулака и его спекуляцию зерном с целью повышения цен.

Подсуетилось и уголовное законодательство. Появилась в УК статья, предусматривающая привлечение кулаков за такие операции к суду с конфискацией имущества. И все же большая часть зерна, как несколько позже понял Сталин, находится не у кулака, а у его соседа – середняка. Он тоже зерно продавал и так же не хотел отдавать ни под какие условия.

Показатели «битвы за хлеб» отражались в сводках о хлебозаготовках. К весне следующего года обстановка еще больше
Страница 17 из 19

осложнилась. Из-за неблагоприятных погодных условий погибли озимые на обширных просторах Юга, Украины, Кубани.

Сталин находился некоторое время в растерянности. Он принимает решение – любыми способами вырвать у крестьян их страховочные запасы. В ответ – яростное сопротивление на селе, вплоть до совершения террористических актов. Крестьяне нападали на милиционеров, партийных активистов, работников Советов…

Вот несколько слов конкретики из жизни моей бабушки по отцовской линии – Терещенко (Ефимовой) Марии Захаровны, проживавшей в конце двадцатых – начале тридцатых на Полтавщине. Она жила одна с пятью детьми – муж погиб на фронте в Первую мировую войну. Почувствовав лихолетье, она закопала ночью небольшой мешочек с зерном за сараем: и для посева, и на случай голода. Природная сметка заставила ее думать – искать будут в доме, клуне и в других дворовых строениях.

Как-то ранним утром во двор зашли четверо: председатель сельсовета, партийный работник, милиционер и незнакомец со щупом.

– Мария, покажи свои запасы, – спросил земляк, советский начальник.

– Сидор Иванович, неужто вы не знаете, как и чем я живу? – запричитала хозяйка.

– Найдем, хуже будет. В Сибирь отправим, – угрожающе изрек милиционер.

– Хм, ищите, – ответила Мария Захаровна.

– Давайте, хлопцы, пройдем, по двору, – скомандовал пожилой хозяин села.

Обыскали хату, прокололи всю землю в приусадебных постройках, зашли вновь в глинобитную избушку. Пытались прощупать доливку – земляной утрамбованный пол, – тоже безрезультатно.

– Сынок, как тебя зовут? – спросил городской начальник моего будущего отца, которому в то время было 9 лет.

– Степа.

– Степа, скажи, где мама закопала зерно?

– Дядя, у нас нет зернышек – скушали все. Вчера даже лебеду варили, – ответил мальчонка.

– А если найдем, то тебя арестуем с мамой и сестричками.

– Что вы пугаете мою надежду и вашего защитника, – обозлено ответила на угрозы бабушка.

Потоптались, походили они по двору и ушли. Приходили еще несколько раз и уходили не солоно хлебавши. А этот мешок спас жизнь семье. Весной немного засеяли, а остальное, считая по зернышку, чтобы никого не обидеть, бросали в суп.

По рассказам бабушки в селе в годы коллективизации и голода вымерло несколько семей. Были случаи каннибализма и убийства «лишних» детей. Соседка Марфа заставила старшую дочь отвести двух младшеньких, мальчика и девочку, на речку и столкнуть с берега – утопить…

Много приходило в село голодающих из близко расположенных регионов России. Особенно из Курской и Брянской областей. Они умирали на улицах украинского села. Их тут же хоронили по канавам и на лугах.

У зажиточных селян отбирали немало спрятанного зерна. «Виновных» в том, что они жили в достатке, потом выселяли. Сосед бабушки Андриан Бабенко, имевший ветряную мельницу – «млын», где мололи зерно на муку и лущили гречу и просо, лишился ее и отправился с семейством «на перевоспитание» в Сибирь.

О беседах с бабушкой, в том числе о выколачивании зерновых запасов из деревни, автором написана книга-трилогия «Взорванный век».

* * *

В то время всей стране жилось «невесело», в том числе и семье Сталина. Он получал скромную, четко фиксированную заработную плату. Не допускал никаких материальных злоупотреблений, излишеств, строго берег и свою и народную копейку, нередко, как и страна, испытывал денежные затруднения.

Он очень любил свою мать. В одном из писем Сталин, уже будучи Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) (кстати, правящей в СССР партии), писал:

«Здравствуй, мама моя!..

