Режим чтения
Скачать книгу

Стратегия. Замок Россия читать онлайн - Вадим Денисов

Стратегия. Замок Россия

Вадим Денисов

Стратегия #1

Вы мечтали о «попаданстве»? А не задумывались о том, что не бывает благотворительности при таких затратах – перенос может быть мотивирован лишь решением неких глобальных задач. Готовы? Ну тогда пристегнитесь к дивану, протрясет хорошо! Условия простые: нужно ускоренно построить на Новой Земле новую цивилизацию, ибо итоги старой признаны неудовлетворительными. Кирпичики – национальные сообщества с минимумом людей. Здание? Проект придумайте сами. Помощь? Чуть-чуть поможем. И учтите, это не первая попытка Новой Селекции.

Вадим Денисов

Замок Россия

Глава 1

Алексей Сотников, пока глава администрации поселка Заостровский

Вот первое, что я увидел, – столешница.

И не просто столешница, а Столешница Мечты. Всю жизнь такую мечтал заиметь – добыть и в виде стола внедрить в теплый домашний быт. Сам не знаю, зачем мне такой винтаж нужен. Просто хотелось. Наверное, для «вау-эффекта». Толстая, как справочник ЦРУ для Конгресса США, правда, его и на все языки переводят, деньги делают, видел я этот том в нашей библиотеке. Поверхность столешницы темная, почти черная. Нет, коричневый отлив все же присутствует. Мореный дуб, поди. Древний, суровый, как полярные острова в Студеном море, северными реками на берег вынесенный «морено?й дуб навалом». Там же и найденный заготовителями сырья, для элитных мастерских краснодеревщиков поставлен согласно плану. Торец массива весь испещрен, изрезан глубокими бороздками, трещинками. Края трещинок казались гладкими, будто вековое дерево со временем частично обрело свойства пластика и чуть оплыло, сгладив остроту краев.

Сбоку смотреть мне было неудобно, приподнялся на локте.

Точно, стол, столище, огромный средневековый монстр, хозяин феодальных застолий. Его долго и плотно эксплуатировали, износившуюся поверхность изредка остругивали, пропитывали воском «на горячую». Такой он был кондовый, по-дикому вечный, грубый и жадный до преобильного роскошества творений поваров. Банальный салат «цезарь» на него не поставишь – не в уровень, как и пошлую пиццу. Солидная поверхность стола просила ей привычного – натуралистической весомости кулинарии прошлых лет: забытого рецепта лебедя жареного, например, или почек заячьих в сметанке. Кстати, ничего особого в том лебеде нет. Гусь-переросток, да и только. Напрасно у нас их бить запрещают – вредная это птица, злая. И ноль романтики, кроме внешнего вида. По месту сядет – никакой иной птице проходу не даст, заклюет насмерть. Где лебяжья семья поселится – озера вокруг мертвеют. И вымачивать его заманаешься, а потом еще тушить часами до мягкости. А вот как в старину для царских столов этого жесткого монстра жарили – это я без понятия, это я не умею. Хотя интересно было бы попробовать.

На руку глянул: пятнадцать сорок пять. Никаких ерундовых мыслей вроде летаргического или прочего беспробудного сна, «того свету» или галлюциногенного бреда в моей голове не возникло. Кто пробовал, тему знает и не спутает. Все это наяву и все реально. Материально. Ох ты ж… Ладно, что имеем дальше. Зал мы имеем. Или огромную комнату с высокими потолками. Нет, все же зал, в усадьбе или замке. Тоже средневековщина. Все как положено: камин размером с устье метротоннеля, размытые картины неузнаваемых лесов и полей в тяжелых багетах, державки для светильников или свечей, какие-то крюки и пара гобеленов с выцветшим рисунком. Люстр не наблюдается. Балки на потолке, наверное, тоже дубовые. На такие брусья гаражный тельфер можно крепить – вполне опорная конструкция.

И тут меня осенило.

Я же в отпуске, и даже знаю где! Видел я уже нечто подобное, правда, как картинку на сайте. Совсем недавно на Черноморском побережье Кавказа искал место заброса и приглядел в том числе и этакое вот местечко. Расположено между Дагомысом и сочинской Мамайкой, наверху, на перевале. В матером хвойном лесу притаился гостиничный комплекс, наряженный под старинную Европу, – все исполнено в старом замковом стиле, вплоть до беседок, если таковые в тех замках случались. Тупо дерево и кондовый камень. Все мне на сайте понравилось – и вид, и антураж, и цена, а особо согрели три ресторана и меню кухонь.

Стоп, брат… Я же это пристанище тогда гневно отмел! По причине тривиальной удаленности от береговой полосы. Владелец отеля, правда, обещал гостям доставку на пляж микроавтобусом фирмы по частой сетке расписания, но я не повелся. Если моря рядом нет – сопьешься к чертовой матери, ибо лень быстро побеждает желание трястись в автобусе до пляжа. И потом, пляж сексуально подвигает, тормошит и предвещает. А после ресторанов в большинстве случаев – лишь карсил на тумбочке.

Так, и что это значит?

Во-первых, это значит, что я не в отпуске, хотя давно страдаю без оного. Тяжело мне стало в последние дни, муторно. Три непростых совещания по подготовке поселка к зимнему сезону, скандал с бракованной техникой по последней поставке, увольнение главбуха и расставание со стервой Иркой высушили меня досуха. Через три дня собирался стартовать в нагул и загул, осталось только дела заму передать – и в путь. Зам же только в пятницу приезжал на попутной барже – едет с низовий, от Туруханска. Но это будет в пятницу, а я последним мигом помню среду. Во-вторых, я не пил. Я вообще стараюсь пить мало и редко, употребляю контрольно, предварительно оглядываясь. Должность и опыт приучили выпивать лишь с проверенными и в проверенных местах.

Точно… Было так.

Я вышел на крыльцо администрации, по привычке хозяйски оглядел поселок, выцепляя взглядом малейшее неладное. И ведь нормально все было! Поселок лежит в состоянии покоя. Енисей тихий, кучевые неспешные, ветерок легкий. Вверенный мне населенный пункт как вымер, ибо все, кому положено, работают; время послеобеденное, и даже новенькая детская площадка возле детсада – моя личная гордость – пуста: спят еще детки тихим часом. Пыль вдали стелется. Это участковый на своем старом казенном «луноходе» проехал в сторону деревни Верхняя Курья, его теща там проживает. У Миллеров возле дома опять стройка идет, отрезная машинка верещит. Как всегда, полный порядок: сколько его помню, все прирастает постройками. Основательный народ немцы. Лет двести как поселились тут, и побольше бы нам таких жителей… Есть и непорядки. «Урал» сломанный, мехмастерские так и не отбуксировали от складов – сколько можно говорить, премии главного механика лишить, что ли?

К берегу, тявкнув пару раз, судно-обстановщик подходит, рулевой по привычке целит чуть дальше дебаркадера, ближе к углеразгрузке. А на кораблике том нужный человек Хитрый Степанов меня ждет – с ним мы и поедем на правый берег, посмотрим новую заимку капитана. Еще он мне привез нечто ожидаемое «не для всяких глаз», да и мне в ответку ему кое-что перекинуть надо. С Хитрым Степановым мы в последнее время как бы спелись. Притерлись и много раз проверились. Капитан при своей работе обладал определенными степенями свободы в распоряжении пароходом и экипажем, что ценно. В последнее время наши совместные макли стали чуть посерьезней, хотя и без фанатизма старались, не наглели. Даже с запретной икоркой, стерляжьей и осетровой, удалось операцию провернуть… Не надо щурить глазки,
Страница 2 из 27

ага, – что делать, у какого главы администрации енисейского поселка нет сумеречных, образно говоря, дел. Края дикие, народ вольный, тут свои законы, ну и хватит об этом.

Сам я служебную машину не вожу. Нет, никакого снобизма. Как и лени – я вообще не ленив. Не то чтобы не люблю порулить: просто одному по моим делам ездить несподручно. Глеб при мне шоферит, он же и порученец, и помощник. Да и за техникой парень следит отменно, а техника не любит много управляющих рук. Ну водитель мой курил возле прогретого «патриота», я шагнул с крыльца к машине, но, ругнувшись вполголоса, вспомнил, что забыл нечто важное для Степанова и особо акцентированное им радийно при последней связи. Махом влетел назад и сунулся в, скажем так, подсобку своего кабинета. Так, вот они, блок «кэмела» и ракетница. Сигареты кончились у водоплавающего приятеля, а ракетницу я давно ему обещал подарить. А сегодня, повторюсь, среда, и потому продавщица магазина отгульно сидит дома с внучкой, по договоренности со мной. А магазин у нас в Заостровском, опаньки, один, и в среду ничего не купишь. Чего же вы хотите, поселковая специфика. Блок я сунул за пазуху куртки, пачку сигналов красного цвета в карман, а «макаровскую» кобуру с ракетницей в руку… Шагнул назад.

А потом – бенц! – и на тебе вот, столешница.

Собственно, «бенца»-то я никакого и не припомню, если честно.

Наверное, все происходило куда как более ламинарно, плавненько так, щадяще. Как моргнул. Просто открыл глаза глава администрации поселка Заостровское Лешка Сотников – и нате вот, пялится дураком на эту самую столешницу и сероватые гобелены на каменных стенах. Кабинет со всеми заботами и делами остался где-то позади, как и Енисей с пароходами, как и вверенная мне административно-территориальная единица. Сам я не то чтобы комфортно, но достаточно удобно лежу на какой-то узкой кушетке в том самом «мягком» ворсистом камуфляже, в котором и вышел к машине, – люблю такие. В свое время приноровился сетевым способом заказывать качественную снарягу в американском «кабеласе», с доставкой аж до Турухи, а там забирают добрые люди. Вот до чего прогресс в сфере коммуникаций дошел – до матерой тайги. Дорого, правда, зараза, но оно того стоит.

Набивка кушетки кочковатая, но пружин под локтем не чувствуется.

Разжал вторую руку – кобура с ракетницей со стуком упала на пол.

Из этого что следует? Следует, что я не спал в отрубе, иначе непременно выпустил бы ее из рук куда как раньше. Да и блок смял бы в лепешку, а он вот, целый, шуршит за пазухой. Потряс онемевшей кистью, достал курево, сел осторожно, помял рукой кушетку. Так и есть, сена напихали, и это диковинно даже для дальних наших краев. Может, такая практика истинно посконна и легендарна, но только исполнено дело халтурно, а халтуры я не терплю – во всем, это стоит учесть всем, кто собирается со мной общаться. И управляющего всем этим старинным колхозом стоило бы хорошенько взгреть.

Я оглядел глазом залу уже более внимательно, отметив, что голова при повороте немного болит и слегка кружится. Но не похмельно и не от отравы типа наркоза – такое не забывается.

Деревянные полки по верху стен на опорных треугольниках вижу, а что там лежит и лежит ли вообще – не видно: света мало. Да его как бы и нет. Сами стены из крупных каменных блоков, никакой штукатурки или покраски. Постой, а как же драпировка стен тканью? Шелком там или ситчиком-парчой какой, ну, знаете, нарядные обои продаются под такой стиль. Нет, все же шелком надо – в противном случае клопов разведется уйма. Или не разведется? Ничего про то не знаю. Знаю только, что шелк когда-то был дорог, лишь короли да герцоги, наверное, стенки свои обтягивали. Был дорог? Век-то какой на дворе, а? Интересная задача… В голове помаленьку начали размножаться идиотические и не очень версии – многие, кроме одной: допустить, что меня выкрали и вывезли к черту на рога, я не мог. Нет причин для такой акции, как нет и причин потратить столько сил и средств, чтобы вывезти меня с таежного Енисея в те места, где такой антураж может быть воссоздан…

Что же, будем находиться в обстановке, ориентироваться по ветру, который наверняка есть и откуда-то дует. Встав с кушетки, я подтянул ремень на полукомбезе, оправил куртку, выполнил «обезьяний ритуал», похлопал обеими руками по многочисленным карманам – все «выездные мелочи» на месте. Документы на месте, складной ножик «милитари» – в боковом накладном на правой штанине. Сотовый телефон у меня есть, но сейчас его со мной нет. Не дотянулись до нас сотовые провайдеры, так что я его складывал в карман только при поездке в города или в зоны покрытия… Вот откуда у меня наличествует твердая уверенность в том, что сотовые телефоны мне не пригодятся, а? Это работает интуиция, сиречь опыт, помноженный на знания. Зато рация на поясе есть: мыльница Yaesu VX-3R, удобная такая крошка для оперативной связи на небольшие расстояния. Поставил ее на гигантский стол и включил сканирование по всем диапазонам – уж куда дотянется: сейчас любая информация в строку. Красные циферки на дисплее побежали в поиске сигнала, а я неспешно пошел в обход помещения.

Окна имелись с двух сторон. Справа от камина, окруженного низким столиком и тремя мощными стульями с высокими спинками серой мглой, светились даже не окна, а скорее бойницы, две штуки. Подошел я к этим щелям и с интересом глянул в мир.

В миру шел слабый дождь.

За косой пеленой мороси – полоска то ли леса, то ли лесопосадки, с полтора километра дистанция. Между мной и лесом раскинулось дикое поле, луг, силуэты каких-то небольших строений неподалеку.

Справа – река. Серьезная река, ключевая артерия, судя по ширине. Хорошо видно только один берег – мой, но, судя по всему, артерия вполне себе матерая, полноводная. Водоворотов не видно, стремнина размыта, значит, низина вокруг реки без скальных сужений. Хороша речка, но бакенов не наблюдаю, да и пароходов-то не видать, не слыхать. Плохо это, ой плохо.

Так, судя по всему, я нахожусь на высоте третьего, край, четвертого этажа. Я бы сказал, что выглядываю из башни: зря бойницы прорублены, что ли? Бойница, через которую я знакомился со средой, узкая, головы не просунешь. Эх, зеркальце бы мне «гаишное». Подумал, высунул руку под капли. А что, вполне – не холодно, за бортом градусов пятнадцать-восемнадцать.

Я опять глянул на часы. Они у меня хорошие – имею слабость к дорогим качественным механизмам, хоть и не могу назвать себя богачом. Стрелки «Омега-Симастер» показывали, как и должно быть, время до злосчастного «бенц» – почти четыре часа дня. Ни фига. Здесь сумрак не по времени и скорее утро, чем вечер, я всегда чувствую это. Вечером природа стихает, что ли, успокаивается, устает за день. И даже если ненастная, то все равно сонная. Горожанину того не понять. У «омеги» есть инерционный автоподзавод, очень хороший. Но если бы я провалялся пару суток неподвижно, часики встали бы – это еще один факт. Интуитивно поставил половину шестого утра – просто для ориентирования во времени.

Со стороны стены с бойницами в контрпозиции – два боковых дверных проема продольных стен, на одной дверь приоткрыта. Двери – как столешница, и этим все сказано. Осторожно заглянул в левую, открытую – ага, там спальня. Кровать вижу огроменную и,
Страница 3 из 27

очень надеюсь, мягкую. После службы в армии раз и навсегда поклялся я спать только в мягких просторных кроватях, и пока это получалось. Но сейчас мне не до сна, и опробовать мы ее не будем.

В спальне – овальное настенное зеркало, старое, с осыпающейся амальгамой. Посмотрел на свою настороженную и удивленную морду лица. Из спальни вход в санузел типа сортир – ничего себе, какие блага тут есть! Это что-то позднее, модернизация на колхозном уровне. Дырка в полу неизвестно куда, таз да большой медный кувшин с водой.

Противоположная дверь заперта. Вот и пусть заперта, успеется.

Рядом с дверью по обе стороны выстроились два огромных комода, из ящиков торчат ключики. Подошел, повыдвинул все подряд. В одном из верхних нашлись связки свечей, перетянутых бечевой, много, в другом навалом лежали несколько латунных или бронзовых подсвечников. В нижнем ящике левого комода – большая связка бородчатых ключей покрупнее, на всех бирки с номерами. Остальные ящики пусты. Зарядил два подсвечника, поставил на стол, стало посветлей.

На дальней стене красовалось большое окно ячеистого типа. На ум пришло слово «витраж», но цветных стекол не было – рядовые, прозрачные, хоть и маленькие. У окна стоял тот самый стол-переросток, по обе стороны подоткнутый стульями. Сбоку – уже родная кушетка. На полу – ковер восточных кровей. Тоже старый, но чистый. Вообще пыли в помещении незаметно, как и запаха затхлости. Как и жизни, впрочем. В чем тут тонкость? Попытался определить главное несоответствие покоев с реальной средой обитания и быстро понял, что мне бросается, точнее, не бросается в глаза – маленькая, даже аскетическая деталировка всего зала.

Нет должных мелочей. Барахла нету. Нет вазочек и книг, платочков и полотенец, кружек и чашек. Ничего нигде не валяется – ни бумажки, ни тряпицы. Не обжито гнездышко.

Напротив камина красовалась двустворчатая дверь с обвисшими вниз симметричными бронзовыми ручками – приоткрыта, значит. По логике планировки – это и есть выход на волю. Сходим, сходим, только еще оглядимся немного и направимся. Задержавшись возле кушетки, я поднял кобуру с ракетницей и на всякий случай прицепил ее на ремень. Хоть и не боевое оружие, но порой себя оправдывает и вмазать может очень и очень серьезно, был опыт.

Рация тем временем пробежала весь диапазон и не нашла ничего. Отчего-то я не удивился, выключил прибор и спрятал в чехол: еще неизвестно, как и когда будет случай подзарядить. Бросил взгляд на сигаретный блок и тяжко вздохнул. Не видать Степанову курева – не сладилось у нас. Я честно и долго стараюсь… хотя бы просто поменьше курить, но результаты той борьбы настолько кислые, что и рассказывать неохота, стыд один. Все перепробовал, все методики – а бросить не могу! Сегодня вот вообще планировал не курить, и сигарет-то с собой не взял в дорогу. Теперь – отмена благого замысла; вскрыл я блок, достал пачку: все-таки железный повод есть, согласитесь. С ненавистью отметил, что поводу сему радуюсь.

Обошел стол, не забыв с удовольствием провести рукой по фактурной поверхности, открыл обе створки окна и уставился во двор замка.

Воздух свежий, хороший, легкий. Хрен тут, а не цивилизация.

Закурил, густо пустил дым в просветляющееся небо. Так и есть, башня. Заточили, гады, принца. Не выйдет мне вернуться к очередному совещанию в Красноярске. На поселившуюся тревогу навалился еще и страх, на какие-то секунды затмил все. Дикие масштабы операции поражали воображение. Это какой же бюджет надо иметь, чтобы перекинуть так вот запросто человека невесть куда! И зачем все это? А ведь за все приходится расплачиваться. Из опыта знаю, что если такие фонды и ресурсы в дело вбуханы, значит, спросится.

И это мне не нравилось особо.

Осторожно облокотился о подоконник. Смотрю и не вижу, рефлексии накатывают. Успокойся, давай нервничать медленно. Вслушался в себя: что я потерял, если потерял? Или об этом пока рано, раз ясности нет? Рано – не рано, а прогноз хреновый. Редких и далеких друзей? Коллег по работе? Или Поселок, ставший смыслом жизни?

С усилием переключился. Смотрим. Двор приличных размеров, еще и домики с высокими крутыми крышами тесно выстроились в центре, линией. Красивая красная черепица скатов, зубцы, башни, оконца разных форм. Черт-те что, «Союзмульфильм». А трубы-то не дымят, и тут все не обжито, сразу почувствовал я. Мне как-то воинскую часть передали на разграбление, после того как Ельцин очередное свертывание сибирских рубежей произвел. Вот там так же было. Ее построили, а обжить не успели – вывезли локаторы, и только. Даже антенное поле осталось. Не успели люди послужить Родине, не успели солдатики дух живой вдохнуть в комплекс. Такие деньги в землю зарыли… Ладно.

Вот уж тут с деталировкой картинки было все нормально – куча всего мелкого и крупного интересного. Крылечки с навесами, тоже черепицей крыты. Мать моя, флюгера на крышах! Ходы-выходы, кованые вазоны на подоконниках домишек, даже вывески какие-то на кронштейнах гнутого металла. Впечатляющее обилие малых архитектурных форм. Все покрыто брусчаткой – и не бетонным цветным новоделом, а камешками с речки, оббитыми, обкатанными. Не ко времени подумалось, что внутрь можно пускать только колесную технику. Иначе хана брусчатке будет – гусеничная ее изуродует, поцарапает. Жаль такую красоту портить, тут колесный трактор нужен. Нужен? О чем я вообще, какой на хрен трактор?

Надо же, даже площадь маленькая имеется, с бассейном или фонтаном.

Итак, это не просто замок, а микрогород. Нет, даже не микро, а наногород, так актуальнее и честнее. Крепко сбито. Однако неплохое хозяйство тут можно завернуть, на такой-то базе. По неискоренимой производственной привычке, из-за которой таких администраторов плохо терпят родные и близкие, машинально стал прикидывать стоимость всего этого чуда и варианты освоения.

Слева красовалось самое дальнее здание, прилепившееся к стене в глубине двора. Собор с крошечным каменным заборчиком. Крыша остроконечная. Впрочем, при такой тесноте все вверх потянется. Внизу под навесом стояли возбужденные люди, человек пять, о чем-то спорили, в скороговорке расслышал «быть того не может» и «точно вам говорю». Два молодых парня забрались на противоположную стену и что-то там разглядывали. Женщины стояли отдельной кучкой. Одеты все кто как, но, как показалось слету, все мои современники. Поселковых не было: я всех своих не то что в лицо – в спину и сверху узнаю. Какой-то женский голос выводил рыдания, обладательницу успокаивали, где-то истерил ребенок. Детки постарше стрелками пробежали, на них кто-то заорал, загоняя в помещение.

Во дворе властвовали Ворота – настоящее чудо работы плотника-великана.

Еще одна группа активистов топталась возле них и безнадежно ковырялась в навесном замке длинной затворной пластины. За?мок надежно закрыт замко?м. Стены с зубцами, правда, не везде. Стены не нависали, не подавляли и казались ниже, чем есть на самом деле. Скорее всего, по ту сторону цитадели впечатление совершенно противоположное. Не спрыгнешь. Темные галереи с арочными пролетами под стенами, двери… Это что, стойло? Ничего себе, тут и гараж можно разместить. Еще постройки, какие-то балки, перемычки между домиками, сараи… Все такое вот… надежное,
Страница 4 из 27

капитальное, неубиваемое, как танк.

Ни хрена это не Дагомыс с Мамайкой, ребята. Это гораздо серьезнее.

Я не в отпуске. Я – попал.

Затянулся я последней затяжкой, протянул руку, и накопившаяся капля услужливо потушила табачный остаток. Окурок я ловко упихал в длинный глиняный горшок с останками высохших цветков, висевший на подоконнике с декоративными целями, и только тогда понял, что не накурился. Оставил одну створку приоткрытой: надо слышать, что происходит на улице. Ладно, давай разбираться дальше. Оглянулся и только сейчас заметил большой черный ключ, лежавший на широкой каминной полке серого мрамора. Ну вот, Буратино, главную дверочку теперь можно и открыть, что-то там тебя поджидает… А мы торопиться не будем – как говорят наши ненцы: «Торопиза нада нету», – но за ключик спасибо! Почтили доверием, значит… Взял ключище, сунул в карман – тяжелый, гад, так не пойдет. А повешу пока здесь, на стенку. Рядом с гобеленом вот этим, с гусями в пруду.

Разбираться будем… Думать.

И как тут думать? Данных мало, мало информации. А пепельницы-то и нет. Курить мне, предвижу, много придется, а такого нужного предмета не имеется в наличии. Сел на стул возле камина – вот тут есть куда стряхивать. Ноги положил на столик. Стул оказался не стулом, а креслом, весьма и весьма удобным. Креслом тех времен, когда сидеть полагалось с прямой спиной, красиво и надменно, а не как нынче – свернувшись в форме какашки на мягких теплых подушках перед телеком. Кстати, прохладно в помещении, неплохо бы эту печку растопить. Ведро есть, но пустое. Не новое, но даже следов угольной пыли нет. Кочерга есть узорная, рядом совок на длинной ручке. А вот топлива явно не хватает.

Вводных действительно мало. Ну попал, и, судя по всему, далеко не один: целой оравой забросило. Есть я, еще не старый видный мужик, высокий, морда самоуверенная, стриженый блондин, в частичной физической форме с уже заметным пузиком, которое периодически стараюсь сгонять в минимум. Есть еще какие-то люди с проблемами. Есть замок, и есть серое небо, из-за которого не поймешь сразу, какое время на дворе, что за сезон. Звезд не видно, солнца тоже.

И тут тренькнуло.

SMS-ка пришла… Какая, к черту, эсэмэска! Сотовый мой даже не в кабинете, а дома, в прикроватной тумбочке холостяцкой спальни. Правда, и у рации есть функция передачи текстовых сообщений, но тут не тот случай: сигнал там характерный, да и выключена она. Тренькнуло еще раз – звук шел из запертой комнаты. Я медленно встал, собираясь с мыслями и готовясь ко всему, медленно открыл дверь в помещение.

