Режим чтения
Скачать книгу

Франция без вранья читать онлайн - Стефан Кларк

Франция без вранья

Стефан Кларк

Заграница без вранья

«Франция и французы» – это книга о Франции и французах, каждая страница которой наполнена юмором. Книга, обладающая послевкусием дорогого сотерна и приправленная пряным ароматом французского бри. В ее меню кроме основного блюда «Лувр-Версаль» можно найти восхитительный десерт в виде забавных историй и колоритных зарисовок с натуры, а также полезные советы, которые помогут понять, кто же эти французы на самом деле, как с ними ладить и что нужно делать, чтобы сойти за своего.

Книга также издавалась под названием «Франция и французы. О чем молчат путеводители».

Стефан Кларк

Франция без вранья

Французам и француженкам с моими самыми искренними извинениями

Stephen Clarke

TALK TO THE SNAIL

TEN COMMANDMENTS FOR UNDERSTANDING THE FRENCH

Copyright © Stephen Clarke 2005

© Перевод. Евтушенков Ю. С, 2008

© Издание на русском языке, перевод на русский язык. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2008

* * *

Не поймите меня превратно: Франция – прекрасная страна. Это место, где можно жить в свое удовольствие. А жить в удовольствии – одно из моих любимейших занятий. Вернее, это единственное мое занятие.

Однако путь к такой жизни очень часто оказывается столь же канительным, тягостным и в итоге полным разочарований, как и поедание лобстера. Чтобы добраться до мяса, вам приходится пускать в ход щипцы для орехов, молоток, хирургические зонды и лазерный датчик, но тем не менее все пальцы у вас в ранах, а изо рта торчит клешня.

Многим из тех, кто посещает Францию или перебирается туда на постоянное жительство, так и не удается вкусить беззаботного французского бытия, а если и удается, то не в полную меру. Постижение этой страны может споткнуться об общение с унылым официантом или обдиралой-агентом по недвижимости. Чтобы избежать этого, им нужен совет, как проникнуть в мир сплошных удовольствий. Ведь никто не рождается со знанием того, как жить во Франции. Масса французов этого никогда толком и не узнает. Вот почему их прозвали нацией плакс.

Проживание во Франции – это искусство, в котором следует постоянно совершенствоваться. Я провел здесь половину своей сознательной жизни, и я до сих пор учусь.

В настоящей книге собрано все, что мне удалось узнать до сего дня.

    Стефан Кларк

    Париж, 2006 г.

Первая заповедь. Ты не прав (если ты не француз)

Почему все французы так уверены в своей правоте

Имея дело с французом, надо помнить о том, что некий голос постоянно твердит ему: «Ты француз, следовательно, ты прав».

Даже совершая нечто незаконное, антиобщественное либо очевидную глупость, француз непоколебимо уверен: правда на его стороне.

Разумеется, таковы не только французы. Мы, британцы, считаем, будто своим рождением западная цивилизация обязана исключительно нам. Американцы свято верят в то, что только они живут в по-настоящему свободной стране, единственной на нашей планете. Бельгийцы полагают, будто им принадлежит честь изобретения картофельной стружки, обжаренной в масле. Каждому из нас приходилось думать: вот здесь-то мы уж точно правы. Единственное отличие французов в том, что они не только считают себя правыми, но и убеждены: весь мир только и помышляет о том, чтобы доказать неправоту французской нации. Почему, удивляются они, все желают говорить на английском, а не на le fran?ais?[1 - Стоит взглянуть на маленькую черточку под буквой «?» – и все становится понятно. Даже французы затрудняются в написании французских слов.] Отчего никто больше не играет в pеtanque? Почему кинозритель предпочитает смотреть голливудские блокбастеры, а не французские мелодрамы, в центре которых развод супружеской четы? Ce n’est pas normal![2 - Это не нормально!]

Из-за таких вот вопросов за французами и закрепилась репутация высокомерных людей. Они просто не уверены в себе. Им надо постоянно что-то доказывать всей остальной вселенной.

Понаблюдайте за парижским водителем, когда он останавливается на красный свет. «Откуда этой крашеной лампе знать, опасно ли сейчас пересечь этот перекресток? – очевидно, приходит ему в голову мысль. – Лично я не вижу никаких препятствий, за исключением нескольких пешеходов, невесть зачем вылезших на дорогу».[3 - Впрочем, у парижских водителей имеются и другие резоны не обращать внимания на красный свет. См. восьмую заповедь.] И шофер начинает лавировать между ними, уверенный в том, что достоин только рукоплесканий.

Такова и бо?льшая часть французского обслуживающего сектора. Клиент прав – да разве подобное мыслимо? Что ему, клиенту, вообще известно об обслуживании?

И эти примеры можно продолжать до бесконечности.

Как вести себя на почте

Один из лучших способов воочию лицезреть присущее всем французам чувство собственной правоты – посетить переполненное почтовое отделение. У тех, кто работает здесь, похоже, еще больше оснований считать себя истиной в последней инстанции, чем у остальной части их соотечественников. Свое врожденное чувство правоты они носят как доспехи, состоящие из двух слоев брони.

Во-первых, они французы.

Во-вторых, они государственные служащие, которых невозможно уволить. Даже если они целыми днями будут бить баклуши или отправлять письма в бумагорезку, самое худшее, что их ожидает, – перевод в какой-нибудь отдаленный форпост французской империи вроде Таити или Кале.

В сельском почтовом отделении, где никто никуда не спешит, редкостная медлительность, возможно, только на руку местным жителям, поскольку у почтовых работников появляется время помочь посетителям (и следовательно, продемонстрировать собственную – во всем! – правоту).

Но в городе совсем иное дело. Попробуйте заглянуть в девять часов утра в городское почтовое отделение. Здесь уже наверняка стоит длинная очередь из желающих снять деньги с банковского счета, оплатить счет за электричество либо отправить заказное письмо.

Почтовый кассир, заступающий на смену, оценивает размеры очереди, медленно переводит взгляд на окно, понимая, что, если его не открыть, можно задохнуться, и чему-то улыбается про себя. Затем он обменивается с сослуживцами рукопожатиями либо поцелуями, не беспокоясь о том, что это тормозит работу.

В ответ на недовольные реплики из очереди обычно следует красноречивый взгляд или откровенная отповедь примерно следующего содержания: мы, почтовые служащие, тоже люди, и мы, как и все остальные, вправе поприветствовать своих коллег, non?[4 - Разве не так? Не так ли?]

Да, у них, несомненно, есть такое право, и они им беззастенчиво пользуются.

Потом новоприбывший усаживается на место, включает компьютер, открывает выдвижной ящик-кассу и проверяет, на месте ли книжечки марок.

Посетителю, отважившемуся в этот момент нарушить строгое «ждите за этой линией» и приблизиться к окошечку, вежливо укажут на то, что работник должен подготовиться и лишь потом приступать к обслуживанию клиентов. Так везде заведено, non? Где вы видели, чтобы к исполнению своих обязанностей приступали, не подготовившись?

Да, в этом они правы, поэтому могут никуда не торопиться. В таких случаях остается только одно – набраться терпения. Но это, ох, как бывает трудно.

Однажды в почтовом отделении по месту моего жительства я молил судьбу, чтобы она отвела меня от окошечка у двери, поскольку за
Страница 2 из 14

ним восседал один из худших – даже во Франции – представителей категории служащих, непоколебимо уверенных в собственной правоте и неправоте остальных.

Господин Правота, заступив на смену, очевидно, пытался определить, достаточно ли упруго у него кресло и не придется ли ему, просидев на этом кресле все утро, обращаться потом к врачу с просьбой о предоставлении больничного – на месяц, не меньше. Клерк прекрасно видел, что его ждет очередь, но ему, казалось, доставляли удовольствие исходившие из нее стенания. В сущности, я мог бы перейти к другому окошечку (очередь была общей), но, увы, судьба, видно, решила в тот день за что-то проучить меня.

– Bonjour,[5 - Здравствуйте.] – громко, как полагается, произнес я.

– Bonjour, – ответил клерк, которому моя приветливость, похоже, сразу не понравилась. За пределами почтового отделения, полагаю, мы с ним великолепно поладили бы. Уравновешенный малый с серьгой в ухе и в джинсах, скорее всего слушающий ту же музыку, что и я, почему нет? Но на своем престоле, за кассой, это был настоящий тиран, Король-Солнце, жаждущий испепелить мои пальцы.

Почтальонша, сказал я ему, опустила в мой ящик уведомление, извещающее меня о том, что в ближайшем почтовом отделении меня ждет посылка. Так всегда поступают в тех случаях, когда посылка слишком велика и не помещается в почтовом ящике.

– У вас имеется удостоверение личности? – осведомился клерк. (Это тоже обычное дело.)

– Да, имеется, но в том-то и загвоздка. Видите ли, в извещении сказано, что посылка адресована «Red Garage Books», но это название моей компании. Человека по имени Ред Гараж Букс на самом деле не существует, соответственно, у меня нет и удостоверения на это имя.

Сказав это, я попытался по-философски хмыкнуть (иначе французы не поймут, что вы шутите).

– А, – произнес клерк, скривив лицо так, словно ему проткнули второе ухо, – но в таком случае я не смогу выдать вам посылку.

– Да, но она прислана мне. Я точно это знаю, ведь я единственный служащий в компании. Я даже принес бланк с фирменным знаком.

– Это не официальный документ, удостоверяющий личность. Он не подойдет.

– Я все понимаю, – кивнул я, из дипломатических соображений признавая его правоту. – Но я не знаю, что еще можно сделать. Впрочем, я могу сказать, что лежит в посылке. Там книги. Быть может, вы посмотрите, а?

Парень согласился сходить за посылкой. Эти почтовые служащие тоже, в конце концов, люди. И если вы, вдохновленные примером всех французских служащих, вежливо продемонстрируете им, что не собираетесь отступать (и будете доказывать собственную правоту), они пойдут на попятный.

Взяв извещение, он отправился в глубь почты. Когда его широкая спина скрылась в проеме двери, я повернулся к очереди и примирительно улыбнулся. Но не слишком. Ведь это он ушел, а не я. Я же был прав.

Наконец он вернулся с посылкой. В ней, как я ему и сказал, были одни книги. На зеленом таможенном бланке было четко выведено слово «livres».[6 - Книги.] Парень, посмотрев на посылку, перевел взгляд на извещение, немного подумал и сказал:

– Я, хоть и не имею на то права, все же отдам ее вам. – При этом он выложил посылку на прилавок.

– Буду весьма признателен, – поблагодарил я.

– Распишитесь здесь, – клерк протянул мне регистрационную книгу.

Я расписался и, расписываясь, увидел, что на самом деле посылка была отправлена «Стефану Кларку, через компанию „Red Garage Books“…» и т. д. Итак, мое имя все же было указано. Почтальонша, составляя уведомление, просто ошиблась. Я взглянул на служащего, тоже, очевидно, заметившего промашку коллеги и, казалось, ожидавшего, что я устрою из-за этого скандал.

Я не стал. Ведь почтальонша так же уверена в своей правоте, как и ее сослуживец за окошком, поэтому было бы совершенно бессмысленно указывать на ее ошибку.

– Вам следует получить удостоверение с названием вашей компании, иначе у вас и в будущем могут возникать подобные осложнения, – произнес парень.

– Вы правы, – ответил я ему, с благодарностью взял посылку и, пожелав на прощанье bonne journеe,[7 - Всего хорошего.] отправился восвояси.

Во Франции тактическое отступление зачастую сродни полной победе.

То, что правильно

Порой весь мир бывает потрясающе не прав.

Один из наиболее болезненных в последнее время примеров – объявление Олимпийским комитетом города, где пройдут Олимпийские игры 2012 года. Лондон? Non![8 - Нет.] Да разве может комитет так ошибаться? Игры должны пройти только в Париже! Это было известно каждому.

Да, каждому во Франции.

