Режим чтения
Скачать книгу

Тайное желание читать онлайн - Барбара Фритти

Тайное желание

Барбара Фритти

Желание #1

Как же это трудно – стать счастливой! У трех обыкновенных, незнакомых друг с другом женщин из Сан-Франциско масса причин для переживаний, ведь им все время чего-то не хватает для полного счастья: любимого парня, ребенка, денег или квартиры. Они не верят в подарки судьбы, но жизнь все-таки приготовила им сюрпризы. По счастливому совпадению в один и тот же день Лиз, Кэрол и Анджела празднуют день рождения. И каждая из них над праздничным тортом загадывает одно-единственное самое заветное желание…

Барбара Фритти

Тайное желание

Barbara Freethy

A Secret Wish

Copyright © 2011 Barbara Freethy

© Файнштейн И., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

1

Крыша больницы Святого Иоанна пользовалась у медицинского персонала невероятной популярностью, однако в пятницу вечером здесь было безлюдно. Шел уже восьмой час, и все свободные от дежурства врачи и медсестры покинули здание, спеша насладиться последним теплым, солнечным уикендом, перед тем как осень окончательно уступит место зиме. Стоя у высокого, доходящего до пояса, парапета, Лиз Келли любовалась раскинувшимся внизу городом, особенно завораживающим в сгущающихся сумерках. С высоты десятого этажа она видела вагончики канатного трамвая, деловито снующие вверх-вниз по крутым холмам Сан-Франциско, разноцветные паруса яхт, пришвартованных в Марине[1 - Марина – прибрежный район Сан-Франциско. (Здесь и далее прим. перев.)], и огни моста Золотые Ворота, пронзающие клубящийся над океаном туман.

Этот вид всегда воодушевлял Лиз. Здесь, наверху, она могла представить себя кем угодно, способной на что угодно. К сожалению, пока ей не удавалось воплотить мимолетное вдохновение в реальные достижения. Покинув крышу, Лиз возвращалась к своему монотонному существованию, приземленному и весьма бесцветному, не сулившему ничего интересного. Нет, свою профессию медсестры она любила, и с работой ей везло, но все остальное в ее жизни пребывало в плачевном состоянии. За последние десять лет Лиз трижды переезжала, сменила полдюжины соседок по квартире, а совсем недавно ее оставил парень, с которым она встречалась три года.

Больше всего ее угнетало то, что Кайл успел порвать с ней первым. Это она должна была бросить его. Он совершенно не оправдал ее ожиданий, но Лиз все никак не могла поставить точку в их отношениях, поскольку безумно боялась встретить незаметно подкравшееся тридцатилетие в полном одиночестве. И в конце концов ровно так и случилось – в полном одиночестве стоит она на пороге своего нового десятилетия.

Пожалуй, пора уже собраться с силами, рискнуть и покончить с дурной привычкой впадать в ступор от страха, боясь принять неверное решение. Сколько можно позволять прошлому омрачать будущее! Необходимо наконец взять собственную жизнь в свои руки и сделать хоть что-то…

Чем должно быть это что-то, Лиз пока представляла весьма смутно, но собиралась прояснить в ближайшее время.

Закончив мысленный то ли нагоняй, то ли напутствие себе, она открыла маленькую коробочку из кондитерской «Сладкие фантазии» и достала пирожное, вернее, маленький тортик, залитый розовой глазурью и усыпанный шоколадными звездами. Шоколад, особенно темный горький шоколад, был ее страстью.

Лиз воткнула в глазурь розовую свечку, выуженную из сумочки, подняла тортик к усеянному звездами небу:

– С днем рождения, Лиз!

Ее негромкий голос прозвучал насмешкой над только что обретенной решимостью. Лиз набрала в легкие побольше воздуха и крикнула:

– Ты слышишь меня, Сан-Франциско? Сегодня Элизабет Карен Келли исполняется тридцать лет, и она готова завоевать весь мир!

Лиз улыбнулась, чувствуя себя глуповатой, но в то же время полной энергии, достала спички и зажгла свечу, прикрывая ладонью пламя от ветра, чтобы успеть загадать, вернее, придумать желание.