Я люблю фантастику.

Читаю, правда, немного и нечасто, времени нет. Многих фанатов чтения такое заявление покоробит, но это правда. Нет времени. Нет не то чтобы на чтение книг – нет времени переключиться в то самое состояние, когда мозг способен воспринимать чужие фантазии, способен абстрагироваться от бесконечных текущих проблем такого сложного организма, как енисейский поселок, его вечных «сломалось», «не пошло», «закончилось» и «срочно требуется». Ляжешь поздним вечером – и вместо того, чтобы отдохнуть с помощью чужих мозгов, в темноте продолжаешь ломать свои, пытаясь найти очередной способ и выход. Читаю я, читаю – беру книги в читальном зале: специально библиотеке денег выделил на закупку новинок.

Наш электронный гуру, Витька Хакер, умудрился с помощью спутниковой тарелки прилепиться к халявному безлимиту. И он, став единственным частным лицом с домашним инетом, все время старался приобщить меня к электронным книгам, но я влиться в тему так и не смог. Не могу с экрана читать – с души воротит, безжизненно это. Иногда, если читать не можешь, так хоть тупо пялишься в страницы, медитируя уже не с помощью текста, а расслабляясь чисто тактильными ощущениями книжного тома в руках. Чтение у меня рваное, часто приходится назад отскакивать. Какой экран… Дурь это. Раз читаю редко, так хоть читать надо настоящее, проверенное по всем многовековым итогам воздействия на людей. На сорокапятилетие мне в Красноярске среди прочего нарядного еще и планшет подарили с надкусанным яблоком. Я честно попытался применить его в повседневной работе и довольно быстро понял, что это нам пока рано. Это у нас пока только хвастовство продвинутостью такое, или развлекуха во время рабочего дня. Орудие бездельников. Планшет я снес в школу: пусть старшеклассники по очереди учатся остромодному – я всегда ревниво отношусь к восприятию моих поселковых ребят в городе, стараюсь, чтобы не очень отставали от сверстников в мегаполисах. Пытаюсь хоть как-то нивелировать. В Москву дороговато будет, а вот на каникулы в Питер уже два раза своих школьников отправлял – пусть приобщаются.

В общем, планшет я сбагрил.

А сейчас увидел вновь.

Такой же, судя по диагонали экрана, или похожий. Попробуй я его не увидеть, если он светился нежно-синеньким! Планшет чуть выступал, будучи встроен в каменную, как мне показалось, крышку небольшого столика или тумбы, стоявшей сбоку от двери. На дисплее в углу в белом квадрате мерцает точное время: двадцать пять минут седьмого – тут я почти не ошибся. Автоматически поднял руку и первым делом точно выставил свои часы. Будем считать, что первый шаг сделан. Кроме тумбы с экраном в большой пустынной комнате имелся постамент. Тоже вроде каменный, темный. Сплошной массив, поднятый от пола сантиметров на тридцать, параллелепипед размером где-то три на шесть метров. Над плитой на потолке – точно такая же беда висит, будто приклеена, страшновато нависает чудовищной тяжестью. Жуть. Напротив меня два оконца, закрытые матовым стеклом. На улице достаточно прояснилось, и в помещении света хватило, чтобы разглядеть детали. Впрочем, никаких деталей просто не было. Стул возле тумбы стоит. Прочный, но простой, не чета каминным аристократам по соседству. Вот и все детали, думай что хочешь. Все, больше в комнате ничего нет. Была еще одна дверь, заглянул – небольшое и абсолютно пустое помещение с одной бойницей.

Зато плита не пустовала.

На ней лежали три листа бумаги форматом, близким к А3, общая тетрадь и пачка гелевых ручек. Более странной композиции я себе и представить не мог. Тетрадь с очкастым переростком на обложке, привычно изображающим Гарри Поттера, была девственно чиста, а вот листы бумаги – нет. Такие сюрпризы читать стоя не рекомендуется. Предчувствуя интересное, может быть, критически сейчас важное, я сгреб все это дело и вышел из жутковатого склепа в зал, где и попытался устроиться поудобнее в кресле, – не получилось. Тут с полным кубком какого-нибудь там бургундского хорошо сидеть, на мерцающие угольки глядючи.

А в таких делах надо присесть по-рабочему, да вот хоть за столом за этим знатным. Сел у самого окна. Второй раз в жизни я боялся перевернуть листы бумаги. Первый раз случился три года назад, когда мне принесли представление краевой прокуратуры по факту проверки исполнения бюджетного законодательства. Ладно, чего выжидать. Тем более что шум во дворе постепенно усиливался и надо было что-то со всем этим делать, а то люди начнут пытаться сбить в кровь руки о ворота или учинят показательные прыжки со стены…

На первом листе был изображен подробный план Замка.

Чертеж с подписями на родимом русском языке. Многие помещения,
Страница 5 из 27

кроме функциональных подписей, имеют и номера, некоторые только под номерами, значит, ключи от них. Ценная бумага, нужная, жаль, кое-что мелковато – могли бы и расщедриться на формат побольше, ворчливо подумалось мне. Минуты три я изучал план, все больше удивляясь плотности внутренней инфраструктуры.

А собственно, чему тут удивляться? За столетия архитектура подобных объектов достигла абсолютного совершенства и в приближении к идеалу учитывала все особенности организации быта и обороны, все нужды служб и подразделений подобного комплекса. Если заказчик не надувал щеки в погоне за самобытным и не корчил из себя Фрэнка Ллойда Райта, а подходил к делу со всей серьезностью, то поступал просто – нанимал архитектора-строителя и опытного распорядителя. Эти, уж не знаю – по каталогам, что ли, – подбирали вариант. Из лучшего мирового. Если в те времена каталоги существовали. Вот как-то так. По-любому, смета адская. В наше время подобное сделать просто невозможно – после трех мировых кризисов влить такие немыслимые деньги без ясно видимой финансовой или достойной имиджевой отдачи мало кто способен. Это ведь не яхта, в Сан-Тропе на смотрины не завалишь. Даже если такой объект очень дорого сдавать в аренду, хрен влитое быстро отобьешь, а уж сверхприбылей точно не получишь. Лучше уж мегамолл слепить, еще и дешевле будет.

Второй лист поразил меня до глубины души.

В мое распоряжение был любезно предоставлен список всех, кто очнулся в этом замке вместе со мной. Первое, что я подумал: это Проект, отныне это уже очевидно. Проект неизвестными затеян взрослый, яркий, с далеко идущими планами. Тут женскими стонами и детскими рыданиями никого не разжалобишь, Проект не свернут, и никакую зареванную девицу на «ой, мамочки родные» назад не выпустят. Не за тем старались. Обратной дороги не будет. Ладно… Теперь у меня есть некие исходные данные. Сто двадцать человек собраны в периметре замковых стен. Кругленько. Похоже, в этом устроители поступили тупо, применив лобовой подход: пятьдесят женщин, столько же мужчин, и сверху накинули двадцать детей в возрасте от грудничков до шестнадцатилетних лбов. Вот здесь мое ко многому привычное сердце кольнуло холодом. Дети – это очень серьезно, это особое. Неведомые мне кадровики поработали на славу. Алфавитно расположенный в одну колонку список фамилий, имен и отчеств сопровождался былыми должностями и местами работы. Сразу бросилось в глаза то, что в нем достаточно много людей семейных. Специально, что ли, так сделали? Решили смазать маслицем, соломку подложить? Меньше слез – больше дела?

Я не стал второпях изучать документ: меня ждал лист номер три.

Этот лист бумаги заслуживал того, чтобы его разбирали особо, не торопясь, по мере правильного восприятия коротких, вертикально рубленных строчек текста. Хотя и написано-то всего ничего. Это если по числу знаков. Но не смыслов. Буквы русские, слова русские, а вот сам стиль написания – мутный, непривычный. Казалось, что некоторые слова в таком контексте имеют несколько иной, не обыденный смысл.

Платформа: 5

Тип поверхности и рельефа: 4А

Агрессивность среды: общий режим сезонно

Плотность биоценоза: средняя

Техногенная плотность: низкая

Тип поселения: селективный кластер

Форма поселения: укрепленное тип 2 с сателлит-комплектом тип 2

Стержневой этноформат: русские

Характер инфокоммутации: дискретный

Характер донор-акций: дискретный либо отсутствует

Наблюдение: особый режим

Генеральная задача: общий режим

Дополнительные задачи: отсутствуют

Степень самостоятельности: полная

Ожидаемая адаптация: выше средней

Ожидаемый откат: не определен

Ожидаемая организация: средняя

Ожидаемая дезорганизация: выше средней

Условия входа в общий режим:

Для внешнего включения режима необходимо в конечный отрезок времени организовать и задействовать представленный человеческий ресурс кластера сообразно представляемым задачам и способам их решения, создав работоспособный анклав. Допускается незначительное снижение количественного состава. Не допускается возникновение на базе поселения двух и более автосообществ, вне зависимости от причин, целей и глубины разделения. Срок завершения организационного процесса – не позднее 10.00 текущего дня.

В случае успешного выполнения условий лист № 2 с установленной структурой поселения и выбранным названием-идентификатором кластера (анклава) необходимо положить на донор-панель, выйти из операционного зала и ждать появления сообщения на дисплее инфоканала.

При выполнении всех условий откроется дискретный донор-канал. Материальная поставка будет производиться по оперативному ассортиментному заказу, ежедневно, в одно и то же время. Формат канала:

1. Группа предметов и товаров материального жизнеобеспечения и потребления – ассортимент неограниченный по качественному и количественному составу.

2. Группа вооружений – ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составу.

3. Общий суммарный вес по всем группам заказываемой ежедневной доставки – 300 кг. Общий вес ежедневной поставки (ширина канала) может изменяться в зависимости от ряда факторов.

4. Время ожидания от момента окончания ввода перечня до момента начала работы канала – не более 2 минут.

5. Время сеанса ежедневной донор-акции от начала ввода до завершения поставки – не более 40 минут.

Определяющее: в случае невыполнения любого из указанных условий оба канала сворачиваются, кластер переходит в автономный режим, генеральная задача снимается, наблюдение переходит в общий режим.

Дочитав, я не сразу смог разжать руки, чтобы положить уже смятый по краям документ на стол. Но положил, расправил. Да уж…

Адреналиновый душ щедро поливал спутанный клубок разгоряченных мыслей и чувств. Что толку, что в фоновом режиме я размышлял и прикидывал, создавая в голове набросок картинки с самого начала, как только очнулся.

Знаете, что меня больше всего зацепило в этой руководящей и направляющей депеше? Разозлило до немоты локтей! Нет, не сам факт беспардонной переброски группы ни в чем не повинных людей в зону какого-то эксперимента или что бы там это ни было, это скотство я уже пережег в себе до терпимого уровня еще полчаса назад. Не косноязычность документа, сляпанного так, чтобы я понял только самое основное и, не дай бог, не вник в детали. Не туманное обещание подачек и не отсутствие хоть какой-то попытки смягчить шок от такого привета. Меня закусило на последних строках «шапки характеристик».

Значится, коли вы русские, то сможете адаптироваться к любому дерьму, это всем известно. И по той же причине наверняка перегрызете друг другу глотку, устроив гражданскую войну в рекордно короткий срок. А потом откатитесь в Средневековье, в лучшем случае, где вам, русским, самое, что ни на есть место. Вот суки.

Хватит, давай-ка, успокойся, Сотников, иначе зубы сотрешь раньше срока.

Лады, мы еще посмотрим. А ведь именно меня выбрали на роль ответчика по всем пунктам этого «проекта»! Ну это я понял с момента нахождения ключа весом с полкило. На тебе ключик, три бумажки – и валяй, вкалывай, Алексей Александрович, мы тут уже контролеров из счетной и прокуратуры приготовили тебе в помощь.
Страница 6 из 27

Удивительно, но именно в этот момент мне капитально полегчало. А что, ведь теперь, по большому счету, все ясно!

«Так что, Сотников, ты волком на начальство не гляди, ты цени оказанное тебе доверие. Ты сюда гляди: мы дали тебе бюджет, фонды, территорию, успешные примеры в крае есть, и ты их знаешь… Техники много не дадим, но какой-то лимит установим. На следующий квартал. Кадры тебе подкинули, извини, уж какие имеем, другого народу в стране нет. Нормально себя поведешь – еще что-то подкинем, как-то поможем. В основном ценным советом. Порядок наведи, план развития к следующей неделе, защита в конце месяца. Заявки в департамент вовремя сдай. Ну ты не мальчик, все знаешь, опыт у тебя есть, и потому спрашивать будем по полной. Обрати внимание на рост правонарушений – в МВД тебя зеленым обвели; перерасход топлива за поселком хронический – разберись, поправь»…

Пелядь, такая рыба, да как же все это знакомо!

Как все это привычно и паскудно-то, а. Неужели и в дальнем космосе, и на том свете все равно все так и делается? Неужели вся эта административная кудель и есть то самое основное-заглавное, чего наша распрекрасная цивилизация прогрессорски, мля, выработала за тысячелетия? Уф, а ведь действительно полегчало! А как же, на вечном стоим, оказывается, на святое опираемся. И действительно все привычно.

Потому что номенклатура форева.

Открою вам секрет: номенклатура бывает двух видов. Одни – «преданные».

Вы знаете Петьку Штыкова с детства, и никогда Штык себя не проявлял ярко либо толково. И вдруг по прошествии лет вы с удивлением начинаете волей-неволей с ним информационно пересекаться. Штык каким-то чудом начинает ползти по должностям, ничуть не изменившись в своей бездарной сути. Вы все чаще слышите о нем, и вот, как апофеоз генезиса «преданного» работника, бывший дворовый козел и вкладчик Петрофан является вам в телевизоре, где с тупыми глазами невнятно бормочет из ящика, стараясь ответить на тупые же вопросы местечковой телеведущей: он теперь, надо же, депутат от партии «Непреклонная Россия»! Да, да, его всю жизнь двигают, как пешку, по нужным ситуационно должностям и рельсам, где он всегда справляется, ибо сами должности бездельны. Двигают потому, что он истово предан начальству и готов сделать все, что ему прикажут. Эта самая преданная исполнительность и есть единственное организационное и политическое достоинство такого типчика. Их берегут, пока нет обязательных к решению, действительно сложных задач и пока позволяет смета, ибо это тоже номенклатура. Их тащат за собой из региона в регион – по пути следования начальника-матки. «Преданные» – материал нужный, но все равно расходный. В случае чего, набрать новых задолизов большого труда не составит.

Других можно назвать «ответчики» – это ломовые лошади административной работы.

Такого человека ставят раком на кучу дерьма, и через какое-то время он из полученного делает вполне себе работающий агломерат. Чаще всего такие люди сидят на должностях без движения, потому как объекты их патронажа действительно сложны и нестабильны априори. Из этой рабочей номенклатуры никогда не выйдут депутаты краевого, а тем более федерального заксобрания. Они неуступчивы, ругливы и ворчливы, аппаратный планктон головных организаций их терпеть не может. Неуживчивые в кабинетах, они готовы на все в деле защиты своей территории, их поддерживают люди, порой готовые взбунтоваться, если начальника снимут в угоду какому-либо клерку из финуправления.

К чему я нагородил этот ворох внешне спорных для большинства банальностей? А попробуйте-ка сие упростить, выдвинуть поперек сказанному обоснованную альтернативу, кроме: «Да все они бездарные сволочи!» – при этом стараясь не скатиться в скулеж либо непродуктивную ярость, но признавая, что все-таки они, гады, управляют, и управляют жизнеспособно.

Я сам именно из второй категории.

В городе у меня приятелей по служебной линии нет. Я не участвую и никогда не буду участвовать в традиционном для России негативном отборе в верхние эшелоны власти. Меня не любят, но меня не трогают. Например, потому что я первый, кто смог наладить отношения с тремя староверческими деревнями, которые отвергают образование, информационные каналы, социальное обеспечение и даже полицию, коя, честно сказать, просто плюнула на них – один хрен криминала там не бывает. Мало кто такое сможет оценить, как и мало кому объяснишь, что такое работать со староверами. А меня они признали.

Я не удивлен, что меня выбрали. Я удивлен, почему именно меня: ведь ниже по течению реки во главе поселений встречаются монстры покрупней и посильней меня. Какой фактор дополнительно лег на чашу весов?

А вы, господин Сотников, кого бы выбрали в начальники, будучи заправилой этого Дьявольского Хода? Директора завода? Нет, не тот опыт и не те привычки. Он хоть уволить может да других набрать, он премии лишить может и другим отдать. У него продукция есть и способ ее реализации. Там производство и, в самом идеальном случае, лимитированная по затратам социалка, а то и вовсе без нее. Здесь нужен опыт «автономки», когда на зиму река встает застругами и полыньями, а поселок заметает по крыши, когда грузовое сообщение по «нелетке» может месяцами отсутствовать. Когда излишне прижатый тобой народ готов разбежаться кто куда, ибо это не Сочи, а возможные завлекалочки территории счетны и специфичны.

Начальник погранзаставы подошел бы. Может быть. Если он с гражданскими в округе крепко ладит и часто о них по-отечески думает, что в последний раз наблюдалось в советское время. Интересно, а ныне существуют отряды ЮДП – юных друзей пограничников, из местных деток, помогающих современным Карацюпам ловить ползущих через Систему врагов?

А кого еще поставишь на такую задачу? Не главу же городского округа и не директора офиса фирмы в высотке. Так что надо бы начинать рулить, пока на красивой площади с брусчаткой не начали возникать «два и более автосообщества, вне зависимости от причин, целей и глубины разделения».

В который раз я опасливо взглянул на часы: уже три минуты восьмого.

Побежали стрелки, побежали! Сейчас именно время становится самым ценным событийным фактором – надо же, уже и сам начал думать на корявом языке устроителей-распорядителей… Затихающая на жестяном подоконнике частая дробь сигнализировала: за время ознакомлений и размышлений дождь полностью прекратился. Это меня не радовало. Пока с неба льет, можно было надеяться, что люди будут стараться сидеть кто где, а не собираться толпами для поиска виновного или для выработки «прорывных решений». Скорее всего, проснулись все не в одну секунду, судя по тому как постепенно нарастала плотность голосов и шагов во дворе, но время на знакомство есть. В любом случае я отвел себе на «кабинетную работу» еще пятнадцать минут – целых пятнадцать минут! – уж очень они мне были необходимы.

А сейчас нужно найти первых помощников.

Что я точно знаю – так это то, что предстоящую оргработу одному не провернуть и в отпущенное время не уложиться, даже мечтать не стоит. Можно сказать, мне сразу повезло: напротив окна стояли двое ребят лет пятнадцати в насквозь мокрых куртках и крутили в руках неизвестно где добытые железки вида кочерги.
Страница 7 из 27

Авантюристы по возрасту. Пока родители жгут себе нервы, стараясь увидеть правду картинки, эти сбежали и наверняка уже облазили ползамка. Вот они мне и нужны, эти романтики чердаков и подвалов: знаю я таких огольцов – им все нипочем. Я бы, конечно, предпочел своих пацанов, поселковых. Они не только лифт сломать умеют, они и сварочный агрегат запустят, и трактор перегонят, и лодочный мотор раскидают, и на охоте не промахнутся. Ну уж что имеем. Главное – не напугать. Молодые волчата таких годков давно научились вычленять возможные маяки уличной опасности и умеют быть осторожными. Никаких «ребятушки, пойдите к дяде» и «загляните мальчики, что я вам щас расскажу». Потому вот так. Я надел на голову свою «кепку колумбийских коммандос», дабы принять более боевой и суровый вид, взял в руку лист со схемой и, встав боком в оконном проеме, сурово и несколько небрежно рявкнул баском:

– Бойцы! Да вы, вы, не оглядывайтесь. Господа, вы там важными делами заняты или сможете помочь командиру? Пора разруливать весь это бардак. Чем помочь? Расскажу. Давайте, не стойте столбами, времени очень мало, нас ждут великие дела, смело поднимайтесь по лестнице в кабинет башни, тут поговорим. – И я опять типа «погрузился в изучение секретного документа».

Сработало. Ибо приобщил. Говорил как со взрослыми, без сюсюканья, без повода для страхов и окошка для ответов. Парни коротко переглянулись и двинулись к башне. Вот тут мы им добавим красок.

– Да, вы свои томагавки-то прихватите, глядишь, и пригодятся.

Открыл двери нараспашку и вновь сел, продолжив работу со списком.

Как я и предполагал, мальчишки на лестнице все же стопорнулись для короткого обмена мнениями, и, увидев открытую дверь, зашли в зал. Были они одинакового роста, поджарые, крепкие. Толстовки с капюшонами, яркие куртки из липовой кожи. Я поднялся, нарочито поправил кобуру на поясе, подошел ближе и, прямо глядя в глаза, представился, а затем и поздоровался за руку. Хорошие руки у парней, не «пять вареных сосисок». Представились и они. Белобрысый внешне спокойный выходец из Вятской губернии, с хмурыми светло-серыми глазами бойца знаменитого конвоя, – это Клим, он сирота, гостил на каникулах у дальних родственников. Второй хлопчик родом с Дона – напружиненный кареглазый живчик, под которым легко представить легкого казацкого скакуна, – назвался Сашкой. Он тут вместе с теткой, швеей быткомбината.

Сели, помолчали, присматривались друг к другу.

– Так, ребята, я вам не наврал, времени и вправду мало. Поэтому у меня есть всего две минуты, чтобы рассказать вам суть, а у вас столько же, чтобы мне поверить…

И я как можно более сжато выложил им ключевое. Судя по тому, как загорелись глаза моих потенциальных помощников, они мне поверили сразу. Или рискнули ради азарта? Нет, все-таки поверили, потому как жизнь еще не выдавила из них святости фантазии и сладости мечты. Звенящий возраст, берегитесь, драконы.

– …Итак, о том, что ровно без двадцати восемь начнется общее собрание, должны узнать абсолютно все. Все! Кричите, убеждайте, привлекайте друзей, родителей, но дело надо сделать. Часов у многих нет, сотовые не у всех или сели, потому пусть собираются в церкви заранее. Я никак не могу, мне обязательно нужно посидеть с ручкой тут. У самих как с часами?

Как и ожидалось, никак: незачем ныне человеку на руке часы носить, как думалось многим счастливцам, попавшим в число обитателей современных урбанистических теплиц. Но смартфоны еще держали заряд, время мы сообща синхронизировали.

– Ну пацаны, поехали. Все остальные вопросы потом. Да! Я буду на сцене, или что там найдется подходящего. Вы стойте где-то сбоку от меня и наблюдайте – мало ли что. Будете моей гвардией. Все, вперед!

Дождавшись, пока бригада с грохотом скатится по лестнице, облегченно вздохнул. И вернулся к столешнице, прикрыв перед этим узорные створки, чтобы несколько минут ничем другим не отвлекаться.

Тик-так. Тик-так. Начали.

Глава 2

Сотников А. А., глава администрации непонятно чего

Маленький дворик перед собором неизвестно зачем – и так тесно – был окружен декоративным каменным заборчиком высотой мне по пояс. Духовники в своем репертуаре, выделяются, обозначают особость. Само здание выглядело мрачно, при воспаленном воображении могли почудиться монахи, шествующие вокруг нее гуськом со свечами в руках, как в одном, лет пятнадцать назад популярном западном видеоклипе. Огромные двери в собор приглашающе распахнуты, в сумраке высокого помещения – полифония людского гула и ропота. Монохромное серое небо чуть поднялось, разделилось на низкие, медленно плывущие облака, наполненные влагой. Перерыв в поливе. Но это, судя по всему, ненадолго. Температура воздуха повысилась на пару градусов, но все равно прохладно. Потому что утро, или это сезон и климат? Неизвестно пока.

Высокие стены здания покрылись подсыхающими потеками, слабо журчал умирающий водопад жестяной трубы-ливневки. Слуховые оконца подвала забраны решеткой из кованой полосы с мощными клепками. Ромашки маленького приходского садика блестели капельками, в углу дворика стояли старые деревянные бочки (не винные ли?) в черных обручах, рядом грубая тачка, палки какие-то. Живописно, но сейчас не время разглядывать красоты.

Ну заходи.

Внутри собор выглядел непривычно, хотя тут я не эксперт – эти сооружения скоротечно видел три года назад, когда организованным туристом ездил в Германию. Сразу за входом торная тропа огибала с двух сторон огороженную перилами огромную нишу в полу с каменной лестницей вниз напротив входных дверей – и только потом выходила в высоченный зал с вытянутыми узкими окнами. Их было много, и потому света вполне достаточно. Шагая по центральному проходу между заполненными людьми скамьями, я держал свитки бумаг так, чтобы они бросались в глаза, одновременно якобы застегивая и поправляя на поясе кобуру якобы с «макаровым».

Сцены не было, зато имелся невысокий подиум с кафедрой, на котором мои юные якудза уже устанавливали три небольших стола и несколько стульев. Ай, молодцы! Ребятам помогали еще два их ровесника и юноша постарше. Похоже, уже создана молодежная банда.

