Режим чтения
Скачать книгу

Тайна острова Драконов читать онлайн - Ольга Миклашевская

Тайна острова Драконов

Ольга Витальевна Миклашевская

Звезда Рунета. Фэнтези

Никогда не пытайтесь отыскать своих давно пропавших родственников! Особенно если ваш отец – капитан пиратского корабля, а мать – колдунья-наемница! Никогда не злите начальника королевской стражи! И даже не пытайтесь орудовать фамильным стилетом! И ни в коем случае – слышите? – не пытайтесь воскресить тело наследного принца, которого, как он сам считает, вы же и убили! Иначе я за последствия не ручаюсь!

Книга также выходила под названием «Шрам. Письма к мёртвому моряку».

Ольга Миклашевская

Тайна острова Драконов

Тому, кто научил меня читать и мечтать.

Надеюсь, мы еще встретимся

© Миклашевская Ольга, текст, 2016

© Бурлаков Игорь, рисунок на обложке, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Пролог

Небо над островом Туманов в одно мгновение потемнело, и отчаянно закричали летающие над прибрежными волнами чайки. Взбунтовалось море, засвистел ветер, хлынул холодный резкий дождь. Где-то в отдалении сверкнула молния – и погасла.

Начинался шторм.

Сталкивались и разнимались беснующиеся у берега мутные волны, неся на своих спинах разбитую лодку, а затем и вовсе выкинули ее на мокрый песок. У суденышка был вдребезги разбит нос, отчего его постоянно кренило в сторону, пока оно не перевернулось, подняв в воздух столб пыли.

– Т-ш-ш, – прижал к губам палец дородный начальник королевской стражи, праздновавший в кабаке с подчиненными поимку в городе черного колдуна. Товарищи – полупьяные и ничего не соображающие – моментально притихли. – Вы это слышали? – хриплым голосом спросил начальник, обращаясь, главным образом, к единственному нарушителю тишины – икавшему низкорослому мужичонке с редкими усиками.

Бедняга тут же одобрительно закивал, и следом понеслись пьяные выкрики:

– Да!

– Точно!

– Слышали!

– Тысяча морей!

– Морской дьявол!

– Надо проверить!

Начальник королевской стражи бардака не терпел даже в пьяном виде. Он сердито стукнул по столу тяжелым кулаком, и поверхность испуганно задрожала. Остальные посетители заведения, включая нависшего над стойкой хозяина кабака, замерли в ожидании.

– Значит, так, – деловито начал начальник, – Чистобрюх и Быстрый Окунь, вы пойдете и посмотрите, что там случилось. – И рыгнул.

Выбранные жертвы разочарованно застонали: никому не хотелось в такую погоду высовывать нос из теплого кабака, а уж тем более идти к берегу, на котором сейчас хозяйствует шторм.

Долговязый Чистобрюх многозначительно пихнул приятеля локтем в бок, но тот сделал вид, что не заметил.

– Я схожу! – неожиданно вызвался мальчуган в драной одежке.

Начальник сначала хотел было спросить, кто пустил мальчишку в кабак, но передумал. Поковырялся куриным хрящом в ухе и елейно улыбнулся:

– Ну попробуй, малец.

В ту же самую секунду мальчишка сорвался с места и рванул наружу в чем был – без обуви, в одной рубахе и драных штанах. Дверь за ним с шумом захлопнулась, и в отдалении послышался громовой раскат.

Начальник королевской стражи присвистнул. Он был бы не прочь взять такого прыткого юнца к себе на службу, когда тот подрастет, конечно. Пусть родители у мальчишки, мягко сказать, не самые порядочные люди, негодяями не рождаются – их воспитывают. Хороший колдун научит его контролировать темную магию, текущую в его венах, и при должной подготовке малец станет одним из лучших солдатов островов.

Перед глазами мужчины пробежали кадры из радужного будущего: награды, титулы, повышение, перевод на Центральный остров в конце концов.

Паренек бежал что было сил – буквально летел; и бабочка-душа на его груди шумно хлопала крыльями. Прежде он думал, что наставник ошибся, когда взял его к себе на воспитание, но теперь Шеллак понимал, что это совсем не так. Он чувствовал – да, всем своим существом чувствовал, что на берегу кто-то живой, и ощущал невероятно сильную энергию, исходящую от человеческого тела.

А еще он чувствовал, что этот кто-то долго так не протянет.

У самой кромки воды он нашел перевернутую разбитую лодку. Смахнув упавшие на лицо волосы, Шеллак поддел кончиками пальцев пропитавшееся влагой судно и, стиснув зубы, приподнял его; затем, покрепче ухватившись за край, – перевернул. Дождь лил так, что застилал глаза, но шестое чувство Шеллака не обмануло.

На мокром песке без сознания лежал годовалый младенец, завернутый в грязную тряпицу.

Мальчик чувствовал, как с груди ребенка пытается сорваться бабочка с порванным крылом. Он не мог допустить, чтобы это произошло: слишком сильные волны энергии исходили от этого младенца.

Шеллак подхватил маленькое обмякшее тельце и плотно прижал к себе, чтобы хоть как-то согреть малыша. Он не стал возвращаться обратно в кабак, а направился в сторону города, с трудом пробираясь вверх по склону, то скользя, то утопая в размякшем песке. В промокшем кармане грустно стучал сребреник, на который он собирался поужинать.

Сначала мальчишка обогнул двухэтажные расписные здания – здесь жилища местных ремесленников и купцов, затем пересек пустующий рынок, с которого даже дождь не смог вымыть тяжелый рыбный запах, и, наконец, подошел к низким покосившимся лачугам, где ютились бедняки. Их убогие жилища располагались так, чтобы не мозолить глаза городским властям, выгляни они из окон главной ратуши.

У калитки соседнего дома стояла крупная женщина в возрасте. Это был первый раз, когда Шел встретился со старухой лицом к лицу: обычно она сидела затворницей у себя в доме. Она не обращала внимания на ливень и немигающим взглядом смотрела прямо перед собой – куда-то мимо Шеллака и его ноши, в пустоту и черноту бушующего моря.

Когда мальчик пробегал мимо нее, то почувствовал беспокойную тяжесть где-то в районе желудка. Эти последние шаги до порога дались ему сложнее всего. Он не оборачивался, но знал – Форель по-прежнему стоит где-то там, в вечерней мгле.

Что было сил, Шеллак замолотил свободной рукой по двери, ведущей в подвал. Секунды казались часами, пока дверь не открылась, и в проеме не показалась усталая морщинистая физиономия наставника. Глядя на его лицо, можно было подумать, что ему невообразимо скучно. Но Шеллак по своему опыту знал, что наставник только на вид такой безразличный. Это был самый талантливый некромант на всех островах, исключая, конечно, приближенных королевского двора. У тех были свои секреты мастерства, которые они скупо хранили, пока не уходили в мир иной. А умерев, забирали свое умение в могилу, что не мешало другим некромантам поднимать из склепов их хладные трупы и выпытывать профессиональные тайны.

Впрочем, наставник и при королевском дворе когда-то давно успел послужить, еще до ухода на пенсию. Некоторое время он, правда, продавал рыцарям нелегальные лицензии на совершение подвигов или, скажем, убийство дракона; но его на этом деле поймали и отпустили только потому, что сам король когда-то ему задолжал.

Старик молча распахнул дверь настежь и дал Шеллаку пройти в теплую комнату, где в углу потрескивала маленькая самодельная печка, державшаяся только на волшебстве. Дровосеки этой осенью заломили за щепу такую цену, что местные жители предпочитали согреваться по старинке.

Наставник аккуратно взял младенца из рук
Страница 2 из 19

своего подопечного, положил дитя на кухонный стол и руками с длинными, аккуратными пальцами с глухим треском порвал тряпку, в которую был закутан ребенок. Это оказалась девочка, на груди у которой отчаянно трепыхалась огромная ярко-бирюзовая бабочка.

Никакого удивления или суеты – лишь немое восхищение в глазах умудренного жизнью старца.

– Ты знаешь, сын мой, что это такое? – спросил наставник у мальчика, указывая на гигантскую умирающую бабочку.

Шеллак не нашел, что ответить, и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к столу.

– Прикоснись, – позволил старик, – давай же, Шеллак, не бойся.

Приложив к груди девочки смуглую ладонь, Шеллак почувствовал, как по венам заструилось что-то горячее. Мальчик до боли прикусил губу, чтобы заглушить жжение, которое раздирало его изнутри, когда он касался младенца. На какое-то мгновение парнишке показалось, что он вот-вот потеряет сознание, но, с усилием открыв глаза, он обнаружил, что ребенок начал дышать, а большая бирюзовая бабочка покорно улеглась на грудь.

И только огромный шрам на крыле бабочки все еще напоминал о том, что принесла острову Туманов буря в ту роковую ночь.

Глава 1

У Шрам всегда неприятности

Дышать было нечем. Соленая вода забивалась в легкие, жгла глотку. Я хваталась за пустоту, пытаясь всплыть на поверхность, но вцепившаяся в левую руку зубастая тварюга камнем тащила меня на дно.

Вот бездна! Какого дьявола она вообще за мной увязалась?! У меня, кроме кожи, костей да пары припрятанных в сапоге ножей, ничего и нет. Из ценного – только душа, но безмозглой морской твари она и задаром не нужна.

Кислород стремительно покидал легкие вместе с пузырьками воздуха. Бабочка на моей груди несколько раз отчаянно дернулась и затихла.

Спасибо, папочка, что выбрал мне такую легкую и быструю смерть.

Спросите, как я до такого докатилась? Нет, на самом деле, если бы я сама лично в это пекло не полезла, ничего бы и не произошло. Не сиделось мне, видите ли, на месте, захотелось поискать своего родного отца – капитана пиратского корабля, заслуженного убийцу и садиста, Ржавого Гвоздя. В прибрежных кабаках всегда можно найти информаторов на интересующую тему, вот я и пронюхала, что, где да как. Труда это особого не составило – в тот жуткий шторм, когда меня еще крохой выбросило на берег острова Туманов, разбился всего один-единственный корабль. Несколько кружек рома – и местный белый колдун проговорился мне, что, дескать, выбросил Ржавый Гвоздь своего отпрыска за корму, а затем и сам налетел на утес. Большая часть команды, конечно же, погибла; та же участь ждала бы и моего отца, не будь он капитаном пиратского корабля.

Я выждала, пока новый корабль Ржавого Гвоздя прибудет в порт, а затем незаметно пробралась в трюм судна, где меня потом и нашел пиратский кок.

Не то чтобы я так страстно мечтала повидаться с родителем, чье отсутствие заинтересованности в судьбе родной дочери, если честно, не вызывало особых вопросов, но любопытство, как говорится, погубило гнома. Против меня работало еще и то, что овцам и женщинам на корабль путь заказан. Пираты – народ суеверный. Мое присутствие на палубе испугало их даже больше, чем если бы за ними гнался фрегат королевской стражи.

Мы с отцом мило побеседовали и немного подрались на ножах – для разнообразия. Одного я не учла: их было много, а я – одна. Так что пришлось пройтись по доске.

В общем, встреча прошла как нельзя лучше.

Неожиданно впившееся мне в руку острозубое чудище несколько раз мотнуло головой, пытаясь оторвать кусочек мясца, а затем внезапно отпустило. Что-то отчаянно подсказывало, что в этом деле точно где-то зарыт краб. Морские дьяволы если уж вцепятся, то их никакими клещами не оттащишь.

Я быстро обернулась вокруг своей оси и, словно медуза, пружиной дернулась вверх, стремясь к спасительной поверхности. Тяжелые кожаные сапоги пришлось сбросить – они оказались непосильным грузом для ослабшего тела. Вместе с ними на глубину отправились и любимые метательные ножи. Шел убьет, но что поделать!

– Триста акул мне в глотку! – раздалось откуда-то сверху, а я тем временем с наслаждением вдыхала свежий воздух и выплевывала соленую воду. Что бы там в голову этому дьяволу ни пришло, моя смерть снова отсрочилась на неопределенное время.

Готова поспорить на что угодно – вся команда, во главе с капитаном, ставила, что я и трех минут не продержусь, – камнем пойду на дно. Вынуждена вас огорчить, товарищи пираты, я ужасно живучая.

У меня все еще кружилась голова и рябило в глазах, но, как только мимо проплыла безобидная миниатюрная акулка, я тут же вздернула ее за хвост и стала размахивать у себя над головой.

– Одну уже нашла! – крикнула я хрипло.

Ну чем не прирожденная пиратка, а?

Отец много потерял, когда отказался от такой потрясающей дочери! Мы могли бы вместе грабить проплывающие суда и жарить врагов на вертеле холодными зимними вечерами.

На палубе заулюлюкали, засвистели – в общем, поприветствовали меня как настоящего победителя, несмотря на то что сами же меня на дно морское и отправили.

И тут неподалеку я заметила черный блестящий плавник покрупнее того, что был у рыбешки, над которой я издевалась. Горб приближался с невероятной скоростью – шансов уплыть у меня не было ровным счетом никаких. Только теперь я поняла, чего так испугался морской дьявол, который был, по сравнению с теперешней проблемой, – сущим пустяком.

Заметили приближение акулы и пираты, приветствуя ее радостными возгласами. Отца своего я на палубе среди зрителей бесплатного представления не обнаружила, что уже грело душу. Хоть он не увидит, как я буду мучиться и истекать кровью.

Так что я спокойно держалась на плаву и ждала, пока голодное морское чудовище употребит меня в качестве раннего завтрака. На палубе затихли – совсем как в цирке дети замирают перед тем, как жонглер проглатывает горящую булаву.

Акула, похоже, никуда не торопилась: наматывала круги вокруг меня и, кажется, даже веселилась, заставляя жертву ждать внезапного нападения. Правда, через несколько минут скучно стало даже мне. Кто-то с корабля крикнул хищнице, чтобы пошевеливалась, а ей это, по всей видимости, не понравилось.

Она резко хлопнула по воде хвостом, подняв целую тучу брызг, и на мгновение скрылась под водой. Только тогда я смогла разглядеть животное получше. Это была не акула – это была косатка. Тоже не всегда адекватное создание; но, кто знает, может, мне повезло, и я наткнулась на сообразительного представителя со склонностью к гуманизму?! Говорят, в королевском зверинце Центрального острова живет ручной волосатый носорог – и если уж это безмозглое существо поддалось дрессировке, то почему бы рядом со мной не оказаться воспитанной косатке?

Я даже не удивилась, когда животное проплыло на расстоянии вытянутой руки, совершенно не собираясь нападать. Воспользовавшись моментом, я схватилась за плавник здоровой рукой. Что стало с той, что чуть было не оттяпал дьявол, я знать пока не хотела. Обильно вытекающая из раны кровь и так уже наверняка приманила сюда кучу голодных и зубастых хищников.

Так что, будь у меня сейчас вторая рука в рабочем состоянии, я бы на радостях помахала пиратам, а так им придется довольствоваться моей
Страница 3 из 19

приветственной улыбкой, в реальности больше похожей на оскал. Все что угодно отдала бы, чтобы еще раз увидеть их вытянувшиеся от удивления рожи!

Понятия не имею, откуда косатка знала, в какую сторону нужно плыть; но земля, во всяком случае, на горизонте виднелась, и это успокоило. Я настолько обессилела, что, похоже, вырубилась на некоторое время, но это было скорее похоже на легкий послеобеденный сон. Не каждая акула рискнет тягаться силами с косаткой, так что волноваться было больше не о чем. До ближайшей неприятности, конечно.

Ну а пока у меня появилось свободное время, позвольте представиться. Шрам. Некромантка. Дочь капитана пиратского корабля и одной могущественной ведьмы с Центрального острова, имени которой мне так и не удалось узнать. По рассказам всезнающего белого мага (а когда выпьет, он расскажет и то, что сам до этого не знал), она была невероятно могущественная и еще более невероятно красивая, что неудивительно, – капитаны пиратских кораблей на других и не клюют.

О своем появлении в жилище некроманта и его ученика я знаю только то, что было мне тогда не больше года, а нашел и в дом притащил меня Шеллак. Странное, скажу вам, положение, ведь далеко не каждой девушке приходится расти в доме с двумя мужчинами, один из которых строптив, как неоседланный конь, а второй – целыми днями смотрит в стенку и бормочет себе под нос заклинания. Я слышала, что некромантия так вытягивает из человека силы, что не все в состоянии с этим справиться, и добрая половина некромантов годам к сорока гарантированно сходит с ума. Сколько лет было наставнику, я не знаю, но уж раза в два больше, чем обещанные сорок лет, так что удивляться тут нечему.

Готовить в доме никто не желал. Мы с наставником, конечно, не ели от пуза, но кое-как перебивались, а вот, где питался Шеллак, я не знаю. Нет, ничего плохого про него я сказать не могу – иногда он приносил в дом овощи, реже – куропатку или кролика; но вот характер у него, надо сказать, скверный и с годами становился все хуже и хуже. Неразговорчивый, как наставник, и держится высокомерно, будто живем мы не в лачуге на окраине острова Туманов, а в королевских хоромах.

