Режим чтения
Скачать книгу

Стратегия. Возвращение читать онлайн - Вадим Денисов

Стратегия. Возвращение

Вадим Владимирович Денисов

Стратегия #7

Немного грустный волшебный лес южного берега неведомой реки, настороженный, грозный лес на северном, воздух с резким запахом хвои, холодок – могли бы и потеплей место выбрать, Смотрящие… Повезло так повезло, врагу не пожелаешь.

Где Замок Россия, где наши? Пауза не помешала бы, да… Недельная.

Но останавливаться нельзя, время дорого, столько хороших людей тревожится! И вот опять группа сталкеров прокладывает маршрут. Каким будет дальний путь, какие трудности и приключения ждут впереди, что принесет новая, самостоятельно выбранная миссия? Ведь задача непроста – спецгруппе нужно не просто дойти, но и разведать незнакомые земли.

Новые союзники и враги, новые открытия и неожиданные возможности – все впереди. А пока надо подняться с мокрой травы, найти первое жилье и удержать его в своих руках. Практически без оружия, без снаряжения и связи.

В общем, привычное дело.

Вадим Денисов

Стратегия. Возвращение

Состав спецгруппы сталкеров

1. Командир специальной группы сталкеров – Константин Лунев, русский, 32 года, м. р. – г. Городец Нижегородской обл., в/о, инженер-механик, электромеханик, автомеханик, женат, дочка, водитель авто– и гусеничной техники, машинист СДМ[1 - Строительные и дорожные машины.], с/с танковые войска, механик-водитель БМП-2, мл. сержант, КМС (вольная борьба), сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Кастет».

2. Сталкер – Михаил Сомов, русский, 31 год, м.р. – г. Нижний Новгород, с/о, монтажник металлоконструкций, холост, водитель авто– и гусеничной техники, механик-водитель БМД, с/с воздушно-десантные войска, ком. отделения, старшина, спорт. турист 5-й кат. сложности, сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Гоблин».

Сейчас: возвращаются в ППД после выполнения особо важного задания на планете Земля. Лежат в незнакомой местности.

Рассказывает: Константин Лунев.

Глава 1

Шмяк! Где разминаем кости, коллега?

Когда тебе хорошо, травинки ласково щекочут лицо.

Когда плохо – режут кожу раскаленным рифленым штампом.

Словно с крепчайшего бодуна… Лежу мордой в мясной тарелке, а некогда аккуратно уложенные ломтики сырокопченой отпечатываются на левой щеке. На правой – адекватная вмятина от одинокой маслины. С косточкой.

Я отчетливо вспомнил, как сюрреалистическая реальность мгновений переноса, мягко толкнувшись в твердое тело материального мира, отлетела в сторону, пружинисто подпрыгнула и вновь опустилась, вибрируя и дрожа киселем, – выпускала. Еще помню последнюю космопозицию. Висел в воздухе над серым пологом, словно мастер парашютного спорта, руки-ноги в стороны. Невысоко висел, в метре от силы. Ни страха, ни особого изумления не почувствовал, просто не успел.

Затем все вокруг стало матовым, серый туман приблизился настолько, что я рук не видел. Потом что-то произошло. Меня поддернуло и покачало вместе с туманом. Хлоп! Туман словно взорвался.

Остаточный белый шум перед глазами, тошнота, холодный страх…

А потом – шмяк! И провал. С оливкой на щеке.

Пошевелил ногами. И тут земля буквально начала уходить из-под ступней. Трахома! Я вообще в обуви? Где? Там что, обрыв? Пошевелил еще раз, вяло – посыпался какой-то песочек, треснула веточка. Ступня уперлась в землю. И это хорошо… Туманная пелена перед глазами постепенно начала рассеиваться.

Морду от тарелки оторви!

Перевернувшись, я застонал от резкой боли, кожу на лице саднило.

– Уй-и-а…

Развалив плечи по мягкой, чуть влажной траве, резко вдохнул, расправляя легкие, попытался подтянуть руку к глазам. Сразу не получилось. Тогда просто открой глаза! Открыл – и не нашел ни секунды для размышлений или хотя бы инстинктивной реакции: сверху на меня летела легкая веточка в тремя зубчатыми листами. Зелеными. Свежими.

Просто опять закрыл глаза. Упала на щеку и скатилась.

– Подвиг переворотом, – прошептал я. – И-и, раз!

Стремительным домкратом перевернувшись на левый бок, я подтянул локоть под ребра, чтобы не скатиться на живот.

Хорошо, что день на дворе: хоть что-то видно сквозь пленку на зрачках. Причем день стоит совсем не летний, во всяком случае отнюдь не теплый, и это первая проблема, Кастет, ибо в родных краях по календарю должна быть весна в самом разгаре.

Проще говоря, холодновато. Точно так же, как в Дагомысе. Неужели там и остались? Нет, последствия переноса чувствуются.

А ведь ты в куртке, очень хорошей, между прочим. Мышцы холодные. Последствия анабиоза? Отлично помню, что оделись грамотно…

Стоп, память, это потом! Ноги-то как, целы? А руки?

Пощупал-потискал, вроде все в норме, только грудь немного побаливает – с высоты все-таки упал, хоть и на местный пухляк. Черноземом тут и не пахло, пахло свежим и не очень сеном, прошлогодней грибницей, немного гнилью и сыростью. Травы много, короткой и густой, она-то и помогла уцелеть костями. Встать смогу? Я медленно подтянул колени, трава подозрительно зашуршала, и тут меня пробило страшной догадкой, заставившей вскрикнуть:

– Падла, змеи!

Ага, могу шевелиться, вон как подхватился! Сел. Голова сразу закружилась.

Трахома, где Гоблин?! Он был рядом, мы за руки держались!

В реале голос работает, не проглотил язык от страха?

– Мишка!

Тишина.

– Гоблин, ты где?

Зараза, никак не могу толком разлепить глаза.

– Э-ге-гей! Э-гей!!! Сомов, ты где?!

Казалось, что кричу громко. Прислушался. Опять нет ответа. Крикнуть, что ли, знаменитое «памагитя»? Нет, палево, лажуха полная, надо самому пробовать… В конце концов, поблизости вроде ничего не горит, не топит, никто не кусает.

Сил все еще не было, и я опять лег на спину. Уже и глаза открываются… Над головой среди туч проглядывается серое небо.

– Гоблин, падла, не пропадай! Э-ге-гей! Э-гей!!! Меня слышно, а?! – И зачем-то добавил: – Помощь кому-нибудь квалифицированная требуется?

А про себя произнес: «Только сперва на ноги встать помогите».

– Гоб!

Неподалеку кто-то тихо застонал.

Есть! Он рядом! Я приподнял голову и тряхнул черепом два раза, облизал пересохшие губы – все еще не прошло. С-сука…

– Сомов, ты цел?

– Наотшиб приняли, черти, – раздался хриплый голос. – Живой. Мутит. Лежу…

Так, пока допрос окончен. На ноги надо встать, надо, Костя. Ладно, информация треба, пора возвращаться в свет божий.

Где. Мы. Находимся?

Воздух годный. Климат в пределах нормы. Среда? Так выясняй!

Неподалеку на траве лежала хорошая толстая палка. Кривая, но это ничего, сойдет.

Я подтянулся на локтях и осторожно пополз к ней – куда сейчас без палки… Медленно протянул руку. Все равно не достаю! Опять устал! Ну, переносчики, найти бы вас да поговорить с глазу на глаз по душам… И все-таки мне было уже проще – чуть в стороне из земли торчал толстенный коричневый корень, узловатый, местами пупырчатый, вполне-вполне. Я примерился, уперся в него правой ногой. Думаете, на мне хорошие высокотехнологичные ботинки? Водоотталкивающие всесезонки с вибрамами – и на гололеде красота, и вода не пробивает? Не-а. Сапоги.

Р-раз! Сделано! Достал! Теперь у меня есть самый главный для человекообразной обезьяны предмет – палка. Почти высохшая деревяха, кора облетела. Длиной примерно в полтора метра. Твердое дерево, доброе. Орудие труда.

И вставай, вставай, не жди,
Страница 2 из 21

не то опять рухнешь! А что чуть потрясывает – так это от страха, это нормально.

Стою! Ох, елки ж… Не шевелись пока особо! Лес… Высокий! Матерый. Поляна.

Быстрей думай! Что еще видишь?

– Кастет!

– Я уже встал. Мишка, не торопись, у тебя масса больше. Очухивайся, я рядом.

– Хорошо, – простонал друг.

Зажав в руке столь важный для меня предмет, я, разлепив пересохший рот, смотрел на открывшийся пейзаж. Даже сделал пару шагов вперед, дурачина. Чуть не упал. Все-все… Лучше бы сесть, честное слово, в следующий раз так дергаться не буду – сердце выскочит.

В шести метрах от того места, где я, ка?личный, стою, – стена невысокого осинника. Мы находимся на самом краю большой поляны, которую окружает высокий хвойный лес. Душистый воздух. Сосны и ели. Обзора – ноль, мешает осинник впереди, большая часть поляны закрыта.

– Это Платформа-5, Кастет.

– Не факт, – сказал я на всякий случай и повторил уже для себя, суеверного, чтобы все-таки сладилось, чтобы на контрходе: – Не факт.

А ведь это точно Платформа, чуйка работает. Теоретически у нее может быть другой порядковый номер.

– Не может, это наша полянка, – привычно прочитав мои мысли, бросил напарник и приподнялся на локте. – Не пошлют удальцов Смотрящие во вторую командировку без продыху. Сдохнем от моральной усталости.

И с этим согласен. О широтности говорить рано – звезды нужны, а их нет. Может, группа оказалась в Южном полушарии? Снега не видно, однако здесь похолодней, чем в это время года должно быть на широте Замка.

Что-то зашуршало с левой стороны, там, где осинки упираются в здоровенные стволы сосен. Привстав на цыпочки, я тревожно посмотрел туда, стараясь оценить степень прямой или гипотетической опасности. Вроде никто не ломится, не ползет, не летит, не рычит на непрошеных гостей.

– Палку дать?

– Кидай.

Все, пока можно сесть.

Мишка с трудом подполз ближе, потом тоже сел, зажав деревяху в руке.

– Что-то надоело мне валяться. Может, размяться по-скоростному?

– Прекрати, Гоб. Не мальчик. Ты лучше скажи – где наши рюкзаки?

– И стволы… Ни «тигра», ни «спектра».

Конечно, может быть и так, что рюкзаки скрывает более высокая трава за спиной, а стволы улетели подальше, только предчувствия не обманешь.

– Помнишь рассказ Потапова, Костя? Как он на Платформу попал?

Еще бы… Этот рассказ потом все наши научники анализировали.

Патронташ у Потапова оказался на месте, с дробовыми патронами 12-го калибра. А вот «сайга» исчезла в неизвестном направлении. Он честно искал, для начала в радиусе десяти метров перед собой, решив, что дальше десяти при таких способах заброса ружье никак не отлетит. Потом радиус расширил. Так и не нашел…

– Подвесили нас, Кастет, на унылое. Забрали родное!

Так, трахома. Отсюда выберемся, это без вопросов. Дело привычное, тут никакой паники. Вопрос лишь в степени трудоемкости процесса. Без стволов плохо.

Прохлопался. Кобура!

– Гоб, мой кольт на месте.

Напарник в волнении достаточно быстро сел, тоже хлопнул ладонью по поясу.

– Мой немец тоже!

– Патроны?

Тима Хаердинов, молодой парнишка из научной группы Гольдбрейха, предположил, что при переносе живой объект катапультируется не цельным телом в одежках-застежках, а некими отдельными модулями, которые затем собираются системой заново непосредственно перед приземлением. С определенной степенью дискриминации. И зависит она от степени штатности метода.

Метод нашего переброса – он того… не особо штатный. Ну что, предупреждали.

Недособрали, хари козлиные! И что с патронами? Я полез по карманам без особых надежд на чудо, заранее зная, сколько у меня боеприпаса. Три магазина, из которых один в пистолете.

– У тебя сколько?

– Четыре магаза, – грустно ответил Мишка.

Мы, не сговариваясь, достали оружие на проверку. Однако если я только выщелкнул, глянул и вбил обратно, то Гоблин начал вынимать патроны из того магазина, что был в парабеллуме, внимательно разглядывая каждый.

– Думаешь, подменили на холостые?

– Кто их знает, чертей… У меня, кстати, одна граната с собой осталась.

– Ого! Проверь!

– В смысле?

– Вдруг помялась?

Гоблин щелкнул железякой и спрятал пистолет в кобуру.

– Остришь? Пошли ружья искать.

Пойдем, непременно пойдем, родной, что еще делать?

Где-то рядом журчала вода. Ручей. Елки, как хочется пить! Моя фляга лежала в рюкзаке, Сомов, словно индийский боевой слон, даже в спокойной ситуации может носить на себе целую кучу нужных и ненужных вещей. Внезапная граната вот у него оказалась… Запасливый у меня друг.

– Мишка, фляга с тобой?

– Точно, фляга! Держи.

Оказывается, у обоих чудовищное обезвоживание. Взмокшее тело, отравленное обильно выброшенным адреналином и шоковым потом, настойчиво просило чистой воды. Выхлебав на пару всю флягу, сразу почувствовали себя гораздо лучше.

– Чуть не сублимировали, – опять заворчал Сомов.

– Полная ревизия имущества! – вместо ответа отдал я первую толковую команду.

У меня тоже немало по карманам да чехлам распихано.

Что выяснилось через семь минут: ножи на месте, носимые тактические рации тоже, как и мой трансивер с функцией всечастотного сканирования, только вот сколько продержатся аккумуляторы, которые негде зарядить? Лишний раз сканер включать нежелательно – в приборе есть функция аварийной кнопки, когда в эфир уходит импульс повышенной мощности, по которому радиослужбы анклава смогут нас засечь и передать информацию по профилю. Батарею такой импульс посадит очень скоро, а дальность прохода километров двести от силы. Как обещал Вотяков, с момента старта его служба будет работать в усиленном режиме на трех базовых станциях, включая Донжон, чтобы не прошляпить.

И все-таки нужно просканировать эфир, может, Замок рядом. Или не рядом. А кто и что тогда рядом? Делать нечего, включил трансивер, на маленьком экранчике быстро побежали красные цифры.

– Курево, надеюсь, не потерял?

Гоблин, кивнув, уточнил:

– И две зажигалки.

У меня есть маленькое кресало, не пропадем.

У Сомова – большой лезермановский мультитул. Фонарей два, запасных батарей нет, остались в утерянных или в беспардонно отобранных рюкзаках. Один складной бинокль лежит в моем нагрудном кармане. Солнцезащитные очки у обоих, очень ценно, да… Еще всякая несущественная мелочовка. Из посуды… только фляга и имеется, капец. Кстати, хорошо бы ее наполнить, опять хочется пить.

Бритвы, конечно, нет, а дикарями ходить противно. Придется бриться по-полевому, доводить клинки до нужной степени остроты. Ненавижу.

– Поднимаемся.

Встали. Почти не шатает.

Показалось мне, что услышал какое-то движение в лесу?

Лишнего нагнетаю, не нужно этого делать. За спиной – смешанный лес стеной, девственный подлесок под кронами. Впереди осинник. Вода шумит справа.

Искать драгоценное оружие начали совместно, по часовой. Как и ожидалось – пусто. На Сомова было страшно смотреть. Если я свой «калашников» еще смогу восстановить, как и «стимпанк», то его «девятку» и мне жалко до слез.

Над поляной висело серое преддождевое небо.

Мордой помню – трава на поляне хоть и влажная, но не мокрая, значит, пока не лило. Ничего, скоро польет. Птички поют, их много. Чирикают мирно, не встревожены. Где-то стучит дятел. «Приятно было сознавать, что ты не один
Страница 3 из 21

такой», – пояснил Потапов, рассказывая о своих первых часах на Платформе.

С питьевой водой все будет в порядке: по правому краю зеленой поляны нашелся ручей. Скинув куртки, наспех умылись, набрали флягу, вдоволь напились. Стекая с ближних гор за лесом, лесной ручеек, небольшой и тихий, почти не виляя, проходил по дальнему краю поляны, прячась в зарослях низких кустов. Вода хорошая, вкусная, достаточно холодная. Посидели немного, глядя на темный бегущий поток с плывущими листочками, вслушиваясь в среду и в собственные организмы.

– Конфетку хочешь?

Хорошо, что у Мишки в запасе всегда есть карамельки для детей. Поблизости деток нет, значит, воспользуемся сами. Голод не чувствуется, не отошли еще после транспланетного перелета.

– Если это родная Платформа, то там, на большой поляне, – Сомов показал рукой в направлении сосняка, – должна стоять изба.

Хрусть! И сломал в руке ветку.

Согласен. Отличный маркер-идентификатор.

По всем понятиям, Смотрящие должны нас скинуть не на верную гибель, а на заботливо, как им представляется, подготовленное место, вклеив и спецжилье – избенку, к которой невозможно ни пройти случайно, ни проехать специально.

Тем временем сканер доложил, что эфир чист, нет поблизости работающих маломощных раций. Мощных, впрочем, тоже. Передатчик станции «Радио Россия» лупит примерно на семьсот километров, Вотяков не стал наращивать мощность после того, как еще одна станция встала в Шанхае. Глупо вещать на русском дальше Манилы, где никто не знает языка. Шанхай, кстати, тоже не слышно. Значит, мы отлетели прилично, вот такая печаль. Горы могут мешать? Могут, на высотку забраться надо бы…

Еще минут десять потратили на повторные поиски – для очистки совести.

– Болт! – Сомов подвел итог поисковых мероприятий. – Пошли, что ли, глянем, что в этом мини-отеле предлагают.

И мы углубились в заросли невысоких ив.

А почему птицы смолкли? Осторожно идем, привычно.

Буквально за третьим рядом деревьев в просветах угадывался контур большой рубленой избы. Жилье! Не наша постройка, опять «европа», что-то альпийское. Но эйфория не вспыхнула в груди спасительным теплом – никаких запахов. Ни еды, ни отходов, ни топочного дыма, ни копчения: нет там никого, брошена хатка.

– Это не локалка. Странная изба.

– Сгодится и такая, неужели опытные барсы локалку не найдут? – решил я и сразу остановился, вспомнив кое-что важное.

Мишка, уже успев сделать несколько шагов вперед, оглянулся.

– Что встал?

– Миш. – Я замялся, как-то стремно говорить о мутных страшилках. – Ты мне предлагал вспомнить рассказ Потапова, я тебе тоже кое-что напомню… Про другого Спасателя, останки которого нашли на Болотах восточнее Замка. Обсосанный пещерником английский черепок и обгрызенные кости ног… Ботиночки рядом. Лежал пластом после сброса, слишком долго в себя приходил. А там и пещерник подоспел, вот и нарвался. Глупая смерть… Ты эту тварь еще хотел гранаткой шмякнуть!

– Помню! – обрадовался Гоб, словно я ему слил классный анекдот.

– Между прочим, англичанин в той избе не побывал. Не успел зайти, иначе бумагу забрал бы.

– Точно, – подхватил Гоблин. – Не дошел, сожрали британского шпиона.

– Миша, бляха, будь добрее к людям… У Потапова имелась какая-то своя версия, когда ему рассказали, он упомянул.

– И что?

– Это не добавочка к переходу? Очередной тест.

– Да ладно тебе…

– Ладно, когда длинный нарезняк на руках и патронов к нему уйма! А вот так – не ладно, – вздохнул я.