Присылаю тебе сто пятьдесят рублей – больше не сумел. Если нужны будут деньги, сообщи мне, сколько сумею пришлю.

Живи много лет.

    Иосиф».

А вот одно из писем И.В. Сталину его жены Надежды Сергеевны Аллилуевой:

«Иосиф, пришли мне, если можешь, рублей пятьдесят, мне выдадут деньги только 15 сентября в Промакадемии, а сейчас я сижу без копейки.

Если пришлешь, будет хорошо. Надя».

Еще одна деталь, характеризующая личность Сталина. Если бы кто из наследников задумал после его смерти что-либо продать из вещей, находившихся в его последней квартире или на даче в Волынском, он не сумел бы этого сделать.

Продать было нечего.

Ценных вещей – заморских гобеленов, полотен выдающихся живописцев, дорогой мебели и посуды – ничего этого не было на Ближней даче (так она еще называлась). На стене висела лишь искусно сделанная репродукция с картины художника Ефанова «Бурелом», да несколько фотографий из журнала «Огонек».

А те многочисленные подарки, порой очень дорогие и уникальные, которые Сталин получал от обожавших его рабочих и трудовых коллективов со всех концов Советской России и мира, особенно в периоды юбилеев, он у себя не оставлял, а приказывал своему секретарю Поскребышеву немедленно передавать в распоряжение государственных музеев.

Правда, на одной из стен его квартиры висело два небольших шелковых коврика, подаренных ему вождем китайского народа Мао Цзэдуном. На них были изображены искусно вышитые орел и тигр. Возможно, это была дань уважения к китайскому руководителю.

Если бы Сталин проснулся, как-то с горечью сказал автору коллега – фронтовик, участник парада 7 ноября 1941 года на Красной площади полковник в отставке Алексей Филимонович Бойко, и увидел хоромы сегодняшнего чиновничества, он приказал бы проверить их доходы. Если бы они зашкаливали – строго наказал. Он терпеть не мог казнокрадов и всякого рода лихоимцев, невзирая на все их прошлые заслуги.

Злоупотребления в среде партийных руководителей и государственных чиновников начались после его смерти и продолжаются до сих пор…

Сталин – антикульт

Обмана столько в этом мире,

Что быть умнее мы должны,

Но вопреки чужим советам

Мы верим, черт нас побери.

    В. Соколов

Культ Сталина, как известно, развенчал «кровавый человек и шут» Никита Хрущев, как его назвали потом некоторые сослуживцы и журналисты. Сегодня уже ни для кого не секрет, сколько тысяч наших простых граждан, военных и политиков, занимавших партийные должности в Москве и на Украине, он включил в расстрельные списки. Что творил Хрущев, уже писано многими людьми, знающими его служебные зигзаги и волюнтаристские выходки. Это было кровавое сумасшествие у исполнительных, состоящих при служебных портфелях чиновников. И вот что удивительно – Хрущев всю кровь своих невинных жертв легко сбросил на Сталина.

Но своими действиями с уходом из жизни Хозяина, он бил уже мертвого человека. Не понимая того, что убивает, выжигает неправдой живые клетки в душах граждан и разрушает крепи самого государства, руководить которым пробрался преступным путем – через репрессии 30-х – 40-х и даже 50-х годов. Потом на него падет подозрение в прямом или косвенном убийстве двоих: одного, которому служил – Сталина, и другого, с которым дружил – Берии, о чем будет сказано ниже.

Прошерстив архивы, убрав важных свидетелей своего кровавого безумия – Берию и Абакумова, и спрятав на 15 лет

главного разведчика страны генерал-лейтенанта Судопла-това и многих других людей сталинской эпохи, он пытался протиснуться в приоткрытую дверь истории. Проскользнуть этаким простачком, принципиальным коммунистом, ошельмовав своего хозяина –
Страница 18 из 19

Сталина, которому чуть ли не целовал сапоги при острой нужде и необходимости.

Культ не бывает без личности. Без личности бывают только нули. Как говорится, был культ, но была и личность. Эти слова приписывают Шолохову. Поверим и мы. Пусть затасканное словосочетание, но оно по существу верное.

Но с другой стороны, культ во многом создавался снизу. Массы, только что освободившиеся от царя, никак не могли привыкнуть к череде «красных князьков». Они устали от болтливых революционных лидеров, желали державно сильного и не болтливого вождя.