Жить не-родственникам под одной крышей запрещено, так что для людей мы с Шеллаком – семейная пара, а наставник – его отец. Мы даже свадебный обряд какой-то на утесе провели для отвода глаз. Если что-то нужно было сделать для нашей безопасности, Шеллак делал все. Он ужасный зануда, когда дело касается ответственности.

В реальности личная жизнь моя не очень процветала. Меньше всего мне хотелось злить Шеллака слухами о том, что я якобы ему изменяю. Самого его я несколько раз видела выходящим из общественного дома, но ему об этом не говорила. Его дело, в конце концов, пусть проводит свободное время как хочет.

И вообще, мы с ним не очень-то ладим. С разницей в каких-то семь лет, он возомнил себя кем-то средним между моим старшим братом и тюремным надзирателем, хотя я тоже не вчера родилась.

В целом в городе нас уважают, но лачугу нашу стараются обходить, ибо некромантов все, если не боятся, то опасаются. А за свою репутацию я совершенно не волновалась: нельзя волноваться за то, чего нет.

Почему живем на окраине города? Некромантия – очень даже прибыльное дело, только вот до кладбища из центра тащиться не так близко, да и наставника бросать не хочется – он в последнее время вообще едва шевелится. Шеллак говорит, это нормально. Хочется ему верить.

И вот недавно я решила, наконец, отыскать своего отца. Но эту часть истории вы, кажется, уже знаете.

Очнулась я сидя на берегу в чем мать родила. Наполовину выползшая из воды невероятных размеров черно-белая косатка тыкалась мордой мне в руку.

– Спасибо, подруга, – улыбнулась я и похлопала косатку по морде. Та радостно взвизгнула и скользнула обратно в воду.

Еще некоторое время она маячила на горизонте, а затем совсем скрылась из виду. Вот уж действительно чудо из чудес: кому рассказать – точно не поверят.

Я осмотрела себя и недовольно поморщилась, хотя должна была бы скакать от счастья, что выбралась из этой переделки живой. Сапоги мои уплыли, нижняя рубашка порвана, а вся остальная одежда была стянута Ржавым Гвоздем и его командой для услады мужских глаз. Хорошо еще, что только глаз.

Самое обидное – серебряные ножи исчезли, все разом. За такое Шеллак меня по головке не погладит, да и в ближайшее время ничего подобного для самообороны и нападения мне достать не сможет, так что придется дома сидеть тише воды ниже травы, пока все не уляжется. Пираты же видели, что я выкарабкалась, и в покое меня не оставят. Для них главное шоу еще только начинается.

Рука ужасно болела, и я мечтала, чтобы она сама уже как-нибудь отвалилась. Соорудив из остатков рубашки что-то вроде повязки для покалеченной конечности, я встала, тяжело выдохнула и побрела в сторону города со скоростью морской улитки.

Голой на местных улочках лучше не появляться, но время было еще слишком раннее, а я – слишком усталой.

Домой я ввалилась, предварительно стукнувшись лбом о балку над входом и случайно пнув ногой неведомо откуда взявшийся у двери глиняный горшок. Шеллак, конечно же, не спал.

– Ну и где тебя бездна носит? – ровным голосом поинтересовался он, привставая из-за стола, за которым читал какую-то книгу в кожаном переплете.

Видок у меня был еще тот, но стесняться – последнее, на что сейчас хотелось тратить время. Во-первых, Шеллак видел меня неодетую раз сто, меняя в детстве пеленки и купая в корыте. А во-вторых, официально он вроде бы как мой муж, так что нет ничего удивительного в том, что его жена в таком виде щеголяет по дому. От романтических мыслей отвлекает только то, что я с ног до головы заляпана кровью, а в волосах скрипит и хрустит засохшая соль.

Длинными медного цвета волосами я загородила грудь – это единственное место, в которое я не хочу пускать посторонних, даже некроманта. Мне противно, что кто-то еще будет смотреть на огромный уродливый шрам на душе. Это как метка, свидетельствующая о том, что я никогда не смогу жить нормальной полноценной жизнью. У Шрам всегда неприятности – это статистика.

Шеллак к моим похождениям уже вроде бы привык. То есть он не пытает меня горячими тисками, не запирает в подвале. Словом, позволяет мне делать все, что заблагорассудится.

– У меня были кое-какие дела, – выдохнула я.

Ноги подкашивались так, что я готова была свалиться прямо в прихожей и заснуть на полу, но если я хочу выиграть это сражение, то нужно любой ценой остаться в строю.

Шеллак хмыкнул, но ничего не возразил. Я невольно прошлась взглядом по его недельной щетине, отмечая про себя, что ему так очень даже ничего. Отличные мысли для девушки, которая стоит на пороге голая и с покалеченной рукой.

– Ладно, давай иди сюда. – Он вытащил из печки жбан с кипящей водой и достал заранее приготовленные тряпки.

– Можно подумать, ты ждал, что я заявлюсь в таком виде, – сказала я, однако Шеллак и не думал улыбаться. – Ох, я догадалась. Ты такой целомудренный, что даже не смотришь в мою сторону.

Некромант по-прежнему молчал. Простыми лечебными заклинаниями он быстро заговорил воду и предоставил мне дальше действовать самой.

– Брось, Шел, – продолжала я, сама не зная, что на меня нашло, – мы с тобой не первый
Страница 4 из 19

день вместе живем. – Я стала протирать тело мокрыми тряпками; кожу в тех местах, где ее касалась заговоренная вода, ужасно жгло. Мне было не привыкать, хотя приятного в этой процедуре мало. Раны, конечно, не затянутся в одно мгновение, но кое-какое облегчение магия все же приносит. Вот с рукой дело обстоит сложнее. Здесь мне без непосредственной помощи некроманта не обойтись.

Я смотрю на Шеллака и не могу объяснить причину своего беспокойства, хотя, казалось бы, в такой ситуации беспокоиться должен был именно он. Я не хочу сказать, что он мне не нравится, но он какой-то неживой, что ли. Будто мертвецы из него всю душу высосали.

Когда дети только появляются на свет, души у них нет. Они как белые полотна, на которых можно нарисовать все что угодно. А затем на груди возникает бабочка – у каждого она своя, своей формы и своего цвета. Моя же душа изуродована так, что ее ни одно зелье, ни одно заклятие не берет. На всех Пиратских островах нет ни одного колдуна или некроманта, который смог бы излечить рану на моей душе.

Я и не заметила, как теплые ладони Шеллака легко коснулись раненой руки; и все смотрела в эти черные блестящие глаза, пытаясь отыскать в них то, что прячется в его душе.

– Иди выспись, Шрам, – посоветовал он мне, покончив с работой.

– А ты?

– Я не хочу. – И снова вернулся за чтение книги.

Надев чистую рубашку, я легла в постель и натянула плед из верблюжьей шерсти по самые уши, пытаясь хоть как-то согреться. В горле все еще стоял вкус соленого моря, а в ушах звенела грязная пиратская ругань. Я представляла себе, как могла бы провести свое детство на корабле, полном пиратов, как брала бы торговые суда на абордаж, как руки мои от тяжелой работы стали бы жестче, чем наждачная бумага. Эта фантазия была слаще всех, что когда-либо посещали меня, пусть в такой жизни не было бы особой романтики или комфорта.

Заснуть не получалось. Я перевернулась на другой бок и стала наблюдать за Шеллаком, с равнодушным видом продолжившим читать свою книгу при тусклом свете свечи, делающем некромантское лицо тепло-желтым.

– Где наставник? – Я знала ответ заранее, но мне почему-то хотелось спросить.

– В погребе, – коротко ответил мужчина, не отрываясь от книги.

– А что ты читаешь? – продолжала приставать я.

– Книгу.

– Вижу, что книгу. А какую книгу?

– Шрам. – Он сделал небольшую паузу, как будто одно мое имя было для него сущим наказанием; поднял на меня глаза: – Я же не лезу в твою жизнь – давай и ты не будешь лезть в мою.

Он был прав, но только отчасти.

– Давай лучше начистоту, Шел, – произнесла я и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть некроманту прямо в глаза. – У меня никогда не было другой семьи, кроме тебя и наставника. Во всяком случае, той семьи, которую я помнила бы и любила. Горожане избегают меня, потому что я некромантка. Они думают, я тут на них порчу насылаю через прах умерших родственников, а ты предлагаешь не лезть в твою жизнь. У меня нет больше никого, в чью жизнь я могла бы залезть. Хотя бы самую малость.

Такого откровения с моей стороны Шеллак явно не ожидал, да и я, признаться, тоже. Что-то внезапно накатило внутри, точно морской прибой.

– Прости, – только и сказал он. Как по мне, лучше бы накричал или стал спорить, а на его тихое «прости» нечем было ответить.

Я снова отвернулась к стене с таким чувством досады, что на душе стало тошно, и попыталась уснуть.

Мне снилась та самая косатка, которая спасла сегодня мою шкуру. Она кружилась у берега, а я смеялась и ныряла под огромное тело животного, проводя пальцами по скользкому брюху. Неожиданно косатка задрожала и стала постепенно уменьшаться, пока, наконец, не превратилась в кровожадную акулу.

Неизвестно откуда на берегу острова Туманов появилась, в полном составе, команда пиратов под предводительством Ржавого Гвоздя, который, хитро прищурив глаза, все ждал, пока акула растерзает меня живьем. Рядом с капитаном стоял Шеллак, и его черные немигающие глаза отстраненно наблюдали за мной. Было понятно – он не собирается вмешиваться.

И в тот момент, когда я глазами молила некроманта о помощи, акула начала действовать. Она вцепилась в мое туловище и со всей дури принялась трясти головой, пытаясь отхватить шмат покрупнее. Вода начала заполняться багровой кровью, лужицами расползающейся по направлению к берегу…

– Шрам! – раздался голос из пустоты, но зубастая тварь не собиралась сдаваться. – Шрам!

С трудом разлепив глаза, я увидела нависшего надо мной Шеллака. Его темные длинные волосы падали на мое лицо, и я ни на чем толком не могла сосредоточиться.

После секундного прояснения мозгов до меня, наконец, дошло, что некромант был не просто встревожен – взбешен. В его глазах, цвета самого черного оникса, горел дикий огонь.

– Чего тебе? – сонно пробормотала я, но Шеллак не переставал меня трясти.

– Тут к тебе начальник королевской стражи. Вставай скорее.

Если к тебе заявился наряд королевской стражи – дело дрянь. А уж если своим присутствием тебя решил почтить сам начальник, значит, речь идет, по крайней мере, о государственной измене.

– Где моя жилетка?! – тут же всполошилась я, вовремя вспомнив, что на мне была одна нижняя рубашка. Не встречать же таких важных гостей в неподобающем виде, в самом-то деле.

Перед начальником королевской стражи желательно всегда выглядеть страшной, растрепанной, но главное – одетой. Поговаривают… Ужасы всякие, в общем, поговаривают.

Шеллак торопливо сунул мне в руки жилет, юбку, придвинул ногой к кровати свои сапоги. Я разочарованно застонала, в очередной раз напомнив себе, что любимая обувь теперь почивает на дне морском.

Когда я была уже готова, некромант, без лишних слов, вложил мне в ладонь тонкий серебряный стилет с изящной ручкой, сплошь покрытой изумрудами.

У меня глаза на лоб полезли:

– Шел, откуда?

– Тише. Узнают, что у тебя оружие, глазом моргнуть не успеешь – закуют в кандалы.

– Да ты хоть можешь по-человечески объяснить, что тут вообще происходит?! – Если бы не необходимость говорить шепотом, я бы уже давно закатила скандал. Поднимает меня, понимаешь ли, ни свет ни заря, выпихивает из дома да еще и отдает свой любимый стилет, который стоит, наверное, дороже, чем моя жизнь.

– Не прячь в сапог, – остановил меня мужчина, прежде чем я успела, по привычке, засунуть оружие в голенище левого сапога, как делала это всегда.

Меня всегда это безумно бесило, но в девяноста девяти случаев из ста Шеллак обычно оказывался прав. Вскоре я уже перестала пытаться вычислить, откуда он такой проницательный, а просто молча следовала всем его советам.

Немного подумав, я спрятала стилет во внутренний карман жилета.

Начальник городской стражи ждал нас в саду, под цветущей грушей. Он был уже не такой проворный, как раньше. Былой лоск сменился жирным блеском на наметившейся лысине, а свисающее из-под камзола брюшко явно говорило о том, что в последние годы начальник не слишком-то много времени отдавал государственной службе. Правда, как и много лет назад, он глядел на людей исподлобья, презрительно сморщив нос. Перейди ему кто дорожку, назавтра же будет объявлен черным магом и приговорен к немедленному обезглавливанию.

– Рад встрече с вами, госпожа некромант, – галантно поклонился начальник
Страница 5 из 19

королевской стражи, но я нутром чувствовала фальшь, исходящую от него. Показная вежливость была не чем иным, как прелюдией перед обвинением.

Да, много чего я сделала незаконного, но с королевской стражей дел не имела. Что же такое могло случиться, что ко мне в дом явился сам начальник королевской стражи? Ничего более подходящего, чем мое вчерашнее приключение, я с ходу припомнить не смогла.

Молчаливый Шеллак стоял за моей спиной, и мне оставалось только гадать, сверлит ли он начальника королевской стражи взглядом или же пытается испепелить на месте.

– Чем обязана, начальник? – сдержанно поинтересовалась я.

Когда-то давно, еще до моего рождения, главам городской королевской стражи присуждался титул капитана. Большинство разжиревших на своих безграничных привилегиях таких капитанов и стали организовывать первые пиратские группировки. С тех пор обращаться к начальнику «капитан» стало считаться чуть ли не оскорблением.

– Этим утром произошло одно очень занятное событие, – начал издалека начальник, сверкнув отбеленными до жемчужного блеска зубами, немного выступающими вперед, совсем как у лошади.

Я кивнула, давая ему понять, что первое предложение проглотила.

– Произошло убийство единственного наследника королевского двора острова Туманов, принца Пера Четвертого.

– Сочувствую всему королевскому двору. – Я с трудом выдавила из себя улыбку. Принца Пера никто никогда не любил – он сам любил больше всего на свете хорошее вино и охоту на оленей, так что остров не много потерял от его внезапной кончины.

– Подождите. – Начальник королевской стражи так и сиял от радости. – Я еще не сказал самого главного. Принц был удушен в собственной спальне маленькой шелковой подушечкой. Рядом с его кроватью нашли медный женский браслет, сплошь исписанный древними рунами. Все мы знаем, что ведьмы и магички такими браслетами не пользуются – они управляют лишь энергией, а заклинания подобного рода – это к вам, некромантам. А у нас в городе, – капитан хлопнул в ладоши, – какое счастье, всего-навсего одна некромантка-женщина. Вот вам и все изыски, госпожа Шрам.

Все в виде стареющего начальника так и кричало «ну не молодец ли я?!», будто ему было пять лет и за правильный ответ ему полагалась молочная тянучка.

Ответить было нечем. Браслеты с рунами перед вылазкой на пиратское судно я предусмотрительно оставила дома, потому что знала, что в рукопашной, если таковая случится, от них нет никакого толку. Стащить браслеты и подбросить их на место преступления мог кто угодно, пока Шеллака, например, не было дома. Получается, некромант куда-то отлучался уже после того, как я ушла из дома в полночь?

– Мне нужно перекинуться парой слов с мужем, – бросила я и потащила Шеллака за ворот рубашки обратно в дом.

– Я жду вас здесь, госпожа Шрам! – послышалось мне в ответ. – И не вздумайте бежать – мы вас и со дна морского достанем!

Раздраженно хлопнув дверью, я со скоростью молнии вытащила из-за пазухи стилет, толкнула некроманта к стене и приставила лезвие к горлу.

– Где ты сегодня шлялся на рассвете, гром и молния! – рявкнула я, уже не считая нужным сдерживаться.

На лице Шеллака не дрогнул ни один мускул. Ответа не последовало.

– Я спрашиваю тебя, вшивая ты мразь, как ты посмел уйти на рассвете из дома и не запереть дверь!

Он смотрел на меня прямо, не мигая и не отводя взгляда, и в какое-то мгновение выражение его лица напомнило отстраненную физиономию наставника, уже который месяц не выходившего из погреба.

– Сама эту кашу заварила, Шрам, сама и расхлебывай. – Вот и все, чего удалось от него добиться.

Как всегда – как всегда! – он был прав, хотя так не хотелось это признавать. Я не должна была покидать дом, не предупредив его об этом. Должна была сказать, что оставила заговоренные серьги и браслеты в углублении над печкой. Но я ничего этого не сделала, понадеявшись только на удачу.

Я убрала стилет от горла некроманта и, стиснув зубы, спрятала его за пазухой. Еще не хватало, чтобы начальник стражи пронюхал об оружии и забрал его себе. Тогда я точно Шеллаку по гроб жизни буду должна, а если не повезет, то и после гробовой доски. Плохо иметь в друзьях некроманта, скажу вам честно, – чего доброго, воскресит и потребует долг обратно.

