Режим чтения
Скачать книгу

Странный сосед читать онлайн - Лиза Гарднер

Странный сосед

Лиза Гарднер

Детектив Ди-Ди Уоррен #3

Молоденькая школьная учительница Сандра Джонс бесследно пропала. Исчезла посреди ночи прямо из дома, где жила со своей семьей – мужем и четырехлетней дочкой. В спальне остались следы борьбы. Дочка крепко спала и ничего не слышала. Муж сказал, что был в это время на работе в ночной смене и тоже ничего не знает. Итак, кто мог похитить молодую женщину, а главное, зачем? Сержант полиции, красавица и умница Ди-Ди Уоррен, ведущая расследование, чует, что преступник где-то совсем близко. Взять хотя бы мужа Сандры – донельзя странный субъект с остановившимся взглядом и не выражающим ни единой эмоции лицом. У этого типа явно есть темное прошлое. А главное, в соседнем доме живет бывший арестант, осужденный в свое время за изнасилование… Муж или сосед? Ди-Ди уверена, что вот-вот отыщет след…

Лиза Гарднер

Странный сосед

Lisa Gardner

The Neighbor

Copyright © 2009 by Lisa Gardner, Inc.

© Самуйлов С.Н., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Мне всегда было интересно, что чувствуют люди в последние часы жизни. Знают ли, что их ждет нечто ужасное? Чувствуют ли приближение трагедии, собирают вокруг себя любимых и близких? Или такие вещи просто случаются? Многодетная мать укладывает своих четырех детишек – утром рано вставать, постирать не успела, печь как-то странно гудит – и лишь в последний момент слышит странный скрип в коридоре. Девочка-тинейджер, мечтающая о воскресном свидании с Самым Лучшим Другом, вдруг открывает глаза и обнаруживает, что уже не одна в комнате. Глава семейства вскидывается посреди ночи – какого еще?.. – и получает молотком между глаз.

В последние шесть часов того мира, каким я его знаю, я готовлю обед для Ри. Макароны «крафт» с сыром и кусочками сосиски. Нарезаю яблоко. Она выедает хрустящую белую мякоть, оставляя улыбающиеся полукружья красной кожуры. Говорю, что все питательные вещества находятся как раз в кожуре. Ри закатывает глаза – словно ей не четыре, а четырнадцать. Мы уже поспорили из-за одежды – ей нравятся короткие юбочки, мы с ее отцом предпочитаем длинные платья; она желает бикини, мы настаиваем на цельном купальнике. Если так пойдет и дальше, через несколько недель она, чего доброго, потребует ключи от машины.

После ужина Ри заявляет, что желает отправиться на чердак – «поохотиться за сокровищами». Я говорю, что нам пора в ванную – принять душ, как заведено еще с тех пор, когда Ри была малышкой. Ванна у нас старая, на ножках. Дочка намыливает двух Барби и резиновую принцессу-уточку. Я мою ее саму. К концу процедуры мы обе пахнем лавандой, а ванная, выложенная черной и белой плиткой, заполнена паром.

После душа – мой любимый ритуал. Мы заворачиваемся в большущие полотенца, стрелой пролетаем прохладный холл и спешим к Большой Кровати в нашей с Джейсоном комнате, где ложимся рядышком, укрывшись целиком одеялом, но высунув пальчики ног. Тигрово-полосатый кот, Мистер Смит, запрыгивает на кровать и смотрит на нас большими золотисто-желтыми глазами. Длинный хвост чуть заметно подрагивает.

– Что тебе сегодня понравилось больше всего? – спрашиваю я у дочери.

Ри морщит носик.

– Не помню.

Мистер Смит пробирается к спинке кровати, находит удобное местечко и принимается за свои дела. Он уже знает, что будет дальше.

– А мне больше всего понравилось, как мы пришли из школы и крепко-крепко обнялись…

Я – учительница. Сегодня среда. По средам я прихожу домой около четырех. Джейсон уходит в пять. Ри к такому распорядку уже привыкла. Папочкино время – день, мамочкино – вечер. Мы не хотели, чтобы нашего ребенка воспитывали чужие люди, и сделали так, чтобы вышло по-нашему.

– Можно посмотреть кино? – спрашивает Ри. Спрашивает всегда. Дай волю – она и жила бы с DVD-плеером.

– Никакого кино, – спокойно отвечаю я. – Расскажи про школу.

– Ну, совсем коротенькое, – не уступает она и, подумав, объявляет: – «Овощные истории».

– Никакого кино, – повторяю я и, выпростав из-под одеяла руку, щекочу ее под подбородком. На часах почти восемь, она устала, капризничает, а мне хотелось бы избежать суматохи перед сном. – Расскажи про школу. Что у тебя было на полдник?

Она высвобождает руки и тоже щекочет меня под подбородком.

– Морковка!

– Неужели? – Я щекочу ее за ушком. – И кто же ее принес?

– Хейди!

Она пытается добраться до моих подмышек, но я ловко блокирую этот маневр.

– Рисуем или играем?

– Играем!

Ри сбрасывает полотенце и кидается на меня, щекоча везде, куда только удается пробраться ее быстрым, шаловливым пальчикам, – последний всплеск энергии перед полным коллапсом. Я оттесняю ее к краю и, смеясь, скатываюсь с кровати и шлепаюсь на деревянный пол. Она заливается, а Мистер Смит протестующе мяукает и, не дождавшись завершения нашего вечернего ритуала, резво устремляется к двери.

Я достаю длинную футболку для себя и ночнушку с Ариэль для дочери. Мы вместе чистим зубы перед овальным зеркалом и одновременно сплевываем – ей так нравится. Две сказки, песенка и половинка «Бродвей-шоу» – и я наконец укладываю дочурку в постель. Она крепко обнимает Крошку Банни. Мистер Смит сворачивается у нее в ногах.

На часах половина девятого. Теперь наш домик официально в моем распоряжении. Я сажусь к столу в кухне. Пью чай и проверяю тетрадки, спиной к компьютеру – чтобы не отвлекаться. Часы с котом – Джейсон купил их для Ри на Рождество – громко мяукают, и эхо гулко, словно в пустом помещении, разносится по нашему двухэтажному, 50-х годов постройки, бунгало.

Ногам холодно. Март в Новой Англии – месяц достаточно холодный. Надо бы надеть носки, но лень вставать.

Четверть десятого. Время вечернего обхода. Я запираю заднюю дверь, проверяю деревянные штырьки в оконных рамах. Мы живем в Южном Бостоне, в скромном районе для среднего класса – с обсаженными деревьями улицами и уютными семейными парками. Здесь много детей, много выкрашенных белым заборчиков из штакетника.

Я проверяю замки и на всякий случай закрепляю окна. На то у нас с Джейсоном свои причины.

Снова стою у компьютера. Руки так и чешутся. Говорю себе, что пора ложиться. Предупреждаю – только не садись. Думаю, что все равно это сделаю. Всего на минутку. Проверю почту. Что тут плохого?

В последний момент находится сила воли, о которой я даже не подозревала. Выключаю компьютер. Такова семейная традиция: прежде чем лечь спать, выключи компьютер.

Компьютер, как все знают, это портал, точка входа в ваш дом. А может, об этом знают не все.

Что ж, кто не знает, тот скоро узнает.

Десять часов. Я оставляю свет в кухне – для Джейсона. Он не позвонил – наверное, работы хватает. Всё в порядке, говорю я себе. Занят – значит, занят. Иногда мне кажется, что мы молчим все больше и больше. Такое бывает. Особенно когда у вас маленький ребенок.

Снова думаю о февральских каникулах. Семейный отпуск – это либо самое худшее, что может случиться, либо самое лучшее; все зависит от того, с какой стороны посмотреть. Я хочу разобраться в муже, в самой себе. Что сделано, того не переделаешь, и сказанного назад не вернешь.

Сегодня я ничего исправить не могу. Вообще-то не только сегодня, а уже несколько недель. И с каждым днем мне страшнее и страшнее. Когда-то я
Страница 2 из 20

совершенно искренне считала, что любовь способна исцелить все раны. Теперь понимаю – нет, не все.

Наверху останавливаюсь у комнаты Ри – проверить в последний раз. Осторожно приоткрываю дверь. Заглядываю. Из сумрака на меня смотрят желтые глаза Мистера Смита. Он не встает, и я его понимаю. Сцена такая спокойная: Ри свернулась калачиком под цветастым, розовым с зеленым, одеялом, во рту палец, из-под простыни выбивается прядка черных волос. Она снова кажется маленькой, словно я родила ее только вчера; а ведь четыре года пролетели, и она уже сама одевается, сама ест, да еще излагает нам свои взгляды на жизнь…

Думаю, я люблю ее.

И еще я думаю, что любовь – не вполне подходящее слово для того чувства, что живет в моей груди.

Закрываю тихонько дверь, иду в свою спальню и ложусь, укрываясь сине-зеленым свадебным одеялом.

Дверь приоткрыта – для дочери. Свет в прихожей – для Джейсона.

Вечерний ритуал завершен. Всё как всегда. Всё как надо.

Лежу на боку, подушка между коленей, рука на бедре. Смотрю в никуда. Я жутко устала и вымоталась, и мне не хватает Джейсона, но в то же время я понимаю, что так оно лучше, и мне нужно понять, просчитать что-то, да только понятия не имею, что.

Я люблю дочь. Люблю мужа.

Какая я глупая.

Я помню что-то, о чем не думала уже несколько месяцев. Этот обрывок – не столько память, сколько запах: розовые лепестки, смятые, раздавленные, гниющие за окном спальни под южным жаром. По темному коридору плывет мамин голос: «Я знаю что-то, чего не знаешь ты».

– Шшш, – шепчу я, прижимая руку к животу. Я слишком много думаю о том, что долгое время, большую часть жизни, старалась забыть.

– Шшш, – шепчу я снова.

И в этот момент снизу, от подножия лестницы, доносится звук…

В последние мгновения того мира, каким я его знаю…

Я бы хотела сказать, что услышала крик совы в темноте. Или увидела перепрыгнувшую через забор кошку. Или почувствовала, как шевелятся волоски на шее.

Я и хотела бы сказать, что увидела опасность и сражалась до последнего. В конце концов, кому, как не мне, знать, насколько легко любовь может обернуться ненавистью, желание – одержимостью…

Но я не увидела. Правда. Не увидела.

И когда его лицо материализовалось в дверном проеме спальни, моей первой мыслью было, что он так же красив, как и тогда, когда мы встретились в первый раз, и что меня так же тянет провести пальцами по его подбородку, зарыться ими в его волнистые волосы…

Потом, увидев то, что он держал в руке, я сказала себе, что не должна кричать и что должна защищать мою милую, драгоценную доченьку, спящую в своей комнате дальше по коридору.

Он вошел в спальню. Поднял руки.

Клянусь, я не издала ни звука.

Глава 2

Детектив-сержант Ди-Ди Уоррен любила хороший «шведский стол». За долгие годы у нее выработалась четкая стратегия. Ступень первая – салатный бар. Ее нельзя было назвать большой любительницей кочанного салата, но когда тебе за тридцать и ты трудоголик-одиночка, отсутствие или присутствие в холодильнике скоропортящихся продуктов беспокойства уже не вызывает. Так что да, первый заход обычно включал какую-то зелень, а иначе, с учетом ее режима питания, она бы точно заработала цингу.

Ступень вторая – тонко нарезанное мясо. Индюшатина вполне сгодится. Еще лучше ветчина. Ростбиф средней прожарки – на уровне золотой медали. Вишнево-красный в серединке, обильно истекающий кровью – вот ее выбор. Если мясо на тарелке не подпрыгивало, когда Ди-Ди тыкала его вилкой, кто-то на кухне заслуживал обвинения в преступлении против говядины. Хотя, конечно, она все равно бы его съела. Когда имеешь дело со «шведским столом», высоких стандартов ждать не приходится.

Итак, немного салата, потом тонкий, средней прожарки ростбиф. Тут какой-нибудь безмозглый идиот набросал бы к мясу картошечки… Никогда! Куда лучше взять в пару к ростбифу жаренную в панировочных сухарях пикшу, две-три запеченные фаршированные устрицы и, конечно, охлажденные креветки. Можно еще подумать об овощном соте или овощной запеканке с хрустким жареным лучком сверху… Да, вот это и есть еда.

Разумеется, очень важная часть шведского стола – десерт. Чизкейки здесь попадают в ту же категорию, что и картофель с пастой, – грубейшая ошибка, не допускайте ее! Лучше начать с пудинга или фруктового криспа. И, конечно, оставьте место для желе или, если уж на то пошло, шоколадного мусса. И крем-брюле. Посыпьте малиной – и получите динамит.

Да, от крем-брюле она бы не отказалась.

К сожалению, часы показывали лишь семь утра, и единственным в лофте[1 - Лофт – переоборудованная под жилье, мастерскую или офисное помещение верхняя часть здания промышленного назначения.] в Норт-Энде, что с натяжкой можно было назвать едой, являлся пакетик с мукой.

Ди-Ди повернулась с боку на бок. В животе заурчало, и она попыталась притвориться, что проголодался только он.

Утро за окнами казалось серым. Еще одно морозное мартовское утро. В любое другое Ди-Ди была бы уже на ногах и двигалась в управление, но накануне она подвела черту под напряженным двухмесячным расследованием по случаю стрельбы, в результате которой погибли перспективный наркодилер и женщина, проходившая мимо с двумя детьми. Произошло это в трех кварталах от полицейского отдела Роксбери, где данное обстоятельство сочли вызовом. Пресса тогда будто с катушек слетела. Местные жители выходили на ежедневные пикеты, требуя безопасности на улицах.

Суперинтендант тут же сформировал мощную оперативную группу во главе, разумеется, с Ди-Ди, потому что хорошенькую блондинку никогда не встретят с тем же неодобрением, как еще одно чучело в костюме.

Ди-Ди не стала возражать. Черт возьми, да она жила ради этого. Вспышки фотоаппаратов, бьющиеся в истерике граждане, красномордые полицейские – давайте их всех сюда. Она выдержала публичную порку, вернулась к своей группе и за закрытой дверью задала такого жару, что они готовы были землю рыть. Какой-то кретин решил, что может устроить бойню в ее смену? Ну уж нет.

Они составили списки подозреваемых и взялись за дело всерьез. А через шесть недель снесли двери какого-то склада в порту и под вспышками камер выволокли из темного угла того, кого искали.

На целых двадцать четыре часа Ди-Ди и ее команда стали героями, но все знали – рано или поздно появится очередной придурок, и картина повторится. Так уж устроен мир. Просрался, подтерся, смыл. Снова просрался.

Она вздохнула, покрутилась туда-сюда, провела ладонью по дорогущим немнущимся простыням и снова вздохнула. Надо вылезать. Принять душ. Заняться наконец стиркой и навести порядок в том бардаке, в который превратилось ее жилище.

Мысли снова повернули к «шведскому столу». И сексу. Жаркому, потному, безжалостному. Чтобы под ладонями твердая, как камень, задница. Чтобы бедра в стальном зажиме рук. Чтобы огонь меж ног и пальцы рвали в клочья белые прохладные простыни.

Будь оно все проклято… Ди-Ди отбросила одеяло и вышла из спальни – в футболке и трусиках и с легкой горячкой сексуальной фрустрации.

Так. Прибраться в квартире. Потом пробежка. И дюжина пончиков.

Она прошла в кухню, достала из морозильника банку кофейных зерен, отыскала кофемолку и взялась за работу.

Господи, ей ведь уже тридцать восемь. Трудоголик до мозга костей с
Страница 3 из 20

пожизненным клеймом «следака». Одиночество грызет? Ни здоровяка-мужа под боком, ни детишек под ногами? Что ж, менять правила слишком поздно.

Женщина засыпала свежемолотый кофе в золотой фильтр и щелкнула кнопкой. Ожившая итальянская машина ответила ревом. Заполнивший комнату аромат подействовал успокаивающе. Она взяла молоко и приготовилась сделать пенку.

Лофт в Норт-Энде Ди-Ди купила три месяца назад. Для копа слишком роскошно, но какая была радость взорвать бостонский рынок кондо! Застройщики соорудили, а рынок не пришел. Зато у работяг вроде Ди-Ди появился шанс урвать кусочек хорошей жизни. Место ей нравилось. Открытое, просторное, минималистское. Находясь дома, она думала, что должна проводить здесь больше времени. Больше не получалось, но мысли такие были.

Приготовив латте, Ди-Ди подошла к окнам, выходившим на оживленную боковую улицу. Возбуждение еще не улеглось. Ей нравился этот вид. Люди внизу спешили по своим делам, решали проблемы, и никто из них не видел ее, не беспокоился о ней, ничего от нее не хотел. Она не на службе, но жизнь все равно продолжается. Неплохой урок для такой женщины, как Ди-Ди.

Она сдула в сторону пенку, сделала несколько глотков и почувствовала, как распустился немного узел напряжения.

Не надо было ходить на свадьбу. Вот в чем дело. Женщине ее возраста следует бойкотировать свадьбы и детские вечеринки.

Черт бы побрал Бобби Доджа… У него даже дух перехватило при чтении брачной клятвы. И Аннабель расплакалась. А как чудно она выглядела в открытом белом платье… И собачка Белла… как она шла по проходу с двумя золотыми кольцами, подвешенными к ошейнику с громадным бантом… Ну как можно не расчувствоваться, когда такое происходит? Особенно когда пошла музыка и все танцевали под «Наконец» Этты Джеймс. Все, кроме тебя, разумеется, потому что ты так заработалась, что даже пару себе не нашла.

Ди-Ди отхлебнула еще латте, посмотрела вниз, на кипящую суету маленьких жизней, и нахмурилась.

Бобби Додж женился. В этом все дело. Нашел себе кого-то лучше, и вот теперь он женат, а она…

Черт, ей надо, надо с кем-то переспать.

Ди-Ди только-только зашнуровала кроссовки, как зазвонил сотовый. Она посмотрела на номер, нахмурилась и поднесла телефон к уху.

– Сержант Уоррен, – четко и ясно.

– Доброе утро, сержант. Детектив Брайан Миллер, дистрикт Си-6. Извините за беспокойство.

Ди-Ди пожала плечами, ожидая продолжения, но когда его не последовало, добавила сама:

– Чем могу помочь, детектив Миллер?

– Ну… у меня тут такая ситуация… – Миллер снова умолк, как будто потерял голос. Ди-Ди ждала.

Дистрикт С-6 был отделением Бостонского управления полиции, в зоне ответственности которого находился и Южный Бостон. Будучи сержантом отдела убийств, Ди-Ди работала с тамошними детективами не слишком часто. Да и убийств в Южном Бостоне случалось не слишком много. Кражи, проникновения со взломом, ограбления – да. Убийства – редко.

– Дежурный диспетчер принял звонок в пять утра, – заговорил наконец детектив Миллер. – Муж сообщил, что пришел домой и обнаружил отсутствие жены.

Ди-Ди вскинула бровь и опустилась на стул.

– Пришел домой в пять утра?