Как бы сильно ни жаждала Лиз любви, она боялась снова почувствовать себя уязвимой. Она любила отца, а он оказался ужасным человеком. Она любила мать, а та ее бросила. Она выбрала Кайла, потому что он казался ей надежным якорем, так необходимым в бурном море ее жизни. Однако Кайл не стал ей опорой, скорее даже тянул ее вниз.

Ну, что же, если прекрасный принц никак не может ее найти, может, есть смысл поискать его самой? Глубоко вдохнув, Лиз загадала сокровенное желание: Найти того, кого я смогу полюбить.

Сильный порыв ветра задул свечу прежде, чем она успела сделать это сама. Может, в знак того, что ее желанию не суждено сбыться? Лиз охватило жуткое разочарование. Вот всегда так с надеждами… возвращение к реальности из мира фантазий каждый раз оказывается еще болезненнее. Кому это знать, как не ей?

Лиз вытянула свечу из тортика, слизнула с нее глазурь.

– Праздник окончен? – вдруг раздался совсем рядом мужской голос.

Лиз вздрогнула от неожиданности, тортик соскользнул с ее руки и нырнул за парапет, а она потрясенно уставилась на мужчину, словно материализовавшегося из темноты. Он оказался высоким рыжеватым блондином в джинсах и коричневой кожаной куртке поверх белой футболки с надписью «Стэнфорд» на груди.

– Вы меня напугали, – упрекнула его Лиз, смущенная этим нежданным вторжением в ее личное пространство.

– Прошу прощения, – улыбнулся парень. – И это весь ваш праздник?

– Хм-м. – Лиз посмотрела вниз, осознавая горькую правду: ее тортик исчез окончательно и бесповоротно. – Видимо, так, ведь из-за вас я лишилась угощения. Что вы здесь делаете? Разве вы не видели табличку «Только для персонала»?

– Я не привык обращать внимание на таблички, – пожал плечами незнакомец.

– Значит, вы хронический правонарушитель?

– Исключительно по необходимости. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Мне очень жаль ваш торт.

– Он наверняка был очень вкусным, – печально вздохнула Лиз.

– Сколько вам сегодня исполнилось?

– Тридцать… И почему все говорят о тридцатилетии с придыханием! О! О! О! Будто речь об оргазме…

Боже милостивый. Неужели она сказала это вслух? Почему она так нервничает и лепечет глупости, как идиотка, при виде какого-то привлекательного парня?

Источник ее смущения как-то странно взглянул на нее. Словно удивился, что кому-то может прийти в голову нелепая фантазия одарить ее тремя оргазмами.

Лиз успокаивающе подняла руку:

– Не волнуйтесь. Я не ищу добровольцев.

– Я и не подумал ничего подобного.

– Да, конечно. Вы растерялись, как олень, попавший на шоссе в свет автомобильных фар.

Парень с улыбкой покачал головой:

– Вовсе нет. Лучше скажите, почему вы здесь одна в свой день рождения. – Его взгляд скользнул по ее лицу и фигуре. – У такой красотки наверняка много друзей.

Лиз вспыхнула, пожалев, что не освежила макияж, не высвободила волосы из практичного
Страница 2 из 8

«конского хвоста», не переоделась – так и вышла на крышу в мешковатой хлопчатобумажной рубахе и брюках – форме медсестры. Ну и пусть. Скорее всего, она никогда его больше не увидит.

– Хороший подход, – одобрительно кивнула она. – Вы настоящий льстец.

– А вы не любите комплименты.

– Я не люблю мужчин, которые подвергают меня психоанализу в первые пять минут знакомства.

Он улыбнулся еще шире:

– Намек понял. Но вы все еще не ответили на мой вопрос. Почему вы празднуете свой день рождения в одиночестве?

Странно, с чего вдруг она сочла необходимым объяснить незнакомому человеку свою жалкую вечеринку? Может, чтобы не выглядеть слишком жалкой.