– Мы с тобой еще поговорим, – пообещала я Шеллаку и, развернувшись на каблуках его тяжелых сапог, вышла обратно в сад. Злая, как морской черт. Наличие браслетов в тайнике можно было и не проверять – я и так прекрасно знала, что теперь их там нет.

Начальник королевской стражи все так же невозмутимо сидел на лавочке под грушевым деревом и делал вид, будто любуется пейзажем из памятников и надгробий.

– У вас тут очень мило, Шрам, – сказал он, не скрывая сарказма.

– Благодарю. Всегда ждем вас в гости, начальник.

Он неторопливо встал со скамейки, отряхнул пылинки со своего синего бархатного камзола и протянул мне раскрытую ладонь.

– Позволите ли проводить вас до королевской тюрьмы?

Оглянувшись в последний раз на стоящего у калитки Шеллака, я сделала глубокий вдох и приготовилась к новым неприятностям.

Глава 2

Шрам везет на принцев

Расползся как-то по городу слушок, будто Пер Четвертый надумал продавать остров Туманов вместе со всеми близлежащими архипелагами и населением. Король Центрального острова Клинок Добрая Воля уже давно зарился на западные земли: то войной на нас пойдет, то кого из членов королевской семьи выкрадет и требует потом за него полцарства. А тут добыча королю сама в руки плыла.

Общественность, конечно же, взбунтовалась. Поговаривали, Добрая Воля обещал нам такие таможенные пошлины установить, что торговля на острове Туманов быстро задохнется, а у Центрального острова тогда и вовсе не будет конкурентов.

Было это пару лет назад, и принц Пер вовремя одумался (хотя подозреваю, его попросту заставили одуматься более образованные приближенные), но с тех пор в народе пошла о нем худая молва. Бедняга рано начал править островом – отец его скончался от какой-то неизвестной магической болезни – и в королевских делах ни черта не смыслил; так что графы и князья своего повелителя всячески оправдывали, приписывая временное помешательство юному возрасту и принцессе с Драконьей Гряды, завязавшей с принцем весьма тесные дружеские отношения.

Дед принца – Пер Третий – был воинственным королем, но умер он как раз в тот день, когда дочь родила ему внука. Мальчик рос болезненный и ни ростом, ни умом не вышел. Его главным развлечением было чтение приключенческих романов, так что ничем таким особенным Пер Четвертый не отличился; и история его вряд ли запомнит – скорее уж прожует и выплюнет на страницу, где перечислены самые большие неудачники.

Один нюанс – я понятия не имела, кому тихий и домашний принц мог так не угодить. Да, несколько лет назад он чуть было не продал нас всех задарма, но об этом уже все забыли, а те, кто хотел отомстить, давно сидят в тюрьме. К ним я, кажется, вскоре и присоединюсь.

Спальня принца тщательно охранялась – это было известно каждому, потому что за много веков постоянных покушений на жизнь правителей еще ни одно из них не увенчалось успехом – зато шпили королевской тюрьмы потом увенчивались головами наивных глупцов. Надеюсь, не
Страница 6 из 19

из-за этого рядом с тюрьмой всегда так жутко воняет.

– Позвольте спросить, начальник, – начала я задумчиво. – Вы не могли бы рассказать, как именно произошло преступление?

– Ах, как это трогательно с вашей стороны, – скрипучим голосом ответил начальник королевской стражи. Таким же тоном он рассказывал бы мне сказку на ночь и подливал в кружку с элем яд. – Конечно, если вас так интересуют подробности или вы подзабыли, то я вам напомню. В два часа ночи к принцу постучался его лечащий врач, потому что его высочество каждые три часа должен принимать специальные лекарства, назначение которых связано с его болезнью. Принц не открыл, и лекарь постучался снова. Когда он понял, что что-то случилось, то позвал охрану, и они выломали дверь. Тело его высочества лежало на полу – по-видимому, он пытался бороться со своим удушителем. Но, – он хмыкнул, – думаю, вам лучше знать.

Я вскинула брови:

– Зачем, по-вашему, я убила принца? Нет, начальник, не подумайте, мне правда интересно.

– Ничего личного, Шрам. – Начальник неожиданно грустно вздохнул и окинул меня теплым отеческим взглядом. – Я больше чем уверен, что вас подставили, но народу нужен виновник. Мы не можем допустить, чтобы упал авторитет королевской полиции в глазах островитян, – иначе на фоне выборов нового короля могут начаться массовые волнения. Ничего личного, девочка, – повторил он и элегантно отстранился, чтобы пропустить меня внутрь тюремного здания.

На самом деле, королевская тюрьма была не чем иным, как бывшей государственной сокровищницей, которую разграбили те же самые графы и герцоги. Что-то из добра отдавали рыцарям в качестве вознаграждения за спасение жизни какой-нибудь благородной особы, что-то ушло на уплату долгов. Опомниться королевский двор не успел, как сокровищница опустела, и вместо нее решили устроить королевскую тюрьму – благо комнаты подходили идеально: без окон, на тяжелых замках; а между камерами проходили узкие витиеватые коридоры, в которые не все стражники, надо сказать, пролезали.

Рядом со зданием находилась зловонная выгребная яма. Если бы у камер были окна, преступники сами наложили бы на себя руки, не дожидаясь официальной казни, – так мерзко оттуда воняло.

Мои шаги по крутой, уходящей вниз лестнице гулким железным эхом отдавались от стен. Здесь все было устроено так, чтобы жизнь потенциальному вору, убийце и насильнику медом не казалась. Прежде в королевской тюрьме я никогда не была, но все когда-нибудь бывает в первый раз.

Почему я не сопротивлялась? Можете поверить, это бесполезное занятие. Если уж сам начальник королевской стражи взял тебя на абордаж, никакие доводы и доказательства не помогут вернуть честь и былое достоинство. Будешь пререкаться – припомнят прошлые грешки, применят изощренные пытки, и тогда уж точно пожалеешь, что вообще рот открыл. Я не была святой и со стражами порядка сталкивалась далеко не в первый раз, так что не в моих интересах было накликивать себе новые беды.

Но никто не говорил, что я собиралась сидеть сложа руки и ждать у моря погоды.

– Мы приготовили для вас камеру со всеми удобствами. – Идущий позади меня начальник издал негромкий смешок. – Жаль, что не успеете насладиться ими в полной мере, потому что завтра на рассвете мы вынесем вам приговор, а затем повесим.

Иначе говоря, это будет один из тех показных процессов, где решение приняли еще до того, как придумали, кого назвать виновным. Про мою казнь он говорил с таким смаком, будто обсуждал вчерашнее меню на королевском балу. Просто пальчики оближешь.

Доставлять начальнику дополнительное удовольствие у меня в планы не входило, так что я благоразумно промолчала. Вообще, я редко поступаю благоразумно, но, когда дело касается моих врагов, душу продам, чтобы их позлить.

– Засим передаю вас в более надежные руки. – Он засмеялся, и в этот момент на моих запястьях защелкнулся титановый браслет.

– Новейшие разработки, – пояснил заковывающий меня стражник. – Никаких гирь – только качественно наложенное заклинание. Попробуете сбежать – мы сразу же об этом узнаем.

Я поджала губы и прищурила глаза. Стражник сглотнул. Некромантки, посмевшей убить самого наследного принца, он побаивался даже в таком состоянии. И правильно – пусть боится.

Начальника королевской стражи уже и след простыл – наверное, ускакал по более важным делам, чтобы, скажем, поспеть к завтраку.

Поначалу у меня была мысль попробовать вытащить из-за пазухи стилет и тихо-мирно стражника обезвредить. Он и пикнуть бы не успел, а с браслетом я уж как-нибудь разобралась бы. Некромантка все же.

Мои радужные планы разрушились как раз в тот самый момент, когда на лестничном пролете нас встретил подоспевший конвой. Взволнованные стражники пялились на меня во все глаза: конечно, не каждый день увидишь в королевской тюрьме обвиненную в убийстве самого властителя острова.

– Можно я ее потрогаю? – поинтересовался один из стражников – высокий, худощавый, с блестящими от возбуждения глазами.

Послышался шлепок – бедняга получил от более ответственных товарищей по рукам. Мне даже стало жаль наглеца. По крайней мере он не хотел меня засадить в камеру или немедленно обезглавить.

– Так это она принца нашего того?.. – выступил вперед другой стражник – пониже и покоренастей первого; но держался он так уверенно, что, скорее всего, был у них кем-то вроде неофициального предводителя.

– Она-она, – довольно кивнул мой сопровождающий, явно гордый тем, что именно ему выпала такая честь.

– И… каково это? – Очередной любопытный искренне уставился в мою сторону.

– Не знаю, – совершенно искренне ответила я.

– Как это – не знаешь? – не поняли обескураженные стражники.

– А вот так – не знаю. Я его не убивала.

– Обидно, – с чувством протянул тот, что хотел меня полапать. – А ты хоть настоящая некромантка, или это тоже неправда? Может, это, поможешь нам, раз ты тут оказалась?

– Не, ребят, – поспешила я заверить конвой, – проблемы ваши решать не буду. Я работаю по ночам, на кладбище и с мертвецами. Остальное – по части ведьм. К ним и обращайтесь. Вот если вы меня отпустите – это совсем другое дело.

– Прости, ты нам очень нравишься. – Мой сопровождающий вздохнул. – Но мы не можем. Тогда нам самим головы отрубят, а семьи сошлют на рудники.

– Понятно. – На обратное я, признаться, не очень рассчитывала, а кидаться с маленьким стилетом на кучку качков-стражников было бы просто глупо, несмотря на то что в данный момент выглядели они не слишком воинственно.

Заговоренных браслетов на мне не было, поэтому даже простенького заклинания у меня бы сейчас не получилось – силенок маловато; а кладбища со свежими мертвецами поблизости не наблюдалось. Я же не ведьма какая-нибудь, чтобы колдовать по-настоящему, вот и стражникам было прекрасно известно, что некроманты без своих мертвяков как без рук. Я чувствовала себя слизнем, которого вытащили из панциря.

Обещанные начальником удобства – пустая одиночная камера и ведро для нужды – меня не очень впечатлили. Через крохотное зарешеченное окошечко в двери меня пытались разглядеть любопытные стражники, толкаясь и пихаясь, будто я была диковинной зверушкой.

– Ну мы, это, пойдем, – наконец заявил долговязый стражник,
Страница 7 из 19

который уже достаточно осмелел, чтобы обращаться ко мне без клацающих от страха зубов.

– Удачи! – Я приподняла руку и попыталась улыбнуться. Если я собираюсь отсюда выбираться, то заводить дружбу со своими тюремными надзирателями мне не стоит – потом жалко будет убивать. Но удержаться я не смогла и помахала рукой.

Ужин, по-видимому, был включен в те самые удобства, о которых говорил мне начальник стражи, и представлял собой прокисшую огуречную похлебку и черствый ломоть серого хлеба. Травить меня было не в интересах тюремщиков, так что я со спокойной душой повозила ложкой в похлебке и съела хлебный мякиш. На большее меня не хватило.

В камере на единственной койке (в одиночной, позволю себе заметить, камере) лежал неподвижный субъект – то ли мертвый, то ли спящий. Из-под тонкого серого покрывала, рассчитанного, скорее, на детскую кроватку, торчала волосатая голова и не менее волосатые ноги.

За дверью туда-сюда расхаживал один из стражников. Видимо, у них было специально запланировано так, чтобы я ни минуты не оставалась без присмотра.

Пока я без всякого успеха придумывала план побега, успевая кокетничать с проплывавшим мимо стражником, я осторожно пыталась рассмотреть прикрепленный к запястью браслет. Он мало отличался от тех, что я носила для сохранения в них мертвой энергии, но кое-что заставило меня засомневаться в том, работает ли эта штука вообще. А именно – полная белиберда, которая была нанесена на титановую поверхность браслета вместо рун. Рунами занимались только некроманты: может, именно поэтому разработчики этого волшебного приспособления от побегов решили попросту напугать тюремных заключенных, ни черта не разбиравшихся в древней магии.

Я попыталась разжать защелку, но ничего не вышло. Проще будет отпилить мне руку (жаль, что ранена у меня была другая) – так я хотя бы останусь в живых, а наращивание конечностей – это, кажется, самая распространенная услуга черных магов. За определенную плату, конечно же.

Я все еще не была уверена, как именно работал – или не работал – этот браслет, но сомнений не оставалось – просто так снять его у меня не получится.

– Эй, ты что там делаешь? – Маячивший за дверью стражник внезапно остановился.

– Подкоп, – не моргнув глазом, ответила я.

Стражник посчитал мой ответ шуткой и истерично заржал. Хочешь обмануть врага – просто скажи ему правду.

– А-а, – понимающе издал он и погрозил мне пальцем с черным обугленным ногтем.

Присмотревшись, я поняла, что и остальные пальцы у мужчины пострадали, а мизинца так и вовсе недоставало.

– Неудачная порча? – спросила я, кивнув на руки. Сделана черным магом, между прочим, раз пальцы чуть не сгорели. Ему еще повезло, что целиком не изжарился, как гусь на вертеле.

– Это еще не все, – грустно усмехнулся страж и закатал рубаху до локтей.

Ярко-лиловые, будто свежие, ожоги лениво расползались по всему предплечью. Я поморщилась. Нет, конечно, и не такую гадость видала, но парня жалко – мучиться долго будет.

– Кому насолил-то хоть?

– Я тогда еще зеленым был. – Стражник оперся о решетчатые прутья и на мгновение задумался. – Мальцом совсем. И десяти лет не было. Мой отец тогда работал башмачником, и у нас была своя лавка. Как-то зашел к нам один посетитель, а я колдунов ни разу в жизни не видел – только в сказках о них читал – вот и не признал. Представился Черным Рубцом, спросил, где живет какой-то «старина Том». Я сказал, ведать не ведаю, знать не знаю. Он тогда посмотрел на меня своими черными, как бездна, глазищами и повторил вопрос, как будто не слышал ответа. Я снова сказал, что никакого Тома не знаю. Старик совсем обезумел: назвал лгуном и ушел, хлопнув дверью. С тех пор живу вот с этим.

– Да-а, не завидую. А кто такой этот Том?

– Мне тоже потом интересно стало. Сама понимаешь. – Стражник насупился. – Правда, ничего узнать так и не удалось. Этот черный маг, наверное, просто свихнулся. Его, кстати, потом поймали и обезглавили, сам лично присутствовал, – с гордостью добавил мужчина.

Я так увлеклась рассказом стражника, что забыла и о браслете, и о плане побега, и о моей завтрашней казни. Я всегда была падка на страшные истории о далеком прошлом. Наставник частенько рассказывал мне о тех временах, когда на островах еще правили драконы, а Центральный остров был не чем иным, как просто бесхозным нагромождением скал.

На широком лице стражника отразилась кислая гримаса, а в глазах стояли непрошеные слезы. Вот уж не позавидуешь такому проклятию, да к тому же непонятно за что. Вдвойне обидно.

– Зато меня на рассвете судить будут, – подбадриваю я поникшего стражника. Терпеть не могу плачущих мужиков! – Кто знает, может, даже голову отрубят. Хотя, чего уж говорить, точно отрубят! Лучше б я всю жизнь палубу драила.

– Палач у нас парень классный, – неожиданно всполошился собеседник. – Профессионал – мучиться не будешь.

Нет, ну точно псих! Ожоги ему, что ли, весь мозг выели?! Это надо совсем до ручки со своим проклятием дойти, чтобы вот так о палачах отзываться.

– А у тебя кто-нибудь остался? – поинтересовался стражник минуту спустя.

– Муж у меня остался, – буркнула я, про себя вспоминая Шеллака всеми самыми крепкими пиратскими ругательствами.

– О, это серьезно! – присвистнул стражник. – А деток нету?

– У некромантов не бывает детей! – рявкнула я, решив перед смертью немножко позлорадствовать.

– Это как?

– Очень просто. Некроманты детей своих едят.

– Да ты что! – не поверил мужчина. – Прямо так и едят?

– Ага, – подтвердила я. – Живьем. Очень вкусно! Мы вообще только младенцами и питаемся! Уж они-то вкуснее вашей тюремной похлебки.

Струхнувший стражник отпрянул от решетки и расширенными от ужаса глазами посмотрел на меня, как на чумную. Пробормотал что-то вроде «все они сумасшедшие» и отошел, сделав вид, что очень занят дежурством.

А я этого и ждала. Быстро вскочила на ноги и стала пробираться вдоль шершавой каменной стены, тщательно прощупывая каждый сантиметр.

– Меня, кстати, Шрам зовут! Приятно было поболтать! – крикнула я в пустоту, чтобы окончательно отвадить стражника от моей камеры.

В тюрьме, где все белые маги острова трудились для того, чтобы исключить возможность побега заключенных через окна и двери, совсем забыли про самое уязвимое место – стены между камерами.