– В пять он заявил о ее исчезновении. Мужа зовут Джейсон Джонс. Знаете такого?

– А должна?

– Репортер. Работает в «Бостон дейли». Пишет на местные темы. Занят в основном по ночам; освещает заседания городского совета, собрания управляющих и прочее. В среду находился на совещании комитета по водоснабжению, потом ему позвонили, послали на место пожара… В общем, закончил он примерно в два часа ночи, потом вернулся домой. Четырехлетняя дочь спала в своей комнате, а вот жена пропала без вести.

– О’кей.

– Первая группа провела стандартную проверку, – продолжал Миллер. – Обошли дом. Машина на улице. Сумочка с ключами на столе в кухне. Следы насильственного проникновения отсутствуют, но в спальне наверху разбита прикроватная лампа и пропало сине-зеленое покрывало.

– О’кей.

– Учитывая обстоятельства – мать не оставила бы ребенка одного, и тэ дэ, и тэ пэ, – они позвонили своему начальнику, который связался с моим боссом. Мы прочесали весь квартал, проверили все местные заведения, поговорили с друзьями семьи, соседями и все такое. Короче, потратили несколько часов, и на данный момент у меня нет ничего. Ни одной ниточки.

– Тело есть?

– Нет, мэм.

– Кровь? Отпечатки обуви? Следы борьбы?

– Только разбитая лампа.

– При первичном обходе проверили все помещения? Чердак? Подвал? Погреб?

– Пытаемся.

– Пытаетесь?

– Муж… Не сказать, что возражает, но и на сотрудничество, в общем-то, не идет.

– Дрянь дело…

И вдруг Ди-Ди поняла. Поняла, почему детектив районного отделения звонит сержанту отдела убийств по поводу пропавшей без вести женщины. И почему сержант останется сегодня без утренней пробежки.

– Эта миссис Джонс… молодая и красивая белая женщина, так?

– Двадцать три года, блондинка, работает в школе учительницей. Улыбка у нее такая, что, как говорится, экран светится.

– Только не говорите, что вы обсуждали это все по радио.

– А почему, как вы думаете, я звоню вам на сотовый?

– Какой адрес?.. Так, дайте мне десять минут, детектив Миллер. Сейчас буду.

Кроссовки остались в гостиной, шорты – в холле, футболка – в спальне. Джинсы, белая блузка на пуговицах, туфли на шпильках – и вот она уже готова. Пристегнуть к поясу пейджер, повесить на шею жетон, сунуть в задний карман сотовый.

Уже направляясь к двери, она сняла с крючка у двери свою любимую, карамельного цвета, кожаную куртку.

Сержант Уоррен отбывала на работу, и ей это нравилось.

Даже по местным стандартам у Южного Бостона долгая и богатая история. Имея с одной стороны беспокойный финансовый квартал и безбрежный синий океан с другой, он функционировал как своего рода портовый город со всеми претензиями на более солидный статус. Поначалу район не мог похвастать высоким или даже средним уровнем социально-экономических условий. Бедствующие иммигранты, преимущественно ирландцы, жили по тридцать человек в комнате в кишащих клопами многоквартирных домах, где отхожим местом служило помойное ведро, а матрас заменяла кучка кишевшей блохами соломы. Жизнь была тяжелой, а болезни, грязь и бедность – ближайшими соседями.

Пролетело полторы сотни лет, и «Южок» стал не столько местом, сколько отношением. Здесь появился Уайти Балджер, один из самых знаменитых криминальных авторитетов Бостона, на протяжении семидесятых превращавший местные жилищные проекты в свою личную площадку. Это он подсадил на наркотики одну половину местных жителей, а вторую взял на службу. И тем не менее прежний дух единства не выветрился: сосед заботился о соседе, и каждое поколение крепких, наглых и самоуверенных парней производило на свет следующее поколение крепких, наглых и самоуверенных. Чужаки здесь не приживались, и это всех устраивало.

К несчастью, все отношения рано или поздно меняются в соответствии со временем. Однажды, привлеченные неким большим событием в порту, сюда хлынули толпы горожан. Ожидая обнаружить грязные улицы и запущенные кварталы, гости немало удивились, узрев набережные с видами, многочисленные зеленые парки и известные католические школы. Здесь, в районе, расположенном в
Страница 4 из 20

каких-то десяти минутах от центра Бостона, жили люди, чей самый трудный воскресный выбор заключался в том, повернуть ли, выйдя из дома, направо и отправиться в парк, или налево – и прошвырнуться на пляж.

Дальше произошло то, чего и стоило ожидать. Яппи вышли на нужных риелторов, и не успел никто и глазом моргнуть, как старые многоквартирные дома превратились в миллионные кондоминиумы, а трехэтажки четвертого поколения улетели в руки застройщиков по цене в пять раз больше той, о которой смели мечтать их прежние владельцы.

Что-то добавилось, чего-то убавилось. Более разнообразной стала экономика, более пестрым – этнический состав. Остались парки и обсаженные деревьями улицы. Добавилось кофе-баров. Сохранились ирландские пабы. Возросло число мобильных профессионалов. Не стало меньше семей с детьми. Хорошее для жизни место, если ты купил его до того, как цены взлетели к небесам.

Следуя указаниям навигатора GPS, Ди-Ди добралась до адреса, полученного от детектива Миллера. И оказалась у расположенного неподалеку от воды старинного двухэтажного бунгало, выкрашенного коричневой и кремовой краской. Ухоженная, словно с почтовой открытки, лужайка. Одинокий голый клен. В голову пришло сразу две мысли: «Кто-то построил бунгало в Бостоне?» и «Детектив Миллер дело знает». Со времени получения звонка прошло пять с половиной часов, и пока что не появилось ни оградительной ленты, ни патрульных машин поблизости, ни – что самое главное – очереди из фургончиков с вездесущими репортерами. Дом казался тихим, улица – тоже. Затишье перед бурей.

Трижды объехав бунгало, Ди-Ди припарковалась на одной из соседних улиц. Если уж Миллеру удалось продержаться так долго, не привлекая к себе ненужного внимания, то и она не станет рекламировать свое присутствие.

Ди-Ди сунула руки в карманы и, поеживаясь, вернулась к бунгало пешком. Миллер уже поджидал ее в переднем дворике. Вопреки ожиданиям, он был невысок и носил усы по моде давно минувших 70-х. Каштановые волосы прилично поредели, и вообще он выглядел как коп, из которого получился бы отличный агент под прикрытием – настолько неинтересный, что его никто не заметил бы и, уж конечно, не заподозрил в подслушивании важных разговоров. Бледность выдавала человека, слишком много времени проводящего там, где светят флуоресцентные лампы. Деск-жокей[2 - Деск-жокей (англ. desk-jockey) – чиновник, постоянно сидящий за рабочим столом.], подумала Ди-Ди и тут же спрятала вынесенное суждение подальше.

Пройдя через лужайку, Миллер пристроился к ней. Останавливаться он не стал, так что дальше зашагали вместе. В полицейской работе иногда приходится и подвигаться. Сегодня они изображали выбравшуюся на утреннюю прогулку парочку. Помятый коричневый костюм Миллера выглядел слишком строгим и смотрелся немного некстати, но Ди-Ди – в облегающих джинсах и кожаной куртке – компенсировала это несоответствие с избытком.

– Сандра Джонс работает в средней школе, – негромко, но торопливо заговорил Миллер, когда они миновали первый квартал и повернули к воде. – Преподает обществознание в шестом классе. Мы послали в школу двух парней в форме. Вчера занятия у нее закончились в половине четвертого, и с тех пор ее никто не видел. Прошли по местным магазинам и барам – ничего. В кухне, в раковине, – посуда с обеда. Там же, на столе, рядом с сумочкой, – проверенные тетради. По словам мужа, Сандра обычно садится за работу после того, как уложит дочь в восемь вечера. Так что мы исходим из предположения, что она была дома с дочерью до половины девятого или девяти. На сотовом после шести никаких звонков. Информацию по домашнему телефону затребовали, ждем.

– Что с семьей? Бабушки-дедушки, тети-дяди, кузины-кузены? – спросила Ди-Ди. Солнце пробилось наконец из-за серых туч, но тепла пока не ощущалось – дующий со стороны океана кусачий ветер пробирал даже сквозь кожаную куртку.

– Здесь у нее родственников нет. Отец в Джорджии, связи с дочерью не поддерживает. Подробностей не знаем – муж сказал только, что дело это старое и к случившемуся отношения не имеет.

– Какая любезность, он еще и думает за нас… Отцу звонили?

– Позвонили бы, но у нас даже имени нет.

– А муж не сказал? – недоверчиво спросила Ди-Ди.

Миллер покачал головой и спрятал руки в карманы. Дыхание вылетало изо рта облачками пара.

– Подождите, сами увидите. Сериал смотрите? Ну, этот, про врачей…

– «Скорая помощь»?

– Нет, тот, где больше секса.

– «Анатомия Грей»?

– Да, он самый. Как там этого доктора зовут? Макдафф… Макдевон…

– Макдрими?

– Точно. Мистер Джонс вполне мог бы быть его близнецом. Такие же всклокоченные волосы, щетина… Как только эта история просочится в прессу, парень станет популярнее Скотта Питерсона[3 - Скотт Питерсон (р. 1972) – гражданин США, приговоренный к смертной казни за убийство своей жены Лейси и их еще не родившегося ребенка. Первоначальная версия произошедшего состояла в том, что беременная жена Питерсона бесследно исчезла, и Скотт никоим образом не причастен к этому. Дело получило широкий общественный резонанс.]. Послушайте, у нас в запасе часов двадцать, а потом мы либо находим Сэнди Джонс, либо оказываемся в глубокой заднице.

Ди-Ди тяжело вздохнула. Они дошли до набережной, повернули направо и двинулись дальше.

– Мужчины – глупцы, – нетерпеливо проворчала она. – Я это к тому, что раз в неделю какой-нибудь удачливый красавчик пытается решить свои семейные затруднения простым способом: убивает жену и объявляет, что та исчезла. И каждую неделю средства массовой информации набрасываются…

– Без них не обойдется. Пять к одному в пользу Нэнси Грейс. Четыре к одному – в пользу Греты ван Састерен.

Ди-Ди стрельнула в него глазами.

– И каждую неделю, – продолжила она, – полиция собирает опергруппу, добровольцы прочесывают лес, береговая гвардия осматривает бухту. И знаете что?

Миллер выжидающе посмотрел на нее.

– Тело жены находят, а муж получает от двадцатки до пожизненного в тюрьме строгого режима. Неужели никому не пришло в голову решить проблему с помощью старого доброго развода?

Миллер промолчал.

Ди-Ди вздохнула, провела ладонью по волосам, еще раз вздохнула.

– Ладно, это так, к слову пришлось. Думаете, жена мертва?

– Да, – бесстрастно ответил Миллер и, видя, что она ждет продолжения, добавил: – Разбитая лампа, пропавшее покрывало. Тело завернули и вывезли. Ткань впитала кровь, поэтому физических улик не нашли.

– Хорошо. Думаете, дело рук мужа?

Миллер достал из внутреннего кармана своего коричневого спортивного пиджака сложенный желтый листок и протянул ей.

– Посмотрите. Вам это понравится. Отвечать на наши вопросы муж, скажем так, большого желания не проявил, но отчет о своих передвижениях предоставил. Там имена и телефоны людей, которые могут подтвердить его показания.

– Алиби, значит, предоставил?

Ди-Ди развернула листок. В глаза сразу бросилось первое имя – Ларри Уэйд, начальник пожарной службы. Далее шел Джеймс Макконнагал из полиции штата и еще трое, все из управления полиции Бостона. Уже после первых строчек глаза у нее расширились, а пальцы задрожали от едва сдерживаемого гнева.

– Ну-ка, напомни, кто он такой, этот герой?

– Репортер. «Бостон дейли». Ночью горел дом.
Страница 5 из 20

Утверждает, что был на месте происшествия, вместе с половиной бостонских полицейских.

– Серьезно… Уже проверили?

– Нет. Но я знаю, что они скажут.

– Они его видели, но они его не видели, – подхватила Ди-Ди. – Пожар, все работают. Может, он отметился, подошел к каждому, спросил о чем-то, чтобы его запомнили, а потом потихоньку смылся и…

– Точно. Парень не промах, сразу же обеспечил себе алиби. Теперь несколько наших ребят подтвердят, что прошлой ночью он был на пожаре, даже если и не присутствовал там какое-то время. Так что, – Миллер помахал перед ней пальцем, – не дайте мистеру Джонсу вас обмануть. Он, конечно, красавчик, но этот Макдрими еще и Максмарти[4 - Игра слов: Макдрими (McDreamy) и Максмарти (McSmarty) – Мак-мечтатель и Мак-умник.]. Несправедливо.

Ди-Ди вернула ему листок.

– Адвоката уже попросил?

Они свернули за угол и, по обоюдному молчаливому согласию, развернулись и зашагали в обратную сторону. Теперь ветер бил в лицо, сминая на груди одежду, бросая в лицо холодные, колючие капли.

– Пока еще нет. Просто не пожелал отвечать на наши вопросы.

– В участок приглашали?

– Он попросил предъявить ордер.

Ди-Ди вскинула бровь – интересная новость. Макдрими и впрямь оказался Максмарти. По крайней мере, свои конституционные права он знал лучше обычного человека с улицы. Она опустила голову, отворачиваясь от ветра.

– И никаких признаков взлома?

– Никаких. Причем обе двери, передняя и задняя, стальные.

– Вот как?

– Вот так. Замки со стопором. Да, еще одно. Почти во все оконные рамы вставлены деревянные штифты.

– Ничего себе… И что говорит муж?

– На этот вопрос он тоже не ответил.

– В доме есть охранная система? Или камера наблюдения?

– Нет и нет. Нет даже «видеоняни». Я спрашивал.

Они уже приближались к дому, симпатичному бунгало далеких пятидесятых, укрепленному не хуже Форт-Нокса[5 - Форт-Нокс – военная база США к юго-западу от Луисвилла, шт. Кентукки, известная, в частности, тем, что на ее территории расположено существующее с 1936 г. хранилище золотых запасов США.].

– Замки со стопором, – задумчиво пробормотала Ди-Ди. – Камер нет. Возникает вопрос, для чего нужна такая система. Не пускать в дом или не выпускать из дому?

– Думаете, она подвергалась издевательствам?

– Ничего необычного. Вы сказали, у них ребенок?

– Девочка четырех лет. Кларисса Джейн Джонс. Они зовут ее Ри.

– С ней уже поговорили?

Миллер ответил не сразу.

– Девочка не в лучшем состоянии, просидела все утро на коленях у отца. Поговорить с ней наедине он, конечно, не разрешил бы, так что я не настаивал. Подумал, что попробую, когда нам будет что предъявить.

Ди-Ди кивнула. Снимать показания у детей – дело хлопотливое. Одни детективы знают к ним подход, у других ничего не получается. Судя по тому, с какой неохотой ответил на ее вопрос Миллер, большого желания расспрашивать ребенка он не испытывал. Вот почему Ди-Ди и получала большие деньги.

– Мужа ограничили в передвижениях? – поинтересовалась она. Они уже поднялись по ступенькам бунгало и подошли к ярко-зеленому коврику с синим приветственным словом, окруженным морем ярко-зеленых и желтых цветов. Такой коврик вполне могли выбрать мать и маленькая девочка.

– Отец и дочь сидят в гостиной. Я оставил с ними полицейского. Ничего другого на данный момент не остается.

– На данный момент, – согласилась Ди-Ди, делая паузу перед ковриком. – Дом обыскали?

– На девяносто процентов.

– Машины?

– Да.

– Пристройки?

– Да.

– Местные заведения, друзей, знакомых, родственников, сослуживцев?

– Еще не закончили.

– И никаких следов Сандры Джонс.

Миллер взглянул на часы.

– После первого звонка мужа прошло около шести часов. Никаких следов двадцатитрехлетней белой женщины Сандры Джонс не обнаружено.

– Но у вас есть потенциальное место преступления – спальня родителей, потенциальный свидетель – четырехлетняя дочь Сандры и потенциальный подозреваемый – муж пропавшей. Это всё?

– Это всё, – Миллер кивнул на дверь, проявив первый признак нетерпения. – Как хотите разыграть: дом, муж, ребенок?

Ди-Ди положила руку на дверную ручку. Интуиция уже подсказывала что-то, но это требовалось обдумать. Первые несколько часов после получения сигнала, когда сам факт преступления еще не установлен, критически важны для расследования. Подозрения у них имелись, но не было самого дела. Не было и главного подозреваемого – только кандидат на эту роль. С точки зрения юридической перспективы хорошего мало. Как говорится, вот тебе веревка, а уж вешайся сам.

Ди-Ди вздохнула – скорое возвращение домой ей определенно не грозило – и приняла решение.

Глава 3

Обход Ди-Ди начала с кухни. Повернув голову влево, в сторону двери, она могла бы различить силуэт мужчины, сидящего на темно-зеленом диванчике, спинку которого накрывала радужных цветов шаль. Джейсон Джонс сидел неподвижно, и на коленях у него, уткнувшись курчавым затылком в подбородок и также неподвижно, устроилась его дочь Ри. Похоже, девочка уже уснула.

Ди-Ди намеренно не стала присматриваться. Игра только началась, и она не хотела привлекать к себе внимание. Чутье не подвело Миллера: они имели дело с человеком умным, знающим, как вести себя в рамках судебно-правовой системы. А значит, если они хотят провести опрос мужа или четырехлетней девочки как потенциальных свидетелей, нужно как можно скорее определить правильный порядок действий.

Итак, она занялась кухней.

Как и все в доме, кухня сохранила некоторое очарование минувшей эпохи, но и возрастные признаки проступали здесь со всей очевидностью. Расслоившийся линолеум в черно-белую клетку. Кухонное хозяйство, которое кто-то охарактеризовал бы как «ретро», а Ди-Ди назвала бы древним. Теснота. Места у изогнутой стойки бара хватало только для двоих, и его обеспечивала пара барных табуретов с сиденьем, обтянутым красным винилом. Дополнительное место можно было бы найти у окна, но там стоял гостиный столик с компьютером.

Интересно, отметила для себя Ди-Ди. В доме живут трое, но места только для двоих. Можно ли на основании этого делать вывод о взаимоотношениях внутри семьи?

Кухня была чистая и аккуратная, на выложенном керамической плиткой «фартуке» висели всякие штучки, но в раковине стояли грязные тарелки, а на сушилке – чистые, которые хозяйка так и не успела вернуть в соответствующие шкафчики. Над плитой красовались старые часы с вилкой и ложкой вместо стрелок, окна украшали бледно-желтые шторы с ярко-желтыми яйцами. Старомодно, но мило. Кто-то определенно старался добавить кухне уюта.

Заметив висящее на крючке красное, в клетку, посудное полотенце, Ди-Ди наклонилась к нему и принюхалась. Миллер посмотрел на нее с любопытством, но она только пожала плечами.