– Моя лучшая подруга только что родила. Другая уехала в свадебное путешествие, а третья свалилась с гриппом. У меня есть друзья. Просто в данный момент они вне досягаемости. – На самом деле в последнее время подруги редко составляли ей компанию. Они жили своей жизнью – выходили замуж, рожали детей, в то время как она топталась на месте или пыталась что-то путное построить с Кайлом. – И день рождения не такое уж важное событие.

– А я люблю дни рождения, – сообщил молодой человек. – Хорошее время для новых начинаний.

– А как же Новый год?

– Кто сказал, что важные решения можно принимать только раз в году?

– Никто, но мне редко везет с принятыми решениями. Обычно я загадываю похудеть на двадцать фунтов, а до сих пор ничего не получилось. У меня неистребимое пристрастие к шоколаду. Если бы придумали пластырь вроде антиникотинового, моя проблема разрешилась бы сама собой.

Отлично! Теперь она привлекла его внимание к своим лишним двадцати фунтам. Неудивительно, что ей так трудно найти парня.

– Не обязательно ограничивать желания диетой, – пожал плечами ее собеседник. – Я, например, в прошлом году пробежал марафон. А в позапрошлом – прыгнул с парашютом.

– Так вы герой. – Может, конечно, он рассказывает ей сказки про свои спортивные достижения, но выглядит вполне тренированным для марафона и не достиг еще того возраста, когда стараются не рисковать жизнью, прыгая с парашютом. – Что вы запланировали на этот год?

– Проплыть на яхте под Золотыми Воротами.

– Забавно. И когда же наступит великий день?

– Завтра. Но я гораздо моложе вас… мне будет только двадцать девять.

– Ах, двадцать девять… я еще хорошо их помню.

Он рассмеялся:

– И когда это было? Двенадцать часов назад?

– Примерно. А вы умеете управлять яхтой? – поинтересовалась Лиз.

– Нет. А это может помешать?

Лиз не удержалась от ответной улыбки. Его искренность подкупала и снимала напряжение.

– Возможно. Но что-то мне подсказывает, что вы всегда добиваетесь желаемого.

– Добивался, – уточнил он, помрачнев. – Я был тем парнем, у которого есть все. Зачарованным.

– И очаровательным, – не удержалась Лиз от комплимента.

Незнакомец вскинул голову:

– Я стараюсь.

– Так что же случилось с тем парнем?

– Жизнь, – со вздохом тихо ответил он, и не успела Лиз открыть рот, чтобы задать уточняющий вопрос, как он опередил ее: – Вы работаете здесь медсестрой?

– Нет, просто обожаю носить мешковатые голубые штаны и рубахи.

– Верно. Глупый вопрос. – Незнакомец помолчал. – Как вы это делаете?

– Что именно?

– Смотрите, как люди умирают.

Смена темы ее удивила:

– Умирают не все. Большинство выживает.

– Мой отец умер здесь. Он умирал долго, мучительно, ужасно. Я этого никогда не забуду.

Лиз встретила его взгляд:

– Соболезную вашему горю.

– Держу пари, вы это часто произносите.

– И каждый раз от всего сердца.

Лиз знала, как тяжело терять родителей. И неважно, в каком возрасте это с вами происходит.

– Я был рядом, когда отец умер, – продолжал молодой человек. – Он месяцами боролся с болезнью, но рак оказался сильнее. Я понимал, что он скоро умрет, и с облегчением думал, что закончатся его боли и страдания, но все равно его уход стал для меня шоком. Только что он был здесь, и вот уже его нет… – Он откашлялся. – Неуместный разговор для дня рождения. Я еще раз приношу свои извинения.

– Все нормально, – кивнула Лиз. – Теперь я понимаю, почему вам нужен был свежий воздух.

– Такое впечатление, что больничные запахи пропитали мою одежду. Как вы это выносите?

– Ко всему можно привыкнуть.

– Вы уже освободились сегодня?

– Да.

– Почему бы нам не пропустить по стаканчику в честь вашего дня рождения?

– Хм… – Лиз не нашлась с ответом. У нее, разумеется, не было других планов, но парень-то совсем незнакомый.