Но Олимпийский комитет, к великому сожалению для французов, не часть Франции. И то, что им утерли нос заклятые враги, англосаксы, как почему-то французы именуют всех, кто говорит на английском, только усиливает горечь поражения. Ведь, как известно каждому французу, злобные, глобализирующиеся англосаксы вот уже несколько столетий только тем и занимаются, что доказывают неправоту французов…

В бретонской деревне Ла Масс, на вершине холма возле горы Сен-Мишель, стоит некое подобие, только миниатюрного размера, ветряной мельницы с вертикально установленным крылом.[9 - Не желая попасть впросак, я нарочно составил данное предложение таким образом, чтобы мне не пришлось указывать, где расположена гора Сен-Мишель – в Бретани или Нормандии. Что бы вы там ни написали, во Франции непременно отыщется правдолюб, который заявит, что вы ошибаетесь. Вот почему я, не вдаваясь в подробности, говорю, что деревня Ла Масс находится в Бретани, – и это действительно так. Если не верите, см. дорожную карту № 309. Карта эта французская, и, стало быть, ее составители ошибиться не могли.] Эта миниатюрная ветряная мельница некогда была частью французской коммуникационной системы, которая еще в 90-е годы XVIII столетия была призвана революционизировать весь мир.

Данное строение – лишь одно из ряда подобных сооружений, размещенных вдоль западного побережья, между Парижем и Брестом, на вершинах холмов, расстояние между которыми пятнадцать – двадцать километров. Крыльями этих мельниц можно было двигать таким образом, чтобы передавать из Бреста в Париж за какие-то двадцать минут сообщения. И те чаще всего были, наверное, следующего содержания: «В Бретани сейчас пасмурно. Если вы недавно отправляли нам сообщение, мы его не разобрали».

Эта система была изобретена французским инженером Клодом Шаппом,[10 - Шапп, Клод (1763–1805) – французский механик, изобретатель одного из видов оптического телеграфа. Свел он счеты с жизнью из-за многочисленных обвинений в присвоении идеи телеграфа. (Примеч. пер.)] создавшим, положив немало сил, линию ретрансляционных станций, состоявших из двух зданий, – из одного посылали сообщение, в другом сотрудники столовались. Мило, как и все у французов.

Идея была проста и в то же время обречена на скорое забвение – на подобное сочетание способны только французы. На первых порах телеграф Шаппа получил признание и за пределами Франции: его башни с подвижными шестами выстроились в ряд от Амстердама до Милана. Затем, в 1836 году, некий британец, Чарльз Уитстон,[11 - Уитстон, Чарльз (1802–1875) – английский физик, автор многих изобретений, в том числе и электромагнитного телеграфа. (Примеч. пер.)] изобрел поразительно простой проводной телеграф, который был тут же взят на вооружение во всех
Страница 3 из 14

странах, а о французском, шапповском, телеграфе забыли. Что же касается бедолаги Шаппа, то в 1805 году он покончил с собой.

Да, у французов прямо-таки подлинный талант изобретать то, что не нужно ни одному государству, и они еще скорбят по этому поводу!

Замечательнейший тому пример – минитель. Этот предшественник Интернета получил право на жизнь в 1983 году. Он во многом напоминал телетекст или сифакс, только был более интерактивен и для доступа к нему требовалась особая приставка с отдельным монитором. В сущности, подошел бы и обычный экран телевизора, прибора, имевшегося в каждом доме, но французским инженерам такое решение показалось чересчур уж простым, и они заставили абонентов минитель брать напрокат дополнительное устройство, небольшой терминал.

Терминалы минитель работали так же медленно, как и остальные компьютеры в 80-х годах XX века, зато с их помощью «Франс Телеком», а вместе с ней и вся французская рекламная индустрия заработали целое состояние. На каждом телеканале, в каждом журнале мелькали фотографии пухлогубых моделей с обнаженной грудью, сопровождавшиеся адресами сервера минитель: например, «3615 SEXY». Миллионы французов ночами напролет клацали по клавишам складной клавиатуры, прикрепленной к капризным терминалам бежевого цвета, а затем томились в ожидании, пока черно-белый экран оживет и выдаст ответ. Франция, страна, где больше всего любят поболтать, создала, опередив время на пятнадцать лет, первый онлайновый чат! Но затем некий англичанин, какой-то там Тимоти Бернерс-Ли, изобрел Всемирную паутину, и американский Интернет, проникнув повсюду, уничтожил минитель. Вследствие этого улицы Франции оказались завалены грудами бежевых терминалов, а эти коварные англосаксы вновь навязали всему миру нефранцузскую идею.

Вот еще несколько нигде не прижившихся примеров изобретательности французов.

• Pеtanque, единственный вид спорта, в который можно играть там, где гадят собаки.

• «Citroёn DS» – единственное в мире дорожное средство в виде расплющенной лягушки; обладает удивительным свойством: его пассажиров тут же начинает тошнить.

• Рычаг переключения скоростей на «Renault 4L» – прекрасное устройство, когда его не заедает.

• Примитивные мыльницы, которые обычно устанавливали в туалетных комнатах французских кафе. Обычно они представляли собой искривленную металлическую полоску, на которую клали кусок мыла овальной формы. Идея, в общем, неплоха, так как мыло всегда было под рукой, не падало на пол и не таяло в раковине. Однако на деле все оказалось хуже некуда: кусок мыла (как правило, ярко-желтого цвета) в большинстве случаев служил местом экспозиции той гадости, какую на него нацеплял предыдущий посетитель туалета. Все очень обрадовались, когда был изобретен раздатчик жидкого мыла, и с его французским предшественником было покончено.[12 - О том, что такой метод способствует распространению бактерий, см. третью заповедь о пище.]

У французов, разумеется, есть немало оснований гордиться собственной изобретательностью, поскольку именно они подарили миру ряд великих открытий: бикини, подводное плавание со скубой, шрифт Брайля, метод пастеризации, воздушный шар на горячем воздухе (чем не символ их характера), аккумуляторные батареи, парашют и фотографию – и это только некоторые. К тому же ряд французских технологий приобрел популярность во всем мире. Мало кто из американцев, например, догадывается, что, отправляясь на скоростном поезде из Нью-Йорка в Бостон, они едут на том, что, в сущности, является умело замаскированным французским TGV.[13 - TGV – Train de Grande Vitesse: сверхскоростной поезд. Некоторые американцы, возможно, предпочтут назвать его «поездом свободы».]

Также французы создали ряд типично французских и весьма успешных разработок.

• Ch?teau[14 - Замок.] – здание, предназначенное якобы для обороны, но на самом деле исключительно для декора. Очень похоже на французскую армию в 1940 году.

• Иностранный легион – воинское подразделение, состоящее из отбывших свой срок преступников и безработных, жизнь которых так мало ценится, что их можно посылать в наиболее опасные места на выполнение самой грязной работы. Если они не вернутся, ни одно влиятельное лицо не поднимет шума из-за погибшего сына.

• Не забудем и о camping municipal,[15 - Общественный кемпинг.] до смешного дешевом (а порой и бесплатном) лагере в бесчисленных деревнях по всей Франции, где путешествующий турист может переночевать и истратить некоторую сумму в местном кафе. Французская гостеприимность во все своем блеске.

Но больше всего у французов оснований гордиться неким изысканным блюдом.

Крестьянин, додумавшийся до способа изготовления foie gras,[16 - Фуа-гра, паштет из гусиной печени; гусиная печенка.] вероятно, был весьма изобретательным господином. Представьте, как он рассказывает о новом p?tе[17 - Паштет.] своим друзьям: «Надо не только покрошить обрезки мяса, как вы делаете, когда готовите другие p?tеs. Следует взять гуся или утку, засунуть в глотку воронку и каждый день набивать утробу птицы сушеной кукурузой – до тех пор, пока та не потеряет способности передвигаться, увеличив свой вес вдвое. Затем вырежьте чудовищно увеличившуюся печень и положите ее на гренку».

«Ты опять перебрал абсента, Жан-Пьер, – сказали ему, верно, друзья. – Сходи проветрись на улице».

Однако старина Жан-Пьер был прав. И способ приготовления foie gras мог родиться только в голове француза. Придумай ее какой-нибудь англосакс и называйся она просто fat liver – жирная печенка, никто бы на нее и не позарился.

Я прав или прав?

Излюбленным приемом француза, желающего продемонстрировать, насколько он прав, является применение риторического вопроса. Почему? Да потому что такой вопрос подчеркивает его правоту. Почему французы так часто пускают его в ход? Да потому что он придает их взглядам такую важность, что в самый раз пуститься в длительные рассуждения ни о чем: вопрос поставлен, значит, есть повод поговорить. Ему приходится самому упрашивать себя поведать о них.

Не раздражает ли слишком частое употребление риторического вопроса? Да, и ужасно.

Когда вы приезжаете во Францию, не привыкнув к риторическим вопросам, то любой серьезный разговор способен превратиться в фарс. Вы пытаетесь говорить, скажем, о новом французском фильме, герой которого, бедный, непонятый artist (сколько таких уже было за всю историю французского кино!), без конца курит и спит с шикарными женщинами в фантастически роскошных апартаментах. Поначалу вам кажется, будто вашего собеседника действительно интересуют ваши соображения.

– Почему этот фильм так похож на его последнюю картину? – обычно спрашивает француз, называя имя мэтра.

– Возможно, потому… – начинаете вы и вдруг обнаруживаете, что ваш собеседник просто излагает вам собственное мнение.

Не успеете вы прийти в себя от изумления, как будет задан другой вопрос:

– Неужели молодые французские актрисы не могут обойтись без демонстрации своих буферов? Или это предусмотрено в договоре?

– Дело в том… – начинаете вы, но опять повторяется прежняя история. До вас наконец доходит, что французам вовсе не интересно ваше мнение, они ведут беседу с собой. И в это время никто не смеет прервать их и сказать, что они не
Страница 4 из 14

правы.

Самый забавный пример – это, наверное, первый лекционный день в парижской элитной школе «Sciences-Po».[18 - Po – это сокращенный вариант от «Politiques». Да, французская политологическая школа – это страшная сила.] Иностранные студенты, а их здесь немало, приходят на свою первую лекцию на взводе и жаждут подискутировать с одним из наиболее уважаемых во Франции интеллектуалов. Но вот высокочтимый профессор поднимается на кафедру и начинает вещать в обычной для французов манере.

– Так когда же во Франции осознали, что в колониальной войне во Вьетнаме победить невозможно? – вопрошает он у собравшихся молодых дарований.

Руки иностранных студентов взметаются ввысь, ибо их обладатели жаждут поучаствовать в обмене мыслями, процессе, составляющем суть французской культуры.

Но их потуги пропадают втуне, так как профессор, ответив на собственный вопрос, задает следующий. Впрочем, и на этот вопрос только он имеет право дать ответ.

Иностранные студенты, допустив интеллектуальный faux pas,[19 - Промах, ляпсус.] смущенно поеживаются. Что же касается французских школяров обоих полов, понимающих, чего от них на этих лекциях ожидают (или не ожидают), то они ведут себя пассивно: одни конспектируют лекцию, другие крутят цигарки, а третьи посылают друг другу записки примерно следующего содержания «Ты находишь меня сексуально привлекательной (привлекательным)? Да, я такова (таков)».

Часть правды

Самый страшный вопрос, конечно же, следующий: откуда у французов такое параинодальное чувство собственной правоты?[20 - Я понимаю, что только что пренебрежительно отозвался о привычке французов задавать риторические вопросы, но они порой бывают так к месту. Вы не считаете?] Я, разумеется, не антрополог и не историк, но мне кажется, оно возникло в 1789 году, во время Великой революции. Во французском языке существует глагол, означающий «решать, кто прав и кто виноват, окончательно разрешать». Речь идет о глаголе «trancher».[21 - Резать, разрезать.] Вовсе не случайно он переводится и как «отрубать», например в выражении «trancher la t?te de quelqu’un» – «отрубать чью-то голову».

В 1789 году французы предоставили гильотине право решать, кто прав, а кто нет. Царствовавший тогда король Людовик XVI был правнуком Людовика XIV, незатейливо провозгласившим себя Королем-Солнцем и выдвинувшим теорию о Божественном праве монархов на управление собственным народом. К началу правления Людовика XVI это право превратилось в право бездумно расточать богатства страны на роскошные парики и приемы гостей в саду.