Когда-то, еще в начале карьеры, ей довелось расследовать дело о домашнем насилии, проявлявшемся в том, что муж – Дейли, да, Пэт Дейли – каждый день и с армейской дотошностью заставлял свою жену Джойс прибираться в доме едва ли не с зубной щеткой в руках. Ди-Ди до сих пор помнила острый запах, от которого у нее
Страница 6 из 20

заслезились глаза. Она переходила из комнаты в комнату, пока не добралась до задней, где запах аммиака перебил другой, удушающий запах засохшей крови. По-видимому, старушка Джойс не по уставу застелила утром постель, и Пэт ударил ее по почкам. Когда у Джойс пошла кровь с мочой, она решила, что умирает и, взяв из грузовичка мужа дробовик, позаботилась о том, чтобы он составил ей компанию в лучшем мире.

Джойс пережила тот удар по почкам. Пэту, которому дробь стерла почти все лицо, повезло меньше.

Пока что Ди-Ди не увидела в кухне чего-то странного. Кухня как кухня. Без явных свидетельств маниакальной одержимости чистотой и порядком. Обычное место, где мать готовила обед, макароны с сыром, судя по оставшимся в раковине тарелкам.

Ди-Ди переключила внимание на лежащую на кухонном столе черную кожаную сумочку. Миллер молча передал ее вместе с парой латексных перчаток.

Она начала с сотового телефона Сандры Джонс. Поскольку никаких оснований для ограничения доступа к телефону супруги у мужа не было, они имели полное право изучать его по своему усмотрению. Ди-Ди просмотрела текстовые сообщения и журнал звонков. В глаза бросился один – на номер под именем ДОМ. Очевидно, мать звонила домой справиться, как дела у дочери. Второй по частоте звонков – ДЖЕЙСОН СОТ. Жена проверяет супруга. Тоже вполне понятно.

Прослушать без пароля голосовые сообщения Ди-Ди не могла, да и пытаться не стала. Миллер обратится в компанию-оператор, и они сохранят все сообщения и представят свой журнал звонков. Провайдер сохраняет в базе данных копии даже удаленных сообщений, представляющих немалый интерес для пытливого ума. Кроме того, Миллер попросит отследить последние звонки Сандры, чтобы установить ее передвижения.

Помимо сотового, в сумочке обнаружились три тюбика губной помады приглушенных тонов розового, две ручки, пилочка для ногтей, батончик гранолы[6 - Гранола – традиционная для США еда для завтрака, содержащая плющеную овсяную крупу, орехи и мед, которые обычно запечены до хрустящего состояния.], эластичная лента для волос, очки для чтения и бумажник с сорока двумя долларами наличными, действительным водительским удостоверением, двумя кредитными картами, тремя членскими картами бакалейного магазина и одной – книжного. Последним, что достала из сумочки Ди-Ди, был блокнотик на спирали со всевозможными списками: какие продукты купить, куда сходить, что сделать, с кем встретиться. Ди-Ди отложила блокнот для более детального изучения, и Миллер согласно кивнул. Рядом с сумочкой лежала связка автомобильных ключей. Ди-Ди взяла их за кольцо и вопросительно взглянула на детектива.

– Автоматический стартер – к серому «Вольво»-универсалу, припаркованному на подъездной дорожке. Два ключа – от дома. Еще четыре неизвестно от чего, но один, скорее всего, от классной комнаты. Я отправлю кого-нибудь проверить.

– Багажник универсала проверили? – резко спросила Ди-Ди.

Миллер посмотрел на нее немного обиженно.

– Да, мэм. Ничего необычного.

Ди-Ди не стала утруждать себя извинениями. Вернув на место ключи, она пододвинула к себе стопку школьных тетрадей с аккуратными пометками, сделанными красными чернилами. Своим ученикам Сандра Джонс дала задание: написать короткое сочинение в форме ответа на вопрос: «Если бы я строил поселение, то первым правилом для колонистов было бы… и почему».

Некоторые ученики сподобились на одно-два предложения. У двоих ответ занял страницу. Каждая работа сопровождалась комментарием; вверху, в кружке, стояла оценка. Если бы кто-то решил подделать работу, до такой детали он вряд ли бы додумался. Пока все указывало на то, что Сандра Джонс действительно сидела за этим столом и проверяла тетради; за эту работу, по словам мужа, она бралась, только уложив дочку спать.

Следовательно, около девяти часов вечера Сандра Джонс была жива и здорова и находилась в кухне. А потом…

Ди-Ди перевела взгляд на компьютер – относительно новый десктоп «Делл», стоящий на красном гостином столике – и вздохнула.

– Включали? – спросила она с едва скрываемым нетерпением.

– Не хотел поддаваться искушению, – ответил Миллер.

Компьютер… Хотелось бы, конечно, но чтобы включить его, требовалось разрешение мужа, поскольку в данном случае речь шла о праве на частную жизнь. Поговорить было о чем, но для подобного разговора требовались убедительные аргументы.

Ди-Ди повернулась к аккуратной лесенке в задней части кухни.

– Эксперты уже там? – спросила она.

– Да.

– Где припарковались?

– В пяти кварталах отсюда, возле паба. На глаза не лезем.

– Мне это нравится. Лестницу обработали?

– Первым делом, – заверил ее Миллер и, помолчав, добавил: – Послушайте, сержант, мы здесь с шести утра. Народу было столько, что не протолкнуться. Проверили подвалы, спальни, кладовые, обшарили кусты… Результат – одна разбитая лампа и одно пропавшее покрывало из хозяйской спальни. Я отправил наверх несколько экспертов – они знают, что делать, а остальных послал на все четыре стороны – доставить мне Сандру Джонс или улику, подтверждающую, что с ней что-то случилось. Что делать, мы знаем, только это ничего нам не дает.

Ди-Ди снова вздохнула, взялась за перила и поднялась по выкрашенным в шоколадный цвет ступенькам.

Наверху было так же уютно, как и внизу. Ди-Ди машинально пригнулась, едва не задев головой пару старых светильников. Деревянные полы в коридорчике были выкрашены той же, что и лестница, шоколадной краской. В узких щелях между половицами собралась пыль; под ногами всколыхнулись паутинки шерсти и чешуйки перхоти. Домашний любимец, догадалась Ди-Ди, хотя до сих пор никто о таковом еще не упомянул.

Она остановилась и оглянулась – на пыльном полу остались спутанные цепочки следов. Хорошо, что здесь все уже осмотрели. За одной мыслью потянулась другая, тревожная. Ди-Ди озабоченно нахмурилась и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумала. Нет, лучше подождать. Собрать полную картину. И как можно быстрее.

Они прошли тесную ванную, декорированную в том же стиле пятидесятых, что и кухня. Напротив – скромная спальня с накрытой розовым покрывалом одноместной кроватью под тяжелыми косыми карнизами. Потолок и карнизы были выкрашены ярко-голубой краской и украшены облачками, птичками и бабочками. Спальня дочери, и такая уютная, что у Ди-Ди защемило сердце от жалости к маленькой девочке, Клариссе Джейн Джонс, уснувшей в своей прелестной комнатке и проснувшейся в кошмаре с участием расхаживающих по ее дому чужих людей в темных костюмах.

Ди-Ди не стала задерживаться в спальне, а прошла дальше по коридору, к главной спальне.

Криминалисты работали возле окон. Жалюзи только что опустили, и сейчас комнату осматривали в синем свете. Ди-Ди и Миллер остановились у порога, наблюдая за экспертом в белом балахоне, обследовавшем стены, потолок и пол на наличие телесных жидкостей. Следовавший за ним коллега отмечал обнаруженные пятна табличками – для дальнейшего анализа. Осмотр занял минут десять. Постель не трогали. Простыни и одеяла уже скатали и приготовили для отправки в лабораторию.

Первый криминалист поднял жалюзи, включил оставшуюся прикроватную лампу и приветствовал Ди-Ди бодрым «привет, сержант».

– Как
Страница 7 из 20

битва, Мардж?

– Наша берет, как всегда.

Ди-Ди шагнула в комнату и поздоровалась за руку сначала с Мардж, потом со вторым экспертом, Ником Кроуфордом. Они давно знали друг друга и много раз встречались на местах самых разных преступлений.

– Что думаешь? – спросила Ди-Ди.

Мардж пожала плечами.

– Кое-что есть. Посмотрим, проверим, конечно, но ничего многообещающего. Я к тому, что в любой спальне можно найти телесные жидкости.

Ди-Ди кивнула. При осмотре помещения на предмет обнаружения телесных жидкостей важны два фактора: первый – их очевидное присутствие в виде, например, брызг на стене или лужи на полу; и второй – полное отсутствие данных жидкостей, означающее, что кто-то очень постарался избавиться от них с помощью химических очистителей. Как верно заметила Мардж, в каждой спальне что-то есть.

– Как насчет разбитой лампы?

– Лежала на полу, – ответил Ник. – Мы собрали все осколки. По предварительному заключению, лампа опрокинулась и разбилась от удара о пол, а не использовалась в качестве орудия. При первичном визуальном осмотре следов крови на основании лампы не обнаружено.

Ди-Ди кивнула.

– Постельное белье?

– Отсутствует сине-зеленое стеганое одеяло. Остальное белье, похоже, не тронуто.

– Ванную отработали?

– Да.

– Зубные щетки?

– На момент нашего прибытия две были еще влажные. Одна, розовая электрическая «Барби», принадлежит девочке. Другая, тоже электрическая, «Браун орал-би», принадлежала, по словам мужа, его жене.

– Пижамы?

– Муж говорит, что она носила длинную футболку пурпурного цвета с цыпленком. На данный момент ее не обнаружили.

– Другая одежда? Чемодан?

– Муж проверил, ничего не пропало.

– Ценные вещи?

– Самые крупные – часы и обручальное кольцо – отсутствуют. Также пара ее любимых золотых браслетов, которые, также по словам мужа, она обычно носила. В шкатулке для драгоценностей несколько ожерелий и пара самодельных браслетов, такие обычно дарят дети. Муж думает, все на месте.

Ди-Ди повернулась к Миллеру.

– С кредитной карточкой никаких операций, полагаю, не отмечено?

Детектив ответил своим фирменным взглядом «я-же-не-идиот», который она сочла достаточным для ответа.

– Итак, согласно имеющейся информации, вчера Сандра Джонс вернулась домой после работы во второй половине дня. Приготовила дочери обед, уложила ее спать и села проверять тетради. Потом почистила зубы, надела ночную сорочку и прошла в спальню, где…

– Оказала сопротивление, разбив при этом лампу? – Мардж пожала плечами. – Может, кто-то уже был в комнате. Внезапное нападение объясняет отсутствие крови.

– То есть неизвестный нейтрализовал ее без применения оружия, – продолжил Миллер. – Удушение.

– Проверьте наволочки, – распорядилась Ди-Ди. – Возможно, он задушил ее во сне.

– Задушил, удавил. Тихо и без особых следов, – согласился Ник.

– Потом завернул тело в стеганое одеяло и вытащил из дома, – заключил Миллер.

Ди-Ди покачала головой:

– Нет, не вытащил. Тут все не так просто.

– Что значит «не вытащил»? – растерялся Миллер.

– Посмотрите, какой пыльный в коридоре пол. Я вижу наши следы. Если бы тащили завернутое в одеяло тело, осталась бы длинная чистая полоса от спальни до лестницы. Никакой полосы нет. Значит, тело не тащили.

Миллер нахмурился.

– Пусть так. Тогда он просто ее вынес.

– Один человек пронес завернутое тело взрослой женщины по узкому коридору? – Ди-Ди скептически дернула бровью. – Во-первых, для этого нужно быть очень сильным. Во-вторых, он не вписался бы в угол лестницы. Следы наверняка остались бы.

– Двое? – предположила Мардж.

– И тогда вдвое больше шума и вдвое больше шансов попасться.

– Тогда что, черт возьми, случилось с одеялом? – повысил голос Миллер.

– Не знаю. Разве что… Разве что убийство произошло не в этой комнате. Может быть, ее заставили спуститься. Может, она сидела, смотрела телевизор, потом в дверь позвонили… Или, может, муж вернулся… – Ди-Ди помолчала, мысленно прокручивая различные сценарии. – Он убил ее в другом месте, потом поднялся за одеялом и, когда снимал его с кровати, опрокинул лампу. Шума получается меньше. Меньше шансов разбудить ребенка.

– Если так, то места преступления у нас еще нет, – проворчал, хмурясь, Миллер. По его понятиям, они сделали свое дело – провели первоначальный осмотр, который должен был выявить кровь.

Все обменялись взглядами.

– Я – за подвал, – сказала Ди-Ди. – Все нехорошее случается обычно в подвале. Посмотрим?

Все четверо спустились вниз, мимо передней, где у двери по-прежнему дежурил полицейский в форме, присматривавший за Джейсоном Джонсом и его спящей дочерью. Они проходили через прихожую, когда Джонс поднял голову, и Ди-Ди мельком увидела карие глаза под полуопущенными веками. Миллер открыл дверь, и они оказались перед деревянными ступеньками, уходящими в запущенный подвал, тускло освещенный четырьмя голыми лампочками. Спускались медленно и осторожно. Полицейские не так уж редко падают на лестницах, получая тяжелые ушибы спины, о чем широкой публике почти ничего не известно. Участники такого рода происшествий выглядят не самым лучшим образом. Уж если ты пострадал при исполнении, то, по крайней мере, представь это достойным образом.

Открывшийся глазам Ди-Ди подвал походил на сотни ему подобных. Каменный фундамент. Потрескавшийся бетонный пол. Стиральная и сушильная машины цвета слоновой кости. Старый кофейный столик с пластмассовой корзиной для белья и пачкой стирального порошка. Разнородное собрание ломаных дачных стульев, старых коробок и ставшей ненужной детской мебели. Возле лестницы – стеллаж из пластмассовых полок, заставленных излишками кухонной утвари и продуктов. Ди-Ди заметила коробки с крупой, макаронами и сыром, крекерами, сухой пастой, консервированными супами и прочим традиционным хламом.

В подвале было пыльно, но не грязно. Все аккуратно расположено вдоль стен, центр оставлен свободным для стирки, но мог бы служить и площадкой для катания на велосипеде, если принять во внимание стоящий у лестницы фиолетовый трехколесник.

Подойдя к перегородке, Ди-Ди присмотрелась к паутине в правом углу и густому слою пыли на темной ручке. Двери, по-видимому, не открывались давно, и теперь, увидев это все, она уже меняла первоначальную версию. Если убийство произошло в подвале, смог бы преступник подняться по крутой лестнице? И зачем это надо, если тело можно спрятать за ящиками или завернуть в какое-нибудь старое тряпье?

Она пошарила между частями разобранной детской кроватки, прогулочными колясками и креслицами. Перешла к составленным у стены ящикам и садовой мебели.

За спиной у нее Ник и Марджи осматривали, подсвечивая фонариками, пол. Миллер стоял в сторонке, сунув руки в карманы. Поскольку он уже побывал здесь, то сейчас терпеливо ждал, пока остальные придут к выводу, сделанному им несколькими часами ранее.

У Ди-Ди это заняло пару минут. Подвал напоминал кухню – не слишком грязно и не слишком чисто. Именно то, что и должно быть у семьи из трех человек.

На всякий случай она заглянула в стиральную машину. И тут… сердце ее подпрыгнуло к горлу и зависло.

– Черт, – выдохнула она. Под крышкой лежало то самое сине-зеленое стеганое одеяло.

Миллер тут же
Страница 8 из 20

поспешил к ней в сопровождении криминалистов.

– Что это?.. Не надо так надо мной шутить. Ну, только доберусь до тех двоих, что были здесь…

– Эй, да это же одеяло? – глуповато удивился Ник.

Мардж склонилась над стиральной машиной и, осторожно вытащив одеяло, развернула его, держа повыше, чтобы оно не касалось пола.

– Он, что же, выстирал его? – пробормотала Ди-Ди, обращаясь к себе самой. – Муж постирал одеяло, но не успел высушить до звонка в полицию? Или жена сама положила одеяло в стирку, и оно лежало тут, пока мы гонялись за собственным хвостом там?

Расправив одеяло, Мардж передала один уголок Нику. Видневшиеся на нем глубокие складки указывали на то, что мокрая вещь некоторое время лежала в машине. О том, что его постирали, говорил свежий запах порошка. Эксперты встряхнули находку, и на пол шлепнулся мокрый фиолетовый комок.

Честь поднять его выпала Ди-Ди – она единственная была в перчатках.

– Ночная сорочка Сандры Джонс, надо думать, – сержант развернула влажную футболку с цыпленком на груди.

Некоторое время все рассматривали обе находки, отыскивая блеклые розовые пятна, оставшиеся от крови, или разрывы, которые указывали на сопротивление жертвы. Ни того, ни другого.

Ди-Ди снова стало отчего-то не по себе. Ощущение было такое, словно она видит что-то, но не в состоянии понять, что именно.

Зачем терять время, стирая футболку и одеяло, но при этом оставлять на виду разбитую лампу? Как понимать женщину, которая исчезла, оставив ребенка, бумажник и машину?

И что же это за муж, который приходит ночью домой и, видя, что жены нет, ждет три часа и лишь потом звонит в полицию?

– Чердак? Погреб? – обратилась Ди-Ди к Миллеру.

Ник и Марджи сворачивали одеяло, чтобы отвезти в лабораторию. Если неизвестный не использовал отбеливатель, на одеяле могли сохраниться какие-то улики. Забрав у Ди-Ди футболку, они положили ее во второй пакет.

– Погреба нет. Чердак слишком маленький, там рождественские украшения, – доложил Миллер.

– Кладовые, холодильники, морозильники, пристройки, яма для барбекю?

– Нет, нет, нет, нет и нет.

– Да, но есть еще большая бухта…

– Есть.

Ди-Ди устало вздохнула и предложила последнее:

– Машина мужа?

– Пикап. Он сам с нами выходил, показывал. Открыть передние дверцы отказался.

– Осторожный сукин сын.

– Хладнокровный, – поправил Миллер. – Жена исчезла несколько часов назад, а он даже не соизволил позвонить друзьям или родственникам.

Аргумент склонил чашу весов.

– Ладно, – сказала Ди-Ди. – Давайте познакомимся с мистером Джонсом.

Глава 4

Маленькой девочкой я верила в Бога. Каждое воскресенье папа водил меня в церковь. Я сидела в воскресной школе и слушала рассказы о Его творениях. Потом мы собирались в церковном дворе на совместную трапезу – жареная курица, кассероль с брокколи, персиковый коблер.

Потом мы возвращались домой, где мама гонялась за папой с большим ножом и кричала: «Я знаю, что ты задумал! Нравится сидеть на скамье с этими потаскушками да распевать с ними гимны!»

Они носились по дому, а я пряталась в гардеробе и сидела там тихонько, все слыша и ничего не видя. Я бы даже не узнала, если бы с папой что-то случилось, если б он споткнулся, не успел свернуть или поскользнулся на лестнице.