Нет у меня серьезных доводов. Только все кажется, что за нами кто-то следит… Осторожненько. И это не похоже на пещерника: тот не осторожничает, туповат.

Двора или усадьбы большая изба не имела.

– Записка ждет на столе, как думаешь?

Гоблин хмыкнул.

– Мы не спасатели.

Стандарт знакомого подхода, большой рубленый дом, щедрый расход качественного пиломатериала. Труба высокая, не дымит, и запаха дыма нет. А где же дровишки? Поленницы не видно. На чердаке с торцов имеются слуховые оконца. Дверь открывается наружу, массивная, прочная. Закрыта, а засова отсюда не видно… Солидное сооружение, с первого взгляда заставляющее новичков, недавно попавших на Платформу-5, уважать неведомых строителей. Вся серия такая. Прочные, на века поставленные срубы, очень качественно сложенные из толстых бревен красноватого цвета, на первый взгляд похожих на сосновые. Где бы они ни находились, всегда применяется один и тот же материал. Со склада Смотрящих.

Ясно, это Платформа, больше никаких сомнений!

– Может, в слуховое ломанем? – неожиданно предложил Мишган.

Ага! Задумался!

Могут быть сюрпризы внутри, могут.

Подходили на цырлах, старательно вслушиваясь и всматриваясь. Пусто, даже вблизи запахов не чувствуется. Щеколда полностью закрыта.

– Может пещерник щеколду открывать-закрывать? – задумался напарник.

– Прям даже не знаю! – подхватил я.

Массивная входная дверь – старинная, какая-то средневековая, в металлической оковке по канту – открывалась налево и сейчас была закрыта на внешний засов, выполненный из прочной вынимающейся пластины. Вот и все сомнения – никого внутри.

Возле правого угла здания я замер – опять что-то зашуршало! Ползучей живности в лесу явно хватает, но шум несколько другой. Галлюцинации после путешествия или фактор? Полностью доверять травмированным органам чувств я пока не мог.

Дом прямоугольной формы, с крутой двускатной крышей, труба каменная – все сходится. Прошли вдоль массивных бревен сруба, сжимая в руках пистолеты, – ужас, никогда не предполагал, что буду на разведку с одними пестиками ходить! В длинных, метров в двенадцать, стенах хижины имелось по небольшому застекленному окошку, узкому, вытянутому – знакомая тема, таежная стилистика.

А вот и первый обитатель кордона – на дверном косяке по-хозяйски сидела здоровенная зеленая ящерица, вот ведь мерзость какая… Хотел я ножиком ее распополамить, да пожалел, столкнул в траву обухом.

Можно входить?

Ну так и входи, чего встал.

Я переложил пистолет, взявшись правой за полосу холодного шершавого металла.

Опять шум! Гоблин тоже оглянулся.

– О-па! – крикнул он.

Медведь на краю поляны!

– Рви, Костя!

Рванул пластину что было силы – щеколду заело, не открывается!

– Кастет, мля!

Бурый платформенный медведь – для знающего страшней пещерника.

Он очень умный, упрямый и невероятно резкий. А размерчик в данном случае нормальный, побольше любого земного гризли-рекордсмена. Сомов три раза выстрелил – не по цели, а перед ней: пугнуть решил!

Медведь недоумевающе тряхнул головой, однако на всякий случай двумя прыжками ушел в сторону. Но не скрылся, достаточно быстро пошел по дуге! Он не знает, что такое огнестрельное оружие?

– Отойди! – От резкого толчка в плечо я чуть не упал на землю. Противно заскрежетал прихваченный ржавчиной металл.

Теперь уже я выстрелил пару раз – вот тут мишка что-то понял и скрылся за углом здания. Пипец! Сейчас выскочит!

Откуда? Закрутил головой, ожидая нападения.

Наконец Гоблин выдрал тяжелую пластину и рывком на себя открыл массивную дверь.

Заархивировавшись в две тонкие папки, мы прилипли друг к другу и со звуком «чпок!» продулись в помещение.

– Щеколду давай! – заорал я.

– Снаружи осталась! Не смог до
Страница 4 из 21

конца вытащить! – гаркнул Гоблин.

– Ну ты папуас!

– Че папуас?! Заело!

Судя по топоту, медведь несся вдоль стены. Запирать надо, а чем? Тяжелая лапа на пробу шваркнула по твердому дереву. Не старайся, зверь, не выдавишь, ворота замка открываются наружу… Вытащив нож, я быстро сунул его в плоские петли: клинок прочный, из отменного металла, выдержит. Лишь бы не выскочил от тряски. Одновременно дал команду Сомову, чтобы распахнул форточки. Хищник уже понял, что кубышечка захлопнулась, сейчас начнет изучать, все стекла выдавит. А нам тут жить, чувствую.

– В задницу пошел, уродец! – проорал Гоблин в очередное окно.

Медведь подумал и тоже рявкнул, басовито, внушительно.

Гораздо страшней, чем Сомов. А, как сердечко забилось! Быстро в себя приходим с такой стимуляцией!

– Что предпринимаем?

– Валить его надо, вот что, – недолго думал напарник. – Просто так теперь не уйдет, он голодный и злой.

Не поспоришь. Запросто может в засаду встать, жизни не даст.

– И чем, интересно? – скептически поинтересовался я.

– Известно чем – твоим кольтом, у тебя патроны мощней, не мне же свои тратить. – У Сомова уже были ответы, смотри-ка!

– Ты молодец, конечно! Значит, я переведу на этого черта пару обойм, а где потом брать? Понимаешь, что он не боится огнестрела? Значит, в ближнем радиусе с патронами негусто. Если вообще поблизости есть люди…

Никакого внимания на окружающую обстановку – в избе пусто, и хорошо, большой огурец на интерьер – это все позже. Пока нас занимало тяжелое дыхание зверя за стеной сруба. По сути Сомов прав, валить медведя надо. Беспокойный он. Потолчется у избы, подумает… И поймет, что рано или поздно еда вылезет наружу! Медведи очень хорошо маскируются, а в засаде умеют сидеть долго и тихо. Будет осада.

Только как? Ну, продырявлю я ему пару мышц, в лучшем случае. Густая вязкая шерсть, толстая кожа, толстые и крепкие мышцы. Если найдутся знатоки, утверждающие, что мой пистолет – подходящее оружие для добычи медведя размером больше кадьякского гризли, то это легко проверить. Постройте в виртуальный ряд сотню опытных охотников-медвежатников и спросите, многие ли из них согласятся в охоте на легендарном острове променять свой ствол на мой?

– Пошли, Гоб, сверху глянем.

Мы быстро поднялись на чердак, в котором можно было обустроить шикарную мансарду. Иногда на таких чердаках Смотрящие прячут зачетные ништяки. В данном случае на виду ничего не лежит вроде, лишь много сухой травы. Потом будем смотреть.

– Видишь его? – спросил Гоблин от своего окошка.

– Прячется, гад.

– Не прячется, а у окон пасется, заглядывает. А так бы хорошо… Сверху, да в башку! Из кольта, – опять уточнил Мишка.

Надо что-то придумывать. Через окно успею сделать максимум один выстрел – сразу отпрыгнет, говорю же, очень резкий. Ладно, выстрелим одновременно… Черт, как же жалко патронов! Эта пальба никоим образом не решит ключевых проблем возвращения. Я еще ничего не знаю о местности, о районе, о потенциальных угрозах! Трахома, какого черта ты выскочил, лохматый? В самый неподходящий момент.

Неужели еще один тест на профпригодность? Не эту ли версию держал в голове Федя Потапов?

Спустились вниз. Медведь пару раз мелькнул перед окнами, я даже ствол выхватывал. Наудачу палить глупо, ранишь слабо – разозлишь конкретно. Это не легенда, что все медведи очень мстительны. Впрочем, росомахи тоже. Начали этап возвращения домой… с обретения врагов.

Тут меня осенило.

– Гоб, а давай его гранатой взорвем!

Он посмотрел на меня как на предателя.

– Ни за что.

– А в Болотах был готов пещерника рвануть! Почти в аналогичной ситуации.

– Ни! За! Что! – раздельно повторил напарник с самым обиженным видом.

Будто я предлагал не самый оптимальный выход из положения, а собрался отобрать у маленького мальчика любимый красный барабан с желтыми треугольниками по кайме. Мне же кажется, что придуман очень изящный вариант. Бумц! И клятый медведь нашпигован горячими осколками, у Сомова не хлопушка наступательная, а солидная Ф1.

Однако ссориться с другом я не буду.

И тут Гоблин разозлился по-настоящему!

Углядев что-то, он ломанулся в ближний правый угол – и вот уже, тащит!

Старое посеревшее древко толщиной в мое запястье, наконечник – четырехгранный заостренный лом, приваренный к стакану. Это же пешня, которой долбают лед, делая зимой прорубь! Стоп! Интересно, интересно…

– Мишка, поблизости есть река.

– К бесам эту реку! Становись к соседнему окну! – И он изготовился с пикой наперевес, взяв адское оружие не так, как держит свое оружие гарпунер, а двумя руками, наперевес.

Ему бы в древнегреческой фаланге стоять, неприятеля издали крушить…

Вытащив пистолет, я пристроился слева от разъяренного друга, готового убить за свою любимую гранату.

– Кис-кис… Цыпа-цыпа-цыпа! – забубнил Сомов, стараясь убедить медведя подойти к узкому окошку. – Кастет, может, руку высунешь? На секундочку.

– Может, кое-что другое высунуть?

Гоблин довольно зареготал, в группе устанавливалась рабочая боевая обстановка.

Наконец медведь услышал и подошел к окну, за которым стоял пикинер. Вот хитрая тварь! Хозяин тайги не стал выстраиваться во фронт, а пристроился бочком, запустив огромную когтистую лапу внутрь избы, желая зацепить противника. Напрасно, Гоблина тебе не переиграть.

Сомов отодвинулся к краю, примерился и что есть дури всадил пешней по цели – тут же раздался громкий рев! Медведь отпрянул от окна, я видел, как пешня, вылетев из рук напарника, исчезла в один миг!

Где ты, Винни?!

Вот он! Я успел выстрелить два раза в бочину, и оба попал.

Рев стал громче. Рядом грохотнул парабеллум Сомова.

– За угол ушел!

– Наверх! – скомандовал я.

Друг за другом уже знакомым путем полезли на чердак.

– Скачем, как макаки…

– Тише ты! – толкнул я Мишку. – Вижу!

Раненый медведь сидел на земле напротив торца здания, стонал и пытался вытащить пешню, глубоко засевшую чуть ниже левого плечевого сустава. По шерсти слева текла кровь.

– Добыли! – горячо выдохнул Гоблин прямо мне в ухо.

– Не кажи «гоп»…

– Гоп!!! – И он, выставив пистолет в слуховое окно, всадил четыре пули в открытую грудь. Я тоже добавил, один раз, чувствуя, что уже хватит.

Медведь тяжело застонал и повалился на бок.

Охота закончилась.

С матюками в помощи расшатав застрявшую щеколду, Сомов наконец выдернул засов и уже надежно запер дверь.

– Вдруг дружки подвалят, – пояснил он.

Выходить мы не торопились. Пусть отлежится, от греха.

Можно осматривать находку.

Большой прямоугольник сруба внутри не был разделен на объемы – нашим глазам предстала всего одна огромная комната, посреди которой в два ряда стояли деревянные опорные колонны. Да тут целый взвод разместится, даже на кубрики разделить несложно! В центре помещения у стены доминировал традиционный Главный Подарок от Смотрящих – модный каменный камин с толстой дубовой полкой поверху.

Помню, как я растерялся, увидев такой впервые…

До этого практически не имел с ними дела. Встречались мне печи русские и голландские, очаги по-черному в лесных избах, то лучше, то хуже, изредка с широким подвесным конусом жестяной вытяжки-трубы, чаще сложенные вообще по-дикому. Печи всех мастей, буржуйки, солярочные капельницы. Но
Страница 5 из 21

чтобы камин! Да еще с причиндалами…

Потом мы к ним привыкли, приспособились.

Возле жерла в специальной подставке стояли две кочерги, несерьезные, маленькие, словно мы находимся в таинственной Европе из другой реальности. Больно уж цивильно-манерно эти железки выглядят, такое годится для горной Австрии со Швейцарией, а не для одинокой лесной избы.

Потолок так просто шикарен – высокий свод поддерживали стильно потемневшие толстые балки. Стол один, у окна, большой, со столешницей сантиметров в восемь толщиной, такую красоту хорошо осколком стекла скрести вместо мытья, массива еще для правнуков останется. Над столом висела длинная кованая цепь, зловещим черным крюком закрепленная на потолочной балке. Это светильник, старинный, масляный.

В целом вывод можно сделать один: изба свободна, никто тут не жил.

Нам достались два широченных топчана пятиметровой длины – спальные места. Матрацев нет. Есть четыре пня вместо стульев. Возле двери висит небольшое облезлое зеркальце, круглое – такие не раз встречались в найденных избах. Что поделать, у Смотрящих своя «ИКЕА», разнообразием обстановки не балуют.

По другую сторону двери из стены торчал пяток кованых гвоздей с широкими шляпками, жаль, повесить на них пока нечего.

Негусто. Ни комода тебе, ни ящика. Погреба, кстати, тоже нет, однако при нынешних температурах воздуха это не критично. Понадобится – сделаем сами. Под потолком по всему периметру избы тянулись деревянные полки – снизу не видно, пустые они или что-то ценное там лежит, подниматься надо. Вроде бы что-то виднеется… На каминной полке стоял большой медный чайник – страшный раритет и дефицит в анклаве, медный же котел правильного размера и половник на длинной ручке из посеревшего от возраста дерева. Сбоку от камина на стене красовалась средней величины сковорода, тоже медная. Это все чистить надо, в патине посуда.

А ведь сухо в избе!

Если стены толстые и теплые, то камин – это хорошо, вне зависимости от широты и сезона. Польют затяжные дожди – одежду сушить можно, сырость из помещения выгонять. Будем растапливать. Хоть готовка пока не высвечивается, условия дня нее созданы – внутри очага установлена кованая жаровня на ножках. Камин давно или же вообще никогда не топлен, даже следов пепла не видно.

Запах дыма – лучший сигнал «занято», отличная метка, действующая безупречно даже на самых отмороженных зубастых охотников. Упаси господи, вдруг тут медвежьи места… Хищники, если есть поблизости, все равно припрутся, только уже не с тупой уверенностью в собственных силах, а чисто посмотреть для начала, примериться – можно сожрать пришельцев влегкую или же стоит поискать в качестве добычи чего попроще? Будем надеяться, что заваленный медведь конкурентов сожрал или отогнал подальше.

Нормальных дров Смотрящими не припасено, лишь жидкая стопка тонких полешек прислонилась к камню сбоку от очага. Гоблин быстро нашел у стены за столом скандинавского вида топор с длинной бородкой и вполне современную пилу-ножовку, плоховато вооруженные сталкеры получили еще один плюс-импульс. С дровами просто: пилить пока ничего не будем, надо только собрать сухие ветки, для хорошего огня это то что надо. Щепочек наколем – все как обычно, дело привычное. Вот зимой в минус сорок, да в заледеневшей и занесенной по крышу избушке, которую только что откопали, да буржуйку бестолковую замерзшими руками затапливать… во где гемор! А тут просто курорт.

Есть база, как же это важно! Из опыта знаю: чем быстрей обустроишь первичное гнездо, тем меньше будет рефлексий, ночных нервных вздрагиваний и панических атак от неожиданных шумов. Человек с хорошим жильем есть человек защищенный.

– Костя, ты запаливай, а я дальше осматривать начну.

С камином сложностей нет.

Открытый очаг, если вынести за скобки всю романтику.

По сути примитивнейшая вещь. Топить такой нужно маленькими порциями, неторопливо, начиная с тонких лучин и уже потом переходя на серьезные дрова. С нормальной печкой не так: всю порцию дров суешь сразу, после лишь подбрасывая поленья.

А вот воздушная пробка и здесь может быть – это когда нет движения направленного потока воздуха через конструкцию и дымоход. Она из-за многого может возникнуть. Тут и низкое атмосферное давление, влажность… кабы не наш случай. В дымовой трубе вообще часто накапливается влажный воздух, если печь долго не топили. Порой при определенном направлении ветра печку просто невозможно кочегарить, мешать могут близкие деревья, горка или склон, а иногда и форма крыши, все, что направляет ветер прямо к трубе. Лучше всего ее удлинить, если это возможно. Деревья можно вальнуть.

Принцип устранения воздушной пробки прост: надо создать толчок для возникновения тяги, правда, иногда задуманное очень трудно осуществить, особенно в сложных погодных условиях. Вообще-то при розжиге все косяки и дурь неумех, приводящие к поддымлению или полному задымлению хаты, принято списывать на несчастную «пробку». Убирать ее принято сжиганием бумаги под сводом. Газетки у меня не было, пойдет пучок тонко наструганной на конце палочки стружки.

– Гоб, зажигалку давай.

Черт! Расслабился. Разжигая, неудачно сунул руку и немного обжег палец, сразу схватившись за мочку уха, – сам удивляюсь, но этот народный метод всегда работает.

По полу заскрежетало: Сомов двигал тяжелый стол к полкам. Выдержит этого кабана? Выдержит, серьезная конструкция. Потом он начал поднимать на стол чурбак. Что заставляет Смотрящих городить полки так высоко? Увольте там своих дизайнеров, хозяева!

Фу-ух… В трубе наконец тихо загудело, можно топить.

Комната сразу обрела обжитой вид и запах. О! Другое дело.

Тем временем торжествующий Гоблин снял с полки и поставил на стол четыре жестяные банки, одна из которых была с завинчивающейся крышкой, и стеклянную бутыль с деревянной пробкой. Есть стандарт!

Крупа, в нашем случае это оказался рис, сахар серого цвета, очень сладкий, крупная соль и растительное масло неизвестного генезиса.

– Кружек нет?

– Три штуки. В самый дальний угол вкинули, сволочи космические, придется стол переставлять, – пропыхтел напарник.

– На улицу выйду, рядом, – предупредил я.

Прихватив с собой вполне боевой топор и сделав зверскую рожу в зеркальце, я вышел наружу. Положив руку на кобуру, быстро обошел дом по кругу, обнаружив, что ни сарая, ни другой хозпостройки группе не подарено. Медведь лежал темной кучей, поза не изменилась. К задней стене избы был прилеплен длинный козырек навеса, под которым будет удобно хранить дрова. Толчка не обнаружил, о бане и мечтать не приходится.

Одинокий дом на одинокой полянке.

Все остальное, если вам надо, сделайте сами.

И все равно – красота! Курортное местечко.

Однако насладиться элементами намечающегося уюта я не успел – вдалеке гулко грохотнуло, потом еще раз. Елки-палки, гром гремит! Плохие новости, вполне возможно, скоро ливанет. «И зальет все потенциальные дрова, которых вы пока что и не думаете собирать», – мелькнула в голове тревожная мысль. Пора бы двигать, вода и топливо сами по себе в дом не придут… Так это ты уже расслабился от обретений, ворчишь…

В камине, потрескивая, горели сучья, горячий чайник, стоя на жаровне, подогревался возле пламени.
Страница 6 из 21

Нормально. На столе так просто изобилие – рис, сахар, масло!

Только присел…

– Et voila! Вот вам приз, салабоны! – крикнул Сомов сверху.

Француз нашелся…

– Что там?

Гоб, с трудом сделав спокойное лицо, поведал сверху:

– Далеко не пусто в сундучке! – и добавил интригующе: – Тут много интересного.

