Режим чтения
Скачать книгу

Сторожевой полк. Княжий суд читать онлайн - Юрий Корчевский

Сторожевой полк. Княжий суд

Юрий Григорьевич Корчевский

В вихре времен

Кульминация военно-фантастического цикла о нашем современнике, заброшенном в Московское Царство. Наш человек на службе у отца Ивана Грозного.

Пожалованный за победы и подвиги княжеским званием, «попаданец» становится воеводой пограничной Коломны. Ему надлежит строить здесь каменную крепость и обучать ратников огневому бою. Ему вершить княжий суд над заговорщиками, поджигателями и чернокнижниками. Ему отражать татарское нашествие и вести в бой элитный Сторожевой полк.

Юрий Корчевский

Сторожевой полк. Княжий суд

© Корчевский Ю.Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Счастье помогает смелым.

    Вергилий, римский поэт. Энеида

Глава 1

Пировать – это, конечно, здорово. Отвлекает от насущных дел, но все пиры когда-нибудь да заканчиваются, и наступают будни.

Встал рано – не спалось. Поднялся в свою комнату. Через окно проходил свет занимавшейся утренней зари, который окрасил стены в алый цвет. Неестественно огромный диск солнца вполовину всплыл над горизонтом, подернутым легкой дымкой, – день обещал быть погожим. В такие минуты на светило можно смотреть не мигая, открытыми глазами – для глаз полезно, да и мысли в порядок приводит.

Нравились мне эти недолгие мгновения утром, они позволяли сосредоточиться на главном – его не заслоняла второстепенная мишура.

А поразмышлять мне было о чем. За несколько лет, что я в этом времени, в полной мере пришлось испытать превратности судьбы. Приходилось побывать в шкуре изгоя, преследуемого людьми князя Телепнева-Оболенского – тогда смерть в затылок дышала. Кто бы мог подумать – и это после того, как я спас московского князя от верной погибели! Давно ли то было? И вот теперь милостью государя – сам князь!

Вспомнилось предсказание «Книги судеб», найденной под развалинами дома князя Лосевского, убитого собственным сыном. Похоже, действительно книга пророческая. Как там сказано: «…будет за заслуги… жалован княжеским званием, но ненадолго».

Последнее слово меня озадачило. Кто, когда прервет княжение? Однако в голову ничего стоящего так и не пришло. «Поживем – увидим. Если случится что, княжение подхватит сын Василий. Титул-то наследственный!»

Солнце уверенно взбиралось по небосводу. Вдали послышался колокольный перезвон, разорвавший утреннюю тишину: церковь Воскресения собирала паству на заутреню. Дом уже проснулся – домочадцы и слуги включались в круговерть будничных хлопот. И меня ждали дела. Княжеские…

Дворяне подчеркнуто почтительно обращались ко мне «князь». Первое время льстило, иногда удивляло с непривычки, даже оглядывался посмотреть, где тут князь. Потом привык, воспринимая как должное, что при встрече с вологодскими боярами те первые шапки ломали да кланялись. А ведь они – родовые дворяне, бояре с рождения; я начинал в ополчении поместном еще неопытным воеводой, когда они уже сотни в сечу водили. Думаю, завидовали, но внешне это никак не проявлялось. Да бог с ним, с чинопочитанием. Не до того сейчас мне – закрутился в делах. И то сказать – то походы, то приключения, хозяйством и заняться некогда.

Я несколько дней пропадал в вотчине: без хозяина на земле никак. Хоть и управляющие были толковые – что Андрей, что сын его, а все же и свой пригляд нужен. Да и деньги теперь потребуются немалые. Льготный год, на который государь освободил меня от налогов в казну, закончился.

Занимаясь повседневными делами в Вологде и Смолянинове, я с жадностью ловил новости с порубежья. Мне было важно знать, как станут развиваться события после нашей победы под Великими Луками. Готовит ли Сигизмунд ответный удар, будет ли искать союза с Крымом против России? Вопросы для меня не праздные. Если польский король пойдет войной, государь снова призовет меня в войско, и мне будет не до Смолянинова, и тем более – не до подъема деревень в моем уделе под Коломной. Могу ли я расслабиться и продолжить многочисленные дела, прерванные войной?

Конечно же, наш государь не станет ждать у моря погоды, а будет выстраивать отношения с соседями, искать союзников, исходя из своих, державных интересов. Мне важно было как-то ориентироваться в большой политике, чтобы определиться, где приложить свои усилия в этом году – здесь или под Коломной?

Раздумывая на досуге об этом, я старался вспомнить историю этого непростого периода. Великий князь московский Василий Иоаннович продолжил дело отца – всеми силами стремился расширить свое влияние на земли, окружающие Московию, и распространить свою власть на Псков, Смоленск, Рязань, Казань, Астрахань… Историки назовут это «собиранием» земель в единое государство. Естественно, проходило объединение с помощью войск и немалой кровью – таковы времена. А в войнах не обойтись без союзников.

Отец Василия III, Иван III, во главу угла ставил задачу ослабить Золотую Орду. Союзником и другом государя был тогда крымский хан Менгли-Гирей: интересы Москвы и Тавриды совпадали. Но вот позади поход русского войска и отрядов казанского хана Мухаммед-Эмина в Дикое Поле, в помощь Менгли-Гирею – против ханов Орды. Орда разгромлена и распалась на осколки – небольшие ханства. Кому они достанутся?

Теперь, когда могущество Орды увяло, недавний союзник, крымский хан, сам мечтает владеть Астраханью и Казанью: «собрать земли правоверных» и возродить «царство Батыя» под своей рукой. Такого Василий III допустить не мог. «Значит, – думал я, – судьбу Поволжья и прикаспийских земель решит сила оружия, и мне надо быть готовым к походу». Но когда?

Прошла весна, наступило лето. Оставив на время дела, я отправился в Москву, к Кучецкому. То, что поведал мне Федор, удивило и насторожило меня одновременно. Оказывается, ноне мы и крымцы – в друзьях! Хан Магмет-Гирей предложил Василию III союз против Литвы и направил отряды свои громить войско нашего врага – гетмана Константина Острожского, демонстрируя дружеское отношение к Москве! Глядя на побратима, я видел – и Федора такие отношения коробят, он морщился, стараясь скрыть досаду, однако политика – дело особое!

Еще Федор сказал, что Сигизмунд изумлен нападением хана, которого дотоле считал своим союзником. Теперь же хан с торжеством разбойника опустошал королевство. Наемники – немцы и богемские славяне – после поражения под Опочкой с досадой покидали войско польского короля. По Литве толпами скитались беженцы из сожженных крымцами деревень.

Я вернулся в Вологду. Вскоре и сюда дошли новые вести – русские полки вступили на земли княжества Литовского! Со дня на день я ждал вызова к наместнику Плещееву. Однако – обошлось. Государь пошел воевать Литву с дружинами из ближних городов.

Я продолжал дела в Вологде, снова отложив поездку на Оку.

Так шло время в ожидании развязки.

Меж тем Плещеев сообщил, что дружины смоленского князя Василия Шуйского, псковского князя Горбатого, стародубского князя Курбского дошли до самой Вильны. Другая рать – московских воевод Василия Годунова, князя Елецкого, Засекина – штурмует Витебск и Полоцк. В походе на Литву третья рать – под началом царевича Феодора. Дружины вологодских бояр пока не собирали, но все может быть. Я жил в ожидании вызова к
Страница 2 из 19

наместнику, безвыездно.

«Так кто же для нас Магмет-Гирей? Друг и союзник или хитрый противник?» – недоумевал я. Ослепленный успехами, Василий Иоаннович склонился к первому и заключил-таки договор с кровожадным ханом. Дорого заплатит Русь за близорукость государя! Доказав Сигизмунду, что призрачный союз варваров хуже явной вражды, Магмет-Гирей то же докажет и Василию. Но еще два года будет накапливать силы для жестокого удара, до поры скрываясь под личиной друга.

На следующий год Сигизмунд не выдержал. Видя бедственное положение державы, опустошаемой войной и язвой, он умоляет Василия III о перемирии, заодно задабривая щедрыми дарами злодея Магмет-Гирея.

Ну что же, теперь можно и на Оку ехать – на новые земли, коими государь одарил. Тягло большое, земель много, новых воинов искать теперь нужно, дружину свою увеличивать. К тому же не думаю, что хозяйство мое под Коломной в порядке: на землях сих хозяина долго не было. Вернее, как я успел уже узнать, был пять лет назад боярин там, да в сече сгинул. За неимением детей земли те государю отошли. И какой там пригляд без хозяина был, я догадывался: с голоду крестьяне не мрут – уже хорошо, лишь бы налоги в казну платили.

А на днях случай произошел – сколь странный, столь и удивительный. Дело было так. После пира дал я своим холопам три дня отдыха: родню посетить, по девкам пройтись. И все бы ничего, но после такого отдыха – дня через два – приходит ко мне Федька-заноза. Мнется, вид какой-то странноватый, вроде испуган чем.

– Ну, Федор, говори смелее, – старался успокоить я своего десятника. – Ты же не из робких, на татар в атаку ходил, а сейчас – как девица красная. Говори, что натворил? Так и быть, строго не накажу, добрый я нынче.

– Да не натворил я ничего, княже.

– Тогда что тебя так встревожило?

– Тут такое случилось, княже…

И Федька, с трудом подбирая слова и сбиваясь, начал рассказывать о происшествии в Смолянинове, лишившем бывалого воина покоя.

– Поскольку ты, княже, отдых дал, я с Артемием, что из нового десятка, в Смоляниново подался. Артемий – к кружевнице, она его еще в плену татарском приворожила, а я с ним на пару.

– Ой, не темни, Федор, – к кому?

– Да к Глаше. Вдовая она, вот я ее и приметил.

Я заметил смятение парня, поддержал:

– Давай уж сказывай, может, и не так страшно все.

Федька передернул плечами, набрал воздуха и выпалил:

– Ну, днем погуляли – молодые же, сам понимаешь, умаялись. Тут и вечер подступил, спать пора. Глаша – та быстро заснула, а мне все сон нейдет. Уж ночь на середину, а я ворочаюсь на полатях, про жизнь сумлеваю. Наконец, сморило меня – заснул. И привиделся мне сон, да как наяву.

Федор замолчал, – может, с духом собирался, а может, соображал: говорить или не надо?

– Помнишь того мертвеца в подземелье, с ножом в спине?

– Это ты про прежнего владельца? Как его, дай бог памяти, князя Лосевского, что ли?

– Он! Как есть – тот самый мертвец, в лохмотьях! Руки ко мне костлявые тянет, стонет: «Схороните меня, без этого душа не упокоится!» Поверишь ли, весь сон как рукой сняло! Проснулся в холодном поту, а сердце колотится в груди, как после бега долгого, и вдохнуть не могу – воздуха не хватает. Смотрю – Глаша спокойно спит, из оконца в избе свет лунный дорожкой на полу хаты лежит. Вдруг – представляешь? – слышу, будто что-то скрипнуло под оконцем. Я встал и, как был, подошел глянуть – чего там? Тут на луну туча набежала, потемнело враз – не видно скрозь пузырь ничего, в трубе ветер завыл… А скрип – батюшки мои! – у двери уже. Прислушался – пес Глашкин скулит во дворе. Я креститься начал. Жуть… Так до утра глаз и не сомкнул.

У Федьки стучали зубы, он замолчал, переводя дыхание. Мне, конечно, приходилось слышать подобные истории, но они не касались меня, потому и не относился к ним всерьез.

– Ну-ну, успокойся, Федор. Приснился тебе кошмар, так то все пьянство твое!

– Какое, княже! – запротестовал Федор. – Я сперва тоже так думал. Утром на Глашу смотрю – хлопочет, как обычно, ну и успокоился как-то. Да только ненадолго. Ночью опять он мне во сне явился, снова руки тянет ко мне, пальцем костлявым за околицу указует, где, значит, колодец тот заброшенный. Проснулся я, барин, посреди ночи, ни жив ни мертв – едва утра дождался. Ну и деру дал, в Вологду – тебе обсказать. Вот те крест – так все и было. И боюсь мертвяка до ужаса, до дрожи в коленях. Ничего так раньше не боялся. Ратникам своим сказать не могу – засмеют, а хуже того – подумают, что разум потерял. Вот и пришел к тебе. Ведь ты-то сам его видел: сидит в лохмотьях, а у самого нож в спине.

– Стилет, – механически поправил я.

– Вот-вот, оно самое. Что делать-то будем – неспроста энто… Никак душа князя убиенного маяться будет, пока не упокоим. Может, похороним? – Он глянул на меня с надеждой.

– Федор, дела у меня сегодня, а завтра подумаю.

– На тебя одна надежа, княже. Спать он мне не даст. Жить уж спокойно не могу, а у Глаши и появиться страшно теперь.

Федор ушел. Я силился припомнить, есть ли на скелете веревочка или цепочка с крестом. Ежели крещеный, то и священник отпоет, и душа упокоится. А если нет? Вдруг он католик? Где мне тогда католического священника искать? Вот задал Федька задачу. И не отмахнуться – Федька меня выручал часто, да и десятник он неплохой.

А узнаю-ка я у привидения. Что-то давно я с ним не общался.

Я поднялся к себе в кабинет, заперся, достал старый манускрипт. Начал читать заклинания. Появилось знакомое облако, а в нем – лицо привидения.

– Ну, здравствуй, князь!

– Откуда знаешь? Я не говорил.

– А зачем мне говорить? Знаю – и все.

– Князь Лосевский, чей скелет в подземелье, был христианином?

– Был, так и крестик на нем висит.

– Не смотрел я, да и темно там. Не очень-то веселое место.

– А чего ты вдруг заинтересовался?

– К холопу моему являться стал, похоронить просит.

– Ай-яй-яй! Неуж без просьбы сами не додумались? Со священником отпойте убиенного да похороните. Оружие его забери, очень занятная штука – колишемард называется. Тебе оно пригодится. На Руси про него еще два века не узнают.

– Что-нибудь еще скажешь?

– С потомками Лосевского тебе вскоре встретиться придется. Вацлав, внук князя в седьмом поколении, здесь появится. «Книга судеб» его интересует.

– Как я его узнаю?

– Узнаешь. Берегись его. Он черной магией владеет. Чародей он слабый, поскольку умом ленив, но мелкие пакости устроить может.

– Это какие?

Но вопрос мой остался без ответа. Привидение стало бледнеть, облачко – рассеиваться, и все исчезло. Вот так всегда: скажет немного, да и исчезает в самый интересный момент.

Утром я вызвал Федора.

– Вот что, Федор. Решил я – и в самом деле князя Лосевского схоронить надо. Православный он. Только о деле сем никому ни слова. Прознает кто – расспросы начнутся, откуда покойник. Ты и я! Понял?

– Как не понять. Только ведь гроб нужен и подвода еще. А отпевать где?

– Подводу в Смолянинове возьмем, там же и плотник есть – гроб сколотит. И в церкви местной отпоет священник, а кладбище рядом.

– Когда едем?

– А прямо сейчас. Веревки только возьми покрепче да факелы или светильники.

– Боюсь я что-то, княже.

– И мне не по себе, но, думаю, обойдется все, дело то богоугодное, должна наконец душа христианская покой обрести.

Федор ушел седлать лошадей.
Страница 3 из 19

Вскоре мы с ним уже скакали по дороге. Добрались до Смолянинова. Федор убежал к плотнику – сказать, чтобы гроб сделал и крест. Я же с Андреем, управляющим имения, хозяйство объехал.

Через полдня меня нашел Федька:

– Готово все, княже!

Мы выехали к развалинам бывшей княжеской усадьбы.

Федор трясся на подводе с лежащим на ней гробом, прикрытым рогожей и подпрыгивающим на ухабах, и небольшим крестом с перекладиной наискосок. Он все косился на выглядывающую из-под рогожи крышку гроба, стуча зубами. Я ехал рядом на лошади, поглядывая по сторонам.

Добрались быстро, благо было недалеко.

Федор отодвинул бревенчатый щит и отпрянул – из черноты подземелья потянуло холодом. Я сбросил веревки. Федор мялся.

– Ты чего?

– Можно, я после тебя?

Я засмеялся:

– Вот уж не думал, что ты мертвяков боишься.

Федор вздохнул обреченно и перекрестился, бормоча молитву.

Мы спустились вниз. Сверху упал ком земли. Зубы Федора снова начали выдавать чечетку.

По переходам мы добрались до мрачного помещения, где так и сидел скелет в ветхих одеждах.

Я попытался вытащить стилет из спины. Не тут-то было. Скелет начал заваливаться назад, я едва успел придержать его за плечо. Федор, увидев качнувшуюся мумию с пустыми глазными впадинами и задранной бородой, побелел и отвернулся. Мне пришлось приложить усилия – грани клинка застряли между ребер.

Стилет я сунул за пояс, скорее по привычке. С пояса скелета отстегнул ножны со шпагой и прицепил на свой пояс. Лезть с оружием по узким переходам неудобно, но возвращаться сюда еще раз не хотелось.

Мы завернули скелет в холстину, что предусмотрительно взял с собой Федька. Потащили к выходу. Скелет был легок, но нести его было неудобно.

В колодце Федор выбрался наружу, я обвязал сверток веревкой, и Федька вытянул его наверх.

Затем я выбрался и сам. Не медля, мы опустили останки князя в гроб и накрыли крышкой.

– Княже, я лучше пешком пойду, лошадь под уздцы поведу.

– Федор, ты чего? Он в гробу уже!

– Вот когда его священник отпоет, да он в могиле упокоится, тогда и страхи мои пройдут.

– Ну, как хочешь.

Федор пошел по дороге, ведя лошадь с подводой, я ехал следом.