Маленькой девочкой я верила в Бога. Каждое утро, когда я просыпалась и мой папа был еще жив, я считала это знаком Его заботы. Потом, став постарше, я начала по-настоящему понимать те воскресенья в родительском доме. Папа оставался жив не по воле Божией, а по желанию моей мамы. Она не убивала его, потому что не хотела, чтобы он умер.

Нет, цель у мамы была другая – изводить отца. Делать все, чтобы каждый миг жизни казался ему вечностью в преисподней.

Папа жил, потому что, по твердому маминому убеждению, смерть была бы для него слишком легким выходом.

– Вы нашли Мистера Смита?

– Извини?

– Вы нашли Мистера Смита? Моего кота. Мамочка ушла искать его утром и еще не вернулась.

Ди-Ди непонимающе заморгала. Поднявшись из подвала и открыв дверь, она едва не наткнулась на девочку лет четырех с волнистыми волосами и очень серьезным лицом. Очевидно, Кларисса Джонс проснулась и принялась за расследование.

– Понятно.

– Ри? – Тишину нарушил мужской баритон. Девочка послушно повернулась, и Ди-Ди, подняв голову, увидела стоящего в прихожей Джейсона Джонса.

– Хочу Мистера Смита, – жалобно протянула Ри.

Джейсон протянул руку, и дочка вернулась к нему. Не сказав гостье ни слова, он вместе с девочкой исчез в гостиной.

Ди-Ди и Миллер последовали за ним, причем детектив едва заметно кивнул стоящему у двери полицейскому в форме.

Комната не отличалась большими размерами. Двухместный диванчик у стены, два деревянных кресла, старомодный «сундучок для приданого», служащий заодно кофейным столиком. В углу, на тумбочке для микроволновки, – скромный телевизор. Еще здесь нашлось место для рабочего столика детских размеров и стеллажа из ящиков, в которые поместилось все, от сотни цветных карандашей до двух десятков кукол Барби. Судя по игрушкам, четырехлетняя Ри предпочитала другим цветам розовый.

Ди-Ди не спешила. Оглядывая гостиную, она задержала взгляд на зернистых фотографиях на полке, прослеживавших пока еще короткий жизненный путь девочки – новорожденная малышка, первое кормление, первые шаги, первая поездка на трехколеснике. Других родственников на фотографиях не было. Никаких бабушек, дедушек, тетей и дядей. Только Джейсон, Сандра и Ри. Была там и небольшая карточка, на которой девчушка тискала невозмутимого рыжего кота – предположительно того самого Мистера Смита.

Подойдя к уголку, Ди-Ди бросила взгляд на стол с незаконченной раскраской – Золушка с двумя мышатами. Самые обычные, самые нормальные вещи. Нормальные игрушки, нормальная мебель для нормальной семьи в нормальном бостонском доме.

Вот только эта семья не была нормальной, а иначе она бы здесь не оказалась.

Сержант еще раз обошла уголок, попытавшись незаметно рассмотреть отца. Большинство мужчин в его положении уже не находили бы себе места. У человека пропала жена. По его дому, по его святая святых, расхаживают полицейские, чужие люди берут и рассматривают семейные фотографии в присутствии его четырехлетней дочери.

Этого же типа Ди-Ди не чувствовала. Совсем не чувствовала. Словно его и комнате вовсе не было.

Она наконец повернулась. Джейсон Джонс сидел на диванчике, одной рукой обнимая свою послушную дочь и не сводя глаз с пустого экрана телевизора. При ближайшем рассмотрении он оказался именно таким, каким и описывал его Миллер. Густые всклокоченные волосы, плотная, темная щетина, мускулистая грудь, рельеф которой подчеркивала темно-синяя хлопчатобумажная рубашка. Три грани – секс, отцовство, загадочный сосед – в одном. Мечта любой женщины. И, конечно, Миллер был прав – если они не найдут Сандру Джонс до прибытия репортеров, то окажутся в глубокой заднице.

Ди-Ди взяла одно из кресел, поставила его перед диванчиком и села. Миллер отступил на задний план. Два копа могли бы оказать давление на мужа, не желающего сотрудничать, но для обеспокоенного отсутствием матери ребенка это уже слишком.

Джейсон Джонс взглянул наконец на Ди-Ди, и в тот момент, когда его глаза задержались на ее лице, она
Страница 9 из 20

невольно поежилась.

Пустые глаза. Ди-Ди будто смотрела в озера беззвездной ночи. Лишь дважды встречала она такой взгляд. В первый раз, когда допрашивала психопата, разрешившего проблему незадавшихся деловых отношений с помощью арбалета, из которого он убил не только бизнес-партнера, но и всю его семью. И во второй, когда ей пришлось вести дело двадцатисемилетней португалки, пятнадцать лет прослужившей секс-рабыней для богатой пары в элитном бостонском особняке. Через два года женщина умерла. Вышла на проезжую часть Сторроу-драйв. Решительно, без малейших колебаний, как говорили свидетели. Просто шагнула под колеса «Тойоты Хайлендер».

– Хочу моего кота, – сказала Ри, выпрямляясь и чуточку отстраняясь от отца. Удержать ее он не пытался.

– Когда ты в последний раз видела Мистера Смита? – спросила Ди-Ди.

– Вчера вечером. Когда ложилась спать. Мистер Смит всегда спит со мной. Ему больше моя комната нравится.

Ди-Ди улыбнулась.

– Мне твоя комната тоже нравится. Все эти цветы и красивые бабочки… Ты помогала ее украшать?

– Нет. Я не умею рисовать. Это делали папочка и мамочка. Знаете, мне уже четыре и три четверти. – Ри важно выпятила грудь. – Я теперь большая девочка, поэтому и получила на день рождения спальню большой девочки.

– Тебе четыре? Не может быть. Я бы дала тебе пять или даже шесть. Чем, интересно, тебя кормят? Ты очень высокая для четырех лет.

Ри хихикнула. Ее отец промолчал.

– Я люблю макароны с сыром. Это моя самая-самая любимая еда. Мамочка дает ее мне, если я съем еще индюшкину сосиску. Говорит, что мне нужен протеин. А еще она дает мне печенюшки «Орео» на десерт.

– И ты ела все это вчера вечером?

– Вчера были макароны с сыром и яблоки. А печенюшек не было. Папочка не успел купить их в магазине.

Она посмотрела на отца, и Джейсон Джонс ожил – впервые за утро. Он взъерошил дочери волосы, и его недавно еще пустые глаза заполнили любовь и нежность. Но уже в следующий момент словно кто-то щелкнул выключателем, отец отвернулся и ушел в себя.

– А кто тебя кормил вчера? – продолжала Ди-Ди.

– Ужином меня кормит мамочка, а ланчем – папочка. На ланч я ем сэндвич с арахисовым маслом и джемом, а печенюшки не ем. Нельзя все время есть печенюшки, – печально заключила Ри.

– А Мистер Смит любит «Орео»?

Ри закатила глаза.

– Мистер Смит любит все! Поэтому он такой толстый. Ест, ест, ест… Мамочка и папочка говорят, что Мистер Смит должен есть кошачью еду, но он ее не любит.

– Мистер Смит вчера помогал тебе с ужином?

– Он хотел запрыгнуть на стол. Мамочка сказала ему «брысь».

– Понятно. А после обеда?

– Ванная.

– Мистер Смит принимает ванную? – Ди-Ди постаралась подпустить недоверчивую нотку.

Ри снова хихикнула.

– Неееет. Мистер Смит – кот. Коты не принимают ванну. Они умываются.

– Аа… Тогда понятно. Так кто принимал ванну?

– Мы с мамочкой.

– И твоя мама забрала себе всю горячую воду? Смылила все мыло?

– Нет. Только мыло она мне не дает. Я один раз вылила в ванну целую бутылку мыла. Вы бы видели пузыри!

– Представляю.

– Мне нравятся пузыри.

– Мне тоже. А потом? После ванны?

– Потом мы приняли душ.

– Извини, после душа…

– Мы пошли спать. Я выбираю две сказки. Мне нравится «Фэнси-Нэнси» и про розовую девочку. А еще я выбираю песенку. Маме нравится «Гори, звездочка, гори», но я уже слишком большая для нее, поэтому выбрала «Пафф, Волшебный Дракон».

– Твоя мама пела «Пафф, Волшебный Дракон»? – На этот раз Ди-Ди даже не пришлось изображать удивление.

– Мне нравятся драконы, – сказала Ри.

– Хмм, понятно… А Мистер Смит, как он к этому отнесся?

– Мистер Смит не поет.

– Но ему нравится, когда поют?

Ри пожала плечами.

– Ему нравится слушать всякие истории. Он тогда сворачивается возле меня.

– Потом твоя мама выключает свет?

– У меня есть ночник. Знаю, мне уже четыре и три четверти, но лучше, когда есть ночник. Может… не знаю. Может, когда мне будет пять или… тридцать, тогда я и без ночника обойдусь.

– Хорошо. Итак, ты лежишь в постельке. Мистер Смит с тобой…

– Он спит у меня в ногах.

– Хорошо, он у тебя в ногах. Ночник включен. Твоя мама выключает свет, закрывает дверь и…

Ри посмотрела на нее. Джейсон Джонс тоже посмотрел на сержанта с некоторой враждебностью.

– Потом, Ри, посреди ночи, что-нибудь случилось? – тихо спросила Ди-Ди.

Ри по-прежнему молча смотрела на нее.

– Какой-то шум. Голоса. Кто-нибудь открывал дверь в твою комнату? Когда Мистер Смит ушел от тебя?

Девочка покачала головой. На Ди-Ди она больше не смотрела. Посидела молча и снова прильнула к отцу, крепко обхватив его обеими руками. Джейсон обнял дочь и смерил Ди-Ди бесстрастным взглядом.

– Достаточно.

– Мистер Джонс…

– Достаточно, – повторил он.

Ди-Ди глубоко вдохнула, сосчитала до десяти и взвесила варианты.

– Может быть, мистер Джонс, у вас есть родственники или соседи, которые могли бы присмотреть какое-то время за Клариссой.

– Нет.

– Нет, потому что некому присмотреть, или нет, потому что вы этого не хотите?

– Мы сами присматриваем за нашей дочерью, детектив…

– Сержант. Сержант Ди-Ди Уоррен.

Ее звание не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Мы сами присматриваем за дочерью, сержант Уоррен. Какой смысл заводить ребенка, если ты готов отдать его посторонним?

– Мистер Джонс, вы же понимаете, что, если мы хотим помочь вам найти… Мистера Смита… нам потребуется вся информация и ваше сотрудничество.

Он не ответил и только еще крепче обнял дочь.

– Нам нужны ключи от вашей машины.

Молчание.

– Мистер Джонс, – не отступала Ди-Ди, – чем скорее мы установим, где Мистера Смита нет, тем скорее определим, где она может быть.

– Он, – Ри прижималась к отцовской груди, и голос ее прозвучал приглушенно. – Мистер Смит – мальчик.

Ди-Ди не ответила и продолжала смотреть на Джонса.

– В моей машине Мистера Смита нет, – негромко сказал он.

– Откуда вы знаете?

– Его уже не было, когда я приехал домой. На всякий случай я сам проверил машину.

– При всем уважении, сэр, это наша работа.

– Мистера Смита нет в машине, – не повышая голоса, повторил Джейсон Джонс. – И пока вы не получите ордер на обыск, вам придется полагаться на мое слово.

– Судья выдаст ордер на основании отсутствия сотрудничества с вашей стороны.

– Что ж, в таком случае вы скоро вернетесь.

– Мне также нужен доступ к вашему компьютеру, – сказала Ди-Ди.

– Поговорите об этом с тем же судьей.

– Мистер Джонс. Ваша… ваш кот отсутствует уже несколько часов. Никаких следов ее…

– Его, – вставила Ри.

– …его пребывания в… обычных для котов местах не обнаружено. Ситуация очень серьезная. Я думала, вы хотите, чтобы мы помогли.

– Я люблю своего кота, – негромко сказал Джонс.

– Так позвольте нам посмотреть компьютер. Сотрудничайте с нами. И тогда мы постараемся решить проблему так, как нам всем хочется.

– Я не могу.

– Не можете? Или не хотите?

– Не могу.

– Почему не можете, мистер Джонс?

Он посмотрел на нее в упор.

– Потому что дочь я люблю больше.

Через тридцать минут Ди-Ди и детектив Миллер вернулись к ее машине. С Клариссы и Джейсона Джонса, как и положено, сняли отпечатки пальцев, чтобы отличить их от других, которые были обнаружены в доме. Джонс не стал упираться и даже помог с Ри,
Страница 10 из 20

которой все происходящее казалось чем-то вроде большого приключения. Скорее всего, он понял, что эта единственная уступка не будет стоить ему ничего – в конце концов, его отпечатки в собственном доме вещь совершенно естественная.

Джейсон Джонс вымыл руки. Затем помог сделать это дочери. А потом практически выставил полицейских за дверь, объявив, что девочке нужно поспать. Проводил их до двери. Ни «что вы предпринимаете, чтобы найти мою жену?», ни «пожалуйста, пожалуйста, я сделаю все, чтобы помочь», ни «давайте организуем поисковую группу и обыщем весь район». Ничего подобного они от мистера Джонса не услышали. Его дочери нужно поспать. И всё.

– Холодно? – пробормотала Ди-Ди. – Да уж, прямо-таки Арктика… Мистер Джонс определенно не слышал про глобальное потепление.

Миллер молчал – пусть стравит пар.

– Девочка что-то знает. Заметили, как она закрылась в определенный момент? Думаю, что-то видела или слышала. Нам нужен специалист, кто-то, кто умеет разговаривать с детьми. И побыстрее. Чем дольше она остается со своим драгоценным папашей, тем труднее ей будет вспомнить неудобную для него правду.

Миллер согласно кивнул.

– Нам, конечно, нужно еще получить родительское разрешение, и я не думаю, что заботливый папаша так уж обрадуется нашей просьбе. Любопытно, да? Жена исчезает посреди ночи, оставив дома маленькую девочку, – а мистер Джонс, вместо того чтобы беспокоиться, сотрудничать с полицией, расспрашивать, что да как, сидит и молчит как рыба. Где шок? Где паника? Где отчаяние? Другой на его месте уже обзвонил бы родственников и друзей. Другой уже передал бы нам последние фотографии жены, чтобы расклеить их по всему району. Другой по крайней мере попросил бы кого-нибудь присмотреть за дочкой и сам занялся поисками супруги. Этот же… его как будто выключили. Как будто его и дома нет.

– Защитная реакция, – кивнул Миллер, устало волочась за сержантом. – Отрицание.

– Ладно, не хочет по-хорошему, сделаем по-своему, – решила Ди-Ди. – Получите ордер на обыск машины Джейсона Джонса и разрешение на изъятие компьютера. Запросите распечатки звонков по сотовому жены. Черт, весь этот дом надо бы опечатать как место преступления… Вот тогда наш мистер Джонс наверняка бы призадумался.

– Ребенка жалко.

– В том-то и дело.

Если дом объявят местом преступления, Джейсон и его дочь подлежат принудительному выселению. Собирай вещички – и в мотель, в сопровождении патрульной машины. Что бы подумала Ри, переселяясь из милого дома в дешевый отель с бурым ковролином и стойким, десятилетним запахом сигарет? От такого варианта Ди-Ди стало не по себе.

Но у нее вдруг появилась другая мысль. Она остановилась и так резко повернулась к Миллеру, что детектив едва не налетел на нее.

– Если мы удалим Джейсона и Ри из дома, нам придется организовывать их круглосуточную охрану. А значит, отвлекать людей от поисков Сандры Джонс и тормозить расследование, хотя именно сейчас темп нужно наращивать. Мы с вами это знаем, а вот Джейсон не знает.

Миллер непонимающе смотрел на нее, поглаживая усы.

– Судья Баньян. – Ди-Ди повернулась и зашагала дальше, прибавив шагу. – Сейчас можно подготовить аффидевиты[7 - Аффидевит – в Великобритании и США письменное показание или заявление, даваемое под присягой и удостоверяемое нотариусом или другим уполномоченным на это должностным лицом при невозможности (затруднительности) личной явки свидетеля.], а сразу после ланча отнесем ей в офис. Получим ордера на компьютер и машину и сможем объявить дом местом преступления. Дадим мистеру Арктика под зад.

– Подождите, вы ведь только что сказали…

– Мы поставим его перед выбором, – перебила детектива Ди-Ди. – Либо он освобождает дом, либо разрешает судебному психологу поговорить с девочкой. Надеюсь, мистер Джонс предпочтет второй вариант.

Ди-Ди бросила взгляд на часы. Было начало первого, и желудок, словно получив сигнал, отозвался голодным урчанием. Она вспомнила утренние фантазии о «шведском столе» – вот же выдался денек…

– Чтобы исполнить ордера, нам нужны еще люди.

– Хорошо.

– И надо подумать, как расширить поиски, не привлекая внимания репортеров.

– Хорошо.

Они подошли к машине. Ди-Ди остановилась, посмотрела Миллеру в глаза и тяжело вздохнула.

– Нехорошее дело.

– Знаю, – согласился детектив. – Не рады, что я позвонил?

Глава 5

В 11.59 Джейсон избавился наконец от последнего из находившихся в доме служителей закона. Ушла сержант, ушел старший детектив, ушли эксперты-криминалисты и полицейские в форме. Остался только полицейский в штатском, сидевший в припаркованном перед домом коричневом «Форде». Джейсон видел его из окна в кухне – детектив смотрел прямо перед собой, то и дело зевая и потягивая кофе из стаканчика «Данкин донатс».

Понаблюдав за ним с минуту, Джейсон отступил от окна и едва не покачнулся под бременем проблем.

Ри неотрывно смотрела на него большими карими глазами, так похожими на глаза ее матери.

– Ланч, – произнес он и даже слегка вздрогнул, услышав собственный хриплый голос.

– Папа, ты купил печенюшки?

– Нет.

Она тяжело вздохнула и повернулась к кухне.

– Может, позвонишь мамочке? Может, она ищет Мистера Смита возле магазина и принесет домой немножко печенюшек?

– Хорошо… – Рука задрожала, но он все же смог открыть холодильник.

Дальше все шло на автопилоте. Джейсон нашел цельнозерновой пшеничный хлеб. Взял несколько кусочков, намазал арахисовым маслом, потом желе. Отсчитал четыре морковки, добавил пару веточек зеленого винограда. Положил все на цветастую, с ромашками, тарелку вместе с нарезанными по диагонали сэндвичами.

Ри лепетала что-то свое. В ее представлении Мистер Смит убежал на встречу с Кроликом Питером, и оба могли заявиться домой с Алисой из Страны чудес. Ри была в том возрасте, когда реальность легко смешивается с фантазией. Она верила в Санту, в ее представлении Пасхальный Кролик дружил с Зубной Феей, а Большой Красный Пес Клиффорд вполне мог назначить Мистеру Смиту свидание в песочнице.

Ри была развитым ребенком. Активным, подающим большие надежды, требовательным. Она могла устроить сорокапятиминутный скандал из-за того, что у нее нет розовых носочков нужного оттенка. Однажды все утро отказывалась выходить из комнаты, разозлившись на Сандру за то, что та купила в кухню новые занавески, не проконсультировавшись с ней.