– Не томи, доставай уж.

Нарочито небрежно Гоблин протянул вниз лапу, в которой было зажато ружье. Я принял. Трахома, да это же сибирка!

– Товарищ Сомов, нам очень повезло.

– Думаешь? – спрыгнув на пол, с сомнением буркнул Мишка и небрежно положил на столешницу круглые жестяные коробочки – маленькую и большую. А также кожаную пороховницу, холщовый мешочек, смотанный в кольца свинцовый пруток и простейший жесткий шомпол. А у самого в глазах – бешеная радость! Врешь, подлец, не верю я твоему актерскому мастерству.

– Еще бы… «Тигра» потерял? Вот тебе замена. Дульнозарядное капсюльное ружье, в свое время широко распространенное в северных поселках. Характерный шестигранный ствол, длина, вес и вид. Легкое, очень надежное и, что важно, универсальное.

– Из столиц возили?

– Да с какого такие дали? После того как царь-батюшка разрешил частное производство огнестрела, фабричек наплодилась уйма. Первым делом в Сибири. Скорее всего, это не просто сибирка, как их называли, а «сузгунка» – ружье работы знаменитой мастерской в поселке Сузгун, что находится неподалеку от Тобольска. Очень неприхотливые, эти ружья оставались у понимающих людей вплоть до восьмидесятых годов прошлого века. В коробке капсюли?

Мишка торопливо вскрыл объемы.

– Ага. И порох. Пороховница пуста. В мешочке мягкий войлок.

– Вот и отлично, полный комплект.

– А пулелейка?

– Не нужна она. В том и универсальность! Пользоваться просто и удобно, пуль не надо, стреляли жеребьями. Охотник шел по лесу, замечал дичь и, в зависимости от того – какая, храбро откусывал кусок свинцовой проволоки нужной длины по размеру и дистанции. То есть одним калибром били все подряд. У тебя зубы как, не болят? Надо – на глухарика. Надо – на оленя, да хоть на медведя! Еще и с порохом играли, по обстоятельствам. Очень экономично – тогда не только патроны до?роги были, но и гильзы, капсюля?, дробь… Короче, отличный вариант. Конечно, нужно опыта набраться, почувствовать машинку.

Уже не забрать.

Да и пусть владеет-таскает. Потренируется пару дней, и ништяк. Как во всяком деле, тут важен навык, а главное стрелковое упражнение заключается в нехитром тренинге рук и поясницы – тупой китайский подвиг стояния со вскинутым к плечу ружьем.

– «Тигренком» назову, – решил Мишка и нежно погладил рукой приклад. – Прям сейчас и пальну! Пороха сколько, три грамма хватит?

– Скорее всего, надо пробовать. Мерный наперсток поищи.

Какое-то время разбирались с ружьем, потом зарядили и, взяв инструменты и котел, пошли за дровами да по воду.

Ба-бах!

– Зачем по медведю! – возмутился я.

– Резко бьет киска, – улыбнулся Сомов. – И точно. Хорошо бы ложе заново в масле проварить…

– Мазаться будет.

Он только махнул рукой – мол, какие мелочи.

– Надо погон сообразить, я там веревку видел. И зарядить.

И друг, нагло положив на траву топор и пилу, бегом побежал в избу.

– Куда! – возмутился я.

– Костя… Ты это, пожрать что-нибудь приготовь! Я сам дров наломаю!

Что ж, так мне даже лучше, пусть рубит и таскает, лучше сразу создать добрый запас.

Свинцовые тучи все темней, и их все больше. Хорошо бы успеть.

– Мишка, сучья таскай, так быстрей будет!

– Понял!

Накинув медный котел на плечо, я пошел к ручью.

Вскоре в котле уже грелась вода. Кашу буду делать. С мясом. Медвежьим.

Тем временем в лесу уже затрещало поваленное дерево. Не послушался… Гоблин любит все делать капитально.

Наша Зенгерша строго-настрого запрещает употреблять медвежатину без анализа, поэтому все наши охотники возят образцы для проверки в лабораторию…

Земной хищник пяти лет от роду болен трихинеллезом с вероятностью до девяноста процентов. Инкубационный – две-три недели, при очень сильном заражении срок может сократиться до двух – семи дней. Если это северные виды трихинелл, то инкубационный период может достигать полутора месяцев, с тяжелым течением заболевания. Сплошной кошмар… Легкая форма проявляется повышенной температурой, болями в мышцах, отеками и продолжается в течение недели, не меньше. При тяжелой форме первоначально появляются боли в животе, тошнота, рвота, понос, бессонница, возбуждение, резкая слабость, постепенно поднимается температура… После этого начинают мучить боли в мышцах, отеки, сыпь с кровоизлияниями и нагноениями. Страдают сердце, легкие, печень и мозг. Миокардит – во всех случаях тяжелого течения, он и служит основной причиной смерти.

Избавить мясо от трихинелл крайне сложно, придется кипятить в течение трех часов, если куски не толстые. Впрочем, с медвежатиной так и будет: мясо жесткое – чем дольше варишь, тем мягче. Часов шесть. Посол и копчение не помогают, как и обжарка.

Но здесь не Земля. Пока что лаборантами Медцентра не выявлено ни одного случая заражения! Косолапые на Платформе здоровые. Пока…

Я подстрахуюсь, хоть и знаю, что это самообман, – привычка: тонкие пласты хорошо обжарю и только потом смешаю с вареным рисом. На добросовестную разделку, как и на многочасовую варку, времени не было, и потому я просто пошел и вырезал подходящую часть филе. Поедим, переждем ливень, который наверняка случится, потом уж займемся дичью вплотную.

Кипела вода, разбухал рис, на жаровне шипели тонкие полосы медвежьего мяса.

Вышел посмотреть – как там, на лесоповале?

Гоблин шел к избе, как трелевщик, зажав под мышками сразу две приличного размера сосны. Даже сучьев обрубать не стал.

– За дом сворачивай! – крикнул я заботливо. – Там навес! Ой, как бы мясо не пережарилось!

И удрал в избу. Полило через двадцать минут.

Мишки все не было, а я уже смешал – пусть настаивается.

Дождь быстро не закончился, превратившись в хороший тропический шторм, в перспективе грозящий перерасти в ураган. Время шло, вечерело… Я принялся за оживление нового жилья, тихо возюкался, растаскивая и раскладывая. Похоже, дальнейшую разведку придется продолжить уже завтра. На улице выло и вздрагивало. Хорошо сидеть в тепле!

– У робинзонов крузов всегда так происходит, – пробурчал Сомов в сторону камина, проходя в избу с большущей вязанкой дров. – Только начнешь прибарахляться, как стихия срезает излишнее, что за стерва.

– Садись за стол. Ложку держи, какая уж получилась.

– Зашибись! У-у! Запах какой! Все сожру! А знаешь, там обрыв есть. И реку видно. В этот обрыв остатки дичи и сбросим, чтобы не разводить возле жилья тухлятину, птички-лисички быстро растащат.

– Есть все-таки река?

– Ага. Небольшая. Не Волга…

Сыто икнув, Мишка закурил.

Вот теперь можно браться за другие хозяйственные дела. И прежде всего надо быстренько разобрать трофей, а потом помыться. Перед этим нагреть побольше воды, благо нашелся медный таз и два оцинкованных ведра – за дровами, под навесом.

Шторм почти стих. Уже оживилась мелкая птица, запела, зачирикала на радостях. Все чаше выходящее из рваных остатков свинцовых облаков закатное солнце быстро превращало пейзаж в окрыточную картинку.

Третью
Страница 7 из 21

кружку выдуваю, все не могу напиться.

У сталкера высшей категории жизнь всегда хороша.

– Ну что, Гоб, хватит нежиться, пошли посмотрим на реку.

Вполне может быть, что это не единственная артерия.

«Странные избы», так сталкеры называют подобные строения. Возле них хорошо сбрасывать спасателей или бойцов, возвращающихся со специальных заданий. Однако чаще они попадаются пустыми: есть версия, что такие строения предназначены для точек роста, будущих поселений. Не амбары с припасами, а именно жилые… Дороги возле них встречаются, вот что важно, как и возле некоторых локалок. Характерная особенность – грунтовка никогда не подходит к строению вплотную, обрываясь за несколько сот метров.

– Готов!

– Тогда веди, – решил я.

Берег небольшой таежной реки.

Много темной колючей зелени и птиц на воде. Вода в реке прозрачная, однако темная, значит, грунт каменистый. Очевидно, что зверски холодная, насыщенная кислородом, такую любят рыбы благородных пород. И она питьевая. В вышине треснула веточка. За спиной стоял небольшой лес островком, который надо бы осмотреть подробней, но я только слушал, не в силах оторвать глаз от водной глади.

Никаких признаков цивилизации.

Не гудят на реке моторы, не тянется по небу… ни хрена. Впрочем, там пока ничего не видно, все до сих пор затянуто сплошной пеленой тонких серых облаков, в той стороне еще идет дождь. Подойдя к обрыву с правой стороны узкого, заросшего ивняком овражка, я осторожно вытянул голову. Неудобное место, вниз видно плохо.

– Ты смотрел, что непосредственно под нами?

– Я высоты боюсь! – дежурно отшутился бывший десантник.

Пляж-полка имелась только в одном месте, на большом протяжении берег обрывался в реку стеной. Медленное течение постепенно подмывало мягкий грунт правого берега, постепенно меняя русло, земля осыпалась, одиночные сосны, осмелившиеся произрасти в опасной зоне, падали в воду и уходили в путешествие к низовьям. На галечной полке лежала груда наваленных друг на друга деревьев, вынесенных течением…

Назад! Ух, черт! Чуть не свалился, кромка осыпается.

Лес вырос на холме. С правой стороны, как и к воде, он заканчивался обрывом. Слева виднелась узкая поляна, даже нормальное дикое поле, спускающееся к реке. Примерно через километр там опять начинались береговые заросли, стоящие уже в низине. Из-за холма на реку смотрели горы – невысокие, сплошь покрытые густой зеленью. Заметил ручеек.

За склоном простиралась окрашенная заходящим солнцем безбрежная равнина холмистой тайги. Вдалеке – еще один горный массив, со снежными шапками. Тут и там виднелись редкие полянки, в паре мест подальше зеленели нормальные «поля» в несколько гектаров. Наверняка там бродят тучные и жирные стада дичи, чувствую, поохотимся.

– Хреново, Гоб.

– Отчего печалька?

– Мы на возвышенности. А радио родное все не ловится.

– Значит, подберемся ближе. Что это там? Дай-ка…

Наглый Гоблин залез в нагрудный карман и вытащил мой бинокль.

Тут и мой взгляд уперся в неожиданное.

– Мишка, дорога?

– Точно! Дорога!

Извилистая коричневая ниточка грунтовки змеилась по равнине, приходя с севера, и пряталась за холмом, на котором мы стояли во весь рост. Обрыв тянулся и дальше, постепенно понижаясь, лес мешал обзору слева.

– Кастет, лодка на реке!

Пошли события!

В километре от нас по реке двигалось темное пятнышко. Катер?

Трахома, Гоб, где моя оптика?!

– Присели.

Напрягая глаза, я изо всех сил старался разглядеть движущийся объект, отметить хоть какие-то подробности. Черт, как мало освещения, что за невезуха. Словно услышав мои стенания, выглянувшее из-за туч солнце сразу добавило света и красок.

– Бинокль верни, в глаз дам.

Так, ребята, это не катер и не моторка. Теперь я уже не сомневался, что по реке плывет обыкновенная лодка, даже не парусная. Пять человек, четверо на веслах. Тип судна интернациональный, без особенностей, лодка и лодка. Через несколько минут она вышла на видное, хорошо освещенное место, но я так и не смог заметить у человека, сидящего на кормовой банке, черного штриха висевшего за спиной ствола. Нет оружия?

– Дай бинокль! – теперь уже попросил Гоб.

Знаете, мне не хотелось тарзанским голосом прокричать «Э-ге-гей!» и «Мы тут, друзья!». Вот совсем не хотелось.

– Шляпа на дне лежит.

– Что за шляпа?

– Азиатская, конусная, в Шанхае таких навалом видели.

Сюрпрайз…

Лодка уходила за каменный мыс.

Хватит пока. Так, значится… Картина частично вырисовывается. Впереди река, где-то за спиной, по нашему берегу – грунтовка. Артерий в округе хватает, будем разбираться.

– Завтра прочешем лес, найдем грунтовку, – решил я.

Больше на берегу делать было нечего. Только скинуть неделовые остатки разобранного медведя. Хорошо бы, кстати, сохранить шкуру, может пригодиться. Поскоблить да распялить на чердаке – там труба, тепло, сухо.

– Что, командир, пошли вкалывать?

– Пошли.

Хм… Почти обжились.

Глава 2

Первые реальные итоги. Одни в дикой местности

– На берегу вполне может быть заныкана лодка, – задумчиво молвил Мишка, когда мы сели за стол после разминки.

Он частенько просыпается первым, вот и в этот раз – я встал, а завтрак почти готов. Как же я люблю «странные избы», жаль, очень редко попадаются… Они капитальны настолько, что в определенных ситуациях вполне можно обойтись без ночных дежурств. Поплясали на полянке, сделав несколько упражнений, сбегали к ручью, взбодрили кожу холодком – и в избу. Завтрак и заседание Штаба.

Не выспался, трахома… Вчера допоздна готовились к предстоящему рейду. Сооружали простейший станок – деревянную конструкцию стягивали сырыми медвежьими жилами, потом подкоптили для прочности. Решили, что одного хватит.

– Вероятность есть, Смотрящие любят пехоту, – согласился я, обмакивая сладкую палочку в горячий чай.

Дверь в избу не заперта. Сталкерам нельзя сидеть взаперти, только начни… Неизбежно возникнет боязнь выхода, синдром затворника. На дворе в три хора заливаются лесные птахи, наши маленькие охранники, они в случае чего и сообщат о тревожном. В свое время Федя Потапов рассказал о многих лесных приметах, да и собственный опыт сказывается. Люди должны показывать среде, кто в доме хозяин, это чувствует любой хищник. Кроме тупого пещерника, конечно. Так он сюда и не пролезет.

Вышли через полчаса.

– Мишган, не хочешь отдать мне гранату? – спросил я самым невинным голосом.

Тот вскинул брови.

– С какого это рамсы перепиливать?

– У тебя два ствола, у меня один, нечестно… Вот и выровняем баланс! Что нахмурился? Да ладно тебе, шучу, таскай на здоровье!

Удобный спуск нашли не сразу, первые десять минут потыкавшись в чащобу. Наконец повезло – слева, если смотреть от дома на реку, обнаружился длинный начес. Здесь когда-то случился мощный оползень, резко уменьшивший угол склона. Мягкий грунт быстро зарос травой, а вскоре обнаружился и наш ручей – мягонько, без шумных водопадов, стекая по крутояру, он выбрал максимально удобный путь к незнакомой реке.

К реке добрались быстро, не встретив никакой живности.

У самой воды распадок с прочесом расширялся до трех сотен метров. Берега и склоны на обоих почти на две трети поросли частым еловым лесом, в тени таких деревьев сумеречно даже днем. Не видно
Страница 8 из 21

никаких следов людей, даже намека… Побродили, тревожа длинными палками заросли низкого кустарника.

– Хрен нам, а не лодка, – расстроился Сомов.

Я тоже плюнул в сердцах. Надежда ведь была!

– Давай-ка, Гоб, поднимемся по склону повыше.

С высоты еще раз внимательно осмотрел реку в бинокль. Нет ничего интересного, только перед ближним поворотом что-то стоит на песке перед соснами.

– Сходим?

Гоблин кивнул, перехватил сибирку и осторожно начал спускаться.

Так, торопиться не надо, здесь берег представляет собой широкий бугристый галечный пляж, округлым мысом выдающийся в реку… Когда идешь, из-за бугров линия пляжа просматривается недалеко, легко можно влипнуть в неожиданное. Выше по течению на противоположном берегу ярко блестит природный ледник, солнце туда почти не достает, растает только в июле…

Передвигаясь вдоль русла, оба услышали впереди громкий звук, больше всего похожий на тот, который издает плюхнувшееся в воду тяжелое тело. Увидеть сам объект не смогли, синхронно присели. Что там за сюрпризы? Осторожно продвинувшись вперед, мы почти одновременно увидели волну в двух сотнях метров и плывущее темное пятно, отчасти похожее на перевернутую лодку.

– Коряга, блямба, – выдохнул Сомов, опуская ствол. – Зда-аровая!

Подошли ближе к месту, которое я заметил в бинокль.

Опа! Совсем недавно тут разводили небольшой костерок, вот и прутики, на которых запекали рыбку! Людей опять не видно.

– Хариус водится, точно тебе говорю… Жирный.

– Гоб, не томи, все равно снастей нет!

Причальной марки не видно, впрочем, здесь камешки, легкая лодка следа не оставит.

Нет поблизости и шалаша. Черт, ну ведь совсем недавно здесь кто-то был! Может, люди нас испугались и скрылись? Походили кругом, даже покричали, миролюбиво приглашая выйти, но так никто и не показался.

Может быть, отшельник?

Они уже начали появляться на Платформе. В глубине гор, по озерным долинам, в болотах… В некоторых анклавах таких чудаков называют «дикие люди». Зря они так. Да, некоторые живут чуть ли не самым первобытным образом. С остальными людьми контактируют очень редко, выменивая на пушнину простейшие предметы таежного или тундрового обихода. Это не примитивные дикари в буквальном смысле слова, физиологическом или даже морфологическом. Не киношные «тарзаны» и не «маугли». Чаще всего им нужен порох и свинец, у них есть оружие и умение его применять. Но по разным причинам они не могут жить в обществе, не способны ужиться с другими, вот в чем проблема. Так что при случайной встрече не надо рассчитывать на привычные традиции и устои. Всем своим поведением или же искусственно созданной ситуацией отшельник прозрачно намекнет, что гостям пора валить. Правда, шансы походя встретить такого человека ничтожно малы. Разве что случайно.

Что там отшельники, в анклавах уже пошли разговоры о снежном человеке!

Представляете? Смотрящие – и йети…

Описываемый в новой мифологии снежный чувак вполне традиционен, земного обличия, ничего нового не придумали. При встрече убегает. Вам расскажут: случалось так, что йети и еду крадет, и женщин похищает. Уходя от погони, кидается камнями и отпугивает преследователей пронзительным свистом. Этот свист легко ассоциируется с уже ставшими общим местом якобы документальными упоминаниями: снежный человек свистит во время движения…

Во все анклавы страшные йети приходят из самого захолустья, очень любят горные массивы, болота и чащобы. Это разумное живое существо, гуманоид, верзила под три метра роста, до последнего дециметра поросший густыми волосами. Руки длинные, висят ниже колен. Босой, часто в звериной шкуре. Темное лицо, длинные черные волосы, лоб козырьком, широкий подбородок – жутковатый тип…

Уже и в Замке фанаты появились!

Чувствую, дальше будет еще пуще: пойдут оборотни, озерные чудовища и птица Рух.

– Решение? – осведомился напарник.

– Можно сесть на берегу и ждать, когда на реке кто-нибудь покажется, как тебе? Дружелюбно помахать проплывающим – мол, бедствие терпим, хэлпу просим.

– Вряд ли остановятся, если идут на легкой, – усомнился напарник. – С тяжелой и пальнуть могут, а я без «тигра».

– Заранее спрячемся, зайчиками ушастыми! Только вот что дальше делать? Без разведки, без понятия раскладов…

– Бритвой по горлу – и в колодец! – гаркнул Гоблин.