Горстка парижских интеллектуалов решила, что с них довольно, и поэтому толкнула народ на безумие, где решения стала принимать гильотина, сначала избавившая Францию от aristos,[22 - Аристократы.] а затем и от тех, кто осмеливался усомниться в правильности идей группы, случайно оказавшейся на тот момент у власти.

Французская революция отнюдь не ставила своей целью смену монархии парламентской республикой. Ее цель заключалась в навязывании народу крайних, если не сказать травмирующих, представлений.

Для начала французский язык вдруг стал официальным, хотя до 1789 года подавляющее большинство нации с превеликим удовольствием говорило на собственном patois[23 - Местное наречие, говор.] и совершенно не понимало диалекта, употребляемого парижанами. Когда Мольер, французский Шекспир в комедии, совершал со своей труппой в XVII веке театральное турне по стране, то ему вместе с актерами нередко приходилось ставить фарсы исключительно потому, что никто не понимал пьес, где персонажи говорили.[24 - По-видимому, этим объясняется и ошеломляющая популярность, даже ныне, шоу Бенни Хилла во Франции. Три же столетия назад величайшим достижением культуры для большинства французов и француженок был балаган, где куча актеров и актрис, делая неприличные жесты, гонялась друг за другом по сцене.] Затем неожиданно, по декрету, patois был запрещен, и все были вынуждены учить «правильный» язык. У тех же, кто возражал, чересчур беспокойную голову аккуратно отделяли от туловища.

Одновременно, желая подавить на местах инакомыслие, центральное правительство решило перемещать людей по стране. На смену полкам, формирующимся из местных жителей, пришла национальная армия, в которую из разных областей государства собирались люди, вынужденные, разумеется, говорить между собой на французском языке. Такое положение дел сохраняется и по сей день, так что жителя Прованса,[25 - Историческая область на юго-востоке Франции. (Примеч. пер.)] преподающего в Ниццком университете и желающего остаться у себя в провинции, вполне могут отправить в Бретань.[26 - Историческая область на крайнем северо-западе Франции. (Примеч. пер.)]

Также Республика ввела новый календарь, по которому год начинался в сентябре, а названия месяцев носили описательный характер: brumaire[27 - Брюмер – второй месяц республиканского календаря, с 22–23 октября до 20–21 ноября. (Примеч. пер.)] («месяц туманов»), pluvi?se[28 - Плювиоз – пятый месяц республиканского календаря, с 20–21 января до 18–19 февраля. (Примеч. пер.)] («дождливый месяц») и thermidor[29 - Термидор – одиннадцатый месяц республиканского календаря, с 19–20 июля до 17–18 августа. (Примеч. пер.)] (предположительно «месяц, когда готовят лобстеров»). Месяцы делились не на недели, а на три периода по десять дней, называвшихся primidi, duodi, tridi[30 - Первый, второй, третий день декады (в республиканском календаре). (Примеч. пер.)] – ну, и так далее, до decadi.[31 - Последней день десятидневки республиканского календаря. (Примеч. пер.)] Да, десятидневную неделю изобрели революционеры.[32 - И таким образом сократили количество выходных дней в месяце до трех. Возможно, отчасти по этой причине Робеспьер, фигура, осуществившая самые радикальные преобразования, лишился в 1794 г. головы. Только, ради всего святого, не путайте их с уик-эндами, которые французы устраивают для себя.]

После 1789 года, всего за несколько лет, французы напрочь утратили собственную систему ценностей – ее как будто отрубила гильотина. Все, что они прежде считали правильным, стало вдруг неверным. Если они оставались в своей провинции, то их убеждали, что они говорят не на том языке. Если же их переселяли в другую область, они в своей собственной стране неожиданно становились иностранцами: они ели не ту пищу и не так произносили слова. Примерно то же испытывает сейчас постоянно проживающий во Франции англичанин. И я по собственному опыту знаю, как это действует на психику. Ощущение отчужденности обычно толкает человека на две крайности. Мы, иностранцы, постоянно проживающие на чужбине, либо должны всем сердцем возлюбить французскую культуру, притворившись, будто на свете никогда не существовали ни крикет, ни горшок для варки пищи, и посещать «Stade de France», чтобы понаблюдать за тем, что там вытворяет Джонни Холлидей.[33 - Холлидей, Джонни (наст. Смет, Жан-Филипп) (р. 1943) – выдающийся французский певец и актер. Выступал на переполненных стадионах. В 2007 г. ушел со сцены. (Примеч. пер.)] Либо отчаянно уцепиться за привычные истины и, возможно, почувствовав острую нужду, начать писать в английские газеты тревожные письма о последних днях таких явлений, как нерасщепленный инфинитив и бутерброд с огурцом. В большинстве случаев мы сначала пробуем оба пути, но затем все же выбираем
Страница 5 из 14

золотую середину.

Как уже было мною сказано, я не историк, но мне представляется, что за последние два с небольшим столетия после Великой революции французам каким-то образом, по-видимому, удалось совместить крайние подходы, вызванные разрывом со старой системой ценностей. Кажется, они приняли новые ценности (скорее всего, им их вбила в головы французская образовательная система), но потом почему-то решили, что их совершенному способу существования грозит опасность, вот тогда-то французами и овладела прославившая их паранойя. И в этом по большей части виноваты мы, англосаксы. Как только французы начали рубить головы роялистам, в их отношениях с традиционным недругом, обитающим по ту сторону Ла-Манша, появился новый повод для вражды.

Вначале революционерам легко было насмехаться над бриттами. Эти потешные, преданные короне английские фаты со своими выжившими из ума немцами-монархами – да разве они могут хотя бы в чем-то быть правы? Ведь они даже умудрились лишиться самой крупной своей колонии, Америки, оказавшейся в руках повстанцев при помощи французов. Ха! Однако вскоре удача стала поворачиваться к насмешникам спиной. Наполеон был разбит под Ватерлоо, а затем сослан в колонию, не потерянную для Великобритании, на остров Святой Елены, где он и умер в 1821 году. Ну и потом, как посмели эти Anglais,[34 - Англичане.] всего через каких-то два десятка лет, устроить свою собственную – промышленную – революцию, начав изобретать машины, по сравнению с которыми французские агрегаты просто старый хлам? И в довершение всего они нанесли ужасное оскорбление, назвав одну из первых железнодорожных станций «Ватерлоо»! После такого афронта у любой нации разовьется паранойя, non?

То, в чем французы правы

• Политик, виновный в нарушении супружеской верности, пожалуй, не более продажен, чем политический деятель, не изменяющий жене.

• Когда мужчина делает комплимент женщине, это вовсе не значит, что он собирается изнасиловать ее.

• Тот, кто додумался вывести войска из Вьетнама в 1954 году, был довольно умным малым.

• Вторжение в Ирак было идиотской затеей.

• Если в стране школьникам преподают математику на хорошем уровне, ее промышленность никогда не будет испытывать недостатка в грамотных инженерах.

• Дети не умрут от голода, если им запретят питаться одним картофелем фри.

• Отдых на курорте должен быть так же доступен, как и финансируемое государством медицинское обслуживание.

• Если вы конторский служащий, то вам незачем работать по пятницам во второй половине дня.

• От включения в меню иностранных слов блюда вкуснее не станут.

• Когда в железные дороги вкладывают деньги, те становятся надежней.

• Для заправки к салату нужны оливковое масло, уксус, горчица и соль. Все остальное – для красоты и к приправе никакого отношения не имеет.

То, в чем французы не правы

(хотя им об этом и не стоит говорить)

• Чем больше вы хвастаетесь своими победами над слабым полом, тем больший вы мастак по этой части.

• Куря, вы доставляете удовольствие и тем, кто не курит.

• Pеtanque – это вид спорта.

• Эстакады так прекрасны, что их следует увековечивать на открытках с видами.

• Земля вращается не вокруг Солнца – она вращается вокруг Парижа.

• Бенни Хилл[35 - Хилл, Бенни (наст. Хилл, Альфред Хоторн) (1924–1992) – английский комик, автор популярного во всем мире «Шоу Бенни Хилла», самого непристойного, по признанию прессы, за всю историю английского телевидения. (Примеч. пер.)] – это вершина в британском комедийном жанре.

• Слова в песне настолько важны, что даже не нуждаются в музыке.

• «Supertramp»[36 - Британская рок-группа, существующая с 1969 г. Пик ее популярности пришелся на 70-е – начало 80-х гг. ХХ в. (Примеч. пер.)] – это хиппи (или, во всяком случае, когда-то ими были).

• Если вы пролезете вне очереди, то те, кто стоит в ней, станут вас больше уважать.

• Все фильмы должны рассказывать о любовных переживаниях режиссера. (Вот, кстати, почему они так обожают Вуди Аллена.[37 - Аллен, Вуди (наст. Ален, Стюарт Кёнигсберг) (р. 1935) – американский режиссер, актер и сценарист, автор и ведущий телешоу. (Примеч. пер.)])

• Было бы интересно отведать мозг теленка и зад поросенка.

• Вегетарианцы не могут заниматься сексом.

• Многие клиенты вовсе и не желают, чтобы их обслуживали.

• Атомная электростанция не загрязняет окружающую среду.

• Джонни Холлидей знаменит на весь мир. (Еще раз для справки – это стареющий рок-музыкант.)

• Серж Гензбург[38 - Гензбург, Серж (наст. Гинзбург, Люсьен) (1928–1991) – французский поэт, песенник, актер и режиссер. (Примеч. пер.)] был привлекательным малым. (Он был заядлым курильщиком, пьяницей, уродцем с жабьим лицом, а также лучшим песенником Франции).

• Чем громче вы смеетесь над собственной шуткой, тем она смешнее.

• Картофельную стружку, обжариваемую в масле (картофель фри), придумали во Франции. (Весь остальной мир считает, что авторами этого блюда были либо бельгийцы, либо британцы.)

• Слово обретает жизнь лишь после того, как оно включено в словарь.

• Когда на дороге туман, то безопасней всего ехать как можно быстрее, чтобы поскорее выбраться из зоны плохой видимости.

• Красный свет на светофоре не всегда зажигается тогда, когда надо.

• Если указанные зоны затопления не затопляет, там можно строить жилье.

• Можно вылечиться от чего угодно, вставив в задний проход нужное лекарство.

• Все американцы интересуются местонахождением Франции на карте мира.

• Все британцы вежливы.

Фразы, употребляемые французами для доказательства собственной правоты

(и что они означают на самом деле)

Полезная фраза, когда имеешь дело с французами, знающими, что они правы, но, возможно, ошибающимися

Дружище.

Вторая заповедь. Не делай дел твоих

Почему длинные выходные столь благотворно влияют на французскую экономику

«Жизнь – это не только работа. Чрезмерный труд доводит до безумия». Эти слова были сказаны не французским анархистом, художником или аристократом, а президентом Шарлем де Голлем.[39 - Голль, Шарль Андре Жозеф Мари де (1890–1970) – французский генерал и политический деятель, президент Франции в 1958–1969 гг. (Примеч. пер.)] Адресовались они Андре Мальро,[40 - Мальро, Андре (1901–1976) – французский писатель, искусствовед, государственный деятель: министр культуры Франции в 1959–1969 гг. (Примеч. пер.)] бывшему министру культуры. Вполне политическое заявление.

Французы говорят, что они работают для того, чтобы жить, тогда как англосаксы живут для того, чтобы работать. В отличие от нас французские служащие не придут на службу в пять часов утра и не будут работать без перерыва на обед до полуночи ради заключения какой-то сделки с Нью-Йорком – они найдут занятия поинтересней.

И они правы. Кто бы отказался, имея такой выбор, зарабатывать меньше, но при этом утром два лишних часа понежиться в постели, со вкусом и без спеха пообедать, а затем весь вечер покусывать ушную мочку (и иные места) любимого человека?