Я положил документы на стол, туда же вывалил связку ключей, встал впереди столов и поднял руку, прося тишины. Ух… Привычный ко всяким сборищам – скандальным с возмущенной общественностью, унылым отчетным или напряженным с начальниками, наполненными новизной идиотских кадровых или финансовых решений, – я давно уже так не менжевался, как сейчас, сердце колотилось дурью, что реально мешало начать. Вдох-выдох. Давай, давай, жми, Лешка. Без гонору, но и без провалов для непродуктивного спора с нытьем и стенаниями – перевожу: без пустого базара.

– Здравствуйте, меня зовут Алексей Александрович Сотников. Еще вчера, или даже сегодня, я был главой администрации поселка Заостровский в таежной части Енисея, Северо-Енисейский район Красноярского края. Хозяином сложного поселения, способного автономно жить и успешно работать в условиях непростого климата при плохих транспортных схемах. Но все это позади, и теперь я вместе с вами оказался здесь. Мне есть что сказать и что предложить, но сначала сделаем вот что…

Короткий перевод дыхания, быстро обвел глазами
Страница 8 из 27

зал.

Хорошо, рты до поры закрыты. Лиц ясно различить пока не могу – не успеваю я сфокусироваться, нет времени рассмотреть, настроения еще не уловил. Но коллективное выражение общественного лица настороженное, даже напуганное, особенно у женщин.

– Всем, у кого есть наручные часы, еще не севшие смартфоны, телефоны или планшеты, предлагаю прямо сейчас выставить точное местное (последнее слово выделил с нажимом) время. Сейчас восемь часов утра, две минуты девятого.

Пауза. Теперь у всех есть время включиться в режим, заняться делом.

Это я специально. Люди получили первый якорек, первый элемент стабильности в новой пугающей среде. А еще пусть подумают, откуда мне это известно. Долго молчать не будем, чтобы никто дурной да инициативный не вылез. Рано еще кому-либо вылезать.

– В зале есть опытный или не очень секретарь-референт? Прошу сюда, мне будет нужна помощь.

После недолгого раздумья с четвертого ряда поднялась серьезного вида женщина лет сорока и направилась ко мне.

– Садитесь рядом со мной за стол, там чистая тетрадь и ручки, тетрадь разделите на листы. И внимательно прочитайте бумаги, – тихо сказал я. Секретаршам нужно доверять, это закон.

– Меня Нелли зовут.

– Отлично, Неля…

Тут меня сбоку дернули за рукав. Это Сашка подошел и, стоя позади, приподнялся, стараясь шептать на ухо:

– Дядь Леша, мы тут два боевых топора нашли. Настоящих, дядь Леш! Сняли со стены в караулке, там больше не было. Мы их за кафедрой поставили, если что.

Невозмутимый Клим, стоящий сбоку от кафедры, кивнул, показывая, что найденное оружие под присмотром.

– Спасибо, ребята, – так же тихо ответил, – будьте рядом.

– Вот ключ от главных ворот. – Я высоко поднял Главный Ключ. Красивый все-таки антиквариат. – Будем надеяться, что штурмовые группы медвежатников еще не успели заклинить замок вмертвую.

Всегда полезно напомнить о возможных печальных последствиях торопливых и неумелых действий, это освежает.

– Сразу после собрания мы откроем ворота, так что все желающие смогут уйти, никто и никого держать тут не будет. Но прежде послушайте меня. Я постараюсь говорить так, чтобы заранее отвечать на легко, согласитесь, прогнозируемые вопросы. Думаю, они у большинства будут одинаковы.

Как ни крути, ключи, документы и оружие – всегда признак власти. Эти визуальные определители заставляют если и не уважать, то хотя бы задуматься о серьезности слов обладателя таковых атрибутов.

– Как и вы, я очнулся в этом замке, в главной башне. Но есть одна важная деталь: я обнаружил рядом с собой небольшой набор интереснейших документов. Нет никакого сомнения, что и ключи, и бумаги мне подложили некие неизвестные нам пока устроители этой немыслимой затеи.

Вот теперь внимание полное, притихли даже дети.

Разгневанного вида вставший в полный рост мужик, стремящийся раньше всех задать важнейшие вопросы «когда нас всех выпустят» и «где тут ближайшая электричка», опустил руку. Вот и славно. Друг или родственник потянул его за руку, мужик нехотя присел, всем видом показывая, что он мне еще когда-нибудь задаст перцу.

– Итак, скажу о том, что я знаю или частично знаю, что я понял в той или иной мере, исходя из имеющихся данных. Первое: я совершенно уверен, что это не Земля. Точнее, не Земля в хорошо известном нам виде. Впрочем, я могу ошибаться и это – принципиально другая планета.

Народ зашумел, люди переглядывались, пока тихо комментируя друг другу услышанное. А ведь наверняка кто-то уже озвучивал именно эту версию! Не могло быть иначе. Жмем кнопку «воспроизведение».

– Аргумент «например»: например, мы имеем крупную полноводную реку, настоящую магистральную артерию, условно, средней полосы. Но на ней нет ни одного буя или бакена, нет знаков водной обстановки, нет вообще никакой навигации. Ни одно судно, ни одна лодка не прошла по реке – она пуста. На Земле такого просто не может быть – нет таких мест, – опять нажал я. Кстати, таких размеров река свидетельствует, что мы не на острове, пусть даже крупном. Это – материк. Материк с пустой рекой, без звуков моторов в воздухе, на земле и на воде. С чистейшим воздухом без признаков техногенных ароматов. Есть повод задуматься?

Быстрей, Сотников, быстрей!

– Я не могу вам сказать, какой сейчас месяц и день, даже какое время года, – у нас просто еще нет астрономических и климатических данных. Однако авторы переброски все же предоставили для анализа некую информацию. И поэтому всем желающим немедленно покинуть замок и выйти за ворота в поисках станции электрички сообщу, что окружающая нас среда обладает, как мне сообщено в записке, некой пока неизвестной нам степенью агрессивности. Я не знаю, что конкретно нам может угрожать: смерчи к вечеру или цунами в обед. Это могут бродить стаи волков и саблезубые медведи, а могут разгуливать вооруженные банды людей-отморозков или аборигенов-людоедов. Все, что вам будет угодно представить, выбирайте – до двадцатиметровых крокодилов из реки. С большой долей вероятности, в относительной близости от нас еще есть небольшие группы людей без замков, стен и наших возможностей. Каково их настроение и что это за люди – неизвестно… Я думаю, что им еще тяжелей, чем нам. И тем не менее дверь в мир откроется, – указав рукой с Главным Ключом направление в сторону ворот замка, я как бы нечаянно положил руку на кобуру. Пусть вспомнят, кто я, и представят, как оно там, за стенкой. Думайте, думайте. Хрен вам, граждане, а не электричка с пересадкой на автобус до центра.

Чувствовалось, как тяжело людьми воспринимается информация. Но в этом мне нельзя было никого жалеть, пока дрова не наломаны.

– Кроме того, у меня имеется переносной сканирующий трансивер. Я проверил все диапазоны. Ни на одной частоте нет никаких радиосигналов. Эфир пуст. Совсем пуст. Теперь о самом важном. Посмотрите еще раз на свои часы.

Опять возникла так нужная мне для перебивки «деловая пауза».

– Сейчас для нас самый важный фактор – именно время, – я значительно показал на свою «омегу», постучав ногтем по стеклу. – Потому что ровно в десять ноль-ноль, а лучше бы за несколько минут до контрольного срока, я должен подать хозяевам ситуации определенный знак, что их условие выполнено. И я его подам, согласен кто-то или нет. Это самое важное. Потому что выполнение условия откроет для нас некий канал, откуда можно, как я надеюсь, получать хотя бы крохи информации и, что определяюще, некую материальную помощь, пусть и в малых дозах. Это мы проясним. И тогда у нас будет антибиотик и кусок бинта, случись с вашими родными что нехорошее.

На таких собраниях ни в коем случае нельзя в паузах спрашивать толпу «это вам понятно?». Даже если всем и все понятно, вопросы посыплются, как из ведра, сбивая ритм и настрой, отвлекая на споры и перепалки. Вот мужчина, очень недовольно привстающий с места, чтобы пропустить девчонку, пробирающуюся к родителям, – он явно горазд. Вот три тетки-шептуньи, писаное воплощение скепсиса, любят и умеют, только волю дай. Ораторов хватит до утра.

– Условие перед нами поставлено простое и ясное. До указанного времени нам нужно, опираясь на собственные силы и кадровый состав, создать и запустить действенный и действующий, работоспособный коллектив нашего поселения. Это все, чего от нас
Страница 9 из 27

потребовали. В противном случае мы будем брошены на произвол судьбы и вскоре откатимся в каменный век. Мы сделаем это именно сейчас, без голосований и дебатов. Сделаем быстро, полным составом или нет, – я опять посмотрел на часы. – И только после того, как мы наладим систему жизнеобеспечения замка и всего населения в нем, начнем спорить, думать и размышлять. Для этого будет создана научно-исследовательская группа.

Пока что я успевал предварять возникающие вопросы, выдавая на-гора очевидное и заранее показывая места в массиве, где меня спрашивать бесполезно. Но кое-что прорвалось.

– У меня важный вопрос! – поднялась женщина в темных очках.

– Вы уверены, что пять минут разбора вашего «важного вопроса» в случае их нехватки после провала собрания стоят неполученного лекарства для простывших детей?

– А с едой что-то прояснилось? – Не успел заметить кто.

– Дети давно уже есть хотят! Мы-то еще терпим, но малых надо кормить! – громко крикнул здоровенный мужик с бородой, стоящий вдали у колонны вместе со своей семьей.

Хватит. Я сделал два шага вперед, чуть наклонил голову, стараясь зацепить взглядом одновременно как можно больше лиц. Говорил медленно, раздельно забивая слова в плотный от нервного напряжения воздух:

– Я. Сотников Алексей. Потомственный енисейский казак. Взял командование в свои руки только потому, что имею необходимый опыт. Я знаю, что и как нужно делать, имею план и представляю возможности. Обещаю, что сегодня у нас будет еда. Хоть какая-то, хоть что-то! Но накормим всех.

И вновь сумятица пересудов и оценок, на этот раз с одобрительными нотками.

– Приоритетов на ближайшее время два, и оба относятся к созданию системы жизнеобеспечения. Поясняю: нам просто нужно гарантированно выжить в ближайшие дни. Всем! После чего будем устраивать уже нормальную полноценную жизнь. Докладываю главные пункты программы, их три: это организация питания, в ближайшее время – котлового, и оборона замка от внешних угроз, для чего понадобится создание боеготовного подразделения и создание медико-санитарного обеспечения.

Слушали почти все.

К этому времени народ расползся по залу кучками, это понять несложно.

Три семьи успели познакомиться да пересели потесней – со всеми домочадцами получается уже приличный кластер… мать его, словечко такое…

Из общей картины выделялись трое молодых мужиков вдали, справа от меня. Они слушали мельком, больше переговариваясь между собой, поглядывая по сторонам. Судя по лицам, чеченцы или аварцы. Люди явно тревожные. За-ши-бись. С этими просто не получится. Наглые насмешливые взгляды расчетливых хищников. Для этой бациллы тут сейчас самый питательный бульон. Растерянные и пока разобщенные мужчины, напуганные женщины. Торопись, Лешка, создавай костяк, мышцы потом нарастим.

– Моя личная задача: не должен погибнуть ни один ребенок и пострадать ни одна женщина. Извините, мужикам я того же не обещаю – не для этого нас рожали.

– Когда голосовать будем?! – выкрикнула женщина из первых рядов.

– Никогда, – отрезал я. – На ерунду нет времени, его у нас осталось совсем мало, вспомните, что я вам говорил. Голосование требует ясности и сытости. – Предупреждая недовольство, я поднял лист с алфавитным списком переселенцев над головой. – Здесь у меня записаны все вы. Да-да, и такой документ подкинули. Серьезный проект, говорю вам.

Тут выкриков стало побольше, но я их старательно не расслышал.

– Сейчас я начну вызывать сюда конкретных людей, буду предлагать им работу и должности. Согласие или несогласие выразите здесь, мне в глаза. Я понимаю, что времени для полного анализа своих или чужих решений просто нет. Доверьтесь же своим инстинктам, взвесьте все, что услышали и что передумали сами, это особо относится к людям семейным, прежде чем все-таки решитесь пойти искать в черном-черном лесу несуществующую электричку или никогда не забредавший сюда наряд полиции.

Повернув голову, я предупреждающе указал пальцем на одно из высоких окон собора, будто заметив через стекло нечто зловещее.

Переселенцы поневоле по большей части повернули головы друг к другу, советуясь и скоротечно споря. И я подлил в этот благодатный огонь последнюю чашку солярки:

– Напоследок скажу, что прекрасно понимаю, сколь невообразимо дорого стоит подобный проект переброски большой группы людей в заранее подготовленное место, тем более такое экзотическое. Вдумайтесь, какие силы должны быть задействованы! На нашей Земле все это просто не имеет и не может иметь никакого смысла. Если я прав, и это не Земля… А это не Земля. В этом случае вспомните, что американцы отказались от лунной программы в том числе и по причине ее чудовищной дороговизны. Американцы! Не потянули! Не потянули рейдов крошечных жестяных коробок с бочкой пороха позади и тремя отморозками внутри. И очень наивно будет кому-то думать, что жалобы, слезы и искреннее праведное возмущение заставят организаторов порвать акт приемки проекта чудовищной стоимости и выпустить плачущих на волю. Зачем? Для того ли все делано-устроено? Так что объединяемся, друзья! А с остальным разберемся, где наша не пропадала.

И тут совершенно неожиданно для меня кто-то захлопал в ладоши. Почин подхватили и вскоре хлопали хоть и далеко не все, но многие. Большинство, как мне показалось. А у меня отказали ноги. Заметил, как по залу пошел Сашка с двумя мальчишками, имен которых я не знал. В руках у них были длинноносые кувшины с водой и глиняные чашки. И кто в этом сообществе первые молодцы? Решено, сделаю из них своих телохранителей-кунаков.

Опираясь на стол, я глянул в список и выкрикнул первых двух:

– Лагутина Елена Михайловна, директор пансионата «Лесные зори», Новосибирская область! Бероев Руслан Владимирович, капитан, командир мотострелковой роты, 77-й гвардейский мотострелковый полк.

Поцеловав свою жену, первым к подиуму добрался капитан. Высокий, крепкий, лет тридцати на вид, мужчина в длинной зеленой куртке и почти такой же, как у меня, кепке. Внимательный человек. Он и сидел поближе к наглому оратору. Поздоровались с ним за руку.

– Ну что, капитан, берешь командование несуществующим гарнизоном на себя?

Военный незаметно лизнул губы и молча кивнул. Надо вручать ему атрибуты. Я показушно снял с себя коричневую кобуру и протянул ему, шепотом пробормотав:

– Там ракетница, не доставай. Просто загляни, типа проверил. – Бероев понятливо кивнул, заинтересованно глянул в кобуру, после чего распахнул куртку и на глазах у всех быстро и легко выпростал из джинсов широкий офицерский ремень, после чего нацепил главное средство нашей боевой мощи поверх куртки.

– Представляю всем, капитан Бероев, наш воевода, командир гарнизона! Отвечает за внешнюю безопасность замка. Подчиняется непосредственно мне.

Радостно вскрикнула дочка капитана, но мать осадила девочку, что-то зашептала на ухо.

– Капитан, начинай комплектование, вот что я тебе скажу. Тут список, ФИО, должности, кое-какие пометки я поставил, извини, что успел. Обрати внимание на этих офицеров и прапора. Нужно создать кадрированное подразделение постоянной готовности. Об ополчении потом поговорим, тут сложно будет. Спецов гражданских специальностей не трогай, офисный планктон подбирай
Страница 10 из 27

весь – обучим, что теперь делать… Но пара-тройка толковых бойцов вроде есть, уже не помню. Боевые задачи: караульная служба на стенах круглосуточно и у ворот днем. Может быть, караульную службу и типа быстрого реагирования что-то, – тут я споткнулся, наткнувшись на чуть насмешливый взгляд военного спеца.

– Действительно, это я ни о чем. В общем, тут тебе видней. Но помни, – пусть все-таки чувствует начальственную руку на плече, – на все про все тебе выделяю шестнадцать солдат, много бойцов замок содержать просто не сможет. Организуешь дежурную часть, на это бери четырех женщин, мужиков у нас мало, так что готовься к тому, что на хозяйство твоих будем привлекать постоянно. Карта замка перед тобой, казарма и караулка твои, остальные помещения подбирай, согласуем. Ключи на столе. Все должности – к секретарю, пусть вносит в список. Давай, Руслан, действуй. Да! – Я не дал ему отвернуться, придержал за плечо. – Руслан, видишь чеченов в углу?

– Я их с девяносто девятого из поля зрения не выпускаю, не дают они о себе забывать, – вздохнул капитан. – За этими с самого начала присматриваю, Командор, знакомые типажи, как бы абречьи морды нам проблем не вкинули. Оружием надо разжиться. Хорошо бы огнестрела хоть какого.

– Горцев нельзя упустить. Как ядро сотворишь, будь наготове, не расслабляйся… Будет тебе оружие, будет. Именно «хоть что-то». Клим, покажи-ка воеводе вот… топорики.

Елена Михайловна, вопреки ожиданиям, оказалась не пожилой капитальной женщиной-хозяйкой с мудрыми глазами, а молодой субтильной светловолосой особой невысокого роста с решительным взором деловой незамужней женщины-начальницы. Как оказалось, она слышала почти весь мой разговор с воеводой и задачу свою уже поняла.

– Комендантом замка будете, Елена? – не теряя времени, в лоб спросил я. – Все гражданские в вашем подчинении, фактически мой зам.

– Неужели больше некому? – тихо спросила она для проформы: эта дамочка себе цену явно знает.

– Вы – лучшая, Елена, – признался ей хитрый пройдоха Сотников.

– Ну раз так…

– Именно так. Лена, первым делом завхоза себе найдите. Можно на ты? Не до экивоков мне сейчас… И главного инженера. На него навесь комплектацию механослужбы – от кузнеца до автослесаря. Потом сантехник, плотник и столяр, разнорабочие и завскладом, дворники… Печник! Печника обязательно! Надо найти, где хранится уголь или дрова, и начать протапливать помещения, тут печей, чувствую, до черта. Завхоза с первыми же кадрами сразу запускай в обход территории – где что лежит, есть ли инструмент, мебель, посуда и так далее. Потом берешь пищеблок – я с этим помогу, как закончу свои сектора. Или ты мне поможешь, если со своими вперед управишься.

Дождавшись согласия, представил широким массам и ее.

– Елена Лагутина, ныне комендант замка. В ее зоне ответственности будут прежде всего сферы питания, снабжения, учета и ремонта и содержания зданий, все коммунальные и социальные службы. Прошу подчиняться беспрекословно. Она же подчиняется непосредственно мне.

И опять только ей:

– Вот еще что, Елена. Старайтесь все делать правильно сразу, включите весь свой опыт и чутье. Ошибки возможны, но нужно свести их число к минимуму. Если уж нам надо подрываться и начинать эту адскую работу, то качественные нормы следует сразу задать повыше. Иначе через какую-то неделю, а то и раньше, придется перелопачивать людей заново, а это нервно, скандально и просто жестоко.

И работа закипела, помаленьку в этом богоугодном заведении начинался самый настоящий шалман.

Если я ошибся с назначениями, то все пропало.

Но пока распределение происходило бодренько. Люди начали перемещаться по залу, женщинам все трудней становилось удерживать уставших от неподвижности детей. И тем не менее нервозность-то пропадает, смотрю я! Хлопоты обустройств постепенно вытесняли людские страхи, появился признак уверенности в завтрашнем дне. Или просто определенности: ты теперь не один, теперь все вместе начали обживаться.

– Всех медиков или лиц, имеющих отношение к медицине либо фармацевтике, прошу оперативно собраться у первого левого окна, поближе к кафедре!

– Работники коммунальной сферы, ремонта и строительства, авторемонта…

– Вотяков Юрий, наладчик Заволжского телерадиопередающего центра!

Уже привычно обратил внимание на сынов Кавказа – нервничают, басурмане, ругаются между собой. Один чечен, что помоложе, выскочил наружу, быстро вернулся, активно жестикулируя. Что, горцы, упустили момент? Ядро-то уже создано! Что делать будут? Уйдут? Останутся шкодить в замке или поблизости и ждать момента, как оно всегда и было в наших исторических взаимоотношениях? Про себя твердо решил, что в замке я их не оставлю даже на один день. Без всяких предлогов и без всякой политкорректности: ее – в глубокую задницу. Кончилась у нас бездумная дружба народов. Теперь прежде думать будем, а потом дружить. Не оставлю их тут, и все.

Петр Игнатьевич Уксусников, молодой лейтенант полиции, вызванный мной как участковый из поселка Жиганск, оказался метисом. Папа русский – это я угадал сразу, мать якутка. Почти земляк. Участковый немного смущался: не привык он к такому публичному вниманию. На предложения взять на себя охрану правопорядка лейтенант отреагировал вполне адекватно. С удивлением заметил на нем такую же кобуру, как и у меня, – прямо со службы выдернули человека, гады? Увы, «макаров» в кобуре полиционера оказался тривиальным травматиком. А ничего, тоже пойдет. Холост, в полиции работает недавно, но уже на хорошем счету у начальства. Был… Обещали вскоре звездочку подкинуть.

– Накрылась тема, – он даже не посетовал, просто констатировал.

– Ерунда это. Здесь подкинем, – безапелляционно заявил я.

Петр немного помялся и сообщил:

– Тогда я с анкет начну, однако надо, чтобы все заполнили: буду знать, от кого чего ожидать. Учет первичный нужен. Только вот… бумаги бы мне чистой и что-то вроде кабинета. Или хотя бы сейф.

Деловой парень. Досье – первое дело. Значит, действительно хороший участковый, не обманывает.

Вокруг меня крутились какие-то люди – кто растерянно возбужден, а кто натурально окрылен, меня с кем-то знакомили, кого-то представляли. Как много женщин на должностях! Пищеблок – практически все женщины, а ведь там тяжелая работа… Надо будет помогать. Работать нам предстоит всем, в кабинете никто не отсидится. Война войной, а хозработы по расписанию. Кого-то я запоминал, однако большинство имен и фамилий сразу вылетали из головы, хотя я часто заглядывал в исчерканный, постоянно уточняемый и дополняемый список. Что-то свербило в памяти, какая-то фамилия или редкая должность, я же обратил внимание еще в башне! Вспомнил.

– Коломийцев Владимир Викторович!

Натуральный матерый дед с шикарными усами, как в кино, сплошная фотогеничность. Выправка офицерская, смотрит твердо.

– Капитан речного буксира?

– Так точно. Буксир «Таймень», порт приписки Нижний Новгород.

– У меня к вам, земляк, предложение: заранее подумайте по поводу освоения реки. Может, мы лодку найдем, или катер…

Закончить своей мысли я не успел:

– А чего ж тут думать-то, Алексей Александрович, я уже и команду себе подобрал справную, если утвердите состав, конечно.

Ошарашил он меня не на
Страница 11 из 27

шутку. Какая такая команда? Чего команда?

– Так у реки за стеной пароходик стоит! Буксир. С боковых-то стен не видно. А там каменный пирс небольшой и дебаркадер, к нему он и зачален. Посмотреть вот не успел, да и не мог, это уж когда ворота откроются.

Во дела… Пароход – это перспектива, это важная тема.

– Ну чисто гражданский пароход, Владимир Викторович, мы себе никак не можем позволить. Но флоту – быть! – Я искренне улыбнулся старому трудяге. – Потому перевожу вас в военное ведомство. Доложитесь прямо сейчас Бероеву: вы поступаете в его подчинение. Команду утверждаю, вносите людей в список. А с вами мы еще поговорим предметно. По осмотре парохода доложите мне лично.

Без двадцати десять. Тик-так.

Проклятье, голова болела все сильнее и сильнее… Может, у медиков таблетка завалявшаяся найдется? Некогда. Зря я на речника ценное время потратил. Можно было бы и потом. Не сдержался, сам пошел поперек плана. Ошибка.

Кадровый вихрь постепенно стихал, в зале народу стало поменьше, многих увели «на задачи». Ладно, все равно подробно знакомиться со всеми будем после докладов. Стало поспокойней. Список уже был полон должностей и подписей рядом. Я обратил внимание, что некоторые записаны более чем общо: «сводный хозяйственный отряд». Лагутина – умничка, значит, не промахнулся я с выбором. Что же, тогда мы продолжим плодить спецслужбы. Эту группу я выделил и подписал кружками в списке заранее, да и в зале их быстро вычислил: уж больно характерно выглядят. А название их клуба сразу все говорит знающему человеку. Надо же – не семья, а их тесной группой сюда прибрали. Ребята ждали вызова и явно недоумевали, почему им приходится ждать, с учетом того что капитан с прапорщиком – кряжистым резким мужиком с ежиком на голове – личный состав практически уже набрали.