И тем не менее ни Сандра, ни Джейсон не хотели ничего другого.

Каждый из них смотрел на нее и видел детство, которого ни у кого из них не было. Они видели невинность и чистоту, веру и доверие. Они таяли в ее объятиях. Жили ради ее заразительного смеха. И они с самого начала согласились, что Ри всегда будет на первом месте. И что они сделают для нее всё.

Всё.

Джейсон посмотрел в окно на стоящую возле дома полицейскую машину без опознавательных знаков, и пальцы сами собой сжались в кулак.

– Она симпатичная.

– Мистер Смит – мальчик, – машинально поправил он.

– Не Мистер Смит. Та полицейская леди. Мне понравились ее волосы.

Джейсон повернулся к дочери. Ри успела испачкаться, в одном уголке рта – пятно арахисового масла, в другом – от желе. Она смотрела на него большими карими глазами.

– Знаешь, ты можешь рассказать мне все, – тихо сказал
Страница 11 из 20

он.

Ри положила на тарелку сэндвич.

– Знаю, папочка, – отозвалась она, отводя глаза. Потом без особого желания съела две виноградинки и разложила остальные на тарелке, вокруг белых лепестков ромашки. – Думаешь, с Мистером Смитом все хорошо?

– У кошек, говорят, девять жизней.

– У мамочек столько нет.

Джейсон не знал, что сказать. Он попытался придумать что-нибудь ободряющее и даже открыл рот, но в голову так ничего и не пришло. Снова задрожали руки; где-то внутри, в самой глубине, похолодело, и он понял, что этот холод останется с ним навсегда.

– Я устала, папочка. Мне хочется поспать.

– Хорошо.

Они поднялись наверх.

Глядя, как Ри чистит зубы, Джейсон подумал, что так, наверное, всегда делала Сэнди.

Сидя на краешке, он прочитал дочери две истории. Так, наверное, всегда делала Сэнди?

С той же мыслью – наверное, так всегда делала Сэнди – он спел песенку, укрыл Ри одеялом и поцеловал в щеку.

Джейсон уже был у двери, когда она заговорила. Он повернулся, сложив руки на груди и спрятав пальцы под локтями, чтобы не было видно, как они дрожат.

– Останься со мной, папочка. Пока я усну.

– Хорошо.

– Мамочка пела мне «Пафф, Волшебный Дракон». Я помню.

– Хорошо.

Ри заерзала под одеялом.

– Как думаешь, мамочка уже нашла Мистера Смита? Она вернется домой?

– Надеюсь, что да.

Девочка притихла.

– Папочка, – прошептала она. – Папочка, у меня есть секрет.

Он глубоко вздохнул и сделал над собой усилие, чтобы голос прозвучал легко и непринужденно.

– Правда? Ты ведь помнишь Папочкино Условие?

– Папочкино Условие?

– Да, Папочкино Условие. Секретом всегда можно поделиться с папочкой. И тогда он тоже будет хранить секрет.

– Мой папочка – ты.

– Да. И уверяю тебя, я очень хорошо храню секреты.

Ри улыбнулась, повернулась на другой бочок и, не сказав больше ни слова, уснула.

Джейсон подождал минут пять, вышел тихонько из комнаты и спустился по лестнице.

Фотография лежала в кухне, в хозяйственном ящике, вместе с фонариком, отверткой, оставшимися со дня рождения свечами и полудюжиной декоративных подвесок для винных бокалов, которыми они никогда не пользовались. Сандра постоянно подшучивала над мужем из-за этой карточки в дешевой позолоченной рамке.

– Боже мой, ты как будто прячешь фотокарточку старой школьной подружки. Поставь ее на полку. Она же для тебя как член семьи. Я вовсе не против.

Но женщина на фотографии не была членом семьи. Ей было то ли восемьдесят, то ли девяносто – ничего больше он и не помнил. Она сидела в кресле-качалке, и хрупкое тело почти терялось в просторных подержанных одеждах: темно-синей мужской фланелевой рубашке и коричневых вельветовых брюках, почти полностью укрытых старинным армейским кителем. Старуха задорно и с хитрецой улыбалась, как будто у нее тоже имелся некий секрет, и этот ее секрет был получше его секрета.

Ему нравилась ее улыбка. Ему нравился ее смех.

Она не была членом семьи, но долгое время оставалась единственным во всем мире человеком, внушавшим ему ощущение безопасности.

Джейсон схватил фотографию, прижал, словно талисман, к груди, и тут ноги подкосились, и ему пришлось опуститься на пол. Его снова затрясло. Началось с рук, потом дрожь распространилась дальше, ушла вглубь, захватила грудь, скатилась на бедра, колени, лодыжки, пальцы…

Джейсон не заплакал. Он вообще не издал ни звука, но трясло его так, что, казалось, тело не выдержит нагрузки, плоть отвалится от костей, а кости расщепятся на тысячи кусочков.

– Черт бы тебя побрал, Сэнди, – прохрипел он, роняя голову на колени. И только потом, с опозданием, вспомнил про компьютер.

Телефон зазвонил через десять минут. Джейсон не хотел ни с кем разговаривать, но вдруг подумал – без всякого на то основания, – что звонить может Сэнди, и снял трубку.

– Вы один дома? – спросил незнакомый мужской голос.

– Кто это?

– Ваш ребенок там?

Джейсон бросил трубку.

Телефон зазвонил снова. На определителе высветился тот же номер. Джейсон подождал, пока сработает автоответчик.

– Будем считать, что ответ положительный. Через пять минут на заднем дворе. Уверен, вы захотите со мной поговорить.

Незнакомец повесил трубку.

– Чтоб тебя, – выругался Джейсон. Ругаться было глупо – в кухне его никто не услышал, но ему все-таки стало легче.

Он поднялся наверх и заглянул в комнату Ри. Девочка крепко спала, с головой накрывшись одеялом. Взгляд привычно скользнул к изножью, но рыжеватого холмика на месте не оказалось, и Джейсон ощутил ставшую уже знакомой боль.

– Черт бы тебя побрал, Сэнди, – устало пробормотал он и, накинув куртку, вышел на задний двор.

Звонивший оказался моложе, чем ожидал Джейсон. Двадцать два, двадцать три года. Высокий, худощавый, такие начинают матереть на четвертом десятке. Парень перелез через деревянный забор, ограждавший задний двор Джейсона, соскочил на землю и прошел вперед. Манера движения, длинные белокурые волосы, длинные руки и ноги придавали ему сходства с золотистым ретривером. Заметив Джейсона, парень остановился и вытер руки о джинсы. Было прохладно, но оделся незнакомец легко – белая футболка с выцветшим черным рисунком, брюки и ничего больше. Тем не менее мартовской прохлады он как будто и не замечал. На левом запястье Джейсон заметил зеленую эластичную ленту – незнакомец то и дело оттягивал ее и отпускал, рассеянно щелкая по руке, как человек, у которого это вошло в привычку.

– Кто вы?

– Сосед, – ответил парень. – Живу через пять домов отсюда. Эйдан Брюстер. Мы не встречались.

Щелк, щелк, щелк.

Джейсон промолчал.

– Я… э… компании не ищу, – добавил парень, как будто это все объясняло.

Джейсон снова ничего не сказал.

– Ваша жена пропала.

Щелк, щелк.

– Кто вам сказал?

Парень пожал плечами.

– И так понятно. По району рыщут копы, разыскивают пропавшую женщину. Возле вашего дома полицейский пост. Вывод сделать нетрудно. Вы на месте, ребенок на месте. Следовательно, пропала жена. – Брюстер снова щелкнул эластичной лентой, но в этот раз поймал себя на непроизвольном жесте и опустил обе руки.

– Что вам нужно? – спросил Джейсон.

– Вы ее убили?

Джейсон посмотрел на соседа.

– Почему вы думаете, что она мертва?

Парень пожал плечами.

– Обычно так оно и бывает. Начинается с заявления об исчезновении белой женщины, матери. Детей от одного до трех. Потом подключаются средства массовой информации, организуются поисковые группы, опрашиваются соседи. Проходит неделя или три месяца, и кто-то находит тело – в озере, в лесу, в гаражном морозильнике… У вас случайно нет там синих пластмассовых бочонков, а?

Джейсон покачал головой.

– Яма для барбекю? Цепная пила?

– У меня есть дочь. Даже будь у меня те вещи, которые вы назвали, присутствие ребенка наверняка ограничило бы мои возможности.

Теперь уже сосед пожал плечами:

– Других это обстоятельство не останавливало.

– Уходите. Убирайтесь из моего двора.

– Я еще не закончил. Мне нужно знать: это вы убили жену?

– Почему вы думаете, что я вам скажу об этом?

– Ну, не знаю… Мы не встречались раньше, но я подумал, что спросить не помешает. Для меня это важно.

С минуту Джейсон в недоумении смотрел на странного молодого человека, а потом вдруг услышал собственный голос:

– Я ее не убивал.

– О’кей. Я
Страница 12 из 20

тоже.

– Вы знаете мою жену?

– Блондинка, большие карие глаза, улыбка чуточку странная.

Джейсон снова пристально посмотрел на парня.

– Да.

– Нет, не знаком, но во дворе видел, – сосед снова щелкнул зеленой резинкой.

– Почему вы здесь? – спросил Джейсон.

– Потому что я не убивал вашу жену, – повторил парень и взглянул на часы. – Но в ближайшее время, от одного часа до четырех, полиция решит, что это мог сделать я.

– Почему они так решат?

– Потому что за мною кое-что есть.

– Вы убивали кого-то раньше?

– Нет, но это значения не имеет. Я у них на особой заметке, так уж система работает. Пропала женщина. Детективы начнут с ближнего круга, так что первый подозреваемый – вы. Потом возьмутся за соседей. Вот тут я и выплыву, второй подозреваемый. Ну, и кто из нас двоих им интересней? Ответа у меня нет, вот и решил заглянуть.

Джейсон нахмурился.

– Хотите знать, убил ли я жену, потому что тогда вам нечего опасаться?

– Вопрос совершенно логичный, – равнодушно сказал гость. – Вот вы говорите, что не убивали. Я знаю, что не убивали. Но эта ситуация ведет нас к следующей проблеме.

– Какой?

– Нам никто не поверит. И чем больше мы будем твердить о своей невиновности, тем сильнее они будут давить. Тратить впустую драгоценное время и ресурсы, пытаясь заставить нас признаться, вместо того чтобы выяснять, что же на самом деле случилось с вашей женой.

Спорить Джейсон не стал. Собственно, поэтому он и молчал все утро. Случись что с женой, мужья автоматически рассматриваются как подозреваемые. И что бы ты ни говорил, полиция будет пропускать мимо ушей доказательства твоей невиновности и выискивать любые нестыковки, указывающие на твою вину.

– Вы, похоже, хорошо знаете, как работает система, – сказал он.

– Разве я не прав?

– Наверное, правы.

– Хорошо. Как говорили в старину, враг твоего врага – твой друг. И коль скоро копы – наш общий враг, мы теперь друзья.

– Я даже не знаю, кто вы.

– Эйдан Брюстер. Сосед, автомеханик, невиновная сторона. Что еще вам нужно знать?

Джейсон нахмурился. В заявлении соседа было упущение, заметить которое ему следовало бы раньше. Но он не спал уже почти тридцать часов – присматривал за Ри, потом был на работе, а когда вернулся домой, попал на место преступления… Сердце буквально остановилось, когда он, войдя в спальню, увидел, что комната пуста. Джейсон плохо помнил, как прошел те двенадцать футов до спальни дочери, как взялся за дверную ручку, повернул ее и, еще не зная, что увидит, переступил порог. Потом, различив в полутьме силуэт разметавшейся во сне Ри, услышав ее спокойное дыхание, он отступил, пошатнувшись, в коридор и в следующую секунду осознал, что присутствие дочери вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Пять лет почти нормальной жизни. Пять лет ощущения себя почти нормальным человеком. И вдруг все закончилось, развалилось, сгинуло в одно мгновение… Он вернулся к бездне, к той тьме, которую знал лучше многих, даже осужденного и отбывшего свой срок Эйдана Брюстера.

– Итак, – продолжал сосед, снова щелкая резинкой по руке, – вы били свою жену?

Джейсон молчал.

– Можете ответить. Если полиция не спросила вас об этом утром, скоро спросит – можете не сомневаться.

– Я не бил жену, – ответил Джейсон негромко. Ему хотелось услышать, как прозвучат эти слова, напомнить себе, что это по крайней мере правда. Забыть февральский отпуск. Забыть, что тогда случилось.

– Проблемы в браке?

– Мы работали в разные смены. Виделись редко, ссориться не успевали.

– Ну, тогда внебрачные делишки. У вас или у нее? Или оба грешны?

– У меня ничего нет.

– Но у нее что-то было, да?

Джейсон пожал плечами.

– Муж ведь всегда узнает последним, так?

– Думаете, она с ним сбежала?

– Она никогда бы не бросила дочь.

– То есть у нее был роман, и при этом она знала, что вы никогда не позволите ей забрать дочь.

Джейсон моргнул, чувствуя, как снова накатывает усталость.

– Минутку… подождите…

– Да перестаньте вы. Возьмите себя в руки или к концу дня будете гнить в тюремной камере, – нетерпеливо перебил его сосед.

– Я бы никогда не сделал ничего, что навредило бы дочери, и я согласился бы на развод.

– Неужели? Отказались бы от этого дома? От лакомого кусочка недвижимости в Южном Бостоне?

– Деньги для нас не вопрос.

– Так вы обеспечены? Тогда и отдать пришлось бы больше.

– Деньги для нас не вопрос.

– Чепуха. Деньги – всегда вопрос. Для всех. А теперь вы так говорите, словно и впрямь виновны.

– Моя жена – мать моей дочери, – раздраженно возразил Джейсон. – Если мы разойдемся, я хочу, чтобы ни она, ни мой ребенок ни в чем не нуждались.

– Жена, ребенок, жена, ребенок… Вы их деперсонализируете. Утверждаете, что любите, что никогда бы не сделали им ничего плохого, а сами при этом не можете даже называть их по имени.

– Все, хватит. Я больше не хочу говорить об этом.

– Вы убили жену?

– Уходите. Оставьте меня в покое.

– Вы правы. Я ухожу. Поговорил с вами всего восемь минут и уже думаю, что на вас клейма негде ставить. Если так, то мне беспокоиться не о чем. Пока.

Сосед повернулся и направился к забору. Он уже положил руки на деревянные перекладины, когда до Джейсона дошло, что он с самого начала упустил кое-что важное.

– Вы спрашивали, дома ли моя дочь. – крикнул он через двор. – Спрашивали о моем ребенке.

Сосед уже поднялся и даже перекинул одну ногу на другую сторону. Джейсон побежал к нему.

– Сукин сын! За что ты сидел? Отвечай! За что ты сидел?

Эйдан Брюстер задержался. Сходство с золотым ретривером исчезло. В его глазах что-то изменилось, лицо закрылось, черты как будто заледенели.

– Зачем? Ты ведь уже и сам все понял.

– Ты – сексуальный насильник, да? Твое имя – в базе данных. К тебе придут! Еще до двух.

– Да, придут. Но тебя тоже арестуют. И вряд ли намного позже. И еще. Я не убивал твою жену. Старовата, на мой вкус…

– Ублюдок!

– А еще я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Прошлой ночью я слышал машину. Думаю, на ней-то и увезли твою жену.

Глава 6

В первый раз я влюбилась, когда мне было восемь. Влюбилась не в реального человека, а в телегероя, Сонни Крокета, полицейского из сериала «Полиция Майами. Отдел нравов», сыгранного Доном Джонсоном. Мама такого рода «чепуху» терпеть не могла, поэтому я просто ждала, пока она отрубится после своего «чая со льдом», открывала банку «Доктора Пеппера» и преспокойно смотрела повтор.

Сонни Крокет был сильным, уставшим от жизни мужчиной. Крутым парнем, все повидавшим и тем не менее всегда старавшимся спасти очередную попавшую в беду девушку. Мне нужен был свой Сонни Крокет. Кто-то, кто спас бы меня.

В тринадцать лет у меня появились груди. И тут же появились парни, которым не терпелось прийти мне на помощь. Какое-то время я даже думала, что это сработает. Я встречалась со всеми подряд, без разбору, отдавая предпочтение ребятам постарше, грубым, бесцеремонным, с наколками. Они хотели секса. А я хотела, чтобы кто-то усадил меня на переднее сиденье «Мустанга» и чтобы мы мчались в ночь, не включая фар. Чтобы ветер бил в лицо и рвал волосы, а я кричала во тьму свое имя. Я хотела чувствовать себя необузданной и безрассудной. Хотела чувствовать себя кем угодно, только не собой.

Я заработала определенную репутацию и считалась
Страница 13 из 20

отличной минетчицей; говорили, что я еще более безбашенная, чем моя полоумная мамаша. Такая мамаша есть в каждом городке. И в каждом городке есть такая отвязная девчонка, как я.

В первый раз я забеременела в четырнадцать лет. Ничего никому не сказала, а просто напилась рому с колой и помолилась, чтобы Господь забрал у меня ребенка. Не прошло. Тогда я вытянула деньги из отцовского бумажника и пошла в клинику, где делают все такое.

Я не плакала. Считала, что аборт – это вроде как акт гражданской сознательности. Не дать моей матери шанса сломать еще одну жизнь.

Говорю же вам, такая девчонка, как я, есть в любом городишке.

Мне исполнилось пятнадцать, когда она умерла и мы с отцом наконец-то получили свободу.

Я так долго мечтала, что кто-то придет, протянет руку и спасет меня. Я ждала Сонни Крокета, этого повидавшего жизнь героя, который все еще может разглядеть чистую душу за истрепанной внешностью. Я ждала мужчину, который прижмет меня к себе крепко-крепко и никогда уже не отпустит. Мужчину, с которым я буду как за каменной стеной.

Но Сонни Крокет так и не пришел. Мне стукнуло восемнадцать, и на следующий день я познакомилась в местном баре со своим мужем. Я села на барный табурет Джейсона и выпила его колу, а когда он попытался возмутиться, провела ладонью по тугим складкам джинсов на его бедрах. Он послал меня подальше, а я вдруг поняла, что никогда его не отпущу.

Спасти человека не может, конечно, никто.

Но, зная то, что я знаю о Джейсоне, я по крайней мере понимаю, почему он попытался.

К двум часам ночи перспективы расследования прояснились, и Ди-Ди приободрилась. У них сложился план игры, и они исполняли его относительно неплохо, учитывая, что речь шла о поисках взрослой женщины, объявить которую пропавшей было пока формально невозможно, но найти которую требовалось как можно быстрее.