– Обещаю, больше никаких мрачных разговоров. Отметим ваше следующее десятилетие. Я даже могу купить вам другой торт.

– Я вас совсем не знаю, – нерешительно произнесла она.

– Так это еще лучше, не правда ли? – улыбнулся он, будто приглашая к знакомству. – Распустите волосы. Будьте такой, как вам хочется.

Лиз понятия не имела, какой ей хочется быть, но его предложение пришлось ей по душе. Правда, от старых привычек избавиться нелегко.

– Вынуждена отказаться.

– Почему?

– Потому что глупо идти куда-то с совершенно незнакомым человеком. Может, вы маньяк, или серийный убийца, или того хуже – страховой агент.

Он рассмеялся так заразительно, а его глаза так озорно светились, что она не могла не улыбнуться в ответ.

– Я не тот, не другой и не третий.

– А вы бы признались, если бы я угадала? – усомнилась Лиз.

– Точно подмечено, но, говорят, тридцатилетие – хороший повод посмотреть в глаза своим страхам. Мы всего лишь выпьем в людном месте. Разве что вы боитесь «Пина коладу»[2 - Пинья кола?да (исп. Pi?a colada – «процеженный ананас». (В русском языке прижилось искаженное название «Пина кола?да») – традиционный карибский алкогольный коктейль, содержащий ром, кокосовое молоко и ананасовый сок.].

– Почему вы решили, что я закажу «Пина коладу»?

– Потому что вы слишком милая и честная. Спорим, вы не пьете мартини? Не тот типаж.

– И какие же девушки, по-вашему, предпочитают мартини? – поинтересовалась Лиз.

– Крашеные блондинки с ледяными голубыми глазами, – с готовностью перечислил ее новый знакомый. – Манерные, ехидные, раздражительные. Им плевать на всех, кроме себя любимых.

– Как гладко у вас получилось, – задумчиво взглянула на него Лиз. – Почему мне кажется, что вы описываете какую-то конкретную женщину?

– Вы проницательны. – Парень помолчал. – Выпейте со мной и докажите, что я не прав.

Лиз заколебалась:

– Я не собираюсь ничего доказывать.

Их взгляды снова встретились, и ей показалось, что он читает ее мысли.

– Разве?

Брошенная им перчатка зависла в воздухе. На долгую минуту. Разумеется, ей есть что доказывать. Она собирается изменить свою жизнь. И на ум не приходит ничего лучшего, чем сделать то, что ей абсолютно не свойственно.

Кроме того, этот привлекательный незнакомец, возникший из ниоткуда, заинтриговал ее. А вдруг он послан для того, чтобы исполнить ее желание? Она тут же одернула себя. Нет, конечно, что за глупая мысль! Он просто потерял отца после страшной болезни. Вышел сюда глотнуть свежего воздуха после больничных запахов, а вовсе не в поисках новых знакомств. Простое совпадение.

– Как вас зовут? – прервал он ее размышления.

Она сделала глубокий
Страница 3 из 8

вдох, понимая, что переходит границу и пути назад не будет. В конце концов, если уж она решила рискнуть, то почему не сейчас?

– Лиз. Меня зовут Лиз. И я не прочь выпить с вами.

* * *

– Сюрприз! С днем рождения!

Анджела Пейн замерла, едва переступив порог. Она жила в квартире с тремя спальнями, расположенной в районе Сансет Сан-Франциско. На нее были обращены улыбающиеся лица, хотя кое-кто из гостей, судя по всему, испытывал смущение. Анджела едва подавила вздох. Немудрено, что гости испытывают чувство вины. Она же предупредила всех, что не собирается отмечать свое тридцатипятилетие. Отсчитывать ушедшие годы прилюдно ей совсем не хотелось, но ее большая итальянская семья по любому поводу устраивала пышное празднество. Фуршетный стол, накрытый в столовой, ломился от блюд, из динамиков доносилась громкая музыка, и, судя по раскрасневшемуся лицу дядюшки Рико, вино уже давно лилось рекой.