– Вы Сергей Демченко, как понимаю? – спросил я, обращаясь к лидеру, окруженному тремя товарищами. Все в одинаковой «цифре», «коркораны» на ногах, ремни, подсумки, маленькие охотничьи «мародерки» на поясах. – Руководитель клуба «1000 рентген»? Подходите-ка все вместе.

Представились по именам, пожали руки.

– Итак. Мне нужны люди для особой работы. Вы ролевики?

Лица сморщились в легком презрении.

– Не, ну какие ролевики… Так, балуемся, чтобы форму не терять. Раньше пейнтбол, теперь страйкбол. Обучаем, помогаем, сами рубимся, пострелушки организовываем с другими клубами и группами. В «дозор» играли, в «сталкера», само собой, геокэшинг понемногу, охота-рыбалка… Джипингом вот увлеклись. Недавно начали практической стрельбой заниматься, но этой самой практики еще маловато.

– Бинокли есть, оружие?

Растерянное переглядывание, коллективный жим плечами.

– А хоть ножи есть?

– Понимаете, мы тогда дома сидели, на кухне, ну, чай там с пончиками, курили. Мы же машину вызвали, ждали. Ну и все сумки со снарягой у двери стояли, в руках ничего, на себе ничего…

Скорее всего, я посмотрел на них нежно, по-отцовски. Это когда папа в рабочем фартуке вечером выходит из своего кабинета с паяльником или пилой по металлу в руке и видит в зале позор семьи – «сыну», прыщавого мосластого дурня ростом со шкаф, с безвольными плечами, открытым, ни разу не целованным ртом выжимающего масло из джойстика консоли. Бр-р…

– Вот и будете группой сталкеров. Расшифровывать, надеюсь, не надо. Демченко назначается командиром группы. Ближняя и дальняя разведка, поиск, добыча и спецпоручения. Задания получать у меня, докладывать только мне. Остальное уточним позже, помещение присматривайте рядом с воротами, согласуете с Лагутиной. Так что получите и распишитесь. И вот вам первое и срочное задание: пока капитан Бероев налаживает караульную службу, все вчетвером идете на стену. Кстати, представьтесь ему и участковому, чтобы не было недоразумений. Обходите ее по периметру, составляете схему местности, наносите окрестности замка, объекты, ландшафт, примерные расстояния – куда глаза дотянутся. Бинокля у вас нет, поэтому работаете все вместе, глаза у всех разные, высматриваете в восемь глаз одновременно. Через три часа ко мне на доклад в башню.

«Тик-тик» в голове уже просто звенел. Пора двигать.

– Список давайте!

Вот тут они и вылезли.

Проклятье, как не вовремя. Ну почему от этой публики всегда одни неприятности! Впрочем, сам виноват: такое нужно предрешать.

Тройка кавказцев подошла к подиуму с самым наглым из всех возможных наглых видов. Их сразу взяли в кольцо из группы крепких ребят. Стоящий рядом со мной Уксусников тихо произнес на ухо:

– Главарь в федеральном розыске, узнал: в райцентре его портрет висит. Темирханов, имени-отчества не помню. Статья двести пятая УК России, терроризм.

Час от часу… Вот только террористов нам и не хватает. Может, у него еще и взрывчатка есть? Что это за подбор кадров, господа устроители? Косячите.

Главарь с недельной бородой оглядел моих парней, презрительно хмыкнул и смачно сплюнул на пол церкви, приоткрыл рот для триумфальной речи.

– Начальничек… Хотя ты еще не начальничек. Я так думаю, что у нас лучше получится баранье стадо держать, опыт, понимаешь, есть. А потому слушай…

– Стоп. Пустой базар катать не будем, – я так же презрительно посмотрел на ухоженные бандитские руки, никогда не знавшие обыденной физической работы. – Быстро выбирайте: подчиняетесь или валите?

– Мы под русаков не пойдем, – с удовольствием выложил абрек, пытаясь взглядом просверлить во мне дырку. – Мы теперь…

– Вот так все и сладилось, ай, молодцы! Давно пора бы, – широко улыбнулся я, не дав ему продолжить. – Слушай сюда. Русские вместе с бандами больше жить не станут. Все! Кормушка закрыта. Западной «крыши» нет, Российской Федерации тоже. Кстати, Кавказа тоже нет, если ты не заметил… Поэтому вы нам теперь так же по боку, как сомалийцы или патагонцы. Все симпатии начинаем зарабатывать заново. Так что идите себе с богом. Пока что радиус зоны интересов Замка «Россия» – три дневных перехода. Найдем в этой зоне – вывезем за речку. Будете пакостить – валим сразу.

Оторопели джигиты. Но это ненадолго: умеют они адаптироваться. Поэтому, обернувшись, я жестко приказал:

– Бероев, Уксусников, составьте конвой, берите ключ – и за ворота их. Выводите.

Силовики одновременно выдали «есть» и положили руки на кобуры. Кольцо сжалось.

– Не по-людски паступаиш, начальник… Аллах спросит. Хоть пожрать дайте, – ощерился главарь.

– Аллаха не трогай, да, – ледяным голосом произнес Бероев. – Не пачкай святое.

Темирханов резко повернулся к нему, рука чуть дернулась к левому боку – что у него там под курткой? А его напарник справа быстро выхватил нож.

– Осетин? Из Цхинвала?

– Из русской армии, – ответил Руслан и коротким хлестким ударом кисти стеганул по руке с ножом. Похвальная резвость у бандосов: главарь успел подхватить клинок соседа, прежде чем Уксусников схватил его за руку, привычно выворачивая мизинец болевым, нож наконец-то выпал. «Новая гвардия» тут же зажала остальных.

Бероев коротко прошипел.

– Задел? – встревожился я.

– Царапнул, гаденыш.

– Да к стенке их сразу! – горячо предложил молодой высокий парень. Как его фамилия? Феоктистов, что ли, тоже офицер.

Нельзя сейчас к стенке! Именно сейчас – нельзя. Мы только начинаем жить. Что люди подумают, увидев в
Страница 12 из 27

первые часы первую же серьезную кровь, какое настроение будет? Хреновая получится символика, не пойдет к общине удача. А Шанс Нового Мира – это честно. Все мы заново дорогу выбираем, может, и эти поумнеют.

– Отставить! – рявкнул я. – Отпускаем с последним шансом. Все, не обсуждается, выводите. И нож ему верните: пусть с медведем воюет.

– Давай, нохча, выходи. Настоящему джигиту в лесу дичь добыть – раз плюнуть. Или связать вас, чертей? – недобро пробасил прапорщик, у которого из-под куртки выглядывала тельняшка. Так и не узнал его имени.

– Постойте! Вы куда это? – приподнявшись над столом, совершенно вымотанная секретарша Неля усталым охрипшим голосом остановила группу. – Мужчины! Имена и фамилии мне свои назовите, отметить же надо в списке!

– Не переживай, ты еще услышишь наши имена, кр-расавица, мамой клянусь! – обнадежил нас главарь, обернувшись от двери.

На дальнейшее я уже не смотрел.

Тик-тик. Тик-так. Просто дедлайн.

– Список мне, быстро. Клим, Сашок, за мной!

Глава 3

Сотников А А., снабженец мирового масштаба

– В эту комнату никому не заходить и никого не пускать. Я понятия не имею, что сейчас произойдет. Встаньте возле двери в зал. Если что… Сам не знаю – если что, просто будьте рядом.

Я закрылся в операционной, как решил ее называть, комнате. На отчетном листе снизу приписал: «Ушли всего трое». Слово «всего» я обвел жирным – подхалимаж, конечно… В заглавии листа написал еще более жирно: «Замок «Россия». А чего тут скромничать, вы заранее наш размах почувствуйте. Администратор в размахе вообще стесняться не должен – если что, старшие товарищи поправят. Монитор «планшета» бездушно отщелкивал точное время и только. Пустое синее поле рабочего стола. Что теперь? Давай просто положим «отчет о проделанной работе» на главную панель. Я наклонился и осторожно уложил лист бумаги со списком должностей, расправил. Сел на стул и напряженно стал ждать результата. Ровно в десять часов что-то запищало, лист чуть дрогнул и подсветился снизу сиреневым светом. Зачет или незачет? Та-дам! Мелодичный сигнал уведомил меня о том, что принимающая сторона что-то там все-таки приняла. Ну и слава богу!

И в это же момент случилось страшное.

Монитор радостно мякнул, засветился белым. Внизу появилась сенсорная клавиатура, в центре – жирная надпись:

Условия выполнены.

Для начала работы донор-канала осуществите полный ввод перечня.

Доступное время ввода – 40 минут.

ВНИМАНИЕ! Включается обратный отсчет.

Тут страшная надпись исчезла, на замену ей в углу появился убегающий от предстоящей работы ряд цифр. Твою мать! Как же так! Что же это такое творится, а? Дайте мне время, чудаки! Я должен подготовиться, мне надо озадачить людей, собрать все заявки служб, посоветоваться со специалистами. Кто так работает, что это за порядки там у вас? Вот здесь я перешел уже на полный и чистый мат.

Не прекращая ругаться в полный голос, я крикнул в закрытые двери:

– Кунаки, ко мне оба!

На экране тем временем появилась такая информация:

Доступный вес вашей входной (первичной) поставки определен в 400 кг.

Начинайте ввод.

В открытую дверь просунулась голова Клима, глаза которого, казалось, выпрыгнут от изумления. Сашка толкнул друга, и оба ввалились в комнату.

– Так! Сашок, бегом к поварам. Найди их и реактивно разберись, есть ли в закромах что-то из еды, что там с посудой, ножами и прочей тряхомудией. Клим…

А вот Клима-то отпускать и нельзя. Иначе мне спокойно не работать.

– Жми! Клим, садись у входа, карауль хоромы.

Поехали работать руками. То обстоятельство, что к норме веса пока что виртуальных ништяков накинули сотню кил, не могло меня не обрадовать, хотя я пока что плохо представлял, много это или мало для поселения в 120 едоков.

Это была своеобразная универсальная программа заказа, удобная и дружелюбная. Быстродействие отличное, ничто не виснет и не плывет, все отрабатывается мгновенно. Системы «всплываек», подсказки, подбор вариантов – только в путь. Эх, если бы я имел время, чтобы спокойно подготовиться и накидать перечень с предварительной проработкой! Но у меня его не было, предложение затариться оптом в этом халявном супермаркете прозвучало совершенно неожиданно.

Да что уж тут ныть, давай, Лешка, хапать, большевики амбары вскрыли!

Главное – еда. Питание. Перво-наперво мне нужно просто накормить подчиненных горячим, даже если в замке нет чашек, ложек и вилок. И тут бомжеватый «доширак» вне всякой конкуренции, нравится кому или нет. Съедите как миленькие. Я набрал 110 порций, решив малых деток от пытки избавить. Выбрал из предложенного разнообразия этой сомнительной продукции «Куриный вкус» и нажал ввод. Ничего себе! Девять и девять десятых килограмма как с куста. Он же легкий, в руке не чувствуется! От зараза! Чет страшно мне становится, ребята. Чувствую я, килограммы мои быстро закончатся, осторожней бы хапать надо. Но мука нужна – это несомненно, хлеб всему голова. Сто определенных мной на закуп кил муки я поделил между высшим сортом и первым – тут у меня небольшие знания имеются, ибо своя пекарня есть в поселке.

Ну и пошло-поехало. Дрожжи и разрыхлитель, масло три кэгэ (брал чистое оливковое, ибо цена тут роли не играет, только вес), сахар и соль, крупы. Стоп, так не пойдет. Посмотрел на электронные весы, крупы скинул на цифирь поменьше: слишком бодрая динамика. Руки колотили по сенсору, еле успевая за памятью. Яичный порошок и сухое молоко – 15, детей много, черный байховый рассыпной «липтон» и растворимый «нескафе» по килограмму. Ванили чуточку, ирисок для детей. Хорошо бы сушек или баранок, это и взрослым пойдет вечерком – 10 кг. Галеты сырные, они легкие – 5 кг. Процесс пошел.

Суммарный вес «едовой составляющей», глядя на цифру остатка, я на ходу вывел в 220 килограммов. Потому что хорошо бы мне взять провизии не на один день. Точнее, не все сразу запустить и сожрать – ведь неизвестно, что нас ждет и как будет завтра. Да и накопления «кухне» нужны, без этого намучаешься. Появилась сырокопченая колбаса «Заполярная», деликатесное чудо из оленины и свинины с добавлением коньяка. Дорогая она на прилавках премиум-класс, а тут – сколько хочешь. Эта колбаса легкая, сытная, и химии в ней ноль, ее брать выгодно – всем достанется приличная доза высококачественного белка. Не пожадничал, взял двадцать кэгэ. Лапши всего пять: разварят в котле. Сухие чеснок и лук, морковь, приправы – пусть повара колдуют. Подсознательно я уже видел, что какой-то суп из всего этого получится.

Стоп! А младенцы! Забыл? Сколько у нас грудничков? Их к груди прикладывают, или они «искусственники»? Проклятье! Я опять покрыл трехэтажным матом моих мучителей.

Теперь дверь приоткрыта, это, оказывается, не запрещено процессом. Поэтому Сашка влетел беспрепятственно. Вот только запыхался гонец марафонский так, что говорить не мог, я даже испугался. Мальчишка сел на корточки, опустил голову, восстанавливая дыхание. Я же ждать не мог.

– Клим! Бегом к Лагутиной. И секретаршу эту, Нелю, найди. Узнай, сколько у нас грудничков и прочих сисечников, срочнейше!

Тем временем Сашка уже встал и, кхекая, как загнанный мустанг, произнес:

– Жратвы у поваров ноль, дядь Леш… Есть там, в мешках, в подвале нашли… зерно какое-то, вроде пшеница, уф… Тонн
Страница 13 из 27

десять…, но оно… нечищеное и немолотое, че-то так. Соли много! Целая комната в подвале… Сахара нет, чая нет, масла нет. Ни хрена съедобного вообще нет…

– Ну что за выражения, Саша. Соль, говоришь? Значит, будем соль грызть…

– Что? – напугался пацан.

– Понял я, Александр, понял. Спасибо тебе, садись теперь в зале, отдохни.

– Он грит, муку надо обязательно и дрожжи надо, говорит, что формы есть…

– Спасибо, Саша, спасибо, я все понял. Отдохни.

Так сколько же у нас младенцев? Я в зале видел только одного – похоже, вообще новорожденный. Ладно, будем брать. У двоюродной сестры недавно родилась дочка, а мужа нет, поэтому я в теме. Смесь «нан» – полкило. Памперсов «ньюборн» взял двадцать штук. Фланели надо – неизвестно, как мамашу сюда закинуло, с приданым или голяком, без соски.

Пелядь, такая рыба, как же голова-то болит…

Теперь курево. Тоже не знаю, кто у нас курит. Да я еще ничего не знаю! Стукнул от души по стене, и отрезвляющая боль в руке немного меня остудила. Потом с курильщиками будем разбираться. А пока «Мальборо» мы берем, красных термоядерных, пять блоков. Зажигалок кремневых немного. Щелк – и два с половиной килограмма сожжены, вот так вот.

Под башней кто-то заорал. В зале громыхнуло, упал стул, хлопнули створки. Приняв весть, Сашка влетел ко мне и радостно сообщал:

– Грудников всего двое! Два месяца – и скоро год.

Значит, добавим еще памперсни для годовасика. Все, с питанием надо завязывать.

Я переключился на медицину, что заняло много времени и, что самое главное, веса. Тут мне было особо тяжело, я никак не медик, хотя что-то знаю, медпункт, точнее, фельдшерский пункт в Заостровском имеется, и неплохой. Лекарства перечислял, представляя перед глазами тумбочку тетки. Не сказать, чтобы вообще дилетант. В России мужчина моего возраста, знаете ли, уже знакомится с ассортиментом аптек… Опа! Закончил. Сам не ожидал, что медики потребуют так много дефицитного ресурса.

Потом взялся за материальное обеспечение связи, истребовав точно такие же рации, как и у меня, – каждая всего 150 граммов. С генератором поступил просто: у меня дома есть, так что мудрить не будем – беру 220-вольтовую «Ямаху» ET650. На первое время хватит и маленького, а потом и дизельный мощный можно будет, нужно понять, что тут с топливом. К агрегату приложил пятнадцать литров бензина в канистре. Дополнительно провода, разветвители, пару энергосберегающих ламп… И опять пошла мелкая мародерка… Свечей немного, всякой бытовой санитарии не забыть – это тоже надо. «От меня и куда-то» лилась и лилась всякая критически нудная мелочовка – это всегда легко выпустить из виду. Я уже чисто интуитивно снижал количество, с зубовным скрежетом удаляя, как только что казалось, очень важные позиции. Дело шло, инерция набрана.

Теперь оружие.

И его будет немного, это очевидно, ибо у меня всего осталось чуть более восьмидесяти килограммов ресурса. Настучал на клавиатуре «оружие нарезное», что скажете? Тут же вылетела строгая надпись.

Включен режим ограничения.

Нарезное оружие только производства страны-определителя. Срок производства – до окончания Второй мировой войны. Количественные ограничения по видам и типам.

Вот тебе раз. Хотя что ты тут жалуешься, Сотников?

На самом деле душа у меня пела. Наше оружие очень даже ничего, особенно когда его тебе дают. Я-то был готов даже к алебардам, пикам да рыцарским мечам, что было бы вполне логично и стильно. А тут уже есть маневр, есть выбор. Учти, Леха, много кило ты себе не позволишь вбухать, хоть и важное это дело. Это удальцы фантроманов о попаданцах сразу обзаводятся арсеналом из услужливо разбитых спецгрузовиков, избирательно разрушенных отделений полиции и гостеприимно отворивших двери охотничьих магазинов, безхозных или с хозяевами-дураками. У героев быстро появляются «пикатини» и коллиматоры, лазерные указатели и подствольники… Вы часто подствольники видели? А ваши друзья менты? Знаете, где они хранятся?

Набрал: «Пистолет». В ответ получил:

Пистолеты ТТ, доступно 6 штук. Выберите позицию.

А мы берем. Чтобы по три магазина и кобура в комплекте. Ого, какое предложение кобур! Взял к ним родную довоенную, сделав, как позже выяснилось, ошибку. Ну кто же знал. В тот момент мне было не до размышлений и глубокого анализа. Ошибки у меня будут, к этому я приготовился. Задача: сократить их количество до минимума. Набрал: «Револьвер». В ответ получил:

Револьверы «Наган», неограниченно. Выберите позицию.

Сначала я обрадовался, поскакал по предлагаемым модификациям и годам выпуска, но тут же привычно остыл. Где я килограммы на это богатство возьму? Подумал, прикинул и взял пять стволов. Всего лишь. Цифры безжалостно таяли. Чувствуя, что уже дурею от всей этой, казалось, нескончаемой гонки, я откинулся на спинку, поднял вверх руки, потряс кистями, расслабил спину. Гадство, опять этот «тик-так», когда же все это кончится… Неожиданно я почувствовал, что отчаянно хочу спать. Но-но! Работаем. А что, если ввести вот это: «гладкоствольное оружие». Жмяк!

Гладкоствольное оружие без ограничений по производителю и количеству.

Ну должны же быть радости у снабженца! Помпы буду брать, полуавтоматы не хочу. Поселковые охотники набрали в свое время «автоматов», импорт, а в основном наши МР. Что же, если достаток есть, то все нормально. А если ты приучен стреляные патроны переоснащать, то дело плохо: не хотят эти стволики «самокатные» патрончики кушать, запинаются в тот момент, когда лось скрывается за кустами. Потому, я вспомнил машинку главмеха – он помпу взял «бенелли-нова». Дизайн, пластик, легкая – доволен очень. И «самокат» она жрет, что характерно. Сам пробовал «ремингтон» – отличная штука, но «бенелька» понравилась больше. Главмех, правда, говорил, что есть еще и «супернова», но мы клюнем на проверенное. Итак, заверните восемь! Нажал и с неизбывной грустью сосчитал остаток. Огнестрела на весь силовой блок не хватит.

А вот ножи понадобятся всем бойцам. Тут мне проще, тут я специалист, давнее увлечение. О ножах я знаю все, и мало кто в стране знает по этой теме больше меня. Поэтому мы сразу плюнем на характеристики сталей и кастомизацию, на мастеров и тестовые испытания. Рядовому бойцу, хоть он и не знает об этом, от ножа требуются отнюдь не «боевые» его свойства, а психологические, пусть сие и удивит многих сетевых «знатоков». В данном случае нас интересует именно психологическое воздействие холодного оружия, которое одинаково эффективно работает по обе стороны от гарды. Легендарика предмета и внешний вид. Боец должен чувствовать за спиной гекалитры пролитой крови. Даже с учетом того, что ножиком он в основном будет рубить кустики для костра.

Двадцать два углеродистых «Ка-бара» – канонических, тех, что USMC[1 - Корпус морской пехоты США (USMC). «Ка-бар» – боевой нож морской пехоты США.], – это будет для армейцев. Сталкеров своих я выделю особо, и это уже политика. Им типа как бы покруче – «кабарятину» из стали D2 с серрейтором. Ну и… Должен же я как-то порадовать и поощрить своих кунаков? Должен. Вот и порадую мальчишек красавчиками AF кинжального типа[2 - Походный нож, клинок из дамасской стали.] в пластиковых ножнах вариативного подвеса – и пусть в замке ни у кого таких ножей больше не будет. Гвардия же
Страница 14 из 27

ж.

Однако и рабочий инструмент народу понадобится, и тут уже не до понтов. Поэтому как компактное, пусть и временное, решение я выбрал вот это: «викторинокс-воркчамп», их, не прикидывая кому вручать (уже просто не мог), тупо взял пятнадцать штук, разбавив их пятнадцатью же «лезерманами».

Все. Кончился вес. Почти.

Нужно и себе кое-что взять, а как же. И спирту питьевого для наркомовских. Потому как я отлично знаю: да, нам нужен трезвый ум, нам нужна полная работоспособность всех… но нам надо дать возможность людям хоть на миг прикрыть мозговую форточку, из которой свирепо дует весь этот дикий день. Обозначил заветное для многих числительное в килограммах.

Готов заказ.

Занес палец…

И тут на улице опять заорали. Да как! Даже без трансляторов в виде парней, периодически тихушно подглядывающих посмотреть, как продвигается работа, я слышал этот истошный вопль.

– Па-а-а-видла-а!!! Павидлу надо! Павидлу возьмите, мы булочек напи-ике-ом! – мощный женский голос летел в окна, ставя точку в моем тяжком труде.

Ну что же, повидло так повидло.

Я заказал яблочного три килограмма, безжалостно подвинув питьевой спирт. Вот сейчас кто-то заикал.

Тынц! Принимайте заказ…

Планшет мигнул, потом вовсе погас, чтобы проснуться тревожно мигающей надписью ярко-красным:

Заказ на поставку принят.

Немедленно выйдите из помещения, закройте дверь, дожидайтесь звукового сигнала. Нахождение людей во время сеанса запрещено!

Следующие сеансы ежедневно в 12.00.

Я послушно закрыл за собой дверь и устало обвалился на кушетку. Парни сели рядом, вопросительно глядя на меня.

– Говорят, что через две минуты на нас свалится счастье, – я вяло махнул рукой. – Ждем, братва, ждем.

На часы смотреть не стал. Вскоре звякнул уже знакомый сигнал – и стало тихо. А потом в операционной что-то заскрипело, заворочалось, вначале робко упало на пол, потом внушительно рухнуло уже что-то тяжелое. И опять тишина, можно идти. Неужели получилось? Мальчишки помогли мне подняться, и мы вместе вошли в пещеру Али-Бабы. От такого зрелища и в такой ситуации наверняка многие сходят с ума. Особенно Робинзоны Крузо, Сайресы Смиты и киноактеры Томы Хенксы. Несметные сокровища лежали перед нами. Нет, это точно не Земля.

– Так, – пробудил я замерших в оцепенении бойцов. – Начинается самая радостная часть дискотеки. Все оружие, включая ножи, выносите в спальню и складывайте прямо на кровать, подальше от посторонних глаз. Всю картину никому видеть не надо, чего и сколько. Клим, ты, пожалуй, начинай один, а ты, Сашка, будь так добр, найди мне среди «медицины» анальгин и цитрамон. И запить что-нибудь. – Сил уже нет терпеть, надо колес вмазать.

– Дядь Леш, а почему никому нельзя смотреть?

– Потому что. Опыт у меня такой. Чтобы не завидовали, не советовали, не замышляли и не обижались. Чтобы склок меньше, чтобы запас создать аварийный, да мало ли… Поняли меня?

– Поняли!

Сашка уже традиционно справился быстро, вот ведь моторный какой. Черта из пекла выкрадет. Тем временем неутомимый Клим с важным видом перетаскал в спальню уже почти все оружие. Наблюдая, с каким вожделением парни таскают стреляющие снасти, я понял, что будет лучше, если объявлю сразу.