Сегодня некоторые чересчур «свободолюбивые» либералы любят поиздеваться над тягой русского народа к монарху или вождю. Однако без этой тяги мы бы не выжили в сложнейших исторических условиях Средневековья, когда нашим предкам приходилось противостоять жесточайшему напору Степи и одновременно оборонятся от западной экспансии – тевтонских рыцарей, гоноровых ляхов, воинственных шведов и прочих ворогов.

Не смогли бы мы выжить и после двух революций и Гражданской войны, когда страна, истерзанная боевыми столкновениями, впала в послевоенный нигилизм. Надо было решать в короткое время громадные стратегические задачи: накормить страну через коллективизацию и технически вооружить ее путем индустриализации.

Сталин это понял. Только ему оказалось под силу создать сверхдержаву. Как писал советский литератор и писатель Л.И. Лиходеев в статье «Личность и ее культ»:

«И понадобился ватажный на всю державу, чтобы был он не велик и не мал, скорый на расправу и тороватый на ласку, чтобы он был родом посадский, прямодушный без лукавства, ученый в меру, без господской завиральности, чтобы не завирался гордостью, чтобы ел от небогатой хлеб-соли и чтобы охранял народ от скверны.

Понадобился вождь невзрачный, как пехотный солдат, без барского витийства, без заумного блудословия, без сокрытой кривды.

Понадобился старшой на всю ватагу – свой в доску от корней до листьев, правильный по самому своему естеству, чтобы казнить – казнил, а миловать – миловал, чтобы разобрался, что к чему в державе, чтобы сказал заветное слово, как быть.

Понадобился вождь ликом рябоватый, ходом угловатый, десницей суховатый, словами небогатый, чуток убогий для верности, однако без юродства. Долгожданный набольший всех, кто был ничем.

Понадобился великодержавный муж во многоязычной державе, но чтобы не иудей, не дай Бог, ибо продаст за тридцать сребреников, да и не русак, ибо пропьет государство».

Что удивительно, Леонида Израилевича Лиходеева (настоящая его фамилия Лидес) не заподозришь в русском шовинизме. Родился он в Донецке (Юзовке) в 1921 году. Учился в Одесском университете. В 1941 году невоеннообязанный Лиходеев добровольно ушел на фронт, где работал газетчиком. В 1944 году его демобилизовали по болезни. Всю свою жизнь он посвятил исторической прозе.

Вождь говорил о себе на тему культа иногда в третьем лице. Однажды, костеря своего нерадивого сына Василия, носящего тоже фамилию отца, Сталин спросил его:

– Ты думаешь, ты – Сталин? Ты думаешь, я – Сталин?

И вдруг, повернувшись к висевшему на стене собственному портрету, он ткнул указательным пальцем в его сторону: «Сталин – это он!»

Сталин был безразличен к культу, как к таковому – ему он был не нужен. Власти хватало. Но он, как государственник, знал, что культ в портрете – это то, что нужно стране для мобилизации народа на трудовые и ратные подвиги.

В 1925 году он выступил категорически против переименования Царицына в Сталинград. Не желая ликвидировать понятие культ, он противился его непомерному раздуванию.

В Российском государственном архиве социально-политической истории хранится письмо Сталина секретарю Цари-цынскогого губкома ВКП(б) П.Б. Шеболдаеву.

Есть смысл привести его полностью:

«Я узнал, что Царицын хотят переименовать в Сталинград. Узнал также, что Минин (один из активных участников обороны Царицына в Гражданскую войну. – Авт.) добивается его переименования в Мининград. Знаю также, что Вы отложили съезд Советов из-за моего не приезда, причем думаете произвести процедуру переименования в моем присутствии. Все это создает неловкое положение и для Вас, и особенно для меня. Очень прошу иметь в виду, что:

1) Я не добивался и не добиваюсь переименования Царицына в Сталинград;

2) Дело это начато без меня и помимо меня;

3) Если уж так необходимо переименовать Царицын, назовите его Мининградом или как-нибудь иначе;

4) Если уж слишком раззвонили насчет Сталинграда, и теперь трудно Вам отказаться от начатого дела, не втягивайте меня в это дело и не требуйте моего присутствия на съезде Советов – иначе может сложиться впечатление, что я добиваюсь переименования;

5) Поверьте, товарищи, что я не добиваюсь ни славы, ни почета и не хотел, чтобы сложилось обратное впечатление».