– Дядя шутит! – обернулся я к кустам.

Есть сила права, а есть право силы.

Поселок или город поблизости точно есть, лодки ходят на веслах. В какой матрице живут окрестные сообщества? Какое отношение к русским и белым вообще? Высунешься сдуру, и схватишь пулю.

– Требуется дополнительная разведка, товарищ командир группы. Если вспомнить про дорогу за холмом, то смело можно предположить: ближайшее поселение находится на нашем берегу.

– Поднимаемся наверх, ищем трассу, – решил я.

Гоблин недовольно вздохнул.

А ты что, друг, думаешь, мне очень хочется карабкаться?

Дороги-отрезка вблизи избы не было, упрощенный вариант.

Грунтовка начиналась в трех сотнях метров от поляны, где стояло временное жилье группы. Это нормально, полоса густого леса звук глушит надежно.

Такой знакомый желтоватый цвет полотна…

Налево от нас дорога через полкилометра круто поворачивала за холм, направо же тянулся довольно длинный прямой участок, спуск в долину. В целом местность вокруг более холмистая, чем выраженно гористая, чем-то похожа на алтайские предгорья… На всем видимом протяжении магистрали не вижу никаких рукотворных объектов типа жилья или автомашин. Дорожные знаки отсутствуют. Нет и одиноких нищебродов с тощими котомками за спиной, не пылят повозки. В сумме это плохо…

Пустая трасса в незнакомой местности. Куда-то заведет?

Но гораздо больше меня интересует другое: возможные следы на дороге.

Вперед! Я почувствовал, как заколотилось сердце, техногенные следы – всегда кладезь информации.

– Лысяк. Еще один хрен до кучи, – буркнул Гоб, присаживаясь рядом.

Точно, толстый и горький.

Если здесь кто-нибудь и проезжал на машине или другом транспорте, то очень давно. Я нагнулся еще ниже, потрогал глину рукой… Как такое может быть? Поселения поблизости имеются, лодки вверх по течению ходят, рыбаки жарят хариуса. А дорога без малейших следов! Такого еще не видел.

Мы стояли в высшей точке трассы, на перевале, здесь путники обязаны остановиться хотя бы потому, что стоит внимательно осмотреться и оценить обстановку.

Проверили прилегающую территорию на изломанные кусты и наличие кострищ.

Ничего!

Сделанное только что открытие почти не изменило степени готовности группы к неприятностям. Ведь само по себе наличие автотранспорта никак не влияет на меру дружелюбия владельцев – кто знает, что за черти могут здесь гонять и с какими целями! На красивом джипе может ездить очевидная сволочь, это я еще на Земле знал.

Выпрямившись, посмотрел по сторонам. Достал бинокль.

Участок желтой грунтовки, идущий на юг, просматривается очень хорошо. О! Тут даже больше, чем полтора километра! Пожалуй, все три будет! Ничего существенного, сплошь леса, горочки, кустарник.

Северного направления все равно не проконтролируешь, слишком уж близко поворот.

– Дай оптику, гляну.

Не споря, протянул прибор напарнику – раз уж в группе всего один
Страница 9 из 21

бинокль на двоих, лучше осматривать по очереди, шансы что-либо заметить возрастают.

– Перед заходом в большой дальний лес зигзаги, много скрытых участков, но заросли они не очень сильно, с магистрали все разглядим вовремя… Нужно идти, командир, я так думаю. Раз с лодкой прокинули.

Собираться не надо, уже собраны.

Мишка потащит станок, на котором закреплены банки-склянки, а также вся медная посуда. Для этого кабана – вообще не вес. Я понесу топор. Избу закрыли, печь потушили, следы прибрали – кто его знает, может, еще раз тут побываем, будет тайная база.

– Давай сначала сходим на южный край холма, прокачаем местность на локалки.

Все-таки очень плохо, что в группе один бинокль, и тот маленький.

Сталкер высшей категории без локалки не сталкер, а турист. Или даже дачник.

Находка локального ресурса позволит группе решить множество вопросов, когда попадем в первое же поселение. Добытое можно будет продать на рынке или сбагрить сразу оптом, если торговля развита. Можно найти что-то стоящее и для себя. Можно…

– …Обменять на лодку или даже на авто. Информация, патроны, электричество…

Так как часть мысли я проговорил вслух, Гоблин с радостью подхватил:

– Девочки! А то, смотрю, затягивается наша командировочка! Как ты насчет девочек, босс?

В любой деревне, где группа сталкеров – при удачном стечении обстоятельств, конечно, – останавливается на ночь, Сомов сразу приступает к решению сексуального вопроса. За время земной командировки таких возможностей не было, накопилось… Вот его и крутит. Да и не только его!

Что вы спросили? Как у комсталка Кастета с морально-нравственным?

Как обстоят дела с супружеской верностью в дальних походах во славу Отечества? Все нормально у меня и с нравственным, и с верностью.

У меня сейчас, как и у Мишгана, с сексом ненормально, категорически. Так что…

Многие мужики, уходящие в поля надолго, мысленно или вербально клянутся в физической верности. Большинство таких людей потом взрослеют и смеются над своими клятвами, однако некоторые так и несут дурную ношу до конца нелегкого пути. Верность – она не в воздержании, из-за которого ты просто не можешь качественно выполнить задание, постоянно отвлекаясь на лишние думки.

Скользкая тема? Хорошо, тогда оставим ее в покое. Пока это просто мечты.

Я даже примерно представить не могу, какие трудности ждут нас впереди.

Замеченную на дне лодки специфического вида азиатскую шляпу уже обсудили. Неужели это были китайцы? Тогда группа очнулась где-то на северо-западе от Замка – факт, и достаточно далеко от родного анклава. То, что под ногами крутится Северное полушарие, уже ясно: и сезон соответствует, хотя бы примерно, и звезды северные. Река, кстати, течет на юго-восток, однако и меандрировать среди гор и холмов может изрядно, так что преждевременных выводов делать не буду.

Китайцы… А что сейчас у китайцев творится? С кем дружат, с кем воюют?

В любом случае за здорово живешь люди помогать не станут. Козырять особыми полномочиями воспрещено – при плохом раскладе государевых людей могут закинуть в сырой зиндан и начать по капле выдавливать сведения. Мы заурядные вольные странники, в варианте – несчастные рыбаки, вынесенные океаном на дальние берега. Судно утопло, экипаж тоже, кое-как вышли к дороге…

Стоять вот так на краю обрыва, дышать свежим ветром и смотреть на мир, простирающийся под ногами, – это всегда завораживает!

Прокачиваем.

Есть ряд особых примет, условий, определенных особенностями местности. Есть профессиональное чутье, в конце концов, выработанное тяжким трудом и долго накапливаемым опытом. Называйте как хотите: интуиция, везение или Перст Указующий в виде серебряного амулета, врученного группе самими Смотрящими. Желаете большей конкретики? Не думаю, что такая информация в ближайшее время может вам пригодиться, вы же не сталкеры… Праздный интерес.

Если попадете сюда и станете таковыми, начнете с самых азов, пройдете специальное обучение, потом экзамены.

Нудятина вообще-то и никакой романтики.

– Четыре полянки перспективны. – И передал бинокль другу.

Гоблин изучал окрестности не меньше десяти минут, я даже сел на траву.

– Пять! – решил он, сразу потребовав: – Давай сверяться.

Мы тут же начали некультурно тыкать в пространство пальцами, помогая себе описаниями примет, провозились долго. Перепроверяя и постоянно сомневаясь. Наконец я согласился: действительно, пять полянок могут нас порадовать, из них две наиболее заманчивы. В обоих случаях невысокий сосновый лес обрывается резко, линия ломается – словно прямоугольный пропил в абрисе. Строй деревьев как бы «падает» на несколько метров, однако почти сразу же и поднимается. Если там есть локалка, то между соснами прячется узкий лиственничный перелесок, обычно так. Будто ножничками выстригли, и все мы знаем, кому принадлежит чудо-инструмент.

– Сомов, трахома, у дальней точно есть «отрезок»! – приглядевшись к одной из точек, я обрадовался.

– Не сглазить бы…

Предстоит пахота.

И что самое обидное, потраченный труд не гарантирует находки.

С этой точки наблюдения очень сложно определить ориентиры, которые помогут найти перспективные места с равнины, с дороги. Хорошо, если в таких случаях удается найти одинокое приметное дерево, на траверзе которого расположен потенциальный объект интереса. Подойдет свежий скальный обломок или старый замшелый валун, годится и хитрая загогулина дороги.

Ну, все, что могли, сделали, дальше работаем пехом, внимательно оглядывая округу.

И мы тронулись в путь.

Под горочку шлось бодренько. Удивительно, настроение было отличным!

Движение – это жизнь, банальность выражения не отменяет его гениальности. Для сталкера особенно. Я даже тихонечко запел одну из любимых, «Space Junk» – финальную песенку из первой части старенького сериала «Ходячие мертвецы», вполне подходит для поискового настроения. А то, что для пения таким «мастером», как я, музыка не очень-то приспособлена, – так плевать на то. Хочется! Гоблин какое-то время слушал, показалось, что даже с удовольствием, а потом жутким голосом затянул вместе со мной припев. В такт шагам. Почти строевая.

На трассе было по-прежнему безлюдно, обзор хороший, опасок нет, интересов тоже. Часто по сторонам смотрим? Именно так, сталкеры очень много внимания уделяют исследованию кругозора – что делать, такая работа…

В долине деревья были и размером поменьше, и стояли пожиже.

На радость, местность пока ровная – холмы начинаются чуть дальше по дороге, частые полянки рядом с трассой, где поуже, где пошире. Справа лиственные рощи узкими языками подбираются почти вплотную к грунтовке, у обочин стоят лишь низкие кустики да одинокие деревца посреди густой травы. Слева вдалеке виднеются горы, там лес стоит высокий, смешанный, в расцветке которого переливаются все оттенки зеленого. Ближе хвойные деревья попадаются не столь часто, светленький лесок, нарядный, не опасный. До него метров двадцать.

Через каждые пятьсот метров останавливались, замирали и слушали лесные звуки.

Беспокоило одно – почему нет никаких следов?

Первые две точки проверили быстро: помогло удобство доступа – одним радость, а у нас рожи сразу стали кислыми. Тем не менее работали по плану,
Страница 10 из 21

честно и добросовестно. Лысые полянки… И опять никаких следов!

Третья точка спряталась глубоко в чаще. При сходе с трассы я позорно ошибся, как последний новичок, забурившись в самый бурелом. Поматерились и выбрались назад, совершенно по-дурацки потратив силы. Поляну нашли только с третьего захода, убедившись, что и в данном случае Смотрящие ничего для нас не приготовили.

Попили холодного чаю, погрызли невкусных медвежьих чипсов.

– Косулю, что ли, хлопнуть? – заполнил паузу Сомов, разваливаясь на траве.

– Ты особо на земле не лежи, холодная все-таки… Видел?

– Ага. Водятся. У меня и заряд подходящий.

Попробовав один раз, Гоблин больше не хочет грызть свинец, благоразумно нарезав мультитулом жеребья различной длины и веса.

– А я не видел. Долгая тема.

– Тогда зайца. Вон они бегают.

Зайцев тут очень много, совершенно непуганых.

– Масло на зайца тратить не разрешу, – отрезал я.

Мишка насупился. Дело в том, что зайчатина – не самое лучшее мясо в плане питательности. Слишком постное, в нем практически нет жира. Жить исключительно зайчатиной нельзя – дистрофиком станешь. С маслицем и травками ничего, но мне жалко расходовать дефицит на столь несерьезную добычу.

Немножко передохнув, мы поднялись и пошли дальше.

Только начали движение, как Сомов ни того ни с сего брякнул:

– Костян, а ты знаешь, китайцы считают, что злые духи умеют ходить только прямо. Если перед ними поставить стенку, то пройти не могут. Не умеют огибать углы.

– Господи, Мишка, где ты этого нахватался?

– В шанхайском кабаке слышал.

– А… Я испугался, что книжку какую-нибудь прочитал, – сказал я с облегчением.

– И еще. Все злые духи к китайцам приходят с севера. Как мы.

– Типун тебе на язык! Вот это уже хреново. Хотя… Китайцы, по самоощущению, – жители центра, и Россия для них типа восток, их карты с нашими не совпадают… Чудеса иероглифичности мышления.

– Лишнее мудришь, – отрезал Сомов. – Китаец алеет на востоке, и точка.

Возле маркера четвертой точки – одинокого дерева, поврежденного молнией, – мы посоветовались и свернули в сторону реки. Через триста метров кустарника вперемешку с густым кедровым стлаником шедший впереди Гоблин остановился, сразу повернув голову в нужную сторону – как флюгер. Настоящий лес был с одной стороны, справа от нас. Слева под ласковым, но еще слабым весенним солнышком грелась огромная травяная поляна, плоская, как блин. Обманчиво красивая – если не всматриваться, сплошной Васнецов и Шишкин.

Раздвинул кусты молодого орешника…

– Гоб, машина!

Сомов стрельнул глазами, тоже зацепился.

– Твою мать…

Центр почти круглой поляны занимало ядовитого цвета болотце, обманчиво слившееся по краям с обычной зеленой травой.

На дальнем от нас краю из трясины не больше чем на метр торчал угол большого дома.

Бревенчатого!

Габариты строения определить невозможно – видно только кусочек локалки, весь зеленый от мха. Трахома, это нижние венцы, крышей вниз ухнула!

– Охренеть, ништяк утонул! – растерянно проблеял Мишка и умолк.

– Не, так не бывает…

Мне тоже нечего было сказать.

Но она реально утонула! Самая настоящая локалка. И не подберешься ведь!

– Кастет, это как так?

– Что – Кастет? – досадливо откликнулся я. – Сам ни черта не понимаю… Сползла? Так не с чего ей было сползать, кругом ровная поверхность.

Машина стояла на самом краю поляны.

Точнее, то, что от нее осталось. Никогда мы с Гоблином подобного чуда не видели.

Подходили медленно и не с опасениями нарваться на выстрел из зарослей или удар хищным клыком в бок – беспокоил необычайно мягкий грунт под ногами: не провалиться бы, не угодить бы в коварную трясину!

– Старая модель, тридцатые года прошлого века, – решил Сомов, потыкав первой попавшейся под руку веткой в крышу авто. – Американка?

– Я не эксперт в такой старине, может, и германская, какой-нибудь «опелек». Даже скорее всего. Немецкая модель.

– У деда «москвич» был древнющий, похож.

Говорили тихо, настороженно, как на заброшенном кладбище. А тут еще и облака начали собираться.

Задние колеса автомобиля ушли в рыхлую влажную почву наполовину, передние – на треть. Резина покрышек была полностью укутана густым пушистым мхом, как и почти весь капот. Кузов – неопределенно-ржавого цвета, с облупившимся слоем краски, не мятый, не битый, не разобранный. Стекла целые.

Словно леший в сказочном лесу. Техногенный.

– Да что же здесь произошло? – От таких непоняток Мишка возмутился.

Я пожал плечами. Странно, удивительное зрелище вызвало легкое чувство меланхолии. Жалко… Бездарно брошена и теперь навеки останется тут, доживет свой недолгий новый век на краю болота, где корпус постепенно съест ржавчина. Пройдет совсем немного времени, и природа поглотит так и не побегавшее по Платформе железо.

В воздухе стояла сырость, которой я не чувствовал нигде по соседству. И странный запах, кислый, неприятный. Подожди-ка, Кастет, сколько она тут стоит?

Спросил вслух: Мишка наморщил лоб.

– Если предположить, что с самого начала срока, то, получается, четвертый год.

– Всего?

– В такой среде это немало.

Четыре года – раньше земная техника появиться здесь не могла.

– У меня есть версия, – сказал я мрачно.

– Валяй. – Гоблин отбросил палку и подошел поближе.

– Сбой в программе установки. Должен же быть у них какой-то процент неудачных попыток? Идеального во Вселенной не бывает… Смотрящие просто неправильно расположили автомобильную локалку.

– И она утопла!

– Даже сложней, Мишка… Машины встали рядом со срубом. Эта уцелела лишь потому, что встала на самый край болота. Сейчас не угадаешь, однако можно предположить, что бортовой грузовичок, как и колесный трактор, лежат на глубине пяти метров.

Сомов подошел ближе с новым интересом.

– Посмотрю, что внутри, – не вытерпел он.

– Бесполезно, все сгнило.

– А я посмотрю!

Он с силой рванул на себя пассажирскую дверь. Кряк! Раздался противный скрежет, и кусок изъеденного коррозией металла остался в руках у напарника, с удивлением смотревшего на оторванную ручку.

– Гоб, прекрати это варварство…

Мишка тяжело задумался, после чего присел, ухватил дверь двумя руками и запросто отделил ее от корпуса, я же поморщился, словно от боли.

– Брось! Что ты там хочешь найти?

– Да хоть что-нибудь! – огрызнулся тот.

– Глянь в бардачке, и хватит. – Как-то же надо его отвлечь!

Гоблин с рычаньем добрался до ящичка в салоне и тут же вскрикнул.

– Руку поцарапал, падла!

– Вылазь!!! – взревел я. – Это приказ!

Не хватало только инфекции…

– Доигрался, долбень? Трахома, что ты сделал, Сомов, вот сейчас будем на эту хрень последнюю аптечку тратить! Садись, на, давай руку, на!

Хрусть! Под тяжелым ботинком сталкера несчастная дверь согнулась чуть не в чебурек, Мишка покорно показал конечность.

Сплюнул на землю. Сука, как я зол!

Среди густого ельника, начинавшегося в десятке метров от нас, нашел маленькую сухую и относительно ровную площадку. Результатом тупой неосмотрительности напарника стала вынужденная задержка – провозились на точке битый час: мне пришлось разводить костер, кипятить воду, раскладывать импровизированный медстол, промывать, посыпать и бинтовать: уж очень не понравился местный колдовской
Страница 11 из 21

микроклимат.

– Знаешь, что я тебе скажу? – пробормотал Гоблин, во время процедур урчавший, словно сытый кот. – Нет у местных пейзан никакой поисковой службы.

Он встал, отряхнулся, всем видом показывая, что готов идти дальше, и закончил:

– Иначе бы еще четыре года назад нашли, когда бибика была с иголочки.

Соглашусь. Местное сообщество, скорее всего, структурировано архаично, нет крепкой власти, нет толкового разделения труда. Только пока не знаю, хорошо это или плохо.

– В бардачке хоть было что? – не выдержал я, когда мы уже вышли на грунтовку.

– Труха. Каша. И две ржавые гайки. Хоть их забрал…

– Не понял, зачем?

– Мы сталкеры или нет? Положено иметь, да чтобы с ленточкой. Разбрасывать будем по дороге, раз больше ничего не помогает.

– Тьфу на тебя, – отплюнулся я.

Но гайку взял. На всякий.

Постепенно дорога пошла вверх, угол маленький, при ходьбе почти не чувствуется.

Уже привыкнув к тишине, мы несколько расслабились.

Осознав это, я остановился и еще раз просканировал эфир, не по всему диапазону, а выборочно, проверяя наиболее вероятные частоты абонентов. Ждал, напряженно глядя на дисплей, – батарея, трахома!

Два раза наблюдали небольших пятнистых косуль – стрелять Гоб не стал: нет смысла, для переработки мяса нужна стоянка, а ясности не прибавилось. Низкие свинцовые тучи, прилетевшие с запада, словно клочья грязной ваты, пытались зацепиться за вершины холмов, поросшие высоченными кедрами. Они буквально ныряли к земле, но ветер тащил их дальше на восток. Вас нам не надо! Для обеда надо бы встать возле найденной избы или у охотничьего балагана, где на головы не будет лить дождь, – мокнуть не хочется.