Собственно, это и есть причина, по которой я приехал во Францию. Я работал на британскую компанию, руководство регулярно повышало меня в должности и увеличивало зарплату, и я был горд собой, пока не обнаружил, что у меня нет ни выходных, ни мало-мальски
Страница 6 из 14

свободных вечеров и что я даже не в состоянии вспомнить лица своей любимой. Стоило мне покинуть контору, как я тут же принимался накачивать себя спиртным, и потому в большинстве случаев о том, как я провел остаток дня, наутро у меня оставались лишь смутные представления.

Я перебрался на работу во Францию, где было меньше стресса, меньше ответственности и меньше денег, и сразу же приобщился к французской философии: тяжелая работа – это всего лишь слишком много тяжелой работы.

Tr?s[41 - Очень.] долгие выходные

Если вы загляните во французскую записную книжку-календарь, то у вас, наверное, сложится впечатление, будто в этой стране никто не работает. И, попытавшись позвонить в контору в пятницу во второй половине дня, вы только лишний раз в том убедитесь.

Вот перечень больших праздников у французских работников: Новый год, второй день Пасхи, Первое мая, День победы (8 мая[42 - В европейских странах День победы отмечают 8 мая. (Примеч. пер.)]), Вознесение, Духов день (обычно первый понедельник июня), День Бастилии (14 июля), Успение (15 августа), День Всех Святых (1 ноября), День заключения Компьенского перемирия, положившего в 1918 году конец Первой мировой войне (11 ноября), и Рождество. В неудачный год 1 и 8 мая могут попасть на выходные, и тогда работники не получают дополнительного выходного. Зато в удачный год праздники могут прийтись на четверг, и в этом случае сотруднику предоставляют так называемый pont («мост», дополнительный выходной день, который прибавляют к обычным выходным). Следовательно, первые и вторые выходные в мае и выходные, приходящиеся на Вознесение (между серединой мая и серединой июня), будут длиться по четыре дня, а затем приходит Духов день, и тогда из шести выходных четыре могут оказаться длинными. В удачный год французы гуляют в мае и июне столько же дней, сколько американцы за весь год, – и у них еще сохраняются практически все праздники.

Большинству французов, занятых на работе полный день, предоставляют пятинедельный оплачиваемый отпуск. А в ряде учреждений и того больше: на моей последней работе, где я подвизался в качестве журналиста, руководство давало своим сотрудникам тридцать семь дней в году – семь с половиной недель. (Помимо, не забывайте, праздников.)

Такой график в сочетании с лозунгом «трудиться, чтобы жить, а не жить, чтобы трудиться» заставляет французов с прохладцей, на наш взгляд, относиться к работе. В пятницу уже к одиннадцати часам утра все их помыслы заняты предстоящими выходными. А с наступлением мая, практически лета, отпадает всякая охота перенапрягаться.

Впрочем, сотрудничать с французами может оказаться и не таким уж обременительным делом. Когда они действительно вкалывают, за ними бывает трудно угнаться. Вам лишь надо выбрать подходящий момент и попросить что-либо сделать. Подобные просьбы не должны звучать между двенадцатью пополудни и двумя часами дня в будни, после семи утра в пятницу или между 1 мая и 31 августа. Все проще пареной репы.

Боже, храни тридцатипятичасовую рабочую неделю

В 2000 году продолжительность рабочей недели во Франции была сокращена с тридцати девяти часов до тридцати пяти. Впрочем, это вовсе не означает, будто все работники, занятые полный день, вдруг стали каждый день уходить домой на час раньше. Руководство компаний после переговоров с трудящимися предложило разные схемы. На одних предприятиях договорились о семичасовой пятидневке, на других – предоставляют полдня в качестве отгула раз в неделю или полный день раз в две недели.

Наш работодатель приплюсовывает накопившиеся за год отгулы – двадцать два дня – к отпуску. Таким образом сейчас я могу ежегодно гулять в счет отпуска пятьдесят девять дней, а с учетом одиннадцати праздничных дней – и все четырнадцать недель. Причем это, должен сказать, не ведет к понижению заработной платы.

Когда я похвастался перед друзьями и родными, то был тут же захлестнут волнами зависти, прокатившимися через Ла-Манш и Атлантический океан.[43 - И это случилось тогда, когда я с типичным для англосаксов чувством неблагодарности решил заняться сочинительством книг, выставляющих французов в смешном виде.]

Вопреки распространенному среди работодателей мнению введение тридцатипятичасовой рабочей недели не преследовало цель разорить все французские предприятия. Это новшество должно было создать новые рабочие места – ведь продолжительность недели сократилась примерно на десять процентов. Следовательно, коллективу из десяти человек, чтобы было кому выполнять вдруг образовавшуюся дополнительную работу, нужен был еще один сотрудник. Компаниям, увеличившим количество работников на десять процентов, обещали огромные субсидии. Правительство таким способом рассчитывало создать семьсот тысяч рабочих мест.

Подобная мера подошла для крупных предприятий, где множество людей занимаются одним и тем же трудом, но я-то работал в журнале, где в штате насчитывалось всего десять человек. Чтобы выполнять свою работу, наш новый сотрудник должен был быть на десять процентов редактором, на десять процентов писателем, на двадцать процентов художником и т. д., и т. д.

На самом деле нам не пришлось нанимать новых сотрудников. Нам сказали, чтобы мы повысили свою отдачу на рабочем месте на те же десять процентов. Что мы и сделали. Ведь это не так уж и трудно, особенно если в качестве поощрения получаешь к ежегодному отпуску двадцать два дополнительных дня.

Согласно отчету ОЭСР,[44 - Организация экономического сотрудничества и развития. (Примеч. пер.)] с 1996-го по 2002 год производительность во Франции поднялась на 2,4 процента по сравнению с 1,44 процента за тот же период в ЕЭС.[45 - Европейское экономическое сообщество, или Общий рынок; организация, предшествовавшая созданию Европейского Союза. (Примеч. пер.)] И если помните, до 2000 года тридцатипятичасовая неделя еще не была введена.

Если же проанализировать только период 2000–2002 годов, когда все французские предприятия перешли на сокращенную неделю, результаты были бы еще более ошеломляющими.

Как я уже сказал, французы работают для того, чтобы жить. Или, если выражаться совсем уж точно, они работают, чтобы поехать в отпуск. Французский рабочий не станет надрывать себе жилы ради звания «ударник месяца» и лицезрения своего фото на доске почета. Однако стоит ему пообещать увеличить отпуск или оплатить отработанные дни по повышенной ставке, и он творит чудеса.

Англосаксонские экономисты предрекают крах производства, если подобная система будет введена в их странах. И они, возможно, правы. Поскольку между французами и англосаксами есть одно коренное различие.

Если французу предоставить длинные выходные, то он, усевшись в свою французскую машину и залив в ее бак французский бензин, отправится к французскому побережью, в сельскую местность или в горы, где проведет три-четыре дня, питаясь французской пищей и наслаждаясь французским вином. Если же такую возможность предоставить британцу, то он, взойдя на борт ирландского реактивного самолета, полетит в Болгарию.

Французы много путешествуют за границей, но значительная часть их денег остается дома. Это кажется невероятным, но тем не менее это так: чем меньше французы работают, тем лучше для французской
Страница 7 из 14

экономики.

Конец тридцатипятичасовой рабочей недели?

Под напором работодателей, утверждающих, будто они платят зарплату в полном размере за неполный рабочий день, и правых политиков, уверяющих, будто каторжный, на англосаксонской манер, труд полезен для души, французское правительство недавно разрешило компаниям отказываться от тридцатипятичасовой рабочей недели. Однако все понимают: любая попытка лишить французов их завоеваний выльется в общенациональную забастовку, и поэтому увеличение рабочего времени идет в типично французской манере. Работодатели вынуждены договариваться с работниками, а те могут и отказать им, сохранив свое право на тридцатипятичасовую неделю. Если же продолжительность рабочей недели вновь увеличат до тридцати девяти часов, работодателям придется выкупать это время по ставке заработной платы наемных работников. Другими словами, работодатель должен будет предложить дополнительную оплату четырех часов или поднять заработную плату на десять процентов.

И что же, работодатели от этого выиграют?

Умонастроение

Наихудшую репутацию из-за своего прохладного отношения к работе приобрели fonctionnaires, государственные служащие. Французский комедиант Колюш[46 - Колюш (наст. Колюш, Мишель) (1944–1986) – французский комик, актер и сценарист. В 1980 г. выставлял свою кандидатуру на пост президента Французской Республики. Разбился на мотоцикле. (Примеч. пер.)] так шутил по этому поводу: «Моя мама была fonctionnaire, отец тоже не работал».

К числу fonctionnaires относятся учителя, полицейские, больничный персонал, пожарники, чиновники в правительственных учреждениях и исследователи в государственных институтах. Почтовые и транспортные служащие не совсем fonctionnaires, но обладают такими же правами и столь многочисленны, что по силе своего влияния на правительство ничуть не уступают fonctionnaires.

По официальной статистике, число fonctionnaires равно примерно 3,3 миллиона человек. Но в одном французском журнале недавно была приведена иная оценка: fonctionnaires и полу-fonctionnaires составляют более четвертой части от всех работающих французов – шесть миллионов человек.

Любые попытки со стороны правительства, кто бы в нем ни сидел, реформировать fonction publique[47 - Администрация государства; публичные службы.] могут выйти ему боком. Стоит правительству сунуться, скажем, в еducation nationale,[48 - Народное просвещение.] и на забастовку выйдут не только два миллиона работающих в этой области, но и все студенты, которые, готовясь к взрослой жизни, любят побузить у себя в учебных заведениях.

И зачастую наихудшие fonctionnaires совершают самое головокружительное восхождение по служебной лестнице. Всем прекрасно известно, что лучший способ избавиться от не способного ни на что управляющего fonction publique – это повысить его: пусть убирается с глаз долой и досаждает более высокому начальству.

Это же касается и секретарей fonctionnaires. У одного из моих друзей, исследователя, была секретарша, водрузившая на свое рабочее место телевизор: она, видите ли, будет смотреть американские дублированные телесериалы. Приятель пожаловался руководителю отдела, но тот лишь заявил, что ничего не может поделать: разозлишь одну секретаршу, другие устроят в институте забастовку. В итоге мой друг мучился два года, пока наконец не нашел другого исследователя, который появлялся у себя на работе так редко, что даже не заметил отсутствия собственной секретарши, уже полгода как вышедшей на пенсию. Любительница мыльных опер заняла освободившееся место, и мой друг был спасен.

Так же и директору школы, если он хочет избавиться от преподавателя, устраивающего на каждом уроке просмотры фильмов по DVD, напивающегося во время обеда и регулярно опаздывающего из летнего отпуска на две недели, не остается иного выхода, как предложить провинившемуся перевод в более престижную область Франции. Я целый год работал помощником учителя английского языка в lycеe[49 - Лицей.] в Периньяне, и, должен сказать, некоторые учителя действительно заботились о детях, зато других интересовали лишь условия катания на лыжах в Пиренеях и развитие водных видов спорта на Средиземноморском побережье. На одном типичном уроке, где я присутствовал, учитель показывал кассету с фильмом Чарли Чаплина (большое подспорье для желающих усовершенствовать свои навыки разговорной английской речи), кричал на своих учеников, веля им заткнуться, и ходил курить в учительскую. Tr?s еducatif.[50 - Очень познавательно.] И единственное, что мог в данном случае сделать директор, это попробовать уговорить его перевестись в Сан-Тропез.

В свое оправдание fonctionnaires говорят, что на закрепленных за ними пожизненно рабочих местах они получают маленькое жалованье и у них практически нет возможности продвинуться по служебной лестнице. Впрочем, fonction publique, возможно, не так уж и плохи: на недавно появившуюся в государственном институте по исследованиям народонаселения должность помощника администратора, даже не требующую baccalaurеat[51 - Степень бакалавра.] (соответствует уровню А), было подано восемьдесят заявлений, в том числе и от нескольких докторов наук.

Работа не бей лежачего – это такое искушение, перед которым ни один француз или француженка не в силах устоять.