От нечего делать я вытащил из-за пояса стилет. Интересно, стилет находился в подземелье пару веков, а не поржавел даже. И чего с ним делать? Зачем я его с собой взял? По привычке, наверное, не могу оружие бросать. Хотя вот – и призрак советовал его себе оставить.

А стилет-то непростой: лезвие четырехгранное, в полторы ладони длиной, рукоять рифленая, довольно удобно в руке лежит. Навершие рукояти – с гранями.

Я механически повернул грань навершия рукояти, и оно поддалось. Занятно! Я стал крутить его дальше. Навершие отделилось и оказалось у меня на ладони. Для чего тут полая рукоятка? Я потряс ручку, заглянул внутрь. По-моему, там что-то белеет. Вытащить это «что-то» пальцем мне не удалось, и я решил заняться стилетом дома.

Наконец мы добрались до сельской церкви. А уж в храм гроб занесли холопы. Негоже князю самому этим заниматься, да еще на виду у деревни, достоинство княжеское блюсти надо.

Отпели, похоронили. Оказывается, Федор, пока плотник гроб делал, успел с холопами и могилу вырыть.

Вкопали деревянный крест, да вот только на кресте том, кроме фамилии, ничего и не было: ни инициалов, ни года рождения, ни даты смерти – просто: «Раб Божий Лосевский».

Назад в город Федор ехал довольный.

– Исполнили волю усопшего, глядишь, отвяжется теперь призрак, во снах являться не будет.

И в самом деле, после похорон минуло три дня и три ночи, и Федор спал спокойно, никто во снах не являлся.

Ну вот, одной проблемой меньше стало. Теперь поеду-ка я в Подмосковье. Надо же землицу да деревни, даренные государем, посмотреть.

Предполагая, что забот, времени и, главное, денег подарок государя отнимет немерено, я решил взять с собой Андрея. Все-таки давно на хозяйстве, глаз уже набит. Пусть проведет своего рода «ревизию» – что с полями, какие люди есть и, значит, – какие ремесла развивать надо.

Втуне я надеялся переманить его на новые земли, поскольку Андрей оказался человеком на своем месте и с головой, разворотливым, рачительным и, что очень важно, честным.

Но это позже, а пока я сидел у себя в кабинете и осматривал оружие, которым убили князя.

Я открутил навершие стилета, засунул в отверстие тонкую палочку и выудил небольшой клочок китайской рисовой бумаги. Там было всего несколько слов на латыни, из которых я понял только одно-единственное – «lupus», что в переводе означает «волк». Но сколько я ни силился вспомнить другие слова, ничего не получалось. В принципе не проблема узнать, надо только съездить к Савве, он многим языкам учен: латыни, греческому в том числе – переведет. Тем более, есть повод съездить в монастырь – не посещал давно настоятеля. Может, что дельное и подскажет.

Потом я взялся за колишемард, что отстегнул с пояса убитого Лосевского. Название оружия я слышал впервые.

Взявшись за рукоять, я вытащил клинок из ножен. Староваты ножны, кожа на них рассохлась надо к оружейнику сходить, пусть новые сделает. А вот лезвие удивило. Сам клинок прямой, как у шпаги, но необычный. От рукояти лезвие идет обычное, приблизительно до половины длины, а затем становится – причем резко, с образованием тупого угла – значительно уже и тоньше. Занятно, не встречал раньше такого.

Я вышел на середину комнаты и сделал несколько взмахов. Оружие легкое, прекрасно сбалансированное, в руке сидит удобно.

Усевшись в кресло, я задумался: почему лезвие сделано именно таким? Объяснение было одно: толстое лезвие, что шло от рукояти, должно было принимать на себя удары оружия противника, а более тонкий конец – легко проникать в щели жесткого панциря – ну, скажем, на сочленении стального грудного панциря и защиты плеча или шеи. Я повертел лезвие – у самой рукояти полустертая надпись: «оrden…» и далее неразборчиво.

Ну да, так я и предполагал: оружие немецкое, любили рыцари с оружием экспериментировать. Только почему-то не прижилось оно. Да и ничего, пусть в коллекции моей будет, в оружейной комнате, чай, каши не просит.

Утром в сопровождении Федора я снова выехал в свою вотчину. Перед выездом сунул стилет за пояс, рядом с ножом в ножнах. Почему так сделал, и сам объяснить не могу, но это обстоятельство оказалось решающим в последующих событиях.

За окраиной Смолянинова показались развалины княжеского дома, где совсем недавно из подземелья вытаскивали бренные останки князя Лосевского.

– Княже, вроде бродит кто-то у развалин.

Мы остановились, развернули коней. Свои, смоляниновские, здесь сроду не показывались, побаивались – разговоры нехорошие про место это ходили издавна.

Кто бы это мог быть?

Подъехали к развалинам, спешились. Никого не видно.

– Федор, ты не ошибся?

– Да нет же, человека видел, мужеска полу.

– Давай посмотрим.

И не успели мы отойти от лошадей на пару шагов, как из-за кустарника вышел молодой – лет двадцати пяти – мужчина. Одет не по-нашему – по-европейски. Плащ с застежкой у горла, большой малиновый берет, штанишки короткие, башмаки с бронзовыми пряжками. В голове как сверкнуло: а ведь вещал призрак про потомка князя Лосевского. Не он ли это?

– Эй! Ты кто?

У незнакомца был странный пронизывающий взгляд.

– Сами кто
Страница 4 из 19

будете?

Встрял Федор:

– Ты перед князем стоишь, владельцем вотчины, шапку ломай да поклонись!

– Я сам княжеского рода, не пристало мне перед ровней кланяться.

Настал мой черед:

– Так ты не потомок ли князя Лосевского?

– Он самый и есть, Вацлав, князь Лосевский, – слегка наклонил голову незнакомец. Имечко-то польское – из Ливонии? Княжич как будто меня не слышал, побрел мимо нас, глядя себе под ноги.

– Ты не предка ли своего следы ищешь? Так схоронили его днями.

Княжич резко обернулся, сверкнул глазами. Ох, и неприятный у него взгляд!

– Так вы что – нашли тело?

– Скелет уж один остался в ветхом рубище. Но похоронили по-христиански, в церкви отпели. Где могила его, показать?

Вацлав промолчал, думая о своем. Похоже, слова наши его не заинтересовали.

– Значит, уже побывали там? – Он показал взглядом под землю. – А я надеялся…

Княжич пробормотал что-то неразборчиво.

– Чего говоришь-то?

– Ценности, я полагаю, присвоили?

– Все, что на моей земле, мне и принадлежит.

– Да это понятно. Но одну вещь я бы хотел заполучить.

– Какую?

– Фолиант один важный, что в сундучке малом был.

Вмешался Федька – вот неугомонный:

– Так все книги и свитки в Спасо-Прилуцком монастыре, нам они без надобности.

– Молчи, смерд.

Княжич махнул рукой, и Федька замер. Он просто застыл, как изваяние, с поднятой рукой и открытым на полуслове ртом.

– Княжич, ты на моей земле, и, хоть гостя обижать не след, я могу и нарушить обычай предков.

– Ты? – По устам Вацлава прозмеилась улыбка. Он пробормотал несколько слов себе под нос, и вдруг неожиданно из густой травы на меня поползли огромные змеи. Тварей этих я всегда недолюбливал, если не сказать побаивался. Выхватив саблю из ножен, я несколькими взмахами отрубил им головы. И вот что интересно – отрубишь голову, а змея исчезает, вроде ее и не было. Не иначе – химера, обман.

Я подступил к княжичу с саблей:

– Попугать захотелось? Пшел вон с моей земли!

– Мне угрожаешь, червь? – ощерился Вацлав.

Вскипела кровь; я взмахнул саблей, ударив наглеца поперек груди. Сабля перерубила тело. Сзади раздался смешок.

Я резко обернулся. Княжич стоял в трех шагах от меня как ни в чем не бывало.

Я повернул голову – никакого порубленного тела, вообще никого. Он что – неживой? Дух? Или магией так ловко владеет?

– Не пробуй меня убить – не получится!

Но я поймал его тревожный взгляд, брошенный на рукоять стилета. А ведь в ручке-то у него заклинание, что я прочесть не смог. Попробовать, что ли?

Я выхватил стилет и снизу, без замаха, метнул в княжича. Похоже, удар достиг цели, или стилет в самом деле обладал какой-то необычной силой.

Княжич схватился за живот, попытался вытащить стилет, но силы его иссякли, и он упал на спину.

Сбоку раздался вздох, и я дернулся в сторону. Но это Федор отошел от оцепенения.

– Князь, а что произошло? Я ничего не помню.

– Наваждение, Федька. Княжич его навел, магией он владел.

– Княже, ты погляди, что деется! – изумился Федька.

Я повернулся к телу княжича и ахнул. Быстро – на глазах – кожа на его лице и руках стала сморщиваться, глаза впали, – даже одежда стала ветшать, терять цвет, и на ней появились дыры. К своему удивлению, через несколько минут мы увидели перед собой глубокого старика в рубище.

– Ну ни фига себе! – Федька от избытка чувств не мог подобрать слов.

Я и сам был поражен, столкнувшись с действием магии вплотную.

– Слушай, княже. Старики бают, что нечисть нельзя оставлять на земле – ночью покойник ожить может. Сжечь бы тело надо!

– Тогда хворост собирай да дерево сухое.

Федор отправился за хворостом, благо далеко ходить не надо. Вернулся с охапкой, потом со второй. Притащил небольшое сухое деревце, подрезал ствол ножом, сломал ногой. Мы обложили тело хворостом. Федор надергал мху, поднес огонь.

– Ой, княже, у него же стилет твой, вон – в животе торчит.

– Черт с ним, со стилетом, поджигай.

Я опасался, что вытащи я стилет – и покойник оживет. Не зря, надо полагать, опасался – ведь сабля моя ему вреда не причинила, а удар стилетом смертельным оказался. И все потому, видимо, что заклинание в рукояти лежит. Жалко, что перевести текст не успел, но запомнил его накрепко. Ладно, Савва поможет с переводом.

Понемногу пламя охватило тело. Федор подбрасывал сломанные ветки дерева в слабеющий огонь.

Мы зашли с подветренной стороны – приторный запах жженого мяса был невыносим.

– Федор, неси еще дров, хворост прогорит быстро, а одного деревца не хватит.

В пламени тело Вацлава повело, временами казалось, что он шевелится. «Не дай бог, оживет княжич», – подумал я. Кол бы осиновый ему в грудь вогнать, да осин поблизости нет, верст пять до осиновой рощицы – за Смоляниновом, по дороге к Тучковскому имению Талица.

Федор, едва притащив сухую корягу, бросил ее в огонь и пошел в лес снова, сделал три ходки. Костер бушевал уже вовсю.

По-хорошему надо было бы сложить бревна и на них уже положить тело. Но притрагиваться к нему не хотелось обоим: Федор просто боялся животным страхом, я же опасался, не выкинет ли чародей напоследок какой-нибудь фокус – а ну как дух его в тело мое перейдет?

Мы смотрели на огонь, подкидывали в костер ветки.

Наконец пламя стало угасать, лишь угли багрово рдели. От тела остался лишь обугленный череп и кости.

– Все, Федор, поехали, и так много времени потеряли.

Мы взобрались в седла и тронулись в деревню. Всю дорогу молчали, переживая случившееся.

С Андреем уговорился быстро, согласился управляющий новые земли посмотреть, а за себя младшего сына Павла оставлял.

Назавтра решили выехать. Чего конному собираться? Есть и спать можно на постоялых дворах, с собой в переметных сумах – лишь одежда сменная да скудные личные вещи вроде расчески. Самое важное – деньги. Во все времена, имея их, можно было решить почти любую проблему.

Едва рассвело, управляющий Андрей уже был у меня в Вологде. Я посмотрел на его лошаденку – куда на ней в Москву?

– Федор, подбери Андрею коня получше, на его лошади мы до Москвы месяц тянуться будем.

Переседлали лошадь, и мы выехали.

Через пять дней были уже в самой Москве; не задерживаясь, по коломенскому тракту поехали на юг. И где эти земли-то мои? В указе государевом названия есть, только где их искать? Я знал только направление – под Коломной, на Оке, где воевал прошлым летом со сводным полком. Однако язык до Киева доведет. Нашелся знающий человек на постоялом дворе, показал. Добрались-таки до Чердыни. Мама моя! Убожество полное! Три полуразвалившиеся избенки, в коих живет едва ли десяток человек.

Я приуныл: здесь работы – непочатый край.

Бегло осмотрев земли, мы направились в Обоянь. Эта деревня оказалась посолиднее – полтора десятка крепких изб, земля обработана. Тут и старший нашелся – преклонных лет староста Никанор. Я представился, показал указ государев. Никанор, шевеля губами, долго вглядывался в бумагу подслеповатыми глазами.

– Ну наконец-то хозяин объявился! – с поклоном вернул мне указ староста. – Тяжко мне в года мои воз этот тянуть. Ослобони, князь! Назначь кого помоложе.

– Так у тебя деревня в порядке, земля обихожена. Стало быть, уважаем ты, слушают тебя люди. Если настаивать будешь, подумаю. Подскажи-ка, мил-человек, как в Вереши да Охлопково проехать?

– Вот по этой
Страница 5 из 19

дороге и пяти верст не будет.

Добрались до Верешей. Деревня большая – дворов двадцать, однако запустение на землях и в домах полное. Контраст с Обоянью разительный! Староста здесь умер уж год как, так и жила деревня в безвластии. Удручающее впечатление.

Охлопково смотрелось чуть лучше, однако и здесь не чувствовалось хозяйских рук. А места красивейшие: Ока рядом протекает, вид с холма просто изумительный. Лес березовый вокруг – красотища! От холма к реке – луг заливной, травы по пояс стоят. Сразу сердце подсказало: дом свой – имение княжеское – именно здесь ставить буду.

Дело шло к вечеру, и потому после небольшого обсуждения решили, что Андрей останется на несколько дней здесь, на новых землях. Пусть осмотрит все досконально, составит план – что надо делать и сколько на это уйдет материалов и денег.

Я же еду в Москву. Надо искать архитектора. Сам я не строитель, здесь нужен знающий человек. Это бревенчатую избу строить просто: нашел плотников, завез строевой лес – и все дела. Уж с деревом-то русские мастеровые обращаться умели. Однако жить в деревянном доме боярину, может, и пристало, но не князю! Поэтому я хоромы двух-, а то и трехэтажные, из кирпича или камня решил поставить, чтобы на века, чтобы это родовое имение было, Василию да его детям досталось. И не просто дом, а дабы и парк с дорожками и прудом были. Потому и хотел вернуться в Москву – там сейчас каменные здания итальянцы, точнее, итальянские архитекторы, строят, даже завод кирпичный поставили. Вот на них и хотел я выйти через Федора Кучецкого.

В Москву приехали с Федькой-занозой уже вечером и сразу – на постоялый двор. Куда еще податься, когда поздно. Наелись досыта – и спать.

А уж с утра я к Федору Кучецкому поспешил, чтобы дома его застать, пока на службу он не уехал. Поди его потом найди.

На мою удачу, князь дома оказался, только встал, завтракать садился. Встретил радушно, сразу с собой за стол усадил.

– Ты что же – князь уже, а по тебе и не видать, – укоризненно покачал головой Кучецкой.

– А чего должно быть видно? – удивился я.

– Так плащ красный, корзно называется, должен быть. Имеет право носить его только лицо княжеского звания, – добродушно корил он меня. – И опять же – свиты не видно. Достоинство свое умаляешь. Как незнакомый тебе человек определить сможет, кто перед ним – ровня или шапку ломать надо?

– Прости, Федор, как-то запамятовал я.

– Одно дело – когда с князем говоришь, другое дело – с простолюдином. Это важно. Исправь.

– Сегодня же к белошвейке схожу.

– То-то! С чем пожаловал?

– На новых землях был, на даче.

– Похвально!

– Да пока ничего хорошего там не увидел. Земля в запустении, холопы – в нищете.

– А ты на что? Понимаю, не одного года дело, так управляющего толкового ставь, холопов прикупи.

– Где же их столько взять? Не только на землю холопы нужны, а и боевые холопы – для дружины.

– Ты никак жаловаться ко мне приехал?

– Упаси бог, Федор! Как ты подумал такое! Совета прошу.

– Плоховато сейчас с людишками, – вздохнул князь. – Мор да глад о прошлом годе были. Мой тебе совет: бери корабль да – в Кафу, на невольничий рынок. Там и купишь себе людишек. Все лучше, чем им в неволе у нехристей томиться. Тебе ведь много людей надо, как я понял. Это лучший выход.

– Спасибо, Федор. И еще вопрос. В имении дом каменный хочу поставить, вроде как родовое гнездо будет. Слышал, итальянцы на Москве сейчас кремль обустраивают, храмы.

– И не только в Москве, а и в других городах. Мастера хорошие, спору нет. Каждая постройка красотою да благолепием изумляет, однако же и деньги серьезные за работу просят.

– Не о деньгах речь, Федор. Сведи меня с мастерами. Ты же наверняка их знаешь.

– Знаю, не без того. Подумать надо, кто из них сейчас сможет тебе дом в усадьбе твоей возвести. Кто-то – в Нижнем работает, а кто и здесь – на государевом заказе, отвлекать никак нельзя. С ними поговорить надо, сразу я тебе и не скажу. – Федор поднялся: видно, время торопило, на службу надо. – Давай так уговоримся: загляни ко мне через неделю, раньше не обещаю.

– Согласен. Жди через неделю.

Я откланялся, пожелав князю и его дому благополучия. Вернулся на постоялый двор.

– Вот что, Федор, пока неделя времени свободного у меня есть. Поищи судно крепкое, мореходное, дабы нам, пока лето на дворе, в Кафу сходить.

– В Кафу? – изумился Федька. – Это еще зачем?