– Прости. Я пытался их остановить, – прошептал Колин, целуя жену в щеку. – Но твоя мамочка так же неукротима, как природная стихия.

При виде миниатюрной – ростом пять футов три дюйма – Мэри Маргарет Раццини никому бы и в голову не пришло сравнение с силами любого происхождения, однако ее влияние на окружающих с ее внешностью никак связано не было. Анджеле – несмотря на гораздо больший, чем у Колина, опыт – до сих пор не удалось выиграть ни одного сражения, в котором хоть как-то участвовала ее мама.

Мэри вскинула голову, подбоченилась и, энергично жестикулируя, непререкаемым тоном произнесла:

– Анджела, это твой день рождения, и, разумеется, ты просто обязана его отпраздновать. Я приготовила три вида лазаньи. Ты будешь есть, ты будешь смеяться, ты хорошенько повеселишься. Мамочку нужно слушаться. – Она посмотрела вниз, почувствовав, что ее дергают за юбку. – Да, да, Джимми. Ты получишь лимонад. – И она по-хозяйски зашагала на кухню за лимонадом для одного из внуков.

– Я помогу ей, – пробормотал Колин, поспешно ретируясь с поля боя вслед за тещей, и Анд-жела лишилась возможности напомнить ему, что единственное, о чем она просила в этот день рождения, – поужинать вдвоем. Она хотела поговорить с мужем наедине. Разговор не предназначался для ушей многочисленной родни.

– Попробуй, я сама их испекла.

Анджела мрачно, сверху вниз посмотрела на свою, такую же миниатюрную, как их мать, темноволосую сестру Лизу, протянувшую ей серебряный поднос.

– Как ты могла? Разве я не предупредила тебя, что не хочу ничего праздновать?

– Мама всегда рада позаботиться о тебе. Ей так одиноко после смерти папочки.

– Папочка умер девять лет назад, – напомнила сестре Анджела. – Когда только ты перестанешь приводить этот довод всякий раз, как мама делает то, что нам не нравится?

Лиза пожала плечами:

– Она все еще тоскует по нему. Ну, попробуй хоть одну мою слоечку.

Анджела сунула в рот пирожок – горячий, пикантный, изумительный.

– Недурно.

– Недурно?! – возмутилась Лиза. – Фантастически! И вообще, кто ты такая, чтобы критиковать? Ты даже не можешь сварить приличный соус для спагетти. Твое счастье, что Колин умеет готовить, не то ты умерла бы с голоду.

Анджела улыбнулась вполне предсказуемой отповеди. Выводить из себя сестру вошло у нее в привычку, от которой, пожалуй, пора бы уже отказаться.

– Я пошутила. Слойки сказочные.

Смешно отрицать, что она, в отличие от двух сестер и мамы, не умеет готовить, но, в конце концов, она всегда была не такой, как они. Высокая голубоглазая блондинка – благодаря проскользнувшему бабушкиному гену – в море миниатюрных темноглазых брюнеток, предпочитавшая кулинарии рисование. Только у нее одной из всей семьи проявился художественный талант, только она забывает обо всем за очередной картиной, только у нее нет никаких способностей к ведению домашнего хозяйства. К счастью, ее муж прекрасно сам управляется на кухне и не ворчит, заказывая на дом готовую еду.

– А еще я принесла каннеллони. – Лиза взмахнула рукой в сторону накрытого стола, у которого собралась почти вся родня. – Они гораздо вкуснее, чем у Джины, только смотри, не проболтайся, что я это сказала.

– Не волнуйся, не проболтаюсь. – Джина и Лиза соперничали, сколько Анджела себя помнила, и каждая из сестер стремилась перетянуть ее на свою сторону. – Дэвид наверняка ежедневно благодарит судьбу за то, что женился на тебе.

Анджела сунула в рот еще один пирожок и помахала Дэвиду, сидевшему на диване с одним из двух своих отпрысков на коленях. Возня с ребенком не помешала Дэвиду полакомиться женушкиными слойками, о чем свидетельствовал нависший над ремнем живот.