– Ребята, поймите меня правильно, «огнестрела» я вам сейчас не дам. – Заметив, как наливаются самыми настоящими слезами глаза мальчишек, готовых захлебнуться от обиды, я поспешил прояснить: – Пройдете курс обучения – сразу получите оружие. Нельзя работать такими вещами без школы, нельзя. Постреляете с прапором, потренируетесь – и вручу. Клянусь чем угодно, не обижу.

Заметив, как немного оттаяли лица моих нукеров, добавил:

– Но кое-что я для вас приготовил особое. Там среди ножей есть два кинжала AF, разработки полковника Рекса Эпплгейта, совместной с еще одним спецом – Файберном. Знаменитая вещь, дикая, стоит на вооружении у германского спецназа. Как утверждают многие, это лучший нож для ножевого боя, так и конструировался. Кстати, ни у кого больше таких ножей нет и не будет. Только для гвардейцев.

Улыбнулись, волчата… Фу-ты, отлегло от сердца. Дети еще. Влипшие дети, которым суждено быстро стать взрослыми. О, ножики свои они отыскали очень быстро! Скинули резиновые языки с ручек, вытащили из пластиковых ножен. Я легко дал им несколько минут для любования и знакомства, и даже показал пацанам два основных перехвата и пару кистевых переводов, чем вызвал бурный восторг владельцев. Скинули куртки, нацепили сразу, да так, чтобы всем видно было.

Перетаскивая, по моим указаниям сразу разделяли оружие по принадлежности. Наблюдая за неутомимой молодежью, я тем временем закончил комплектовать магазины к двум «токаревым», вылущил из коробки желтые патроны к дробовику и, расслабляясь, с удовольствием наполнял магазин картечью. Головная боль почти прошла. Эх, хорошо-то как!

– Кого первым звать будем, дядь Леша?

– Это… Вы это бросьте, этак вот на людях. Дома можете, – я специально применил слово «дом»: мои это дети, мои. – А в остальных местах извольте обращаться ко мне по имени-отчеству или «командор», или товарищ Сотников, придумайте. А то несолидно.

Кивнули одновременно.

– Начнем с поваров. Чем быстрей они начнут готовку, тем быстрей люди поедят. И медиков ведите, пусть начинают обустраиваться. Да, Лагутина должна явиться раньше всех, пусть наблюдает, это ее сферы.

– Так мы помчались? Оба?

Теперь кивнул я.

Но этим болидам не суждено было сорваться с домашней орбиты.

На улице опять зашумели, но на этот раз, судя по количеству голосов и нервозности выкриков, случилось что-то серьезное. Дождался голодного бунта? И что теперь делать? Сушки разбрасывать по площади? Парни метнулись в зал, Клим тут же вернулся в спальню с тревогой в глазах.

– Что там?

– Дядь Леш! Там чечены наш пароход крадут!

Много нехорошего вихрем пронеслось в моей голове. Вот тебе, Сотников, горский пиратский рейдер на реке под управлением «Капитона Чорныя Галава, да». Вот конец далеко идущим твоим планам. Чувствовал я, что нельзя их просто так отпускать! А что делать-то было? Коломийцев! Бедный дед. Мне живо представились фигуры медиков, склонившихся над обмякшим телом с реанимационными целями. Хана будет Владимиру Викторовичу. Ах вы, сволочи…

Вскочив с мягкого, я ухватил сразу две кобуры с ТТ, сгреб магазины, кинув в руки Климу дробовик и пачку картечных, рванул наружу. Клим понял, сжал ствол и приклеился ко мне. От дверей я рявкнул второму, нарушая все свои инструкции и пояснения:

– Сашка, заряди «наган» и сиди тут. Никто не должен войти, никто, ты понял меня?!

И тут грохнуло. Два сухих пистолетных выстрела, за ними почти сразу два из гладкого ствола. Чуть позже рявкнула моя ракетница, значит, Бероев в деле. Матушки, да там бой в разгаре.

На втором этаже мы нырнули в дверь, ведущую на стену, широкую: двум оружным бойцам разойтись можно. Тут было весело. Внизу во дворе, у крутой деревянной лестницы, прижавшейся к стене, стоял Уксусников и, похоже, два офицера гарнизона, которые вполне успешно сдерживали толпу мужиков, желающих забраться и выяснить там отношения с кем угодно: накипело у людей. Участковый ствола не доставал, убеждал словами – мол, «работает спецназ». Ага, спецназ. С ракетницей. Впрочем, так оно и было: у речной части стены, почти
Страница 15 из 27

в центре за зубцами, присели четверо: Бероев с ракетным оружием, прапорщик с булыжником в руках, дед-капитан на грани приступа и командир группы сталкеров Демченко, пустой.

– А у нас все как обычно, капитан? Дым, война, чеченцы нападают?

– Ну Командор, – сумрачно ответил осетин, – как обычно. Пилят, как я жалею, что отпустили их. А с другой стороны, не в зиндане же их кормить: тут самим жрать нечего.

– Это точно.

– Да я бы и вальнул, – пробасил прапор, намекая на какие-то разборки после моего ухода из церкви.

– Воспоминания закончены, – отрезал я, – капитан, доложите, как все произошло.

– Да мне нечего докладывать по сути, только пересказ. Лучше пусть вот он расскажет, это его ребята абреков накрыли. – Командир гарнизона указал на Сергея, оперативно забравшего у Клима и «беню», и патроны. С надеждой добавил: – А вы что, уже с оружием? Получилось-таки?

– Получилось, капитан, получилось. Держи. Теперь и вы с оружием. Закончим эту мизансцену – я тебя еще порадую.

Вторую кобуру я отдал прапорщику, тут же начавшему проверять магазины. Довольный, как слон, он поднял голову, достаточно нагло мне подмигнул, после чего широко улыбнулся и произнес:

– Ну вот и все, господа начальники. Проблемы почти уже и нет. Я пошел, Руслан?

Бероев кивнул, прапор быстро перебежал почти на край стены, там чуть поднял руку – «о’кей», мол, – встал на позицию. Демченко коротко доложился, как все вышло. Они уже почти выполнили мое задание по рекогносцировке, когда перешли на речную часть. Тут и увидели горскую террор-банду, достаточно сноровисто старающуюся запустить дизельный двигатель и отдать концы. Прокрасться оказалось несложно – ведь толкового наблюдения еще нет. Судя по всему, моряков среди захватчиков не имеется, но кто-то из них должный порядок действий понимает.

Клима я тут же отослал вниз, несмотря на свирепые маяки глазенками, – пусть внизу подождет. А драма с захватом продолжалась.

– Отойдите от моего парохода, басурмане! – Отчаянный дед не собирался просто так сдаваться, он привстал и швырнул булыган вниз, тут же нырнул за зубец, прижавшись к серому граниту стены. В ответ почти сразу гавкнул пистолет пиратов. Владимир Викторович присел еще ниже и надежно спрятался за камень.

– Они кормовой отдали, стервецы. Судно только носовой держит, – простонал он. – Носом к течению стоит, иначе уже отжало бы. Не дам к носовому подойти!

И дед удивительно ловко, не глядя, зашвырнул через себя еще одну тяжелую каменюку под стену.

– Вот так все и течет… Моряка уже крошкой посекло, а утихомирить не могу: себе дороже. «Макаров» у них и обрез-двудулка, патронов, скорее всего, мало. При прощании не применили – думали, что у нас тоже боевые, – пояснил Руслан и обыденно добавил: – Сергей, шугни их, чтоб на ту сторону кормы…

Сталкер, пригнувшись, отбежал влево, пристроился за зубцом, приложился, выждал, резко поднялся и влупил два раза подряд. Внизу заругались, заблеяли. Патронов у бандитов действительно не густо, явно будут стараться попасть наверняка. Шли минуты и позиционные прятки. Вмешиваться в работу профессионалов я не собирался, а вот краешком глаза решил выглянуть – поди, тоже успею присесть. Деду пальба картечью категорически не понравилась, и он опять заверещал:

– Эх, молодой, ты мне пароход-то не попорть!

– Не волнуйтесь, Владимир Викторович, я поверху, – тихо сказал Демченко. Встал и выстрелил еще раз. И, как мне показалось, ни фига не поверху. Кто-то из пиратов сматерился от боли: попал-таки Демченко, – кто-то побежал. И тут прапор быстро встал на своей дальней позиции и сдвоенным «бабахом» снял одного – прямо в башку. Тут же присел. Хорошо стреляет воин.

Пираты запсиховали.

– Шакалы! Че спрятались, русаки?! Выходи, как мужчины, резать будем!

– Ты себе лучше яйца отрэжь, импотент, пилят! – зло выкрикнул Бероев. – Если живым возьму, то на кол посажу тебя, пса, клянусь всеми мамами Кавказа. Вы еще и за Беслан ответите.

– И-ии, собака! Выгляни сюда!

– Ладно, выходи вперед со стволом вниз, стреляем вместе, как в кино! Или струсишь, морда чеченская? Готов? Если согласен, то я встаю.

– Резать буди-им! Кожу сни-имим! – противоречиво донеслось из-за рубки.

– Ладно пугать-то, говори что хочешь. Если немного, то разойдемся краями, без крови. Это я тебе обещаю, капитан Бероев.

Я уже понимал, что тут идет нормальная психологическая война, по своим старым сволочным правилам.

– Хорошо, капитан. Я выйду, но ты не стреляй, да? Много не попрошу, вам останется, – решился абрек. – Только не стреляй, а то спалим пароход, мы все солярой облили!

– Облили они… – усмехнулся армеец. – Ладно, начинаем переговоры! Я встаю.

И встал. Из-за рубки медленно вышел нохча-главарь, тот, что в федеральном, сам на взводе, однако ПМ смотрит вниз. Второй кавказский пират выглядывал из-за угла, но на палубу не выходил. Этот все еще сжимал перед собой обрез, другой рукой поддерживая раненое плечо. Главчечен встал почти под нами, у носового конца – наверное, надеялся успеть перерубить канат. Бероев оглянулся, наклонил голову к нам, будто советуясь, и снизу кистью чуть махнул Сергею – давай, мол. Почти сразу из-за зубца звонко хлопнула «бенелька», по железу взвизгнула картечь, и террорист из Старого Мира, не успевший стать таковым здесь, кулем повалился на палубу. Одновременно с этой локальной трагедией случилась и вторая – еще два быстрых выстрела меткого прапора все так же аккуратно уложили на палубу последнего бандюка.

– Опять я им наврал, – задумчиво молвил Руслан. – Может, я все-таки плохой?

Кончилась война, спасли судно.

Сталкер посмотрел на меня, молча показал глазами на ствол, я кивнул: «Забирай, твое». Армейцы не спрашивали – «попробуй, забери» называется. Владимир Викторович воспрянул духом.

– Алексей Александрович, так это… Пойду я со своими к причалу, мне же пароход принять надо. А то видите, сколько тут охотников бегает.

– Руслан, выдели сопровождение капитану судна, действительно надо бы прибрать технику. И трофеи собрать – их мне принесете, а там решим, – безапелляционно сказал я. – Ключ от ворот у тебя? Только больше никого не выпускать, пока не проведем первичной разведки местности.

Кивнув, Бероев подозвал к себе прапора и отдал команду.

Ну и что мы приобрели? Я склонился над стеной.

Кто-то тихо кашлянул за спиной. Прекратив разглядывать судно у причала и трупы, устало оглянулся. О, уже и Лагутина тут! Вполне понятным образом наш шериф Уксусников не смог удержать коменданта крепости: умеет эта женщина себя поставить. Клим тоже подошел, встал позади меня.

– Елена Михайловна, хорошо, что вы пришли. Я вот что подумал… Надо бы как-то успокоить людей. Займитесь, прошу вас. Вот прямо внизу у лестницы поговорите коротко. Сообщите им, что все идет по плану, скоро будем обедать, кое-что добыто, ну, сами чуть позже все увидите. Вместе со всем пищеблоком через пятнадцать минут прошу ко мне. Весь цех берите – там таскать прилично, ну и мужиков надо на мешки… Бандитов мы шлепнули, судно отстояли, потерь нет, только приобретения. В общем, впереди забрезжило, так и доложите по службам. Конечно, нам бы профессионального психолога в штат – шок у людей снимать.

– Так был у нас психолог, – невозмутимо ответствовала
Страница 16 из 27

комендант, вместе со мной со спокойным любопытством оглядывая поле боя на стене и внизу. Там уже суетилась набранная Коломийцевым команда парохода.

– И в какую службу забрили? Может, надо поправить? – возмутился я.

– Да ни в какую не забрили, Алексей Александрович. Вон он, голубчик, на палубе лежит, холодный уже – только что уничтоженный вами лидер преступной группировки. В коричневой кожаной куртке – это ведь главарь? Темирханов Казбек Гумирович, психолог, закончил Московский университет.

– Ну надо же, – я даже рот от удивления открыл, – кто бы мог подумать. Казбек… Гумирович. Психолог. Да… А остальные кто?

– Один – скорняк-кожевник, аварец из Дарго, другой – пчеловод из Хасавюрта.

От досады я сплюнул на каменные плиты.

– Извините, Елена Михайловна, не удержался. Всю жизнь не мог понять, откуда это все берется. С такими специальностями! Да мы бы их при другом раскладе с руками и ногами, будь нормальные люди. Кстати, и пара хороших бойцов пригодилась бы, будь они нормальными, – чеченцы воюют классно. Что за планида такая иррациональная у людей горских?.. Ну тогда сами, сами.

Смотреть особо было нечего, люди потащили трупы на берег, да и дела ждали. Вместе с комендантом мы прошли до пристенной лестницы, где я вспомнил про второй этаж донжона и спросил:

– Елена, а вы где остановились?

– Да еще нигде. Других потихоньку размещаем – когда легко и сразу, как с медиками: они все в одном здании поселятся, – в других случаях сложней. У противоположной стены нечто вроде жилого блока пристроенных к стене домов. Пожелания, знаете ли, симпатии, капризы…

– Скажите, Елена, вы с семьей сюда попали или одна?

– Мужа нет уже год. Зато есть двое детей – девочка шести лет и мальчишка-двухлеток, – несколько настороженно ответила женщина. – С ними сейчас няня – подыскала бабушку.

– Вот и хорошо, что так, – как-то у меня не совсем тактично вышло, да. – Я это к тому, что на втором этаже главной башни – донжона – есть чудесная двухкомнатная обитель с окнами во двор. Правда, я и не осматривал толком, все время мимо пробегал. С детьми для вас там будет самое подходящее место, да и для работы удобно. Напротив, у лестницы – одна комната «кунацкая», там своих нукеров поселю, – я обернулся, на мгновенье чуть притянув парня к себе за плечи: – Отличные, смышленые ребята, назначены личной гвардией. Сделаем из них со временем супербойцов. И за вашими детками они присмотрят, если что. Так мне спокойней.

– Как-то неожиданно… Мне надо сначала службы разместить, и…

– А мне надо свою номенклатуру разместить! – отрезал я. – И не смотрите на меня с удивлением, я знаю что делаю. Безграничный энтузиазм начальника быстро тает без хорошо налаженного быта – меньше времени и сил остается на утоление общественных чаяний. Кроме того, мне необходимо, чтобы вы были рядом: советоваться будем часто.

– Ну раз так, то предложение принимается. – Очевидно, такое решение насущного вопроса ей понравилось.

– Вот успокойте службы, потом с поварами – ко мне, и давайте, обживайтесь на новом месте. Клим нас слышит, они помогут перенести вещи.

– Да вещей-то почти и нет, тут заселиться просто, – улыбнулась она, уже спускаясь по лестнице к поредевшей кучке любопытных-активных.

Подходя к башне, я отметил, что противоестественно сдерживаю себя в разглядывании замка и окрестностей. Заметил лишь, что облака еще больше истончились, можно определить, где солнце. Или не солнце. Вообще-то ощущения вполне земные, пространство в целом вокруг такое… родненькое. Но глаза слезятся, голова работает плохо. На смену головной боли пришла сонливость – просто валюсь с ног. На своей работе я давно привык к рваному режиму, постоянному недосыпу и экстренным побудкам в любое время суток. Но сейчас интенсивность нервного износа была такова, что держался я еле-еле. Вот и еще один камешек на весы – это значит, что я не спал во время таинственной телепортации или рейса в скоростном самолете. Ночь у меня украли. Перебросили из предвечернего в утро.

Почему у остальных никакой сонливости не заметно? Бодрые все. С ними по-другому поступили? Сохранили время. А меня, значит, с передержкой, для особого тестирования?

От стены к башне шли Бероев с Уксусниковым, чуть позади Демченко и прапор с трофеями в руках. Заметив меня на стене, капитан махнул рукой, я – ему: заходите, мол, в кабинет к шефу. Перед этим опустил обе руки вниз, чуть согнул и покачал, будто у меня в руках тяжелые чемоданы. Бероев все понял, крикнул кого-то из бойцов в носильщики.

Дома все нормально. Сашка, округлив глаза, впитывает все, что ему на ухо шепчет Клим. Револьвер забрал и положил на каминную полку. Ох ты, а камин-то разгорается! Значит, уголь нашли. По комнате пошло тепло – как бы мне не свалиться прямо тут, на кушетке. Пересядем. Зашли военные с шерифом, усадил и их за стол.

– Знатный стол, – отметил Руслан. – Вот трофеи, Командор.

На стол лег «макаров» с двумя обоймами. Одна пустая, возле другой шесть патронов. Я сдвинул добычу на дальний угол, махнул парням, чтобы выносили.

– При них еще пара ножиков была, так себе, не стали сюда тащить, – дополнил он. – Документы скоропостижно умерших не знаю куда деть, пока у меня.

– Секретарю отдадите, когда определим ей место.

Пока хлопцы суетились, я произнес короткую вводную речь:

– Значит, так. Все произошло сложно и просто. В диалог не вступают, возможно, это просто исключено из схемы либо недоступно технически. Времени на раздумье и проработку заказа по уму мне не дали, поэтому уложиться пришлось в жесткий временной лимит. Есть ограничения по весу, триста кило ежедневно… – (Не раскрывайте свои маленькие секреты без необходимости.) – В целом – бери что хочешь. Кроме нарезного оружия, тут есть некие ограничения, мотивированность и актуальность которых я не вполне понимаю. Если коротко, я могу просить только то, что производилось в СССР до одна тысяча девятьсот сорок пятого года. На ВВ я не замахивался – винтовки, пулеметы и автоматы, те, что «пистолеты с пулеметами», не пробовал. Повторюсь, вес поставки очень мал на такое число людей, поэтому прошу не задавать мне праздных вопросов и обойтись без наивных мечтаний.

А вопросы-то есть, судя по глазам! Но молчат, пожелание мое приняли.

– Далее в своих смелых заявках все вы будете указывать расход веса желаемого заказываемого. Вот тогда прочувствуете, что работать в жесточайшем лимите – это вам не лобио кушать. Гладкоствол – любой бери, любой страны и производителя. Патроны, похоже, тоже любые, но это я интуитивно. Кроме оружия припас вам немного снаряги, будучи вынужден прикинуть за две минуты, что вы там могли такое структурно создать. Хрен ведь дождешься от вас оперативных докладов… Я далеко не суперспец, хоть и проходил срочную в Двести двадцать пятом МСП.

Помолчал, пристально глядя на лица: впитывают ли? Впитывают, даже наглый прапор серьезен. Как и положено настоящим мужикам, ведут себя немного по-мальчишески, ощупывают вороненый металл, перекладывают пачки патронов, наслаждаются. Особенно прапор – тискает стволы, словно соскучившийся отец детей. Кстати.

– Капитан! Я тебя не понял! Почему мне до сих пор не представили прапорщика? Это что за вольности? – проорал я, привстав и
Страница 17 из 27

изображая свирепость на лице. Такому взрыву посреди чиста поля меня научил один из моих первых начальников, когда еще в Питере работал. Иногда полезно бывает.

Бероев рефлекторно вскочил – особо так, как и положено матерому офицеру, вытянулся, но без подхалимажа, как бы дозированно: «показал – и хватит». Прапор тоже взвился в струнку. Удальцы, даже бобрики неопределенного цвета пригладили рукой.

– Виноват, Алексей Александрович, разрешите представить: старший прапорщик Гонта Григорий Михайлович, оружейник, инструктор стрелковой и тактической подготовки, воздушный десант, Рязань.

Я пожал медвежью лапу размером в совковую лопату.

– Садитесь, – махнул я рукой, после чего резко перешел на тихий доверительный разговор: – Мужики… Кажется мне, что тут без нахрапа надо, осторожно. Завтра попробую что посерьезней выбить в этом отделе снабжения. Ну а сегодня я тупо хватал что дают, и рад тому, что дали. Иначе сейчас сидели бы мы с расчесанными до крови затылками, чертежи арбалетов рисовали. Повторюсь, времени у меня не было. Рядом со мной во время сеанса никому присутствовать нельзя, это запрещено инструкцией завода-изготовителя, – легко соврал я, глядя на кучу оружия и снаряжения, оперативно сваливаемую нукерами на столешницу. Не поцарапали бы.

– Боюсь, и дальше могут быть сюрпризы, критерии параметров канала непонятны. Что удивительно, товары в итоге вылетают практически пулей – такое впечатление, что ты шлешь заказы на какой-то Волшебный Склад Всей Земли, где все полки оказываются всегда под боком. Свихнуться можно, если начать голову ломать. Как вы сами думаете, кто это может устроить? Ладно… В общем, принимайте, что видите.

Дальше я просто перечислял и делил позиции, кои тут же с ревнивой жадностью отгребали к углам. Нет, вру, Уксусников вел себя спокойно – таежник.

– «Тэтэшников» дали всего шесть штук, к вопросу об ограничениях. Пять тебе, Бероев, один – нашему шерифу. Или ты, Петр Игнатьевич, трофейный «макар» предпочтешь? Патроны я попробую заказать, может, получится.

– Да я еще не успел привыкнуть к нему, так что лучше бы ТТ – говорят, он помощнее.

– Добро, забирай любой. И прошу, подари-ка ты мне свой травматик, я комендантше вручу – пусть будет, сантехники да дворники порой нервные бывают.

Мужики положенное время поухмылялись. Дальше пошел разговор сугубо по делу.

– Далее. «Наганов» бери сколько хочешь, я заказал пять. Ничего про него толком не знаю, первый раз держу в руках. Один себе взял. Демченко, забирай два с патронами, по одному на звено. Руслан, тебе два: сам решишь.

– Я один в дежурную часть определю – у женщин будет, посменно, – рассудительно решил армеец. – Второй во флот отправлю.

– Разумно. Тогда бери три «бенелли-нова» и по двадцать патронов на каждый ствол. Пока. Пять пулевых, пять дроби-«тройки», остальное – картечь. Как распределишь?

– Два часовым на стенах, один в дежурке на стену.

– Опять в дежурку?

– А куда же? Там самое место: чей взвод в карауле, у того и под рукой. Опять же оперативное пользование.

– Хорошо. Демченко, твоих четыре помпы, забирай, – куча на столе постепенно таяла, два бойца гарнизона споро перетаскивали полученное – в закрома к Бероеву.

– Делим дальше: армии биноклей пять, сталкерам – два. Четыре фляжки гарнизону, четыре в разведку… Так, это где? Бери, капитан, шикарное: четыре плащ-палатки – офицерские, еще советские. Демченко, извини, но тебе хрен. Тебе бегать придется, а не на часах стоять под дождем. О, планшеты! Что за командиры без планшеток? Шесть Родина дает армии, один – шерифу. Брал тоже офицерские, советские, оцените.

– Ценим, Командор, ценим… – Старший прапорщик с нежностью погладил новенькую кожу, поднял планшет к лицу, вдохнул запах. – Оно!

– Ножи в армии будут все одинаковые, как и форма одежды в перспективе. Поэтому забирайте все «ка-бар» USMC, вот эти с наборной кожаной ручкой, двадцать две штуки. Всем экспертам передайте мои пожелания заткнуться. Это ножики для униформы, показной удали и страшного вида, собственно. Это единственное, что действительно нужно боевому ножу, остальное все китайские фокусы и гимнастика кистей. Хотя вполне себе апробированные. Только, Григорий Михайлович, у них лучше сразу верхний усик гарды слегка отогнуть к обуху – удобней будет хват. Сталкерам – «кабары» черные, с серрейтором. Эти в рейдах не убьете, крепкая вещь, хоть и тяжеловаты. Уксусников, тебе тоже такой ножик положен, так что бери. Что у нас осталось? «Викториноксы» или «лезерманы», выбирайте. Брал емкие модели, взрослые. Вам лично, сталкерам всем и на всех офицеров по одному.

Армия и шериф выбрали «виксы», Демченко «лезеры». Экономно выделил курево всем, кроме сталкеров: эти оказались некурящие все – редкое явление.

– Еще есть рации, вот такие, как эта, – я показал на каминную полку. – Демченко, тебе пока две, по одной на звено. Петр, одна твоя будет. Бероев, ну а тебе – аж шесть штук. Прошу не хапать, это хозяйство радиста, кстати, и у него аппарат будет, естественно. Все сдадим ему, погоняет аккумуляторы, зарядит, выдаст. С ним же согласовывать частоты, позывные и порядок обмена. Кроме того, рация есть у меня, будет у коменданта и главного инженера. Вроде все. Нет, не все. Свечи берите и подсвечники, только без фанатизма: нужно, чтобы всем досталось.