– Холопов на земли новые прикупить – это раз. Опять же с земель ратников считают, что каждый дворянин – боярин ли, князь – выставить в ополчение должен. Стало быть, и боевых холопов искать надобно. Это два. Придется или вольных уговаривать под мою руку отойти, или пленных покупать. Вот и думаю в Крым, в Кафу, сходить – там рынок невольничий самый большой, русских из плена выкуплю и себе холопов новых обрету.

– Вона как! На землю-то хлебопашцев да мастеровых из плена выкупить можно, а вот насчет боевых холопов – сильно сомневаюсь. Воин сильным и, главное, смелым должен быть, а в плену сильный или не выживает, или ломается. Такой в бою дрогнуть может, побежит. А трусость в бою – как зараза. Один побежит, за ним – весь десяток.

– Есть правда в твоих словах, Федор, да не вся. Сейчас иди – судно ищи, кто бы из владельцев согласился в Кафу сходить.

– Пойду на пристань, поспрашиваю. Жди к вечеру.

Однако же часа через три Федор примчался обратно, радостно потирая руки.

– Княже, надо тебе самому сходить. Судно я нашел, только…

– Чего замолчал, говори.

– Судно в Кафу идет, невольников везет – литвинов.

– Пойдем, посмотрим. – Неужели удача?

Федор шел впереди, показывая дорогу. У деревянного причала покачивалась ладья. Федор заорал:

– Хозяин!

Откуда-то с кормы вынырнул хозяин. Был он самого разбойничьего вида: низкорослый, кривоногий, заросший бородой по самые глаза. И глаза те были бегающие, белесые, выцветшие какие-то. Одежда полутурецкая – штаны шелковые, красные, заправленные в короткие полусапожки, рубахи нет, а одет в синий жилет, которые так любят носить на Востоке.

– Кто меня зовет? – Голос у владельца судна с хрипотцой.

Я толкнул Федора в бок, чтобы помолчал.

– Я бы поговорить с тобой хотел. Судно мне нужно. Из Кафы невольников привезти.

– Чего их везти, вот – полный трюм. Хоть одного купи, хоть всех зараз. Однако же цену спрошу как в Кафе.

– Побойся Бога, хозяин. Их до Кафы еще довезти надо, кормить в дороге, расходы нести.

– Ты невольников допрежь погляди, купец, все как на подбор – молодые, здоровые.

– Хм, показывай.

Хозяин повернулся к корме и что-то крикнул. Появился молодой амбал с кнутом в руке и связкой ключей на поясе. Отомкнул замок на люке трюма.

– Эй, выходи все!

Из трюма на палубу поднимались люди, в большинстве своем – молодые и, к моему сожалению, в основном – женщины и девушки. Мне-то рабочая сила нужна. Конечно, в деревне и женщины надобны – жать, полоть, лен мять, но основная тяжесть сельской работы – все же на мужиках. Им и пахать, и боронить, и мешки таскать. Да многое в деревне на мужских руках – избу подправить, забор сделать, колодец выкопать.

Невольницы выстроились на палубе. Два десятка молодых и зрелых женщин, все с печальными лицами. Но синяков и следов побоев я не заметил, хотя амбал был с кнутом.

Я обошел и осмотрел всех.

– Мастерицы среди вас есть
Страница 6 из 19

ли?

Оказалось, что несколько женщин – из тех, что постарше, ведали ремесла – вышивку жемчугом да полотно ткать умели. Девушки никакого рукоделия не знали, однако тоже руки рабочие.

Я спросил на выбор одну:

– Чем дома занималась?

– За скотиной ухаживала, коров доила.

Уже неплохо. Похоже, надо брать всех.

Мы начали торговаться с хозяином. Сошлись на трех рублях за каждую, коли всех заберу. И еще подрядил хозяина, чтобы вниз спустился, по Оке до земель моих, невольников завез.

А чтобы не исчез с людьми и деньгами, на судно Федора посадил, пообещав расплатиться на месте. Скорчил хозяин гримасу, да деваться некуда – прибыль важнее.

Федька по сходням взошел на судно.

– Федор, ты только место, где сходить, не проворонь. Деревня Охлопково называется.

– Да мне все равно, как она называется, я само место запомнил – где луг.

– Я к завтрашнему вечеру там буду, думаю, вам раньше не успеть.

С пристани – уже в одиночестве – на торг отправился. Коли людей на землю отправил, значит, теперь надо и о жилье для них побеспокоиться. Деревни я видел свои, поселить там двадцать человек просто некуда, а ведь я собираюсь еще холопов привезти. Не жить же им в голом поле – помрут или разбегутся. Не заметишь за делами, как осень заявится с дождями, а потом – и зима с морозами.

На торгу нашел артели косопузых – так плотников рязанских называли за их привычку топоры за поясом носить, отчего одна сторона пояса вниз сползала.

Когда я сказал, что мне много – двадцать, а то и более, изб ставить надо, артельщики опешили поперва, потом спросили вкрадчиво: а как платить будешь?

– А сколько за избу просите?

– С твоим материалом – по рублю за избу.

– Так лес рядом, надо будет деревья рубить, от сучков чистить и возить.

– Так это сколько людей надо! И подводы еще…

– Ищите и нанимайте сами. Накидываю на каждые три дома еще по рублю.

– Годится. Где строить надобно?

– Недалеко от Коломны владения мои – по Оке. Пусть кто-нибудь со мной на коне поедет да узнает дорогу, и место я покажу. А остальные пока на подводах едут к Коломне. Там и встретимся.

– Так, барин, коня-то у нас нету.

– Я дам, решайте быстрее.

Артельные пошушукались меж собой, затем вперед вышел молодой парень:

– Я поеду.

– Ну так пойдем.

На постоялом дворе я расплатился с хозяином, пообещав вскоре вернуться. Плотника-рязанца усадил на коня Федора. Держался он на коне, как мешок с овсом, едва не падал, но ехать можно было, слава богу, недалеко.

В обед следующего дня мы были уже на месте.

– Дорогу запомнил ли?

– Кажись.

– Да как же ты товарищей своих сюда приведешь, коли «кажись»?

– Запомнил, – уже тверже сказал парень.

– Пойдем, я тебя с управляющим познакомлю. Он главным тут будет, покажет – где лес рубить и избы ставить.

Я нашел Андрея, познакомил его с плотником. Обсудили, где избы ставить, чем и как вновь прибывших кормить.

Я отдал Андрею деньги на плотников и подался на луг. А вдали на Оке уже знакомая ладья видна, причалившая через час.

Ладья ткнулась носом в берег. Матросы сбросили сходни, и невольники начали осторожно спускаться на землю, растерянно озираясь. Волны ударяли в борт ладьи, она покачивалась. Одна из девушек, неловко ступив на трап, начала терять равновесие, вскрикнула от испуга и, если бы не вовремя подскочивший Федька, искупалась бы в воде. Хозяин неодобрительно хмурился: пока деньги за невольников не заплачены – это его товар. А я подумал: «Надо бы причал ближе к селу соорудить».

Хозяин всех пересчитал сам.

– Боярин, оба десятка на месте. Деньги где?

Я отсчитал деньги. Хозяин судна попробовал серебро на зуб, удовлетворенно кивнул и ссыпал деньги в калиту.

– Федор, веди женщин в деревню, к Андрею.

Я и сам уже собирался сесть на коня, как хозяин ладьи дернул меня за рукав:

– Барин, я вижу ты товаром не очень-то доволен?

– Мне мужчины нужны, работники.

– Ты в Кафу за ними собирался?

– Да, а что?

– Зачем в Кафу идти? Далеко, много времени потеряем.

– Ты знаешь другое место? Где?

– То мои дела. Обещаешь по пяти рублей за голову дать?

– Так я товар не видел. Вдруг убогих да старых привезешь?

– Скажи, сколь надо?

– Десятка три-четыре, а то и полсотни возьму.

– Я не смогу столько привезти за один раз. Больше двадцати – двадцати пяти в трюм не помещается.

– Ну, так делай две ходки.

– Не обманешь? Ты кто здесь?

– Хозяин я на этих землях. А звать меня Георгий Михайлов. Ежели меня не будет, наверху, в деревне, управляющий мой будет – Андрей.

– Тогда жди меня через десять ден.

Хозяин взошел по трапу, и ладья тут же отчалила и подняла парус.

Если на самом деле вопрос с людьми решится, так это просто здорово. Все-таки поездка в Кафу – занятие долгое и хлопотное, месяца два уйдет. Если не обманет ладейщик, много времени сэкономлю.

Оставив невольниц на Федора – теперь и сами доберутся, я поскакал в деревню.

Здесь уже вовсю стучали топоры, плотники укладывали обработанные бревна рядом с будущей избой. Приятно пахло смолой.

Подошел Андрей.

– Ну, принимай новоселов, – показал я ему рукой на подходящих к околице женщин.

Впереди, энергично размахивая руками, видно, что-то на ходу им рассказывал, шел Федька.

Женщины подошли к нам.

– Слушайте, бабы! – подал голос Андрей. – Пока жить будете по избам местных, свое жилье вам вскоре поставят. Слушать во всем будете меня, я управляющий, звать Андреем. А это – князь, владетель сих земель. Считайте – вам повезло, что к нему попали. С голоду и холоду никто не помрет, а кто мастерством владеет, так и вовсе зажиточно жить будет. Теперь пойдемте со мной, определю вас по двое в каждую избу.

Андрей повел женщин по единственной короткой улице.

Ко мне подошел Федор:

– Княже, дальше куда?

– В Москву, Федя. Чую я, часто теперь мотаться придется из имения в Москву, пока все обустроим. Хоть экспресс пускай: «Охлопково – Москва».

– Чего пускать? – не понял Федор.

– Забудь! – махнул я рукой. – Поехали.

Хоть и не хотелось опять трястись в седле, а деваться некуда.

И снова мы в Первопрестольной, на том же постоялом дворе. А завтра – к Федору идти. Да вот только плащ я сшить не успел.

Пока было время до вечера, пошел на торг – благо недалеко был, на Ивановской площади. Заказал плащ из алой ткани, похожей на бархат. Заплатил за срочность – завтра утром уже обещали отдать готовый.

Я вначале засомневался, а потом подумал – а чего там шить? Рукавов и карманов нет, оторочить края да застежку на горловине приделать – вот и все дела!

И уже в более приподнятом настроении я вернулся на постоялый двор. А то и в самом деле перед Федором неудобно – не просто так стряпчий меня за вид мой пожурил.

Утречком – сразу на торг, за плащом. Прикинул на себя корзно, застежку на шее застегнул.

– Ну прямо князь вылитый! – всплеснула руками швея.

– Так я и есть князь! – отрезал я. Отсчитал деньги – и к Федору.

А он уже во дворе, у возка. Увидел меня – обнял, потом отстранил и оглядел.

– Ну вот, совсем другое дело! И собой хорош, и одеяние соответствует. Едем!

Мы уселись в возок. Кучер тронул лошадей.

– Куда мы едем?

– На стройку, итальянец знакомый там храм строит, вот с ним и поговорим. Насколько я знаю, он и за отдельные работы берется – такие, как у тебя.

– И кто он, позволь
Страница 7 из 19

узнать?

– Полное имя – Пьетро Антонио Солари. Тьфу ты, еле выговорил. Ну у них и имена!

Я начал рыться в памяти, но ничего конкретного в голову не приходило.

Через полчаса тряской езды на возке мы добрались до стройки. Храм был возведен только до половины, но даже беглого взгляда мне хватило, чтобы понять – архитектор талантлив. «Надо уговорить его во что бы то ни стало», – решил я про себя.

Мы вышли из возка. Федор, похоже, здесь уже бывал, потому как направился уверенной походкой в строящийся храм. Я едва поспевал за ним. Каменщики и другие рабочие бросили работу и склонились в поклоне. Но Федор прошествовал сразу в открытый дверной проем и повернул направо.

– Здравствуй, друг мой Петр!

Сам бы я сразу и не приметил этого тщедушного человека среди рабочих.

Итальянец, отложив дела, подошел к Федору, с достоинством склонил голову, а потом бросил взгляд на меня.

– Вот, хочу тебя познакомить с моим другом, князем Михайловым. Удел новый князь получил и строиться хочет, да не абы как. Думаю, вам есть о чем поговорить. А у меня, простите великодушно, дела.

Федор простился и ушел.

Итальянец по-русски говорил, правда, со смешным акцентом.

– Что князь хочет?

– В усадьбе дом хочу – этажа два-три, дорожки в парке, пруд.

– Дом, я полагаю, каменный?

– Непременно!

– Сначала мне надо осмотреть место, где будет стоять дом.

– Могу предложить лошадь. Умеешь ездить верхом?

Итальянец немного скривился, но не думаю, что езда на возке по коломенской дороге была бы комфортнее.

– Хорошо, жду.

Я направился на постоялый двор, Федька запряг коней – моего и своего.

– Федор, пока здесь остаешься. Я итальянца в усадьбу повезу, жди меня через три дня.

Я перехватил радостный взгляд Федьки-занозы, брошенный на подсобку. «Ну, понятно, успел пострел знакомство свести с какой-нибудь девкой из обслуги». – И поехал с Федькиным конем к Пьетро.

Итальянец в седле держался неважно, и я всю дорогу опасался, как бы он не свалился да не повредил себе чего-нибудь. Но обошлось.

Пьетро внимательно осмотрел место, выбранное мною под строительство.

– Холопы нужны с лопатами, ямы копать.

– Сейчас будут.

Я с Андреем согнал мужчин с лопатами.

– Копать здесь, здесь и здесь. – Итальянец прошел по участку, делая отметки на земле. – Надо сделать шурфы вот такого размера, – архитектор развел руки, – и глубиной в человеческий рост.

Холопы принялись за работу. Итальянец бродил по территории, что-то бормотал себе под нос. Когда ямы были вырыты, сам спустился в них, осмотрел и вылез, довольный работой.

– Князь, место для строительства удобное, на глубине глины залегают, дом устойчивым будет. В ямах крупные валуны положим, опоры под дом будут.

Мы вернулись в Москву, остановились на постоялом дворе, где я постарался угостить Пьетро на славу.

В недостроенном храме архитектор разложил бумагу на досках и набросал от руки эскиз.

– Вот так будет стоять дом, парадными сенями к реке, перед ним – дорожка для экипажей, дальше – пруд. Сзади здания – флигель, соединенный с домом крытым переходом – для прислуги. Через неделю я нарисую подробно. Чьи материалы?

– Пьетро, я хотел, чтобы все заботы о рабочих и материалах для возведения дома ты взял на себя, поскольку в строительстве я ничего не понимаю и людей у меня знакомых нет.

– Это будет стоить дороже – помощники, рабочие, подвоз кирпича, извести и прочих материалов. Надеюсь, окна будут как в европейских княжеских домах – со стеклом?

– Непременно!

– Договорились, жду через неделю, покажу эскиз дома.

Мы простились, и я направился за Федором на постоялый двор.

Едва поев, вскочили на лошадей и – снова в имение. Стоило только начать – забот оказалось выше головы. Как в горах – тронь камень, и получишь камнепад. Одно дело цеплялось за другое, и конца этому не было видно.

Нет, в боярах мне жилось проще. Не скажу – спокойнее, но и забот таких не было. А может, я взялся не за свое дело? Может, оно для меня неподъемное? Другие наверняка начинают княжение, имея свиту и надежных людей. А у меня? Василий – молод еще, не потянет. Федька – тот в бою хорош, но дела – не по его разумению. Андрей – дока на полях да в деревне, спору нет. «Эх, помощника бы мне!» – помечтал я. А что – князь ведь я, пора обзаводиться своим окружением. Известно ведь – короля играет его свита. Да только где ее взять?

Несколько дней я вместе с Андреем решал проблемы. В первую очередь – еда для новых холопок, размещение их. Во вторую очередь – земля. Для обработки ее не хватало лошадей, плугов, борон – да проще сказать, чего было в достатке.

Следующим днем я собирался в Москву, к итальянцу, но не получилось. Утром прибежал Федька:

– Княже, там судно пришло – ну, с тем разбойником, холопов привезли.

– Откуда знаешь?

– К берегу пристают, сам с холма видел.

Федька оседлал коней, и мы направились на берег.

Показалась мачта ладьи. Парус был собран, матросы энергично подгребали к берегу, преодолевая встречный ветер. На корме стоял хозяин. С берега гурьба мужиков, связанных веревкой с лямками через плечо, тянула за канат судно.

Я спустился к берегу. Матросы бросили якорь, цепь натянулась, и ладья остановилась, покачиваясь на волнах. Я понял, что мужики эти и есть невольники.

С ладьи скинули трап.

С борта сошел хозяин. Завидев нас, он стал довольно потирать руки, предвкушая хороший куш.

– Доброго здоровья, барин. Вот, как и уговаривались – невольников привез.

Я недоуменно посмотрел на хозяина. Он пожал плечами, мол, как иначе тяжелое судно против течения вести?

Я прошел вдоль строя. Исхудалые, некоторые с синяками и ссадинами на лицах и руках. И одежонка – драная, ветхая.

– Хворые есть?

– Нет, барин.

Я повернулся к хозяину ладьи:

– Ты что, месяц их не кормил? Чего они у тебя все такие заморыши?

– Взял таких, – огрызнулся он.

Невольники оказались крестьянами, из литвинов. Меня это устраивало.

– Ладно, всех беру. Однако скидку сделай. Их откармливать еще надо, не то помрут.

– То не моя забота. Ладно, давай по четыре рубля за голову и забирай.

Мы взошли на ладью, чтобы рассчитаться. И я сразу обратил внимание на невольника, привязанного к мачте веревками. Одежда на нем висела лохмотьями, через прорехи было видно исполосованное кнутом тело. Видно, дело рук того амбала с кнутом, что был в прошлый раз.