– Дэвид меня просто замучил, – доверительно зашептала Лиза. – Он хочет еще одного ребенка, будто мало нам хлопот с теми, что уже… – Она прикусила язык, сообразив, что сболтнула лишнее. – Прости, Энджи.

– Все хорошо, – поспешно сказала Анджела, не желая развивать эту тему.

– Ничего хорошего, а у меня язык без костей.

– Что происходит? – встряла в их разговор Джина, вручив Анджеле бокал вина. – Почему ты такая мрачная? Не может быть, что только из-за вечеринки.

Анджеле сегодня вовсе не хотелось болтать с Джиной. Если ее младшая сестра Лиза страдала от неуверенности в себе, то Джина, старшая, никогда не сомневалась в своей правоте. У Джины был сильный характер, и она не стеснялась безапелляционно выражать свое мнение, что делало ее прекрасным адвокатом, но не самым приятным собеседником.

– Будто кого-нибудь интересует мое настроение, – не без горечи заметила Анджела.

– Мамочка тебя родила, и если она хочет отпраздновать это событие, ты должна только порадоваться и поблагодарить ее. Она мучилась восемнадцать часов, чтобы привести тебя в этот мир. Уж тогда ей точно было не до веселья.

У Анджелы внутри все сжалось. О чем бы ни заходила речь, почему-то разговор всегда сводился к детям.

– Мне нужно помыть руки, – пробормотала она и, уже отходя, успела услышать, как Лиза выговаривает Джине за то, что та завела речь о родах, и даже ответ Джины: «Бога ради, будто Анджела когда-нибудь думает о ком-то, кроме себя».

Вот поэтому Анджела и не хотела праздновать день рождения. Она любит своих родных, но в последнее время с трудом их выносит. Все ее сестры и кузины повыскакивали замуж и нарожали детей, некоторые из которых уже превратились в подростков, а она так безнадежно отстала в этом плане, что чувствует себя посмешищем. И завидует. Да, завидует. Она это признает. И они это знают.

Анджела закрыла за собой дверь ванной комнаты и пристально всмотрелась в свое лицо. Разве могла она представить, что к тридцати пяти годам останется бездетной? Три попытки экстракорпорального оплодотворения, опустошив банковский счет, не наполнили ее чрево. Ее время истекало и, похоже, оставался всего один шанс. Колин недавно получил большие премиальные. Она точно знала, как хочет потратить эти деньги, и надеялась уговорить мужа сегодня вечером, только придется подождать, пока они останутся одни. Тут помощь матери и сестер ей совершенно не нужна.

Анджела вымыла руки, ополоснула лицо, подкрасила губы. Она слишком худая, слишком бледная. Все ее неприятности и недомогания вечно отражаются на лице,
Страница 4 из 8

и сегодняшний день не стал исключением. Она заставила себя улыбнуться. Нужно продержаться пару часов. Родные так расстарались, чтобы устроить ей праздник. Если уж она не может быть счастливой, то должна хотя бы притвориться ради своих близких. Она умеет думать не только о себе, что бы ни говорила Джина.

Когда Анджела вернулась к гостям, Колин накладывал на тарелку закуски, и у нее, как обычно при взгляде на мужа, екнуло сердце. Высокий, подтянутый, со светло-каштановыми волосами и золотисто-карими глазами, в сорок лет ее муж был еще очень привлекателен. Придя с работы, он снял пиджак, распустил галстук и закатал до локтей рукава белой классической сорочки. У Колина была привычка ерошить волосы, когда он уставал или тревожился, и Анджела всегда знала, как прошел его рабочий день, однако сегодня муж, пожалуй, был взлохмачен из-за того, что ее мамочка заставила его устроить эту вечеринку-сюрприз.

Обернувшись, Колин заметил Анджелу и виновато улыбнулся:

– Энджи, я набрал это для тебя.

Она подошла, взяла из его рук тарелку:

– Спасибо.

Колин подал ей вилку.

– Нож не дам, и не проси. Боюсь, ты воткнешь его в меня.

– Какая предусмотрительность!