Рабочие места для gar?ons[52 - Мальчики.]

Удивительно, что французы, учитывая, сколько у них поводов с ленцой относиться к своей работе, хоть что-то делают. Но это так. Без суматохи, не устраивая гонок, они возводят мосты, строят автострады, железные дороги и даже целые города. И одной из причин этого является то, что они не обращают внимания на сопротивление защитников окружающей среды. Ну, не желает группка любителей деревьев в сандалиях на босу ногу, чтобы их долину прорезала новая линия TGV. Ну и что? Люди же должны быстро добираться до пляжа или горнолыжного курорта. Вот поэтому-то во Франции строительство новой железной дороги занимает меньше времени, чем назначение даты первого публичного слушания по схожему делу в Великобритании.

Во-вторых, французы никому не уступают свои крупные строительные проекты. Сравните, например, строительство национальных стадионов во Франции и Великобритании. Когда французы решили построить к чемпионату мира 1998 года новый стадион, они привлекли к работе над ним только французские фирмы, и спортивное сооружение было возведено уже в январе, то есть за полгода до начала международного турнира. Что же в аналогичной ситуации сделали англичане? Первым делом они снесли старый спортивный комплекс, а затем, поручив сооружение стадиона иностранной компании,[53 - Когда я рассказываю об этом французам, они находят забавным то, что мы, англичане, поручили строительство своего национального стадиона нашим заклятым врагам в спорте, австралийцам. Мне с трудом удается убедить их, что я не шучу.] тут же утратили всякий контроль над финансированием объекта и сроком его окончательной сдачи. Итог: стадион был сдан с большим опозданием и оказался самым дорогим в мировой истории спортивным сооружением.

Vive la mеthode fran?aise![54 - Да здравствует французский метод!]

Неэффективная эффективность

Мы, англосаксы, постоянно ставим перед собой цели. Поэтому мы кажемся себе весьма энергичными, даже если ничего не добиваемся. Да, мы хвастаем, что на десять процентов
Страница 8 из 14

увеличили число задач, которые надо решать ежедневно. Ладно, в девяноста процентах мы терпим фиаско, зато, наметив на завтра больше целей, мы можем начертить в Power Point[55 - Компьютерная программа, позволяющая создавать различные презентации. (Примеч. пер.)] массу радующих глаз диаграмм.

Французы на работе ставят перед собой гораздо меньше целей по двум основным причинам.

Во-первых, их замучили этим в школе. Все, что делают школяры, оценивается по двадцатибалльной шкале и заносится в табель успеваемости. К тому времени, когда пора поступать на работу, бывшим школярам до смерти надоедает ставить перед собой цели.

Во-вторых, они не осмеливаются намечать слишком много задач, потому что знают: они все равно не будут выполнены.[56 - Что касается «Stade de France», то срок сдачи установили не французы, а УЕФА. Им он был навязан.]

Однако, вопреки всему, отсутствие поставленных задач не мешает французам с честью справляться с возложенными на них обязанностями.

Посмотрите, какую кутерьму поднимают сотрудники почты в Британии вокруг почтовых отправлений первого класса. Здесь, наверное, больше почтовых служащих, изучающих вопрос своевременной доставки писем первого класса, чем, собственно, таких писем.

Во Франции тоже существует два вида писем. Но французам совершенно все равно, дойдет ли письмо первого класса (или, как они скромно его называют, tarif normal[57 - Обычный тариф.]) до адресата в течение суток. Французские предприниматели начинают свое утро с чтения уже полученных писем и не беспокоятся по поводу тех, которые еще, возможно, только идут.

Британцы столь увлечены собиранием статистических данных о качестве своей работы, что самой работе уделяют все меньше и меньше внимания. Недавно мне пришлось прокатиться на поезде из Лондона в аэропорт Лутон. Я хотел выйти на станции Сент-Олбан, на полпути. Однако, когда мы подъехали к первой станции после Центрального Лондона, было объявлено, что в связи с отставанием от графика на десять минут поезд проследует без остановок до самого лутонского аэропорта. Мне и большинству других пассажиров пришлось сойти и двадцать минут ждать следующего поезда. Итог: поезд пришел вовремя, но пассажиры опоздали. Здесь британские управленцы во всей красе продемонстрировали свой гений.

Во Франции же поезд, даже один из тех слегка поизношенных составов, курсирующих в пригородах Парижа, не пойдет без остановок. Он дотащится до конечной станции, опоздав на несколько минут. Зато пассажиры успеют дочитать газету, отправить пару сообщений, и им не будет дела до того, потеряли ли они десять минут или нет.

Да, французские поезда ломаются в пути и, бывает, приходят с чудовищным опозданием, но в общем они гораздо лучше британских, и это, на мой взгляд, происходит потому, что руководство французских железных дорог тратит гораздо меньше средств на изучение причин опозданий и больше – на сами поезда.

Встреча умов (и языков)

До приезда во Францию я наивно полагал, что встречи назначают для того, чтобы на них принять решение. Но вскоре я понял, что французы устраивают встречу, чтобы послушать себя (и, если уж без этого никак нельзя обойтись, других). Если же вы хотите прийти к решению, вам придется договариваться еще об одной встрече.

В издательской группе, где я работал, при назначении встречи указывали ее начало и конец, и горе тому, кто пытался завершить ее раньше. Если встреча, посвященная обсуждению, скажем, названия нового журнала, по графику должна была продлиться два часа, то у блестящей идеи, предложенной в первые десять минут, не было никаких шансов быть принятой.

Собрание не по протоколу случилось лишь однажды, и то председательствовал в тот день я. Мне удалось менее чем за полчаса покончить со всеми вопросами. Но когда моя начальница увидела, что мы покидаем совещательную комнату раньше запланированного времени, она тут же заставила нас провести второе собрание, посвященное вопросу о том, правильное ли мы приняли решение.

Повестка дня на наших собраниях оглашалась редко, а если такое и случалось, ее почти никогда не соблюдали. Обычно мы успевали рассмотреть два пункта из десяти, затем кто-нибудь из присутствующих начинал философствовать на отвлеченную тему и так далеко уносился от поставленного вопроса, что об остальных пунктах – с третьего по десятый – никто уже, конечно, и не вспоминал.

И это, надо сказать, нисколько не мешало нам заниматься своими делами. Иногда, как я усвоил, лучше не принимать никаких решений. К тому моменту, когда мы наконец подступались к какому-нибудь вопросу, он либо разрешался сам, либо утрачивал свою актуальность. Лучше вовсе остаться без решения, нежели принять неверное или поспешное.

И вновь французское «бездействие» на деле оказывалось более продуктивным.

Я бастую, значит, я существую

В моем романе «A Year in the Merde»[58 - «Год в дерьме». (Примеч. пер.)] не раз повторяется шутка, которую многие читатели восприняли серьезно. Вместо выражения «plat du jour» («дежурное блюдо») я там употребляю словосочетание «gr?ve du mois» («забастовка месяца»).[59 - В буквальном переводе Plat du jour – блюдо дня. (Примеч. пер.)] Тут бастуют все: транспортные работники, полицейские, официанты, аптекари и даже актеры, снимающиеся в порнографических фильмах. Разумеется, это преднамеренное преувеличение, позволяющее составить хоть какое-то представление о том, как живется в измученной забастовками Франции, и внимательные читатели моего романа, возможно, обратили внимание в восьмой главе на то, что Пол Уэст начинает борьбу против собачьих экскрементов в тот момент, когда уличные уборщики, бросив на тротуар свои метлы, обрекают его обувь на более частое соприкосновение с caca.[60 - Кал.]

Если оставить потуги на сатиру, то французы действительно часто бастуют. И тому имеется, само собой, веское основание: их забастовки дают потрясающие результаты.

Одна из основных причин тому следующая: бастовать выйдут не только члены профсоюза полировщиков карбюраторов, но и вся отрасль или страна. Вот почему правительство и работодатели почти всегда идут в конце концов на попятный.

Члены профсоюзов в любой отрасли и в любой компании принадлежат, скорее всего, к одному из пяти крупных профессиональных союзов: CGT (Confеdеration Gеnеrale du Travail),[61 - Всеобщая конфедерация труда.] FO (Force Ouvri?re),[62 - Рабочая сила.] CFDT (Confеdеration Fran?aise Dеmo cratique du Travail),[63 - Французская конфедерация трудовой демократии.] CFTC (Confеdеration Fran?aise des Tra vailleurs Chrеtiens)[64 - Французская конфедерация христианских работников.] и «Sud»,[65 - «Юг».] новая и мощная организация, образованная после раскола в CFDT. Если, например, CGT призывает своих членов выйти на забастовку, то она способна парализовать работу поездов, автобусов, фабрик, больниц, электростанций и телевизионных каналов (что иногда не так уж и плохо).

Зачастую снизить накал забастовки могут только сами профсоюзы, жестоко конкурирующие между собой. Так, например, в Париже забастовка транспортников может сорваться, если водители CFDT прекратят работу, а члены «Sud» назло объявятся на своих рабочих местах.[66 - В действительности членами профсоюзов являются лишь восемь процентов французских трудящихся, однако профсоюзы, заметив разгорающийся между работниками и предпринимателями конфликт, тут же берутся за его
Страница 9 из 14

разрешение. И вполне естественно, что, когда начинается забастовка, в объективы телевизионных камер попадает представитель профсоюза, а не недовольные рабочие. Вот почему эти организации кажутся более могущественными, нежели они есть на самом деле.]

Причины забастовок могут носить порой чисто символический характер. Скажем, машинисты решили, что правительство должно больше делать для улучшения жизни простого рабочего, и проводят однодневную забастовку (лишая, следовательно, работягу дневного заработка). Некоторые уверяют, будто одной из причин, почему Олимпиада 2012 года пройдет не в Париже, стало то, что в день приезда сюда делегации Олимпийского комитета парижские транспортники устроили двадцатичетырехчасовую забастовку. Городские власти умоляли профсоюзы отложить ее проведение, но им было заявлено, что из-за чересчур напряженного графика забастовок очень трудно будет подыскать новое «окно».

Первым делом забастовка – итог: Олимпийский комитет увидел парализованную транспортную систему, и Олимпиаду примет Лондон.

Во Франции почти ежедневно в каком-нибудь городе проходит забастовка на общественном транспорте. Парижан же забастовочные настроения одолевают в зимнюю пору, как только начинает портиться погода.

Причины забастовок бывают самые разные. Иногда водители, подвергающиеся нападению на пригородных маршрутах, требуют больших гарантий безопасности. А то транспортные работники бастуют лишь потому, что решили продемонстрировать свою силу.

Впрочем, какой бы ни была причина, пассажиры все терпят. Пару дней в городе царит полная анархия. Между теми, кто пытается выбраться из переполненного автобуса, и теми, кто ломится в него, то и дело вспыхивают потасовки – но затем страсти утихают, на смену им приходит чувство умиротворения и солидарности. Те, у кого нет автомобиля, добираются до работы на попутках, извлеченных из подвала велосипедах либо пешком. Когда же телерепортеры интересуются отношением нейтральных граждан к бастующим, они обыкновенно отвечают, что те молодцы. Любая забастовка за права рабочих в конце концов идет на пользу всем рабочим.

Кроме того, если где-то идет забастовка, то у всех конечно же появляется прекрасный предлог для того, чтобы меньше работать.

Нанесение удара

Общенациональные забастовки, как правило, служат поводом для праздника. Бастующие выходят на улицы и устраивают карнавальное шествие. Повсюду реют профсоюзные знамена и летят листовки с призывами вступать в профессиональные товарищества.

К большим городам устремляются поезда и автобусы, до отказа забитые поющими, смеющимися людьми с раскрашенными лицами, а на улицах завывают мегафоны и надрываются профсоюзные лидеры, прямо на глазах набирающие вес.[67 - Удивительно, что водители и машинисты, привезшие бастующих, не принимают участия в забастовках.]Cafеs,[68 - Кафе.] расположенные вдоль маршрута шествия, зарабатывают целое состояние, а у демонстрантов слезятся глаза от парафинового дыма, исходящего от стоящих вдоль дороги ларьков, где продают merguez (приправленная специями сосиска, хот-дог из Северной Африки).