– За что его так?

– Убечь хотел, поймали. Да уж не первый раз.

Я присмотрелся к невольнику. Одежда не такая и ветхая, скорее, от ударов кнута порвалась. И, похоже, одежда военная.

Я присел перед невольником.

– Ты кто?

– Невольник я теперь. Али сам не видишь?

– А допрежь кем был?

– Какая разница?

– Отвечай, собака, когда тебя спрашивают! Не то опять получишь по ребрам! – закричал хозяин.

Не обращая внимания на слова хозяина, мужик пристально всматривался в меня, потом сказал с ухмылкой:

– А ведь я тебя знаю, боярин!

Я всмотрелся в его лицо.

– Нет, не видел я тебя прежде.

– Зато я тебя запомнил. Ты у Опочки воевал?

– Было дело.

– Твой отряд с моим столкнулся – лоб в лоб, у леса. Не повезло мне тогда, в плен попал.

– Так ведь то еще о прошлом годе было, по осени.

– Вот с тех пор в плену и маюсь. Не выкупили меня, – горько усмехнулся он.

– Под меня пойдешь?

– А не боишься, что убегу?

– От себя не
Страница 8 из 19

убежишь. Хозяин, сколько за него просишь?

– За два рубля отдам. Или сбежит, подлец, или от побоев сдохнет. Забирай!

– Развяжите его. Эй, Федор, забери еще одного!

Я рассчитался с хозяином.

– Еще невольников привозить?

– Хватит пока, и так уже селить некуда.

– И на голой земле не сдохнут, – проворчал он. – Тащите трап! Отчаливаем.

Я сошел на берег, сел на коня. Вереница новых холопов уже тянулась к холму. Черт! И плотники не торопятся, еще ни одну избу не закончили. Взялись сразу за три, и все три готовы только наполовину.

Первым делом я к плотникам и направился.

– Вот что, мастера. Так не пойдет – закончите хоть одну избу. Мне надо, чтобы хотя бы одна изба под крышей стояла. Пусть даже пока без окон и дверей.

– Как скажешь, хозяин. Завтра к вечеру будет. Бревна на венцы готовы, сегодня сруб закончим, завтра крышу завершим.

– Вот и славно.

Пока Андрей ломал голову, куда поселить хотя бы на день-два холопов, я подозвал к себе строптивого невольника. Тот подошел, ухмыльнулся.

– Извиняй, боярин, шапку ломать не буду – нету шапки.

– Не выкобенивайся, у ляхов научился? Как звать?

– Макар.

– Боевой холоп?

– Бери выше! Из боярских детей я.

– Ага, стало быть – землю пахать не станешь?

– Не хочу. Ратник я. К седлу да сабле привык.

Я задумался. А если рискнуть?

– У меня служить хочешь?

– Неужто саблю и коня доверить не побоишься?

– На первых порах саблю и в самом деле не дам – тут ты прав. Саблю и коня заслужить надо делом.

– Кем взять хочешь? – заинтересовался Макар.

– Как и раньше – в боярские дети. Литве служил, теперь у меня можешь умения ратные применить.

Недолго подумав, Макар согласился.

– Семьи у меня нет, а коли боярин меня не выкупил, то и я ему ничего не должен. Согласен.

– Только вот что, Макар. Земля эта для меня новая, только обустраиваюсь. Для холопов первую избу к завтрему сделают. Вторая пока моим временным пристанищем будет, а уж третья – твоя. А пока приоденься – вот тебе деньги.

– А если с деньгами сбегу?

– Что ты все заладил – сбегу, сбегу… Ну и беги, черт с тобой! Только ведь все равно кому-нибудь попадешься. Жизнь-то не кончилась, ее налаживать надо.

– Спасибо за доверие, боярин.

– Да не боярин я – князь!

– О! Это честь для меня – князю служить. Мне бы только вот одежду сменить, чтобы поприличнее была, да где ж такую найти?

Я задумался. В деревне – не купишь, до Москвы далеко. Коломна! Вот туда ему надо.

– Федор! Иди сюда! Завтра оседлаешь коней и съездишь с Макаром в Коломну на торг, пусть одежу себе новую справит.

Федька покачал головой.

– Ой, княже, а стоит ли? Все одно – сбежит ведь!

– Он передумал, у меня послужит.

– Зарекалась собака кусаться! – тихо пробурчал Федька.

Он недоверчиво хмыкнул и отошел. Похоже, дружбы у них не будет. Или у десятника ревность взыграла? Он ведь часто мне помощником был, и не только в ратных делах. Вырос из холопов, возвысить его пора. На десяток его другого ратника поставить можно – того же Демьяна. Проявил себя парень хорошо, для него это тоже повышение с соответствующим увеличением жалованья. Вернусь в Вологду – займусь этим.

Рано утром Федька с Макаром сели на коней и отправились на торг, в Коломну. Ожидая их возвращения, я пошел по деревне на участок, где завершали срубы под новые избы. Здесь уже вовсю кипела работа. Плотникам помогали новосельцы – бывшие невольники из Литвы.

Я остался доволен спорой работой плотников и, пожелав им «Бог в помощь», пошел дальше – к холму, на участок под барский дом и подворье.

Вид отсюда на приокские просторы открывался изумительный – просто дух захватывало. Лента реки на изгибе искрилась, отражая поднимавшееся над землей солнце. По Оке медленно шел караван ушкуйников, невидимые отсюда гребцы под мерную команду слаженно рассекали веслами наваливавшееся на суденышки встречное течение. Вскоре караван скрылся за поворотом, и только беспокойные чайки сновали над самой гладью реки, извлекая из воды лакомую добычу. Да, пройдет время, и тропинка, что сейчас тянется по косогору к воде, превратится в дорогу. И повезут тогда с будущего причала купцы свои товары в Охлопково и дальше, в мой удел. И обратно – с зерном, мукой, другими продуктами, как налажу производство их в деревнях, в Коломну, Рязань, Москву…

Что-то я размечтался. «А ведь первый же набег – кочевников или других лихих людей – и разграбят, пожгут мою усадьбу, коль не укреплю ее крепостью», – подумал я. Мне самому предстоит позаботиться о ее защите на случай приступа, из Коломны дружина наместника не сразу подойти сможет. Надо оградить будущий дом и подворье бревенчатым забором – «заплотом», как его называли на Руси. С крепкими, хорошо защищенными воротами и сторожевой башней. «Денег на это уйдет не менее, чем на сам дом», – вздохнул я. Но без укрепления усадьбы спокойно жить не дадут вороги да тати. Как показали дальнейшие события, чтобы убедиться в этом, ждать мне оставалось недолго…

Издалека, со стороны Коломны, показался одинокий всадник. Он во весь опор гнал коня. Так это ж мой Федька! Но почему один? Меня охватила тревога.

Десятник, завидев меня, свернул с дороги, ведущей к деревенским избам, и направил коня прямо ко мне.

У меня похолодело в груди от недобрых предчувствий.

Федьку было не узнать.

– Беда! Не взыщи, князь, упустил я супостата! – выпалил он.

– Да скажи толком, что стряслось? Где Макар?

От негодования у Федьки клокотало внутри.

– Приехали мы с негодником энтим на торг. Коней привязали и пошли по рядам. Долго эдак ходили – ну никак одежу выбрать он себе не может. Уж притомился я за ним таскаться, больно привередливым барчук оказался. Все ему не то да не так шито, вишь! Ну и предложил мне подождать его в трапезной, чтоб, значит, я не маялся зазря, пока он обрядится. Долго ждал, а как терпения не стало, искать пошел. Нету нигде! До коновязи дошел – а там один мой соколик стоит. Сбег значит, с конем чужим! – виновато возмущался Федька. – Не взыщи, барин, – виноват я, не углядел! И коня он умыкнул, с… – снова зарядил Федька, повалившись на колени. – Ну, встретится он мне! – погрозил он кулаком. – Недобрый это человек, княже, я же говорил, душой чувствовал – гнилой! И веры не нашей.

– Ладно, Федор, успокойся. Чему быть, того кто минует? Авось еще образумится. На тебе вины большой не вижу. Иди, омойся с дороги, отдохни чуток да в дорогу собирайся. В Москву мне надо, к архитектору Пьетро.

Наутро мы с ним выехали в столицу. На Федьку было жалко смотреть. Всю дорогу десятник удрученно молчал.

И вот – Москва. В суете большого города Федька оживился. Его простая натура, отвергающая хитро-мудрые вольности надменного Макара, понемногу приходила в обычное состояние, снова распахнулась для таких же простых людей, коих вокруг было не счесть. Вот за что я люблю Федьку – за его жизнерадостную, неунывающую душу. И верность. Такой не предаст. Он и сам ожидал от окружающих того же и доверял, но – до первого обмана.

Я быстро нашел итальянца в храме, окруженном лесами, на самом верху нового яруса. Скорость возведения Божьего дома меня поразила!

Встретил меня Пьетро приветливо, подвел к столу, расстелил бумагу.

– Смотри, дом в два этажа будет, со сводчатым потолком, в центре столп – опора своду, – показывал он карандашом
Страница 9 из 19

детали на эскизе. – Перед парадными сенями – навес небольшой, поддерживаемый колоннами. Здесь – трапезная, гостиная, налево – кухня. Наверху – две спальни, комнаты для детей, гостевые. А вот здесь повалуши – башни срубные, для защиты от неспокойных людей, крытые, в несколько этажей. Я покажу, где лучше ставить, а сладить твои плотники и сами смогут. Ну как, нравится?

– В общем, да. Когда строить начнешь?

– Э-э-э… Я бы хотел получить аванс.

– Сколько?

– Думаю, ограничимся пока ста рублями серебром.

Я отсчитал деньги.

– С тобой поедет мой помощник, он на месте будет руководить строительством. Я же буду наезжать время от времени, контролировать работы. Антонио, подойди ко мне!

К нам подошел молодой мужчина, явно итальянец – бритое лицо, камзол и короткие штанишки.

– Антонио, поедешь с князем, как мы и уговаривались. Начинай!

Мы вышли из строящегося храма.

– Вот что, Федор. Антонио поедет на твоей лошади. Возьми деньги, купи на торгу себе лошадь и седло, вернешься в имение на ней.

– Я на своей привык.

– Я же не навсегда забираю, вернуться-то на чем-то ты должен.

Я отсчитал Федьке деньги.

Антонио взобрался в седло, вызвав улыбку Федьки, и мы выехали из Москвы.

Дорогу Антонио перенес тяжко. С трудом дошел до избы и рухнул на скамью, охая и потирая отбитые места.

А тут и Федька по-молодецки влетел в деревню – на новом жеребце, распугивая живность на улице. Вослед ему грозили кулаками почему-то улыбавшиеся при этом загорелые крестьянки.

По прибытии в Охлопково Антонио развил кипучую деятельность. Он долго ходил по участку, натягивал бечевку, вбивал колышки. Потом потребовал у меня землекопов, чем больше, тем лучше. А у меня и были-то только вновь приобретенные двадцать холопов. И не хватало лопат – пришлось срочно отряжать в Коломну Андрея.

А ближе к вечеру в деревню вернулся на лошади Макар. И сразу – ко мне. Федька, завидев беглеца, дернул было навстречу, но я удержал горячего десятника.

Я глянул на Макара и едва его узнал. Короткий шерстяной плащ прикрывал камзол, сшитый по европейской моде, бриджи ниже колен открывали черные гольфы. Туфли – на толстой подошве свиной кожи, на голове – берет. И главное – гладко выбритое лицо. Я-то в последний раз видел его с бородой, одетого в тряпье и с синяками на лице. А сейчас передо мной предстал хоть и не боярин – из боярских детей, но выглядевший, как человек боярского звания.

Я ошеломленно разглядывал Макара.

– Я тебя еле узнал! Не иначе – богатым будешь! Где же ты одежду такую нашел? Сомневаюсь, что в Коломне.

– Вижу, серчаешь, князь. Каюсь, грешен, отстал от десятника твоего. Не было в Коломне одежды нужной. А он разве меня в столицу отпустил бы? Вот, в Москве я побывал – в Немецкой слободе, там и приоделся.

– А побрился зачем?

– Католик ведь я, по вере положено.

Хм, только католиков еще мне здесь не хватало!

– А я тебя уж в беглецах числить стал. Что удержало?

– Говорил уже – не выкупил меня боярин литовский. Чего уж верность ему хранить? У меня теперь новый господин – ты, князь!

– Похвально. Однако то, что в Москву сбежал без ведома моего, только напервой спускаю. Впредь предупреждай! Если новая вина за тобой будет – и эту припомню. Да, кстати, у меня здесь еще один католик появился – Антонио, помощник архитектора.

– Прекрасно, будет с кем вознести молитву святой Деве Марии да выпить винца.

– Винцом не увлекайся – не люблю.

Федька гневно вращал глазами. Он с трудом принимал мою снисходительность к своевольному Макару.

За неделю холопы вырыли траншею под фундамент дома. А потом пошли подводы с камнем. Прибыли и рабочие от Пьетро.

Холопы помогали месить раствор, носить глину да замачивать известь. А уж клали камень в фундамент сами рабочие.

Работами в Охлопкове я доволен, вроде бы все идет как надо, однако надо ехать в Вологду: у меня заканчивались взятые с собой деньги. Уезжал-то я просто поглядеть на земли, а застрял на полтора месяца.

Глава 2

Мы выехали втроем – я, Федор и Макар – на лошади, приобретенной Федькой в Москве. Андрея пришлось пока оставить в Охлопкове, потому как кто-то из проверенных людей должен был управлять холопами и помогать в строительстве. Ели только утром и вечером на постоялых дворах. А днем – то рысь, то галоп.

Когда показалась Вологда, Макар сквозь зубы проговорил:

– До чего ж Русь велика – я себе уже всю задницу отбил.

Федька засмеялся:

– Привыкай, то ли еще будет! И дальше походы бывают.

Добрались до Вологды порядком измотанные. К дороге-то я уже был привычен, но только забот за прошедшее время было настолько много, что даже выспаться толком не удавалось.

Мы с аппетитом поели домашних харчей и – спать. Лена и Василий, видя мое состояние, не докучали мне, терпеливо ожидая, когда я буду готов рассказать новости. Они уже рады были и тому, что я цел. «Все дела – завтра», – решил я, даже и в баню не пошел. Сил ждать часа три, пока баня истопится, не было.

А утром уже – в баньку.

Мылись все трое. Федор и я соскучились по бане. Сколько в Москве были, не мылись – негде.

Позавтракали после баньки не спеша, а уж затем – что бывает редко – семейный совет в моем кабинете. Лена и Василий приготовились меня слушать.

Я вкратце рассказал, как обстоят дела на новых землях. Нам надо было решить – оставаться ли Елене с Васей здесь, пока не возведут барский дом, или переехать в бревенчатую избу в Охлопково. Или же Елене ехать со мной, а княжича оставить в Вологде? Нельзя ведь без присмотра вологодское поместье и дом оставлять.

Долго мы судили-рядили, прикидывали. Получалось, что лучше Елене и Василию в Вологде пока остаться. Я же в Подмосковье наездами буду. И по-любому выходило – надо искать на новые земли управляющего. Андрей – мужик толковый и опытный, но Смоляниново покидать надолго не хотел бы. Остро чувствовалась нехватка надежных и толковых людей. Просто надежные были – те же ратники мои. Идя с ними в бой, я знал, что за спиной надежная опора. Но! Все они были лишь исполнителями. Мне же был нужен человек в первую очередь – головастый, сообразительный, инициативный.

Увы! Пробыть в Вологде долго мне не удалось. Лето на исходе – надо успеть холопам избы поставить, и постройка собственного имения тоже требовала моего присутствия.

Взяв деньги, я выехал в обратный путь, сопровождаемый Федькой и Макаром.

А по приезде меня ждал неприятный сюрприз. Охлопково встретило тишиной и безлюдьем. В душу закралась тревога. Не случилось ли чего? Может, холопы разбежались?

С ходу мы подъехали к избе, где квартировал Андрей. Спрыгнув с коня, я вошел в избу. Завидев меня, Андрей попытался подняться в постели, но охнул и схватился за бок.

– Что случилось, Андрей? Ты заболел?

– Нет, побили!

– Кто? Холопы?

– Не знаю, кто они – пришлые. Холопов наших тоже побили – отлеживаются теперь по избам. Третьего дня явились молодчики – с десяток, а может, и чуть поболее. Ни слова не говоря, они набросились на нас с палками да кулаками. Кое-кто убежать в лес успел, но немногие. – Андрей схватился за скулу и застонал. – Ты знаешь, князь, одно странно: такое впечатление, что нападение это готовилось. Они не просто подраться пришли, как в деревнях бывает.

– Почему?

– Они не ватагой единой заявились, а с разных сторон – вроде как
Страница 10 из 19

окружили нас сначала.

Хм, а ведь и в самом деле. Деревенские себя так не ведут. Похоже на организованное кем-то избиение. Причем организатор этого безобразия, неизвестный мне пока человек, – явно воин. По крайней мере, так выходит по действиям его ватажки. Моему возмущению не было предела. Строить надо, а люди избиты, работы стоят.

– А где Антонио?

– Слава богу, его при нападении не было. В Москву уехал. Обещал первые подводы с кирпичом пригнать да каменщиков привезти.

Это хорошо, что итальянца не было. Кабы его побили, мог бы больше и не приехать.

Я вышел из избы, пожелав Андрею скорейшего выздоровления.

Встревоженные Федор и Макар дожидались меня у избы. Мы отошли в сторонку, и я кратко пересказал им, что произошло.

– Надо найти подлых людишек и намять им бока, – вспылил Федька.

– И кто будет им бока мять? Ты, я да Макар? Андрей сказывал – их десяток был, а может, и поболее. Мое упущение – охрану не организовал. Что думаете?