А что же получилось в дальнейшем? Как и предполагал Сталин, Шеболдаев раззвонил о переименовании города, протолкнув это решение через городские и уездные съезды, а также заручился поддержкой им же и организованных «беспартийных рабочих собраний».

И все же этот партбоярин переименовал Царицын в Сталинград, надеясь, что он и сам со временем заимеет право наречь своим именем какой-нибудь город и появится на карте Шеболдаевград или Шеболдаево.

Но пройдет девять лет и этот блюдолиз и подхалим станет активным участником заговора региональных князьков против Сталина на XVII съезде партии.

Приведу еще несколько фактов.

Вот отрывок из письма Сталина в издательство детской литературы «Детиздат»:

«Я решительно против издания «Рассказов о детстве Сталина»…

Книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культы личности вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория «героев» и «толпы» есть не большевистская, а эсеровская теория. Герои делают народ, превращают его из толпы в народ, – говорят эсеры… Народ делает героев, – отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на мельницу эсеров…

Советую сжечь книжку».

* * *

То, что делал и сделал Сталин для страны, покоится на послевоенном реальном подиуме – СВЕРХДЕРЖАВА, на равных конкурирующая с другой такой же страной – США, на территории которой не прошел такой опустошающий ураган войны, какой увидел наш многострадальный народ и его промышленный потенциал…

Но коль мы заговорили об антикульте, автору вспомнился рассказ родственницы покойной супруги Людмилы – Анны Ефимовны Котовой, которая с конца 20-х до начала 30-х годов работала в Кремле у Сталина.

Прибыв из Рязанской области в поисках работы, она записалась на биржу труда. Там ее каким-то образом отобрали для стажировки в ведомство Кремля по охране вождя.

В 1927 году специальную охрану Кремля возглавлял генерал-лейтенант Николай Сидорович Власик, он же был фактическим начальником охраны Сталина.

– Когда вы впервые увидели Сталина? – спросил автор Котову.

– В первый день, когда была допущена к коридору, по которому ходили все небожители. Однажды я направлялась в кабинет к своему начальнику. Навстречу мне вышел Сталин. Я была низенькая росточком, и он мне показался высоким.

Потом я стала сравнивать его с другими, он был ниже их. Он остановил меня и спрашивает:

– Новенькая?

– Да! – я
Страница 19 из 19

закивала головой.

– Как тебя зовут, новенькая? – задал очередной вопрос Сталин.

– Аня…

– Аня, Анечка, красивое у тебя имя. Нравится тебе работа у нас?

– Да! – опять коротко отвечаю ему.

– Если нравится работать, значит, будем долго с тобой работать, – последовал ответ.

– Анна Ефимовна, – помню, спросил я ее, – а чем конкретно занимались?

– Носила и бумаги, и даже судки со щами в большую комнату, перегороженную шторой. Ставила на стол судок и уходила. Удивляло то, что он любил вчерашние щи – повариха Матрена мне об этом говорила.

Потом Анну Ефимовну перевели в Коминтерн, а после его закрытия ушла рязанская девчушка «на вольные хлеба», окончила водительские курсы и проработала до пенсии водителем троллейбуса.

Ее повествование неожиданно совпало с оценкой жизни Сталина в Кремле приемным сыном вождя Артемом Федоровичем Сергеевым в изложении Феликса Чуева:

«Квартира Сталина помещалась в двухэтажном доме у Троицких ворот Кремля. По нынешним понятиям неудобная была квартира. Это отмечал еще Ленин в одной из своих записок. Все комнаты проходные. В прихожей стояла кадка с солеными огурцами – любил. На вешалке висела его старая доха мехом наружу. Он часто ходил в ней. По-видимому, она появилась у него с гражданской войны, но многие считали, что привез он ее из ссылки, из Туруханского края. Тут же помещалась и фронтовая шинель, которую ему однажды пытались заменить, но он возмутился:

«Вы пользуетесь тем, что можете мне каждый день приносить новую шинель, а мне эта еще лет десять послужит!»