Под конец демонстрации, и это телевизионщики обязательно показывают в новостях, глаза у демонстрантов слезятся уже по иной причине. С недавних пор марши протеста обычно заканчиваются тем, что полиция забрасывает идущих гранатами со слезоточивым газом и избивает их дубинками. И не потому, что последние нарушают общественный порядок, ведь забастовки – это, как я уже говорил, время веселья, а не побоищ, а потому, что большие толпы привлекают так называемых casseurs. Эти вандалы, или «громилы», – обычно ребята из бедных пригородных кварталов, для которых марши протеста – всего лишь благоприятная возможность пограбить магазины, украсть сотовый телефон у протестующих представителей среднего класса и пошвырять всем, что подвернется под руку, в полицию.

По завершении шествия (которое всегда заканчивается в заранее назначенном месте) демонстранты расходятся: кто спешит на поезд или автобус, а кто – промочить по столь радостному случаю горло, – вот тогда-то и приходит черед casseurs. Шныряющие в толпе переодетые полицейские энергично принимаются за дело: они, не мешая телевизионщикам снимать, хватают молодых людей, волокут их по шоссе за волосы, в то время как специальный полицейский отряд в бронежилетах и с дубинками наперевес устраивает гладиаторские бои, и вновь в мировой прессе появляются заголовки вроде «Париж в осаде».

Впрочем, к этим беспорядкам, как и ко всему во французском обществе, тщательно готовятся. Благоразумные демонстранты убираются куда-нибудь подобру-поздорову задолго до их начала. Местные жители ставят свои машины подальше от того места, где они будут происходить. Хозяева закрывают магазины. Сейчас многие организаторы демонстраций нанимают охрану, занимающуюся выявлением и избавлением от casseurs. А недавние студенческие демонстрации прошли под опекой родителей молодых людей, следивших за тем, чтобы с их чадами во время марша протеста ничего не случилось. Ничто не должно испортить праздника.

Chien,[69 - Собака.] которой виляют

Страстная ненависть к своим хозяевам (les patrons) – вот одна из причин, почему даже во время длительной забастовки транспортников французы не утрачивают чувство рабочей солидарности.

С тех пор как местные революционеры отрубили головы своим аристократам, прошло много времени, и во Франции сформировалась новая элита. И эта элита изо всех сил старается отмежеваться от грязных работяг с конвейера. Однажды руководству TF1, крупнейшего во Франции коммерческого телевизионного канала, пришла мысль снять телесериал, в котором председатель компании занимался бы самой грязной на своем предприятии работой. Ну, так вот: им не удалось отыскать ни одного добровольца среди французских patrons. В конце концов им пришлось взять бельгийца.

Да разве французский председатель уронит свое достоинство, занимаясь весь день грубым ручным трудом? Pas possible![70 - Немыслимо!]

Хотя французы и глумятся над британской классовой системой, в самой Франции то, какую школу ты посещал, играет гораздо более важную роль, чем в Соединенном Королевстве. Сколько самых успешных в Британии предпринимателей учились в Итоне и Оксфорде? Едва ли таких найдешь. Во Франции же частным и общественным секторами заправляют в основном выпускники ENA (Ecole Nationale d'Administration[71 - Национальная школа администрации.]), учебного заведения, выпускающего государственных служащих высшей категории.

Знакомые без конца жалуются мне на то, что их отдел отдали на откуп молодому Enarque (выпускник ENA), который, абсолютно ничего не смысля в делах, тут же вмешивается в прекрасно отлаженный механизм, пытаясь применить устаревшую, только что им изученную в школе теорию. Самый важный предмет в курсе обучения – это математика, поэтому способность делать сложные расчеты и рисовать красивые графики здесь ценится гораздо больше, чем предпринимательская жилка.

Большинство французских президентов являются выходцами из ENA. Видно, поэтому они и не разбираются в управлении страной – как, впрочем, и многие монархи. И французским гражданам это известно. Мне неоднократно рассказывали один и тот же анекдот, в котором
Страница 10 из 14

попеременно фигурировали то ENA, то HEC (Haute Ecole de Commerce[72 - Высшая школа торговли]), самое престижное во Франции и невероятно дорогое торговое учебное учреждение, то Политехническая школа, готовящая лучшие инженерные кадры. Поскольку речь у нас шла о ENA, то я и направлю острие анекдота против этого учебного заведения. А вот и он сам.

Как-то раз решили выпускники ENA и бригада работяг провести между собой соревнование по гоночной гребле, на шлюпках по десять гребцов. Во время первой гонки работяги опередили выходцев из ENA на полкорпуса. Те провели исследование и, придя к выводу, что в команде нет умелых руководителей, заменили двух гребцов директором и инструктором.

Во второй гонке выпускники отстали на три корпуса лодки. Они провели еще одно исследование и пришли к заключению, что у восьми гребцов нет достаточного стимула к победе. Троих гребцов они заменили руководителем отдела, его заместителем по связям с общественностью и руководителем службы по контролю за качеством. В команде осталось пять гребцов и стало пять управленцев.

В третьей гонке выпускники, отстав на двадцать корпусов, решили, что вся система гребли нуждается в коренном преобразовании. И оставшиеся гребцы были заменены аудиторами.

В последней гонке шлюпка ENA даже не двинулась с места. Аудиторы заявили, что овчинка не стоит выделки и гонку следует немедленно прекратить. Выпускникам ENA было все равно: они получили большие премии и были отправлены в чужие края для повышения квалификации.

К счастью, эти умельцы, помучив окружающих несколько лет своими преобразованиями, успокаиваются, их жизнь превращается в бесконечную череду встреч и еще более бесконечных обедов, и поэтому им становится просто некогда заниматься делами, которые оказываются в ведении рядовых сотрудников.

Взрослые школьники

Впрочем, не только выпускники элитных учебных заведений любят первым делом указывать в своем резюме название оконченного ими учебного заведения.

Причина, по которой много молодых французов и француженок покидают свою родину, заключается в том, что они не могут устроиться на работу без соответствующей «корочки» – dipl?me, подтверждающего то, что они способны исполнять предполагаемые обязанности.

В парижском журнале, где я работал, только один из шести англоязычных журналистов имел степень по журналистике. А все потому что мы, англичане, не французы. Будь мы французами, мы бы даже на пушечный выстрел не отважились приблизиться к редакции журнала, если в нашем резюме не стояло бы название какой-нибудь журналистской школы.

Информация о новых сотрудниках, поступивших в разные отделы, сообщается в note blue – уведомлении, напечатанном на бумаге синего цвета. Представьте, одно уведомление, извещавшее о появлении нового тридцативосьмилетнего директора по маркетингу, начиналось со слов: «Оливер Уэтсисном имеет диплом Ecole de… по международному маркетингу». Я едва поверил своим глазам: мужику тридцать восемь лет, а о нем по-прежнему судят по диплому, а не по достигнутым им результатам.

В глазах французского кадровика, даже если ты основал собственную фирму, составил себе некоторое состояние и продал ее крупной международной компании, твой практический опыт не идет ни в какое сравнение с двухгодичным курсом в бизнес-школе.

Фразы, которые обычно слышишь от уверенного в себе французского рабочего, не желающего связываться с вами

Фразы, которые вам, возможно, пригодятся при разговоре с раскованным французским работником

Третья заповедь. Ешь!

Если это и пахнет, как экскременты свиньи, это не значит, что и вкус будет соответствующим

Если бы Библию писал француз, в ней было бы гораздо больше кулинарных рецептов. И настоящая заповедь была бы первой.

Нельзя жить во Франции, не интересуясь кухней. Французы не уважают тех, кто отказывает себе в удовольствиях, и, что бы они там ни говорили, к питанию у них более серьезное отношение, чем к сексу. В их мнении тот, кто не стонет от вожделения при упоминании о свиных потрохах, не далеко ушел от лишенного мужской силы монаха. Вегетарианцы же у них на особом подозрении, подобно гостю на оргии с джакузи, не раздевающемуся и не купающемуся, а стоящему, повернувшись спиной к происходящему и заткнув уши.

У французов конечно же много поводов для суеты. С тех пор как первые неолитические племена обосновались во Франции, местные жители только тем и занимаются, что изобретают способы приготовления и сохранения всего того, что способно предложить суша, море и воздух. Те телевизионные документальные фильмы, в которых реконструируется жизнь обитателей каменного века, судя по всему, не имеют никакого отношения к французам. Вместо того чтобы жевать бесформенные, обгоревшие куски мамонтового мяса, французы каменного века, верно, часами спорили о том, какой соус следует добавить, сколько времени надо жарить мясо и какой высоты должно быть пламя.

Отнюдь не случайно и то, что в Европе лучшие образцы наскальной живописи оказались в Центральной Франции. Все эти изображения шерстистых мамонтов должны были служить напоминанием о еде.

Так же они, вероятно, с гораздо большей рачительностью относились к туше убитого мамонта. Если бритты в каменном веке сами, должно быть, съедали только наиболее мясистые куски, а все остальное скармливали одомашненным волкам, то французы, скорее всего, не брезговали и разного рода органами, включая легкие, мозг и ноги, причем последние шли в пищу полностью – до желе в копытах (или что там было у мамонтов). Чтобы полусъедобные куски очередного убитого животного становились более вкусными, предки французов, должно быть, готовили из объедков соусы.

Стоит ли тогда удивляться тому, что у них не нашлось времени на строительство Стонхенджа.

Жизнь – это жратва с чужого стола

Французы, сохранив со времен каменного века некоторые из своих кулинарных традиций, часто демонстрируют то, что можно принять за полное отсутствие понятия о гигиене. Пищу они берут руками, сыры продают, когда их корка покрывается плесенью, а мясо и яйца едят полусырыми либо вовсе сырыми. Привезенные ранним утром в рестораны продукты питания часто складывают перед самим заведением на тротуаре, где, как всем известно, оставляют обычно свои нездоровые экскременты лучшие друзья человека.

Короче, французы считают, что бактерии вправе жить и размножаться – и желательно в человеческом желудке.

И наиболее частым переносчиком микробов является, видимо, хлеб. Повсеместно можно наблюдать, как boulang?re,[73 - Булочник.] желая усладить свой слух хрустом хлебной корки, туго сжимает батон, потом той же рукой берет деньги, роется, набирая сдачу, в кассе, после чего переносит все собранные в ящике бактерии на следующий батон – ваш.

На улице постоянно встречаешь официантов или поваров, несущих охапками батоны без обертки либо толкающих перед собой ничем не прикрытые тележки с хлебом. Когда же буханки наконец оказываются в помещении ресторана, их зачастую режут на куски те же официанты, что рассчитывают клиентов. Большие корзины с хлебом обычно ставят на общий стол, откуда посетители могут брать его по мере надобности, затем опустевшие корзины уносят, а оставшиеся куски перекладывают в другие
Страница 11 из 14

корзины. И возможно, тот кусок хлеба, которым вы собираете винегрет на своей тарелке, уже испытал дружеское пожатие boulang?re, потерся о подмышку официанта, был ощупан предыдущим посетителем и даже, может быть, побывал на полу cafе и лишь после этого оказался у вас во рту. Вкуснятина.

Еще более аппетитный аромат – в caf?s[74 - Кафе (мн. ч.).] – порой источает кружка, от которой несет прокисшим пивом. Скорее всего, после последнего посетителя ее лишь наскоро ополоснули за стойкой в струйной мойке для стаканов. Вам лишь остается надеяться на то, что у того, кто пил до вас, не были больные десны.

И тем не менее от этого, по-видимому, никто не страдает. Во Франции[75 - Надо признаться, что отсутствием сведений о широкомасштабных эпидемиях мы, возможно, больше обязаны любви французского правительства к скрытности. См. седьмую заповедь.] практически не слышали о вспышках сальмонеллеза, или отравлении E. coli, или о пищевых аллергиях.