Внезапно я остановилась, ладонями почувствовав теплый участок стены. Я наклонилась, прижалась к поверхности ухом и услышала какое-то жужжание. В стенах таких старых зданий очень часто заводилась магическая плесень, разъедающая камень изнутри. Вручную такой участок стены не сломаешь, а вот применить некромагию очень даже можно.

Как бы сейчас пригодились мои браслеты и серьги! Но нет же, надо было кому-то, очень желающему мне добра, забрать в качестве доказательства моей вины именно эти любимые вещи! Отрежь они мне хоть ухо и положи его на место преступления, я бы не так разозлилась.

Задумчиво прикусив губу, я оглядела камеру в поисках места, откуда можно было бы почерпнуть энергию. Пустая камера «со всеми удобствами» недоуменно развела руками – дескать, прости, Шрам, у меня ничего нет. Сосед по несчастью выглядел все таким же неподвижным, однако со счетов его списывать пока не стоило.

Сердце отчаянно колотилось
Страница 8 из 19

– стражник в любой момент мог вернуться чисто из любопытства, чтобы проверить, чем я тут занимаюсь. Он был уверен, что я даже не буду пытаться бежать, и это было мне на руку.

По-видимому, стены здесь все же догадались пропитать антимагическим составом – разрушительное заклятие не сработало, а вот от плесени все же помогло. Так в чем же здесь подвох?

– Все в порядке? – Ни с того ни с сего у двери снова появился мой знакомый проклятый стражник. Сердце моментально ускакало в пятки.

Интересно, он что-нибудь заподозрил, застав меня прижавшейся к каменной стене и затаившей дыхание? Надеюсь, это не выглядит уж очень подозрительно.

– Да-да, – поспешно пробормотала я, прислоняясь спиной к стене и делая вид, что отдыхаю. Рука неосознанно потянулась к спрятанному за жилетом стилету – что поделаешь, старая привычка спать с оружием вместо мягкой игрушки.

Стражник с сомнением прищурился, но все же ушел. Я выдохнула. Пронесло.

И тут в голову мне пришла странная идея. Мысль казалась по-настоящему бредовой, но я в сотый раз напомнила себе, что Шеллак никогда ничего не делает просто так. Аккуратно, двумя пальцами, не сводя пристального взгляда с решетчатого окошка в двери, вытащила из-за пазухи врученный мне некромантом нож. Стилет был явно очень-очень старым – сделан еще в те времена, когда ручное оружие ковали только из лунного серебра. Такой, дай Посейдон памяти, на черном рынке только у самого торговца смертью отыщешь, а так, пожалуй, он больше похож на личное королевское оружие. Таким вот стилетом запросто мог пользоваться какой-нибудь Клинок Добрая Воля или его предки.

Маленькую тонкую ручку с хитросплетенным узором украшал мутный изумруд. Присмотревшись, я заметила легкое шевеление внутри камня.

И как я могла быть такой тупой?!

Гром и молния! Догадалась бы я о планах Шеллака хотя бы пару часов назад, когда начальник еще тащил меня в королевскую тюрьму, не сидела бы сейчас в четырех стенах и не пугала бы бедного стражника своим странным чувством юмора.

Не помня себя от радости, я принялась нашептывать заклинания, прижав изумруд к губам. Энергии в камне было хоть отбавляй: остров захватить – да без проблем (а убить какого-то там Пера Четвертого?!) – и захватить, и превратить его жителей в зомби, и заставить пойти войной на Центральный остров. Вот будет сюрприз Клинку Добрая Воля!

Единственное – захватывать остров пока не было в моих планах. Мне хотя бы выбраться из тюрьмы и избежать обезглавливания – только и всего.

Тут и произошла неожиданная накладка к моему, без преувеличения, гениальному плану – зашевелился на своем ложе сокамерник, и я пожалела, что сердце у меня ушло не как у нормальных людей в пятки, а осталось судорожно биться где-то в районе желудка.

Огромная туша перевернулась, и ее обладатель разлепил сначала один глаз, потом, с неохотой, – второй. Заплывшее то ли от ожирения, то ли от вредности лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Если бы я не знала, что в тюрьмах ни пить, ни просто выпить не дают, то подумала бы, что у несчастного похмелье.

Недоумение длилось недолго – заключенный не растерялся и дернулся вперед в надежде ухватить меня за руки. Цель оказалась живой – и в последний момент отпрянула в сторону. Над левым виском громилы из свежей тонкой царапины, впопыхах и случайно нанесенной стилетом, выступили багровые капельки.

– А-р-р! – только и издало неведомое чудовище.

Отсалютовав уже бывшему сокамернику, я с легкостью перебралась через размягчившуюся от переизбытка магии стену в соседнюю камеру, а затем в соседнюю от соседней… Стены, как ни в чем не бывало, срастались обратно за моей спиной, едва я пересекала очередную комнату. Сейчас важно было действовать быстро – мой новый знакомый тюремщик в любой момент мог узнать о моем «внезапном» исчезновении.

Камере на десятой я выдохлась окончательно. Так и хотелось улечься прямо тут, на холодном каменном полу, подтянуть ноги к подбородку и вздремнуть на пару суток. Но я быстро отогнала от себя навязчивое желание – усталость была первым признаком энергетического истощения, а это означало, что, чем скорее я отсюда выберусь, тем лучше.

Мне бы сейчас на кладбище – там энергии бери не хочу. Только вот прежде я как-то не задумывалась, что она может мне понадобиться в промышленных количествах. Кто бы мог представить, что по надгробным плитам я буду скучать больше, чем по дому родному!

Согнувшись пополам от усталости, я подошла к первой двери, с обратной стороны которой задвижка не была заперта. Задержала дыхание. Толкнула. Она открылась.

Три тысячи чертей на румбу! Так везет только тогда, когда мне грозит срочная и безвременная кончина!

Выйдя в коридор, с невозмутимым лицом, прихрамывая, я побрела к выходу. Сразу стало как-то скучно – уж больно быстро выбралась. Неинтересно играть, да и не играю я, честное слово, в такие детские игры.

Неожиданно с верхних этажей раздался отчаянный вопль, да такой резкий, что уши заложило.

Так, а теперь уже интереснее!

Выскочив за неохраняемые ворота королевской тюрьмы, я припустила что было духу в сторону Мертвой лощины. С самого детства мечтала побывать на королевском кладбище, да все как-то случая не представлялось и вероятность быть схваченной и отправленной в обезьянник меня не прельщала – зато после королевской тюрьмы можно считать, что я уже прошла и огонь, и воду, и каменные стены, пропитанные антимагическим составом.

Уже сгущались сумерки, и я особо не волновалась, что за мной отправят погоню. Нет, отправить-то отправят, но в какую сторону пойти – не сразу догадаются. Вообще, какой идиот отправится искать некроманта на кладбище да еще и при полной луне? Вот именно – никакой.

Я поцеловала ручку спасительного кинжала и убрала его в голенище сапога – все же так было привычней – и по дороге к лощине все гадала, почему перед тем, как посадить за решетку, никто не проверил мои карманы? Ничего не хочу сказать: начни они меня обыскивать, я бы сейчас не гуляла на свежем воздухе. К чему такая беспечность? Неужели они надеялись, что какой-то там браслет с абракадаброй вместо рун сможет меня остановить? Я поднесла руку к лицу и снова попыталась рассмотреть украшение, но оно по-прежнему ничем себя не выдало, за исключением того, что не снималось.

Оказавшись на кладбище, я так обрадовалась, что даже стала напевать какую-то песенку, из которой помнила только кусок куплета, и, быстро его заканчивая, принималась петь сначала:

Нож поможет пистолету —

Чудный выдался денек!

Шпага сломит их упрямство,

Путь расчистит нам клинок![1 - Шрам поет переделанную песню Джорджа Стерлинга «Старая пиратская песня» (перевод В. Левика).]

Пела я, надо признаться, не то чтобы очень. Утешало только то, что у мертвяков слух еще похуже моего – им вообще все равно, что я тут вою и чем занимаюсь. Находятся, правда, смельчаки, которые вылезают, чтобы пообщаться с живым человеком или же пообещать, что у него через неделю волосы на языке вырастут, – преимущественно отношение зависит от характера зомби и его прижизненных предпочтений.

– Нож поможет пистолету… – начала я было, но тут что-то меня насторожило, и я притихла, прислушиваясь.

Людей – по крайней мере, живых, – на кладбище не было, иначе бы я
Страница 9 из 19

сразу это почувствовала; но кончики пальцев все же покалывало – верный признак постороннего присутствия. А еще с верхних веток цветущего багряника доносилось приглушенное шебуршание. Непорядок!

А я уж было хотела на могилку королевскую прилечь! Размечтался, одноглазый!

Виду, что заметила неладное, не подала и продолжила тянуть приевшийся мотив:

– Шпага сломит их упрямство…

Правда, петь настроения уже не было. Пересилив себя, я легла на мох у корней багряника и сделала вид, что собираюсь заснуть, в реальности же – ни на секунду ни теряя бдительности.

В этот самый момент мне в волосы впились чьи-то кинжалоподобные когти.

– А-а! – взвилась я. – Караул! Убивают! Насилуют!

– Не кр-ричи, дурр-ра, – неожиданно раздалось в ответ. – Это же кладбище. Здесь мер-ртвые. Р-разбудишь.

От удивления я не нашлась что ответить. Села и уставилась на своего насильника…

…коим оказался здоровенный цветастый попугай.

– Чего уставилась? – Пернатый склонил голову набок и выпучил на меня свои огромные блестящие глаза.

– Да так, ничего, померещилось… – ошарашенно проблеяла я, отползая назад.

Зомби на королевском кладбище – это я понимаю, – а вот охамевшие птицы в круг моего понимания не входят.

Но нахал наступал.

– Ты что, некр-романт? – спросил попугай деловым тоном.

В темноте было видно плохо, но мне удалось разглядеть его ярко-синие вздыбленные перья и желтую маску на мордочке.

Ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть.

– Пор-расплодилось вас, некр-романтов, – посетовала птица, не переставая приближаться.

Я же уперлась спиной в ствол багряника и больше не имела путей к отступлению. Попугай не растерялся: быстрыми короткими шажками взобрался по сапогу и устроился у меня на коленке.

– Ты откуда здесь взялся? – Я, наконец, обрела способность говорить.

– Я здесь живу.

– На кладбище?

– На пр-рироде! – обиделся попугай.

– А что тогда набросился?

– Пр-ровер-рить, – щелкнул клювом пернатый.

– А у тебя еды случайно нет, раз ты здесь живешь? – поинтересовалась я, чувствуя, как в желудке начинает протестовать огуречная похлебка.

– Сейчас пр-ринесу, – откликнулась птица и, не успела я глазом моргнуть, взмыла в воздух.

Оставшись одна, я принялась прохаживаться между надгробий достопочтенных жителей острова – ровных и красивых, не то что на городском кладбище! – приглядывая жертву для магического ужина. Побег из тюрьмы начисто лишил меня сил.

И тут одно из надгробий со свежей травой привлекло мое внимание. Я наклонилась и, не веря собственным глазам, провела ладонью по гладко вытесанному граниту.

Непривычно короткая для королевской могилы надпись гласила: «Принц острова Туманов, Пер Четвертый». И дата.

Когда ж его успели похоронить?

– Ужин пр-рибыл! – раздалось откуда-то сверху, и в следующий момент что-то тяжелое свалилось мне на голову.

Я погрозила негоднику бананом и принялась снимать кожуру.

Глава 3

Шрам берет все, что плохо лежит

– И давно ты тут живешь? – спросила я у попугая, примостившегося на вершине одного из старых надгробий.

Если очень сильно напрячь зрение, можно было разглядеть имя несчастного правителя – король Слепой Охотник. Помнится, я что-то слышала о таком. Это не он, случайно, когда кто-то из прислуги наступил на его домашнюю крысу, снял со всех слуг кожу, а головы отварил и съел? Птица в раздумьях скривила клюв. И наконец выдала:

– Тр-риста лет.

– Гром и молния! Тебе что, и вправду триста лет? – Я чуть было не подавилась бананом.

– Нет. – Стеклянные глазки попугая издевательски заблестели. – Но это же так солидно звучит, ты не находишь?

Значит, он может знать, когда они хоронили принца, догадалась я. Сразу попугай не расколется – к таким важным и самодовольным птицам сначала надо втереться в доверие, а уж потом выспрашивать всякие там королевские тайны.

– Между прочим, ты так и не сказал, как тебя зовут, – обвинила я пернатого и принялась расправляться с айвой, не будучи вовсе фанаткой фруктов: но с такой голодухи съела бы, пожалуй, и инжир, который просто ненавижу. Мне бы мясца, вина, хлеба свежего… Большего для счастья и не надо.

– Убийца Чистое Сер-рдце! – Попугай в устрашающей манере вскинул крыльями и нахохлился.

– А не слишком ли большое имя для такой маленькой птички? – усмехнулась я, прикладывая все свои силы для того, чтобы не рассмеяться, – так нелепо выглядела птица в момент своего самолюбования.

– В самый раз, – без тени смущения отозвался Чистый. Ага, вот, кстати, неплохой вариант для его сокращенного имени. Не ломать же мне каждый раз челюсть, произнося его бесконечно смешное «Убийца Чистое Сердце»!

– А меня зовут Шрам, – добродушно улыбнулась я.

В этот же самый момент птица не удержалась на надгробии и свалилась за него, подняв целую тучу пыли вперемешку с перьями.

– Эй, ты чего? – Я тут же метнулась за могилу и обнаружила лежащего кверху лапами попугая. Увлажнившиеся глаза Чистого вот-вот готовы были выскочить из орбит.

– Ты же та самая Шр-рам! – неразборчиво выдал он и попытался привести себя в вертикальное положение. Лапы попугая были такими короткими, а сам он – таким разжиревшим, что задуманное ему удалось выполнить далеко не сразу.

Гадая, где птица, которая всю свою жизнь провела на кладбище, могла слышать мое имя, я сделала пару шагов назад, чтобы не смущать пернатого.

– А что не так с «той самой Шрам»? – Я вопросительно изогнула бровь.

Были бы сейчас у пернатого свободные руки, он бы ткнул когтями мне в грудь.

– «Что не так»?! – передразнил он меня, занимаясь срочной чисткой перьев. – Ты же дочь Р-ржавого Гвоздя – вот что не так!

– Ну это я вроде бы в курсе. А чем тебе капитан Ржавый Гвоздь не угодил?

– Он же гр-роза всех морей! – встрепенулся попугай. – Я уж, до того как здесь обосновался, успел, знаешь ли, поплавать на кор-раблях и много чего знаю.

Интересно, почему все сразу вспоминают моего нерадивого папашу? Лично я всегда восторгалась матерью. У Ржавого Гвоздя магического потенциала – ноль, а я бы не смогла стать некроманткой, не будь у меня один из родителей, по меньшей мере, белым колдуном или колдуньей, а еще лучше – черным. Что там было в роду у Шеллака, мне так и не удалось выяснить ни у него, ни у наставника. Было похоже на то, что они ничего не знали про прошлое Шела. Ну или пытались убедить меня, что не знают.

С упоминанием имени моего отца разговор между мной и Чистым клеиться перестал. Попугай зажался, притворившись, что сейчас его ничего, кроме чистки перьев, не интересует. Айва внезапно стала пресной и безвкусной. Я забросила фрукт в кусты и вернулась к объекту исследования – свежей могилке принца Пера.

– Ignis, – тихонько попросила я, и над надгробием зажегся маленький мерцающий огонек.

Теперь, при свете, я могла быть уверенной, что точно не ошиблась. Это действительно была могила принца, убитого, по словам начальника, прошлым утром.

Церемонии погребения особ королевской крови проходили всегда пышно, богато, при большом скоплении народу. Не припоминаю, чтобы членов монаршей семьи хоронили так быстро. Эта история нравилась мне все меньше и меньше. Во время правления принц вроде бы был такой тихий (мало кто вообще видел, как он выглядит), а воды вокруг его смерти
Страница 10 из 19

намутили, словно он такой из себя разгеройский герой.

И тут мозг выдал мне весьма интересную идею, к осуществлению которой призывал немедленно.

– Ну уж нет, – возразила я сама себе вслух, – это мерзко.

Только что умершие люди после воскрешения обладают одной небольшой, но весьма неприятной особенностью: они некоторое время еще не знают о том, что мертвы. Любопытство некоторое время боролось со здравым смыслом, пока не победило, причем с огромным перевесом.

Я вгрызлась ногтями в свеженасыпанную землю над могилой и остервенело принялась копать.

– Хмм, – раздалось рядом ворчание попугая. – Может, тебе лучше сказать, где лежит лопата?

Предложение мне понравилось, и я согласно кивнула, устало сев рядом с надгробием и вытерев со лба набежавший пот тыльной стороной ладони. Думаю, если бы пернатый меня не остановил, я бы так и копала ногтями. Не каждую же ночь я провожу в Мертвой лощине, а раз выдалась такая возможность, то грех ей не воспользоваться. И не каждую ночь я сбегаю из королевской тюрьмы за обвинение в убийстве наследного принца, а затем коротаю времечко с психованным попугаем.