Тут же стояли старые подшитые валенки…

Частенько ел вчерашние щи, а на второе – мясо из этих щей. Дети радовались, когда приезжали гости, значит можно хорошо поесть. Работала у Сталина повариха Матрена, кричала на него, ругала, что плохо ест, не вовремя ложится спать…

Во время войны, когда выезжал на фронт, жил в избе с охранниками. Хозяйка поначалу пускать не хотела.

– Не ругайте ее, – сказал он утром сопровождающим, – она же не знала, кто у нее ночевал!

В конце жизни Сталин решил проверить, во что обходится государству его содержание. Посмотрел счета и ужаснулся:

– Это что? Я столько съел и выпил, столько износил обуви и костюмов?

Итогом этой проверки стало снятие верного помощника – Поскребышева, а начальник охраны генерал Власик угодил за решетку…

Погуляли ребята…»

* * *

Как известно, Сталин много работал. Режим был бесчеловечен. Даже повариха Матрена иногда ворчала:

– Все нормальные люди давно спят, а он все сидит и сидит по ночам!

Его дети были объектом редких забот, но все равно он раз в неделю интересовался оценками в школе, проверял дневники, требовал прилежно учиться и вести себя достойно. Когда однажды на Василия пожаловался учитель Мартышкин, Сталин написал ему письмо:

«Преподавателю тов. Мартышкину.

Ваше письмо о художествах Василия Сталина получил. Спасибо за письмо. Отвечаю с большим опозданием ввиду перегруженности работой. Прошу извинения.

Василий – избалованный юноша средних способностей, дикаренок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких «руководителей», нередко нахал, со слабой, или, вернее, неорганизованной волей.

Его избаловали всякие «кумы» и «кумушки», то и дело подчеркивающие, что он «сын Сталина».

Я рад, что в Вашем лице нашелся хоть один уважающий себя преподаватель, который поступает с Василием, как со всеми, и требует от нахала подчинения общему режиму в школе. Василия портят директоры, вроде упомянутого Вами, люди-тряпки, которым не место в школе, и если наглец Василий не успел еще погубить себя, то это потому, что существуют в нашей стране кое-какие преподаватели, которые не дают спуску капризному барчуку.

Мой совет: требовать построже от Василия и не бояться фальшивых, шантажистских угроз капризника насчет «самоубийства»…

Будете иметь в этом мою поддержку.

К сожалению, сам я не имею возможности возиться с Василием. Но обещаю время от времени брать его за шиворот.

Привет!

    И. Сталин».

В этом ответе на письмо сам Сталин – живой, заботливый отец, волей политической карьеры и семейных обстоятельств оставшийся один на один с тремя детьми. Действительно, при таких космических перегрузках были проблемы с общением.

Начнется война, и Сталин пошлет троих сыновей: Якова, Василия и Артема защищать Родину. И они будут геройски сражаться. Яков попадет в плен и погибнет в концлагере. А Василий и Артем вернутся с войны победителями.

Военный летчик-ас, дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Виталий Иванович Попков впоследствии вспоминал об отношениях Сталина к Василию:

«Отец был с ним строг, только на двенадцатый раз подписал приказ о присвоении сыну генеральского звания, сам дописал его в конце списка. До этого всегда вычеркивал».

* * *

Культ Сталина вырос в обстановке трудностей тридцать третьего года. В марте, когда отмечалось 50-летие со дня смерти Карла Маркса, приближенные подсуетились – газеты впервые вышли с тремя равной величины профилями Маркса, Ленина и Сталина в верхней части газетной полосы.

Накануне этой даты на одном из торжественных заседаний в Москве Каганович в докладе нежданно стал фигурировать терминами: «Дело Ленина – Сталина», «Знамя Ленина – Сталина», «Ленин – Сталин». Скоро формулировки почитания вождя превратились в повседневные и преувеличенно восторженные.

Так начинаются, наверное, все культы – от Наполеона и до Гитлера.

В начале 1934 года в Москве открылся XVII съезд ВКП(б). С отчетным докладом о проделанной работе ЦК партии за истекшие три с половиной года выступил Сталин. Начал он свое выступление с оценки международного положения. Не преминул сослаться на стереотип – пролетарскую солидарность рабочего класса западных стран, в случае нападения на СССР. Вместе с тем, в докладе прозвучали и явно новые ноты. Характеризуя приход нацистов в Германии, он многозначительно заметил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anatoliy-tereschenko/stalin-i-kontrrazvedka/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.