Ратники замолкли, переваривая услышанное. Первым голос подал Макар:

– Во-первых, слишком ладно у нападавших получилось – нападение явно готовили. Второе: люди, что напали, не голытьба пьяная, те гурьбой нападают, не заходят со всех сторон. Потому вывод: опыт у них есть. Не иначе – боевой. И отсюда третий вывод: они не сами по себе, должен быть руководитель.

– Молодец, как мои мысли прочитал. Я так же подумал. Потому действовать надо быстро. Думаю, повторят они набег, это только предупреждение было. Хотели бы они всерьез действовать – могли поубивать, а избы пожечь. Вот что, Федор. Понимаю, что устал, – только с дороги, но придется тебе снова в Вологду ехать. Бери свой десяток, Василию передашь: я сказал. Держи деньги – в пути людей кормить.

– Прямо сейчас ехать?

– Сейчас.

– А вы как тут без меня? Вдруг опять эти заявятся?

– Ну, думаю, если и заявятся, то не так скоро. Прежде ты своих успеешь привезти. Счастливого пути и удачи!

Федор пожал плечами, вскочил на коня и скрылся на лесной дороге.

– Вот что, Макар. Думаю, несколько дней передышки у нас есть. Надо за это время найти тех, кто напал на деревню. Если это были ратники, то за ними должен стоять боярин. Кто-то же их послал – не сами по себе же они бузотерить стали. А потому вот что: ты обойди вон те избы, а я – эти. Поговори с людьми – холопами, крестьянами. Не торопись, прояви терпение. Может, кто-то видел, откуда они пришли. Вероятно, местные в лицо кого-то узнали. Ну, прощупай, высоси с них все, любую мелочь – мне все важно знать.

– Понял, князь, исполню все в точности.

Макар направился к избам.

Я же присел на пенек и задумался. Кто бы это мог быть? Если у меня недруг и завелся из завистников, то только в Москве. И где мои земли, государем дарованные, он знает. Но вот закавыка – высокий московский боярин или князь людей своих по мелочи посылать не будет. А избиение – не лучший метод воздействия для приближенных к престолу. У них и другие способы найдутся, посильнее да поизощреннее, чтобы перед государем опорочить, в опалу ввести. Тогда кто?

После некоторого размышления проявилась у меня мыслишка – соседей прощупать. Не их ли козни? Может вполне так статься, что на земли эти претендовал кто-то другой, а тут я объявился: здравствуйте, я новый хозяин! Или вздор? Надо все-таки отработать этот вариант, на мой взгляд, наиболее вероятный.

Я поднялся и пошел по избам. Холопы в большинстве своем ничего не видели, занимались обычной работой и почуяли неладное, только когда незнакомцы уже орудовать стали. А вот местные крестьяне – из тех, кто жил здесь и раньше, кое-что заприметили.

Хозяин одной избы рассказал, что людишки пришли все вместе и с одной стороны, уж потом только разделились. Лиц знакомых он не увидел, но мелькнуло в разговоре, что по соседству, в десяти верстах отсюда, неспокойный боярин живет. К пьянству-де склонен да рукоприкладству. По слухам, побаиваются его соседи за буйный нрав.

– Как звать того боярина и где его деревня?

– Не деревня – село целое, дворов много. Сколько – не скажу, потому как счету не учен. А боярина того звать Никифоровым, и село – Никифоровка.

Я выспрашивал у людей все: в чем были одеты нападавшие, не видел ли кто у них коней. Вроде всех расспросил. Вернулся к пеньку, а меня уже Макар ждет.

– Что узнать удалось? – спросил я у него по праву старшего.

– Людишки те с полночной стороны пришли – все вместе, одним конным отрядом. Их пастух видел. Полагаю, уже перед деревней разделились.

– И я такого же мнения.

– Может – навестить село? Врага в лицо знать надо.

– Еще не факт, что боярин – враг, может, людишки те следы путали. И, во-вторых, кто пойдет? Ты да я? Ратников-то пока нет у меня. Они прибудут, самое скорое, через десять дней. Думаю, надо нам с тобой объехать остальных соседей. Насколько я знаю, кроме надела Никифорова этого к моим землям наделы еще двух хозяев примыкают. Вот их и навестим – познакомимся, поговорим, новости местные узнаем. Но это уже завтра, сегодня – отдыхать.

Мы пошли к Андрею в избу, построенную специально для управляющего. Там и расположились. Мебели никакой, только перины на полу лежали.

Ну да – воину не привыкать, в походе хуже приходилось – на голой земле спали. А тут – крыша над головой, перины.

Утречком я умылся, позавтракал, правда, скудновато: хлеб да молоко.

И в дорогу сопровождал меня Макар. Он подходил для сопровождающего – одет был неплохо, и единственное, чего ему не хватало, – так это сабли на поясе. Нож в ножнах у него был уже – как без него, даже не покушать. Но сабля стоила недешево, да и давать ее ему я пока опасался. Присмотрюсь, тогда и решать можно, все-таки – бывший враг. А врагов с оружием я иметь за спиной не хотел.

Через час скачки по пыльной грунтовке мы добрались до Окунева. Крестьяне указали на солидный бревенчатый дом – там боярыня проживает.

На стук в ворота вышел слуга. Я попросил встречи с боярыней. Слуга убежал в дом и вскоре вернулся.

– Боярыня интересуется: кто ее спрашивает?

– Князь Михайлов, сосед.

Слуга вновь исчез.

В доме засуетились, были слышны выкрики и топот слуг.

Минуты шли за минутами. Макару ждать явно надоело.

– У нас в Литве князь в любой двор въехать мог, а тебя ждать заставляют!

– Не торопись, негоже знакомство начинать со скандала. И еще учти – она женщина. Небось прихорашивается да одежду покрасивее подбирает.

Наконец выбежал слуга и распахнул ворота.

– Извольте, милостивые судари!

Мы спрыгнули с коней, отдали слуге поводья лошадей, а сами медленно пошли к крыльцу.

Когда до него оставалось шагов десять, распахнулась дверь, выскочили две шустрые девки в сарафанах и разостлали перед нами дорожку. Это у боярыни заскок такой или слуга ошибся, сказал ей, что сам государь приехал? Я-то и в самом деле был в красном княжеском плаще.

Но тут дверь открылась и выплыла – по-другому и не скажешь – боярыня: дородная, средних лет женщина, с пшеничными волосами под кокошником, в красном сарафане и таких же красных полусапожках. Она спустилась по ступеням и с поклоном поднесла мне корец сбитня.

Меня все время подмывало обернуться – кому такие почести? Не привык я еще, что мне бояре поклон отдают. Сам недавно еще боярином был, но и общался тогда с ровней без глубоких поклонов. А тут женщина – и поклон мне в пояс.

С легким
Страница 11 из 19

поклоном я принял корец, опрокинул его, крякнул и обтер усы:

– Хорош сбитень!

Боярыня сделала рукой знак, одна из девок подскочила с кувшином и наполнила корец вновь. Теперь уже его вручили Макару. То ли в Литве его такие же традиции, то ли он с меня пример взял, только Макар в точности повторил мои действия.

Дворовая девка забрала корец, а боярыня отступила в сторону и плавно повела рукой:

– Проходите в избу, гости дорогие.

Мы степенно поднялись по ступеням, скинули шапки, и, повернувшись к образам, я перекрестился, краем глаза наблюдая за Макаром.

Он помедлил, но потом перекрестился тоже, правда, на свой манер.

Боярыня пригласила нас присесть. Мы уселись на лавку.

Первым начал я:

– Познакомиться я приехал, соседушка. Земли у нас краями сходятся. Боярин, князь Георгий Игнатьевич Михайлов, сейчас в Охлопкове нахожусь, недалеко от него имение начал ставить. А это – Макар, из боярских детей.

Боярыня склонилась слегка:

– Рада соседям добрым. Меня тятенька Василисой назвал, а фамилия моя – Куракина.

– И я рад такой соседке – доброй да красивой, – подольстил я ей.

Щеки Василисы слегка зарумянились.

– Не изволишь ли ты, князь, со спутником своим откушать у меня?

– Изволю.

Боярыня хлопнула в ладоши, и в горницу тут же примчалась служанка. Василиса отдала распоряжения, только почудилось мне, что это – напоказ, потому как вскоре уже нас пригласили в трапезную.

Не сказать, что стол был богат – так ведь и гостей не ждали. Тем не менее курица вареная с лапшой была, огурчики свежие, пряженцы с рыбой и луком, квас. Хозяйка, самолично выказывая нам честь, разлила по чаркам наливочку.

– Со знакомством! – предложила она тост.

Все выпили и принялись за еду. Мы с Макаром быстро оставили от курицы лишь косточки.

Боярыня налила еще наливочки. Теперь ответный тост был за мной:

– За славную соседку, с кем имел честь познакомиться, и надеюсь на продолжение общения и впредь. За боярыню Василису Куракину!

Боярыня прямо зарделась от удовольствия. Мы выпили, закусили.

– Давно ли надел получил, князь?

– Два месяца тому назад – государь дачей оделил. Да все руки не доходили за надел взяться. У меня еще поместье есть, но неблизко – в Вологде. А вот в Охлопкове постройку усадьбы начал. Как закончу, прошу в гости – на новоселье. Заодно и с женой познакомлю.

– С удовольствием принимаю приглашение. А то живу, как в глухом углу. У нас с тобой, Георгий Игнатьевич, еще сосед общий есть, Никифоров. Нехорошо так говорить, но человек уж больно ледащий.

– Почему же так? – насторожился я.

– А ты еще с ним незнаком, князь?

– С тебя, Василиса, решил знакомство начать.

– А, тогда понятно. Зело он вино пьет, непотребные слова употребляет. Людей себе в дружину набрал – из тех, кого за грехи из войска выгнали, себе под стать. Все соседи от него стонут: кому хлеба конями потоптал, у кого девку скрал да снасильничал. А до Москвы далеко, к государю с челобитной не наездишься. О прошлом годе боярин Аксаков, сосед его с закатной стороны, челобитную писал. Да государь в это время с Литвою воевал, видно, некогда ему было. Так ничем все это и кончилось, а осенью у Аксакова сено в стогах сгорело.

Мы с Макаром переглянулись. Похоже, наш неизвестный злодей обретал черты.

Мы посидели еще немного, выпили по третьей чарке. Теперь тост говорил Макар. Я подивился его красноречию, не подозревал, что у него такие таланты. Видимо, научился у польской шляхты. Ну, поляки – те сроду славились как галантные кавалеры. Чванливы, горды чрезмерно, задиристы, но умению обольщать у них можно было поучиться.

Мы тепло распрощались с боярыней, прислуга подвела коней. Как князь, я мог выехать со двора верхом, но, отдавая дань вежливости гостеприимной хозяйке, сел верхом только за воротами усадьбы.

Мы отъехали немного, и Макар пристроился рядом, стремя в стремя.

– Князь, сдается мне, что от этой соседки – боярыни Куракиной – угрозы не исходит. Мягка, женственна. Надо прощупать боярина Никифорова.

– Тоже так мыслю. Но подожду, пока мои ратники подъедут. Лишь бы плотники не подвели, избы скорее поставили. Для холопов места не хватает, а еще ведь бойцы мои прибудут.

В раздумьях мы добрались до Охлопкова.

Пару дней прошли спокойно. Но мне нужно было жилье для людей, и потому, пока не прибыл обоз с итальянцем, я всех здоровых холопов, избежавших при недавнем избиении травм, бросил на помощь плотникам: бревна подтащить, ошкурить – да мало ли на стройке работ?

А на третий день холопы привели ко мне связанного и упиравшегося мужика.

– Вот, барин, в лесу захватили, за деревней нашей следил.

– Ты кто таков?

– А тебе не все ли равно?

– Эй, – вспылил Макар, – ты с князем говоришь, попридержи язык.

– Тоже мне – князь! Дружины нет, бояр приближенных тоже что-то не вижу.

– Ты чего в лесу делал?

– По нужде зашел, – продолжал дерзить мужик.

– За дерзость твою плетей получишь!

– Эва! Не впервой! – огрызнулся мужик.

– Десять плетей ему, да в подвал. Пусть посидит, пока не поумнеет.

Мужика привязали к березе, один из холопов сбегал за плетью и отстегал его. Затем мужика поволокли в холодный подвал.

– Не нравится мне он, неспроста в лесу сидел. Явно за нами наблюдал. И ведет себя дерзко, видно – заступника за собой имеет, – хмурился Макар.

– Верно мыслишь. Пусть лазутчик в подвале покамест посидит, думаю, заступник завтра выручать явится.

Но назавтра заступник не явился, так как уже этой ночью мужик из подвала бесследно исчез. Охраны у подвала не было, и утром мы обнаружили открытую настежь дверь.

Я особо не переживал, преступлений за ним не было, а охранять его было просто некому – ратники еще не прибыли. А следующей ночью мы проснулись от криков.

Накинув на исподнее кафтан, я выскочил на улицу. Горела недостроенная изба. Тьфу ты! И тушить нечем – река далеко, а из колодца не начерпаешься.

Холопы присматривали, чтобы искры от пожара не залетели на соседние избы, держа наготове несколько ведер с водой. Обошлось. Но я увязал вчерашнее задержание мужика с поджогом. А в том, что это был поджог, я не сомневался. Изба не достроена, и печи в ней еще не было. С чего загореться? Не от окурка же – табак до Руси еще не дошел. Избиение холопов, поджог – это уже не случайность.

Тем не менее утром мы с Макаром выехали в Коломну – жизнь заставила. Надо оружие Макару приобрести да амбалов для охраны поместья на время нанять, пока Федор с ратниками из Вологды не вернутся.

Макару дорога была уже знакома – недавно они с Федькой-занозой на торг ездили, с которого строптивый боярский сын в Москву за обновами самовольно подался, заставив всех изрядно поволноваться. Надеюсь, то была последняя авантюра, больше он самоволку себе не позволит после моего строгого внушения.

Погода стояла отменная. Солнце уверенно взбиралось по небосводу, согревая остывшую за ночь землю. Широкая тропа шла по высокому берегу Оки. От реки, змеившейся внизу справа, тянуло прохладой. Со склона далеко просматривались окские просторы.

Тропа ушла влево, и мы скакали теперь по сосновому бору, потеряв из виду реку. Смолистый аромат наполнял грудь свежестью. Тишину прерывала дробь невидимого трудяги-дятла.

Вот лес начал редеть, и мы выехали на открытое пространство. Впереди на холме показались
Страница 12 из 19

купола церквей, возвышавшихся за высоким деревянным частоколом, окружавшим крепости. Перед стеной пестрели многочисленные постройки посада. «Коломна! – крикнул Макар. – Нам налево», – показал он рукой в сторону небольшой реки.

«Да, удобное место для крепости», – отметил я. Здесь с Окой сливались Москва-река и Коломенка, а сама Ока «ломалась» – делала крутой поворот, неся дальше свои воды в сторону Рязани. С холма далеко просматривалось заречье. Естественная водная преграда с трех сторон надежно защищала крепость от нападения степных разбойников. Недаром Дмитрий Донской выбрал Коломну для сбора дружины накануне Куликовской битвы. Здесь войско Ивана III поджидало рать хана Ахмата. Через Коломну проходила и торговая дорога с берегов Оки на Волгу.

Миновав посад, мы проехали к реке Коломенке. Здесь на берегу все пространство было запружено подводами – шла бойкая торговля. Рядом лепились деревянные халупы и сараи с бараками. Это и был известный торг – «менок», как его называли местные. Отсюда, сказывают, и город Коломной назвали – «около мена» то есть.

Мы пошли с Макаром сразу в оружейный ряд, присматриваясь к товарам.

Я пусть и нехотя, но все же купил Макару саблю и пистолет, а также нанял на торгу четырех амбалов – из тех, у кого вечно чесались кулаки. Пусть с неделю поохраняют деревню.

– Можете весь день спать, ковырять в носу, купаться в реке – все, что хотите, но ночью – не спать, сидите тихонечко у недостроенных изб. Появится кто чужой – бейте!

– А ежели убьем кого невзначай?

– Так случайно же! Подберите себе в лесу дубины – сподручнее будет.

Амбалы, в общем-то, и не удивились моему поручению. Наверное, им не впервой получать такую работу.

Эту ночь я провел спокойно, а следующей был разбужен криками и шумом драки. Мы оба – я и Макар – накинули кафтаны, натянули сапоги и, перепоясавшись поясами с оружием, выбежали на улицу.

У недостроенных изб шла драка. Слышались звуки ударов, крики, мат. Потом внезапно ударил выстрел.

Я выхватил пистолет и выстрелил на вспышку. Раздался вопль, затем звук падения тела и топот убегающих.

Мы подбежали ближе. В потемках различили – на земле, недалеко друг от друга, лежали два тела. Рядом понуро стояли трое нанятых мною амбалов.

– Жалко, Семку убили.

– Что произошло?

– Мы около изб сидели, как ты и сказал. Слышим, разговор тихий, потом кремнем ударили, искры посыпались. Ну, ясно, снова поджигать явились. Мы на них – в кулаки. Их четверо всего-то и было. Мы бы их помяли, да кто знал, что у одного из них пистоль есть. Он и выстрелил. А потом, сразу почти – еще выстрел. Этот, из нападавших, тоже упал.

– Это я стрелял.

– А мы уж убегать думали. Когда ты нас нанимал, об оружии разговора ведь не было.

Мы с Макаром подошли к лежащим. Амбалу пуля попала прямо в сердце – на рубахе расплывалось темное пятно. В четырех шагах от него лежало тело второго убитого. Я подошел, наклонился. Надо же, стрелял в темноте, не целясь, а попал прямо в голову. Днем по движущейся цели промахнуться мог, а ночью попал! Подспудно я ожидал увидеть мужика, сбежавшего из подвала, но лицо нападавшего было мне незнакомо.