– Твои родные тебя обожают. Они хотели порадовать тебя и заразили меня своим энтузиазмом, – стал оправдываться Колин. – К концу разговора с твоей мамой я уже был убежден, что сюрприз-вечеринка – самая лучшая в мире затея, и считал так до тех пор, пока ты не появилась на пороге несколько минут назад.

– Не переживай. У тебя были благие намерения. – Анджела обвела взглядом заполненную гостями квартиру, признавая, что с родней ей все же повезло. – Я понимаю, что все, включая тебя, желали мне только самого лучшего, и даже знаю, чего именно.

– Я тоже. Идем со мной. – Колин увел ее на кухню, на удивление пустую, достал из ящика конверт и вручил ей: – Вот твой настоящий сюрприз.

Ее сердце забилось быстрее от радостного предвкушения:

– Что это?

– Твой подарок. Я все думал, на что бы потратить премию, и у меня возникла отличная идея.

– У меня тоже. – Их взгляды встретились. – Об этом я и хотела поговорить с тобой сегодня вечером. Думаю, твоей премии как раз хватит на… – Анджела открыла конверт, уверенная, что увидит приглашение в клинику лечения бесплодия, точно такое, как они не раз уже получали… но увидела билеты… билеты на какой-то круиз.

– Карибы, – радостно подтвердил Колин. – Десятидневный морской круиз. Только ты и я. Бескрайний океан, музыка, казино и еда на любой вкус. Это будет наш второй медовый месяц, новый старт. Мы сможем обсудить все наши желания, все планы до конца наших дней.

– Ты потратил свою премию на круиз? – потрясенно спросила Анджела.

– Ну, да. А что? – Его улыбка потускнела. – Что-то не так, Энджи?

Она смотрела в глаза мужа, удивляясь, почему его обескуражила ее реакция.

– Я думала, что мы потратим эти деньги на еще одно ЭКО. Здесь ровно столько, сколько нам нужно.

Колин побледнел. Стиснул зубы:

– После последней неудачи мы договорились поставить на этом точку.

– Мы не договорились. У нас просто кончились деньги. Но сейчас у нас есть деньги.

Колин покачал головой:

– Дело не в деньгах. Дело в тебе и во мне. Я больше не могу смотреть, как ты страдаешь. Я не вынесу снова видеть огонь на-дежды в твоих глазах, а потом потухшее пепелище страшного разочарования после неудачи. Боюсь, что в один из таких дней ты просто сорвешься, а я не смогу помочь тебе. Не все мечты сбываются. Мы должны с этим смириться.

– Врач считает, что у нас может получиться. Он так и сказал. Мне только тридцать пять. Еще есть время, пусть немного, но есть. Конечно, с каждым годом шансы тают…

– Энджи, ты слышишь только то, что хочешь слышать. Он сказал, что это может не случиться никогда.

– И сказал, что вероятность есть, – возразила Анджела. – Как ты мог сдаться?

Он обнял ее за плечи:

– Мы ведь счастливы? Мы любим друг друга. У нас чудесные друзья, родные, полно племянников и племянниц, которых мы можем баловать. У тебя есть твоя галерея, твое искусство. Неужели тебе этого мало?

– Мало. – Анджела отстранилась от мужа. Прикосновения Колина стали вдруг невыносимы, ведь он пытался отнять у нее ее сокровенную мечту.

– Будь реалистичнее…

– Нет, я хочу ребенка. И не хочу через пять лет оглянуться назад и спросить себя, а что, если бы я попыталась еще раз? Неужели ты не понимаешь, что мы должны дать себе этот один, последний шанс?

Колин молча смотрел на нее, а она надеялась, что его взгляд смягчится, что он ободряюще улыбнется ей и скажет: «Хорошо, я тоже этого хочу».

– Я не могу.

Анджела не сразу осознала смысл его слов, но выражение его лица – непреклонное, решительное – не оставило никаких сомнений. Боже! Он не передумает. Отчаяние поглотило ее. Неужели это конец? Неужели это и в самом деле конец?