Прилично пехом в круговоротах по зарослям подошвы оттоптали, аппетит зреет!

Вот она, настоящая работа сталкера, учтите это, романтики мягких диванов… Сомов вздохнул и закинул «тигренка» за спину.

Скоро покажется траверз последней, пятой точки, при наблюдении с высоты замаркированной приметным ориентиром – цветовой полосой поперек грунтовки. Словно дерево упало, или ручей решил пересечь магистраль именно в этом месте. Может, там меняется цвет почвы – роботы-строители Кураторов действуют порой беспардонно, буквально корежа рельеф под свои нужды, аж злит! Собственно, феномен грубо поставленного на поверхность сруба, утопленного в болоте, о том и говорит – только вот ошибочка вышла, природа может сопротивляться даже Смотрящим. Такова ее сила.

Шли недолго.

Через полкилометра Гоблин сказал:

– Вижу. Проблема. Готовимся. – И перекинул ружье на грудь.

Какая бы проблема ни ожидала впереди, первым делом лучше достать оружие.

Дорога закончилась, пауза в движении… То, что издали казалось перевалом, оказалось траблом посерьезней.

– Давай ты вперед, Костя, и тихо. Бинокль дай, я сбоку зайду.

Лучше мне, Сомов с его ростом вынужден будет ползти. Пригнувшись, я осторожно подошел к самому краю семиметрового обрыва. Вот и разгадка безлюдности и отсутствия следов на грунтовке. Дилетант может подумать, что это странная осыпь или последствие землетрясения, только все не так. Дорога как будто ножом отрезана! Разделена, словно кусок масла, полосу вместе с насыпью прорезали насквозь, после чего гигантский клинок развернули, зацепили половинку и унесли к сковородке.

Для землетрясения участок маловат…

– Никого не увидел, – доложил напарник, возвращая оптику. – Ого!

– Ага… Чувствуешь поживу?

– Что ты! Отменный запах, азартный!

Отрезанный Смотрящими нижний участок магистрали сразу после сброса спокойненько уходил вдаль, после третьего поворота теряясь в густом лесу. Конечно, хрен тут на чем проедешь! Эх, нет здесь Ковтонюка, который очень любит решать подобные задачки… Нагнали бы они вместе с Дугиным техники: самосвал, небольшой фронтальный погрузчик и бульдозер, – поставили бы рядом кордон для обеспечения безопасности персонала и за недельку-другую спланировали срез к чертовой матери, восстановив стратегический статус магистрали.

Нет поблизости сильного государства.

– По бокам не продерешься, – сообщил Мишка.

С восточной стороны срез смыкался с естественным каменистым обрывом холма. Слева – нагромождение камней, и сразу кедрач.

Плюнув вниз, Гоблин потер руки.

– С техникой локалочка!

Я умилился.

– Ты прямо пророк! А чего не оружейная или общего назначения?

– Че лыбишься, точно, автомото… Они косяка дали? Неправильно ресурс вкинули с утоплением последнего? Вкинули! Та же система и доложила: брателлы, вы жестко лоханулись, держите ответ. Выход один – поставить неподалеку новую локалку, по всем понятиям так. По-моему, логично.

Как я сам не сообразил? Что же, в том и преимущество работы парой.

– Правильно. Пусть отвечают, гады, за плохой цанговый захват и неуклюжую работу ножницами! – усмехнулся я. – Пошли проход искать.

Подходящее место нашли быстро, через три минуты спустившись к дороге.

– Вперед пройдем.

– Следы найти хочешь? – спросил друг, алчно глядя в сторону леса.

– А ты нет?

И нашли, буквально через двадцать метров!

Конечно, весенние проливные дожди постарались, хорошо сгладив поверхность. Только следы остаются всегда, если их кто-то оставил. Вот колесо залезло на траву, оставив большую вмятину. Вот сломанные ветки… Тут топтались, в распутицу подталкивая не совсем подходящую для местных условий легковушку. По дороге катался автотранспорт, причем не так уж редко. Последние следы были примерно двухнедельной давности. Характерно, что следы разные, словно очередной искатель приключений, узнав о феномене, не верил рассказчикам и хотел лично убедиться: может, я-то пролезу?

Приезжал, не пролезал и убирался восвояси.

Нет, братцы, здесь нужна банда, коллективная воля.

В одиночку окрестный кедрач не перепилишь, превратишься в робинзона с березовыми бруньками вместо мозгов… Надо охотиться, восполняя затраты энергии, ставить жилье и следить за ним, искать поблизости пищу, восстанавливаться после изнурительной работы топором, умудриться обойтись без травм.

Индивидуалы не потянут. Они это понимают.

– Ну, Мишган, поздравляю, хорошо уже то, что нас тут вряд ли зажарят на вертеле с гастрономическими целями: не совсем дикарский мир.

Судя по характерному агрессивному рисунку узкого протектора – последним здесь был мотоциклист.

Задержались еще на пару минут – больно уж красивый вид впереди.

По идее, магистраль не должна сильно отдаляться от водной артерии, города и базовые поселения Платформы чаще всего стоят именно на реках. Отсюда водной ленты почти не видно, хоть и высоко стоим – излучина в пару километров отделяет берег от грунтовки, так что с лодочки такой захоронки не отыщешь. И что? Черт, да любой из наших мальчишек-сталкеров знает: увидел подобную аномалию – сразу же проверяй прилегающие площади на локалку!

Обыватель мыслит иначе… Заполучив в оконцовочке удобной трассы неожиданный облом, он не может думать о чем-то ином, кроме как о крушении планов. Кроме обиды, ничего в голове не рождается: теперь ведь назад тащиться надо, горючку сжигать!

Хватит шланговать, нас ждет трудовой подвиг.

Друг за другом мы врубились в густой ивняк. Кусты выше человеческого роста, сухие, здесь пока не поливало. Метров через двадцать нашли
Страница 12 из 21

проход в зарослях, пошли спокойней, можно сказать, бесшумно. Низкое атмосферное давление заставило спрятаться кровососущих – единственный плюс от грядущей непогоды.

Посмотрели по сторонам, откорректировали вектор – проклятье, как же густо тут все заросло, зараза! Сбоку был еще более комфортный ход, много свободных от ивняка участков, да уже поздняк метаться…

– Отрезок! – объявил я.

Впереди виднелась искусственная просека из числа тех, что мы меж собой считаем указкой Смотрящих. Не суетись, Лунев, плясать еще рано, но финиш на девяносто процентов уже предсказуем! Там, в глубине леса, где начинается стена взрослых кедров, действительно стоит локалка.

Крупного зверя в этом месте можно было не опасаться, медведь, по весне лишенный возможности пастись, спокойно гуляя по нажористым ягодным полянам, ищет осторожную бегающую пищу в местах набитых троп, в засадах. А волки стаями шататься по кедрачу не будут – нет целей, не белку же им ловить… Да и рысь хвойных лесов не любит: мало мест для засады.

Если тут нет диковинных, раньше не встречавшихся видов, валили бы они подальше…

Пещерник? Ну, с ним вообще не угадаешь.

Шестьсот метров по просеке двигались осторожно, в конце осмотрелись и вышли к поляне с локалкой. Прелестное местечко – уже потому, что это не «странная изба», а заветный складишок!

– Вспоминай навыки вождения! – обрадовался Сомов.

Я предусмотрительно хмыкнул.

Справа протекал традиционный небольшой ручеек, убегающий к реке. Смотрящие всегда предупредительно организовывают рядом со срубом стабильный источник чистой воды. Монокластеры и потеряшки, заполучив в свое распоряжение локалку, очень редко ее бросают, если на то нет серьезных причин, – очень уж удобное жилье.

– Похоже, целехонька, – жадно прошептал Гоблин, опуская бинокль. – Не добрались до тебя местные лентяи, лялечка ты моя…

– Дыши глубже, сначала обход по периметру.

Мишка кивнул: нужно подстраховаться.

Ни одного окна, то что надо! Вот только оружие тут мы вряд ли найдем – крупновата она для таких подарков. Если же судить по прошлым автомобильным, то эта из разряда маленьких. Черт, а азарт-то какой! Когда я занимался любимым делом в последний раз?

– Джипарь будет, я так чую, – сказал напарник с показной уверенностью.

Мне же показалось, что он произносит заклинание…

Нет, товарищи, это не эксперимент Смотрящих.

После командировки, во время которой мы узнали, что происходит на многогрешной Земле, нам с Гобом это очевидно. Если ребята вовремя встали на терминал и ушли на Платформу штатно – а я не нахожу причин для другого развития событий, – это же понятно и Штабу операции в Замке.

Мы стали участниками программы по спасению человечества, которое, увлекшись процессом изготовления все более крутых игрушек, позорно прошляпило действительно важные задачи научно-технического развития. Государственная программа инопланетных существ, которых в анклаве фривольно называют Смотрящими. Тут они сами виноваты, представляться надо…

Ими не рассматривался вариант заброса групп людей на Платформу и оставления их без всякой помощи извне. Дурное дело. В таком случае люди откатились бы в развитии на несколько веков назад, с резким изменением общественных отношений. По сути это было бы издевательством, и ничем иным. Страшно представить… Неизбежная потеря общего уровня образования до закритически опасного. Феодализм, рабство, бесконечные кровавые войны на уничтожение. Без медикаментов – высочайшая смертность в одичавших сообществах. Без инструментов и хоть какой-то техники – минимальные площади освоенного пространства. Несложно додумать и остальные последствия.

Однако таинственные Смотрящие хотят совсем не этого.

Покровители не наказывают, а помогают, правда, порой без привычной нам логики.

Феномен локалок особенно интересен. Поначалу казалось, что это просто приятный бонус, ни фига мы не анализировали… Нашел? Хватай, прорубайся через тернии и вывози все до иголочки! И только позже, когда прошла первичная горячка хапанья, стало понятно, что локалки служат для решения отдельной, особенно важной задачи: они стимулируют освоение территории. Бонусы, спрятанные в самых неожиданных местах, призваны прибавить анклавам динамичности, они гонят народ за стены надежных цитаделей дальше, буквально заставляя занимать все новые и новые пространства. А разнообразие и полная непредсказуемость ассортимента усложняют задачу… Опять попался асфальтовый каток? Так пинайте свои поисковые службы в новый рейд, помните – соседи не спят!

Фр-р-р! Гоблин вскинул ружье. Стая куропаток, до последнего момента сидевшая на ветках подлеска, с шумом снялась и перелетела подальше. Из нашего оружия много птах не наколотишь, тут хорошо бы петли поставить… После того как обогнули локалку по кругу, убедившись, что на поляне никого нет, мы пошли к хижине.

– Так джипарь или грузовик?

Да он не уймется…

– Бетономешалка! Потерпи пять минут! Ствол где? За обстановкой поглядывай!

– Кастет, не рви мне сердце…

Подобная маленькая локалка имеет ворота под технику также и в том случае, если внутри находится крупногабаритный товар, который хрен вытащишь иначе. Внутри может быть стекло всех видов и типов или металлопрокат. Ох, только бы не это… Если же Сомов прав, то больше одной единицы техники не найдем.

Возле фасадной стены притулилась маленькая скамейка, вызывающая у человека, нашедшего избу, искреннее умиление. Бывает такое. Кураторы пытаются украсить строение, иногда получается просто дико – век не забуду, как вместе с Монголом увидели на крыше одной из изб железный флюгер в виде петуха, приваренного к стойке намертво… Юмористы! В профильных складах-срубах встречаются интересные добавочки. Я был сильно впечатлен, увидев в обычной лакокрасочной локалке немецкий аккордеон! А найденный в верховьях Сены «виллис» был удачно для группы оснащен пулеметом.

– Спорим? – с надеждой спросил Гоб. Любит это дело мой боевой друг.

– Не буду. Сам надеюсь.

Большие ворота почти не просели, это хороший знак – верный признак того, что поставка свежая! Я оглянулся в поисках прочной палки, с помощью которой можно отодвинуть верхнюю щеколду ворот, но напарник ждать не захотел – высоко подпрыгнул и мощным рывком отвел железную полосу в сторону: вот же силища у человека!

– Ай, молодец! Канадский цирк «Дю-Солей», художественное сочетание циркового искусства и уличных представлений! – восхитился я. – Торжество хрупкого человеческого тела, изнурительными тренировками доведенного до обезьяньего состояния. Поздравляю, брателло!

– Не-а. Обезьян так не сможет, – осклабился Гоблин.

Завалив в темное помещение, мы застыли, через легкие облачка поднятой пыли жадно разглядывая находку. В темноте мордой на выезд стоял небольшой бортовой грузовичок серого цвета. На слегка тонированном лобовом стекле белела надпись – ISUZU Elf.

– Ты был прав, коллега Сомов! – Начиная пританцовывать от радости, я хлопнул по плечу напарника.

– Не совсем то, – молвил тот с интонациями обманутого вкладчика, присаживаясь на корточки. – Жидормоты галактического масштаба! Зажали джипарь!

Как же он достал меня за время командировки со своими
Страница 13 из 21

джипами…

На этом сюрпризы не закончились.

В кузове грузовика, крепко привязанный к скобам, стоял легкий снегоход «Арктик-Кэт».

– Вот какая техника в этих краях востребованна! – продолжил я не без желания поддразнить. – Зимой твой джип тут на фиг не нужен.

Сомов одарил меня тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

– Давай посмотрим, что у него есть, – обрадованный его молчанием, предложил я.

Мишка что-то проворчал, вставая, и бросил:

– Вот и эльфы объявились, дожили…

– Прекрати! Как на твоем гипотетическом джипе увезти снегоход, скажи?! – взревел я с молибденовыми нотками. – Задолбал ты с ними!

– Да ладно, не колыхайся, что я, совсем без понятия?

– Гоблин!

– Давай, автомобилист, изрекай, – предложил сдавшийся Сомов.

Чрез минуту я, заставляя напарника помогать с осмотром, бегал вокруг машины и докладывал вслух:

– Двухтонка с пробегом… две тысячи восьмой год. Двигатель – дизельный 4JG2, с виду в идеале. Леворулька, а ведь подсознательно ждешь чисто японок… Для китайцев делали? Не битый, не крашеный, не конструктор, салон чистый, не потертый, не прокурен. Кузов измерил?

– Три с копеечками. Железом застелен, между прочим. На борту закреплена лопата и лом. Лопата хорошая, лом тонкий!

Это тебе, годзилле, тонкий…

Неожиданно Сомов вскрикнул, мимо меня по утрамбованной земле схрона торопливо простучали ботинки. Инстинктивно дернувшись, я всадил левый локоть в край бензобака, тоже вскрикнул и, перекатившись, выдернул пистолет, сразу направив ствол в проем открытых ворот. Ба-бах – жахнуло на дворе!

Я не успел перебежать – Сомов уже шел назад.

– Кто?!

– Цесарочка, – довольно улыбнулся друг, показывая добычу.

Зашибись, уже потрошеная. Пуля вырвала нижнюю часть вместе с ливером.

– Лешего тебе было гонку устраивать, а?! Я чуть не убился под машиной!

– Заметил, – развел Гоб руками. – Сейчас дождь врежет, потом не высунемся…

Накаркал, паразит.

Облачность была сплошной и очень низкой, висящие над лесом темно-серые тучи обещали, что погода скоро не изменится. Несколько минут, и дождь, постоянно усиливаясь, пошел лупить зарядами по крыше локалки и густым кронам вековых елей, стоящих на южной стороне поляны. Какое-то время они будут сопротивляться порыву стихии, а почва под ними будет почти сухой.

Нет худа без добра: Мишка уже подставил под струйки котелок.

Шум нарастал, мы друг друга слышали плохо, и завершение осмотра прошло несколько нервно.

– Воздухан выведен на крышу! Закреплен хорошо! – орал напарник. – Сиденья охрененные, не вылезу!

– Фильтра? вроде поменяны! – ответил я не менее громко. – Что еще? Резина новая, на передке стоит пятнадцатая, зад двускатный, на тринадцатых… АКБ новехонькая, на двенадцать вольт, понадеемся. Стоит котел подогрева, печку надо будет проверить после запуска. Гоб, я вниз полез, ты топливо нашел?

– Щас!

Так. Ходовая, похоже, в порядке, Смотрящие еще ни разу не подкладывали таких подлянок… Рама не ржавая, не гнилая, подозрительных пятен краски не вижу, не вареная. Машина практически не эксплуатировалась, отстаиваясь в боксе.

– Шесть люминек-двадцаток, полные! Масло, тормозуха, еще что-то, накидают вечно… ЗИП есть! А тут тент с дугами!

Закончили, и пошла другая возня. Как в кабине гражданского джета перед стартом. Нет, не точное сравнение. В пассажирском самолете, сидя на удобном сиденье… Ролевуха и кнопочки-докладики, а в сараюшке таком – все бочком-рачком да бегом из угла в угол. Так что лучше сравнить с танком перед запуском двигателя и выдвижением на позицию.

Установить и хорошенько подтянуть тент. Проверить и залить жидкости. Оживить машину электричеством. Проверить все системы. Прокачать и дозалить.

Завести. Есть контакт!

– Задохнемся к чертовой матери, – лениво буркнул Сомов, развалившись в салоне.

– Вон из бибики!

– Ты че?

– Выкачусь. Смотри давай.

Вскоре напарник уже варил птицу, сидя возле открытой створки ворот. Удобно: кровля выступает далеко – и костерок горит, и воздух свежий. Двигатель тарахтел, подзаряжая аккумулятор, выхлоп вытягивало наружу, в котле зрело вкусное варево, а жизнь казалась прекрасной.

– Жаль, что кураторы на этот раз пулемет к машине не подкинули, – почти добродушно проворчал я.

Гоблин повернулся.

– А я что, разве не сказал? – проворковал он с интонациями, присущими уникальной девственнице-институтке.

– Ни хрена ты не сказал. – Я напрягся.

– Да? Там у канистр арбалет… лежит, да-а, – зевнул он. – Владей. Барнетовский «Призрак» четыреста десятый, как у Паши Смирнова. Помнишь, на Дальнем Посту по пьяни стреляли вечерком, у него еще днюха была? Только тут без оптики.

Вот скотина тихушная!

– Гоблинушка, зараза, давай махнемся! – взмолился я.

Не любят сталкеры арбалетов да луков, не прижились.

– Не-не! – резво отмахнулся Сомов, скорчив испуганную рожу. – Там стрелы острые, торчит все…

– Стрел сколько? – спросил обреченно.

– Хрен их… Вроде штук двадцать.

Я горестно вздохнул.

Погода явно шла на улучшение, и только отдельные мрачные тучи, словно обоймы, удерживающие стопки дождевых зарядов, все еще плыли над лесом. Один из таких зарядов опять ударил по поляне, минут десять поливая траву мелким злым дождем.

А через полчаса, когда все было доедено и собрано, над кедрами повисла пелена мелкой влаги. Остаточки. Пора в путь, еще и прорубаться придется.

Где там был удобный проход?

Это же совсем другое дело, товарищи!

Мягкое сиденье, теплая печка! Ура! Подвеска работает качественно, двигателя почти не слышно. Поставил на зарядку свою рацию – у Гоблина моделька попроще, подождет. Катим, как цивилизованные люди, только музыки не хватает. Простенькая магнитола имеется, а диски?

– Музончик не воткнуть ли?