Все необходимые мне приспособления королевские могильщики держали, как оказалось, в незапертом склепе на другом конце королевского кладбища. Они, по-видимому, понадеялись, что простой люд до смерти боится ходить в Мертвую лощину и уж тем более не станет проверять, все ли склепы на кладбище заперты заклинанием.

Довольный попугай сидел на верхушке склепа для хозяйственных нужд и щелкал клювом от удовольствия. Нацепленный на шпиль облинявший лавровый венок говорил о том, что этим склепом не занимались уже, по крайней мере, пару веков.

– А что здесь было раньше? – спросила я у Чистого и стала стучать лопатами по мраморному полу, чтобы выяснить, какая из них менее тупая.

– Личный склеп гр-рафа Душегуба, – пояснил пернатый. – Он здесь хор-ронил своих любимых кошек.

– Фу, гадость какая, – прокомментировала я.

– Еще и некр-романткой зовется, – хохотнул попугай и полетел обратно в сторону надгробия.

В темноте его перья цвета спелой сливы отливали красивым здоровым блеском. Некоторое время я наблюдала за тем, как уверенно планировал Чистый между надгробий, а потом поплелась следом за ним, волоча по земле лопату с расщепленной ручкой. Послушный огонек поплыл впереди, освещая путь.

Часы на башне ратуши пробили полночь.

Полночь, полнолуние, и я собираюсь выкапывать только что убиенного наследного принца. Нет, ну что за идиллия!

Земля на месте захоронения принца легко поддавалась, и не прошло и часа, как я уже стояла в могиле по пояс, а Убийца Чистое Сердце сидел на надгробии и командовал:

– Копай лучше по кр-раям, чтобы гр-роб потом было легче вытаскивать! Да нет, глупая, не там! Там вообще могила кор-роля Пр-роныры! Тебе его воскр-решать не нужно – он был садистом и любил птиц!

– Почему тебе он не нравится, если говоришь, что любил птиц? – Дыхание сбилось, но я нашла в себе силы поёрничать.

– Он любил их жар-реными! – в ужасе воскликнул попугай, и я рассмеялась.

Собеседником пернатый оказался приятным. Прежде я и подумать не могла, что мне будет так просто общаться с кем-то вроде него. Что и говорить – я всегда считала попугаев тупыми и ограниченными созданиями, способными только повторять: «Две холеры – три чумы! Прочь все женщины с кормы!»

В отличие от Шеллака, Чистый тараторил всякую чушь без остановки, и я все время ловила себя на мысли, что мне это нравится. Время за болтовней пролетело незаметно, и было даже удивительно, когда лопата наткнулась на что-то твердое. Я постучала еще пару раз, чтобы удостовериться, что это действительно гроб.

– Нет, все-таки никакая ты не некр-романтка, – выдал вдруг попугай, наблюдая за тем, как я руками бережно смахиваю остатки земли с богато украшенной крышки гроба.

– Это почему? – удивилась я.

– Настоящий некр-романт воздел бы р-руки к небу, сказал бы «Гр-ром и молния!», и земля над гр-робом тут же р-разверзлась бы.

Я захохотала и, не в силах больше стоять, оперлась на ручку лопаты. От монотонной напряженной работы болел живот и предплечье правой руки, а от смеха я получила не только двойную порцию удовольствия, но и боли.

– Послушай, пернатый, – начала я поучительным тоном, – во-первых, я не ведьма и не колдунья, и для того, чтобы произнести заклинание, мне нужна мертвая энергия. А чтобы получить мертвую энергию, – я развела руками, – нужно откопать мертвеца. Мои браслеты сейчас находятся в качестве улик в руках королевской полиции, так что энергии во мне ноль без палочки. – Про припрятанный в жилете стилет я тактично умолчала: он мне еще пригодится в смертельно опасных ситуациях.

– Это хор-рошо, – нахохлился попугай. – Это значит, что ты безобидней полевки.

– Сейчас безобидней, – поправила я собеседника и подмигнула ему. – Кто знает, может, хоть в мертвом состоянии наш наследный принц послужит благому делу.

В попытках открыть гроб я сломала себе пару ногтей, но спустя несколько минут в замке что-то щелкнуло, и задвижка аккуратно отъехала в сторону.

– Ты хоть знаешь, когда его хоронили?

– Тр-ри дня назад, – ответила птица, довольная, что владеет информацией, которой, увы, не владею я.

– Как три дня?! – От удивления я чуть было не выпустила тяжеленную крышку гроба и не оставила себя без пальцев. – Его же совсем недавно убили!

– Ну этого я тебе сказать не могу. Хор-ронили тайком – я такое впер-рвые видел.

– И ты даже не попытался выяснить, почему не было официальной церемонии?!

– А мне это зачем? Мне что живой пр-ринц, что мер-ртвый – одно и то же.

– Посейдон знает что… – ругнулась я и, поднапрягшись, наконец откинула крышку гроба.

Принц лежал в своей усыпальнице с премилым выражением лица и опущенными вдоль тела руками. Длинные волнистые волосы цвета переспелого каштана, которым позавидовала бы любая придворная красавица, спускались ниже лопаток и красиво лежали на широкой груди.

– И это он-то хилый и болезненный? – Я присвистнула.

Да уж, что-что, а поверить в то, что этот атлет с накачанными телесами и смазливой мордашкой и есть тот самый «маленький и слабенький» Пер Четвертый, я не могла. Все королевские регалии были при нем; в последний путь принца отправили в рубашке из чистейшего шелка, который производят только на Летучем острове, чем тот остров, кстати сказать, и кормится.

Недолго думая, я разорвала на груди принца рубашку стоимостью в табун лошадей. Бабочки там, конечно же, не было; а кожа в этом месте была мягче, чем у младенца.

– Кр-расивый, – рискнувший подлететь ко мне пернатый уселся у изголовья могилы и, по привычке склонив голову набок, принялся рассматривать мужчину.

На вид покойник был чуть младше Шеллака, что тоже не соответствовало моей информации о наследном принце, которого при жизни я ни разу не видела. Не такой уж он юный и зеленый, как о нем поговаривали.

– Ага, – поддакнула я и сверкнула зубами, – только мертвый.

– И как ты будешь его воскр-решать? – осведомился Чистый.

Затем попугай нагнулся почти вплотную к лицу принца, да так, что маленький хвостатый зад чуть его не перевесил. Пошатнувшись, пернатый с трудом вернулся в исходное положение.

– Заберу его мертвую энергию себе. Мне от этого ничего не
Страница 11 из 19

будет – она мне очень даже пригодится; а вот он очнется и будет относительно живым до тех пор, пока снова не умрет. Или если его кто-то не убьет, – добавила я.

– Живее всех живых? – засомневался попугай, прищурившись.

Я убрала упавшую на лицо принца прядь волос и взглянула на попугая. Ему, кажется, вопрос о вечной жизни показался очень даже интересным.

– У него не будет души. Это раз. – Я загнула первый палец. – А это значит, что он не будет испытывать никаких человеческих эмоций. Ни голода, ни страха, ни боли – ничего. Во-вторых, – я загнула второй палец, – ему все время будет казаться, что кто-то зовет его обратно, и это будет бесить так, что очень даже вероятно, что он сам вскоре наложит на себя руки. И в-третьих, чтобы его по-настоящему оживить, потребуется не один некромант, а как минимум десять. Сам понимаешь, на всех островах едва ли сыщется десяток некромантов, желающих мне помочь. Да, и, в-четвертых, я совсем не горю желанием возвращать этого принца к жизни.

От моей занудной лекции попугай заметно помрачнел.

– Скучные вы, некр-романты, – заключил он и упорхнул.

Я тем временем подогнала огонек поближе к мертвому бледному телу. За три дня принц не успел бы испортиться, даже если бы очень захотел.

Навряд ли моему новому другу в ближайшее время понадобится погребальная рубашка, так что я без зазрения совести легким движением разорвала ее по швам. Податливый драконий шелк бесшумно разошелся, словно это была не ткань, а тонкая паутина.

Мысленно я попросила Посейдона, чтобы, когда умру, меня похоронили в такой же рубашке.

Резкими и частыми движениями я принялась нащупывать на груди принца точки, в которых у обычного человека происходит сплетение души. Осторожно надавив на очередной участок тела, почувствовала как кожа начала теплеть.

Впервые в жизни, забирая у мертвеца смерть, я немного смутилась. Конечно, много чего творя, я повидала всякого, но обычно моими жертвам были иссушенные трупы или рассыпавшиеся скелеты. Еще никогда в моих руках не было столь прекрасного тела, которое так сильно походило на живое, что невозможно было представить, что это не так. Казалось, будто мужчина прилег на секундочку, чтобы вздремнуть, и вот-вот проснется.

Слова древнего заклинания, слетавшие с моих губ, наверное, по звучанию больше напоминали молитву. Напряженную, отчаянную, бешеную.

– Deat vivit… – прошептала я первые слова.

Постепенно кожа под подушечками моих пальцев стала настолько горячей, что захотелось отдернуть руки. Но ритуал необходимо было завершить, и я сдержала мимолетный порыв.

В полуобморочном состоянии я чертила угольком на груди принца корявые руны. Хорошо еще, что труп не совсем свежий, а то от обилия хлынувшей в кровь энергии я бы точно потеряла рассудок.

Произнося последние слова заклинания, я уже не чувствовала под ногами землю. Покачнулась – и, обессиленная, свалилась прямо на мертвого Пера Четвертого, который в это мгновение пошевелился и шумно втянул носом воздух. Я почувствовала, как ходуном заходили его легкие, потекла по венам кровь.

Наставник предупреждал меня, что от избытка мертвой энергии и самой можно умереть. Что ж, не такая уж мучительная кончина – только вот больно нелепая, после того, что я уже успела пережить за прошедшие двадцать четыре часа.

И сильные руки принялись энергично отталкивать меня. Сопротивляться сил не было – хотелось все оставить как есть.

Более-менее пришла в себя, когда уже занимался рассвет. Блеклые лучи солнца озарили сначала мои руки с черными из-за могильной земли ногтями, затем порванную до бедра юбку, а после – стоящего на краю ямы принца. Я поморщилась и задрала голову наверх, чтобы получше рассмотреть того, кого на этот раз оживила, чуть не лишившись при этом жизни.

Возвышающийся надо мной принц был невозмутим. Сложив руки под грудью, он с подозрением разглядывал валяющуюся в его могиле некромантку.

– Что уставился? – возмутилась я и принялась отряхиваться от налипшей грязи.

– Так, пытаюсь вспомнить, что я забыл на кладбище с такой очаровательной девушкой в чьей-то свежей могиле. – Мужчину совершенно не волновал тот факт, что он был абсолютно голый. Или, судя по веселому взгляду, можно было даже предположить, что это его забавляло.

– Вообще-то это твоя могила, – беспечно пояснила я.

– То есть ты хочешь сказать, что копала ее для меня? – хмыкнул принц.

– Я хочу сказать, что выкопала тебя оттуда.

Еще и этот пернатый поганец ретировался куда-то, оставив меня наедине с моей жертвой. Хотя это еще как посмотреть, кто чьей жертвой в данный момент является.

Я встала в полный рост, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от боли. Ритуал, может, прошел и успешно, но отнюдь не безболезненно. Принц подал мне руку – на его манеры я не повелась и выбралась наверх сама.

– Вот, – я сунула воскресшему мантию, которой он был укрыт, – прикройся.

Поначалу на лице мужчины отразилось недоумение, но, поняв, что я имею в виду, он замотался в балахон. А затем спросил:

– Ты кто?

За последние сутки я уже слышала этот вопрос столько раз, что у меня на него скоро может появиться рвотный рефлекс.

– Шрам. Некромантка. Сбежала из тюрьмы, – смакуя каждое слово, перечислила я все свои заслуги. Лицо принца с каждым званием вытягивалось все сильнее и сильнее. – А ты – Пер Четвертый, наследный принц острова Туманов. И ты мертв.

– Это шутка? – нахмурился принц, потирая ладонью лоб и пытаясь вспомнить, что же произошло на самом деле.

– С этой дамочкой никаких шуток, пар-рниша!

Не пойми откуда на ветке багряника показалась синяя голова с желтой масочкой вокруг глаз. Мой пернатый знакомый так и светился от счастья – он сегодня был явно в ударе.

– А это кто? – Лицо наследного принца мялось, как готовая к работе глина. Он явно не совсем понимал, что происходит.

– Это мой подельник, – представила я попугая. – Убийца Чистое Сердце. Советую опасаться. Он, когда переборщит с джином, такой буйный! Думаешь, ему зря такое имя дали?

– Да! – подтвердил пернатый, с удовольствием включившись в игру. – Посейдон меня р-раз-р-рази!

И тут принц Пер наконец-то понял, что попал в компанию настоящих психов. Мужчина опасливо попятился назад.

– Осторожно! – вскрикнула я, но было уже поздно. – …Яма.

И принц удачно приземлился на самое дно могилы, из которой я только что вылезла.

– Не думаешь ли ты, что мы его чересчур напугали? – спросила я у попугая и приблизилась к краю могильной ямы.

Теперь мы поменялись местами: я стояла наверху, а принц беспомощным мешком с мукой валялся внизу. Будь он живым, точно сломал бы себе что-нибудь, а так лишь отделался легким испугом.

Мужчина стал медленно подниматься на четвереньки, а затем, оперевшись на локти, прижался лбом к крышке гроба.

– Эй, пр-ринц! – крикнул обосновавшийся у меня на плече попугай. – Ты как там, живой?

– Уйдите от меня, – глухо простонал мужчина.

– Нет, ну вы подумайте! – не унимался Чистый. – Шр-рам его воскр-ресила, а он, видите ли, ее пр-рогоняет!

– Пошли прочь, оба!!! – гаркнул принц так, что я аж на месте подпрыгнула, а попугай от испуга слетел с моего плеча.

– Ну не хочешь помощи – как хочешь, – и пернатый, что-то бормоча себе под клюв, скрылся в густых ветвях багряника.

Некоторое время я стояла
Страница 12 из 19

над могильной ямой, не зная, что делать. С мужчинами-параноиками я еще как-то не сталкивалась, поэтому чувствовала себя неуютно. Сама я уже не припомню, когда наводила сырость в последний раз.

Отпускать принца во дворец было нельзя – он же вроде как мертвый. Если его найдут, полиции не составит труда с помощью какого-нибудь самого хиленького мага просканировать его ауру и добраться до меня, в какой бы дыре я ни пряталась. Да залезь хоть в берлогу к морскому дьяволу – и там откопают.

– Эй, ты. – Я нагнулась над ямой и дотянулась рукой до плеча принца.

Мускулистая спина мужчины вздрагивала от частых и судорожных рыданий.

– Ты мой кошмар, да? – простонал он. – Ты же уже пыталась убить меня – чего тебе еще надо?

Так, а с этого места поподробней, дражайший. Почему я тогда ничего не помню?

– Если я и пыталась убить тебя, то добилась в этом успеха. Ты мертв.

– Еще чего!

– Ну, раз ты такой умный, то докажи мне, что живой, – усмехнулась я, уперев руки в бока.

Дальнейший осмотр принцем своего тела только подтвердил мою правоту, и я вне себя от гордости наблюдала за этим удивительным действом.

– Ну что? Доволен?

– Так это ты меня воскресила? – Принц поднял на меня красные от слез глаза.

– Ага.

– А зачем убивала?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Ну… Э-э… Вообще-то я тебя не убивала.

– Не ври. Я помню тебя в моей комнате, эту маленькую подушку… Сначала ты наложила на меня заклятие обездвижения, а затем удушила. Ведь так?

От доводов убиенного принца я совсем растерялась. Как же так получается: я чисто физически не могла присутствовать во время его смерти у его постели, не говоря уж о том, чтобы собственноручно его задушить.

Боюсь, что уже скоро сама начну сомневаться в своем душевном здоровье.

– Ну… В общем, ладно, – выдала я наконец, – это уже не так важно.

– Как это не важно? – прохрипел Пер. – Тебе хорошо – не ты сейчас мертвая.

И тут меня осенило:

– Подожди, а откуда ты помнишь, как именно произошло твое убийство?

– А разве это важно? – Принц пожал плечами. – Помню, и все тут. Такое, знаешь ли, не забывается.

Ему определенно кто-то промыл мозги и внушил, что это я была смертью, пришедшей по его душу. Отлично! Теперь и принц думает, что я его убила!

– Знаешь, Пер, как тебя там, у меня совсем нет времени выслушивать твое нытье. Вылезай из могилы. Еще належишься там… позже.

Шумно сглотнув, принц легко выпрыгнул обратно из могильной ямы. Я бы тоже была не прочь иметь такое накачанное тело – и в драках пригодится, и дома по хозяйству. Подозреваю, что и у Шеллака в запасе кое-что имеется, но гад предпочитает не распространяться и никогда при мне голым не показывается. Чего совсем не скажешь про бесстыжую Шрам. Ну, по крайней мере, это можно зачесть как отсутствие комплексов.