Англичанка, живущая во Франции, как-то поведала мне о том, что с ней произошло, когда она съела легкую закуску со следами арахиса. Женщина начала раздуваться, у нее перехватило дыхание, и ей казалось, что она вот-вот умрет. Когда приехала «скорая» и она сообщила медикам: «Je suis allergique aux cacahu?tes» («У меня аллергия на арахис»), те покатились со смеху. В их оправдание можно сказать только одно: данная фраза, с точки зрения французов, звучит очень глупо. То же самое было бы и с английскими работниками «скорой помощи», если бы им сказали: «Мой кетчуп радиоактивен».

В конце концов мою знакомую спасло лишь то, что ее матушка, будто предчувствуя беду, отыскала в медицинской энциклопедии научное название ореховой аллергии и вписала его в записную книжку.[76 - Allergie aux arachides («ал эр-жи о’зарашид» – аллергия на земляные орехи). Если пострадавший еще может дышать, то теоретически он должен сказать: «J’ai une allergie aux arachides et je suis en choc anaphylactique» («Же ун ал эр-жи о’зарашид э же суи о’шок анна флак тик»), объясняя, что у него аллергия и ему трудно дышать.] Французы не способны устоять перед наукообразным названием, придающим происходящему официально-торжественный характер: произнеся магическое слово, англичанка получила спасительную инъекцию.

Ежегодно по стране прокатываются несколько эпидемий гастроэнтерита, однако французы видят в них только смену состояний. Организм заболевает, борется с вирусом и наконец побеждает. Небольшая встряска полезна для пищеварения.

Вот почему на французском побережье с небольшими рыболовными сетями гораздо чаще встречаешь взрослых, а не детей. Они собирают мелких креветок в озерцах между скал и даже на пляжах в курортной зоне, где морская вода настолько грязна, что вы вряд ли отважились бы прополоскать в ней маслины. Также они отдирают от скал двустворчатых моллюсков и все, что походит на устриц, а потом несут собранную добычу на кухню и глотают ее сырой.

Возможное пищевое отравление навсегда бы отвадило большинство из нас от морепродуктов, но французы воспринимают его как своего рода мелкую неудачу. Одна моя французская подруга, которую целую неделю тошнило после похода в Нормандии за моллюсками, удивительно философски отнеслась к тому, что с ней приключилось. «Сток нечистот находится на другой стороне мыса, поэтому мы полагали, что нам ничего не будет, – сказала она. – Мои дедушка и бабушка годами питались этими моллюсками, и их никогда не рвало». Нечистоты как профилактическое средство. Такое даже во Франции не всякому придет в голову.

Французам подавай только свежее

С той поры как в британских и американских универсальных магазинах продавались в отдельных упаковках лишь гроздья винограда и единственными непривозными фруктами были яблоки, да и то одного сорта, причем своей чрезвычайно гладкой поверхностью они не могли не внушать беспокойства, ситуация значительно изменилась в лучшую сторону. Сейчас фермерские рынки напоминают нам, англосаксам, что продукты питания часто выращивают на земле, а не изготовляют на заводах. Впрочем, французским рынкам нет нужды называться фермерскими. Даже на самом урбанизированном парижском рынке вас не оставляет ощущение, будто вы находитесь в селе.

А все потому, что французы по-прежнему отдают предпочтение свежей, сезонной продукции. Здесь, как и в остальных странах Европы, можно посреди зимы купить искусственно выращенную испанскую клубнику, но наступает лето, и фруктовые ларьки заваливают клубникой Gariguette («гаргетт»)[77 - Сорт клубники, выращиваемый на юге Франции. (Примеч. пер.)] – продолговатой, розовато-красной, очень сочной и столь ароматной, что сорт, привозимый зимой, не идет с ней ни в какое сравнение.

Во Франции летний отпуск, особенно на юго-западе, приобретает ярко-оранжевую окраску – цвет мякоти шаронтонских дынь. На многих рынках появляются ларьки, торгующие исключительно ими. Чтобы узнать, поспела ли дыня, не надо сдавливать ее ладонями – достаточно понюхать снизу, по-собачьи. Спелые дыни пахнут спелой дыней (логично, не правда ли?). И если они созрели, то мякоть у них будет насыщенного темно-оранжевого цвета, а вкус такой, словно туда добавили портвейна.

Еще через несколько недель созревают фиги. Липкое и сладкое, красного цвета, содержимое зеленой фиги, чуть ли не лопающейся под напором спелой мякоти, – настоящее по виду и вкусу варенье, только естественного происхождения: другого такого фрукта, столь сочного и сладкого, в это время года не сыскать во всем Северном полушарии.

То же самое можно сказать и о темно-красном винограде сорта мускат, словно покрытом пылью и в миллион раз более мягком, нежели хрустящие, блестящие, почти прозрачные торпеды, которые обычно продают в английских супермаркетах. Его есть – все равно что пить неразбавленное вино.

В первые дни осени во всех овощных палатках появляются грязные, пахнущие дымом, но только что срезанные грибы. Часть из них привезли из чернобыльской области, но в большинстве случаев они попали сюда прямо из французского леса и своим видом словно умоляют, чтобы их почистили, обжарили в масле и залили яйцами. Уверяю вас, вы испытаете одно из самых сильных эротических переживаний, доставляемых куриным яйцом. В последний раз я чувствовал нечто подобное, когда смотрел легкую порнушку – фильм, называвшийся «Вот, что делают с желтком». Однако от грибного омлета получаешь гораздо больше удовольствия, поскольку его можно готовить несколько недель кряду, пока в городе продают самые лучшие грибы.

Эти продукты не только поспели буквально вчера, их зачастую доставляют чуть ли не из-под самого города. Вот почему они такие свежие. Во многих областях Франции в ресторане вам предложат трапезу, где лишь цитрусовые, кофе и сахар будут привезены издалека, все остальное доставлено не далее пятидесяти километров от того места, где вы сидите.

Вот почему я обожаю Иль-де-Ре под Ла-Рошелью. На этом острове протяженностью девятнадцать миль[78 - 30,58 км. (Примеч. пер.)] добывают массу морепродуктов, выращивают всевозможные овощи, мясной скот, готовят собственное вино, варят пиво, делают сливочное масло, сыр и многое другое. Полдюжины свежих местных устриц и стакан белого островного вина – лучшего завтрака, пожалуй, и пожелать нельзя, да и стоит он в два раза дешевле, чем бутерброд в
Страница 12 из 14

поезде.

Короче, хоть у нас, англосаксов, и полно знаменитых шеф-поваров, зато у французов – лучшая в мире еда. И я знаю, чему отдать предпочтение.

Француженки тоже толстеют

Стоит окинуть взглядом обыкновенный французский пляж, и вы тут же убедитесь в недостоверности теории, будто француженки не толстеют. Полнеют также мужчины и дети. Во Франции полно жертв пагубного пристрастия к неполноценной пище и диетам, исключающим занятия физическими упражнениями.

Но все же французы толстеют не так, как остальные. Mais porquoi?[79 - Но почему?]

Вот перечень того, что обычно на неделе подают в полдень в неком парижском заведении. Прочтите и попробуйте отгадать, кто все это ест.

понедельник

Свекольный салат с гренками, кускус из баранины, крупы и вареных овощей, подслащенный йогурт, фрукты по сезону.

вторник

Салат из тертой моркови с лимонным соком, жареная свинина с горчичным соусом, горох, сыр грюйер, творог с фруктами в сиропе.

среда

Салат-латук и авокадо, жареный бифштекс с горохом, сыр сен-нектер, фруктовый коктейль.

четверг

Картофельный салат с эстрагоном, карри из индейки с зеленым горошком, пиренейский сыр, сезонные фрукты.

пятница

Салат из моркови, капусты и сладкой кукурузы, треска в голландском соусе, рис с овощами, камамбер, шоколадный крем.

Ну, и кто же все это ест? Завсегдатаи ресторана с menu fi xe?[80 - Комплексный обед.] Работники одного из парижских музеев? Персонал «Эр Франс»?

А вот и нет! Это меню школьных столовых в Четвертом arrodissement[81 - Округ.] Парижа.

Только один раз в месяц, в последний четверг, в меню включают картофель фри. Лишь два раза в месяц на первое не подают салат из свежих овощей, да и то потому, что его заменяют супом и луковичным пирогом. Одиннадцать раз в месяц на десерт подают свежие фрукты.[82 - Меню arrondissement вывешивается каждый месяц на его сайте. Отправьтесь по адресу http://www.mairie4.paris.fr/mairie4/jsp/Portail.jsp?id_page=86 и щелкните на одной из ссылок в разделе «Menus de la Caisse des Ecoles».]

Французам не нужен известный шеф-повар, который указывал бы, чем кормить в школах детей. И они убеждены в том, что у младшего поколения нужно развить вкусовые рецепторы. Не только для того, чтобы французским крестьянам было кому продавать в будущем свою продукцию, но и для того, чтобы дети не превратились в юных пожирателей – на завтрак, обед и ужин – гамбургеров.

Не заблуждайтесь: французские детишки обожают посещать закусочные быстрого питания и только и мечтают о том, чтобы им всегда подавали жареную картошку. Однако школы – это такое место, где, как считается, обучают bonnes mani?res,[83 - Хорошие манеры.] а также так называемому правильному питанию. Впрочем, школьное меню отнюдь не рассчитано на монахов – в нем полным-полно сладких десертов, но потребление каждого блюда вменяется в обязанность (за исключением тех блюд, что готовят по религиозным праздникам), и они призваны воспитывать вкус, подобно тому, как длительные дискуссии формируют ум. За месяц французский школьник, вероятно, поглощает больше кухонных трав, специй и сортов сыра, чем некоторые американцы за всю свою жизнь.

Взрослые французы сохраняют эту приобретенную в детстве привычку. Здесь редко увидишь, как конторские служащие, давясь, жуют бутерброд на рабочем месте. Большинство из тех, с кем мне доводилось иметь дело, в обеденный перерыв отправлялись в какое-нибудь публичное заведение – в столовую, кафе или ресторан. Вы, пожалуй, сочтете, что это верный путь к обжорству, но, уверяю вас, это не так, ибо во Франции рестораны не только точки общепита. Даже если у француза или француженки обед займет два часа (такое в будний день случается нечасто), половину этого времени они потратят на беседу, а не на еду. Только на то, чтобы выпить чашку кофе, у них уходит не менее двадцати минут.

У многих конечно же нет времени на посиделки в ресторане. Если при фирме нет столовой, то ее сотрудники, как правило, получают обеденные талоны, tickets restaurant, а затем нередко обменивают их в ближайшей boulangerie.[84 - Булочная.] Даже здесь, в царстве шоколадных пирожных и сладких пирожков, на первом месте у французов стоит забота о здоровом питании. В бутерброде с сыром и ветчиной наверняка будут cruditеs[85 - Сырые овощи.] – салат-латук и помидор – и не четыре куска сыра, как в американском сэндвиче, а всего лишь один. В boulangeries также часто готовят салаты. На один обеденный талон вам там дадут бутерброд, пирожное и какой-нибудь напиток. И половина посетителей предпочтет минеральную воду.

Да, во Франции, как и во всех развитых странах, народ набирает избыточный вес. Правда, французы толстеют не столь стремительно, как представители остальных наций, поскольку им вовсе не интересно вместо сбалансированной пищи питаться всякой переработанной дрянью. Все очень просто.

Откинься назад и подумай о Франции

Из сказанного выше вовсе не следует, будто французы никогда не обжираются. Семейный обед в воскресенье может продлиться с часу дня до четырех пополудни. И если вас пригласили на ужин в какую-нибудь французскую провинцию, скажем Оверн, где вас до отвала накормят жирной пищей (в основном блюдами из свинины и жирными сортами сыра), то домой вас, скорее всего, отвезут на тачке (на ручной тачке, а не легковой ма шине).