В 2.06 Ди-Ди получила первую плохую новость. Судья Баньян отказала в просьбе арестовать домашний компьютер Джонсов и объявить дом местом преступления. В обоснование такого решения судья указала на отсутствие вещественных улик, которые подкрепляли бы предположение об имевшем место преступлении, и на тот факт, что после исчезновения женщины прошло слишком мало времени. Десятичасовое отсутствие ничего не значит в случае с взрослым человеком. Возможно, Сандра Джонс задержалась у кого-то из друзей. Возможно, пострадала в уличном происшествии и попала в бессознательном состоянии в местную больницу. Возможно, у нее сомнамбулизм, и она бродит, как в тумане, по городским закоулкам. И еще много других «возможно».

Тем не менее, продолжала судья, если по истечении двадцати четырех часов обнаружить Сандру Джонс не удастся, она готова пересмотреть это свое решение. А пока полиции разрешается осмотреть лишь грузовичок Джейсона Джонса.

Ладно, хоть что-то, смиренно подумала Ди-Ди. Ситуация осложнилась после обнаружения в стиральной машине ночной сорочки и одеяла. До того пропавшее одеяло и разбитая настольная лампа рассматривались как указания на нечто зловещее. Но сорочка и одеяло в стиральной машине…

Что, черт возьми, могло означать их присутствие там? Объяснения не было. Может быть, муж пытался скрыть какие-то следы? Или просто жена собиралась их постирать? Строить предположения на пустом месте – дело опасное.

В 2.15 появился детектив Миллер. Ди-Ди передала ему новости от судьи Баньян. Миллер рассказал о том, что ему удалось узнать о пропавшей женщине в школе. По словам директора, Сандра Джонс работала там последние два года, вела обществознание – сначала как студент-практикант в седьмом классе, а с сентября еще и в шестом. Детям она вроде бы нравилась, родителям и коллегам-учителям – тоже. С последними миссис Джонс общалась немного, да и чего еще ожидать от женщины с ребенком, муж которой работает по ночам. С мужем директор встречался только однажды, но мистер Джонс произвел приятное впечатление. Их дочь, Ри, он видел много раз – прелестный ребенок.

Почему Сандра не вышла на работу – ответа на этот вопрос у директора не было. А тот факт, что она даже не позвонила, совершенно не вязался с ее характером. В общем, он был сильно обеспокоен и выразил желание и готовность оказать следствию любую посильную помощь.

Миллер также пояснил, что директор, пятидесятилетний мужчина, счастлив в браке и, согласно полученной от секретарши информации, переживает бурный роман с руководительницей школьного театра. Происходящее ни для кого не являлось секретом или предметом для беспокойства, и, конечно, никакая «виагра» не помогла бы немолодому мужчине крутить одновременно с рыжеволосой постановщицей и ее двадцатитрехлетней коллегой. Судя по всему, с Сандрой Джонс директора связывали исключительно деловые отношения.

Миллер получил также предварительные сведения о финансовом положении Джонсов. Как ни удивительно, на счетах у них лежало около ста пятидесяти тысяч, и еще два миллиона хранилось в различных взаимных фондах одного инвестиционного банка. Ежемесячные доходы были довольно скромными, как, впрочем, и расходы. За дом пара заплатила наличными и теперь старалась жить на зарплату.

Миллер полагал, что большие деньги могли поступить в виде депозита, полученного в качестве наследства или страховой премии. Сейчас его люди уже занимались этим вопросом и пытались проследить их путь.

Что касается других новостей, то Сандра и Джейсон сочетались гражданским браком в 2004 году, в Массачусетсе. Их дочь Кларисса родилась двумя месяцами позже. Ни в чем противозаконном ни тот, ни другая уличены не были, никакие ордера на имя Сандры Джонс или Джейсона Джонса не выписывались. Они не были замечены в домашнем насилии и не отметились как нарушители общественного порядка.

Согласно показаниям соседей, Джонсы жили тихо, держались замкнуто. Не устраивали вечеринок, не принимали гостей. При встрече на улице улыбались и махали рукой, но не останавливались посудачить и обменяться новостями. Исключение составляла Ри. Кларисса Джонс – и в этом сходились все – была девочкой развитой и могла заболтать любого. А еще она гоняла как сумасшедшая на трехколеснике, так что встречные пешеходы предпочитали перейти на другую сторону улицы.

– Родители часто на нее кричат? – поинтересовалась Ди-Ди.

– Они ее обожают. Здесь именно так и сказано, в показаниях трех разных соседей: родители девочку «обожают».

– Хм… Учитывая, что те же самые соседи характеризуют Джонсов как людей тихих и замкнутых, насколько хорошо они знают этих самых родителей?

– Верно.

– Что по страховым полисам?

– Еще занимаемся.

– Два миллиона в банке, – задумчиво протянула Ди-Ди. – Плюс наличные. Плюс недвижимость… о какой сумме может идти речь? Миллиона три с половиной? Люди убивают и за меньшее.

– При стандартной процедуре развода у мужа в любом случае осталось бы около двух миллионов. Куча денег, чтобы начать новую жизнь.

– Кстати, в каком году они поженились?

– В две тысячи четвертом.

– Получается, Сандре Джонс было тогда… сколько? Восемнадцать? И уже беременная?

– Учитывая, что Кларисса родилась через два месяца… да, около того.

– А сколько сейчас Джейсону Джонсу? Тридцать? Тридцать один?

– Где-то так. Его свидетельство о рождении мы еще не
Страница 14 из 20

получили.

– Попробуем представить ситуацию. Девушка. Юная и красивая. Беременеет от мужчины, который и постарше, и побогаче…

– Мы пока еще не знаем, у кого были деньги. Может, у Джейсона, но, может, и у Сандры.

– Я бы поставила на него.

– Я бы с вами согласился.

– Итак, Джейсон отхватывает себе беременную невесту, фактически подростка. У них рождается прелестная дочурка, и вот четыре года спустя…

– …он живет в Южном Бостоне, тихо и незаметно, в доме, охраняемом не хуже, чем Форт-Нокс, в районе, где его никто по-настоящему не знает.

С минуту оба детектива молчали.

– Знаете, что мне бросилось в глаза, когда мы ходили по дому? – первой заговорила Ди-Ди. – Там все… как бы это сказать… в меру. Не слишком грязно, но и не слишком чисто. Нет бардака, но нет и чрезмерного порядка. Все абсолютно сбалансированно. Как там сказал директор? Сандра Джонс нравится коллегам, хотя общительностью и не отличается. С соседями приветливы и улыбчивы, но к себе не приглашают. Ручкой помашут, но трепаться не станут. Во всем рассчитанная умеренность. Вот только внутри баланса нет.

– Думаете, имеет место фальсификация?

Ди-Ди пожала плечами.

– Думаю, грязи в их настоящей жизни хватает, вот только сами они очень уж чистенькие.

– Мы еще не разговаривали с боссом Джейсона… – неуверенно начал Миллер.

Ди-Ди моргнула. Босс Джейсона – главный редактор «Бостон дейли», крупного медийного центра.

– Да, понимаю.

– Думаю, надо послать туда одну из моих девчушек. Пусть скажет, что наводим кое-какие справки, уточняем биографию. Обычная проверка по линии безопасности. В таких случаях всегда лучше, если этим занимается женщина. Не так подозрительно.

– Хорошая мысль.

– Надо поработать и в детском саду. Посмотрим, что скажут там. Дети постоянно с кем-то общаются, дружат, занимаются… Думаю, должны быть родители, которые знают об этой семье немного больше остальных.

– Согласна.

– И последнее. Мне переслали по факсу свидетельство о браке, в котором указана девичья фамилия Сандры. Постараемся отыскать ее отца и получить дополнительную информацию из Джорджии.

– Хорошо. Я так полагаю, никаких операций с кредитной картой Сандры не отмечено, и саму ее тоже никто не видел?

– Нет. В местных заведениях она не появлялась, в больницах и клиниках неустановленных лиц женского пола не отмечено. То же самое в моргах. Кредитной картой последний раз пользовались два дня назад в бакалейном магазине. По банкоматной карте – ничего. На сотовый звонили с полдюжины раз. Муж – в шестнадцать минут третьего ночи, когда он, наверное, и обнаружил, что телефон звонит у него за спиной, на кухонном столе. Два звонка от директора школы утром – скорее всего, пытался ее найти. Еще три звонка от учеников. Вот и всё.

– Ей звонили шестиклассники?

– Да, со своих сотовых. Добро пожаловать, сержант, в дивный новый мир двенадцатилетних взрослых.

– Как я рада, что у меня нет даже цветочка…

– А у меня трое мальчишек, – хмыкнул Миллер. – Семь лет, девять и двенадцать. Так что на следующий десяток годков я себя сверхурочными обеспечил.

Что тут скажешь?

– Итак, вы занимаетесь финансами, сотовыми и взрослыми детками. Я беру на себя осмотр грузовичка и договариваюсь о встрече с судебным психологом.

– Думаете, он разрешит поговорить с дочерью? Нам ведь больше нечем на него надавить.

– Считаю, что, если к завтрашнему утру не случится чуда и найти Сандру Джонс не удастся, у него выбора не останется.

Ди-Ди уже поднялась со стула, когда на столе зазвонил телефон. Она взяла трубку.

– На первой линии Джейсон Джонс, – сообщила из приемной секретарь.

Ди-Ди опустилась на место.

– Сержант Ди-Ди Уоррен. Слушаю.

– Я готов ответить на ваши вопросы, – сказал Джейсон.

– Извините?

– Дочь спит, и я могу поговорить с вами.

– То есть вы хотели бы встретиться с нами? С удовольствием отправлю за вами двух полицейских.

– Пока они доберутся сюда, дочь проснется, и я снова буду занят. Если у вас имеются ко мне вопросы, задавайте их по телефону. Это наилучший вариант.

В последнем Ди-Ди сильно сомневалась. На самом деле Джейсон Джонс выбрал не лучший, но самый удобный для себя вариант. И опять-таки, у человека пропала жена, ее нет уже больше двенадцати часов, а он предлагает полиции сотрудничество в форме разговора по телефону?

– Мы договорились о том, что с вашей дочерью встретится специалист, – напомнила она.

– Нет.

– Эта женщина – профессиональный психолог, специализируется на работе с детьми. Разговор проходит тактично и деликатно, с наименьшей стрессовой нагрузкой для ребенка.

– Моя дочь ничего не знает.

– Значит, и разговор будет недолгим.

Он ответил не сразу. Ди-Ди почти физически ощущала смятение на другом конце провода.

– Ваша жена сбежала? – спросила она внезапно, чтобы выбить его из равновесия. – Познакомилась с кем-то и рванула к границе?

– Она бы никогда не бросила дочь.

– То есть познакомиться с кем-то она все же могла?

– Я не знаю, сержант. Я работаю в ночную смену, и что делает жена, мне неизвестно.

– Что-то не похоже на счастливый брак.

– Это как смотреть. Вы замужем, сержант?

– А что?

– Были бы замужем, понимали б, что брак проходит разные фазы. Мы с женой растим ребенка, но при этом у каждого из нас своя карьера. Это не медовый месяц. Это работа.

Ди-Ди хмыкнула. Разговор снова застопорился. Интересно. Он говорил о браке в настоящем времени, но не называл по имени ни жену, ни дочь. Любопытная личность, этот Джейсон Джонс.

– У вас роман на стороне? Имейте в виду, мы ведем расследование и задаем разные вопросы, так что правда выйдет наружу.

– Я жене не изменял.

– Но она изменяла вам.

– У меня нет доказательств этого.

– Но есть подозрения.

– Сержант, даже если б я застал жену в постели с другим мужчиной, я не стал бы ее убивать.

– Такой уж вы парень, да?

– Такой уж у нас брак.

Ди-Ди обдумала ответ, но так и не поняла, что имел в виду Джейсон.

– И что же это за брак?

– Он построен на уважении. Сандра вышла замуж очень молодой. Если ей нужно разобраться в чем-то, я готов дать такую возможность.

– Весьма великодушно с вашей стороны.

Он не ответил.

И тут Ди-Ди поняла.

– Вы заставили ее подписать добрачный контракт? С условием, что если она изменит вам, то ничего не получит при разводе?

– Никакого добрачного контракта нет.

– Правда? Никакого контракта? При том, что в банке лежат такие деньги?

– Деньги пришли с наследством. Я на них не рассчитывал, так что если и потеряю, жалеть не буду.

– Ох, не надо. Два миллиона…

– Четыре. Вы не те отчеты смотрите.

– Четыре миллиона долларов…

– Тем не менее мы живем на две с половиной тысячи в месяц. Сержант, вы не о том спрашиваете.

– А о чем же надо?

– Даже если бы у меня и был мотив навредить жене, зачем мне вредить Мистеру Смиту?

– Извините?

– Вы читали про Теда Банди? Он убил и изувечил больше тридцати женщин, но не смог украсть незастрахованную машину, потому что посчитал это жестоким. Что у нас здесь? Если муж убивает жену, вместо того чтобы решить дело разводом, он определенно психопат. Он ставит на первое место собственные потребности. Жена для него – не более чем одушевленный предмет. Она препятствует удовлетворению его потребностей. С его точки зрения,
Страница 15 из 20

устранение препятствия совершенно оправдано.

Ди-Ди промолчала. «Что это было? – напряженно размышляла она. – Уж не признание ли?»

– Но кот, сержант… Мистер Смит. Даже если бы я в своих рассуждениях пришел к выводу, что мне будет лучше без нее, при чем тут кот? Возможно, я сумел бы убедить себя в том, что моей дочери будет лучше без матери. Но устранение домашнего любимца стало бы необъяснимой, беспричинной жестокостью.

– Так что же случилось с вашей супругой, мистер Джонс?

– Не представляю.

– Она пропадала раньше?

– Никогда.

– Не появлялась куда-то к назначенному времени, не потрудившись позвонить, предупредить?

– Сандра – очень добросовестный и ответственный человек. Спросите сами в школе, где она работает. Она всегда говорит, что будет делать, и делает то, что говорит.

– Бары, выпивка, наркотики? За ней замечалось такое? По вашему собственному признанию, она еще очень молода.

– Мы не пьем и не употребляем наркотики.

– Может быть, она ходит во сне? Пользуется какими-то особенными медикаментами?

– Нет.

– Ее тянет к компании?

– Мы живем тихо и спокойно. Наш главный приоритет – дочь.

– Другими словами, вы – самые обычные, нормальные люди.

– Абсолютно.

– Люди, живущие в доме с укрепленными окнами и стальными дверьми?

– Мы живем в пригороде. Здесь к вопросам безопасности следует относиться со всей серьезностью.

– Вот уж не знала, что Южный Бостон настолько опасен.

– А я не знал, что у полиции могут быть какие-то вопросы к людям, предпочитающим крепкие замки.

Разговор терял смысл, и Ди-Ди решила, что продолжать его не стоит. Помолчав, она попыталась еще раз сориентироваться в беседе, вести которую следовало бы лично и не по телефону.

– Мистер Джонс, когда вы вернулись домой с работы, двери были заперты?

– Да.

– Вы не заметили ничего необычного? В кухне, в коридоре, в прихожей? Чего-либо, что бросилось в глаза?

– Ничего необычного я не заметил.

– Что вы сделали, когда поняли, что вашей жены нет дома?

– Я позвонил ей на сотовый. Оказалось, что он лежал в ее сумочке на кухонном столе.

– Что вы сделали потом?

– Я вышел из дому. Подумал, что ей, может быть, захотелось прогуляться, посмотреть на звезды… Не знаю. Ее не было дома, поэтому я решил поискать ее на улице.

– Что потом?

– Потом проверил ее машину.

– А потом?

– Потом… что?

– Все то, что вы сейчас перечислили, заняло бы не более трех минут. Однако номер девять-один-один вы набрали только через три часа. Кому вы звонили, мистер Джонс? Что вы делали?

– Я никому не звонил и ничего не делал.

– Целых три часа?

– Я ждал, сержант. Сидел на диване и ждал, что мир сам вернется в нужное состояние. Потом, когда никакого чуда не произошло, позвонил в полицию.

– Я вам не верю, – сообщила Ди-Ди.

– Знаю. Но, может быть, это тоже свидетельствует в мою пользу. Разве виновный не позаботился бы об алиби получше?

Ди-Ди тяжело вздохнула.

– Как думаете, что случилось с вашей женой?

Он тоже ответил не сразу, потом, помолчав, сказал:

– Что ж… На той же улице, почти рядом с нами, живет человек, состоящий на учете как осужденный за сексуальное преступление.

Глава 7

[8 - Фред Макфили Роджерс (1928–2003) – американский педагог, пресвитерианский проповедник, автор песен, автор и телеведущий; снимался в детском телесериале «Наш сосед мистер Роджерс».]

Глава 8

Что делает семью семьей?

Я размышляла над этим вопросом всю жизнь. Мое детство прошло в типичном южном клане. Мама никогда не работала, но зато всегда выглядела холеной и идеально ухоженной, как и ее образцовый розовый сад. Папа пользовался всеобщим уважением. Основав собственную юридическую фирму, он трудился не покладая рук с одной лишь целью: обеспечить двух своих «милых дам». У меня было дюжины две кузенов и кузин и бесчисленное множество тетей и дядей. Когда родственники устраивали ежегодный семейный сбор в нашем огромном доме с раскинувшейся на несколько акров зеленой лужайкой и широкой верандой, это походило не столько на летнее барбекю, сколько на три цирковых арены под одним куполом.

Первые пятнадцать лет я только улыбалась послушно, когда пухлые тетушки щипали меня за щеки и говорили, что я пошла в мать. Когда я вовремя сдавала домашнюю работу, учителя в школе гладили меня по голове и говорили, что отец может гордиться мною. Я ходила в церковь, нянчилась с соседскими детьми, работала после занятий в местном магазине и улыбалась, улыбалась, улыбалась – так, что щеки начинали болеть.

Потом я шла домой, собирала раскатившиеся по деревянному полу пустые бутылки из-под джина и делала вид, что не слышу доносящихся из холла маминых пьяных причитаний: «Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Я знаю кое-что, чего не знаешь ты…»

Когда мне было два года, мама заставила меня съесть лампочку, а потом отвела к врачу, чтобы показать, какая я нехорошая, упрямая девочка. Когда мне было четыре, она приказала мне положить палец на дверной косяк и держать его там, а сама несколько раз хлопнула дверью, чтобы показать потом врачу, какая я капризная и отчаянная. Когда мне было шесть, она накормила меня отбеливателем, чтобы показать докторам, как трудно быть моей матерью.

Мама била меня раз за разом, и никто никогда ее не остановил. Значит ли это, что мы были семьей?

Я знала, что мама нарочно делает мне больно. Знала, что она хочет сделать больно папе. Я знала, но никому не говорила. Значит ли это, что мы были семьей?

Изо дня в день продолжалось одно и то же. Каждый вечер начинался с того, что мама подавала приготовленный по всем правилам обед, и каждый вечер заканчивался тем, что она швыряла в кого-то из нас жареного цыпленка или, чего доброго, хрустальный стакан. В конце концов папа уводил ее в спальню, укладывал в постель и давал сладкого чаю с джином.

– Ты же знаешь, какая она, – говорил он тихо, то ли оправдывая ее, то извиняясь передо мной.