Вздохнув, я с немой просьбой в слипающихся глазах проскрипел:

– Вопросы есть?

– Мне свисток нужен, – неожиданно заявил Уксусников, глядя на меня с васильковой безмятежностью деревенского девственника. Типа, «ой, забыл, что просили не грузить». – И наручники с шокером.

– И лупу! – хекнул Гонта. Демченко отвернулся к окну, прикрывая рот рукой.

Непрост наш шериф, ох непрост.

– Нет вопросов, все нормально, Командор, считай, что служба уже поставлена, – наконец ответил за всех капитан и тихо предложил: – Ты это, Александрыч… Ляг, поспи маненько, а то и до беды недалеко. Хлопцы, уложите шефа. А мы пошли.

– Хорошо, только провиант выдам. Да, ввечеру у меня слет руководящего ядра на итоговое общение. Есть сюрприз. Прапорщику быть тоже, речнику не надо. Все, ребята, свободны.

Когда мужики ушли, я совершил то единственное, на что у меня еще достало сил. Лег на кушетку и, раздирая пальцами веки, наблюдал, как мои парни вытаскивают в зал весь провиант. Ну за самым малым исключением.

– Лагутину позовите. Приказ ей: кормить людей срочно, иначе поварам голову сверну. Меня толкнете, не знаю, часов через пять… или раньше, если кому понадобится медпомощь. Ясно?

Им было ясно.

– С «кунацкой» на втором этаже познакомились? Клим, ты рассказал другу о моем решении по распределению площадей? Хорошо. «Макар» чеченский пока спрячьте в ящик. И вот еще что… Забирайте со стола вон тот обрез о двух дулах – ваш будет. Пока так. Только без плясок прошу! Не топать, гады! И патроны в стволы не заряжать! Успеете, если что. Впихать…

Вот на этих словах, похоже, я и начал уплывать в Морфеево логово. Еще успев почувствовать, как меня волокут в спальню, вспомнил краем остывающего сознания, что так и не предложил голодным мальчишкам что-нибудь из сокровищ закинуть в рот.

Глава 4

Сотников А. А., уставший за день человек

– Дядь Леш, ну просыпайтесь же, а! Вам поесть надо, – кто-то канючил в ухо. Не могу. Сил
Страница 18 из 27

нет. В горле все пересохло, у меня с юности нос перебит. Пить хочу. А проснуться не хочу – уж очень хорошо лежать, хоть и затекли все члены, какие есть.

– Вы с медиками хотели поработать.

Хотел? Да в задницу все. Я спать хотел, часов двадцать. С трудом перевернулся набок. Ох. Хотя нет, похоже, покурить я не против.

Медленно сел на кровати, тупо уставился в стену.

– Что, уже обед?

Нукеры смущенно переглянулись.

– Да нет, время-то сколько. Ну какой уже обед… Сейчас уже ужин начнется, Алексей Александрович, – сообщил Клим.

– Но мы вам принесли вашу порцию, на комоде стоит, – это уже Сашка меня успокаивает.

– Порцию? Доширака холодного? – нехотя улыбнулся я, почти приходя в сознание.

– Непочатый! В салофане, – пресек издевки Клим. – И еще там кое-что, колбаса вкусная, сушки. И чай. Чай горячий, мы в камине подогревали. А на ужин нам Павидла хлеб обещала спечь. Французский.

– Находчивые, – буркнул я. – Сушки подождут, колбасу потом, доширак мы сложим в совместную заначку, годится? А чай несите. Стоп! Не надо, сейчас я распрямлюсь и в зал выйду. Французский, говоришь… Павидла? Ну-ну.

Горячий чай – это сила. Хотя я предпочитаю кофе, банальный растворимый. Я зависим от кофе, я честный кофеман, а не понтогон с вытянутыми от мелких чашечек губами. Турецкий кофе я активно не люблю, колдовство в турках определяю как ритуальную прихоть, а в кафешках всегда заказываю «американо». Но здесь чай за благо, тем более такой правильной температуры.

– Ну что, пошли ужинать, бандиты?

Ну и денек. Уже можно записать в дневник сакральное «вечерело», а я еще ничего толком не видел, получая сведения и впечатления исключительно из чужих рассказов. Вот и сейчас, шагая по гладкой брусчатке замка в сторону столовой, я вынужден был торопиться, гонимый голодной иноходью мальчишек. Интересно, растения есть в замке? Хоть взаперти посмотреть, что у нас за бортом: весна любви, весна надежд или болдинская золотая осень. Народ стекался к пищеблоку. Большинство нас приветствовали словами или жестами, мы вежливо отвечали.

– Сами кухни возле стены, большая часть под землю уходит. А из нее зал – наполовину в закрытом помещении, а часть на улицу торчит, но под навесом, – захлебываясь, на ходу рассказывал Сашка, радуясь возможности первым выдать информацию.

Дорога к пищеблоку проходила по левой, если смотреть со стороны ворот, улочке, между главным рядом строений и стеной, в которую встроен донжон. Улочка крошечная, узкая, дома и стены высокие – средневековая красота.

– Пекарня рядом. А еще из кухни можно попасть в подвалы – огро-омные, длинные, может, там подземный ход есть: ведь в каждом замке должен быть подземный ход, так ведь, дядь Леш?

Я кивнул. А как бы я не кивнул?

– А в подвал еще и в стене дверь есть, можно залезть, если что, – дополнил Клим. – Но там замок висит, хороший, – с сожалением добавил он.

Улочка резко заворачивала вправо. Романтический уголок. На небе туч почти нет, скорее всего, со стены – роскошный закат. Обратил внимание на интересную деталь: на уровне верхнего этажа каменные строения ряда и стену замка в двух местах связывали толстые поперечные балки. К последним крепились высоченные прочные штыри, похожие на флагштоки, будь они сделаны из сужающейся полосы металла, а не из прута или шеста.

– Мужики во дворе говорили, что это, скорее всего, громоотводы такие специальные, – бойцы вместе со мной задрали носы.

– Да. Ничего себе тут грозы бывают… Как в адронном коллайдере, что ли? – пожал я плечами. – Вижу цель.

Пахло свежими булками. Да как пахло! Павидла пацанов не обманула – похоже, пекари обеспечили ужин на пять баллов. У входа в столовую меня остановила комендант, с уже знакомой хваткой тормознула за руку и отвела в сторону. Ну не дают осмотреться! А посмотреть есть на что. Над входом на цепях подвешена вывеска, дерево в металлической обечайке. Интересно, что поле вывески пустое, ничего не написано.

– Вам нужно сказать короткую речь, – категорично заявила Лагутина.

– Видите ли, Елена, мне бы не хотелось отвлекать людей от еды, да и сам я не любитель разрушать аппетит речами. Давайте потом, – заупирался я.

– Когда это потом? – удивленно прошептала Лагутина. – Потом срочные дела, глубокий вечер и отбой. А люди ждут ваших слов. Я им, конечно, кое-что рассказывала, но, понимаете… Вы у нас теперь личность особая, отец-основатель как-никак. Так что именно сейчас.

Увидев, что я сдался, она лаконично ввела меня в курс дел гражданского сектора замка. Я вникал, хотя слушал ее не очень внимательно, потому что постоянно вертел головой, стараясь успевать отвечать на приветствия. Парни стояли рядом, как приклеенные. Школу, что ли, нарабатывают? Постойте, а чего это Клим в топорщащейся сбоку куртке, застегнутой наглухо, а? Неужели подлецы с собой обрез носят? Ну я им устрою дома «школу».

При входе в зал меня опять перехватили, на этот раз дородная работница пищеблока, любезно, но настойчиво пригласившая нас в дальний левый угол зала – там стоял отдельный большой босс-стол. Столов в зале много, длинные, массивные, с такими же скамьями по обе стороны. Люди стояли у раздачи, что-то получали, отходили к местам, кто-то выходил на улицу и устраивался там.

Здоровенный камин красовался по центру, рядом с ним по обе стороны – двери в кухонные помещения. Корзины для углей пристроены по углам, иначе такого объема не прогреть, – в Чехии я такие видел. Оконного света вечером категорически не хватало, на стенах по периметру висели жидкостные светильники. Картин на стенах не было. Потолок обеденного зала низкий, много дерева, простая большая средневековая харчевня, по сути. А по виду и антуражу – вот откуда передирают интерьер наши премиум-рестораны! Пока шел, успел заметить французские багеты в руках, что так волшебно пахли на весь замок. Неужели настоящие? Как они их так быстро сделали? Парней посадили за общие столы, но неподалеку. За «зарезервированным» столом уже сидели: Бероев с Гонтой, шериф и невысокий лысоватый мужчина в очках, полный, но не толстый, боровичок такой. Его представили как Дугина Евгения Ивановича, нашего главного инженера, прежде начальника опытно-конструкторского бюро каких-то военных разработок. Как потом выяснилось, лучшей кандидатуры на эту должность найти просто невозможно. Рядом с ним сидела высокая женщина в черном, средних лет, с жестким тяжеловатым лицом – Зенгер, хирург-ортопед, начальник нашей медсанчасти. Да, с такой связываться опасно: зарежет при случае.

– Ну что же, все правильно, – одобрил я, – уже успели банкетку пробить.

– Это не мы пробили, Командор, шеф-повар тут такой предусмотрительный, – открестился Бероев.

– А у нормальных шеф-поваров хороший опыт, правильный. А где наш Сергей Демченко? Почему здесь не вижу? – спросил я у капитана.

– А он гордо отказался, сказал, что со своими будет сидеть, – усмехнулся Бероев и с удовольствием заложил сталкера, показав рукой направление.

– Я, кстати, тоже отказывалась, – желчно объявила начмед.

– Действительно, может, нам лучше в народе, Командор? – примкнул к ней Уксусников.

– Ясно… Серега! Демченко! Ничего, если я тебя побеспокою? – крикнул я через весь зал: умею я поорать. – Будь любезен, подойди сюда.

Командир
Страница 19 из 27

разведки немедля подвалил к нам.

– Сядь-ка вот сюда, Сергей. И внимательно послушай меня. И остальных попрошу внимания.

Поймав все взгляды, начал сообщение:

– Итак, говорю сжато и один раз, запоминайте такую вот «Директиву о начальниках». Вы здесь – элита. Элита есть, была и будет всегда, во все времена и при всех обстоятельствах, это объективная данность, определяемая обществом, если в нем есть отношения «приказал – выполнил». А это есть в любом обществе. Вы будете сидеть отдельно, питаться отдельно и отдельно получать информацию. Это не означает, что у нас будет особое меню: людей злить не надо. Но и пересудов бояться не стоит. Даже если Демченко станет рубать супчик исключительно прозрачно со своей разведкой, то вскоре начнут говорить, что ему носят на дом, и он имеет талон в спецмагазин. Кстати, отчасти они будут правы. Потому что без элиты – никак, просто поверьте. Потому что все вопросы решаются именно так. Попросили друг друга напрямую, обменялись, услужили, помогли, подставили плечо. И вышло быстро, с минимумом потерь. Но это далеко не все. Сережа… И остальные. Вот такие встречи за отдельным столом для нас могут стать, при определенных раскладах, единственным способом обменяться рядовой или закрытой информацией, посоветоваться коллегиально или выразить особое мнение. А закрытая информация вскоре будет. У всех она появится, рано или поздно, помяните мое слово. И когда вот ты, Серый, выяснишь, что в лесу водятся эльфы и гоблины, то сначала мы обсудим это тут, позже поняв, как такой сюрприз преподнести людям. – Заметив, что Демченко все еще смотрит на меня со скепсисом, повернулся персонально к нему, придавил:

– Сидеть отдельно, господин разведчик, – значит, не знать, что творится в службах, не знать, что удалось выяснить другим и что там очередное на нас надвигается. И без таких оперативных знаний вам всем станет очень тяжело работать. Вы выпадете из корзины. За что потом получите по ушам от ваших же людей: почему не знали? Почему состав не подготовили? А собирать совещания каждый день – дикость и гемор, учитывая предстоящий объем работ. Все поняли меня?

Задумчивое молчание, но поняли, чувствую.

– Давай, Серега, тащи свою булку и перебирайся к нам прямо сейчас. Своим скажи, что срочное совещание, потом разъяснишь. Никуда они не денутся, еще наобщаетесь. И вообще учти: ты им отныне официальный начальник – запросто можешь и на смерть повести, так что легкой необременительной дружбы не получится.

При моих словах «можешь и на смерть повести» начальники как-то призадумались. А ведь действительно все изменилось. Пропало Государство и его мощнейшее защитное поле, сбылась мечта анархиста, теперь все в наших руках… Невесело это, как выясняется, не радует. Но тут к нам подошли две работницы кухни, принесли положенное: на больших медных подносах стояли глиняные тарелки с супом, половинки длинных булок, жестяные коробочки паштета, горстка конфеток.

– Ваши уверения в обычности меню, как мне кажется, не совсем состоятельны, – не упустила случая женщина-хирург.

– Меню у всех одинаковое, просто форма подачи разная, – парировал за меня выпад главный инженер. – Детям, кстати, тоже носят каши-малаши.

– Да не, все нормально, мадам доктор. Начальству нет времени стоять в очередях, – поддержал его Гонта.

– Начинается… Спасибо, господин военный, за пояснения, – скривилась Зенгер.

– Заходите еще, Маргарита Эдуардовна, – осклабился прапорщик, – всегда поможем.

– И вы заходите, если что заболит, – мило улыбнулась начмед. – Солдафонам особое обслуживание: сразу вырежем.

От таких перспектив Гонта поперхнулся, участковый заботливо двинул ему пару раз по спине кулаком. Пока ложки не опустились в суп, я решил выполнить скоренько обязательство, данное мной коменданту, а то суп остынет, и горячего хочется. Я встал, махнул рукой, привлекая внимание:

– Друзья! Товарищи!

Люди зашикали, толкая соседей, усаживались, показывали в мою сторону, постепенно все присутствующие повернулись. Те, кто ужинал на веранде, встали у входа.

– Наш первый местный день еще не закончился, а я уже могу сказать вам, что система жизнеобеспечения успешно настраивается. Благодаря вашему пониманию и зрелости мы выполнили условие и получили канал матпомощи. К сожалению, вес поставок будет очень малым. Это позволит нам иметь минимально необходимое, но этого совершенно недостаточно для полноценной жизни, и здесь всех нас ждет огромный фронт работ, прежде всего по продовольственному самообеспечению. Тем не менее первые шаги сделаны. Организовано воинское подразделение, идет караульная служба, ребята и сейчас стоят на стенах. Армейцы начали получать оружие, так что инцидента, подобного сегодняшнему, с попыткой захвата судна, более не произойдет. Созданы: медсанчасть и хозяйственно-коммунальная служба. Сегодня медики и хозяйственники до наступления ночи получат кое-какое матобеспечение. Через пару дней вы не узнаете наш замок, обещаю вам.

С удивлением заметил, что многие пишут мою речугу на сотовые телефоны, у кого не сели, конечно. Ну и контраст…

– Совместно с караульной службой круглосуточно работает дежурная часть. Основные службы будут связаны радиосвязью. Уже начал работу по опросным листам наш шериф, прошу ему в этом помогать. Медсанчасть заведет на всех нас амбулаторные карты. Сохранив судно, мы получили возможность для серьезного рыбного промысла, тут явно есть перспективы, поверьте человеку с Большой Реки. Несмотря на все ограничения, у нас уже есть и будут предметы детского жизнеобеспечения, это особая статья. Образование и воспитание мы не забудем, завтра же начнет работу детсад, совмещенный со школой. В штаб поступило разумное предложение создать клуб с библиотекой.

– Так у нас тут штаб? – тихо спросила Лагутина сбоку. Вежливо так, вроде и без ехидства. Ну что за бабы у нас, а? Чистое золото. Или закон «все женщины-начальники – стервы» неоспорим?

– Теперь выскажусь по наиболее актуальной теме. Это не наша Земля, теперь у меня нет никаких сомнений, несмотря на привычность атмосферы и среды в целом. Думаю, все вы уже передумали-переспорили, взвесили и разложили, и большинство пришло к такому же выводу. Радиоэфир по-прежнему пуст, техногенных признаков на воде и в воздухе пока не обнаружено. Этот мир – не наш. Поэтому мы не будем вбегать в него сломя голову, мы не самонадеянные герои фантастических книг, готовые сложить башку возле первого же куста. С рассветом начнем планомерную разведку местности, астрономические, климатические и другие научные измерения. Дальше будем действовать по обстоятельствам, выполнять задачи по освоению максимально большей территории вокруг. Но все предпринимаемые меры не означают, что нам не надо искать и надеяться. Завтра, судя по всему, небо будет ясным. Первый заметивший в небе какой-либо летательный аппарат, инверсионный след и сообщивший мне – получит бутылку самого дорогого «Хеннесси» или большущую коробку конфет «Моцарт», на выбор. Специально закажем. На этом позвольте мне закончить, не то суп остынет, а булки зачерствеют. Давайте же уважим труд наших доблестных поваров! Приятного вам аппетита, товарищи!

– Ну шеф, тебе бы речи на демонстрациях толкать, – негромко
Страница 20 из 27

восхитился Бероев.

– А я и толкал, – невозмутимо ответил я и взялся наконец-то за ложку.

Супчик ничего так, хоть и искусственный, морква, коренья какие-то размякли, клецки. Булка выше всяких похвал, хрусткая, мукой присыпанная. С паштетом – просто красота. Вот только есть совершенно не хотелось. Со мной такое бывает при перемене мест, в отпуске, например, пока органон в новый режим не войдет. Но поесть надо. Вскоре принесли чай.

– Сергей, а вот расскажи нам всем за чаем, доведи, так сказать, до сведения итоги своей визуальной разведки, – предложил я командиру сталкеров, который, в отличие от меня, к поглощению пищи отнесся с должным тщанием.

Демченко положил ложку в пустую тарелку, двинул от себя, выпрямился.

– Есть интересные моменты, – он перекинул планшет на стол, достал жиденькую стопочку листов бумаги, – так, секундочку, ага, вот. – Ну слушайте.

– Это ведь у вас схема местности? – живо поинтересовался главный инженер. – Сергей, если можно, положите на стол, подглядывать будем.

– Не надо подглядывать, – успокоил его Демченко, – мои ребята еще три копии сделали, держите вот. Ну что… Оптики у нас не было, так что все в пределах возможностей зрения. Начну с речной части стены, середину ее возьмем за ноль градусов на воображаемом лимбе. Река. Течет справа налево. Река широкая, полноводная, равнинная, меандрирует слабо.

– Простите, что река делает, коллега? – прищурилась Зенгерша.

– Извивается, виляет на рельефе. Ширина ее ориентировочно от полутора до двух километров. Прямо напротив нас на том берегу большой залив, тут, пожалуй, и под три будет. Там берег – как стол, деревьев нет. Луг, саванна, степь, прерия выходит к реке, думай что хочешь. По краям залива уже начинается лес. Ближе к нам от середины реки, примерно на двадцать градусов, расположена группа небольших островов в линию, ясно видно четыре, из них два лесистые. Наш берег выше, типа «материковый», высота неравномерная, по правую руку от замка имеются скальные выходы. На реке ничего нет. Мы так и не заметили каких-то навигационных знаков. Вообще признаков «водоплавания» не обнаружено. Зато есть птицы, стаи каких-то уток или еще кого, одиночные летают часто, похожи на казарок. Главное: никакие населенные пункты или их признаки по берегам мы обнаружить не смогли… В воде пресмыкающихся, крупных хищников не замечено, шевелений не выявили, хотя реку мы осматривали долго и очень внимательно именно на этот предмет. Напугали вы всех, Командор, своими предположениями о крокодилах.

– Нет, ну, я же чисто гипотетически сказал, для внутренней готовности, – я пожал плечами. – Пока без точных данных.

– Да ладно, все равно еще следить надо будет. Под нами, внизу, уже знакомый некоторым присутствующим каменный пирс, к нему зачален небольшой дощатый дебаркадер. Справа от пирса два строения – нечто вроде сторожки и амбар.

Сделав паузу для так и не прозвучавших вопросов, Демченко продолжил:

– Переходим на «правую» стену. Сначала – про интересное: перед замком от реки отделяется очень узкий рукав и ныряет под замок, на схеме обозначено. Сразу скажу, на другой стороне выхода этого «рукава» мы не заметили. Зачем «ручей» заходит и куда выходит – думайте. Двести метров по берегу – тихая заводь, берег песчаный, натуральный желтенький пляж, прошу обратить внимание. Дальше идем. На восемьдесят градусов на удалении ста двадцати – ста тридцати метров от замка находится группа небольших строений. Основное – дом или изба, вытянутая низкая хижина, в общем. Окна узкие, щели, две трубы, одна повыше. Вход посредине, со стороны замка, но и боковое крылечко есть. Два других строения явно вспомогательные. Все хозяйство огорожено изгородью из солидных горизонтальных бревен. От хозяйства к замку идет широкая тропа. Или даже дорога.

– Хранилище сельхозтехники, а при нем мастерская, – предположил Уксусников.

– Ага, давайте все раскатаем губы, как же, техника там, – не согласился Гонта, – тяпки и вьетнамские мотыги в лучшем случае. И коса ржавая.

– Ну к чему сразу такой скепсис? Может, там хоть примитивные сеялки или плуги есть, – все-таки понадеялся Дугин.

– Ну это вполне, – согласился Демченко и продолжил: – Так… Дальше за объектом ничего нет, в смысле, никаких построек и ничего заметного. Но есть поля, такие квадратно-гнездовые, что там произрастает – непонятно, это спецам сходить надо. Дальше по часовой стрелке – ровное место. Если отмерить от ближней к воротам угловой башенки где-то на сто десять градусов метров пятьсот, попадете в рощицу. Очень красивую. Лес там смешанный, но в основном сосна, штук тридцать стволов. К слову, это единственные деревья рядом с замком, вокруг ровная безлесная местность. Сам лес далековато – от километра до полутора что справа, что слева от замка. С этой стороны прямо возле границы леса видна полоска низкого кустарника, вполне может быть, что там течет ручей, впадающий в реку. Теперь переходим на фронтальную стену… Прямо перед нами деревенька. Или это посад? Непонятно что. Всего шесть домов с дворами, все стоят вдоль дороги. Дома серьезные, бревенчатые срубы, причем бревна толстенные, немаленькие сооружения, хотя тоже невысокие. Крыши капитальные, окна тоже узкие, вытянутые горизонтально. За каждым домом огороды, сараи имеются, хозпостройки. Есть два колодца с журавлями. Подумайте, на шесть домов – аж два колодца! Самое важное: вся эта мини-деревня пуста, причем она не заброшена, а просто нежилая.

– Не факт, что она пустая, – буркнул Бероев. – Нас сюда занесло – могло и в этот посад кого-нибудь забросить.

– Забросило, да не добросило, – согласилась с Русланом комендант. – Давно бы уже в ворота колотили.

– Девяносто процентов на это даю, там ни животины – ни гав, ни мяу, – Демченко подкрепляюще махнул кистью. – Тем не менее, с утра мы начнем разведку именно с осмотра этих хозяйств. Да, с левой стороны за хутором сад, немаленький. Так что вскоре можно ждать урожая каких-то плодов.

– Так сейчас весна? – выдал я себя, чувствуя, как притягиваю недоумевающие взгляды. Деваться мне было некуда, и я усугубил: – А как ты определил?

– А по деревьям, – пожал плечами сталкер, – по траве, как же еще. Командор, прямо возле башни-донжона есть деревце, возле церкви и позади нее, на той стороне штуки три. Ты что, не видел?

– Не видел. Я вообще ни хрена не видел! И не надо на меня так смотреть, господа, я с самого раннего утра не созерцатель, а деятель. Ладно, проехали, давай дальше.

– Продолжим. Дорога от ворот замка и вдоль домов до последнего забора зачем-то мощеная. Идеи мы не поняли, потому что дальше булыжник резко обрывается и начинается обычная грунтовка. Дорога идет вдаль, по воображаемой шкале почти на сто восемьдесят градусов, не совсем прямо, а по рельефу, и просматривается она километров на пять, пока не скрывается за невысокими холмами. Холмы частично лесистые. Ну здесь все, переходим вот сюда, на левый фронтальный угол, тут тоже немало сюрпризов. По ту сторону посада, позади него находится объект, вот он на схеме, который не может быть не чем иным, как поселковым аэродромом. Грунтовая ВПП[3 - Взлетно-посадочная полоса.] не менее трехсот метров, утрамбованная, ровная. Конус полосатый болтается, есть, в общем, атрибуты. На
Страница 21 из 27

«деревенской» стороне ближе к замку стоит дежурка или диспетчерская с самой настоящей вышкой, правда, в высоту здание всего метров шесть будет. Ближе к замку на «лесной» стороне у торца расположен ангар с двумя широченными воротами. Но тут нам никаких шансов не оставили – створки ворот открыты настежь, и ничего летающего в нем не просматривается. Завтра уточним.