– Мне нужно во дворец, – заявил принц.

– Вот те на! Ты им скажешь, что это я тебя удушила, дашь им на меня наводку – и прощай моя буйная головушка? Ну уж нет, принц, ты пойдешь со мной.

– Куда?

– Не куда, а к кому. К мужу моему, – сказала я и намертво вцепилась Перу в руку.

– Нет, мне нужно вернуться во дворец, – настаивал тот, таща меня в противоположную сторону.

– Тебе туда нельзя.

– Это еще почему?

– Потому что ты мертвый.

Принц на мгновение замер, пытаясь обмозговать сказанную мной фразу. И дураку было понятно, что Пер Четвертый не был знаком даже с азами некромагии и не мог знать элементарных вещей.

Ворчливым тоном, точно принц был пятилетним оболтусом, я принялась объяснять:

– Если ты будешь находиться долгое время вдали от мертвой энергии, то рассыплешься в прах. А на данный момент у тебя есть только два ее источника: кладбище и я. Так что, если ваше высочество не желает коротать тут холодные вечера, то отправится со мной.

– В логово к некромантам? – скривился принц.

Обрадовавшись, я потрепала мужчину по колючим щекам:

– Вот именно.

Уже второй день подряд я следовала совершенно ужасной традиции возвращаться домой на рассвете и оба раза чуть якорь не отбросила. Рассчитывать на то, что мне так же повезет и в третий раз, было бы настоящим безумием, поэтому по безлюдным городским переулкам я пробегала, накинув на себя и своего спутника морок. Со стороны обычного горожанина мы выглядели как заблудившаяся пара коз. Нелучшее прикрытие, знаю, но это было первое, что пришло в голову.

Одноглазая знахарка Форель – наша соседка – неторопливо развешивала по веревкам только что постиранное белье и окинула двух семенящих мимо рогатых подозрительным взглядом. На какое-то мгновение мне даже показалось, будто она что-то знает, но старуха лишь резко моргнула своим единственным глазом и отправилась обратно в дом за новой порцией белья.

– Вы что, живете на самой окраине? – послышался у меня над ухом шепот Пера.

Вместо ответа я громко проблеяла, и принц с глупыми вопросами больше не приставал.

Морок я осмелилась снять, только когда заперла за собой калитку. Смущали занавешенные окна в доме, точно там никого не было; и куры, запертые в сарае. Такой пренебрежительности домашним хозяйством Шеллак себе еще ни разу не позволял.

Встав перед дверью, я решительно постучалась. В отличие от предыдущего раза, я была не голая, но такая же грязная.

Никто не открывал, но в доме чувствовалось человеческое присутствие. Я некромантка, в конце концов, и сразу пойму, если в помещении находится кто-то покрупнее кошки.

– Чего стучишься? – Стоявший сзади полуобнаженный принц, одетый в одну погребальную мантию, тронул меня за плечо. – Видишь, дома никого нет?

– Из медузы тебе котлет! – огрызнулась я, продолжая молотить кулаками в дверь.

Я молилась про себя, чтобы это был Шел, а не устроивший мне засаду начальник королевской стражи. И тут я не выдержала и как заорала:

– Шел, чтоб печень твою каракатицы сожрали! Ты откроешь мне или нет?!!

Испугался даже жмущийся за моей спиной принц: я слышала, как он негромко ахнул.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился заспанный Шеллак.

– Ты что, – ужаснулась я, – дрых?!

Некромант ничего не сказал – только приоткрыл дверь пошире и впустил меня в дом. Позади послышалась какая-то возня: я обернулась, чтобы посмотреть, что происходит, и увидела стоявшего в дверном проходе Шеллака, не желающего пускать моего нового знакомого.

– Эй, пусти его! – зашипела я на мужчину, но тот и бровью не повел.

– И кого ты к нам приволокла, Шрам? – Шеллак даже не посмотрел в мою сторону.

– Это мой принц, – попыталась объяснить я. А какие еще аргументы могут быть, когда ты ни свет ни заря тащишь домой полуголого обалдевшего мужика?

– Ах, твой принц. Ну тогда это все объясняет. А где припаркован его белый конь, не подскажешь? В нашем курятнике?

– Нет, Шел, ты меня неправильно понял! Это принц. Пер Четвертый, понимаешь?

Некромант чуть воздухом не подавился:

– Шрам, ты что, белены объелась?! С какой стати ты его притащила? Он же тебя с потрохами сдаст!

А принц стоял на пороге дома, с интересом наблюдал за нашей семейной беседой и уже не надеялся, что его когда-нибудь впустят.

– Он считает, что это я его убила.

– И? – Шел явно не понимал, к чему я клоню.

– Я его не убивала. Начальник стражи сказал, что убийство произошло прошлым утром, а пернатый с кладбища сказал, что тело закопали три дня
Страница 13 из 19

назад! – выпалила я на одном дыхании.

По сочувственному взгляду Шеллака я поняла, что он думает: девочка, да у тебя не все дома. Мужчина обреченно вздохнул и с неохотой пропустил принца в дом.

Я незаметно дала принцу «пять» и проводила в кухню.

– Тут у нас вчерашняя похлебка, – показала я, а затем, приоткрыв крышку котелка, понюхала и поморщилась. – Нет, вру, не вчерашняя. Тогда ладно. В бочонке под раковиной вино, хлеб на верхней полке.

Радости моей некромант явно не разделял. Он неслышно подошел ко мне сзади, мягко обхватил за запястье и шепнул на ухо:

– Ты не хочешь поговорить, Шрам?

– Сейчас вернусь, – пообещала я принцу и оставила его на кухне поедать наши отнюдь не королевские запасы.

В спальне не горела лампадка; а раз Шеллак не успел ее зажечь, то сон у него действительно был очень крепкий. Обычно некромант таких неосторожностей себе не позволяет.

– Как тебе удалось выбраться из тюрьмы? – спросил он, прищурившись.

– С помощью твоего стилета, – ухмыльнулась я. Потянулась за ножом, вынула его из тайника в голенище сапога и протянула мужчине: – Вот, возьми.

– Оставь себе. Он твой.

Шел слов на ветер не бросает, так что я воспользовалась его хорошим настроением и сунула оружие обратно. Чем морской дьявол не шутит?!

– И что ты планируешь делать с ним? – Некромант кивнул головой в сторону кухни, откуда доносилось довольное чавканье. Да, мертвецы голода не чувствуют, но, если уж видят еду, отказать себе в удовольствии не могут.

– Мне необходимо выяснить, кто его настоящий убийца.

– А затем?

– Сдать преступника в полицию, и пусть там разбираются, что с ним делать. А я буду официально невиновна, – выдала я Шелу свой гениальный план.

– Звучит заманчиво, – фыркнул мужчина, – только вот, Шрам, не скажешь ли, что у тебя делает вот это?

Он схватил меня за правую руку и резко дернул ее вверх. Хрустнули кости. На глазах выступили слезы боли.

Но меня волновало другое: я смотрела на руку, на нацепленный в королевской тюрьме браслет с рунами, значения которых я все никак не могла понять. Сжавшееся сердце тонкой корочкой льда покрыл леденящий кровь ужас.

– Не скажешь мне, откуда у тебя эта дрянь, Шрам?

Глава 4

Лучшие друзья Шрам

Я росла нелюдимым ребенком. С горожанами не разговаривала, на вопросы случайно забредших к нам путников не отвечала, росших по соседству детей сторонилась. Причина была одна: я чувствовала, что мир, в который поместили меня наставник и Шел, слишком отличался от того мира, в котором жили остальные люди. Мы были словно завернуты в кокон бабочки, тогда как ремесленники, купцы и придворные – простыми уродливыми гусеницами.

Играть меня никто не звал, на праздники тоже, и постепенно я стала кем-то вроде черной овцы в стаде. На меня показывали пальцем, а имени моего вслух никогда не произносили – боялись, что нашлю на их семьи проклятия. Не скажу, что к Шелу и наставнику отношение было другое, так что тут жаловаться не приходилось.

Может, именно поэтому я стала той, кем стала. Безжалостной, хладнокровной, равнодушной, и в этом походила на своего отца, потому что считала, что весь мир – это я. И кто бы ни стоял на моем пути, добивалась поставленной цели любыми средствами. Это было главным правилом Шрам.

Если судить по истории островов, все канувшие в Лету злодеи имели далеко не радужное детство. Все они были изгоями общества, предоставленными самим себе. Никто не заботился о них, не дарил им ласку и теплоту – зато они видели много жестокости и несправедливости и поняли, что из двух зол надо выбирать самое выгодное.

Известной злодейкой я навряд ли стану, но вот мелкой пакостницей – очень даже вероятно.

Сидя на столе и поджав колени к подбородку, я рассматривала крепкую широкую спину принца Пера и думала о том, что такие мужчины, как он, никогда не смотрят на таких женщин, как я. Женщин, которые имеют свое мнение.

Вполне вероятно, по этой же причине принц меня женщиной и не воспринимал, что, признаться, раздражало.

– Значит, вы, некроманты, тут живете? – прочавкал он ртом, полным пищи.

У меня от зависти аж желудок скрутило.

– Живем. – Я сухо кивнула, но мертвец даже не повернулся.

– И о чем ты с ним разговаривала? – не отставал принц.

– О хозяйстве.

– Да ну, Шрам, брось свои шуточки. Ты вернулась сама не своя. – Пер сделал несколько глотков вина, что мы держали в запасниках на черный день, и продолжил: – Досталось от муженька?

– Прекрати, – буркнула я. – Тебя это не касается. А будешь возникать – отправишься обратно в могилу.

Последняя угроза, по-видимому, возымела действие, и принц с расспросами больше не приставал. Вместо этого он вплотную занялся трапезой, а вот у меня уже пропал всякий аппетит. В горле стояло омерзительное чувство тошноты, которое, при взгляде на уминающего за обе щеки хлеб принца, только усиливалось.

Он был прав в одном: новость, которую сообщил мне Шел, оказалась далеко не из приятных.

На браслет я старалась даже не смотреть и уже просто мечтала о том, чтобы мне отрезали руку. Но это было невозможно, потому что на меня надели маяк. Как и сказал тот стражник в королевской тюрьме, они узнают о том, что я сбежала, в любом случае. И при желании просто активизируют уничтожающее заклинание, связанное с браслетом. Не успею я и глазом моргнуть, как обращусь в прах земной. Удивительно, на самом деле, что они этого еще не сделали.

Знакомо ли вам, каково это – шагающая по пятам смерть? Я видела ее, боролась с ней. Но и всегда ждала, зная, что вскоре она снова будет наступать мне на пятки. Теперь же оставалось лишь мучиться в неведении, понимая, что любой момент жизни может оказаться последним.

«И как эта штука снимается?» – спросила я у Шела, после того как он мне объяснил принцип действия браслета. Некромант покачал головой.

«В арсенале королевского двора есть всякая магия», – уклончиво ответил он, но я поняла: в создании смертоносного браслета они использовали необратимое заклинание.

Так что мы оба теперь знали: я обречена. Оставался вопрос, когда они решат отпустить мертвый вихрь, заточенный в неприметном, на первый взгляд, браслете. Это в моем стиле – сделать и не подумать, а потом разгребать свалившиеся летним снегом на голову проблемы.

Умирать не страшно – на островах страшно оставаться живой.

– Думаю, его высочеству будет интересно взглянуть на нашу баню. – В дверях появился спокойный, как морской дьявол, Шел.

– Ага, – поспешила согласиться я, – а то воняешь как будто в могиле не три дня, а три года провалялся. – И подмигнула некроманту. С этим прожорливым принцем нужно было что-то делать, иначе он такими темпами все наши запасы уничтожит.

Принц Пер так и замер, даже жевать перестал.

– Мне кажется, или ее, – он мотнул головой в мою сторону, – уже начала искать королевская полиция? Думаю, мои придворные не настолько тупы, чтобы, когда им донесут, что их принц гуляет около дома некромантов, не послать сюда вооруженных до зубов солдат.

– Его высочеству не о чем беспокоиться, – сказал Шел и сверкнул зубами. – Я наложил на дом особый морок. Его действие кратковременно, но, в любом случае, сейчас вы в безопасности.

Глаза принца испуганно забегали по сторонам. Прекрасно могу его понять: Шел может быть грубым и резким, а спустя
Страница 14 из 19

мгновение – спокойным, как удав, и до приторности вежливым. Это меня тоже всегда пугало, если честно. Но я уже как-то привыкла, а вот принц – нет.

На самом деле Шел не накладывал на дом никакого заклятия – будет он тратить драгоценные силы, когда точно знает, что меня искать никто не собирается. Они держат меня на коротком поводке, приставили нож к горлу и теперь просто ждут, пока мне станет по-настоящему страшно. Ха, разбежались! Что-что, а сдаваться я не собираюсь.

Шел вывел принца из дома, а я осталась в помещении одна. Где-то в углу жалобно пищала мышь и искала, чем бы поживиться, да у меня самой, кроме гадких фруктов, которые притащил мне Чистый, во рту уже вторые сутки не было ни крошки.

Из голенища сапога я вытащила припрятанный стилет, повертела его в руках, играясь с лезвием и рассматривая причудливые отблески света на украшающем рукоятку изумрудном камне, положила на стол, но затем снова забрала. В конце концов, эта штука спасла мне жизнь, а оружие, которое выручило раз, запросто сделает это снова. И потом, если некромант посчитал нужным отдать стилет, это не значит, что я должна при первом же удобном случае его возвращать. Подождет.

Не знаю, что некромант с принцем так долго делали во дворе, но дома мне сидеть надоело, и я вышла через заднюю дверь, даже не потрудившись ее за собой запереть.

Почувствовав в животе грустное урчание, я решила не предаваться мыслям об обеде – схватила одиноко висевший на заборе некромантский плащ, закуталась в него поплотнее и потопала в сторону береговой кромки, где, как жемчужины в бусах, были разбросаны местные харчевни. Засунула руку в карман, проверила – пара монет у Шела в запасе всегда имелась. И он никогда не боялся оставлять на заборе свою накидку – попробовали бы воры что-нибудь стащить у некромантов – всю жизнь жалеть будут.

Занимался рассвет, и в харчевне «Пиратское раздолье» было практически пусто: за дальним столом играл сам с собой в кости мальчик-поваренок, да храпел одноногий мужчина, с ног до головы покрытый буйной черной растительностью, за которой даже лица было не разглядеть.

– Эй, Волчья Лапа! – громко крикнула я и застучала сапогами о порог, чтобы стряхнуть с них песок. – К тебе посетитель!

Хозяин заведения показался не сразу. Вразвалочку проковылял он из-за драной ширмы, зевая на ходу и потирая заспанное лицо. Сросшиеся седые брови примяты и разлохмачены – остальной шевелюру старика и вовсе не было. Жирный лоск лысины хозяина харчевни уже давно стал любимым предметом шуток постояльцев «Раздолья». Старик вроде не жаловался – лишь бы прибыль была стабильная.

– А, это ты, Шрам… – разочарованно протянул Волчья Лапа, еще больше ссутулившись.

Я швырнула на стойку монеты, и старик, не пересчитывая, сгреб их в общую кучу, а затем со скучающим видом поплелся наливать мне грог, кроме которого в харчевне пить было больше нечего. Воду держать, сами понимаете, в таком заведении просто-напросто непрестижно.

– Слышал, тебя загребла королевская стража, – со знающим видом заявил Волчья Лапа.

Отнекиваться смысла не было, так что я коротко кивнула и облокотилась на столешницу, со скучающим видом подперев рукой подбородок.

– Ага.

– Ну и как там?

Старик был ужас как охоч до сплетен. Наверное, на острове он больше всех прочих любил свою работу: она у него была страсть какая интересная.

– Сыро, мерзко. Жратва отвратительная, – поделилась я «прелестями» тюремной жизни.

– За что хоть задержали-то? – Волчья Лапа навалил мне целую тарелку не самого приятного вида тушеной капусты и щедро посыпал ее перцем.

– А ты разве не знаешь? Мне казалось, об этом со всех концов острова уже трубят. – Уж где-где, а в таком рассаднике сплетен, как «Пиратское раздолье», новость об убийстве наследного принца местной некроманткой быстро должна была стать самой обсуждаемой. Мне даже обидно стало: я тут из тюрем сбегаю, принцев воскрешаю, а меня в любимом заведении не встречают бутылкой бесплатного рома.

– Нет, личико твое как раз со всех пальм на нас глазеет, – криво ухмыльнулся старик и кивнул головой в сторону доски объявлений, откуда на меня действительно взирала моя уменьшенная копия со всеми приметами. – Правда, недавно совсем повесили, – пояснил Волчья Лапа, проследив за моим взглядом. – Только вот, за что тебя ищут, не написано. И вознаграждение какое-то уж больно несерьезное – королевская грамота. Кто с некроманткой за голую королевскую благодарность связываться будет? – хохотнул он, поставил перед моим носом тарелку, кружку и вручил гнутую ложку.