Остаток вечера мы проводили в гостиной, читая вместе и делая вид, что не слышим мамины пьяные бормотания: «Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Я знаю кое-что, чего не знаешь ты…»

Когда мама умерла, я перестала задавать вопросы. Я думала, что война наконец-то закончилась, что мы с папой свободны. Что теперь мы будем счастливы.

Через неделю после похорон я сломала ее драгоценные розовые кусты и размолотила их деревянным молотком. В тот день папа так плакал над этими проклятыми цветами, как никогда не плакал из-за меня.

Вот тогда я стала понимать кое-что насчет истинной сути семьи…

Оглядываясь назад, я думаю, все шло к тому, что я забеременею, выйду замуж за незнакомца и буду жить в штате, где все опускают «р»[9 - Такое произношение характерно для жителей Массачусетса, в частности для бостонцев.]. Ни дня за всю жизнь я не оставалась одна, и, разумеется, едва пустившись в самостоятельное плавание, я
Страница 16 из 20

воссоздала то единственное, что знала: семью.

Схватки перепугали меня до смерти. Девять месяцев беременности позади, а я все равно была не готова. Чернила на брачном свидетельстве только-только высохли. Мы еще не успели обустроиться в нашем новом доме, крошечном уютном бунгало, которое легко поместилось бы в передней гостиной родительского дома. Я не могла быть матерью. Я еще не поставила детскую кроватку. Не дочитала книжку о воспитании детей.

Я не знала, что делаю, что буду делать. Меня никто этому не научил.

Помню, как, ковыляя к машине, подумала, что чувствую запах драгоценных маминых роз. Меня тут же вырвало на траву. Джейсон похлопал меня по спине и спокойным, сдержанным голосом пообещал, что все будет хорошо. Затем поставил в машину мою больничную сумку и помог забраться на сиденье.

– Дыши, – говорил он снова и снова. – Дыши, Сэнди. Просто дыши.

В палате, пока меня выворачивало наизнанку, мой учтивый муженек держал ведерко. Потом он поддерживал меня саму, пока я кряхтела и отдувалась в родильной ванне. Он не убирал руку, и я исцарапала ее ногтями, тужась и выталкивая из себя самый большой в мире шар для боулинга.

Медсестры смотрели на него с нескрываемым восхищением, и, помню, я подумала тогда, что мама была права – в мире полным-полно стерв, и я всех их поубиваю. Если только смогу подняться. Если только смогу перетерпеть боль.

А потом…

Моя дочь, Кларисса Джейн Джонс, выскользнула в мир, объявив о своем явлении громким протестующим криком. Я помню, как ее положили мне на грудь – горячее, липкое, сморщенное тельце. Помню прикосновение малюсенького рта, ищущих и наконец приникших к соску губок. Помню то непередаваемое ощущение соединения двух тел, питающего и кормящегося. Помню, как слезы текли по лицу.

Краем глаза я заметила Джейсона. Он стоял в сторонке – руки в карманах, лицо, как всегда, непроницаемое. И тогда до меня дошло.

Я вышла замуж, чтобы убежать от отца. Значит ли это, что мы были семьей?

Джейсон женился на мне, потому что хотел моего ребенка. Значит ли это, что мы были семьей?

Кларисса стала нашей дочерью, потому что родилась посреди всей этой сумятицы. Значит ли это, что мы были семьей?

Может быть, каждый просто должен начать с чего-то…

Я протянула руку. Джейсон подошел ко мне. И очень, очень осторожно дотронулся пальцем до щеки Клариссы.

– Я вас защищу, – пробормотал он. – С вами не случится ничего плохого. Я обещаю вам это. Обещаю, обещаю.

Джейсон сжал мою руку, и я почувствовала истинную силу его эмоций, темную силу всего того, о чем он никогда не говорил, но что, как я понимала, таилось за внешним спокойствием.

Он поцеловал меня. Поцеловал, склонившись над лежащей между нами Клариссой. Поцеловал крепко, уверенно, по-хозяйски.

– Я никогда тебя не оставлю, – снова прошептал он. Его щека коснулась моей щеки, и наши слезы смешались. – Обещаю тебе, Сэнди. Я никогда тебя не обижу.

И я поверила ему.

В 17.59, когда Эйдан Брюстер пришел на еженедельную встречу группы поддержки, Джейсон Джонс ставил кино для своей дочери и начинал паниковать.

На работу он, сказавшись больным, не пошел, и что делать дальше, не представлял. Наступала ночь. От Сэнди по-прежнему ничего. Полиция не появлялась. Ри проснулась днем в том же настроении, что и раньше, молчаливая и притихшая. Они поиграли в «Конфетную страну», «Горки и лесенки» и «Ушел на рыбалку». Потом посидели за рабочим столиком, перед цветными картинками Золушки из любимой книжки-раскраски Ри. Мистер Смит не появился волшебным образом на крылечке, и дочка уже не спрашивала больше ни о нем, ни о матери. Она только смотрела на Джейсона большими и серьезными карими глазами, и этот взгляд уже начал его преследовать.

После обеда – тефтельки, паста «волосы ангела» и огурец – он включил кино. В предвкушении редкого удовольствия Ри уселась на зеленый диванчик, прижимая к груди Крошку Банни. Джейсон, сославшись на стирку, поспешно спустился в подвал. Не находя покоя, он прошелся из угла в угол и, едва начав, уже не смог остановиться…

Вернувшись с работы и обнаружив, что Сандры нет дома, он растерялся и, наверное, даже забеспокоился. Потом сделал то, что представлялось очевидным: проверил подвал, чердак, старую пристройку. Набрал номер сотового и услышал, как тот зазвонил в сумочке Сандры на кухонном столе. Перебрал для очистки совести ее содержимое, пролистал записную книжку, как будто там могла обнаружиться запись о полуночном свидании. Через полчаса, удостоверившись в том, что жена не планировала сбегать из дому, он прошелся по участку, тихонько, вполголоса, как если бы искал кота, произнося ее имя.

Ее не было в машине. Ни в одной, ни в другой. И домой она не вернулась.

Джейсон сел на диванчик и постарался все тщательно обдумать.

Когда он пришел, дом был заперт на замок и на запоры. Значит, Сэнди выполнила весь свой вечерний ритуал. Присутствие проверенных ученических тетрадей на кухонном столе означало, что, уложив спать Ри, она занялась обычным делом.

Что же пошло не так?

Жена не была совершенством. Джейсон знал это не хуже других. Сэнди была молода, и за спиной у нее осталась бурная юность. Сейчас, в двадцать три года, она растила ребенка, привыкала к новой работе и жизни в незнакомом штате. С началом учебного года Сэнди отдалилась; первые месяцы была неестественно тиха, потом, с декабря, так же неестественно дружелюбна. Именно из-за этого переменчивого настроения, из-за того, что она стала… другой, Джейсон и начал подумывать о том, чтобы сделать передышку, взять в феврале отпуск и уехать куда-нибудь.

Он не сомневался, что Сэнди скучала по дому, особенно зимой, хотя и не признавалась в этом. Наверное, ей хотелось бы чаще выходить на люди, стряхивать бремя обязанностей, чувствовать себя молодой. Порой он спрашивал себя, сколько еще она выдержит семейную жизнь, хотя, опять-таки, никаких жалоб от нее не слышал.

Джейсон уже скучал по ней. Привык, приходя домой, видеть ее свернувшейся в постели, спящей в той самой позе, которую странным образом копировала теперь их дочь. Привык к ее тягучему южному говору, к ее пристрастию к «Доктору Пепперу», к ее улыбке, от которой на левой щеке появлялась ямочка.

В минуты и часы покоя от нее веяло мягкостью и добротой, что всегда действовало на него успокаивающе. Когда же она вдруг прыскала от смеха, играя с Ри, его встряхивало, словно между ними проскакивал электрический разряд.

Ему нравилось наблюдать, как она читает дочери. Нравилось слушать, как она мурлычет что-то, занимаясь делами в кухне. Нравилось смотреть, как падают ее волосы, накрывая лицо золотистой волной, как она краснеет, перехватывая его взгляд.

Джейсон не знал, любит ли она его. Не смог определить. Но по крайней мере на какое-то время он был ей нужен, и ему этого хватало.

Она ушла от меня. Эта мысль выскочила первой, когда он сидел в три часа ночи в их пустой гостиной. Джейсон попытался кое-что исправить в феврале, но тогда попытка обернулась катастрофой. И вот теперь Сэнди ушла от него.

Но уже секундой позже он отбросил этот вывод. Сэнди могла двойственно относиться к браку, но ее чувства к Ри были однозначны. Следовательно, если бы Сэнди ушла из дома добровольно, она забрала бы с собой дочь. И, по крайней мере, не оставила бы сумочку. Логика вела
Страница 17 из 20

к другому выводу: Сэнди ушла не по своей воле. Здесь, в его собственном доме, случилось что-то плохое. И когда это случилось, их дочь спала в своей комнате наверху. Что же произошло?

Джейсон был человеком сдержанным, даже замкнутым, и сам это признавал. Эмоциям он предпочитал логику, предположениям – факты. Собственно, благодаря этим качествам он и стал хорошим репортером. Просеять вал сведений и выдать самородок ценной информации – это он умел лучше многих. Джейсон не позволял себе вязнуть в трясине злости, возмущения и печали. Он не полагался на предвзятые мнения и знал истинную цену жителям Бостона и человечества в целом.

Случиться могло что угодно и когда угодно. Даже самое плохое. Такова жизнь, и это непреложная истина. Исходя из этого, он вооружил себя арсеналом самых разнообразных фактов, полагая – может быть, без достаточных на то оснований, – что знания помогут ему обеспечить безопасность, что его семья не пострадает, что его дочь не подвергнется опасности.

Но здесь и сейчас он столкнулся сразу с несколькими неизвестными и уже чувствовал, что начинает терять контроль над ситуацией.

Полицейские ушли почти шесть часов назад; оставался только один, в машине напротив дома, сменивший коллегу около пяти. Вечером Джейсон думал, что пребывание в доме чужих людей будет действовать на нервы, но теперь вдруг осознал, что их отсутствие куда хуже. Чем занимаются детективы? Что думает обо всем этом сержант Ди-Ди Уоррен? Клюнула ли она на подброшенную им наживку? Отреагировала на сигнал насчет соседа или по-прежнему считает главным подозреваемым его самого? Получили они уже ордер на компьютер? Могут ли вышвырнуть его из дома, насильно доставить в участок? Какие именно улики им нужны?

И самое плохое. Если его арестуют, что будет с Ри?

Снова и снова ходил Джейсон вокруг кофейного столика, сужая круги. От этого кружения разболелась голова, но остановиться он не мог. Родственников поблизости не было, близких друзей – тоже. Свяжется ли полиция с отцом Сэнди? Отправят ли Ри в Джорджию или пригласят Макса сюда? И если Макс приедет, что он может сказать или сделать?

Нужна стратегия, чрезвычайный план на случай непредвиденных обстоятельств.

Чем дольше отсутствует Сэнди, тем хуже ситуация. Полиция будет копать глубже, жестче ставить вопросы. Рано или поздно информация выйдет наружу, слетятся репортеры. Коллеги набросятся на него, как каннибалы; его лицо увидит весь мир. Джейсон Джонс, муж пропавшей женщины и главный подозреваемый в продолжающемся расследовании…

Рано или поздно кто-нибудь узнает это лицо. Узнает и соединит разрозненные факты.

А если полиция получит в свое распоряжение его компьютер…

Джейсон прибавил шагу и ударился коленом об угол стиральной машины. Боль стрельнула в бедро, заставив остановиться. Подвал пошел кругом, и Джейсону пришлось опереться о крышку стиральной машины.

Когда мир остановился, а боль стихла, первым, что он увидел, был бурый паук-крестовик, висящий на тонкой ниточке-паутинке прямо перед его глазами.

Джейсон инстинктивно отпрянул, ударился голенью о край стола и едва не вскрикнул от боли. Ничего. Боль можно терпеть. И он ее стерпит, если только перед ним не будет висеть этот паук.

На какое-то мгновение крохотное, безобидное насекомое словно толкнуло его в то темное место, где из мрака, сгустившегося в углах подвала, за ним наблюдали неподвижные светящиеся глаза. Крики из этого места улетали вверх и проникали сквозь стены. Из этого места шел запах смерти и гнили, заглушить который не мог даже аммиак.

В это место отправляли на смерть маленьких мальчиков и больших девочек.

Джейсон сунул в рот кулак, впился зубами в костяшки пальцев и почувствовал вкус крови. Теперь она помогла ему взять себя в руки.

– Я не раскисну, – пробормотал он. – Нет. Я устою.

Наверху зазвонил телефон. Джейсон облегченно выдохнул и поспешил подняться.

Звонил Фил Стюарт, директор школы, в которой работала Сэнди.

– Сандру можно? – с нехарактерной для него растерянностью спросил он.

– Ее сейчас нет, – машинально ответил Джейсон. – Что ей передать?

Долгая пауза.

– Джейсон?

– Да.

– Она дома? Я имею в виду… полиция уже нашла ее?

Значит, они опрашивали коллег Сандры. Понятно. Вполне логический шаг. Проверили здесь, проверили там. Конечно. Надо сказать что-то умное. Сделать какое-то заявление, которое обобщило бы всю нынешнюю ситуацию, обойдя детали личного плана.

Но на ум ничего не приходило. Ни мысли, черт возьми, ни слова.

– Джейсон?

Он откашлялся и бросил взгляд на часы. Пять минут восьмого. Получается, Сэнди нет уже… сколько? Восемнадцать, двадцать часов? Первый день заканчивается, второй вот-вот начнется.

– Э… она… она… ее нет дома.

– Ее все еще нет, – констатировал директор.

– Да.

– Что вы об этом думаете? У полиции есть какой-то след? Что вообще происходит?

– Прошлой ночью я работал, – ответил, ничего не придумав, Джейсон. – Когда вернулся, Сандры дома не было.

– Господи… – Фил тяжело вздохнул. – Но что случилось? У вас есть какие-то догадки?

– Нет.

– Думаете, она вернется? Я к тому, что ей, может быть, просто понадобился перерыв или что-то в этом роде…

Разговор перешел с общей территории на частную, и Джейсон подумал, что Фил, скорее всего, покраснел от смущения.

– Может быть, – тихо сказал он.

– Так, – директор, похоже, собрался. – Наверное, мне нужно договариваться насчет замены на завтра.

– Наверное.

– Поиски начнутся утром? Я к тому, что многие наши сотрудники выразят желание помочь. Не исключено, что и некоторые родители тоже. Мы, разумеется, поможем расклеить объявления, обойти соседей и все такое. Кто будет этим заниматься?

Джейсон снова растерялся и даже немного запаниковал, но вовремя опомнился и одернул себя.

– Я передам вам эту информацию, – твердо сказал он.

– Нам нужно подумать, что сказать детям, – продолжал Фил, – и желательно сделать все до того, как они сами что-то узнают. Полагаю, было бы нелишним устроить и заявление для родителей. Ничего подобного у нас еще не случалось. Мы должны подготовить детей.

– Я передам вам такую информацию, – повторил Джейсон.

– Как держится Кларисса? – спросил вдруг директор.

– Примерно так, как и следовало ожидать. Хорошо.

– Если понадобится помощь в этом плане, дайте нам знать. Уверен, некоторые учителя будут только рады. Думаю, мы сможем все устроить. Нужен только план.

– Вы правы, – согласился Джейсон. – Нужен только план.

Глава 9

В 17.59 сержант Ди-Ди Уоррен чувствовала себя вполне счастливым человеком. Она получила ордер на обыск пикапа Джейсона Джонса. Встретилась с надзорным инспектором состоящего на учете сексуального преступника. И, что еще лучше, в районе в эту ночь забирали мусор. Вместе с детективом Миллером она прокатилась по Южному Бостону, планируя следующие шаги и знакомясь с местностью.

– По словам детектива Роббера, – докладывал Миллер, – Джонс во второй половине дня держался тише воды ниже травы. Гостей не принимал, никуда не выходил, никакой активности не отмечено. Похоже, сидит дома с дочкой.

– К машине подходил? – поинтересовалась Ди-Ди.

– Нет. Даже за дверь не выглядывал.

– И что же он делал? Работал на компьютере? Ваш детектив должен был
Страница 18 из 20

видеть его через окно в кухне.

– Я спросил его об этом – ответ неуверенный. Из-за положения солнца после полудня вид через окно нечеткий. Но наш человек – профессионал, и, по его мнению, Джонс провел большую часть дня с дочкой.

– Интересно. – Ей и впрямь было интересно. Поведение супруга после исчезновения жены – богатый материал для пытливого детектива. Продолжает ли супруг жить, как раньше, не отступая от рутины? Приглашает вдруг подругу-утешительницу? Или бегает по городу, скупая катализаторы и не совсем обычные электроинструменты?

В данном случае поведение Джейсона определялось главным образом тем, чего он не делал. Он не позвал родственников и друзей помочь справиться с ситуацией и, может быть, позаботиться о ребенке. Не отправился в фотоателье – распечатать фотографии пропавшей жены. Не пошел к соседям с естественным для такого случая вопросом: Привет, вы случайно не видели мою супругу? Или, может быть, слышали что-то прошлой ночью? И, да, вам не попадался на глаза рыжий кот?

У Джейсона Джонса пропала жена, и он ничего не делал. Со стороны это выглядело так, как будто он и не рассчитывал, что ее найдут. Интересный подход…

– О’кей, – сказала Ди-Ди. – Учитывая, что Джейсон навстречу не идет, думаю, нам стоит первым делом навестить надзорного инспектора Эйдана Брюстера. Подозрительного мужа мы прижали, пора узнать больше о злокозненном соседе.

– Согласен. Знаете, завтра в районе мусорный день, – Миллер кивнул в сторону выстроившихся вдоль тротуара мусорных урн. Мусор в доме считается частной собственностью, и без ордера к нему не подойти. А вот что касается мусора на тротуаре… – Часа в два-три ночи у меня смена на посту, можно заодно и мусор Джонса прихватить. Будет с чем поработать утром.

– Вы читаете мои мысли.

– Стараюсь, – скромно ответил он.

Ди-Ди подмигнула детективу, и они свернули в город.

Коллин Пиклер согласилась встретиться с ними в непрезентабельной комнатушке, называвшейся у нее офисом. Пол покрывал светло-серый линолеум, стены были выкрашены серой краской, каталожные шкафы отливали тусклым серым лаком. Контрастом этому общему серому фону служила сама Коллин, высокая, спортивного сложения амазонка с огненно-рыжими волосами и в темно-малиновом блейзере поверх футболки, в цветах которой смешались оранжевый, желтый и красный. Когда она поднялась из-за стола, впечатление было такое, будто в облаке тумана вдруг вспыхнул факел.

Тремя легкими и быстрыми шагами инспектор пересекла комнату, энергично поздоровалась с гостями за руку и жестом указала на два низеньких стула напротив стола.