– Дык нечего! – откликнулся Гоблин.

– В бардачке смотрел?

– Ни одного.

– А в устройстве?

– Опа…

В салоне зазвучала китайская пентатоника, сопровождаемая писклявыми женскими голосами. Привыкать надо к китайскому, Смотрящие даже музон соответствующий припасли. И все равно в группе зашибачее настроение!

На выезде, правда, буксанули на траве да глине, после дождя-то! Сдвоенные тринадцатые «шоссейки» вне асфальта абсолютное «фи» – не для «эльфа» такие места. Еще и прорубались… Зато потом все пошло как по маслу.

Дорога почти не петляла, грузовичок летел, резво оставлял за собой километр за километром. С моей стороны среди невысоких скальных выступов километров на двадцать пять протянулся матерый лес. За ним холмистая местность начала окончательно переходить в равнину, покрытую небольшими лесами и перелесками. Все больше полей. Пару раз с левой стороны в сторону гор уходили проселки, теряющиеся в складках местности. Что там находится – фермы, кордоны? Следов на дороге становилось все больше, но сама трасса была по-прежнему пуста.

Показалась река.

Мы с Мишганом надеемся, что река – это правый приток, а не сама Волга. Не так уж и далеко к северу десантировались, так что маловата она для огромной артерии, не успеет такая набрать должную мощь к известным нам широтам. Рация поймала какую-то местную радиостанцию с душевными китайскими хитами. Русский передатчик по-прежнему не ловится.

Забравшись на пологий холм, я остановил машину и сказал:

– Приехали. Почти.
Страница 14 из 21

Кури, братва.

Мишка подумал и действительно достал трубку!

Внизу на левом берегу раскинулся город. Нет, больше похож не на город, а на группу деревень. В одной из них хорошо заметна цитадель, если смотреть в бинокль. Селективный кластер! Поднялись в кузов и начали изучать населенку.

У самого берега в рядок выстроились четыре пятна скоплений жилых домов. Одно гораздо больше остальных, там цитадель и стоит, годных для первичного анализа деталей не разглядеть. Еще одно пятно общей застройки расположено на второй линии.

– Добрый вечер, Шанхай! – пропел Сомов.

– Шанхай уже есть, между прочим, – напомнил я.

– А мужики-то не знают!

– Думаешь, такое знание надо им подливать? Слышал про лютые китайские пытки и участь гонца с плохими вестями?

– Да не, я подпрашивать не собираюсь! – сразу решил Гоб.

– Белорусами назовемся? – припомнил я практику первых визитов в Доусон.

– Еще чего. Русские мы! Простые русские авантюристы, пробирающиеся на юг, где, по слухам, живут соотечественники.

– Легенду неплохо бы подпилить…

– Ща подпилим, – успокоил меня Гоблин. – Ого, телега едет! С лошадкой, в нашу сторону. Один человек. Поехали знакомиться? Стоп! Дай я хоть твой арбалет заряжу…

Гад, на слове «твой» напарник сделал обидное ударение.

– Будь ты проклято, трахомоидальное изделие Сатаны! Как с такой шнягой возиться в тесной кабине, скажи? Готов, трогай. – С этими словами Сомов легонько хлопнул меня по спине, как барин кучера.

Я мысленно выругался, включил первую передачу, и «эльф» под китайские переливы покатил вниз, навстречу новым приключениям.

Глава 3

Это Китай, детка! Разведработа для ленивых

Пока я осторожно начинал вести переговоры, Гоблин с показной отстраненностью сидел за круглым столиком в углу этого странного заведения и, не особо беспокоясь о мелодичности, тихо напевал старую студенческую песенку, положенную на мотив известного блюза: «Американцы, гады, хотят на нас напасть…»

Хозяина «Звезды Макао» зовут Харди. Харди Спайсер.

Вы врубились, нет? Имечко автомобильное! Ладно, может, кто-то и не знает, а вот я запчастей этой известной фирмы в свое время перевозил тонны… Харди новозеландец. Худой, жилистый, выгоревший под солнцем мужик за сорок, с жестким ежиком седых волос и водянистыми глазами хитрована. Хрипловатый голос. Джинсы и потертая «лакоста» серого цвета.

«Звезда Макао» – это вам не полупустой чипок на задворках села Большие Роги, это, между прочим, настоящий супермаркет. Состоит он из магазина запчастей, в котором почти ни хрена нет, отдела хозтоваров – этот набит прилично, продуктовой лавки, кою мы еще не изучили, и трактирчика емкостью в семь столиков, за одним из которых в плетеном кресле и раскорячился мой друг и напарник. И все это на сорока квадратных метрах.

В целом заведение нормальное. А трактир вообще один из единичных европейских во всем анклаве, еще и потому зашли. Помним, как стальные желудки сталкеров мучила суперспайсовая кухня шанхайских таверн, – заманаешься просить, чтобы ничего термоядерного в блюдо не сыпали…

Зал – именно то, что вы себе и представляете в качестве образца старой таверны. В центре из красного кирпича сложен небольшой камин, две жаровни, на которых ничего не жарится. Что-то пекут на кухне, запахи, волнами накатывающие оттуда, просто шикарные, сразу пробивают на слюну. Слева от входной двери – короткая барная стойка, за которой приятно посидеть влито, а не крутиться на стуле. Два окна на улицу с непроизносимым названием. Керосиновые лампы закреплены на стенах, три абажура с электролампами – на потолке, включают по обстоятельствам, как уж с топливом…

Еще проезжая по улице в первый раз, я зацепился взглядом за броскую вывеску, на которой под названием был прилеплен самый избитый слоган всех времен и народов: «С нами надежно! Ваш Харди Спайсер», – и невольно притормозил – о как!

И вот мы здесь.

– Парни, так это ваш снегоход? – нетерпеливо поинтересовался хозяин.

Я, не отрывая локтей от стойки, обернулся и посмотрел в окно, небрежно зацепив взглядом стоящий впритирку к стене «эльф». Окно большое, застекленное, чистое. Промолчал. А вот Гоблин, перестав терзать нас песнопениями, громко ответил с места, тревожненько так выпрямляясь:

– Разве в словах ковбоя принято сомневаться, уважаемый?

Тот сразу поднял обе ладони.

– Ни в коем случае! Просто спросил!

Дверь тоже со стеклом. Значит, не боится ночного взлома. Точка с хорошей крышей.

– Мне показалось, что сейчас говорим о посуде. – Я кивнул на груду красной меди, которую выложил сбоку от стойки.

– Конечно, конечно, всю посуду я заберу, господа, нет проблем! Такой товар редок и пользуется большим спросом. Еще пива?

В кредит дуем. Пока так, хоть и завелись уже монетки в карманах! А пивко нормальное. Называется оно «Чиндао», варят неподалеку, в центральном секторе. Харди ловко налил из деревянной бочки две большие кружки и выставил их на струганую плиту стойки, одну я сразу перекинул коллеге.

– Снегоход наш, «Арктик-Кэт», моделька из верхушки ряда, новенький, без пробега, даже с небольшим тюнингом, – наконец сказал я. – Наверное, будем продавать, окончательно мы с другом еще не решили.

– Вот как? Понял, молчу… Посуда отличная. Нашли блокгауз?

– Какой любопытный народ тут живет! Кастет, мне послышалось или нас здесь действительно допрашивают? – лениво поинтересовался Сомов.

Все как обычно, разыгрываем партию доброго и плохого клиента. Я, естественно, спокойный деловой человек, резидент черт знает чего, но порядочный, а вот Гоблин – типичный туповатый задира с большой дороги, готовый за неосторожное словцо раскрошить любую непонравившуюся лавку вместе с головой хозяина, а там хоть трава не расти.

– У меня есть картофельная водка, парни, крепость пятьдесят восемь градусов, ракетное топливо! Поначалу раздирает, но уже после третьей рюмки летит по горлу, как кока-кола! – Харди решил радикально изменить тональность переговоров. – Не желаете? За счет заведения.

Опытный чувак, тертый.

Гоб милостиво кивнул: и можно, и нужно.

– Пожалуй, все-таки будем продавать, так ведь, Майкл? – вздохнул я, озабоченно качнув головой. – Не хочется задерживаться в северных территориях надолго. У вас тут есть какой-нибудь приличный авторынок?

– Какой рынок, господа?! – обрадовался владелец «Звезды» и начал отработанно морочить нам голову: – Здесь очень мало техники! Чуть больше дюжины авто принадлежат Крепости Пекин, и они их не продают, выведены из оборота. Еще с полтора десятка развалюх находятся в собственности частных лиц и фирм… Все остальное – банальные кустарные тук-туки фермеров, вот их хватает. Эти пародии на настоящие автомобили довольно дешевы, только разве станет уважающий себя деловой человек связываться с пошлым суррогатом? Покупкой и продажей фирменных авто кроме меня занимаются еще две конторы, видите, говорю сразу! Я ничего не собираюсь скрывать от солидных клиентов! Конечно, можно дождаться Большой субботней ярмарки, приедут японцы, что-то привезут после ремонта, может быть, с реки чего-нибудь притащат… В Китай постоянно приходят или приплывают на лодках самые разные люди: торговцы не пойми откуда, авантюристы всех мастей, просто нищие. Заметили, что
Страница 15 из 21

вашему появлению никто не удивился?

Он что-то сказал про технику, которую могут доставить с реки… С какой реки? Надо держать ухо востро.

Двое китайцев из числа местного нижесреднего класса заглянули внутрь, заметили Сомова, тут же смявшего рожу в уродливую маску, и решили мысленно послать его куда подальше, сразу захлопнув дверь.

– Кастет, я думаю, что нам стоит объехать все точки скупки, что найдутся в этом городишке… – Мишка начал следующий сет древней игры.

Однако Харди только этого и ждал.

– Готов помочь! Предлагаю объехать совместно, сам все покажу, без утайки. Парни… Просто мне очень нужен этот снегоход. – И тут он взорвался: – Проклятые Менеджеры! Всю свою жизнь я прожил в тепле под ярким солнышком, успешно торговал в Веллингтоне дорогими английскими машинами и снегоходы воспринимал исключительно как средство для развлечения богатеньких бездельников! Будь я проклят, если не сам дьявол посоветовал мне поехать тем летом в Китай!

Дальше пошли сплошные «факушки» и «фак-оффушки».

Менеджеры, а если точней – Топ-менеджеры, в Новом Китае принят такой термин. Всем известно, в разных анклавах Смотрящих и называют по-разному.

– Здесь же снегоход реально нужен! Зимой заметает так, что на обычном авто проехать невозможно! Снегоочистительной техники не хватает. Территорию Крепости и небольшой участок вокруг нее конечно же чистят, а вот с улицами проблема! Нет ничего, кроме больших лопат владельцев заведений.

– Наш «Арктик-Кэт» далеко не самое лучшее средство для уборки снега, – заметил я.

Хозяин запнулся, на несколько секунд замолк, глядя мимо меня, продышался, сбрасывая в воздух излишнюю злость, и предложил:

– Давайте сядем за стол, парни, нам есть о чем поговорить… Омар, бездельник! Запри дверь, в заведении техническая сиеста!

Напарник снял куртку. Правильно, можно разоблачаться.

Застрянем надолго.

Конечно же мы уже познакомились с планировкой города и общей картиной быта.

Ожидания увидеть в до поры неизвестно где расположившемся Новом Китае характерные средневековые постройки оправдались лишь частично – они есть там, где Смотрящие поставили местный Посад. Это канонично, это – действительно Старый Город с причудливыми китайскими или черт его знает какими завитушками на больших домах. Так сказать, фирменные постройки инопланетного производства. Смотрится круто, словно попадаешь в этнографический музей, предназначенный для любопытных глаз заезжих туристов.

В остальных районах города подобной атмосферы нет, даже в Шанхае на Ганге больше экзотики! Ощущения архитектурной преемственности не возникает, ауры старины, пусть даже поддельной, за пределами маленького радиуса городского центра почти не чувствуется, особенно в секторах Макао и Гонконга. Притащенные на новое место из окрестных лесов, стандартные срубы больших и малых локалок изменений не претерпели.

Азиаты-таежники, что попало…

На прилегающих к Старому Городу улочках с самого начала все строилось рационально, в аморфной стилистике интернациональных фавел, а потом еще и перестраивалось, наверное, раза по три, по мере того как хозяева добывали все более качественные материалы.

Китай на Платформе-5 – большая деревня.

На Земле такое поселение не потянуло бы и на это скромное для России звание, слишком мало людей, в настоящем Китае деревня-миллионник – не редкость. В остальном все очень похоже. Если мой рассказ предварить очень сжато, то платформенный Китай – провинциальное село Поднебесной, малообразованное по среднему срезу, неухоженное, не избалованное бюджетом, чаще всего одноэтажное. Почти все сделано из делового леса – зимы здесь холодные, особенно не схалтуришь. Изредка встречаются каменные строения, какая-то часть домов сколочена из досок и плашек, но нет ни одного сооружения, сплетенного из лозы и веток. Стекло в окнах стоит далеко не везде, его часто заменяют решетчатые ставни. Однако более дорогие дома, насколько я успел заметить, вполне приличны, даже стеклопакеты есть.

Впрочем, и в секторах некоторые строения уже начали обрастать элементами национальной архитектуры – представляю, как сложно сделать такие крыши из не совсем традиционного материала… Надо и юго-восточный шарм соседу по улице предъявить, и предусмотреть защиту от климата места. Непростая задача: как с таких кровель счищать февральский снег, а? Ума не приложу.

В анклаве все еще царит антисанитария, впрочем, и хорошо знакомый нам Шанхай далеко вперед не вырвался. По улицам и дворам – канавы. Недавно прошел сильный ливень, прочистил.

Впечатления еще не разлеглись по полочкам, хаотично летают в голове. Надо мысленно проговаривать, вот и улягутся.

Что еще… Никто не бухает, по крайне мере на виду, и все работают. Даже на лавочках перед забегаловками мы не увидели ни одного заметно поддавшего обывателя, причем алкоголь продается везде, круглосуточно, и стоит очень дешево. У нас оно повеселей будет! В последнее время Уксусников каждый пятничный вечер ставит возле «Гаваны» пост…

Тут нюанс в другом: похоже, народ здесь не только не в заквасе, что наблюдается и в мусульманских, например, поселениях, – житель Китая еще и работящий, не ждет подачек, не прессует власть на «памагитя!», не сидит на корточках у перекрестков, да и в целом обстановка везде позитивная, рабочая. Скоро стемнеет, а на улице до сих пор гудит-звенит постоянная движуха. Тук-туки, испуская удушливый дым двухцилиндровых тарахтелок, везут многократно починенные коробки и ящики. Вчера вечером видели то же самое. Люди тащат на закорках огромные мягкие тюки, словом, все еще вкалывают!

И вдруг все останавливается, как по команде, – время отдохнуть.

Работа прекращается, народ рассаживается вокруг вынесенных на улицу столиков маленьких забегаловок, начинают тянуть чаи-кофе, сплетничать, играть в нарды и фантан – китайскую азартную игру, похожую на рулетку. Надо признать, несмотря на чудовищный, казалось бы, микс, этому муравейнику хватает непередаваемой прелести. Словно сидишь в машине времени, а перед тобой – колониальный Пекин наяву, настоящий музей под открытым небом, хранилище нравов и обычаев.

Мне вообще нравятся буддисты с их отношением к жизни. Во всех анклавах давно сложенный религиозными нормами порядок бытия накладывает на людей несмываемый отпечаток, даже с учетом того, что на Платформе-5 ярая религиозность не культивируется и не особо-то приветствуется. Однако ничего не поделаешь: мусульмане намного более закрыты и нетерпимы, чем буддисты старой доброй Азии, – последние на порядок менее замкнуты, по-обывательски добры и многое прощают как себе, так и другим.

Приехали вечером, посмотрели, и сразу всплыло: «Деньги – грязь, но без них никуда».

Думали недолго – пришлось в первой же забегаловке продать какому-то мужику стыренную в избе пилу: на фирменный инструмент везде хороший спрос. Отломилось немного бабла. Правители Крепости решили вопрос валюты действительно гениально. Местные деньги есть не что иное, как расплющенные на мощном гидропрессе обычные стальные гайки. Получается шестигранная пластинка с круглым отверстием в центре, на которую впоследствии алмазным буром наносится круговая вязь навеки загадочных иероглифов. На
Страница 16 из 21

коленке такую валюту не подделаешь. Юани, конечно…

Переночевали за городом, в кабине, а с утра начали разведку.

Белых на улице немного, но они есть в количестве, достаточном для того, чтобы появление новых европеоидов не вызывало ажиотажа. На нас посматривали с любопытством, и не больше. Все заняты делом, глазеть некогда.

Грузовичок неторопливо ехал по узким улочкам города, раскинувшегося вдоль берега реки. Хотелось увидеть больше, да и хаотично передвигающихся пешеходов много. Численность населения ушибает – похоже, это самый многочисленный анклав из всех известных! Очень хорошо, меньше будет внимания к нашим мирным лицам.

Городскую черту пересекают овраги и два ручья. В откровенно бедных кварталах двери многих домов открыты, прямо с улицы можно увидеть, что происходит в помещениях. Многие резиденты китайского анклава живут в материальном напряге, картина похожа на ту, что была обычна для Шанхая, пока туда не пришел Русский Союз.

Собак не очень много, но они есть, особенно в корейском секторе. Надо будет заглянуть в тамошнюю таверну – неужели и тут едят? Прохожие одеты кто во что горазд: вопреки моим ожиданиям, в мужской моде юго-восточного почти нет, за исключением характерных шляп, откровенно национальную одежду увидишь лишь на женщинах. Часто встречаются люди в европейском прикиде – клетчатые фланелевые рубашки и плотные джинсы здесь в почете. Ребятня бегает в длинных толстовках, молодняк по возможности хипстерит. Много велосипедов, прикованных к стенам домов, а скутеров отчего-то мало. Невыгодно? Тук-туки лучше?

Крыши домов не без технических приспособлений, встречаются даже панели солнечных батарей. Стационарных антенн не видно вообще, хотя в Пекине работает своя FM-станция, маломощная, – у кого таковые есть, ловят карманными приемниками. Уличное электричество отсутствует, энергосберегающие лампочки висят лишь под крышами крылец наиболее зажиточных домов, а вот жидкостные светильники на стенах есть у многих.

Ночью Крепость подсвечивается, с верхней точки в разные стороны то и дело падают лучи прожекторов. Там с электричеством проблем нет. Красиво.

Не хватает легендарных запахов – тех самых, экзотически-восточных, пряных, перечных, кисло-дымных… Вот в Шанхае, помню, с амбре все нормалек, порой закачаешься от духана…

Мужики постоянно в движении. Женщины забрасывают грудничков в пестрый слинг, развернутый на спину, и работают как ни в чем не бывало. В мелких уличных забегаловках, да и в тавернах побольше, особого разнообразия блюд не наблюдается, люди питаются в основном овощами и рыбой – последней много, и стоит она копейки. Из мяса в ходу, как мне показалось, в основном птица. Лесная дичь дорога, не для всех кошельков, свинина тоже, пищевых отходов для прокорма дешевых домашних хрюшек здесь практически нет.

Хозяин сообщил, что средний класс питается иначе, и мяско на столах есть, и специи. Такие люди двери своих домов не распахивают.

– Здесь не растет рис, представляете, господа! – воскликнул Харди, подливая нам в крошечные стопочки. – Черт, даже выпить не с кем, вы зашли вовремя… Прозит, парни! Рис… Это же катастрофа! Китайцы, и без риса! Выручает рожь, пшеница, овес и конечно же картошка, которую так любят русские!