– Ни фига себе, – я схватил схему в руки. – Это-то зачем нагородили?

– Точно, ВПП там наличествует, – подтвердил Бероев. – И ее необходимо срочно заблокировать, чтобы никто не приземлился. Положить поперек полосы несколько бревен большого диаметра…

– Подожди ты, Руслан, – прервал я, – давай спокойно подумаем, а? Потом. Тут самим бы разблокироваться, а ты уже блокировать собрался, причем от неведомо кого. Обсудим тему после сбора данных.

– Жаль, что в ангаре ничего нет, – загрустил участковый. – В любой книге про попаданцев в компании есть пилот, профи или любитель. Может, и у нас такой есть?

Мы машинально переглянулись – мент спровоцировал всех. Судя по мимике начальственных лиц, с пилотами у нас как-то не того, никто из присутствующих с таковыми не познакомился и о летунах не слышал.

– А еще ныряльщик должен наличествовать, крутой, – зачем-то дополнил шериф.

На него замахали руками, Серега, понимая, что народ засиделся, продолжил бодрее:

– Ну а теперь на закуску. Последний объект, но какой! – Голос его стал значительным, сам он стал торжественным таким, что я напрягся. – Далековато, правда, метров пятьсот от угловой башни, за «аэродромом» сооружение, которое мы всей группой после долгих раздумий и споров решили обозначить, как мини-НПЗ[4 - Нефтеперегонный завод.]. Нужно перепроверять. Качалки не видно, если там и есть нефть, то это – фонтан под задвижкой.

С абсолютным торжеством Демченко ткнул пальцем в бумагу и молча сел за стол, справедливо ожидая реакции. Я пока смолчал – ждал того же. Жаль, что я уже сидел, если бы стоял, то так и сел бы, для добавления эффекта. Прапор переглянулся с капитаном, после чего Гонта как бы нехотя произнес:

– Ну вообще-то там «агрегация» просматривается, отчасти похожая на «самовар»…

– Что за самовар? Что вы имеете в виду? – поинтересовалась комендант.

– В Чечне мы такие глушили в рейдах. «Самовар» – подпольный нефтеперегонный заводик, – задумчиво молвил Руслан, – что-то похожее действительно есть. Но вот насчет добычи… Главной крутилки не видели.

– Ну. Ее мы вроде не заметили. Может быть, потому что не подумали. Если так, то это не чеченский аналог. Здесь все почти на виду, не заглублено.

– В стороне от основного объекта имеются две цистерны по двадцать кубов, типа железнодорожных – похоже на мазутохранилище. Они пониже, заглублены. В периметре есть отдельная огороженная зона, видно плохо, но, похоже, там и есть «главный вентиль», – вмешался Демченко.

– Задвижка, – подсказал главный инженер.

– В самом периметре еще один бак стоит, небольшой, и цистерна, все под навесами.

А как сердечко-то опять заколотилось, Сотников! Почуял перспективу, да? Ну а как же. Такой стратегический объект, будучи эффективно задействован, может значительно изменить расклад карт, расстановку фигур, распил ништяков, что там еще? Да…

– Командор, как думаешь, нам тут покурить можно? – не выдержал прапор. – Уши.

– Да! – встрепенулся я. – Действительно, уши. Нет. Стоп! Значит, так. Курить мы тут не будем, чтобы не нарушать.

Я огляделся. Столовая опустела.

– Сейчас все расходимся по службам. Зенгер, вы в медсанчасть, собираете весь коллектив и ко мне, будем вооружать чем добыли. Комендант со мной. Дугин, забираете электрика с радистом – и тоже ко мне. После медиков получает имущество хозслужба.

Посмотрел на часы.

– Всем есть над чем подумать, особенно инженерной службе. – Я многозначительно глянул на Дугина, тот кивнул и тут же с готовностью привстал, всем своим видом показывая, что у него уже есть некие идеи. – Подождите. Через два часа таким же составом собираемся у меня, подведем итоги первого дня. Всё, все свободны. Товарищ прапорщик, к вам особая просьба. Подойдите к женщинам в пищеблок – может, дадут нам в башню чай-кофе, сушек там или булочек часика через два. Мои ребята заберут.

Мы гурьбой вышли в темный вечерний двор, все еще наполненный запахом пекарни, чистого лугового воздуха, реки, высыхающего камня и дерева. Я с удовольствием вдохнул свежий прохладный эфир, как это водится у самоубийц-курильщиков, достал сигарету, затянулся сам и отчего-то без всякого удивления отметил, что из всех начальников не закурил один Демченко. В России нормальные начальники, работающие, чаще пьют, курят и предаются пороку, чем наоборот: работа у них такая, нервная, сволочная. Так что, если вы узнаете, что начальник вечно трезв и невонюч табачно, любит диеты, фитнес-клубы и спортмероприятия, то вывод делайте правильно: скорее всего, перед вами халтурщик с нулевой социальной значимостью при большом окладе, от которого ничего на самом-то деле не зависит.

На стенах тускло горели редкие светильники.

– Масло? – поинтересовался я у главного.

– Веретенки[5 - Индустриальное масло, оно же индустриалка, веретенка.] нашли пару бочек, – подтвердил тот.

– Наш печник сам взялся еще и за освещение. Выбрал себе в помощники четырнадцатилетнего паренька – тот говорит, что химией в школе увлекался, – уточнила Лагутина. – Да вот они, с лестницей, работают.

Звено запальщиков уже отработало схему. Крепкий дедок в самом настоящем ватнике, выглядевший словно бригадир ГУЛАГа, придерживал деревянную лестницу, а юный пироманьяк, долив в светильник из большой узкогорлой масленки, запаливал лучиной очередной уличный фонарь. Пых – и стало еще немного светлей и красивей. Просто какие-то «туристические Европы» тут наметились, только уличного перфоманса в средневековом антураже и не хватало для полноты картины. Дошли до донжона, где я попытался рассмотреть то самое дерево (и опять ничего не увидел, теперь уже из-за темноты), и тут услышал со стороны площади чарующие струнные звуки – вот вам и перфоманс! Заинтересовавшись, мы выглянули на площадь. Ну что, жизнь налаживается. Неунывающая молодежь времени даром не теряла – активисты нашли где-то пару больших кованых скамеек, поставили вдоль стены с видом на бассейн в центре и устроились романтической стайкой, кто на скамьях, а кто рядом. Еще светились экраны сотовых телефонов, рокотали тихие и не очень разговоры, кто-то смеялся. Окна в замке были темными, за исключением дежурной части, где уже горели свечи. «Фонари-то я так и не роздал», – мелькнула мысль. Ладно, и так интенсивность дня бешеная, сейчас раздадим по службам. Правда, молодым они вряд ли достанутся, надо бы еще заказать. Нежный лепет мандолины действительно имел место: кого-то занесло с инструментом в руках. Играли, правда, вовсе не мандолинное. Пару гитар непременно надо будет выкроить.

С медиками я всегда боялся общаться.

Отчасти из естественного для большинства людей желания держаться подальше от суровых работников шприца, скальпеля и бормашины, отчасти потому, что говорить с этой публикой профессиональным языком технарю невозможно, а позориться всегда неприятно. А они пришли все. Уселись, поедая взглядом
Страница 22 из 27

меня и обстановку зала. Ну что делать, хорошо что я краснею редко, в основном из-за свежей горчицы. Вводную часть я почти полностью повторил из своего монолога перед матобеспечением силовых структур. На этом простое закончилось.

– Парни, выносите. Итак, это лекарства. Извините, тут я поступал примитивно – вводил названия по памяти из расчета максимум две секунды на наименование. Если обезболивающие я знаю неплохо в силу случающихся на работе мозговых туч, представляю детские лекарства благодаря кругу общения, то с остальным хуже. Потому первым вспоминал детские, потом обезболку, потом антибиотики, и только потом все остальное. Тем не менее, как видите, я успел нахватать прилично.

На стол легли три объемные, но легкие коробки, набитые упаковками. Их Зенгер сразу подвинула молодой женщине, коротко пояснив:

– Это наш провизор, Зоя Цуркан.

Женщина чуть привстала, неуловимым движением успев поправить прядь волос.

– Отлично! – обрадовался я. – Рассчитываю, что вы сформируете полноценную аптеку на все случаи жизни. В заявках не стесняйтесь, заказывайте все самое современное, дорогое и эффективное, хоть из Патагонии. Продукция эта легкая, проблем не предвижу. И вот еще, держите в помощь, если я угадал. – С этими словами я протянул ей справочник Видаль за этот год.

Помаленьку наступал момент всеобщего тихого обалдевания.

– Какие-то названия я вносил только из памяти. Так как недавно привозил из поездки в город кое-что для поселкового медпункта, то хорошо запомнил – уж больно названия удивили – антибиотики: ципрофлоксацин, азитромицин, амоксициллин клавуланат и котримоксазол. А вот седуксен, например… Понятия не имею, зачем он нужен, но все равно взял, не терять же секунды. Что-то попало из литературы, а не из моей памяти: феназепам, прозак какой-то.

Медики смотрели на меня, как на юного оболтуса, дорвавшегося до волшебной палочки.

– Ну успокоительные нам сегодня же пригодятся, – успокоила меня Зенгер. – Вы знаете, что эти средства регламентированы?

– Да мне по барабану, – улыбнулся я во весь рот и в свою очередь тоже поинтересовался: – Что, кому-то плохо?

– Ну а как вы думаете? У меня под наблюдением четыре человека со стрессом, в том числе один юноша, у него там, – значительно качнула головой Зенгер, – первая любовь осталась. Стрессы в первое время… тут даже и говорить не нужно, этого будет в избытке.

– Ну да… А еще что?

– Две простуды, в том числе ребенок четырех лет, один ушиб головы, пострадавшая упала после пробуждения. Хронический гастрит в обострении, четыре гипертонии. И это без полного амбулаторного обследования всего населения… Стрессов будет много, это очевидно. Так что не переживайте, Алексей Александрович, то, что мы уже увидели, очень поможет нам изменить картину.

– Спасибо, мне стало легче. Ребята, давайте дальше.

Если не обращать внимания на категорию товаров, то просто дежавю. Парни носили, медики быстро осматривали ассортимент и тут же утаскивали к себе в закрома. Со стола уже исчезли одноразовые капельницы, которые наши врачи почему-то назвали «системами», одноразовые же шприцы на пять и два куба, перевязочные материалы, из которых я вспомнил исключительно вату и бинты с марлей. Потом пошли ампулы со всяким разным.

– Даже витамины взяли?

– Без любимого никак. Вы же всегда витамины колете мне в… да. Любите вы это дело, – как мне показалось, вполне резонно мотивировал я.

– И еще вколем, – пообещал пока что еще незнакомый мне молодой мужчина, судя по всему помощник Зенгер.

– А согласен, – не испугаете вы джигита, решил я. – Теперь об инструментарии: имеются три стетофонендоскопа. Врачи всегда с ними в кино ходят, а у нас еще то кино. Градусники только обыкновенные, ртутные, не сообразил насчет цифровых. Поправите, если мало. Теперь самое объемное.

Я открыл очередную коробку, вытащил паспорт, прочитал название: «Малый хирургический набор, 100 предметов» изг. «Медтехника-100». Минут пять главврач молча разглядывала упакованное, потом удивленно хмыкнула и изрекла:

– Для, извините, дилетанта вполне толково. Не секрет, почему вы выбрали именно эту фирму?

– От вас, Маргарита Эдуардовна, у меня нет никаких тайн, – галантно хмыкнул я, – в перечне я патриотично выбрал сначала российских поставщиков. Сунулся туда, сюда, – все равно ничего не понимаю. А зацепило… Зацепило то, что у этой фирмы в начале перечня шел кипятильник для стерилизации. Ну я и предположил, что стерилизационные способы прошлых лет для нас будут вполне актуальны.

– Боюсь, вы совершенно правы. Как бы мы ни старались, нам придется опуститься в технологиях, – вздохнул все тот же врач.

– Хм, простите, вас зовут…

– Иванов Сергей Витальевич, – спохватилась Зенгер, – реаниматолог-хирург.

– О, так у нас два хирурга! – обрадовался я.

– Вообще-то три, если считать зубного, – уточнила врачиха.

– Ах ты ж, а вот для зубов-то ничего не взял! – Я в досаде щелкнул пальцами – привычка у меня такая.

– Ничего, скоро вы о них вспомните: другая пища, другая вода, другой климат.

– Спаси господи, – прошептал я.

– Вообще-то медиков могло быть и больше, но одного фельдшера «скорой помощи» спрятали и не выдают.

– И где прячется негодник?

– Он один из ваших разведчиков, некто Бикмеев, из Казани.

– Сталкер? Да… Давайте с этим согласимся, вам же легче будет. А ситуационно я его обещаю закрепить за вами, санинструктором, например, – очень мутно отбрехался я.

Парни тем временем поставили на стол два шикарных ящика, каждый весом под десять килограммов, до поры скрытые в картонной предохранительной упаковке. Ящики твердого пластика, окованные никелированным железом, были чудо как хороши. Признаться, я даже грешным делом подумывал упереть один такой для себя, сгрузив все содержимое раздвижных модульных чемоданов в обычную картонную коробку. Но открыл, мельком посмотрел на все это высокотехнологичное богатство и эргономичность укладки, быстро все понял и втянул слюни.

– Чемодан скорой помощи HAN-LIFE RESPIRATION, максимально полная комплектация, там даже кислородный баллон есть. А вот это – реанимационный чемодан HAN-LIFE CARDIA-CIRCULATION, тоже полная комплектация. Тяжелый, значит, хороший набор. Как вы такие таскаете? Ну и вдобавок еще один комплект, вот в этой коробке – базовый набор для детской хирургии производства, надеюсь, знаменитой и оправдавшей доверие какой-то фирмы Aesculap AG. Это уже, если честно, на рефлексиях. Ну я и подумал, по аналогии с лекарствами, – раз детям подойдет, значит, взрослым тем более, – я с надеждой глянул на Зенгер.

Главврач смотрела на меня уже другими глазами. По-моему, в ее отношении ко мне что-то поменялось.

– Ну и всего один прибор. Пока. Должен же быть хоть один прибор в медсанчасти? – неуклюже пошутил я. – У нашего фельдшера такой есть, где мне еще подсматривать, – сказал я, показывая на компактный кардиограф.

Когда медицинские предметы унесли, я достал из тумбы три подсвечника и пачку свечей.

– Это ваше, старайтесь экономить. Электрика и радиста поселим в этом же доме, у них будет наш первый генератор, запитают вас по необходимости. А пока свечи.

Зенгер встала, улыбнулась. Пожала мне руку – твердо, искренне.

– Теперь и об операциях можно думать, в случае чего, спасибо.
Страница 23 из 27

Только вот с наркозом нужно что-то решить.

Я хлопнул себя по лбу.

– Интересно, почему я забыл? Неужели себе захотел оставить? Так не молодой уже, запал не тот, – с такими мыслями вслух я подошел к ящикам и достал оттуда забытое. – Клянусь, случайно.

– Что это? – глаза врача округлились.

– Да морфин в ампулах, пять упаковок. А новокаин и лидокаин в ампулах ваши люди уже унесли.

– Господи, да где же вы такое взяли! Сейчас морфин не применяется, его отслеживают, как главного террориста планеты! Впрочем, я забылась… вы ведь… заказывали.

– Ничего, я уверен, что при необходимости используете. Конечно, вы уже завтра напишете мне в заявке самые современные препараты, как я настойчиво и неумолимо надеюсь. А вдруг сегодня что-то случилось бы? Потому и взял, что точно знал: убойное средство. Ищите сейф, укрывайте, как хотите. Ну и непреложное, – я вытащил бутылку совершенно медицинского вида, попутно понимая, что уже раздражаюсь от собственных явных и неявных извинений, пора завязывать со снабженческими делами, – медицинский спирт, два килограмма, протирайте пациентов… Коллеги, все на этом.

Когда медики ушли, отдал рации, генератор, провода, лампы и бензин радисту с электриком – Юре и Дмитрию, невысоким мужикам неопределенного возраста, одинаково молчаливым и деловым. Эти сразу пообещали закидать меня заявками, но жить рядом с медиками категорически отказались.

– Нет, мы, конечно, пока и там можем устроить мастерскую, но… Разрешите нам поселиться в этой башне, на четвертом этаже.

Надо же, да тут, похоже, уже все и все разведали, кроме меня.

– А что так?

– Высоко, будет удобно «воздушки» кидать между строениями. Да и антенна уже есть на высшей точке замка, лучше не бывает. Сразу же ее и подключим, как только трансивер получим.

– Какая еще антенна? – устало спросил я: что-то стал напрягаться от сюрпризов.

– Старый «граунд-плейн», примитивный штырь, но высокая. Пойдет, пока новую не добудем.

– Откуда она тут взялась, ребята, как вы думаете?

– От прежних хозяев, похоже, шеф. Электричество тут точно было. Мы в трех местах нашли следы от витой электропроводки, а в одном месте даже керамические изоляторы остались висеть на стене.

Час от часу не легче. Объяснить себе такие следы былого пребывания я не мог.

Комендант свое хозяйство забрал быстро. Завхоз с тремя мужиками споро выгребли мелочовку: мыло хозяйственное и навалом «гостиничное» маленькими брусочками, памперсы, питание и фланель для малышей, фонарики, свечи и подсвечники, два набора поварских ножей «иошикин», туалетную бумагу и предметы женской гигиены, «виксы» и «лезеры», электронные весы для кухни и рулон теплоотражающей пленки.

– Одеял у нас пока нет, так что порежьте и раздайте прежде всего женщинам да деткам, пока не разживемся чем-то добротным.

Кроме того, хозчасти отошли по две штуки ножовок, двуручных пил и плотницких топоров, а также тетради, ручки и карандаши. На финише вручил Лагутиной травматический «макаров», обязав завтра же пройти курс обращения у старшего прапорщика.

До последнего совещания этого дня оставалось полчаса, и я решил прогуляться по башне. В «квартире» Лагутиной гомонили дети, и я входить не стал. Проверил кунацкую. Основной момент обустройства моих нукеров выразился в навешивании обреза на стену. Унылый Сашка сидел в комнате, как он сказал, «на дежурстве». Клим обретался на площади, общался.

– Вали тоже, Сашок, догоняй друга. У меня совещание будет, так что все спокойно, – и, заметив сомнение в оживших глазах, успокоил: – да тут же из окошка крикнуть можно, услышите. Беги давай!

Молодец, комнату закрыть не забыл. А я поднялся на загадочный четвертый, последний этаж донжона. Тут было на что посмотреть. Такая же огромная комната, как у меня, даже еще больше, только стола такого нет. И хорошо, нечего… Несладко мне придется, если они тут генераторы наставят, надо будет поговорить на эту тему. Бойниц в наружной стене нет, посредине вырублено щелевое окно почти в ширину комнаты с массивными железными задвижками, а напротив него стояла самая настоящая баллиста или катапульта, не знаю, как это точно называется: капитальный станок на поворотном круге с арбалетом-переростком поверху. Стрелы-снаряды рядком стояли в настенной пирамиде, рядом какие-то сундучки, бочонки, предназначенные явно для обслуживания страшного прибора. Круто!

Интересно, электрики понимают, что Бероев, как только узнает о снаряде, тут же их и мобилизует на обслуживание орудия? И правильно сделает – знаю я эту пытливую публику. Ничуть не удивлюсь, если они сюда вскоре присобачат электропривод, электроспуск и баллистический вычислитель. Интересно было вот что: грозное оружие прикрывало лишь одно направление в обороне замка. Почему, скажите мне кто-нибудь, таковых устройств не обнаружено (уверен, что кроме донжона, доброхоты облазили уже весь замок) нигде более? Надо этот факт учесть, поговорить с вояками. На душе сразу стало тревожно. Ведь против кого-то эти суперстрелы предназначены. Против кого? Что за ворог, что за напасть готовит нам день грядущий?

Из маленькой комнаты, расположенной там же, где у меня «операционный центр», деревянная лестница упиралась в тяжелый люк на потолке. Я не поленился, поднялся, с трудом откинул крышку и вышел на смотровую площадку донжона. Здесь гулял ветер. Звезд мало, большая их часть была все еще закрыта облаками, но те, что мне было видно, имели совершенно земной вид. Никаких незнакомых лун, непривычных ярких созвездий, впрочем, и обычной луны не видно. Площадка с каменным ограждением укрыта островерхим навесом, железо обивки чуть выходит за доски, от центрального столба вниз идет кусок провода – точно, там антенна. Ох, непросто тут все, непросто.

Вокруг замка темная долина, ни огонька, непривычно, страшно. Реку видно хорошо, как и полоску противоположного берега. Внизу замок, как на ладони, отсюда можно за часовыми приглядывать: оба на месте, кстати. Лишь тот, что несет службу на дальней стене, ненадолго тормознулся, в который раз с завистью посмотрел вниз, на общающуюся молодежь. Все нормально. Пора спускаться вниз. На брифинг.

Прапорщик пришел последним, зачем-то сказал «здрасте» и с озабоченным видом тяжко сел на скрипнувший стул. Ну тут все озабоченные, намаялись за день.

– Итак, все в сборе. Коллеги! Не ждите от меня вопросов и требований отчитаться. Ибо вот и настал тот светлый, хоть и вечерний час, когда всем нам нужно… Взять и на все плюнуть ненадолго. Тяжелый день практически закончен, я намерен побездельничать перед сном, вам же придется еще провести некую работу по сплочению коллективов. Поэтому прошу получить и не расписываться.

Интересно, догадается кто-то сразу? Похоже, Гонта ухватил мысль – ишь, как смотрит! И главный инженер зашевелился-засопел – тертые мужики. Я не стал томить личный состав, встал, вытащил из тумбы бутыли и выгрузил их на стол.

– Чистейший питьевой спирт. Взял исключительно из соображений веса. Это для ваших коллективов, организация расслабляющего собрания лежит на вас лично. Не знаю, как у других народов, но для русских наркомовские сто грамм после стресса – святое дело. А у нас не просто стресс, а гиперстресс. Возражения медиков не принимаются, если таковые
Страница 24 из 27

последуют… – Я вопросительно глянул на главврача – возражений не последовало.

– Это допустимо, – милостиво разрешила Зенгер низким голосом, – но в меру.

– Вот и отлично. Посуды, как я понимаю, у нас нет, поэтому в верхнем ящике возьмите пластиковые стаканчики по потребности. Спирт делил пропорционально, разбирайте, унесете с собой… А это вам лично, как бы подарки. Швейцарские часы «Омега», мужские и женские, выбирайте по вкусу. Ассортимент женских больше, ибо понимаю. Что не приглянется, отдадите замам. Снабдим часами всех, и только точной механикой: надеяться на электронные мы не можем. Но швейцарские будут только у вас. Статус.

– А если тут другая продолжительность суток? – Демченко попробовал найти в моем плане изъян, сняв свои кварцевые и натягивая на руку «спидмастер». Вояки поступили так же, аккуратно убрав свои «командирские» в карманы.

– Это вряд ли, иначе нам бы указали не просто точное время, а и дополнительную информацию о нем, так я думаю. Похоже, мы имеем именно Землю, но в другом варианте. Да черт со всем этим, оставим на завтра! Вот еще подарки.

Из-за кушетки я вытащил гроздь плоских гнутых фляжек из нержавейки.

– Здесь «Хеннесси», двести пятьдесят грамм в каждой. Это уже для ваших личных вечерних медитаций, ежели понадобится. Знаете, друзья, как было просто их взять? Думаете, я тут сидел и разливал? Да я даже бутылки не видел. Просто прописал «фляжки такие-то, наполненные таким-то коньяком». Больше ради эксперимента. Выполнили, надо же.

Тут дверь открылась, и в зал без спроса и стука ввалились мои нукеры, таща с собой медный чайник и пару картонок, поставили на стол.

– Крученки с джемом и чай без сахара, дядь Леш!

– Молодцы. Себе взяли?

– Так точно, – довольно улыбнулась братва.

– Все, свободны до утра, спасибо за службу.

Когда парни утекли, неожиданно выступила Лагутина, механическим голосом процедив не раз, чувствовалось, повторенное:

– Напоминаю начальникам служб: никакие упаковки, сосуды и прочее не выкидывать, если вам не пригодилось, мусора у нас еще долго не будет. Материальной культуры просто нет, все пойдет в дело, поэтому…

– Да поняли мы, Елена Михайловна, вы говорили уже… Поняли еще в прошлый раз. Все сдадим завхозу, – раздраженно заворчали присутствующие.

– Ну что, тогда начнем? – спросил я, в очередной раз нагнувшись за кушетку.

Возражений не было, и мы всем миром начали сплачивать свое новое аристократическое ядро с помощью крепкого черного чая, свежих рогаликов с джемом и двух объемистых бутылок с настоящим двенадцатилетним скотчем.

Глава 5

Серега Демченко, позывной «Демон», командир группы сталкеров

Хорошо, что мы вчера не накидались: почти весь спирт на базе остался.