Я торопливо начала есть, не обращая внимания на то, что перца в блюде было на целую пиратскую команду.

Значит, про убийство Пера Четвертого никто еще пока ни слухом ни духом? Это мне определенно на руку – особенно если учесть, что принц сейчас моется в бане за моим домом.

– Ну я буду, – раздался скрипучий голос с другого конца помещения.

Я чуть было капустой не подавилась.

Повернулась.

На меня выпучились два отечных красных глаза, виднеющихся из-под густой спутанной челки. Широкий в плечах и всех остальных местах тела, этот мужчина явно брезговал расческой, умываниями, да и вообще гигиеной. Нестриженые грязные патлы доходили ему аж до бедер, где заканчивались унылыми сухими клочьями; а зубы, те вообще цвета морского песка, да половины уже и не было.

Ввалившись в харчевню, я сразу приметила волосатого, но подумала, что спит человек или пьян, а может, и то и другое вместе.

– А ты кто такой? – К дракам в харчевне я уже привыкла – сама не раз их провоцировала, так что показывать, что испугалась, не собиралась. Несчастная капуста как-то сразу же была забыта и отодвинута в сторону. Рот я утерла рукавом некромантского плаща и приготовилась слушать.

– Думаю, ты слышала когда-нибудь про клан Ос, крошка, – сверкнул гнилушками волосатый.

У меня сердце ушло в пятки. Конечно, у такой любительницы сказок и страшилок, как я, всегда была в запасе одна, самая страшная, жестокая и обязательно с плохим концом, – про пиратский клан Ос-самоубийц.

Жил-был капитан Пламенное Солнце, и была у него дочь – красавица (по пиратским меркам, безусловно) Тина-Ди. Вела та Тина-Ди весьма своевольный образ жизни: гуляла и кутила со всеми подряд, не брезгуя даже сводным братом, который и захотел заполучить девушку себе в вечное пользование. По закону жанра узнал обо всем Пламенное Солнце, вспылил и вышвырнул на первой же остановке… дочурку на необитаемый остров, а братец ее после случившегося сам зарезался. Впечатлилась вся команда неземной любовью двух одиноких сердец, да и наложила за компанию с влюбленным на себя руки. Остался Пламенное Солнце на корабле один, и с тех пор ходит легенда, что каждое полнолуние появляется на горизонте его корабль – ищет капитан свою дочь, проклиная Посейдона, но не может найти.

Сказки, на самом деле, сказками, а вот клан Ос-самоубийц существует на самом деле, и я искренне надеялась, что никогда с ними не повстречаюсь. Такие люди крайне опасны: свою жизнь они не ценят, а чужую – и в медяк не ставят.

– Слухами острова полнятся, – произнесла я с умным видом и для храбрости сделала глоток жгущего грога. Поморщилась. – Так что вам от меня надо?

– Все, что нас интересует, это то, каким образом ты
Страница 15 из 19

оказалась в завещании капитана Грома. Если, конечно, ты – та самая Шрам.

Передо мной на столе вместо желанного завтрака оказался свиток, сплошь исписанный всякими закорючками. Я и простой текст с налоговой квитанции с трудом могла прочитать, а чьи-то неразборчивые каракули в жизни не осилю. Вот руны – совсем другое дело. Руны – моя стихия.

Я сделала вид, что пробежалась глазами по завещанию, при этом реально обнаружила там, к своему ужасу, собственное имя (уж это я знаю, как пишется) и трясущимися руками вернула пергамент волосатому.

– Так быстро прочитала? – прищурился он с подозрением.

Я пробурчала что-то неразборчивое.

– Э, да ты, чтоб тебя разорвало, читать не умеешь, да?

– Я читаю третьим глазом, – соврала я, – я же некромантка.

– Да-а? – Волосатый откровенно веселился. – И что же там написано?

– Что капитан… э-э-э… как его там?

– Гром, – услужливо подсказал мужчина.

– Да, точно. Так вот, воля капитана Грома такова, что я должна получить все его… хмм… сокровища, – выдала я самый логичный вариант. От сокровищ я и вправду бы не отказалась – чем Посейдон не шутит! Другой вопрос, что, чем больше у тебя золотых и серебряных, тем больше у тебя врагов и тем меньше людей, которым ты можешь доверять.

– А вот и не угадала, крошка. Он завещал тебе отыскать всю его корреспонденцию и сжечь ее.

– Письма? – Разочарования в голосе скрыть не удалось. – А почему именно я? Я с ним, с этим, как его…

– Капитаном Громом.

– Вот, точно. Я с вашим капитаном Громом даже не знакома, а вместо того, чтобы связываться с Осами-самоубийцами, лучше сама пойду и утоплюсь. А теперь, – я с показным равнодушием пододвинула к себе миску с капустой, – дайте мне уже поесть.

Такой наглости пират от меня, по-видимому, не ожидал. Так и стоял с открытым ртом, пока не догадался его захлопнуть.

– Ну же, дружище, будет тебе, – успокоила я волосатого. – Садись лучше, выпей грогу.

Пиратская челюсть затряслась, под скулами заходили желваки. А я сидела себе и с преспокойным видом уписывала за обе щеки омерзительнейшую капусту, делая вид, что очень увлечена процессом.

Но, прежде чем кинжал волосатого успел воткнуться мне в спину, я уже стояла напротив пирата и прижимала стилет к его кадыку. Такой прыткости я обязана не кому иному, как Шелу, натренировавшему меня практически до автоматизма. Частое нахождение в одной комнате редко не заканчивалось у нас знатной потасовкой, поэтому ухо я всегда держу востро.

– Я сказала, что завещание вашего покойного капитана исполнять отказываюсь, и точка. А если, мой милый друг, ты будешь мне угрожать, я, будь уверен, найду чем занять всю вашу банду. Чего-чего, а проклятий у меня на всех хватит.

Застывший неподалеку Волчья Лапа глаз не мог оторвать от разворачивающегося зрелища. Готова поклясться, что Ос-самоубийц, устроивших кавардак в его харчевне, на своем веку он еще не видел. Я, признаться, тоже. Думала, наш остров слишком маленький, чтобы привлекать таких знаменитых особ.

Кинжал волосатого моментально оказался у меня за поясом, а сам пират выкатился за порог к морскому дьяволу. Он еще вернется – это я знала почти наверняка – и, вероятней всего, не один.

– Ну ты даешь, Шрам. – От страха Волчья Лапа был еле живой. – Вот уж от кого не ожидал. Теперь понятно, почему тебя все ищут.

– Всем что-то нужно от меня, прямо отбоя нет, – пожаловалась я скучающим тоном, села обратно за стол и как ни в чем не бывало продолжила трапезу. – Пожрать спокойно не дадут. Налей-ка мне, Волчья Лапа, еще грогу.

– Так и спиться недолго, – предупредил хозяин харчевни, но я наплевательски махнула рукой. Денег у меня больше не было, но за то зрелище, которое я только что устроила в «Пиратском раздолье», он мне и не такое должен был предложить.

Получив свою порцию спиртного, я сделала приличный глоток и тут же заела его капустой.

Я всегда была одна, сама по себе. Никаких друзей – даже близких знакомых. Единственный, кому я могла довериться, это Шел. Остальные – всего лишь кучка живых потенциальных мертвецов, то бишь рабочего материала.

А так, джин и грог – вот кто лучшие друзья Шрам.

За завтраком время пролетело незаметно. Я встала и, не попрощавшись, покинула «Пиратское раздолье», не зная, удастся ли еще когда-нибудь заглянуть сюда. Когда я уходила, в дальнем углу все еще сидел мальчишка-поваренок и с пустым выражением лица кидал кости. Похоже, намечавшаяся драка нисколько его не заинтересовала, даже обидно.

Дома было тихо. Я заперла за собой дверь на засов (порой лучше любого заклинания работает) и на цыпочках прокралась в комнату. Краем глаза заметила принца, сидевшего на кухне и читавшего ту самую книжку, что накануне изучал Шел. Сам же некромант спал в своей кровати. Он, должно быть, очень сильно измотан, раз лег спать днем. Какое же заклинание он плел, что так энергетически отощал? Можно, конечно, над этим подумать, но лучше отбросить эти мысли – Шел спасает мне жизнь, Шел дает мне кров и оружие – и не мое это дело, знать, чем он за моей спиной занимается.

Я стянула с себя плащ и повесила его на крючок за дверью, затем кое-как обтерлась нагретой некромантом теплой водой, сменила рубашку и, немного подумав, отказалась от своей кровати и легла под теплым боком у Шеллака. Он промычал что-то невразумительное, мне показалось, даже протестующее, но тут же затих.

Он был такой теплый и родной. От него пахло шиповником и вином и еще чем-то горько-сладким. Длинные черные волосы разметались по подушке, а между бровями пролегала маленькая складочка – Шел не терял бдительности даже во сне. Его смуглая кожа так странно контрастировала с моей – белой, как бумага. И вообще, мы были слишком разными, непохожими. Во всем. Начиная с того, что у Шела всегда был план, а у меня всегда были неприятности.

Аккуратно я коснулась кончиками пальцев пробивающейся на щеках щетины, а после осмелела и провела тонкую линию вдоль шеи, груди…

– Ты сдурела?

На меня смотрели два черных некромантских глаза, пылающих праведным гневом. Я почувствовала себя вором, которого застукали прямо на месте преступления. Судорожно я стала пытаться придумать оправдание и не нашла ничего другого, как сказать:

– Холодно очень.

– И поэтому ты забралась ко мне в постель? – вскинул бровь Шел.

Только сейчас я заметила, что ребра мои щекотало что-то холодное и наверняка острое. Проверять не хотелось, а ведь я знала, что некромант безоружным спать не ложится, – вспорол бы кишки и имени не спросил.

Добиться более вразумительного ответа некроманту не удалось, и он встал с постели, а я еле слышно застонала. Надеюсь, он не слышал, насколько я была раздосадована.

Да, он бы встал, даже если бы лежал при смерти, лишь бы не находиться со мной так близко.

– Шел, вернись, – попросила я настойчиво. Без грелки-некроманта и впрямь было очень холодно.

– Что, отказывается выполнять супружеские обязанности? – В комнате появился разрумянившийся принц. И не скажешь, что мертвяк, которого я достала этой ночью из-под земли, и этот человек – одно и то же лицо.

Шеллак грозно зыркнул в сторону гостя, и тот сразу потупил взгляд.

– А вот и нет. – Я погрозила принцу кулаком, а затем со спокойной совестью откинулась на подушку. Та еще пахла Шелом, и это сбивало с мыслей.

Не помню,
Страница 16 из 19

как погрузилась в сон, но, когда проснулась, заметила лежащего рядом некроманта. Закинув руки за голову, он пустым взглядом сверлил потолок.

– И зачем я с тобой связался? – хрипло спросил он; а мне даже гадать не хотелось, каким образом он понял, что я уже не сплю.

Вопрос остался без ответа, потому что мы оба знали: как только Шел перестанет мне помогать, я тут же пойду на дно. Я не привыкла без него жить, как он, возможно, без меня. В этом было что-то извращенно-неправильное и одновременно единственно верное. Словно мы были связаны одним огромным якорем и плыли под одними парусами.

– Я ходила в «Раздолье», – начала я издалека, – видела там свой портрет на доске. Надрала задницу одному пирату.

– Что за пират?

– Дело в том, что, оказывается, моя тушка нужна не только королевской полиции. Меня ищет клан Ос-самоубийц.

Я все ждала реакции Шела. Некоторое время он переваривал полученную информацию, а затем громко фыркнул.

– И почему я не удивляюсь, Шрам? – спросил он с горечью в голосе.

– Их капитан вписал меня в свое завещание.

– Капитан? И давно ты водишь дружбу с капитаном самой жестокой пиратской банды на всех островах?

– В том-то и дело, Шел, – сказала я, прикусив губу, – не знаю я никакого капитана. В гробу я его видала.

– Что в завещании? – продолжал допытываться мужчина.

– Что-то насчет корреспонденции. Я так толком и не поняла. Какие-то письма… Вроде их нужно найти и уничтожить.

– Почему именно ты?

– Спроси что-нибудь полегче, Шел.

– И что ты собираешься предпринимать?

Я прыснула.

– На меня нацепили дрянь, способную в любой момент сделать из меня кучку пепла, меня ищет весь остров Туманов, за мной гоняются Осы, у меня в кухне спит мертвый наследный принц, а ты спрашиваешь, что я собираюсь делать?

– Я просто спросил, Шрам. – Некромант перевернулся на бок и оказался ко мне лицом. – Понятия не имею, что я буду делать без тебя.

Мне было и приятно, и обидно. Шел не из тех, кто будет врать или верить в лучшее, он не надеется на случай. Он знает, что мне недолго осталось.

Где-то под ложечкой тоскливо защемило. Я крепко сжала губы, боясь перейти границу и сказать что-нибудь не то, и, не отрываясь, смотрела на человека, с которым провела всю свою жизнь.

– Расскажи, как ты нашел меня, – попросила я.

За окном накрапывал легкий дождик, и капли ритмично стучали в окно, просясь впустить их внутрь. Где-то во дворе заголосил петух.

Я слышала эту историю уже сотню тысяч раз, но каждый раз переживала все заново.

И Шел стал рассказывать. Про шторм, про наставника, про «Пиратское раздолье» и тогда еще молодого начальника королевской стражи.

– Ты вытащил меня с того света. – Я задумчиво теребила край пледа. – Поэтому во мне зародился потенциал к некромагии?

– И да, и нет. В твоем роду обязательно должен быть маг, причем не дальше второго колена.

– Не думаю, что это досталось мне от отца, – скривилась я.

– Ты не видела капитана Ржавого Гвоздя, – возразил некромант. – В рунах он большой спец, хотя магией пользоваться не умеет. Говорят, одна его подружка привила ему эту страсть к символам, и с тех пор капитан Ржавый Гвоздь любит не женщин, а ром и руны.

Некоторое время я колебалась, но затем тихо и четко произнесла:

– Я видела его.

– Что?

– Отца. Я видела его.

Еще никогда прежде мне так сильно не хотелось уткнуться Шеллаку в плечо и закрыться от всего внешнего мира. Хотелось не плакать, нет. Хотелось знать, что есть на всех островах хотя бы один человек, который меня понимает.

Но я сдержалась. У меня ведь нет друзей. Я рассчитываю только на себя.

Как и положено настоящим некромантам, с постели мы поднялись только поздно вечером, когда рогатый полумесяц уже висел на потемневшем небе и с любопытством поглядывал на то, что творилось внизу. А происходило там много чего интересного.

Началось все с того, что я почувствовала легкое жжение в запястье правой руки. Ни некроманту, ни принцу я об этом, конечно же, не сообщила, но чувствовала себя паршиво, ожидая чего-то еще более страшного.

К полуночи, когда мы спокойно сидели и занимались каждый своим делом: я изучала руны, Шел чистил дагу, с которой никогда не расставался, а принц считал пауков, вьющих свои паутины рядом с печкой, – неожиданно раздался стук в дверь.

Мы молча обменялись встревоженными взглядами, и Шел, перехватив дагу покрепче, подошел к двери. Еще никогда к нам не приходило столько гостей за такое короткое время.

– Кто? – спросил он громко.

– Свои, – раздался из-за двери низкий голос.

– Свои все дома сидят! – не удержался сидящий поодаль Пер и тут же прикусил язык.

– Открывайте. Мы за девкой пришли – не будете сопротивляться, вас, так уж и быть, оставим в живых.

Сперва гостя я не узнала, но затем вспомнила голос: думаю, что именно его я слышала перед тем, как прыгнуть за борт. Быстро же команда Ржавого Гвоздя до меня добралась – признаться, я даже не ожидала.

Сегодня у меня прямо день открытых дверей.

И тут произошло то, чего не ожидал никто: по ту сторону двери послышался протяжный всхлип, а затем что-то тяжелое мешком свалилось на землю. Звуки повторялись несколько раз, и мне не стоило труда догадаться, что там на самом деле происходило. Шелу, по всей видимости, тоже. А вот бедняга принц который раз за день испытывал настоящий шок.

Иногда полезно иметь столько врагов. Стоит чуть-чуть подождать – они сами друг друга переубивают. Задачка, правда, не из легких – что делать с победившими?

Мой волосатый знакомый, в отличие от пиратов из отцовской команды, вежливостью не отличался. Несколько раз он стукнул кулаком в дверь, да так, что та заходила ходуном, и принялся выжидать, пока мы ему откроем.

Заклинание на двери стояло слабенькое, так что надеяться было не на что. Чтобы по-настоящему обезопасить дом и превратить его в крепость в прямом смысле этого слова, приложенную магию нужно было бы постоянно подпитывать, а ни я, ни Шел в данный момент на такое не способны физически.

– Открой дверь, – выдохнула я, и некромант подчинился.