– Белорусы, – поправил его Гоб. – Которые из Белоруссии. Они очень любят картошку.

– Сорри? Белоруссия? Что-то слышал… А разве это не одно и то же?

– Вообще-то да, – кивнул я.

Напрягшийся было владелец «Звезды» облегченно хлопнул ладонью по столу.

– Здесь не проголодаешься, если в кармане есть деньги, но большинство питается дома. Типичное меню китайской бедной семьи центрального сектора выглядит примерно так: на завтрак у них пшенная каша на воде с солью, но без сахара, очень мало кто может позволить себе мед, поджаренная трава, клянусь, я ее ни разу не пробовал! Вареное яйцо, булочка с начинкой из ягодного джема. На обед – куриный бульон с травой, без мяса, мелкорубленая курица с грибами, обжаренными в льняном или кедровом масле, пряники из кедровой муки и зеленый чай-сбор. На ужин все, что осталось после завтрака и обеда. Едят очень много, но при этом худые, пища низкокалорийная…

Он брезгливо поморщился.

– Но я не буду врать! У них очень высокая адаптивность! Слишком мало времени прошло. По мере того как китайцы и прочие будут приспосабливаться к новым условиям, они изменятся… Уже меняются. Признаю, что за последний год достаток в секторах вырос, они же работают как роботы! Лет через пятнадцать средний житель анклава будет больше похож на канадца, чем на выходца из Поднебесной, клянусь!

Во время вечерних посиделок в Башне мы с друзьями обсуждали такую возможность. Земная Россия зря опасалась, что китайцы захватят Сибирь… Китай исторически силен бытовой вечностью, неизменностью образа жизни. Пусть это будет прозаично, без всякой романтики, однако границы ареала, позволяющего жителям Поднебесной сохранить устои, оконтурены зоной уверенного произрастания риса. Конечно, и на других землях китайцы сберегут родной язык, в том нет никаких сомнений. А вот обычаи… С ними будет гораздо сложнее. Это уже будут не китайцы, а какой-то другой народ. Более индивидуальный, менее стадный.

– Не понимаю я проблемы со снабжением мясом, – сказал Сомов с недоумением. – В округе полно дикого зверя!

– Проблема не с тем, что в лесах мало зверя, Майкл, хотя поблизости от Китая дичь уже вывели. Проблема в транспорте и в оружии, имеющемся у граждан!

Нехорошая фраза заставила нас напрячься.

Вообще-то в пригородах мы несколько раз обращали внимание на новенькие помповые «моссберги», установленные в штативах тук-туков рядом с водителем. Здесь разрешено свободное владение оружием. Ну, другого и не ожидалось, это вам не Земля.

– Поясни, – попросил Мишка.

– Рядовому населению власти Пекина продают дробовики, гораздо реже – винтовки. Они все еще боятся межнациональных конфликтов.

– Страшно оторваны от народа?

– Отличная фраза, мистер Гоблин, поздравляю! Надо будет запомнить… Патроны стоят недешево, за дичью приходится отправляться далеко – как доставить в город без колес? Зачастую в охоте просто нет коммерческого смысла, люди берут дичь только для себя. Рыбный промысел гораздо выгодней… А ведь многие вообще никогда не покидают пределов городской черты. – Он склонился к Сомову. – Мне для того и нужен второй снегоход! Да, я уже имею одну развалину на гусеницах, только в одиночку на нем ездить нельзя. Буду зимой вывозить мясо, с фермерами договорюсь. Какая тут зимой охота, вы не представляете! Кругом столько следов!

– Вообще-то представляем, – вставил Мишка. – Не забывай, Харди, ведь мы русские.

– Точно! – Хозяин хлопнул себя по лбу. – Медведи, водка…

– Балалайка, – подсказал ему собеседник.

– У вас была? Треугольная? – с неподдельным интересом осведомился новозеландец.

– А как же! – подтвердил Мишган. – Ее уничтожили пули береговых пиратов.

– Бог мой, вот это да…

Я в разговор не вмешивался, роли поменялись, теперь настала очередь Сомова поддерживать беседу. Мое дело – фиксировать важные моменты, надежно запоминать, раскладывая данные по полочкам, быстро определять, что нужно уточнить прямо сейчас, а что можно оставить и на потом.
Страница 17 из 21

Целый список вопросов вываливать нельзя – собеседник либо устанет, либо, что гораздо хуже, насторожится.

Сваливая на уши благодарных слушателей развесистую китайскую лапшу, распалившийся Харди время от времени проговаривался и о действительно существенном, и каждая порция такой информации кардинально меняла представляемую им же картину. Стремление Спайсера сделать упор на своеобразной экзотике места вполне объяснимо. Тут тебе и вымышленная, как мне кажется, нехватка пищи, и малая степень механизации работ, и боязнь технического прогресса, якобы наблюдаемая им у нативов, – типичные проявления понтов белого человека, вечно несущего свое, бляха, тяжкое бремя прогрессорства. Бытовой шовинизм.

В Новом Китае много детворы, за последние два года прирост населения резко увеличился. Даже поздним вечером на улицах хохочут почему-то не спящие дети. Женщины их периодически отлавливают, хватают под мышку и уносят в хату. Власти наконец-то открыли центральную больницу, есть и частные лекари, работающие как в обычной, так и в народной медицине. Что бы там ни говорил новозеландец, а люди, несмотря на все трудности, стали жить лучше. Не унывают. Он и сам с неохотой признает: белых до сих пор удивляет позитивное отношение китайцев к жизни.

Так что там с оружием?

– У вас нет райфлов? – Сомов округлил глаза – уж как сумел.

– О-хо! В анклаве есть хваткие парни, у которых имеются не только винтовки! – ответил наш собеседник и многозначительно подмигнул Мишке.

Гоблин усмехнулся, поставил левый локоть на стол, подпер подбородок и с пониманием сказал:

– И ты один из них, я сразу понял!

– Харди Спайсер не последний человек в секторе, – охотно согласился тот.

– Уважаю таких людей! – Одобряя, Мишка громко щелкнул пальцами.

Но дальше про оружие речь не повел: пока не стоит.

Можно сказать точно: снегоход он купит, сделка будет обоюдовыгодной. И даже не шибко наколет при расчете. А я и торговаться особенно не буду, мне нужен первый якорь. Имея твердое задание вернуться в Замок, мы профессионально не забываем о попутной свободной охоте. Работает старое правило сталкеров: оказался надолго в новом месте – быстро обрастай нужными связями, а в идеале и «именами-паролями-явками». Невозможно предугадать, когда и в каком качестве пригодятся эти наработки.

Мы же к тебе не просто так пришли, дорогой мистер Спайсер, или как тебя там… Добрые уличные люди подсказали.

– Нарезное оружие здесь почти всегда связано с криминалом…

– Отчего-то не удивлен, – спокойно молвил Сомов. – Почти везде так.

Пусть базарят.

Многое уже понятно, говорливый Харди успел выложить главные расклады анклава.

И они очень, очень интересны!

Селективный кластер: базис – КНР, сборная региональная солянка, за исключением ряда субъектов. Титульная нация.

Монокластеры:

1. Гонконг

2. Макао

3. Тайвань

4. Тибет

5. Уйгуры

6. Монголия – пока не совсем понятно, идет ли речь о Внутренней Монголии или же о Монголии вообще?

7. Северная Корея

8. Южная Корея

9. Вьетнам

Кроме китайцев в составе селективного кластера оказался англичанин, поляк, украинец, по паре американцев и новозеландцев и один немец. Со временем представителей этих народов стало больше.

Последний монокластер, вставший в регионе при первичной закладке Смотрящих, следует выделить отдельно, он того стоит.

Итак:

10. Японцы – в городе жить не захотели, поначалу остались на острове, что стоит неподалеку от стрелки рек Янцзы и Хуанхэ, позже переселились на берег.

А теперь подробности – немного, большего пока не знаю.

Река, на берегу которой мы оказались, называется Хуанхэ, что переводится как «Желтая река». Не слишком оригинально, да? Зато вполне ожидаемо. В земном Китае вторая по величине река страны действительно имеет желтый цвет воды из-за обилия лесса. Здесь же он черный, мрачный, местная Хуанхэ вообще напоминает Рейн в верховьях. Ох, и намаялись же мы с Гобом во время памятного разведрейда выше места дислокации еврейского анклава… Как-нибудь расскажу.

Хуанхэ впадает в Янцзы – Голубую реку, – в которой любой умный человек русского анклава сразу должен увидеть родную Волгу-матушку… Кстати, здесь считают, что Волга-Янцзы, как и на Земле, начинается на Цинхай-Тибетском нагорье. Там никто из местных не бывал, решили на всякий случай – еще одно родное название помогает самооценке.

Крепость Пекин имеет в своем распоряжении стандартный терминал, исправно работающий НПЗ, заправочную станцию на северной окраине города, большую лесопилку, карьер известняков, неплохие механические мастерские, где Харди заказывает некоторые запчасти и частично производит ремонт сломанного, поля и плантации, содержит центральную больницу и три школы. Недавно правительство Пекина запустило ткацкую мануфактуру, работают с шерстью и льном.

Армия в анклаве есть, чем занимается – неизвестно. Улицы города на мотоциклах вроде бы патрулирует полиция Пекина. Ну очень незаметные – ни одного не видели.

На Хуанхэ стоит средних размеров пароход «Чусан», принадлежащий ВМФ Пекина, на борту два крупнокалиберных пулемета. Кроме него военный флот имеет яхту спортивного типа и два быстроходных катера, тоже с пулеметами.

Мы еще не были на берегу, посмотрели лишь мельком, уткнувшись в тупичок узкой улочки и оказавшись в окружении прибрежных сараев с курицами-гусями. Над ломаной линией лодочных сейфов, боксов покрупней, дебаркадеров и складов высились силуэты более основательных зданий – чаще всего тоже из бруса. Много причалов, маленьких и средних джонок. Внимательно изучим завтра.

Авиации у китайцев нет.

Компартия Китая, как известно, зародилась в Шанхае.

Однако в нашем Шанхае коммуниста не встретишь… Они здесь.

Над Крепостью все так же исправно реет, а терминалом поставки управляют хитрые и предусмотрительные китайские комми. Видимого управления анклавом как бы нет. Мало-мальски серьезным бизнесом заправляют выходцы из Гонконга, Макао и Шанхая… Как покажется новичку, жизнь в большом анклаве пущена на самотек, пышным цветом расцветает мелкий и крупный частный бизнес, жители национальных общин самостоятельно выбирают мэров, никто не ходит строем и не поет соответствующих речовок. Кажется, что всем им плевать на коммунистов… Однако все мэры каждую неделю дисциплинированно собираются на закрытое совещание в Крепости, где под чутким и неусыпным гарантированно проникаются и выходят в поля вкалывать дальше.

Мягкая сила, так сказать.

В отличие от Берна, в пределы китайской цитадели может зайти простой человек, мы еще не были. Говорят, что внутри все очень красиво, богато, сытно. Короче, ядра чистый изумруд, слуги белку стерегут.

Японцы…

Найдя угольные пласты, они забили на островок и поселились возле добычи. Кто бы мог подумать: японцы ушли в сырьевую экономику! Не бедствуют, однако тоже зависят от Пекина, пусть и в меньшей мере… Берут в починку технику, специалисты есть. Знающие люди говорят, что отношение китайцев к японцам напоминает взгляд поляков на русских: отдельно взятый китаец будет уверять, что лично он к японцам претензий не имеет, дескать, нормальные люди, только есть некоторые недостатки и печальное прошлое… Если же собрать пару десятков китайцев
Страница 18 из 21

– в кабаке или на улице – и придать мероприятию официальный статус, то услышишь совсем другое: японцы есть гады-паразиты, причинившие китайскому народу много горя, а посему неплохо бы им вставить в зад колючую ответочку, так как ничего хорошего от таких соседей ждать не приходится.

Монголы тоже несколько дистанцируются, правда, без всякой контры. Формально живут в городе, но подальше от реки. Занимаются разведением лошадей, успехи пока невелики – имеется голов десять. Да и вьетнамцы держатся особнячком, участвуя тем не менее во всех делах анклава. Северные и южные корейцы, сразу после попадалова повесив пару особо резвых вождей-придурков, мгновенно нашли общий язык, лишний раз доказав, что люди всегда могут договориться, если к ним не лезть извне. По большому счету все влились в плавильный котел, внося свой вклад в общую картину.

Вот же птица-говорун! Рассказывая, Харди то и дело иллюстрировал сложившуюся ситуацию какими-то примерами, постоянно отвлекался на забавные случаи, на собственные воспоминания первого года и на прочее, не имеющее к делу отношения. Эту болтовню я старался фильтровать, чтобы не упустить главных нитей разговора, тем более что он шел на хорошо знакомом, но все-таки чужом языке… Выручали длительные тренировки по развитию памяти – занятие обязательное для современного сталкера.

– Кстати, насчет Нового Тайваня! – вспомнил он очередной, как ему казалось, важный момент. – Начавшийся еще на Земле рост самосознания тайваньцев здесь проявился интересным признаком: в их секторе начался всеобщий возврат исконных имен! Раньше они не раз изменялись по указанию пришлых владетелей острова…

Скорее всего, в данном случае Новый Котел действительно переплавит разнородные сообщества в единую массу, в Шанхае на Ганге результаты уже заметны. Рациональность коммунального общежития осознали все, кроме, как ни удивительно, белых, до сей поры не объединившихся в подобие землячества. Эти никак не могут принять сложившегося феномена, ведут себя с превосходством колонизаторов. Остальным же, похоже, спесь европеоидов до лампочки, иначе давно посворачивали бы англосаксам головы.

Численность Китая постоянно прирастает.

Раньше считалось, что все монокластеры конечны – есть в нем двадцать четыре человека, и хватит, больше представителей этой национальности на Платформе не найти. А вот селективному кластеру в качестве средства увеличения численности Смотрящие рассыпают по округе потеряшек, людей базовой национальности. Впоследствии же выяснилось, что на Платформу начали забрасывать и представителей тех народов, что уже представлены в монокластерах…

– Пора бы подумать о ночлеге, – сказал я по-английски, толкнув Гоблина в бок.

– Ночлег? – перехватил тему Харди. – Никаких проблем!

Как же легко ты просчитываешься… Сейчас всплывет «хороший друг». Ну?

– Через дом отсюда находится мини-гостиница «Нельсон», принадлежащая моей дорогой сестре Лиззи. Останавливаются там в основном фермеры, привозящие в город продукцию, так что условия хорошие. Господа, у нас намечена отличная сделка, так не стоит омрачать ее мелочными поборами – постой обойдется вам бесплатно!

Уже намечена, оказывается? Жмет нас, как на масло.

Ладно, новозеландец, ты прав.

Оружие – прежде всего. Потом будем заниматься транспортным вопросом.

Если Голубая река и есть Волга, а Новый Китай стоит на берегу правого притока родной реки, то шансов добраться к своим на «эльфе», скорее всего, нет. Эх… Если безудержно размечтаться, то можно нафантазировать грунтовочку, хитро обходящую все возможные препятствия и выходящую к Каиру или к Мадриду! Да ну, бред, чистый «авось», несерьезно.

Потребуется хорошая моторная лодка или катер.

Вариант известен: я же вижу, что Спайсер и на грузовик облизывается.

– Сделаем так, Харди… Сейчас мы сходим к твоей сестре, посмотрим на жилье, а потом вернемся и снимем с грузовика снегоход. Ты не будешь против, если он постоит у тебя? А ты тем временем постараешься правильно определить цену покупки, ха-ха!

Новозеландец вымученно улыбнулся. Боится, как бы клиенты не ускользнули.

– Омар, ты где?! Омар, чтоб ты лопнул, лентяй! Мы с парнями вернемся через полчаса, приготовь прочные широкие доски и место на дворовом складе! Как только снимем снегоход, кинь три хороших риб-ай на жаровню… Да не вздумай достать из лосиного мяса, только молодой карибу!

На все про все мы действительно потратили не больше получаса.

У дверей «Нельсона» гостей встретила сама Лиззи, невысокая маленькая полноватая женщина с аккуратной стрижкой пепельных волос. Выглядит хорошо, моложаво, хотя старше брата на четыре года. Молодец, следит за собой… Харди быстро поставил сестре задачу, и вопрос жилья решился за несколько минут, в течение которых мы успели осмотреть комнатку на втором этаже.

На кухне «Звезды» уже начало жариться мясо, а есть хотелось так, что кружилась голова. Поэтому особенно опасный в голоде Гоблин отверг все попытки сделать работу цивилизованно, сдернул тент, махом запрыгнул в кузов и, стоя по-ковбойски на подножке с одной стороны снегохода, завел машину, моментально скатив ее на землю двора. Ну вот, а вы боялись.

– Чем собираетесь заняться в Китае, парни? – как бы мимоходом поинтересовался хозяин «Звезды».

Проголодавшийся ничуть не меньше нашего, новозеландец не утратил любопытства и от собственного разведплана отступать не собирался. Мы тоже при своем интересе. Вот и сидим, поедая вкуснейшие стейки из нежной оленины и играя в вечную игру, бодаемся, словно три Штирлица.

– Имея такой грузовик, можно получить выгодные подряды даже в Пекине, – продолжил он. – Особенно если сами будете загружать и экспедировать.

Гоблин презрительно скривился, щедро плеснул на очередной кусок острого местного соуса и важно буркнул, не переставая пережевывать предыдущий кусок:

– Еще чего… Мы, члены Ордена Вольных Рейнджеров, коров пасти не обучены.

Я чуть не подавился: что он несет? Какой, в задницу, Орден, какие рейнджеры, мы об этом не договаривались!

– Орден Вольных Рейнджеров? Ого! Никогда не слышал о таком. В здешней дыре сидишь как в западне, ничего не знаешь, что творится в мире. Так вы…

Тут Харди напрягся, ожидая неприятной реакции. Понимаю, брат, ты давно хотел спросить, но не знал, как и в какой момент.

– Наемники?

– Наемники – шваль. Мы честные вольные рейнджеры, Харди, и наемников хаваем на завтрак, – не смутился Гоб. – «Великолепную семерку» помнишь?

Трахома, сейчас он скажет: «Мы там снимались!» – ужаснулся я.

– Да, да, помню! – уважительно прошептал потрясенный Спайсер. – Наверное, много чего видели, побывали в крутых переделках?

– Не без этого, скажи, Кастет! – Сомов развернулся всем телом, успев толкнуть меня под столом ногой, и весело подмигнул, вот же подлец!

Что делать, придется импровизировать.

– Не повезло у северного побережья, – буркнул я, уткнувшись носом в тарелку. – Шли на шхуне «Атлас» с грузом пушнины, обеспечивали охрану. Не знаю, куда точно хозяин хотел попасть, планы все время менялись. Сначала был Мадрид…

– Потом Киев, – без улыбки добавил Сомов.

Это капец какой-то! Приморский Киев!

– Киев? О-о! Там этот, Майдан!

Не объяснять же…

– На беду,
Страница 19 из 21

северо-западное побережье материка кишит пиратами. Очередное нападение нам удалось отбить, но судно потеряло ход, и его понесло на скалы.

– И пучина поглотила почти все! – Видели бы вы, с какой грустью Гоб это сказал!

Я сухо кашлянул. Нет, сейчас точно дам ему в лоб, доиграемся.

Продолжил.

– Мы выбрались на берег, утопив большую часть личного имущества и оружие.