Макар поднял пистолет убитого.

– Куда его?

– Пистолет оставь себе, заряди, пригодится еще.

– Мне тоже так кажется.

Утром амбалы попросили у меня подводу и увезли убитого в Коломну.

Ко мне, держась рукой за бок, подошел Андрей:

– А этого куда?

– Чего с татем и поджигателем церемониться? Он сторожа убил, избы поджечь хотел. Пусть холопы тело его в реку бросят.

– Нехорошо как-то, похоронить бы.

– А избы жечь и людей убивать – хорошо? Ты бы еще в могилку его, да чтобы священник отпел. Не хочешь в воду – брось в лесу, зверью на поживу.

Андрей ушел. А в полдень примчался незнакомый мужик.

– Где князя найти?

– Я князь и есть.

– Ездовой я. Обозом с Москвы едем, камень на стройку везем.

– Ну так везите, ждем.

– Так не дают привезть! Верстах в двух отсель на дороге люди стоят, нас не пускают. Говорят – возвертайтесь. Меня Антонио послал: беги ко князю, пусть выручает.

Час от часу не легче! Мы с Макаром проверили пистолеты и вскочили на коней.

Через пятнадцать минут увидели обоз на дороге, а перед ним – с десяток дюжих молодцев недоброго вида. Разговор шел уже на повышенных тонах, молодцы готовы были драться, хватали ездовых за грудки. Итальянец благоразумно держался поодаль.

Мы подскакали.

– Эй, вы кто такие, по какому праву препятствие обозу чините?

– Сам-то кто? – сквозь зубы процедил рыжий детина.

– Князь я, из Охлопкова. Шапку долой, когда с князем говоришь!

Рыжий медлил. Макар вытащил пистолет и взвел курок. Рыжий нехотя стянул шапку.

– Повторяю, чьи людишки, почему бесчинствуете?

– Боярина Никифорова, боевые холопы. А обоз не пускаем по его распоряжению – посевы нам потоптали.

– Осень на носу – какие посевы? Где они, покажи?!

Глаза рыжего воровато забегали.

– Пропускай обоз, не то силу применю!

– Не стращай, у нас сил поболе твоего будет! – фыркнул рыжий. Судя по его независимому поведению, он у них за десятника или за старшего.

Я подъехал к рыжему вплотную и хлестнул его плетью по лицу – сильно, с оттяжкой. Где это видано, чтобы холоп, пусть и боевой, столь дерзко с князем смел разговаривать? В Москве за такое можно и на дыбу угодить.

Рыжий вскрикнул и схватился за лицо. Из-под пальцев потекла кровь. Его молодцы уже готовы были кинуться на меня, но Макар сбоку красноречиво водил стволом пистолета.

– Кто еще плети отведать хочет?

Молодцы нехотя расступились.

Вдали послышался топот копыт, показались всадники. Лица всех обернулись в сторону приближающихся. Ха! Да это мой Федор со своим десятком. Я обрадовался: быстро десятник обернулся, раньше завтрашнего дня его и не ждал.

Ратники подъехали – потные, грязные, на взмыленных лошадях.

Федор, весь седой от пыли, соскочил с утомленного коня, снял шапку и поклонился мне в пояс:

– Здоровья тебе, князь! Прибыли мы, как ты и наказывал.

Федька окинул собравшихся и мгновенно понял, что назревает конфликт.

– Этих рубить?! – показал он на молодцов. Лица налетчиков сразу приобрели бледный вид – были-то они без оружия. Одно дело – обозников идти бить, другое – противостоять вооруженным конникам. Удальцы разудалые стушевались, бочком-бочком – да с обочины в поле, от обоза подальше.

– Обошлось, Федор. Наконец-то вы прибыли. Сопровождай обоз до деревни. Коли препятствовать кто будет – руби.

– Все исполню, князь!

Федор распределил ратников вдоль довольно длинного обоза, и он продолжил свой путь. Мы же с Макаром поскакали в деревню – торопили дела.

По прибытии обоза работа нашлась всем – холопы разгружали кирпич и пиленый камень, ратники чистили и поили коней.

– Федор, занимай с дружинниками вот эту избу. Стены есть, крыша есть. Пока нет окон и двери, но это временно.

– То не страшно, в походах хуже бывало. Лишь бы дождь не мочил.

Пришлось мне идти к итальянцу с просьбой.

– Антонио, у меня избы некоторые уже готовы, да вот печей в них нет. Не одолжишь каменщиков?

– Я не против, пока у меня каменные работы подождут. Дам одного мастера, он все умеет класть – печи, камины. Но с оплатой ты с ним сам договаривайся, в цену дома это не входит.

Антонио подозвал каменщика:

– Вот, князь печи в избах
Страница 13 из 19

сделать хочет, помоги.

И только каменщик рот открыл, как Антонио добавил:

– За отдельную плату.

– Веди, князь, показывай.

– Чего показывать – вон избы новые стоят. Во всех печи делать и надо.

– Какие?

– А какие бывают?

– Голландские, русские.

– Чтобы готовить и греться.

– Тогда русские. Рубль за две печи.

– Договорились. Когда сделаешь все, позовешь. Фу, хоть одна забота отпала.

Я нашел Федьку.

– Федор, на ночь выставляй караул. Тут у нас давеча одну избу сожгли, другие пытались запалить. Хоть поджигателя я и убил, бди!

– Ничего себе тут события!

– Потому накажи всем – в карауле не спать! И еще – с кормежкой пока туго. В Коломну за провизией каждый день не наездишься. Завтра я Андрея в город отправлю – круп, муки да масла купить. А ты выдели охотников – Демьяна да еще кого-нибудь, пусть в лесах поохотятся – ратников да холопов, а теперь вот и мастеровых людей мясом надо кормить, чтобы сила была.

– Все исполню, княже!

Федор ушел к своему десятку. Я же отыскал Андрея:

– Ну, как здоровье? Оклемался?

– Отошел. Побаливают еще бока, но ходить уже могу.

– Бери завтра подводу и ездового покрепче. Купи муки мешка три, крупы – гречки, пшенки, масла льняного. Людей прибавилось, кормить чем-то надо. Мясо ратники в лесах добудут – чего-нибудь да подстрелят, кабанчика или косулю.

Андрей кивнул:

– Князь, у меня вопрос.

– Давай.

– Когда мне домой? Засиделся я здесь что-то. Уговора навсегда меж нами не было.

– Да я бы и не против, только кого на хозяйство оставить? Ты же видишь – у меня забот со стройкой полно. Может, у тебя есть кто на примете? Или еще лучше – забирай всю семью и перебирайся сюда. На вологодскую вотчину можно сына твоего Павла поставить, неплохо себя парень проявил, опыта уже набрался.

– Не думал я еще об этом, князь.

– Тут вскоре интересно будет – имение вырастет, людей наберем, Москва опять же рядом.

– А на кой мне Москва? Сроду в ней не был и без нужды не собираюсь. Тоже мне – пуп земли. Мне Великий Новгород куда как ближе и приятней.

– Жалованье вдвое дам от прежнего.

– Не торопи, княже. Вот домой съезжу, с женой поговорю – дело-то непростое.

– Не отказывайся впопыхах, подумай. Просто мы с тобой сработались как-то. Ты мужик серьезный, рассудительный, хваткий. Часто видишь выгоду там, где я бы мимо прошел.

Мы решили отложить пока вопрос до возвращения Андрея из Вологодчины.

Ночью я лежал и все раздумывал: боярин соседский, Никифоров, мне козни строит, и главное – без видимых причин. Я его в лицо не видел никогда, распрей меж нами не было. Тогда почему он зло мне чинит? Холопов моих избил, избу сжег и злоумышлял другие спалить, обоз пытался обратно завернуть. Может, прекратить занимать оборонительную позицию? Самому ударить? Боярин, князь, чиновник служивый – чем они сильны? Властью, деньгами, людьми. Выбей из-под Никифорова одну, а лучше – две опоры, и пошатнется его власть, не до козней соседям станет – самому бы уцелеть. Только нельзя кидаться очертя голову, разведка требуется.

Кого-либо из своих людей – из тех же ратников – послать за деревушкой его присмотреть нельзя, скорее всего провалится, потому как незнакомые лица сразу вызовут подозрения. Самому обстановку разузнать? А что – наведаюсь-ка я завтра, зачем откладывать? Порошок чудесный есть, обращусь в невидимку да и осмотрю логово врага. Именно врага – друг так не поступает. С тем я и уснул.

Утром, после завтрака, я сообщил Макару, что меня некоторое время не будет, и наказал ему оставаться за старшего.

– Князь, ты куда один собрался? Возьми хоть кого из ратников, коли меня брать с собой не хочешь – опасно ведь.

– Дело деликатное, мне самому надо.

Макар хитро улыбнулся:

– Понимаю, боярыня Куракина понравилась.

– Изыди, я по делу.

Я проверил мешочек с порошком, кремень и кресало. Саблю и пистолет брать не стал – шум лишний мне ни к чему, ножа на поясе достаточно. Попрыгал на месте – не стучит ли чего, не звякает? Снял кошель с деньгами. Вот теперь я готов.

Вышел из избы и сразу в лес.

Я шел по опушке; пройдя версту, пошел уже между деревьев.

Никифоровка открылась неожиданно, я чуть не вышел на открытое место. Меня выручили куры, которые бродили стайками за околицей села.

Так, посмотрим, что это за Никифоровка.

Посреди села виден купол церквушки. Ага, рядом дом двухэтажный, не иначе – самого боярина. Да и где ему еще стоять, как не в центре. Вот туда-то мне и надо. Но сначала я должен стать невидимым. Для этого не обойтись без пламени – оно поглотит чудодейственный порошок.

Я огляделся. На лесной поляне, под ногами, достаточно всего, чтобы костерок разжечь.

Собрав веточек и кусочки мха, я высек кремнем искру и запалил маленький костерок. Из кожаного мешочка набрал щепотку порошка, сыпанул в огонь – не как обычно – несколько крупинок, а поболее, чтобы получить продолжительный эффект.

Глянул в полированную поверхность ножа – мое отражение на глазах таяло. Выждав для верности еще несколько минут, я вышел из леса и направился к селу.

Странное состояние, однако! Идешь по улице, вокруг люди снуют, здороваются друг с другом, а тебя никто не замечает. Пару раз даже пришлось уворачиваться от встречных.

Вот и боярский дом. Используя свои необычные способности, я прошел сквозь бревенчатый забор. Цепной пес насторожился, почувствовав чужой запах, гавкнул пару раз и замолчал, озадаченно оглядывая двор.

Ну, во дворе мне делать нечего, тут лишь прислуга снует.

Поднявшись по ступенькам крыльца, я прошел сквозь дверь. Встал в сенях, прислушался. Справа, из-за закрытой двери, доносились голоса.

Пройдя сквозь стену, я оказался в комнате.

За столом сидел мужик с окладистой бородой в два ручья и красной рожей, на лавке сбоку – рыжий холоп. О! Старый знакомый, я сразу узнал в нем того наглеца, что пытался повернуть обоз Антонио. Вид у него был не позавидуешь: лицо рассекал багровый рубец – след от моей плети.

– …груз тяжелый, аж телеги просели! Хлопцы окружили, да один ихний вырвался, ускакал, – оправдывался рыжий.

«Ага, про моих говорят! – догадался я. – Жаль припоздал – начало разговора не застал».

– Да-а, Зосима, оплошал ты с обозом-то! – гневился боярин.

– Дык князь охлопковский появился, а потом ратники его оружны да конны. Куды нам против их силы. А оружие брать ты сам не велел.

– И правильно сделал! Ты бы сдуру за саблю схватился, а это покушение на князя. Вас, дурней, порубили бы, а меня – в подвал к кату. Почему-де людишки твои оружны да на князя напали? А? Зло умышляешь? Хорошо, если только руки вывернут да имение отберут.

– А может, ну его к лешему, этого князя? Он дружину малую привел, да с пищалями все, и сторожей вот нанял после поджога. К деревне ныне ни днем, ни ночью не подойдешь.

– Не твоего ума дело, Зосима! Я здесь хозяин, мне и решать.

– Так-то оно так, боярин, только чует мое сердце – не оберемся неприятностей с князем этим. Видел я ратников его, похоже, не для красоты таких держит. У меня глаз набит, повидал опытных воинов. Только прикажи таким князь – вмиг бы юшку нашим пустили, и рука бы у них не дрогнула.

– Ты еще поговори, Зосима!

– Так ведь одного холопа уже в ночной стычке потеряли!

– Тьфу на него, никудышный был человечишка, оттого и сгинул.

– Другие вот теперь тоже
Страница 14 из 19

боятся.

– Бунт? – взревел вдруг боярин. – Всех засеку!

– Что ты, боярин? Какой бунт? Боятся просто.

– Ты вот что, Зосима, – начал успокаиваться боярин. – Возьми ночью пару людишек, но в Охлопково не ходи покуда. А вот сено в копнах на полях стоит, так ты его пожги. Скотину-то кормить им нечем будет.

– За что же ты зуб на соседа имеешь, боярин? Ты же его в глаза не видел.

– Молчи, смерд! Не твоего ума дело это. На земли эти я виды имел! Без малого в Первопрестольной решить не успел. Приезжаю, а мне и говорят: государь землицу ту какому-то вологодскому выскочке отписал. Нет, ну ты скажи, это справедливо? – снова начал распаляться боярин.

Я старался не выдать своего присутствия – едва дышал, но то ли шевельнулся неосторожно, то ли еще что, только рыжий повернул в мою сторону голову. И тут от него так пахнуло чесноком и еще чем-то резким, что я с трудом сдержался, чтобы не чихнуть. Надо уходить – спалюсь. А допрежь по дому его пройдусь.

Я вышел из комнаты так же, как и зашел, легко, прошел по первому этажу. Пока ничего интересного – трапезная, людская, кухня. Слуги занимались своими обычными делами, не подозревая о моем присутствии. Только жирный кот, крутившийся на кухне под ногами кухарки, почувствовал мое вторжение на его территорию, сузил зрачки, распушил хвост и зашипел, но я благоразумно ретировался.

Поднялся на второй этаж. Спальня, детская, еще спальня, светлица. О! Похоже, нечто вроде кабинета. Стол, стул, шкаф, окованный сундук в углу. Поглядим-ка, что в сундуке.

Я отжал ножом крышку сундука, щелкнул запор. Откинув крышку, увидел свернутые в трубочку документы. Так, посмотрим. Указ государев о даровании земли. Сунул себе за отворот кафтана. А здесь что? Расписки – одна, вторая – должники написали. Сунул их к дарственной. Дома разберусь. Рядом с документами – мешочек кожаный. На ощупь – монеты. Отправил и его за пазуху. Сила боярина и в деньгах тоже. Вот и лишу его толики денег, тем более что он мне немалый ущерб нанес. Мне нисколько не было неудобно, стыдно или неловко. Не зная меня, не имея от меня обид, он чинил мне одни неприятности. Ну так теперь получи их в умноженном количестве!

Я прикрыл крышку сундука. Пора уходить, не приведи Господь – действие порошка закончится, а я еще здесь, в самом логове неприятеля!

Спустившись вниз, я беспрепятственно вышел во двор, а затем прошел сквозь бревенчатый забор и оказался на улице. Фу! Обошлось. Не зря сходил, узнал ближайшие планы боярина и хотя бы частично возместил ущерб.

Дошел до леса и направился в Охлопково. И подходил уже, как вдруг остановился. Меня охватило сомнение: я сейчас видим или нет? Вот будет неприятность, когда в деревню к себе заявлюсь да распоряжения отдавать стану: меня не видно, а голос есть. Дияволом сочтут, паника в деревне начнется.

Я нашел ручеек, наклонился. Отражение есть, только блеклое какое-то. Придется немного подождать.

Я улегся в траву и начал читать расписки. Интересно! Купец Шмаков дает боярину Никифорову в долг на один год сто рублей серебром. Надо сохранить. Боярыня Куракина взяла в долг у боярина Никифорова двадцать рублей серебром. Тоже сохраню. Как знать, может, пригодятся.

Я чуть не уснул, даже придремывать стал, когда рядом послышались голоса. Я поднял голову – мимо шли с покоса мои крестьяне с косами и вилами на плечах. Видимо, меня заметили: холопы остановились, опустили инструменты на землю и, стянув шапки, поклонились мне в пояс.

– Здравствуй, князь!

– И вам доброго дня. Откуда идете?

– На Семеновом поле были, рожь жали, снопы ставили.

– Молодцы, идите себе.

Холопы пошли дальше, однако пару раз все-таки обернулись. Конечно, непонятно им – чего князь разлегся на траве да один? Стало быть, меня уже видно, и можно смело возвращаться в деревню.

В избе своей я оставил бумаги и мешочек с монетами, позвал Федьку.

– Вот что, Федор. На каждое поле, где покошено, по два-три человека с пищалями отправь. Пусть сидят скрытно, не разговаривают. Люди Никифоровы стога ночью пожечь хотят.

– Ты гляди, что замышляют!

– Как услышат посторонних – пусть стреляют. А уж утром разберемся. Крестьяне ночью спят, по полям бродить не будут. Только ратников предупреди, чтобы не ходили где не надо, а то еще свои же и подстрелят.

– А как же избы? На все у меня людей не хватит.

– Сегодня в деревне не оставляй никого, весь десяток – на полях должен быть. И зови Макара!

– Как скажешь, князь! – подивился Федька, однако спорить не стал и пошел за Макаром.

Подошедшему Макару я дал распоряжение сегодня не спать, охранять избы на всякий случай. Настала очередь Макара удивляться:

– Так ратники же теперь здесь есть?

– У них сегодня ночью другое дело будет.