Как-то раз меня позвали на презентацию поваренной книги одного парижского шеф-повара. Он усадил десятерых приглашенных, в том числе и меня, за столь богато накрытый стол, какой мне еще ни разу в жизни видеть не доводилось. Воспоминания о некоторых блюдах стерлись из памяти (но рубцы на печени, оставленные ими, сохранились), но я навсегда запомню толстый кусок зажаренного тунца, foie gras, зажаренное на сковородке maigret de canard (филе утки), ризотто с трюфелями, десерт со свежей малиной, ломтики темного шоколада, выглядывающие из настоящей золотой фольги, различные сорта сыра, разложенные на тележке размером с бильярдный стол, и множество всяких закусок к аперитиву и пирожных к кофе. А кроме того, три сорта вина и обжигающий язык digestif.[86 - Ликер.] Мне конечно же не привелось попробовать всего, поскольку я не ем мяса, тем не менее после презентации мне пришлось прилечь и провести остаток дня, переваривая все, что было поглощено. И я – как и большинство, полагаю, других приглашенных – пропустил ужин, а также – на следующий день – завтрак и обед.

У французов имеется специальное слово для подобного рода эпикурейства, для которого в английском языке эквивалента нет, – gourmandise.[87 - Гурманство.] В некоторых словарях его переводят как «обжорство», но это неверно, поскольку обжорство – это отрицательное явление, а gourmandise – здоровое чувственное желание ощутить вкус и структуру пищи. Gourmandise – это иное название удовольствия, и под ним также могут подразумевать ненасытность к сексуальным наслаждениям.

Французы порой, правда, перебарщивают в своей gourmandise и тогда мучаются от сильного несварения желудка, которое в таких случаях они называют crise de foie – «печеночный кризис». Впрочем, это не их вина, ибо они много не едят, просто у их печени бывает небольшой нервный срыв.

Полувареные понятия

Яркой противоположностью такому гастрономическому идеалу является, по разумению французов, английская еда. Они клятвенно уверяют, будто британцы в своей жизни только и делают, что со скорбным видом жуют вареные овощи,
Страница 13 из 14

переварившуюся брюкву и искусственный сыр, запивая все это реками теплого, выдохшегося пива.

При первом посещении Франции я пригласил одну французскую пару на «типично английский» ужин. В качестве аперитива я подал слабый чай с капелькой молока, напоминавший видом своим Темзу. На первое были недоваренные картофелины в кожуре и малиновое варенье. Я сообщил им, что баранью ногу, целый день кипевшую в соленой воде, сняли – после того как она хорошо проварилась – с огня всего лишь несколько минут назад.

Гости вежливо хлебали чай, а дама даже откусила кусочек от картошки, хотя ее приятель и посматривал на меня с видом, говорившим: «Ладно, сдаюсь. А теперь пошли-ка в ресторан». Суть в том, что они не были до конца уверены, что это не шутка. Наконец, когда моя гостья собиралась откусить второй кусок от грязной, недоваренной картошки, я во всем честно сознался и сказал, что сейчас угощу их настоящим английским кушаньем – овощным карри.

Кстати, оно им понравилось. Французы с удовольствием уминают всякие ароматные блюда.

На самом деле французам многое из того, что едят англичане, пришлось по вкусу – пироги, бисквиты, чай «Earl Grey», стилтон,[88 - Сорт жирного сыра.] поджаренные ломтики ветчины и даже наши тонкие треугольные сэндвичи. Тогда я работал возле одного из парижских универсамов «Monoprix»[89 - Магазин стандартных цен. (Примеч. пер.)] и с удивлением обнаружил, что бутерброды сюда привозят каждый день из центральных графств Англии.

Впрочем, только одно вызывает у французов большие нарекания – это качество пищи в «ультрамодных» английских ресторанах. И здесь я с ними солидарен. Мне довелось побывать в Соединенном Королевстве в огромном числе заведений, где были, судя по всему, истрачены миллионы на оформление, наем персонала из модельных агентств и вознаграждение сочинившему их меню поэту-лауреату, но на авторской работы блюдах подавали всякую дрянь из микроволновки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/stefan-klark/franciya-bez-vranya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Стоит взглянуть на маленькую черточку под буквой «?» – и все становится понятно. Даже французы затрудняются в написании французских слов.

2

Это не нормально!

3

Впрочем, у парижских водителей имеются и другие резоны не обращать внимания на красный свет. См. восьмую заповедь.

4

Разве не так? Не так ли?

5

Здравствуйте.

6

Книги.

7

Всего хорошего.

8

Нет.

9

Не желая попасть впросак, я нарочно составил данное предложение таким образом, чтобы мне не пришлось указывать, где расположена гора Сен-Мишель – в Бретани или Нормандии. Что бы вы там ни написали, во Франции непременно отыщется правдолюб, который заявит, что вы ошибаетесь. Вот почему я, не вдаваясь в подробности, говорю, что деревня Ла Масс находится в Бретани, – и это действительно так. Если не верите, см. дорожную карту № 309. Карта эта французская, и, стало быть, ее составители ошибиться не могли.

10

Шапп, Клод (1763–1805) – французский механик, изобретатель одного из видов оптического телеграфа. Свел он счеты с жизнью из-за многочисленных обвинений в присвоении идеи телеграфа. (Примеч. пер.)

11

Уитстон, Чарльз (1802–1875) – английский физик, автор многих изобретений, в том числе и электромагнитного телеграфа. (Примеч. пер.)

12

О том, что такой метод способствует распространению бактерий, см. третью заповедь о пище.

13

TGV – Train de Grande Vitesse: сверхскоростной поезд. Некоторые американцы, возможно, предпочтут назвать его «поездом свободы».

14

Замок.

15

Общественный кемпинг.

16

Фуа-гра, паштет из гусиной печени; гусиная печенка.

17

Паштет.

18

Po – это сокращенный вариант от «Politiques». Да, французская политологическая школа – это страшная сила.

19

Промах, ляпсус.

20

Я понимаю, что только что пренебрежительно отозвался о привычке французов задавать риторические вопросы, но они порой бывают так к месту. Вы не считаете?

21

Резать, разрезать.

22

Аристократы.

23

Местное наречие, говор.

24

По-видимому, этим объясняется и ошеломляющая популярность, даже ныне, шоу Бенни Хилла во Франции. Три же столетия назад величайшим достижением культуры для большинства французов и француженок был балаган, где куча актеров и актрис, делая неприличные жесты, гонялась друг за другом по сцене.

25

Историческая область на юго-востоке Франции. (Примеч. пер.)

26

Историческая область на крайнем северо-западе Франции. (Примеч. пер.)

27

Брюмер – второй месяц республиканского календаря, с 22–23 октября до 20–21 ноября. (Примеч. пер.)

28

Плювиоз – пятый месяц республиканского календаря, с 20–21 января до 18–19 февраля. (Примеч. пер.)

29

Термидор – одиннадцатый месяц республиканского календаря, с 19–20 июля до 17–18 августа. (Примеч. пер.)

30

Первый, второй, третий день декады (в республиканском календаре). (Примеч. пер.)

31

Последней день десятидневки республиканского календаря. (Примеч. пер.)

32

И таким образом сократили количество выходных дней в месяце до трех. Возможно, отчасти по этой причине Робеспьер, фигура, осуществившая самые радикальные преобразования, лишился в 1794 г. головы. Только, ради всего святого, не путайте их с уик-эндами, которые французы устраивают для себя.

33

Холлидей, Джонни (наст. Смет, Жан-Филипп) (р. 1943) – выдающийся французский певец и актер. Выступал на переполненных стадионах. В 2007 г. ушел со сцены. (Примеч. пер.)

34

Англичане.

35

Хилл, Бенни (наст. Хилл, Альфред Хоторн) (1924–1992) – английский комик, автор популярного во всем мире «Шоу Бенни Хилла», самого непристойного, по признанию прессы, за всю историю английского телевидения. (Примеч. пер.)

36

Британская рок-группа, существующая с 1969 г. Пик ее популярности пришелся на 70-е – начало 80-х гг. ХХ в. (Примеч. пер.)

37

Аллен, Вуди (наст. Ален, Стюарт Кёнигсберг) (р. 1935) – американский режиссер, актер и сценарист, автор и ведущий телешоу. (Примеч. пер.)

38

Гензбург, Серж (наст. Гинзбург, Люсьен) (1928–1991) – французский поэт, песенник, актер и режиссер. (Примеч. пер.)

39

Голль, Шарль Андре Жозеф Мари де (1890–1970) – французский генерал и политический деятель, президент Франции в 1958–1969 гг. (Примеч. пер.)

40

Мальро, Андре (1901–1976) – французский писатель, искусствовед, государственный деятель: министр культуры Франции в 1959–1969 гг. (Примеч. пер.)

41

Очень.

42

В европейских странах День победы отмечают 8 мая. (Примеч. пер.)

43

И это случилось тогда, когда я с типичным для англосаксов чувством неблагодарности решил заняться сочинительством книг, выставляющих французов в смешном виде.

44

Организация экономического сотрудничества и развития. (Примеч. пер.)

45

Европейское экономическое сообщество, или Общий рынок; организация, предшествовавшая созданию Европейского Союза. (Примеч.
Страница 14 из 14

пер.)

46

Колюш (наст. Колюш, Мишель) (1944–1986) – французский комик, актер и сценарист. В 1980 г. выставлял свою кандидатуру на пост президента Французской Республики. Разбился на мотоцикле. (Примеч. пер.)

47

Администрация государства; публичные службы.

48

Народное просвещение.

49

Лицей.

50

Очень познавательно.

51

Степень бакалавра.

52

Мальчики.

53

Когда я рассказываю об этом французам, они находят забавным то, что мы, англичане, поручили строительство своего национального стадиона нашим заклятым врагам в спорте, австралийцам. Мне с трудом удается убедить их, что я не шучу.

54

Да здравствует французский метод!

55

Компьютерная программа, позволяющая создавать различные презентации. (Примеч. пер.)

56

Что касается «Stade de France», то срок сдачи установили не французы, а УЕФА. Им он был навязан.

57

Обычный тариф.

58

«Год в дерьме». (Примеч. пер.)

59

В буквальном переводе Plat du jour – блюдо дня. (Примеч. пер.)

60

Кал.

61

Всеобщая конфедерация труда.

62

Рабочая сила.

63

Французская конфедерация трудовой демократии.

64

Французская конфедерация христианских работников.

65

«Юг».

66

В действительности членами профсоюзов являются лишь восемь процентов французских трудящихся, однако профсоюзы, заметив разгорающийся между работниками и предпринимателями конфликт, тут же берутся за его разрешение. И вполне естественно, что, когда начинается забастовка, в объективы телевизионных камер попадает представитель профсоюза, а не недовольные рабочие. Вот почему эти организации кажутся более могущественными, нежели они есть на самом деле.

67

Удивительно, что водители и машинисты, привезшие бастующих, не принимают участия в забастовках.

68

Кафе.

69

Собака.

70

Немыслимо!

71

Национальная школа администрации.

72

Высшая школа торговли

73

Булочник.

74

Кафе (мн. ч.).

75

Надо признаться, что отсутствием сведений о широкомасштабных эпидемиях мы, возможно, больше обязаны любви французского правительства к скрытности. См. седьмую заповедь.

76

Allergie aux arachides («ал эр-жи о’зарашид» – аллергия на земляные орехи). Если пострадавший еще может дышать, то теоретически он должен сказать: «J’ai une allergie aux arachides et je suis en choc anaphylactique» («Же ун ал эр-жи о’зарашид э же суи о’шок анна флак тик»), объясняя, что у него аллергия и ему трудно дышать.

77

Сорт клубники, выращиваемый на юге Франции. (Примеч. пер.)

78

30,58 км. (Примеч. пер.)

79

Но почему?

80

Комплексный обед.

81

Округ.

82

Меню arrondissement вывешивается каждый месяц на его сайте. Отправьтесь по адресу http://www.mairie4.paris.fr/mairie4/jsp/Portail.jsp?id_page=86 и щелкните на одной из ссылок в разделе «Menus de la Caisse des Ecoles».

83

Хорошие манеры.

84

Булочная.

85

Сырые овощи.

86

Ликер.

87

Гурманство.

88

Сорт жирного сыра.

89

Магазин стандартных цен. (Примеч. пер.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.