И все равно вышли поздно, даже не после завтрака. Торжественные, мля, проводы: одно, другое, потом сухпай брали, после – проверка связи. Сам Командор провожать нас не вышел – не такой он человек, чтобы по рутине инспектировать. Бероев стоял у ворот, как всегда, смотрел с ревностью – а мне по барабану, пусть смотрит, я не в его списках. Уже перед самыми воротами на нас навалилась главная медичка, Зенгерша, женщина-мечта любого голливудского режиссера, особа с лицом Розы Клебб, полковника советской контрразведки из старых фильмов про Джеймса Бонда, и характером старой черной пантеры. Однако дело она сделала доброе, и мы от души ей сказали «спасибо», получив самосборные индпакеты, по штуке на брата. Нормальная она тетка, такие и должны стоять во главе склочных бабских коллективов. Жаль, что Шамиль с ней еще в самом начале поругался. И так попец болит… Нам первым, как группе риска, уже навтыкали каких-то прививок.

На подходе к посаду разделились и начали «чесать» объект парами. Мишка Сомов – позывной «Гоблин» – ушел налево, он старший второй двойки и рация у него. С ним в паре наш верхолаз и попрыгун Шамиль Бикмеев, позывной «Монгол». А мы с Костей Луневым, что в канале откликается на «Кастета», двинули по правому ряду тихой мощеной улочки деревни-призрака. Поселение более чем странное, и оно реально тревожное. Сколько мы видели на игрищах заброшенных деревень: не так. Понимаете, одно дело, когда пункт банально брошен людьми, – он разрушается, разбирается, проседает и постепенно обваливается под зеленку. Но любой бывший поселок все равно еще довольно долго хранит жилой дух, память былого. Населенные пункты, будучи брошены, умирают десятилетиями. Смотришь – вроде бы одни развалины, а следы живут. Живут своей жизнью, напоминают, будоражат.

Здесь же не жилая зона в запустении, а какой-то макет, как на киностудиях. Нет, неточно я выразился… А как точно? Ничего подобного в жизни не встречал! Какой, в задницу, макет, если стены капитальные, все сурово сделано, надежно собрано. Никаких тебе расслоившихся фанерок, никаких дощатых конструкций. Заборы – и те крепки, словно готовы сдерживать стада бизонов.

А следов нет. В замке этот фактор не чувствуется так остро: замки, видать, плохо впитывают и плохо отдают; здесь же прет в полный рост.

С одной стороны, налицо идея новостройки «под убогий ключ» – заходи да живи, основное слеплено, и слеплено на совесть. Только в супермаркет сгоняй пару раз на КамАЗе для затарки мелочью – и полный вперед, запускай кота. С другой – не каждый захочет стать первопроходцем-реаниматором мертвого поселка без всяких признаков былой жизни. Так что настрой у нас был что надо.

Вошли в первый двор, крыльцо сбоку, справа. Слету мы заходить не стали, сначала пошли по двору, шерстя против часовой. Я с помпой шел первым. Револьвер вручил напарнику – он из короткого ствола лучше меня работает. Вообще-то мы все стреляем неплохо, хотя и не мастера. Но есть еще и прирожденный талант, и его не объедешь на одних амбициях.

Костя в паре идет позади, «беня» висит спереди, и рука его легко, но надежно держит старый добрый революционный револьвер. Картечь плохо понимает слово «директриса», особенно если ружье стреляет позади тебя. Двор чистый, под ногами хрустнуло всего один раз. Вообще-то по шумам мы особо не прятались – нет смысла на подходах. Чего тут прятаться, если только что мы, такие нарядные, вывалили из ворот замка – у всех на виду. Другое дело на мелких перебежках – тут полезно будет и потише. Хотя я интуитивно чувствовал, что никто нас не выцеливает: просто некому. Мутные, пыльные стекла в тяжелых рамах, везде приоткрытых ветром настолько, что уже не скрипят, не качаются, значит, в помещениях гуляют сквознячки. Нужны сквознячки живому человеку?

Подошли к сараю – здоровенная постройка, но не наша, не советская. Ворота раскрыты нараспашку. Это потом мы уже поняли и привыкли, что в этом мире есть такая примета: если двери открыты, то, как правило, ничего там остроценного нет в принципе, голые стены, тяжелая мебель, может быть, какая-то снасть или приспособа. А вот если заперты, то вполне можно наткнуться на по-настоящему радующее пасхальное яичко… Сбоку от сарая выход на огороды, там виднеется заборчик поменьше. А вот вам и баня, эта – наша, «черная». Сортир во дворе, у забора. Махнул рукой Косте: «проверь заведение». Сам же тихо двинулся к сараю, быстро пролетел мимо, сразу вернулся и встал у двери. Послушал, подождал напарника.

В сарай зашли одновременно с двух
Страница 25 из 27

сторон. Пусто. А сарай хорош – грузовик ставить можно и еще куча места останется. Светлый, просторный. По сценарию в таком сбоку должен красоваться огромный стог свежего желтого сена, чтобы герою можно было запрыгнуть с разбегу и поваляться с дамой. Но сена, как и дамы, к сожалению, не имелось. Чердака на всю крышу тоже нет: сразу скаты на мощных балках, но у дальней длинной стены имеется потолочное перекрытие метра на два шириной – площадка-склад, рядом приставная лестница. На перекрытии три черные деревянные бочки в обручах. Это уже может представлять интерес.

– Командир, толчок как с новья. Доски добрые, но старые.

– Понял, Костя. Ты прыгни наверх, глянь тару. А я к воротам.

Большой низкий дом никак пока не реагировал на наши маневры. Узкие, длинные провалы окон смотрелись недобро, безжизненно. Тишина. Какая тишина стоит! Мышка не пробежит: сразу попрятались.

– Две бочки пустые, в третьей какое-то нелущеное зерно, аж под крышку. Похоже, овес.

Доложить, что ли? Я посмотрел на замок – совсем рядом. На верхней площадке донжона размеренно шевелится фигурка. Поднял бинокль: это наш радист Юра Вотяков крутит провода, колдует с антенной. Ладно, потом доложим, чего по мелочам греметь. Тут зашипела рация, Гоблин сообщил, что они пошли во второй двор, найдена телега в хорошем состоянии, полный пакет. А мы что-то тормозим. Надо бы пооперативней.

– Двинули в дом.

Но оперативней у нас не получилось. Прямо на крыльце нас встретили отчетливые следы, отпечатанные на чистых гладких досках последождевой глиной.

– Командир, блин, да это же медведь, – наклонившись, прошептал Костя, одновременно меняя револьвер на помпу. – Смотри, взросленький.

– Стоп. В дом не идем, – прошептал я. – Тихо валим со двора.

На улице я достал «мыльницу», несколько нервно вызвал второе звено.

– «Монгол» в канале, – ответили почти сразу, – «Гоблин» ломает чердак.

– «Монгол», мы стопимся, в первом доме следы медведя, похоже, двухлеток. Скорее всего, дом пуст, но проверить надо.

Рация зашипела.

– Нам подходить? – встревожился татарин.

– Вам работать дальше, справимся сами. На связи.

Повесил «мыльницу» на пояс, повернулся к другу. Тот уже достал из кармана бумажные пакетики. Такой или подобный вариант мы рассматривали на разборах, потому подготовились заранее. Опять зашли во двор, опять обошли дом с тыла.

– Пали.

Костя, варварски улыбаясь, споро поджег пакетик, кинул самодельную пластиковую дымовуху в окно, сразу обостряя ситуацию аналогичными забросами и в боковые окна, после чего мы встали у двери. Меня слегка потрясывало, хотя большого страха не было – скорее азарт. Лунев даже не побледнел. Он хоть и молодой, но уже охотник со стажем, и мишек на берлоге брал. Да и чего там. Два гладких да картечью из двенадцатого… Такой комплект и с такого расстояния кого угодно на задницу посадит. Но подлый медведь в проеме так и не показался, не выскочил в панике наружу, как не показался и ядовитый химический дым нашего оружия массового поражения.

– Давай будем считать, что там никого нет, – вслух решил я.

– Халтурим… Ну пусть пока проветривается, на обратном пути досмотрим – все едино мимо идти, – поддержал Лунев.

Во втором дворе – кальке первого – мы не нашли ничего интересного, что можно унести с собой. Пустышка. Ни тебе полных бочек с овсом, ни следов хищных или копытных. Зато подробно осмотрели изнутри сам дом. Планировка тоже «не наша», непривычный он какой-то, дом этот. Ну что такое, веранды нет, при входе сразу большой зал с камином. Где вечером сесть усталому мущ-шине? Сени, или подсобка, почему-то сбоку, и в них окно достаточно широкое, за решетчатыми ставнями. А! Это чтобы грузить через окошко, а не таскать по чистому залу. Все раком как-то. Печь «голландка», правда, тоже имелась, одна на две дальние комнаты. Мебели почти нет, столы да грубые стулья. Кровати без матрацев, пустые сундуки, три комода и один большой шкаф.

Пока что мы с Кастетом числились в аутсайдерах. Второе звено уже закончило осмотр своей стороны улицы, Гоблин что-то доложил «Контуру» – дежурной части – о состоянии огородов, деталей я не расслышал. Сейчас второе звено направлялось осматривать рощу Отдельную, как ее обозначил на схеме Бероев. А мы только взялись за «наш» третий дом… Но говорят же умные люди, что если ты взялся что-то делать основательно, то тебе обязательно воздастся. Двери сарая крепко затворены бревенчатым накидным брусом.

И соответственно, тут пожива была. Ну сначала про сено – так вот и оно в углу было. Правда, давно уже не желтое и свежее, а сероватое, неприглядное, энтузиазма не вызывающее.

Главное же Воздаяние впечатляло.

В сарае стоял автомобиль, каких я уже тысячу лет не видел. Бортовой грузовичок с темно-зеленой «военной» кабиной – такие военкоматы раньше любили на учет ставить, исключительно из-за покраски, как мне кажется. Ни разу не царапанные и не битые дощатые откидные борта, чуть качающиеся на замках с цепочками. Характерная кабина с мордочкой молодого автомобильного наглеца.

– Уж ты, «газон пятьдесят третий», чтоб я лопнул! – восхищенно воскликнул Костя, открывая кабину. Сунул револьвер в кобуру, залез, попрыгал на сиденье. – Да он практически новый!

– Ты капот-то открой, попрыгун.

Осмотр подкапотного пространства удивил нас еще больше. Это не ГАЗ-53, это ГАЗ-52! В последний раз я такую бибику видел после восьмого класса, когда на лето устроился к отцу в автобазу «помощником автослесаря», честно зарабатывая на первый и последний в своей жизни магнитофон. Небольшой рядный двигатель. Под капотом спать можно, столько осталось свободного места.

– С запасом проектировали.

– Демон, глянь, щелевые насадки на фарах.

– Угу-м. Ты кузов проверь.

И опять странности. Резина ремней не пересохла в трещинки. Провода высокого напряжения от крышки трамблера из формальдегидной пластмассы до наконечников свечей вполне себе эластичные.

– Командир, в кузове ящик, по ходу ЗИП, и бак полный!

– А-ахренеть…

В голове мелькнула картинка триумфального въезда геройской разведгруппы в замок, медали, ордена, красивые девушки с платочками, VIP-пирог с повидлом. Мелькнула и погасла… Конечно, погасла – что размечтался? Клеммы не откинуты, аккумулятор мертв. Вывернули пару пробок – плещется, но заряда уже нет.

– Демон, че делать будем? Может, аккум снимем и к электрикам?

– А есть гарантия, что все остальное нормуль?

– Точно, тогда грузовик надо прибирать, такие «пасхалки» долго на свежем воздухе не лежат, пусть толкают.

– Сначала доложим.

Доложить оказалось непросто. Весь «Контур» или убежал куда-то с поносом, или девчонки в дежурке тупо отключили рацию. Бардак, все у нас как обычно! Поорав некоторое время напрасно, я плюнул и решил вызвать подмогу.

– «Эфир» – «Демону» ответь.

Радист откликнулся почти сразу.

– «Эфир», нашли важное. С «Контуром» связаться не могу, помогай, прием.

– «Демон», готов принять информацию. Передам. Прием.

– Отклонено. Необходимо фиксировать, вносить в журнал, тебе оно надо?

– Понял тебя, «Демон», жди вызова. СК.

Жди так жди… Мы вышли на пустую улицу.

Солнышко по небу плывет, припекает – привычное, как бы наше. По растительности – июнь по полям прет. По высоте солнца – вроде как еще май,
Страница 26 из 27

не поймешь на глаз, нужны точные измерения. А коллеги наши не откликнулись – или рацию притушили до поры, или партизанят там по какой-то теме. Дернуть их, что ли? Не, сейчас не буду, вдруг помешаю, потом Мишка меня высушит по-братски. Интересно, что Сотников предпримет? Действительно, проще отнести батарею, спокойно зарядить ее и отправить сюда с механиками. Можно эскорт пристегнуть для охраны. Но, уже неплохо изучив характер Командора, я предположил другое: главный решит воспользоваться представившимся поводом размять личный состав – чтоб прогулялись, взбодрились, пообвыкли на местности. Для морального подъема. Да и мобиль полезно сразу притащить в замок: тут тебе и зрелище, и добыча, народу будет приятно посмотреть.

С этой точки наш замок смотрится настоящей крепостью – никакой помпезности или вальяжности, жестко выстроенное укрепление. Башен шесть, считая квадратного сечения донжон: это единственная высокая башня. Остальные круглые. Они чуть выше или в уровень стен, четыре по углам, пятая не посредине фасада, а почти рядом с крайней правой. В ней мы, кстати, и обустроили базу сталкеров. Между этими башнями зажаты ворота, они прикрыты выступающими секторами башен так, что стань чуть сбоку – и ворот не увидишь. На всех угловых башнях с верхней площадки квадратный лаз ведет в «боевое» помещение башни, бойницы в три направления. Бойницы разные – есть узнаваемые узкие вертикалки, есть горизонтальные щели: где как. У меня сложилось общее впечатление, что приютившая нас цитадель не предназначена для обороны стен от набегающих волнами татаро-монгольских штурмовых отрядов с лестницами. Хоть стены и высоки, но если ловкие бойцы заберутся наверх – хана, стены нам не удержать: больно много дыр, ходов и лазов. Перекроенная неизвестными мастерами архитектура оборонительного сооружения оптимально заточена для огневого боя. А если учесть материал стен – то ли гранит, то ли габбро-диабаз, как сказал мне Дугин на последней пьянке, – то можно стоять и против тяжелого вооружения. Хорошая крепость, нравится она мне.

«Контур» вызвал нас взволнованным женским голосом – дежурная явно получила люлей, и я напирать не стал: погавкаешься в самом начале пути – потом век о траблы царапаться обоюдно. Как-никак, а жена комода: вот и у нас уже без блата не пробьешься… Да ладно, бывает, нет еще опыта у девчат. Доложил все обстоятельно, посоветовал сразу, от греха, найти Сотникова – у него голова светлая, пусть решает сам.

Решения мы ждали недолго. Ворота замка распахнулись, и из него красивым строем на природу вышла сводная мангруппа, пока что шагая вразножку: человек десять бойцов с Гонтой во главе. Толкать-таки решили. Всегда приятно осознавать себя правым в мелочах.

Дождавшись прапора, коротко доложили, показали предмет, рассказали про бочку с овсом и пошли дальше. Есть зачет! Не зря мы булки у Павидлы получаем. На этой стороне нам осталось проверить колодец: наш находился в конце улочки, Мишанин – на той стороне, в начале. Колодец оказался живой, сырой, водяной. Наклонили скрипнувший журавль, опустили оцинкованное ведро на полку сруба – целое, в хорошей степени сохранности, с остатками дождя и мокрыми мумиями насекомых на дне. Давненько в него питьевой водички не набирали.

– Надо будет сначала все вычерпать раза на три, – заботливо заметил Константин. – И заменить на хрен это ретро, двускатную крышу навесить над колодцем, ворот поставить с цепью, чтобы звенела.

– Разберутся без нас, пошли в огороды.

Посад огибали по полю, шагая по клеверу, где обнаружили очевидные признаки жизни: из-под ног пару раз порскнули напуганные полевки, голосистая пичужка взлетела с придворовых кустов.

– Гляди, заяц! – Лунев присел, потянул меня за рукав. – Жирный.

Я тоже присел. Косой внушал уважение – здоровый, гладкий, прямо откормленный питбуль с ушами. Небывалый какой-то зайчище. Сидел себе вдалеке на холмике и нагло смотрел на незваных гостей. А в бинокль! Ну и рожа, ну и усы! Взять бы тебя за усищи и сразу в котел, на вытопку. Медленно потащил было ружье к плечу, но напарник остановил:

– Не возьмешь с такого расстояния. Если и попадешь, то только синяк поставишь: на нем же жиру с два пальца висит. Странно, это весной-то… – Костя покачал головой. – Или он наши поля, падла, весь год объедает?

– Надо их всех тут валить, – подвел я итог, – с такими зайцами-мутантами урожая замку не видать, это точно. Силков наставить и собирать связками. Или капканов. Есть, Кастет, такие «заячьи» капканы? Усиленные?

– Ты только представь себе, какие тут водятся суслики – они тоже вкусные, – в восторге от предстоящей охоты мой напарник чмокнул губами.

С такими кровожадными мыслями мы вышли к огородам, которые совсем не впечатляли. Можно лишь угадать остатки былых культур. Я достал блокнот, зафиксировал кое-что из того, что смог понять. Ясно, что толковое съестное тут выращивать можно. Но опять же требуется осмотр специалистами.

Только повернули мы к «аэродрому», самому интересному – просто по-мальчишески – для меня объекту, как план поломался.

Вдали громыхнули подряд четыре выстрела из гладкоствольного.

Мы замерли на секунду, потом быстро повернулись в сторону пальбы. Рвануло еще два выстрела.

– Серый, наши влипли! – выдохнул Костя.

Стреляли в районе той самой рощи, где работала моя вторая пара. Мать твою! Вздрогнув от выплеска адреналина, я сдернул с пояса «мыльницу». Но меня опередили. Видать, после того как наш радист Юра от души вбросил дерьмеца на административный вентилятор, в замке все ответственные лица ходили накрученные и с рациями наперевес.

– Здесь «Берег»! «Гоблин», доложите, что там у вас.

«Берег» – это у нас Бероев. Капитан сам в дежурке засел – выправлять ситуацию. Дальше состоялся очень примечательный диалог, со временем переросший в первый исторический анекдот нашего поселения.

– «Гоблин», ответь «Берегу».

– Здесь «Гоблин», на связи. Пш-шш… Тут на нас в роще два резких лося налетели. Положили обоих, на, но один еще дергается, сейчас кончим.

– «Гоблин», живого постарайтесь сохранить до прибытия мангруппы. Как поняли?

– Пш-шш… Не понял. Зачем сохранять? Прием.

– Допросим. Доложите, что за «лоси», кто такие, чем вооружены, прием.

– Пш-шш… Ну это… Докладываю! Лоси очень большие, доисторические, без байды, кожаные. Вооружены рогами и копытами. Высылайте носильщиков и раздельщиков. Ждем тут, прием.

– Пш-шш… Понял тебя, «Гоблин», понял. Мангруппа сейчас выдвинется.

Пока весь наш локальный радиоэфир втихую угорал над этой замечательной беседой, я все ждал, спросит ли капитан о самом важном, если смотреть с моей колокольни. Не спросил, паразит: «наполеонам» всегда не до простых солдат. Вот за это уставное бездушье я чистых солдафонов и не люблю.

– «Гоблин», ответь «Демону». Миш, все целы?

– Командир, все нормуль, только сидим пока, отходняк ловим. – Нетипичная для Сомова болтливость полностью подтверждала последние слова. – Сдадим мясо – тут его под полтонны будет, – досмотрим по заданию – и к тебе ломанем. Прием.

– Добро, «Гоблин». Мы к аэродрому, догоняй. И еще. Дочисть наш первый дом. Медведя заподозрили, забросали окна дымовухами, ушли выждать.

– Принял, сделаем.

Ну его на фиг, дальше
Страница 27 из 27

будем полной четверкой работать, пока не адаптируемся, – что-то больно бодро все тут начинает оживать. Лосяры из «Ледникового периода», вороватые медведи, зайцы-переростки. Так что сомкнем ряды.

ВПП нашего аэродрома представляла собой типичную грунтовую летную полосу, такие у нас используют в народном хозяйстве. Особенно запомнилась мне подобная в таежном поселке на Ангаре – как-то в командировке полетал на «Аннушках»[6 - Пилотская кличка самолета Ан-2.]. В торце полосы, куда мы и вышли, была нарисована большая буква «Т».

– «Падать туточки», – с мертвецким юмором расшифровал огромную букву Костя Лунев.

– Добрый ты, Лунев.

Ну, мы и потопали прямо по полосе с остатками невысохших луж к огромному ангару в конце поля. На небольшом насыпном холмике слева стоял ветроуказатель, он был хорошо виден со всех точек летного поля и сейчас не по-мужски провисал. Ветроуказатель, предназначенный для определения направления ветра, имел форму усеченного конуса и мог свободно вращаться вокруг своей оси. Ткань прибора была покрашена чередующимися полосами белого и красного цвета, а кромки конуса черные. Изящный предмет. Что интересно, почти не выцвел, не обтрепался.

– Следы есть, вон, впереди, – заметил я, приседая, чтобы посмотреть под другим углом.

Дожди постарались их замыть, ветер успел сгладить, но следы от ударов при посадке все равно остались. Нечасто, но какие-то небольшие летательные аппараты сюда залетали. Может, Бероев был прав и нам надо перекрыть лазейку? С другой стороны, на самолете таких размеров десант не привезешь, но и с парашютами не сбросишь. А каких размеров? К сожалению, наши совместные познания в авиации не позволяли определить предполагаемый тип и размер летательного аппарата.

– Командир, я че хочу сказать… А давай сразу пойдем к диспетчерской! – возбудился Костя, когда мы проходили мимо бревенчатой сторожки с башенкой. – Видишь же, в ангаре двери нараспашку – заходи-воруй. Нет там ни хрена.

– Ну что ты суетишься, а, – вяло возразил я, понимая, что Костян на девяносто девять пудов прав, – пацаны обязаны проверить, пацаны проверят.

Здесь было как-то спокойно. Видимость по кругу отменная, никто на тебя внезапно не наскочит. Да и сама аура маленького сельского аэродрома, даже заброшенного, – какая-то добрая, позитивная, как в старых комсомольских фильмах про советских летчиков. Не тревожное это место, вот чувствуется. Поэтому стволы мы пока прибрали. Оно, конечно, надежнее и безопасней постоянно ходить со стволами наперевес, но такое передвижение за определенным порогом начинает сушить нерв, провоцируя на ненужный несвоевременный страх. Я уже не говорю про усталость. Даешь нормы КЗоТ[7 - Кодекс законов о труде.] на длительность спецопераций! Как и во всем, в охоте полезны перерывы. Наверное, в реальной боевой обстановке приходится действовать иначе, не знаю. Ну в реальной боевой и организм заработает иначе.

А мы тут, тьфу-тьфу, пока не воюем, мы тут работаем. Да на хрена бы это так: жить в постоянном предбоевом стрессе невозможно. Будь оно по-другому – казаки не разбили бы свои поля по границе Терека, а американские поселенцы не зажили бы сначала по берегам Миссисипи, а потом и Колорадо – уверен! Человеку работать надо, пусть даже и с револьвером на поясе. Вот и будем выполнять порученное нам задание.

Ангар был свободен. Что и требовалось доказать.

А вот внутренняя боковая пристройка в нем – нет. Навес, огороженный небрежно выполненными дощатыми стенками, закрыт на висячий замок. И кого это может остановить? Я достал «кабар» и просто выломал петлю. Ай да ножик, ай да я. А чего таким не выломать-то.

Тут я немного отступлю от темы. Обожаю ножи. Когда узнал краем, что Сотников тоже на них повернут, сразу испытал приязнь к родственной душе. Ну а получив такой ножик, реально получил заряд энергии. Не воспринимайте всерьез сугубо личный бзик – «кабары» есть моя давняя любовь. И, как старый «кабарист», позволю себе совет. Из относительно новых моделей фирмы надо и стоит брать только D2 «экстрим», модели 1281 или 1283. Сплошные технологии. Ручка из KRATON-B, формованная гарда и головка из порошка. Берите именно его, из-за зверски удачного дизайна и отменной стали: правильно термообработанная D2 – это нечто. Литые элементы хороши, кастетный вес в руке, а сам клинок чудно управляется. А уж в силовой работе конкурентов ему надо еще поискать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vadim-denisov/zamok-rossiya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Корпус морской пехоты США (USMC). «Ка-бар» – боевой нож морской пехоты США.

2

Походный нож, клинок из дамасской стали.

3

Взлетно-посадочная полоса.

4

Нефтеперегонный завод.

5

Индустриальное масло, оно же индустриалка, веретенка.

6

Пилотская кличка самолета Ан-2.

7

Кодекс законов о труде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.