– Все нажитое честным трудом, – грустно поддакнул напарник.

– Проклятье, живут же люди! – позавидовал Харди и потянулся к хрустальному графину. – Настоящий триллер! Как же вы выкарабкались?

– Выбрались к людям, поселения на севере невелики, однако работа для рейнджеров всегда найдется. Там урегулировать, здесь подчистить, концы спрятать… Ты же понимаешь, о чем я?

– Вполне, мистер Кастет. Но как без оружия!

– Мы сами – оружие, – на этот раз выпендрился я.

Гоблин посмотрел на меня с уважением и солидно кивнул, продолжая, слава тебе господи, помалкивать.

– Потом разжились пистолетами…

– Я заметил, что у вас солидные пушки!

– Разве это пушки, Харди! Для щекотки. Припугнуть, кое-что объяснить неразумным аборигенам, ну, ты знаешь.

– Еще как! – вздохнул хозяин. – Порой так и хочется…

Похоже, становимся своими людьми. Нормальными белыми шовинистами.

– Многое повидали. Подавляли восстание, воевали с людоедами… – Уж врать, так врать в полный рост, мне было до лампочки, вошел в роль.

Не сдержавшись, Харди стукнул кулаком в свою же ладонь.

– Я всегда знал, что на севере происходит всякая гадость! Людоеды, бог мой! Недаром наши рыбаки ходят по Хуанхэ совсем недалеко! Но как же вы проехали на машине, если дорога обрывается возле Вздыбленного Леса?

– Дорогу осилит идущий, – бросил я. – Проехать можно.

Владелец заведения изумленно покачал головой.

– Вряд ли у нас найдутся такие охотники… Китайцы вообще боязливы, они даже на драку выходят толпой, почти никогда в одиночку. А зверье? Встречали на севере необычных чудовищ?

Чувствую себя уставшим Одиссеем на пьянке в греческом кабаке.

– Ничего особенного, звери как звери, никаких мифических чудовищ, – пожал я плечами. – Разве что пару раз столкнулись с пещерниками.

– Пещерники? Это что за нечисть?

Коротко описал.

– А-а! Так это лесной дьявол, ужас всех охотников Пекина! И вы их убили?

Я посмотрел на него, как на ненормального.

– Таким оружием? – И хлопнул по кобуре. – Просто смылись. Знаешь ли, пещерники довольно туповаты… Поработав на севере, решили пробираться к своим, говорят, что русский анклав стоит где-то ниже по течению Янцзы, что-нибудь слышал?

Новозеландец ничуть не удивился.

– Вас не обманули, парни. У русских анклав сильный, а стоит он действительно где-то внизу, вот только проход к нему закрыт. Даже не знаю, что посоветовать… Через заслоны Северного Альянса славянам точно не пройти.

– Контакта местных с русскими не было? – не вытерпел Сомов.

– Ни разу. Да и как? Там барьер. Альянс контролирует реку, без досмотра судна и проверки хозяев проплыть невозможно.

– Что значит барьер? – делано удивился я. – Разве можно перегородить такую артерию?

– Можно. От берегов тянутся боновые заграждения, а проход постоянно патрулируется катерами с пулеметами.

Мы переглянулись: похоже, ситуация осложняется. Это первый случай, когда кто-то рискнул перекрыть водную артерию. За такое надо крепко наказывать.

– А если по суше? – предположил Мишка.

– Дорог в том направлении не найдено, охотники искали, особенно в первый год.

– Так у вас с Альянсом война?

– Что-то вроде того… У Альянса крепкий флот, нашим не справиться. Шутка ли, пять катеров, модернизированная самоходка с двумя скорострельными пушками и пяток яхт!

Гоблин тихо присвистнул.

Придется здесь задержаться. Мои опасения оправдались, в пути домой авто не пригодится. Надо выяснять все возможные подробности, планировать вдумчиво, готовиться тщательно.

– Иногда они пробуют пройти по реке и устроить у нас диверсии, – посетовал Спайсер. – Наши тоже пытаются. Так и кусаемся без особенных успехов.

– Действительно проблема, – почесал я затылок.

– Кастет, может, у этих беспредельщиков есть отделение Ордена? – удачно подыграл напарник.

– Вряд ли, Майкл, Орден не будет работать в условиях такой герметичности.

Время ужина закончилось, а настроение у некоторых еще бодрое: по все еще работающим заведениям начали разбредаться самые поздние гуляки. Дверь открылась, и в таверну зашли трое: немолодой лощеный европеец, похожий на испанца, и две китаянки. Одеты с иголочки – сразу видно, не последние люди в анклаве. Хозяин еле заметно пожал плечами, показывая, что этих гостей ему гнать не с руки, и тихо поинтересовался – останемся мы в зале или пройдем в кабинет?

Недолго думая я предложил просто разговаривать потише: засветка в обществе солидных, по меркам местного среднего класса, людей для нас лишней не будет.

Вскоре зазвучала тихая музыка.

Заслон на реке – очень плохая новость. С южной стороны участка акватории Альянс взъерошился по легко объяснимой причине: он боится дальнейшей экспансии Русского Союза. Но почему нормально не контачат и с северными соседями? Сложный попался противник, давно заряженный на противостояние со всеми подряд. Кроме того, есть еще какой-то фактор, пока не выявленный.

– Знаете, у меня для вас есть одно интересное предложение, предлагаю обдумать, – неожиданно сказал Харди.

– Слушаем. – Я придвинулся поближе.

– Такие ребята, как вы, готовые на все, в большой цене.

Гоблин хмыкнул – мол, стоит ли озвучивать очевидное.

– Пара моих хороших знакомых из тайваньского сектора с удовольствием заключит с вами контракт на сопровождение сухопутного каравана.

– Без нормального оружия?

– Ну, я уже завтра буду готов продать вам парочку помповиков, господин Кастет!

– Предпочитаем полуавтоматы, – безапелляционно заявил Гоблин, ковыряя острием под ногтем. Уже минут десять он крутил в руках свой пчак, жутковатый азиатский нож с матовым клинком. – Занозу где-то посадил… Помповые ружья пусть останутся в руках дилетантов. Опытные люди с таким оружием не охотятся – ни на зверя, ни на людей.

– Мы профи, – дополнил я.

Хоть тут врать не приходится.

– Думаю, вам сможет помочь господин Ву Чун, потенциальный заказчик.

– Стволы стоят дорого? – поинтересовался я.

Спайсер кивнул.

– Напомню, это криминальная тема, довольно опасные контакты. – Он внимательно посмотрел на нас, опомнился и откорректировал: – Черт побери, кому я это говорю?

Интересно! Куда они ездят?

– А подробности маршрута? – первым потребовал Мишка.

– Согласитесь, об этом должен сообщать сам заказчик. Не сомневаюсь, что вам все расскажут… Парни, ну откуда мне знать? Думаю, что ничего необычного, караван пойдет в Бразилию.

– Это где? – с трудом сохраняя спокойствие, спросил я.

Харди небрежно махнул рукой:

– Вдоль берега Голубой реки на север, примерно триста километров.

Все, пожалуй, на сегодня впечатлений хватит, башка кипит. Я незаметно кивнул Гоблину, и мы, дождавшись появления в зале еще одной группы ночных гуляк, тепло попрощались с хозяином и вышли на улицу.

Прохладный воздух с реки вскружил голову пока неуместной романтикой. Где-то играла музыка, кто-то визгливо
Страница 20 из 21

смеялся, из-за маленьких колес позднего тук-тука выскочила грязно-серая курица-лунатик. Тут еще и индюки бегают, птицы много.

На темной улице было пусто.

– Ну что, тамплиер, пошли баиньки?

– Может, лучше эти, как их, экзекуторы? – секунду подумав, молвил Гоблин.

– Инквизиторы. – Я толком и сам не разбираюсь.

– Да похрен, брателло, лишь бы не мальтийские кресто… носы!

Два шага – и гостиница.

Стукнув по тяжелой входной двери кованым кольцом, Гоблин тихо спел что-то про место, где мы якобы живем, а заодно про то, что мы на это место положим.

Глава 4

Жили-были три уйгура. Спецгруппа обрастает барахлом

Вчера мы целый день болтались по городу в чисто туристических целях.

Запоминали, зарисовывали, измеряли расстояния. Под вечер я в одиночестве сходил в цитадель, получив массу позитивных впечатлений. Сомова не взял – классика, ему с путешествиями вообще не везет, нечего было такую рожу отращивать. Гоблин наслаждался свободой, пока командир прищуривался на гостайны. Один мушкетер направляется в логово – все остальные неспешно гуляют, держа руки на эфесах. Где там они гуляли с Атосом во главе? По Фонтенбло? Не помню, вылетело. В общем, гулял Мишган по Фонтенбло, ничто Мишгана не парило.

Более необычной цитадели я еще не видел.

Крепость Пекин очень похожа на городки коротышек в иллюстрациях к «Незнайке» – черно-серое нагромождение вычурных восточноазиатских куполов, собранных в красивую архитектурную грибницу, шляпка на шляпке. Пекин стоит на холме, а высокий каменный фундамент с косо падающими подпорными стенками поднимает крепость еще выше над долиной. На виду одни ворота. Здесь должен быть подземный ход… По периметру огромного квадрата все бойницы закрыты поднимающимися наверх тяжелыми ставнями, от этого цитадель приобретает мрачный, по-нехорошему загадочный вид – постоянно силишься разглядеть: откуда за тобой следят?

Перед воротами стоят капитально собранный шушпанцер в пятнистом окрасе, на колесном ходу, и четыре одинаковых квадроцикла силовиков. Наверху у каждого есть дуга с проблесковыми огнями, длинная антенна, капот украшен надписью на английском: «Полиция». На турель установлен старый чешский пулемет ZB-26 под патрон 7,92?57 мм. Машинка использовалась в ходе гражданской войны в Китае, оружие надежное и неприхотливое. В Шанхае такие видел. Возле одного из вездеходов спокойно возились два мужичка, что-то молча подтягивали.

Желающих проникнуть много, хоть билеты продавай.

Двухметрового роста часовые на посту быстренько опросили меня под короткую устную анкету, хорошенько обыскали, вежливо поинтересовались целью визита. На груди у них новенькие поднебесные «калаши», планки-хренанки, полный фарш. Сразу возникло идиотское желание выхватить ствол и противоохотничьим заячьим зигзагом стрекануть в сторону густой растительности. В который раз обрадовался, что рядом нет другана…

Я задекларировал туристическое любопытство, искреннее восхищение зодчеством и острую жажду посещения местной аптеки по причине гастрита. Пропустили без проблем.

Квадратный донжон стоит в центре просторного крепостного двора, на углы конька посажены резные драконы. Под драконами – узкие вытянутые бойницы, видна автоматическая пушка. Скорее всего, там откатной лафет, позволяющий расчету быстро перекинуть орудие на все четыре стороны. В левой от ворот башне установлен крупнокалиберный пулемет ДШК. Разумно: перекрыт сектор в сторону устья Хуанхэ и японцев. Да-да, этим соседям тут не доверяют, говорят, что самураи крепко обижены и на Смотрящих, и на весь остальной мир Платформы-5 за то, что не получили селективки… А что, земная Япония разве не была монокластером? Ну да, очень развитым, оснащенным… Они хоть один народ-племя рядом с собой потерпят недельку? Или сразу вырежут? И корейцы, и китайцы, с неохотой упоминая о новых самураях, морщат на лицах гофру.

На остальных башнях пулеметов не заметил, что отнюдь не означает их отсутствия.

Вся территория крепости электрифицирована, яркий свет вспыхнул как раз во время визита дружбы. Кроме резиденции вождей и казарм, подход к которым категорически запрещен, внутри есть магазины, Главный Храм, какие-то конторы, один из местных банков размером с газетный ларек и элитная школа. Больше всего меня потряс крошечный танк, замерший под характерным навесом неподалеку от ворот. Не знаю, чье это производство, ни разу не видел, в нашем альбоме такой модели нет. Кургузая пушка, свежая краска, люки задраены… Бронечудо ухожено, явно на ходу и готово в любой момент погудерианить. Смотрел я на него с откровенной завистью: у России аналога пока нет.

В целом у меня сложилось впечатление, что Пекин вполне способен отразить агрессию любого супостата. Танк, елки… И еще неизвестно, что там в закромах.

Прогулка заняла сорок минут, уже совсем стемнело, и я вернулся к машине. Настроение было приподнятым. Гоблин под мой образный рассказ медленно рулил в поисках оружейных лавок – в Китае их аж три штуки.

В первой же лавке я конкретно упал духом. Патронов для нарезного полно, на любой вкус и цену, а оружия нет. Хозяин даже заявку не принял, узнав, что тут ненадолго, – говорит, что ждать можно целый квартал! Во втором магазинчике – та же история. Три помповика разной степени износа, луки и арбалеты. В следующей лавке я понял, что надо быстренько ехать в гостиницу, пока мы никого не убили.

Так и сделали.

– Буржуйский разводняк! – бурчал заспанный Гоблин, тяжело поворачиваясь на поскрипывающем сиденье. – Что за дела? Все спелись, все враги! Честному братану никакого лавешника не хватит, удавлю!

Избавившись от тяжкой ноши в кузове, «эльф» взбодрился и был готов хоть сейчас встать на стартовой полосе каких-нибудь автогонок, однако мы плелись уныло, я бы даже сказал, беспросветно.

– Подрезать ночью, и весь базар. – Напарник уже затухал.

Если я буду молчать, то успокоится он быстро.

Молчать тяжело, меня тоже колотило.

Что случилось? Просто мы воткнулись в цены на моторки, вот что. Я был готов к адскому прайсу, ведь в Замке Россия водномоторная техника ничуть не дешевле, а вот напарник – нет. Гоблин вообще не любит в чужеземье за что-либо платить полновесной монетой. «Отжать», «защемить», «подрезать». И всегда у Сомова есть покрышка – не для себя, на пользу Родине.

За купленный снегоход хозяин «Звезды Макао» отслюнявил немало – пятьсот пятьдесят юаней, хорошо, что половину дал десятками, штампованными монетами большого размера. Часть я отсыпал в карманы на мелкие расходы, а остальное оставил в сейфе у Лиззи, на хранение. Сумма немалая, однако на катер ее не хватает. За наши деньги можно взять неуклюжую деревянную лодку со средненьким мотором и небольшим запасом топлива, только вот для прорыва через рубежи Северного Альянса подобное плавсредство не подходит. Таким, как мы, настоящих катеров с водометами или винтовыми стационарами вообще не купить, а металлические моторки в ассортименте, оснащенные взрослыми двигателями, начинаются от шестисот за самую плохонькую сборку.

– И че? Машину продавать, а самим ноги бить, как последним сявкам?

Я молчал.

– Не, ну это капец… А стволы? Так нам и грузовика не хватит! Ты слышал, сколько простая помповуха стоит? Пипец, я в
Страница 21 из 21

бандиты пойду!

Опять промолчал. Ага. А сейчас ты филолог.

Хмурое утро.

Восток, как ему и положено, алеет, еще прохладное серое небо дышит влажной свежестью, проснувшиеся речные птицы лениво разминаются на песчаных островках, готовясь стартовать к местам кормлений.

Тихо. Ворчание двигателя, стабильно работающего на средних оборотах, уже стало привычным и не мешало различать сторонние звуки. Серая громада крепости только что осталась позади. На центральном причале спит пароход-флагман с длинной трубой, рядом несколько боевых джонок. Причал у властей удобный, но мне там делать нечего: по совету Харди Спайсера я еще затемно сунулся к более демократичному – торговому.

Там и интересовался моторками, строго-настрого наказав Сомову не вмешиваться в процесс: он тот еще торгаш…

Вот уж где демократия!

Она в местном антураже, в нравах, в поведении людей и больше всего похожа на повальный пофигизм, впрочем, я видел подобное и в Маниле – ты никому не нужен, пока не попадешь в поле зрения криминальных группировок. Службе безопасности крепости все до лампочки, хотя впечатление, конечно, обманчивое. Через большие азиатские и восточные города ежедневно проходит много людей, слежки можно не опасаться, всех один хрен не пропасешь. Наемный труд ничем не регламентируется. В общем, живи спокойно, только не блистай. К примеру, если чужак попробует стать бизнесменом, встроиться капитально, влезть в нишу, каким-то чудом еще не заполненную под крышку, или, упаси господи, занять чужое место, то к нему быстро придут и объяснят. Могут и на кичу отвести, где власти за наглеца, посмевшего не забашлять должного, возьмутся конкретно.

С группировками контактировать тоже непросто. Рядовой человек им неинтересен, беспредел в городах не приветствуется. Лучше просто не лезть – целее будешь. Если же лезть за покупками в криминальную кашу местных триад, то надо сперва создать микробанду, на время придется самим становиться бандитами-наемниками, по-другому не получится, проверяли. Тут Гоблин в корень смотрит. Иначе грохнут.

Кислое дело.

Если мы не найдем оружия за приемлемые деньги, придется идти к бандитам, причем настоящим, а не простым уличным жуликам и чертям с больших дорог, которые во всех анклавах вне закона – как государственного, так и криминального. Тем не менее этот вариант я в голове держу.

На причале я много общался, особо не акцентируя интереса к покупке моторки, спрашивая попутно. Чаще спрашивал о другом: как рыба, как погода, что платят торгаши… Получил кучу впечатлений, поговорил с интересными людьми.

Широкий и длинный дощатый причал поначалу был пуст, народу не было, лишь парочка одиноких сонных сторожей сидела под плетеными грибками. Рядом с каждым – здоровенная дубина с окованным концом, на поясе кобуры и настоящие сабли.

Лодок в секциях много.

Только мы подъехали, как началась великая движуха, все словно по будильнику подпрыгнули! Появились стайки тук-туков и велоколясок, полноценные автомобили везли к причалам моторы и бочки с топливом. Среди них встречались и вполне приемлемые для сталкеров модели: парочка трехдверных «паджериков» с одноосными прицепами, забавно переделанный под броневичок «самурай», особое внимание Гоблина привлек новенький «рубикон» зеленого цвета…

Похоже, Харди наврал, говоря про малочисленность техники и ремонтников, – объяснимо подчеркивал свою значимость.

Люди тащили весла и сети, стопки мешков, большие оцинкованные тазы и глиняные кувшины. Начинался рабочий день, рыбацкий и охотничий народ выходил на реку. Торговцы шли к усталым рыбакам, только что успевшим проверить ночные сети, динамика примитивных сделок бешеная.

Как и везде, зримость разным городским районам добавляют их запахи – и тут импровизированный рыбный Причальный рынок Китая кроет все остальные районы, как бык овцу. Вот уже и простой покупатель подтягивается за рыбой и раками, в основном это домохозяйки. Три китайца с безменами бегают вдоль берега – за долю малую помогут, если нет своих весов, а на глаз не верится. На широких местных лопухах трепыхаются большие и маленькие рыбины, рыбаки сразу же перекладывают их свежей крапивой – так улов сохраняется дольше, раньше в крапиве волжскую рыбу на подводах аж в Москву возили. Здесь рыба продается исключительно целыми тушами, живая.

Оставив Мишку в машине, я пару раз прошелся мимо ряда низких хибар-складов и строений посолидней, среди которых имелись даже морские двадцатифутовые контейнеры с надписью «FESCO», шуганул предусмотрительно подобранной палкой надоедливых плешивых собак и вскоре решил окунуться в атмосферу покупки-продажи плавсредств, чтобы уже через час отвалить в глубоком шоке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vadim-denisov/strategiya-vozvraschenie/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Строительные и дорожные машины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.