Макар пожал плечами, однако перечить не стал.

Сам я улегся спать на перину в одежде, только сапоги снял да пояс с оружием. И уже проваливался в сон, когда в ночной тишине отдаленно громыхнули два выстрела, потом еще.

Вот черт, выспаться не дадут!

Я обулся, опоясался ремнем с саблей, заткнул за пояс пистолет. Вышел на улицу. Тихо в деревне, только псы заходятся в остервенелом лае. Издалека топот копыт – ближе, ближе. Вот и сами всадники.

Первым с коня соскочил Федор.

– Княже, злодеи сено пожечь хотели, да мы помешали. Эй, кто там? Захваченных ко князю.

Ратники, что стояли за Федором, стянули с коней холопов. Ого! Трое!

Федор, видя мое удивление, добавил:

– Это еще не все. Смердов привезли, а убитых – чуть позже, их на лошадей грузят.

– Дайте огня!

Мне принесли факел. Я поднес его поближе к лицам пленных. Рыжий!

– Похоже, старый знакомый!

И еще один – тот, что из подвала у нас сбежал. Третьего я не знал.

Лица холопов были в синяках, губы разбиты: хлопцы мои руку приложили.

– Никифоровские? – Холопы опустили головы.

– Так это он вас послал сено жечь?

В ответ – молчание.

– Федор, руки не развязывать – всех в подвал! Да охрану приставить, а то вот этот, – я показал пальцем на одного из пленных, – сидел в подвале нашем, да сбежать ухитрился.

– У нас не убежит!

Ратники потащили смердов в подвал. А через несколько минут подъехали еще всадники. Они молча сбросили на землю три тела.

– Вот, князь, сено поджечь пытались. Ну, мы, как ты и сказал, стрельнули.

– Молодцы! За усердие хвалю. Оттащите их пока подальше – вон к тому дереву.

Подошел Федор:

– Что еще прикажешь, княже?

– Охрану у подвала поставил?

– А то как же!

– Теперь вот что. Люди твои все здесь?

– Двое еще на полях остались. Вроде тихо у них.

– Утром соберешь всех, кроме караульных у подвала. Поедешь в Никифоровку к боярину. Ехать велю во всеоружии, пищали взять. Боярина вязать – и ко мне. Коли сопротивляться будет – можно и побить его. Но убивать нельзя.

Федор улыбнулся. Давно бы так!

Я улегся спать. Надо отдохнуть, день завтра обещал быть нелегким.

Утром проснулся от топота копыт. Федор со своим десятком ускакал в Никифоровку.

Ко мне подошел Макар:

– Дозволь, княже, слово молвить.

– Говори!

– Ты, князь, сено уберечь сумел, скотине пропасть от бескормицы зимой не позволил. Как с холопами лихими, которые задумали вред тебе учинить, поступить хочешь?

– Допросить их поперва, глядишь, мои дружинники и боярина к тому времени привезут, тоже побеседовать хочу. А там видно будет.

– Тогда я все
Страница 15 из 19

приготовлю.

– Чего готовить-то?

– Да хотя бы тот же стул – за неимением кресла. Ты ведь князь!

А ведь Макар прав, как-то я об этом и не подумал.

– Делай как знаешь, по своему разумению.

Пока я умывался да перекусывал, Макар уже нашел где-то стул, именно стул, а не табуретку. Интересно, где он его раздобыл? Что-то я нигде в избах их не видел.

Макар поставил стул в центре двора:

– Вот, княже, готово!

Я накинул на себя красный княжеский плащ и сел на стул.

– Выводи холопов! – распорядился я охране. Макар встал за моей спиной и картинно положил руку на эфес сабли.

Ратники вывели смердов и поставили передо мной.

– Ну так что, голуби сизокрылые, надумали чего в подвале?

Холопы молчали.

– Ты! – Я указал на рыжего. – Как звать тебя?

– Зосимой тятя назвал.

– Говори, Зосима, твоих рук поджог?

Холоп молчал.

– Кто тебе приказал?

Вроде как с глухим говорю.

– Вот что! Тебя поймали на месте злодеяния, и по «Правде» я могу тебя казнить, как татя. Будешь молчать – вздерну при всех и немедля!

Холопы угрюмо сопели. Рыжий изредка бросал тоскливый взгляд вдаль, в сторону Никифоровки.

– Вот сейчас боярина вашего привезут, так что не надейтесь, что он вас выручит. Ему бы самому от вас откреститься, чтобы на дыбу не попасть. Неуж надеетесь, что он вас выгораживать станет?

Холопы переглянулись, видимо, решили, что лучше уж боярина подождать.

– Ну-ну, подождать хотите! Ждите! Но в подвале!

Ну что ж, пусть ждут своего боярина, а мне есть чем заняться, дел – по горло!

Полчаса спустя показался Федор с ратниками.

Я снова занял место на стуле и велел вывести холопов. Стуча зубами от холода, они стояли передо мной, ожидая продолжения суда. Да только что-то ратники едут медленно.

Когда отряд подъехал, я понял причину.

К седлу коня Федора была привязана веревка, он тянул за собой связанного по рукам боярина. Тот торопился перебирать ногами, чтобы успеть за конем и не упасть.

Федька лихо спрыгнул с коня.

– Вот, князь, исполнил твое повеление, доставил боярина. Как завидел нас – заперся в усадьбе. Мы хитрость применили, опосля расскажу тебе, княже, как в дом попали.

– Сопротивление оказал?

– А то как же! Даже драться полез, вон Егору фингал под глаз поставил. За оружие, правда, схватиться не успел, повязали мы его.

Боярин огляделся, увидел своих холопов.

– По какому праву, князь, честного боярина повязал?! Вот я ко государю с жалобой поеду!

– Не поедешь, я тебя сам отвезу в Разбойный приказ – как татя!

– Нешто я разбойник какой?

– Люди твои?

– Мои!

– Сено на полях да хлеб в снопах пожечь пытались холопы твои. Вот и стоят повязаны, моими людьми схвачены. Потому и ты здесь!

– Навет! Лжа! Я не виновен.

– А вот мы сейчас и узнаем. Вот этого ко мне подведите поближе. – Я показал пальцем на крайнего холопа.

Мужика подвели ко мне.

– Ну, рассказывай.

– Чего говорить? – Холоп обернулся на своего хозяина.

– Что ты делал ночью на моем хлебном поле?

– Я случайно забрел туда.

– Случайно ты в носу поковыряться можешь, а от Никифоровки до моих земель не одна верста.

– Заблудился я.

– С факелом заблудился? Кто тебя заставил жечь хлеб моих крестьян?

Холоп молчал, только глаза бегали.

– Или ты сам все расскажешь, или я вздерну тебя на суку, прямо сейчас. Федор! Приготовь веревку.

– Это мы мигом.

Федор отдал указание ратнику. Тот размахнулся, перебросил веревку через толстую ветку березы и сделал петлю. Второй ее конец он привязал к луке седла.

– Готово!

– Так я тебя слушаю, шпынь!

Мужик отвернулся, решив продолжить молчанку.

– Вздернуть пса!

Ратники подтащили упиравшегося холопа к березе и накинули петлю ему на шею. В последний миг он прокричал:

– Ну скажи ему, барин!

Боярин Никифоров отвернулся и сплюнул.

Ратник тронул коня, холоп взлетел вверх и задергал ногами. Остальные мужики с ужасом глядели на качающееся тело. Видимо, до последнего момента они ждали защиты со стороны своего боярина, а может, думали, я остановлю повешение, хочу просто попугать. Теперь их настроение резко изменилось.

– Ты! – Я указал на рыжего.

– А что я?

– Говори, сказывай все как есть, иначе ты будешь следующим, и прямо сейчас.

– Ладно, твоя взяла, князь! Все скажу, жизнь дороже. Это барин нам приказал избы поджечь, а надысь – сено на полях да снопы.

– И почему ко мне такая немилость?

– У него спроси. Я холоп, мое дело маленькое: мне приказали, я исполнил.

– Не сомневайся, спрошу. Боярин, твоя очередь говорить!

– А вот не скажу я тебе ничего, – брызнул слюной боярин.

– Да и не говори, люди твои уже все сказали.

– Оговор! Ненавидят они меня, вот спьяну и оговорили. А казнить ты меня не можешь, хоть и князь!

– Да и не собираюсь! Охота руки об тебя марать. Тебя вместе с людьми твоими в Москву отвезу, там заговоришь.

Боярин стал ругаться, но я приказал холопам сунуть ему кляп в рот.

– Грузите боярина и холопов его на подводы. Обоз все равно снова в Москву пойдет – за камнем. Федор, бери половину своих людей, будешь этих в дороге стеречь. Остальные ратники здесь останутся, вдруг еще кто из соседей пошалить вздумает. Я вас у Москвы догоню.

– Будет исполнено, князь!

Пленных и боярина потащили к строящемуся дому, где стояли подводы. Вскоре удаляющийся перестук колес да топот копыт известили об уходе обоза.

– Вот что, Макар! Я еду в Москву. Ты остаешься за старшего, пяток ратников оставляю за тобой. На ночь караулы выставляй – не ровен час. Думаю, дня через три-четыре вернусь.

– Как скажешь, князь.

Я сел в седло, коня заранее подвели мои ратники, и выехал из деревни.

Довольно скоро обогнал своих. Ратники приветствовали меня криками. Я решил, пока обоз тянется в Москву, посетить Кучецкого и рассказать ему о злокозненном боярине да происках его.

К вечеру я уже въезжал в город и прямиком на постоялый двор.

Утром – сразу к стряпчему. Слава богу, застал его на месте. Обнялись крепко.

– Садись, князь, рассказывай.

Я коротко пересказал о строительстве имения, о кознях со стороны боярина Никифорова и о том, что его самого и людей его, взятых на месте злодеяния, в Москву везут по моему приказанию.

– Как, ты говоришь, его фамилия?

– Никифоров.

– Ага, слышал про такого. У него свояк в Разрядном приказе служит, вот он и решил, что бога за бороду держит. Пиши прямо сейчас жалобу на имя государя, все вины его опиши да испроси, чтобы государь возмещение ущерба на него наложил в твою пользу. Что уж он с ним решит – на то его государева воля.

Кучецкой показал мне на стол, где лежали пачка бумаги и письменные принадлежности.

Я присел и написал обо всем, слегка сгустив краски. Прочитав, Кучецкой крякнул с досады:

– Все ли верно писано?

– Холопы мои ратные подтвердить могут, да боярина Никифорова людишки, коих в Москву везут.

– Это хорошо, поскольку боярин будет ужом извиваться да отрицать все. Жалобу твою постараюсь государю на днях отдать в руки, не то попадет в долгий ящик. А холопов боярина того вези в Разбойный приказ, там их место. Бумагу для дьяка я тебе сейчас отпишу.

Кучецкой написал несколько строк, присыпал написанное мелким песочком, сдул и протянул мне.

Я прочел: «Задержаны тати по государеву делу. Держать в подвале». И подпись.

– Спасибо, Федор. Ты знаешь, и ущерб не так велик, да измотали, так
Страница 16 из 19

и живешь в ожидании какой-либо пакости.

– Впредь осторожней будь, опять один в Первопрестольную примчался, а ведь ты князь. Ратников всегда близ себя иметь надобно.

Я сунул его бумагу за отворот кафтана, распрощался с Федором и выехал из Москвы – встретить обоз.

Свой обоз поджидал у дороги. Долго не было обоза, далеко за полдень показался.

Держась впереди обоза, я довел его до Разбойного приказа, что располагался рядом с кремлем и Большой площадью, названной потом Красной. Предъявив бумагу, сдал боярина с холопами охране. Правда, получилось это не быстро. Десятник долго читал бумагу, шевеля губами, затем ушел и продолжительное время отсутствовал, видимо, показывал бумагу дьяку. Но в конце концов всех приняли посчетно. На прощание Никифоров крикнул злобно:

– Еще встретимся, князь!

Я хохотнул:

– Жду с нетерпением!

Сдав зловредного боярина и его холопов, я вздохнул с облегчением и со своими ратниками вернулся в свое имение.

Глава 3

Прошел месяц. За это время стараниями каменщиков стены моего дома поднялись на половину этажа. Но уже сейчас было видно великолепное качество кирпича, пиленого камня и самой кладки. Добротно делали кладку – на извести, на века. Интересно, сколько простоит дом, доживет ли он до моего времени или предстоящие катаклизмы в виде войн и революций разрушат здание? Такие стены – в метр толщиной – развалить непросто.

А вскоре нашел меня гонец от Федора Кучецкого с просьбой – явиться в Первопрестольную.

Я выехал немедля в сопровождении ратников.

После приветствия Федор сказал с укоризной:

– Что же ты, князь, носа в Москву не кажешь? Боярина с людишками его в Разбойный приказ сдал и больше не интересуешься следствием? Суд княжеский послезавтра будет. Ты ведь княжеского звания, потому и суд будет из князей. Трое достойных людей будут судить боярина, обидчика твоего. А ты – обвинитель, и ты же – пострадавшая сторона, значит, присутствовать должен.

Я улыбнулся:

– Ну, не больно-то я и пострадал, хотя убыток, конечно, понес. Знаешь, Никифоров для меня – как комар: сильно не навредит, но и спать спокойно не даст.

– Ты бы и без суда иногда ко мне заезжал, все-таки недалеко от Москвы живешь, не в Вологде, чай.

– Прости, Федор, дел много, закрутился совсем.

– О! Еще один твой промах.

– Какой же?

– Ты – князь, ты во главе удела стоять должен, осуществлять планирование, так сказать – общее руководство. А конкретные дела подручные, свита твоя, исполнять должны под твоим неусыпным надзором. Если закрутился, значит, толковых помощников мало или совсем их нет. Твоя недоработка! Исправляй!

– Помилуй бог, Федор! Где же их, надежных, взять-то?

– Приглядываться, присматриваться к людям надо. Они сами по себе не появятся. Ты думаешь, мои помощники сами меня находят? Не тут-то было! Вот вспомни, как мы в Вологде с тобой познакомились?

– Это когда я убийство расследовал?

– Именно. Поглядел я на тебя – проворен, умен, сообразителен. Чем не опора? Помог, конечно, слегка, у государя слово замолвил, среди бояр да князей да высокого служивого люда разговоры о тебе пустил – де, умен и достоин. Думаешь, ты только заслугами своими звание княжеское да земли получил? Нет, конечно, заслуг твоих я никоим образом не умаляю, они есть. Но когда заслуги твои не забыты, в нужном месте и нужным людям упомянуты, то человека и дальше продвинуть можно. И тебе хорошо, и у меня опора есть. Не могу я при своей должности без опоры быть – без тебя, бояр да князей из братчины. И каждый побратим друг другу помогать должен. Вот тогда попробуй-ка нас сверни. Ты думаешь, у меня завистников да врагов нет? Есть, и больше, чем мне хотелось бы. Но свой человек вовремя предупредит, другой подскажет, глядишь, и не получилось злоумышления у твоего недруга. Мотай на ус! То ты в Вологде своей безвылазно сидел, теперь из вотчины не вылезаешь. Ты ведь не тиун княжеский, ты – князь!

– Понимаю, Федор, но земли новые, бедные. Едва холопов приобрел, сразу избы ставить пришлось – осень ведь впереди, жить-то им где-то надо. Я сам не успеваю.

– Неправильно княжить начал потому что. Не с низов, не с холопов начинать освоение дачи надо, а с верных людей – кого можно поставить управляющим, кого – тиуном, кого – десятником. Ты им указания отдавать должен, а уж они – шевелиться в меру своего разумения. Иначе захлебнешься в делах, к вечеру от усталости упадешь, а дело медленно двигаться будет, потому как не в корень зришь. Ладно, хватит о деле. Думаю, ты и сам понял, что дальше должен делать. Ты скажи лучше, скакун арабский, что я тебе подарил, жив еще?

– Жив, что ему сделается. Выезжаю иногда, а больше – сын.

– Жеребца в конюшне постоянно держать нельзя, он в форме должен быть. Я к чему это говорю? По весне из Персии боярин Гутионтов вернулся, по государевым делам ездил, – да не о том речь. Пристрастился он там к скачкам. Слышал о таком?

– Слыхивал.

– Поучаствуй, все на глазах у боярства будешь. К тому же деньги немалые на кону – люди ставки делают. Потому сам на коня не садись – тяжел ты для скачек. Подбери из своих холопов кого полегче. Да что мне тебя учить – сам понимать должен.

– И где скачки проводятся?

– Так на Воронцовом поле. Следующие – через две седмицы.

– Спасибо, что известил.

– Товарища в курсе дел московских держать – труд невеликий. Ты подумай над тем, что я насчет свиты да окружения ближнего сказал.

Мы тепло попрощались.

Суд послезавтра, время еще есть. А вот скачки? На постоялом дворе я подошел к Федьке-занозе, а ныне десятнику, и объяснил ситуацию:

– За скакуном надо кого-то в Вологду отправить, да и наездник нужен, и не абы какой, чтобы и лошадей любил, и сам был веса невеликого.

– Это, князь, вовсе нехитрая задача. На конюшне у тебя паренек есть – конюха твоего, Якуни-хромого, сынишка, пацан совсем. В лошадях понимает, любит их, чаще отца на конюшне бывает, почитай, живет там. Вот его и надо на скачки. И лошадь сдуру не запалит, и сам маленький – ему ведь годков двенадцать будет, не более.

– Не маловат?

– В лошадях разумеет, а для другого чего он тебе и не надобен.

– Уговорил. Посылай кого-либо из своей десятки. Денег вот возьми – на прокорм в дороге. Да накажи ратнику, пусть парня сопровождает в пути, конь дорогой, кабы не случилось чего.

Федор пошел к ратникам.