– Не обращайте внимания, – бодро начала она, заметив недоумение на лицах полицейских. – Мои клиенты – по большей части сексуальные преступники, и власти, похоже, посчитали, что иной, кроме серого, цвет может подействовать на них излишне возбуждающе. – Пиклер взглянула на свой топ. – Я, конечно, с такой постановкой вопроса не согласна.

– Так вы работаете главным образом с сексуальными преступниками? – удивилась Ди-Ди.

– Конечно. Из отпущенных по условно-досрочному – наимилейшая группа. Толкачи, воришки и прочая мелочь разбегаются по щелям сразу же, как только почуют свежий воздух. Попробуй разыщи их потом… Заполнить бумажки, прийти на собрание – всё из-под палки. Сексуальный же преступник, напротив, старается угодить.

Миллер смотрел на Пиклер так, словно ему только что открылось божественное откровение.

– Вот как? – Он погладил свои тонкие каштановые усики, замер смущенно на середине жеста, потом погладил еще раз.

– Точно. Большинство этих парней жутко испуганы. Тюрьма была худшим, что случилось с ними в жизни, и меньше всего на свете они хотят туда вернуться. Ведут себя смирно, всячески стремятся заслужить одобрение. Да что там, самые закоренелые педофилы являются отмечаться едва ли не каждый день. Из взрослых я – единственная, с кем у них есть какие-то отношения, и они вовсю стараются, чтобы я была довольна.

Ди-Ди подняла бровь и опустилась на стул.

– В общем, самые обычные ребята.

Пиклер пожала плечами.

– Они такие же, как все. Но вы не пришли бы, если б не думали, что кто-то повел себя не очень хорошо… Кто?

Ди-Ди заглянула в блокнот.

– Брюстер. Эйдан Брюстер.

– Эйдан Брюстер? – удивилась Пиклер. – Не может быть!

– Может.

Теперь уже инспектор выгнула бровь. Но потом все же повернулась к серому металлическому шкафу и стала перебирать карточки.

– Б… Б… Брюстер. Эйдан. Есть такой. Но могу сразу сказать: он – хороший парень.

– Для сексуального преступника, – сухо вставила Ди-Ди.

– А, перестаньте… Понимаете, это как раз тот случай, когда система – враг себе самой. Во-первых, система ухитрилась заклеймить целый класс правонарушителей. Во-вторых, раздула этот класс до невозможности. С одной стороны, вы насилуете три десятка детей, и вас квалифицируют как сексуального преступника. С другой стороны, у девятнадцатилетнего парня случается секс по согласию с четырнадцатилетней девушкой, и он попадает в ту же самую категорию. То же самое, как если ставить на одну доску серийного убийцу и мужа, поставившего фингал жене. Конечно, оба – два куска дерьма, но не одного и того же дерьма.

– И в какой же категории Эйдан Брюстер? – спросила Ди-Ди.

– Девятнадцатилетний парень, имевший секс по согласию с четырнадцатилетней подружкой сводной сестры.

– Так он за это условный срок получил?

– За это он отсидел два года в тюрьме. Будь девчонка на год младше, получил бы двадцать. Такой вот урок. Теперь будет держать ширинку на замке.

– С четырнадцатилетними по согласию нельзя, – подал голос Миллер, тоже садясь на стул.

Пиклер не стала спорить.

– Урок, усваивать который Брюстеру придется всю жизнь. Знаете, ярлык сексуального преступника – это билет в один конец. И пусть он будет чист следующие тридцать лет, клеймо так на нем и останется. На практике это означает, что каждый раз при подаче заявления на работу, съеме жилья или пересечении границы штата система будет поднимать флажок. Для двадцатитрехлетнего парня ноша нелегкая.

– И как он ее несет? – поинтересовалась Ди-Ди.

– В общем, как и следовало ожидать. Участвует в программе для сексуальных преступников, посещает наши еженедельные собрания. У него есть жилье, работа, подобие жизни.

– Жилье, – отметила Ди-Ди.

Пиклер зачитала адрес, совпавший с тем, что уже нашла в системе команда Ди-Ди.

– Домовладелец знает?

– Я поставила ее в известность. Для его уровня преступления протокол этого не требует, но, как говорится, береженого бог бережет. Если б хозяйка узнала об этом чуть позже и выставила Эйдана без предупреждения, парень мог бы и сорваться. Лишний стресс ему ни к чему. Я считаю своим долгом помочь Эйдану избежать ненужных потрясений.

– И как хозяйка приняла новость?

– Выслушала его историю, записала мой номер телефона, поставила на быстрый вызов. В общем, нормально приняла. Как и многие другие. Единственное, чего хотят люди, – чтобы их предупредили заранее.

– А как соседи? – продолжала Ди-Ди.

– Ни соседей, ни местную полицию я не уведомляла, – ответила Пиклер. – Брюстер посещает занятия, и я сочла это адекватным, учитывая оценку нынешнего риска и текущий уровень программирования.

– В
Страница 19 из 20

смысле?.. – нахмурился Миллер.

– У парня все в порядке. Место жительства не менял, место работы – тоже, на еженедельные собрания группы поддержки приходит регулярно вот уже два года. Побольше б таких, у меня и забот не было бы.

– В общем, обычная история успеха, – кивнул Миллер.

Пиклер пожала плечами.

– Можно и так сказать… Послушайте, я занимаюсь этим восемнадцать лет. Шестьдесят процентов моих подопечных, так или иначе, делают правильные выводы. Может быть, не с первого раза, но делают. Другие же сорок… – Она снова пожала плечами. – Некоторые возвращаются в тюрьму. Некоторые спиваются. Кое-кто заканчивает самоубийством. С формальной точки зрения повторного правонарушения они не совершают, но успехом я бы это не назвала. Ну, и есть такие, как Эйдан Брюстер. Как сотрудник службы пробации, могу сказать, что он хороший парень. Вот, пожалуй, и всё.

– Где работает? – спросила Ди-Ди.

– В местной автомастерской. У Вито. Руки у парня золотые. В этом смысле у него перед другими преимущество.

Ди-Ди сделала запись в блокноте.

– Так вы говорите, он там два года?

– Он у них главный механик, – уточнила Пиклер. – Его босс, Вито, говорит о нем только хорошее. Настроен парень серьезно, зарабатывает неплохо, что немаловажно, учитывая его нынешние расходы.

– Какие расходы? – поинтересовался Миллер.

– Расходы по программе. Сексуальные преступники обязаны оплачивать лечение. В случае с Брюстером это означает, что он каждую неделю выкладывает более шестидесяти баксов за групповую консультацию. Раз в десять месяцев проходит проверку на детекторе лжи – для подтверждения, что не сошел с колеи, и отдает за это две с половиной сотни. Если б на него надели браслет, платить пришлось бы и за браслет, но Брюстеру повезло – он вышел за год до того, как использование навигации GPS стало стандартной процедурой. Плюс арендная плата, расходы на транспорт и так далее, и тому подобное. Недешевая жизнь для человека, вошедшего в игру с ограниченным набором возможностей.

– Вы имеете в виду, что ему нельзя приближаться к детям, – кивнула Ди-Ди.

– Именно это. Даже работая в местном гараже, Брюстер может обслуживать только те машины, которые стоят не на первой линии. Никто ведь не может гарантировать, что в мастерскую не войдет женщина с двумя детьми.

– Но работник он хороший.

– Лучший, – усмехнулась Коллин. – Вито может гонять Брюстера до десятого пота, и парень никогда не пожалуется, потому что они оба знают – уйти и отыскать другую работу он не может. Люди считают, что сексуальные преступники не могут трудоустроиться. На самом же деле есть «ловкие» наниматели, которые с удовольствием их принимают.

– Получается, Эйдан Брюстер просто несчастный бедняжка? Порезвился с четырнадцатилетней девчонкой, и теперь мы все должны его жалеть?

– Я этого не говорю, – спокойно ответила Коллин. – Закон есть закон. Я лишь говорю, что судебная система понимает вопрос так: совершил преступление – отбудь срок. Брюстер провел в тюрьме два года, но срок будет отбывать до конца жизни. Скажу так, пусть это и прозвучит цинично: для него было бы лучше, если бы он не спал с девчонкой, а просто убил ее. И мне как работнику этой судебной системы от такого анализа не по себе.

Но Ди-Ди уже переключилась на другую тему и повернулась к Миллеру:

– Известно, куда Джонсы отдают машины на техобслуживание?

Детектив покачал головой.

– Выясним.

– Кто такие Джонсы? – спросила Коллин.

– Джейсон и Сандра Джонс. Живут в том же, что и Брюстер, квартале. Но только прошлой ночью Сандра Джонс исчезла.

– Вот оно что. – Коллин откинулась на спинку стула и закинула руки за голову. – И вы думаете, что Эйдан имеет к этому какое-то отношение?

– Приходится учитывать и такой вариант.

– Сколько лет Сандре Джонс?

– Двадцать три. Учительница в шестом классе средней школы. У нее четырехлетняя дочь.

– То есть вы думаете, что Эйдан посреди ночи похитил мамочку из ее дома? А что муж?

– Муж был на работе. Он местный репортер.

– Полагаете, Брюстеру была нужна девочка? Только имейте в виду, что он четыре или пять раз проходил проверку на детекторе лжи и полностью изложил историю своего преступления. Тема педофилии не возникла ни разу.

– Я не знаю, что думать, – покачала головой Ди-Ди. – Но, в чем согласны все, Сандра Джонс очень привлекательная женщина. И давайте признаем откровенно, двадцать три года – это далеко не старость. Они с Брюстером одного возраста, так?

Коллин кивнула:

– Да, одного.

– Итак, мы имеем красивую молодую мамашу и состоящего на учете сексуального преступника, живущего неподалеку. Кстати, Эйдан случайно не красавчик?

– Пожалуй. Белокурые волосы. Голубые глаза. Из таких, знаете ли, пляжных красавчиков. Но приятный.

Миллер закатил глаза.

Ди-Ди между тем продолжала развивать свою теорию.

– Итак, у мужа Сэнди ночная работа. Она часто остается одна с ребенком. Однажды вечерком она выходит во двор с дочуркой, и в этот момент мимо проходит Эйдан. Слово за слово, разговор. Разговор ведет к знакомству, знакомство – к…

– И она убегает с ним? – подсказала Коллин.

– Или они из-за чего-то схватываются. Она узнает, кто он такой, и высказывает ему все, что думает. Как-никак Эйдан был рядом с ее дочерью, а Сандра Джонс, судя по всему, готова ради ребенка на все.

– И он ее убивает, – сухо подытожила Коллин.

– Вы же сами сказали, что такие, как он, больше всего на свете не хотят вернуться в тюрьму.

Коллин вздохнула и, взяв карандаш, постучала резинкой по столу.

– Хорошо. Для протокола: думаю, вы заблуждаетесь. Однажды Эйдан уже вступил в весьма рискованные отношения и получил за это по полной. На мой взгляд, увидев во дворе женщину вроде Сандры Джонс, он развернулся бы на сто восемьдесят градусов и убежал куда подальше. Зачем искушать судьбу, так ведь? Но факт остается фактом, Сандра Джонс пропала, а Эйдан Брюстер – тот самый несчастный сукин сын, который живет поблизости. Правила есть правила, так что стоит проверить.

– Рада это слышать.

Коллин снова постучала карандашом по столу.

– Насколько это срочно?

– Чем быстрее, тем лучше. Сейчас мы стараемся сделать как можно больше, не поднимая лишнего шума. Завтра к семи утра со времени исчезновения Сандры Джонс пройдет двадцать четыре часа, и ее официально объявят пропавшей без вести. И вот тогда репортеры…

– Слетятся как мухи на мед.

– Вы все правильно понимаете.

Коллин хмыкнула.

– Вы сказали, что она хорошенькая, молодая мамочка и местная учительница…

– Точно.

– Тогда вы в полной заднице.

– Верно.

– Ладно. Убедили. Я сама навещу Брюстера вечером. Прогуляюсь по дому, поспрашиваю, узнаю, чем в последнее время занимался. Посмотрю, нет ли чего подозрительного, что потребовало бы дальнейшей проверки.

– Мы хотели бы составить вам компанию.

Коллин перестала стучать карандашом.

– Ни в коем разе, – твердо сказала она.

– Вы не представляете правовую систему, – возразила Ди-Ди. – Если вы, проходя по дому, увидите кровь, беспорядок или признаки насилия, у вас не будет права изымать что-либо в качестве вещественной улики.

– Я смогу вызвать вас.

– И тем самым только спугнете Брюстера.

– Что ж, посижу с ним в одной комнате, подожду. Послушайте, я уже два года с ним
Страница 20 из 20

работаю. Выстроила отношения. Я знаю, как с ним разговаривать, потому что два года добиваюсь от него ответов. Если спрашивать начнете вы, он просто закроется, и у вас ничего не получится.

Ди-Ди поджала губы. Упрямство не позволяло ей признать правоту Коллин.

– Эйдан – хороший парень, – продолжала инспектор. – Если честно, я сильно сомневаюсь, что это мог сделать он.

– У вас такое уже случалось? – вмешался Миллер. – Кто-то из ваших подопечных совершал повторные преступления?

Коллин кивнула:

– Случалось. Трижды.

– Вы видели, что к этому идет?

Пиклер снова вздохнула.

– Нет, – признала она неохотно. – Во всех трех случаях… никаких сигналов. Парни жили как всегда, справлялись вроде бы неплохо, а потом, в один прекрасный день, что-то ломалось. И тогда повернуть было уже невозможно.

Глава 10

Меня всегда влекли тайны. Я росла, живя во лжи, и теперь, разумеется, вижу хитрости и увертки повсюду, куда бы ни посмотрела. Мальчик в моем классе постоянно, даже в самый жаркий день, носит рубашки с длинными рукавами – его избивает отчим. Пожилая женщина в химчистке со сморщенным лицом и костлявыми плечами – ей достается от сына, здоровенного мерзавца, который частенько здесь околачивается.

Люди лгут. Ложь так же естественна, как дыхание. Мы лжем, потому что ничего не можем с собой поделать.

Мой муж тоже лжет. И при этом смотрит мне в глаза. По части лжи Джейсон большой мастер.

Мы были знакомы недель, наверное, шесть, прежде чем я поняла, что за непроницаемым фасадом прячется настоящий океан плохого, черного вуду. Поначалу это проявлялось в мелочах. В проскальзывавшей в голосе тягучести, особенно по вечерам, когда он уставал и упускал контроль над собой. Иногда Джейсон говорил, что вставал ночью посмотреть телевизор, но когда я включала телевизор утром, то попадала на тот же канал «Дом и сад», который смотрела вечером и который никогда не интересовал Джейсона.

Время от времени я дразнила его нарочно, чтобы выманить правду.

– Эй, ты только что сказал кока, – я думала, что только урожденный южанин может попросить коку вместо содовой.

– Набрался от тебя, – говорил он, и в его глаза наплывала тень настороженности.

Порой я шла напрямик.

– Расскажи, что случилось с твоей семьей. Где твои родители? Братья, сестры?

Он пытался увернуться:

– Какая разница? Теперь у меня есть вы с Клариссой. Вы – моя семья, а больше мне никто не нужен.

Однажды ночью, когда дочурка крепко спала – ей едва исполнилось пять месяцев, – на меня накатило какое-то странное, нервное беспокойство, вроде того, что испытывает девятнадцатилетняя девушка, когда сидит напротив смуглого красавчика, смотрит на его руки и представляет, как они баюкают новорожденного младенца. Потом фантазия меняется, и те же руки касаются ее обнаженных грудей. Нервное беспокойство охватывало меня все сильнее, заставляя действовать открыто.

– Правда или желание? – сказала я.

Джейсон наконец оторвался от книжки.

– Что?

– Правда или желание. Ну, ты же знаешь. Как в игре. Ты наверняка играл в нее, когда был тинейджером.

Он посмотрел на меня своими темными, непроницаемыми глазами.

– Я не тинейджер.

– Я – тинейджер.

Мне удалось-таки привлечь его внимание. Он закрыл и отложил книгу.

– Что тебе надо, Сандра?

– Правда или желание. Выбирай. Это не так уж трудно…

Я прижалась к нему. Уложив Ри, я приняла душ, и теперь от меня исходил цитрусовый аромат. Слабый, нежный, едва уловимый аромат чистоты. У Джейсона затрепетали ноздри, и я поняла, что он тоже его почувствовал. Но уже в следующий момент муж отстранился от меня.

– Сандра…

– Поиграй со мной, Джейсон. Я твоя жена. И не прошу о многом.

Он уже был готов согласиться. Я видела это по тому, как напряглась его спина, распрямились плечи. Он отделывался от меня месяцами. И наверняка понимал, что рано или поздно придется ответить. Нельзя вечно ссылаться на Ри.

– Желание, – сказал наконец Джейсон.

– Поцелуй меня, – потребовала я. – Поцелуй на минуту.

Он замялся. Я уже подумала, опять отступит, и собралась с духом в ожидании отказа, но Джейсон только вздохнул. Тихо-тихо. Потом подался вперед, поморщился и прильнул к моим губам.

К тому времени я уже неплохо его знала и понимала, что он попытается отделаться таким вот непорочным чмоком. Знала я и то, что если буду требовательной или агрессивной, то он просто-напросто закроется. Джейсон никогда не кричал. Никогда не подымал руку в гневе. Он просто исчезал, уходил в какое-то убежище в глубине себя, где я не могла до него достучаться. Я могла стоять прямо перед ним, но при этом все равно оставалась бы одна. Муж уважал меня, относился по-доброму, проливал на меня свое сочувствие и изо всех сил старался предвосхитить каждое мое желание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/liza-gardner/strannyy-sosed/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Лофт – переоборудованная под жилье, мастерскую или офисное помещение верхняя часть здания промышленного назначения.

2

Деск-жокей (англ. desk-jockey) – чиновник, постоянно сидящий за рабочим столом.

3

Скотт Питерсон (р. 1972) – гражданин США, приговоренный к смертной казни за убийство своей жены Лейси и их еще не родившегося ребенка. Первоначальная версия произошедшего состояла в том, что беременная жена Питерсона бесследно исчезла, и Скотт никоим образом не причастен к этому. Дело получило широкий общественный резонанс.

4

Игра слов: Макдрими (McDreamy) и Максмарти (McSmarty) – Мак-мечтатель и Мак-умник.

5

Форт-Нокс – военная база США к юго-западу от Луисвилла, шт. Кентукки, известная, в частности, тем, что на ее территории расположено существующее с 1936 г. хранилище золотых запасов США.

6

Гранола – традиционная для США еда для завтрака, содержащая плющеную овсяную крупу, орехи и мед, которые обычно запечены до хрустящего состояния.

7

Аффидевит – в Великобритании и США письменное показание или заявление, даваемое под присягой и удостоверяемое нотариусом или другим уполномоченным на это должностным лицом при невозможности (затруднительности) личной явки свидетеля.

8

Фред Макфили Роджерс (1928–2003) – американский педагог, пресвитерианский проповедник, автор песен, автор и телеведущий; снимался в детском телесериале «Наш сосед мистер Роджерс».

9

Такое произношение характерно для жителей Массачусетса, в частности для бостонцев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.