В дверях возник мой хороший знакомый – все такой же волосатый и немытый. Я даже по этому стойкому терпкому запаху соскучиться успела. За спиной пирата одно на другом лежали три бездыханных тела.

– Мне кажется, медузочка моя обжигающая, мы с тобой с утреца кое о чем не договорили, – обратился ко мне мужчина с добродушной улыбкой на лице.

Я сглотнула.

– Вот делать тебе было нечего, как ни свет ни заря по харчевням шляться, – раздалось приглушенное ворчание Шеллака у меня над ухом.

Да, виновата, признаю, но по-другому жить не умею.

Ожидания мои не оправдались – волосатый явился один, но зато при оружии и в полной боевой готовности. Еще раз сыграть на эффекте неожиданности у меня вряд ли получится.

– Так вот ты, – Оса указал на меня толстым пальцем, – пойдешь со мной. Остальные – сидят и не рыпаются.

– Я не могу. – Сидящий в дальнем углу принц неуютно поерзал на месте.

– Это почему? – удивился волосатый.

– Она некромантка, а я – мертвый.

– Я тоже, – прищурив глаза, добавил Шеллак.

Самое интересное, что он не уточнил: он тоже некромант или тоже мертвый. Выбор, по всей видимости, оставался за гостем.

Волосатый растерянно теребил ручку своей алебарды и явно не знал, что ему делать.
Страница 17 из 19

На моем веку я еще не видела пирата, у которого была цель не убить кого-то, а целехоньким доставить на борт. А тут возникала целая дилемма: брать ли с собой моих «друзей» или покончить с ними на месте?

Ну а я что теряю, в самом-то деле? Смерть и так на носу – может прийти скорее, чем поля жать начнут, – а королевская полиция в логово к Осам, насколько я знаю, не лезет, так что почему бы и нет? В конце концов, вот откажусь и буду потом себе всю жизнь ногти от любопытства грызть. Хотя… Про всю жизнь это я, пожалуй, погорячилась.

– Так что? – спросил у меня волосатый. Всю ответственность решения спихнуть на жертву – как это по-пиратски, дьявол его побери!

– Берем всех, – подытожила я и уже в следующий момент собирала в объемную холщовую сумку свитки и одежду. Насколько я знаю, пираты в одном и том же могут проходить от рождения и до смерти, а вот меня такая перспектива не прельщала.

– И да… – осторожно начал пират, боясь, казалось, чьего-то гнева. – Его мы взять не можем. – Он указал на Шела, и тот довольно хмыкнул.

– Это еще почему?

– Двух капитанов на корабле не бывает.

Глава 5

Вечеринка в стиле Шрам

У берега, лениво качаясь на волнах, без присмотра стояла небольшая шлюпка, с которой кусками отваливалась серая краска. Единственное, что удерживало бедняжку от того, чтобы отправиться в свободное плавание, это трос, обмотанный вокруг колышка, наполовину зарытого в песок. Не очень-то надежно, если честно.

Я поначалу не поверила, что именно на этом волосатый приплыл на остров Туманов. Что-то такое убогое суденышко плохо вязалось у меня в голове с самыми ужасными и опасными Осами-самоубийцами.

Вспомнилось, как мне Шел когда-то сказал: «Авторитет, Шрам, очень сильная штука. Так пусть остальные думают, что в полнолуние ты пьешь кровь и танцуешь на могилах».

И ведь в реальности так оно и было! Мне нравилось, когда меня считали безжалостной некроманткой, к которой лучше не приближаться. Так, может, с Осами была та же история?

Краем глаза я посмотрела на стоящего неподалеку Шела – в своей любимой позе со сплетенными под грудью руками. Невольно в голову пришла мысль, что, когда некромант спал, он выглядел таким милым и беззащитным; а этот Шеллак, глядя в глаза, вырвет твою печень и не подумает сожалеть об этом. Мне казалось, что реальный Шел и тот, кем он хочет быть, – совершенно разные люди.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – шепотом пообещала я мужу.

Оказывается, медальон, который носил Шеллак, когда-то принадлежал какому-то капитану, с которым они схватились на мечах. Со слов некроманта, побрякушку он себе забрал, титул капитана брать отказался, а медальон носил на всякий случай. Вдруг какие пираты на дороге попадутся – вот и задавит он их своим мнимым титулом.

Волосатый поначалу упрямился и отказывался брать Шеллака на борт, но, после того как я нагло сдернула с мужниной шеи медальон и наобум зарыла украшение на пляже (не достанется мне – не достанется никому), пират утвердительно гаркнул, лишь бы поскорее сдать нас команде.

– Так это и есть ваша знаменитая бригантина? – усмехнулся не знавший комплексов принц; на что волосатый, как бы случайно, хрустнул костяшками пальцев, и вопросов у Пера Четвертого больше не возникало.

– Что в котомке? – грубо спросил пират, переводя взгляд с моей холщовой сумки на небольшой кожаный портфель Шеллака.

– Свитки, одежда, зубная щетка, кусок мыла, – перечислила я. Надеюсь, слово «свитки» не слишком выделялось в моем списке? Некромантка и ее руны по отдельности – бесполезные предметы, не способные даже мертвеца в гробу перевернуть.

Шеллак же на заданный вопрос отвечать не собирался, но волосатый уже вроде как привык к неразговорчивости некроманта и не стал приставать. Мне пират помог забраться в шлюпку, не запутавшись в длинной юбке, а мужчинам предоставил возможность самостоятельно туда залезть.

Подле меня сел взволнованный принц и прижался своим холодным боком. Отпихивать его я не стала, орать тоже. Как-никак принц мертвый, и нервной системы, равно как и совести, у него теперь не наблюдается.

Шел косо на нас посмотрел, но ничего не сказал. Уж не держит ли он меня после стольких лет за свою собственность? Или ревнует, что хуже. Я даже как-то и не думала, что некромант настолько свыкся с мыслью, что я всю жизнь буду у него под боком. Мне и в голову не приходило, что, стоит мне хоть раз пойти против его воли, как мы навсегда станем злейшими врагами. Либо ты с Шеллаком, либо – против него. Промежуточного положения не бывает.

– Куда держит путь ваш корабль? – спросила я, расправляя юбку и незаметно проверяя, на месте ли мешочек с деньгами, стилет и руны первой необходимости. Чтобы наслать на недругов проклятие до седьмого колена, к примеру. Мало ли что за компашка поджидает меня на борту самого грозного судна семи морей.

– Пока что до Драконьей гряды через Живое море, а там капитан решит, – нехотя ответил волосатый и спустил весла на воду. Он уже было хотел начать грести, как в воздухе раздался отчаянный крик, от которого тут же заложило уши.

– Летучий дьявол! – Трусливый принц вскинул руки и прикрыл ими лицо. Ему, бедняге, впервой было находиться за пределами дворца без целого наряда охраны за спиной. – Спасайся кто может!

Выглядит таким мужественным, а ведет себя как пятилетний ребенок.

Близилась полночь, так что разглядеть существо, издававшее такие страшные звуки, было практически невозможно. И только я увидев в чернильном небе отсвет сапфировых крыльев, то поняла, кем был наш ночной гость.

Шел в это время уже стоял на корме шлюпки, прищуривался и прикидывал, как бы точнее нанести удар неведомой твари. Пока все остальные оценивали ситуацию, некромант действовал. Его совершенно не волновало, кто это был. Существо в его глазах являлось опасностью, и он считал нужным опасность эту устранить.

Сверкнула сталь, и воздух прорезал визг боли и отчаяния. Раненая птица камнем свалилась на дно лодки.

Со скоростью солнечного света я вскочила с жерди, на которой сидела, и столкнула Шеллака в воду. Некромант, в свою очередь, повлек меня за собой. Да, с координацией у меня всегда были проблемы.

Ледяное черное море пробирало до костей. Отхаркиваясь и отплевываясь, я кружилась вокруг своей оси, пытаясь понять, в каком направлении уплывала шлюпка. Не успела я сделать и нескольких глотков соленого воздуха, как почувствовала, что что-то тяжелое навалилось мне на плечи. Без единого звука я ушла под воду.

От неожиданности изо рта вырвался ворох пузырей, и самое неприятное чувство на свете – соленая вода в легких – в который раз убедило меня, что море – не моя стихия. Даже у дочери пирата, выходит, может быть такая аномальная нелюбовь к холодной воде.

– Где они, тысяча тупых каракатиц! – послышалось приглушенное водой бормотание Осы. – Не сиди скатом, трусливая портовая крыса! – А это, скорее всего, уже было обращение к принцу. – Давай, помоги мне найти их! И выкинь ты эту мертвую тварь за борт!

О том, что Чистый сейчас был мертв, я предпочитала не думать. Все, что сейчас занимало мои мысли, это то, что собственный муж топит меня в ледяной воде.

Сопротивляться бесполезно – хватка у Шела железная. Поэтому я прекратила дергаться, сделав вид, что потеряла сознание,
Страница 18 из 19

а сама широко распахнула глаза. Вода вокруг меня была мутная и темная. Мы находились не так далеко от берега и своей возней подняли со дна кучу песка, который весьма некстати закрывал весь обзор.

Было бы глупо ожидать, что некромант отпустит меня, едва я перестану трепыхаться, поэтому его руки все еще сжимали мое тело. Будь мы немного в другой обстановке, я бы сочла это очень романтичным, но, когда тебя убивают, тут уж, простите, не до романтики.

Самое странное – больше всего я боялась не задохнуться, а потерять украшенный изумрудом обоюдоострый стилет. За такое оружие и жизнь не жалко отдать.

Собрав последние силы, рывком я выдернула нож из-за пазухи и резким движением направила клинок в спину некроманта. Это была моя последняя, пусть и не осуществившаяся, надежда. Я опомниться не успела, как мужчина выхватил оружие из моих рук и с размаху всадил мне его в спину, чуть пониже лопаток. Вода вокруг тут же окрасилась плотным бордовым цветом, и я не сразу поняла, что это кровь. И далеко не сразу – что моя.

Тело моментально обмякло, кислорода недоставало, рассудок из головы пыталась вытеснить темнота. Меня клонило в сон. Не хотелось предполагать, что в вечный.

Меня пытался убить человек, которому я доверяла больше всего на свете. Вот так-то, Шрам. Урок тебе на будущее. В смысле, я имею в виду, на загробное будущее.

Рассудок помутнел, и я уже не могла удержать в голове ни единой мысли. Напряжения в груди больше не было: бабочка даже не пыталась взлететь.

Мне всегда было интересно, каково это – когда душа и тело разделяются, расходятся и никогда больше не встречаются. Все свое сознательное существование я провела забирая у мертвых тел энергию, но всего лишь однажды своими глазами видела, как взмыла в воздух огромная серебряная бабочка: как она оторвалась от тела, расправила крылья, сделала кульбит и упорхнула далеко в небо.

Никогда прежде не видела ничего прекрасней.

Вспоминалось, как в мои семнадцать лет Шел впервые показал, как по-настоящему некромагия проникает в твою душу, овладевает разумом. Тогда я смогла по-настоящему повелевать жизнью и смертью. Правда, какая ирония, не своей.

С тех пор городское кладбище стало моим вторым домом, если так вообще можно сказать про место, сплошь усеянное могилами. Единственное, к чему я так и не привыкла, это трупный запах. Остальное в работе некроманта мне очень даже нравилось: гибкий график, неплохая оплата плюс соседи никогда не беспокоят по пустякам.

Я наконец-то нашла свое место в жизни, своего человека, с которым так и прожила бы до конца своих дней. Но Шел обманул мои ожидания. Да и желаний моих он никогда не разделял.

– Что будет, когда ты полюбишь какую-нибудь девушку? – негромко спросила я как-то у него, чувствуя, как заалели щеки.

– Не будет никакой девушки, Шрам, – усмехнулся тогда он. – Полюбить некроманту – значит добровольно подставиться под нож. Ты всегда отвечаешь только за себя – помни об этом. Только за себя. Не за меня, не за наставника. За себя.

И лишь сейчас я понимаю, что он хотел сказать мне тогда, много лет назад. Окружающий мир жесток, но мир некромагии, в котором жила я, был и вовсе беспощаден.

А я – дура! – боялась умереть от какого-то там браслета, напичканного мертвой магией! С другой стороны нужно было ждать опасности! Не подставляться. Не доверять. Никому.

Губы опухли, тело онемело. Сложно было сказать, кто я и где я, не говоря уже о таком сложном вопросе, мертва я уже или нет.

Внезапно легким толчком кто-то вдохнул в меня воздух и жизнь.

– Фок-грот-брамсель мне в глотку! – Ой, раз я слышу пиратский голос, ничего хорошего это не сулит. – Совсем уже? Решил девку утопить, да?! Она нам еще для дела нужна! Потом разборки будете устраивать!

Глаза открывать совсем не хотелось. Там – плохо. Там – больно. Там – Шел.

Спину ужасно щипало, а остальные части тела вообще отказывались повиноваться.

Чуть-чуть приоткрыв веки, я увидела перед собой самую ненавистную физиономию на свете. Некромант терпеливо вглядывался в мое лицо и все ждал, пока я подам признаки жизни. Что ж, фигу тебе, убийца несостоявшийся.

Мужчина залепил мне пощечину, что разозлило еще больше. Я поморщилась, перевернулась на бок и сплюнула соленую воду. Ради стакана пресной жидкости я бы сейчас хоть по доске прогулялась.

– Посейдон тебя побери, – прохаркала я, обращаясь к некроманту.

– Что это за выкрутасы, Шрам? Ты меня зачем в воду толкнула, а? – Голос Шеллака был, как всегда, спокоен, но сквозь напускное равнодушие слышалась сталь: некромант с моей стороны такой подлости тоже не ожидал. Что ж, раз так, то мы квиты.

– Пернатый…

– Какой еще пернатый?! – не понял мужчина.

В глазах снова начало темнеть, но я заметила, как мокрый с ног до головы Шеллак поднялся в полный рост и нырнул обратно под воду. Насколько я поняла, тушку птицы уже успели выкинуть за борт, пока я с некромантом устраивала брачные игры.

Легкие саднило, дышала я будто через фильтр, и каждый вздох давался с большим трудом. Самым трудным оказалось не дать себе отключиться. Но не прошло и минуты, как я с откровенным блаженством сдалась и окунулась в бездну.

Давным-давно, когда ни меня, ни Шеллака, ни даже наставника еще и в проекте не было, твари морские по дну не ползали, а чайки над водами не пищали, жил да был один светлый колдун. Ну как светлый: хорошего он, конечно же, ничего не делал, но и гадостей не совершал. Сидел себе в своей норе, глубоко под корнями одного древнего дуба, и заучивал руны чисто ради спортивного интереса. Жилище он свое не покидал, света белого не видел да так и ослеп и руны читать перестал. Ему, правда, и без того знаний всяких разных хватало – столько всего он успел выучить за свою долгую жизнь, оттого и поседел, когда ему было тридцать лет.

И вышло так, что не было тогда на всех островах колдуна ученее него.

Прознали о том остальные колдуны – и черные, и белые, – возмутилась такому феномену вся колдовская братия, решила отыскать неугодного и устранить во избежание различных последствий. Захвата власти, например. Об этом мечтали все остальные колдуны, а лишние конкуренты в таком деле им были ни к чему.

И вот однажды далеко не самая одаренная ведьма, подслушав о том колдуне в одном кабачке (где, в свою очередь, слух пускали те, кто подслушал эту новость в других питейных заведениях), тоже решила попытать счастья. Денег у нее не было, друзей и родственников – тоже. Терять ведьме было нечего, и пустилась она в путь-дороженьку, прихватив с собой дурман-траву, чтоб на постоялых дворах останавливаться, а хозяину не платить; и ножичек свой любимый, заговоренный.

Где жил тот всесильный колдун, никто не знал. Слухи и сплетни этот факт сто раз перевирали; так что, по одним версиям, спал он в болоте и ел мухоморы, а по другим – жил при дворе и все свои способности и умения направлял на то, чтобы соблазнять придворных дев. Те, надо сказать, соблазнялись с превеликой радостью, ибо колдун в любовных делах, говорили, был очень силен.

В общем, шла та ведьма, шла… Понятное дело, не скакала – денег на коня-то у нее не было. Питалась чем попало, трапезничала, там и засыпала, а наутро снова отправлялась в путь. Куда шла – не знала. Торопиться особо было некуда, поэтому шла она месяцами, а затем и годами, вовсе не
Страница 19 из 19

считая дней… Волосы ее, черные как смоль, отросли до самых ступней, ногти стали длиной в два локтя, а разговаривать она совсем разучилась. От недостатка собеседников голос сам пропал.

И вот, когда ведьма уже забыла, зачем в путь пускалась, села она как-то вечером под одним сухим дубом, набрала в передник старых желудей и стала их жевать. Ни с того ни с сего корни дерева приподнялись, и покатилась ведьма по крутым подземным коридорам, пока не оказалась в просторной, но очень темной пещере.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22967929&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Шрам поет переделанную песню Джорджа Стерлинга «Старая пиратская песня» (перевод В. Левика).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.