Я отобедал на постоялом дворе да и улегся на постель – прямо поверх одеяла. Голова кругом идет – скачки, суд, стройка… Воинскую избу в Охлопкове ставить надо, конюшню, церковь! Где набрать столько строителей, материалов и, главное, денег?! Стройка и управление поместьем пока только поглощали деньги, как пылесос. И отодвинуть ничего нельзя.

Взять, например, конюшню. Лошади не объяснишь, что денег не хватает, – ей зимой в теплом стойле стоять надо и овсом хрумкать. И церковь нужна: все холопы и слуги православные, в праздники да по воскресеньям в Никифоровку, к злыдню этому в церковь ходят. Да и в Москве дом какой-никакой – уж не каменные хоромы – приобретать надо. Ведь теперь часто в Москве бываю, и не один – с холопами, на конях. Все время на постоялом дворе останавливаться – никаких денег не хватит, да и неудобно. Приезжаешь, бывало, а свободных комнат и нет. Значит, надо свой угол иметь.

И вот настал день суда. С утра я с Федькой-занозой направился к
Страница 17 из 19

Разбойному приказу. У коновязи уже было привязано около десятка лошадей.

Стражники на входе почтительно склонились в поклоне.

В здании приказа царила обычная суета. Я осмотрелся и увидел – по лестнице спускается сам дьяк Кирилл Выродов. Это ж сколько времени прошло, как дьяк по предложению Кучецкого просил меня сыскать убийцу князя Голутвина! И вот он спешит навстречу мне – не иначе как Федор загодя известил. Мы тепло поздоровались.

– Как же, как же, слышал о чинимом тебе соседом твоим зловредстве, мои люди разобрались тщательно.

Дьяк с восхищением оглядывал мой княжеский наряд:

– И с возвышением от государя поздравляю. Давно достоин!

Выродов сделал жест рукой и пригласил войти.

В небольшом зале стояли три кресла, сбоку – маленький стол с восседавшим за ним писарем. По бокам вдоль стен были расставлены длинные скамьи.

– Князь Михайлов, – представился я.

– Доброго здравия, князь, – вскочил писарь. – Присаживайся на лавку.

Ждать пришлось недолго. Вошли трое незнакомых мне мужей в красных княжеских плащах. Я встал и склонил голову в приветствии. Князья ответили тем же. Затем не спеша они уселись в кресла.

– Ну что же, сначала послушаем потерпевшую сторону. Князь Михайлов, тебе слово.

Я встал и коротко, четко изложил основные события.

– Можно сесть.

Я уселся.

– Теперь послушаем боярина Никифорова.

Стражники ввели Никифорова.

М-да, темница никого не красит. Опал с лица боярин. Щеки-то не такие уж красные, как раньше, и нет прежней наглости в глазах.

Излагая события на свой лад, боярин увиливал как мог. Говорил, что его холопы попали на мои земли случайно, а факела нужны были, чтобы дорогу освещать.

– И куда же они ночью шли? – невинно осведомился один из князей.

Боярин не смог найти ответа.

Его увели, затем поочередно доставили в зал никифоровских холопов. Были они в изодранных рубахах и со следами побоев.

– Расскажите, как злоумышляли против князя Михайлова? Кто приказал избы жечь да сено и хлеб на полях?

Холопы, уже допрошенные в Разбойном приказе с пристрастием, не запирались и рассказали суду, как было дело.

После того как их увели, князья коротко посовещались. Приказав привести в зал всех участников процесса, судьи объявили свой вердикт:

– Холопов боярина Никифорова повелеваем на рудники в Пермский край сослать, на самого боярина за убитого холопа князя Михайлова наложить виру – пять рублей серебром, столько же – в доход государев. А за избу сожженную – рубль серебром князю Михайлову. А кроме того, за злоумышления, неоднократно чинимые, изъять у боярина Никифорова земли в Подмосковье с селом Никифоровка и деревнями Озерки и Кондаурово в пользу государя, оставив за сим боярином поместье под Суздалем. Князь, все ли понятно?

– Все, сударь.

– Удовлетворен ли ты решением суда?

– Да, благодарю.

Я взглянул на злодея и не увидел в нем прежней заносчивости. Никифоров выслушал приговор княжеского суда с опущенной головой. И то неплохо – значит, суд ему пошел на пользу.

Внизу меня уже поджидал дьяк Выродов. Он довольно кивнул головой:

– Все знаю. В праведном деле мы завсегда поможем справедливость обрести. Если зло еще кто учинит, заходи! – и пожал мне руку на прощание.

Я вышел из Разбойного приказа с легким сердцем. Зло наказано, беспокойный сосед впредь не будет уже тревожить мои земли и занимать мои мысли, напрягая холопов. Интересно, кому государь отпишет земли бывшего теперь владельца – боярина Никифорова? Не дай бог, попадется такой же наглый сосед! Впрочем, снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку.

Ожидавший меня у входа Федька по одному моему виду сразу догадался – дело выиграно!

Я в сопровождении Федьки отправился к Кучецкому. Федор собирался уезжать на службу, возок уже стоял во дворе, и я застал стряпчего в последний момент.

Поздоровались.

– Что, Георгий? Как суд прошел?

– Благоприятно для меня. У боярина Никифорова, что злоумышлял против меня, земли изъяли в государеву казну, виру на него наложили да холопов его сослали в Пермский край.

– Отлично! Не зря, значит, я с князьями, что в суде были, накануне говорил.

– Я почему-то так и подумал, была такая мыслишка.

– А ты сомневался?

– Спасибо, Федор!

– Долг платежом красен. Впрочем, шучу, конечно.

– О том не забуду.

– Не забивай голову пустым, мелочь. – Федор широко улыбался, явно довольный исходом суда.

Стряпчий, как всегда, спешил по своим нескончаемым делам. Я не смел его задерживать. Мы обнялись на прощание.

Заехав с Федором на постоялый двор и забрав ратников, мы выехали из Москвы. Некогда прохлаждаться в столице, дела в имении ждут, и подумать надо, крепко подумать – кого ставить на хозяйство, кого определить тиуном, воеводой своей пока малой дружины.

Вот Федор. Как ратник – хорош, десятник неплохой, может командовать полусотней – вполне потянет, но это его потолок, большего ему не дано: нет кругозора, не видит перспективы. Как исполнитель – цены нет, но воеводой? Да и не может холоп воеводой быть. Ему придется в сечах с другими воеводами общаться, кои все из бояр или боярских детей. Кто из них холопа воспримет всерьез? Сына Василия поставить? Молод, опыта нет, пусть пока десятком покомандует, практику приобретет.

Андрей как управляющий имением хорош, слов нет – разворотлив, сообразителен, хозяйственник, каких поискать. Но он свободный человек, а не простой холоп, приказать ему нельзя. Да еще вот к Вологодчине прикипел, в Подмосковье переезжать не горит желанием.

Теперь о моей свите. Вот и Кучецкой наказал – свитой помощников себя окружить, которые бы сами могли делами заниматься, под моим приглядом. Так для нее бояре потребны или боярские дети. И потом – боярину ведь земля с холопами нужна для прокорма. А у меня в Подмосковье с землицей и так не густо. Можно, конечно, одну деревеньку с людьми боярину отдать, так любая из трех деревень мала, скудное кормление получается. Есть еще вариант – бояр на службу нанять. Существуют служивые бояре, что тянут у князя или государя службу ратную или в приказе каком обретаются, так они ведь и жалованье испросят соответствующее!

И так – по всем направлениям. Денег не хватает, людей, способных к управлению, тоже почти нет. И что мне проку от громкого титула князя? Кругом одни проблемы. И главная – нехватка людей, не холопов-исполнителей, а умных, надежных, способных без подсказки дело делать. Вот вроде как есть у меня такой – Макар, из бояр литовских. Но не проверен пока делом или боем. Хоть и купил я ему оружие, да помнил подспудно, что из врагов он моих бывших и только случай не свел меня с ним в том бою под Опочкой один на один. Нет, спешить нельзя – присмотреться надо, повременить с его повышением.

Через несколько дней в Охлопково прибыл ратник с моим арабским скакуном.

Когда я увидел наездника, разочарованию моему не было предела. Небольшого роста, худенький, рыжий мальчонка в потрепанных обносках. Куда ему до скачек?

Федор, видя мое разочарование, уверенно сказал:

– Мал золотник, да дорог. Не смотри на его малый рост. Парень – прирожденный лошадник.

Ну что же, посмотрим.

Я подозвал маленького наездника к себе:

– Звать-величать тебя как?

– Тит, – с поклоном ответил мальчонка.

– Ты и в самом деле с конем управляться
Страница 18 из 19

умеешь?

– А ты проверь, князь, – малец гордо вскинул голову, – сам увидишь, какой Набег молодец! – Он с гордостью поглядел на своего любимца.

Я посмотрел на скакуна. И правда, необыкновенно хорош! Блестящая шерсть, тонкая грива, пушистый хвост, копыта, глаза, оскал – все изящно, чувствовалась порода чистой крови.

Тит, увидев, что я тоже любуюсь конем, добавил:

– А еще Набег самый умный! Он все-все понимает, лучше других лошадок.

– Федор, у кого из твоих ратников лошадь резвая?

– У Онуфрия.

– Пусть оружие и доспехи здесь оставит – нечего лишний вес возить. Давайте все на луг, к реке, там и посмотрим!

Предвкушая потеху, ратники сели на лошадей и – на луг, на берег Оки.

– Вы оба – Тит и Онуфрий – проскачите полверсты, развернитесь и будьте готовы: как только Федор шапкой махнет – галопом сюда. Поглядим, кто чего стоит.

Тит и Онуфрий отъехали на край луга. Федор остался на месте – знак подать, а ратники расположились на косогоре – отсюда удобно наблюдать за состязанием, и сразу же принялись обсуждать, кто придет первым. Демьян даже поспорил на полушку, сделав ставку на лошадь Онуфрия.

Я услышал возбужденные голоса за спиной и обернулся. Ба! Да это ж, считай, вся деревня на холм сбежалась поглазеть, что это ратники на конях затевают!

Вот всадники остановились, развернулись и замерли на исходной позиции.

– Федор, давай отмашку!

Федька привстал на стременах, взмахнул шапкой. Лошади рванулись вперед.

Всадники пригнулись к шеям коней. Тит был настолько мал, что из-за головы лошади его и видно не было. Издалека казалось, что лошадь бежит сама по себе.

Ратники закричали, заулюлюкали. Демьян сунул пальцы в рот и свистнул.

«Давай, давай, Онуфрий!», «Не отставай от пацана, не подведи князя!», «Наддай жару!» – поддерживали ратники наездников.

Господи, ратников всего-то десяток, а шуму – как на новгородском вече!

Вот кони все ближе, ближе к нам. Стало заметно, что мой скакун вырвался вперед.

– Эх, плакала моя полушка! – в сердцах бросил Демьян.

Всадники стремительно приближались. Да, теперь уже не было сомнений – мой араб шел впереди на несколько корпусов. Рубашка у мальчонки надулась от ветра пузырем на спине.

Вот всадники пролетели мимо нас. Демьян махнул с досады рукой:

– Онуфрий! Что же ты отстал?!

Ратники спустились с косогора и окружили всадников.

Соревнующиеся подъехали. Глазенки у Тита азартно горели, а Онуфрий опустил голову.

– Ну что, не смог догнать пацана? – беззлобно подначивали ратники товарища.

Онуфрий беспомощно развел руками и повернулся ко мне:

– Дык, княже, скакун у него уж больно резвый.

– Не огорчайся, Онуфрий, зато у тебя конь – боевой, в сечах закаленный! А ты молодец, Тит! Чтобы в настоящих скачках так же скакал! Федор, вот тебе деньги, съезди с Титом завтра в Коломну, одень его поприличнее да сапоги купи, а то ведь как оборвыш выглядит.

– Будет исполнено, князь!

Мальчонка сиял от удовольствия. А как же? Забег выиграл, да еще и справу новую получит!

Следующим днем Федор с мальцом уехали в Коломну, я же уговорил плотников-рязанцев взяться за строительство конюшни. Худо-бедно, но четыре избы уже готовы, даже печи в них сложены. Холопам и ратникам теперь есть где жить, а лошади пока под открытым небом ночуют.

Через пару дней мы выехали в Москву, на скачки: я, Тит в новой одежде верхом на арабском скакуне и Федор с парой ратников – для охраны и солидности. Помня наставления Кучецкого, я прихватил с собой и красный княжеский плащ.

Скачки должны были проходить аккурат на Яблочный Спас, или, по-церковному, на праздник Преображения Господня.

Как уже повелось, мы остановились на постоялом дворе. Тит отказался спать в комнате, снял новые одежды, переоделся в старое платье и, как ни уговаривал его Федор, пошел ночевать в денник – на соломе, рядом со скакуном. Неволить парнишку я не стал, пусть его…

И вот настал день скачек. Народ с утра потянулся к церкви, сходили и мы. А уж затем пошли на Воронцово поле.

Прослышав про скачки, здесь собралась толпа желающих поглазеть на бесплатное развлечение.

Я подошел к группе бояр, стоявших у небольшого шатра.

– Доброго здоровья, бояре.

– И тебе того же.

– Кто Гутионтов будет?

– Я, князь, – ответил с поклоном дородный боярин. – Желаешь в скачках поучаствовать?

– Желаю. Выставляю жеребца с наездником.

– Это хорошо, прибавляется нашего брата. Чисто мужское занятие. Забег – рубль серебром. Ставки делать будешь?

– Буду. Только поперва немного, я тут новичок.

– Новичкам всегда везет. На кого ставишь?

– На своего жеребца.

– И сколько же?

– Двадцать рублей.

Голоса бояр, гомонящих рядом, враз смолкли, все повернулись ко мне. Я увидел на их лицах изумление. Вот черт! Надо было бы через людей узнать сперва – какие ставки здесь делают. Много я поставил или мало?

– Рискуешь, князь. Однако ставку принимаю. Правила знаешь?

– Покамест нет.

– Они простые. Все лошади выводятся за версту. По взмаху флажка начинается гонка. Кто первый придет, того и победа. Только запрещаются шпоры.

– Понял, спасибо.

Я вернулся к своим людям, объяснил правила.

Федор с Титом не спеша поехали к месту старта. Предчувствуя скорое начало, зеваки выстроились вдоль места забега. Всего в забеге участвовало семь лошадей.

Гутионтов сам поднял красный флажок, поглядел на конников – все ли готовы? – и дал резкую отмашку начала забега.

Лошади сорвались с места. Издалека не было видно, кто вырвался вперед. По мере того как всадники приближались к зрителям, рев толпы нарастал: «Давай, давай, вперед, не сдавайся!»

Когда большая часть версты была пройдена, стало видно, что вперед от основной группы вырвались две лошади.

Меня охватил азарт: я стал вглядываться в лидирующих скакунов. Кто впереди?

Летели секунды, нарастало волнение.

На одном из коней я разглядел всадника в синей рубахе. А второго просто не было видно. «Мой!» – екнуло сердце. Понятно, мальчонку не видно из-за головы коня.

Стук копыт нарастал, пыль плотной пеленой скрывала основную группу участников забега, кроме первых двух. Внимание всех было приковано к ним.

За сто шагов до финиша мой скакун вырвался вперед. Тит почти лежал на лошади, его маленькая фигурка была малозаметна на фоне коня. Лишь рубаха вздымалась и опадала под напором ветра.

И вот кони пересекли финишную черту. Мой скакун был на два корпуса впереди. Народ завыл, засвистел, закричал. Шум поднялся просто оглушительный.

– Первым пришел скакун князя Михайлова! – громогласно объявил боярин.

– Поздравляю! Князь, у тебя прекрасный скакун и хороший наездник. Только уж мал больно, – подивился боярин Гутионтов.

– Так пацан еще, вырастет.

– Князь, прошу получить выигрыш!

Боярин отсчитал серебро. Я получил сорок рублей. Если не учитывать свои вложенные двадцать, то чистая прибыль – двадцать рублей. Неплохо! Но я не обольщался. Часто победа на скачках случайна. Сегодня мой жеребец пришел первый, завтра – другого владельца.

Ко мне подъехали сияющие Федор и Тит. Я снял с седла мальчонку – легонький совсем – и подбросил в воздух.

– Молодец, не посрамил боярина! В награду держи рубль.

При виде серебряной монеты глаза парнишки радостно вспыхнули. Рубль – деньги серьезные, корову купить можно. А для парня, что
Страница 19 из 19

больше медной полушки в руках сроду не держал, – так целое состояние.

На постоялом дворе мы закатили пирушку. Тит, как главный герой дня, сидел за столом рядом со мной – по правую руку.

Пир продолжался до вечера, пока не опустел щедро накрытый стол – с жареным поросенком да рыбными пирогами, да рыбкой копченой, исходящей немыслимым ароматом. И выпили много – за победу арабского скакуна и юного наездника, за удачу, однако Титу ввиду малолетства наливали только квас. Наелись так, что еле встали из-за стола. Тит все оглядывал да оглаживал свою новую одежду, где за кушаком рубашки лежал сверкающий рубль.

– Служи князю верно, и всегда сыт, одет и обут будешь, – пьяно поучал мальчонку Федор. – А постарше станешь – в ратники пойдешь, в боевые походы, за добычей. Хочешь в ратники?

– Не, дяденька Федор, не хочу. Я лошадей люблю.

– Ну, тогда за заслуги твои князь тебя конюхом главным поставит али стремянным. То честь большая, да только заслужить ее надо. Вот видишь, я из простых холопов десятником стал.

Федор икнул и чуть не свалился с лавки.

– Все, хлопцы, все сыты и пьяны, – по комнатам, отдыхать! Завтра возвращаемся в Охлопково.

Когда мы заявились в имение, ратники – из числа оставшихся – сразу же стали спрашивать Федьку:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=18902182&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.