Если Колин не согласится на ЭКО, все кончено. Бесповоротно. У нее никогда не будет ребенка. Она никогда не почувствует в себе зародившуюся жизнь.

Анджела прижала ладонь к животу. Душевная боль пронзила ее, как реальный удар ножом. Сколько раз она прикасалась к животам своих беременных сестер, сколько раз чувствовала, как шевелятся, лягаются их дети, как безумно хотела испытать это невероятное, особое ощущение в собственном теле… Она не могла дышать, ей казалось, что стены смыкаются вокруг нее.

– Все пройдет. Тебе станет легче, – попробовал утешить ее Колин, похоже, не слишком наде-ясь на успех. – Мы будем жить полной жизнью. Мы будем счастливы. Все будет хорошо.

Не успела она ответить, как кухонная дверь распахнулась, и мама внесла на вытянутых руках торт с зажженными свечками. Сестры, их мужья, их дети и все прочие родственники мгновенно заполонили маленькую кухню.

Анджела опустила взгляд на торт, на освещенную тридцатью пятью свечками надпись: «С днем рождения, Анджела».

– Загадай желание, – предложила мама, ставя торт на стол перед именинницей.

Боже, сколько раз она уже загадывала одно и то же желание. Не сработало. Но родственники ждали. И предлагали наперебой: «Новая машина… Кругосветное путешествие…» Они подавляли ее, предлагая изменить себе, отказаться от мечты, загадать что-то, что не сотворит чуда. Если она согласится, они успокоятся, ведь им больше не придется следить за каждым своим словом, чтобы не ляпнуть при ней лишнего.

Наверное, нужно уступить им, сделать то, что они хотят. Она привыкла уступать.

Но когда Анджела закрыла глаза, чтобы загадать свое тайное желание, только одно пришло ей на ум.

Господи, пожалуйста, подари мне ребенка.

Под бурные аплодисменты, веселый смех и нестройный хор «С днем рождения тебя» она задула свечи. Мама предложила унести торт обратно в гостиную и там разрезать. Гости дружно покинули кухню, и Анджела вздохнула с облегчением.

Колин умоляюще взглянул на нее, призывая прекратить спор, смириться с неизбежным:

– Идем, съешь кусочек торта. Твой любимый.

– Я не голодна.

Очень кстати в кухню ворвался дядюшка Рико:

– Колин, кончилось вино. Пора вскрыть тайные запасы, которые каждый добрый итальянец держит в погребе.

– У меня нет ни тайных запасов, ни погреба, – откликнулся Колин. – Но в винном магазине чуть дальше
Страница 5 из 8

по улице вина полно.

– Я съезжу. – Анджела ухватилась за подвернувшийся предлог, как утопающий за соломинку. Ей просто необходимо было вырваться из этой комнаты, из этой праздничной атмосферы, из этой жизни.

– Ты не можешь уйти… это твой праздник. Я сам схожу, – возразил Колин.

– Нет, нет. Мне надо на свежий воздух.

Он нахмурился, явно раздосадованный ее решением.

– И что я должен сказать твоей маме?

– Скажи, что на сегодня с меня хватит сюрпризов.

– Анджела…

– Что?

– Возвращайся поскорее.

– Я просто отправляюсь за вином. Сколько времени это может занять?

2

Еле сдерживая волнение, Лиз вышла из такси в центре города перед сверкающим стеклянным фасадом нового тридцатиэтажного здания. «Ремингтон». Один из самых роскошных отелей Сан-Франциско. Она до сих пор не могла поверить, что уселась в машину с совершенно незнакомым мужчиной, который собирается угостить ее бокалом шампанского. Происходящее больше напоминало кинофильм, чем настоящую жизнь… во всяком случае, ее настоящую жизнь.

– После вас, – чуть поклонился Джон, указав рукой на вращающиеся двери.

Лиз заколебалась:

– Вы уверены, что хотите зайти именно сюда? Мы оба неподобающе одеты. – Конечно, она сменила форму медсестры на голубые джинсы, трикотажную блузку и черный джемпер – свою обычную повседневную одежду, причем изрядно помявшуюся за целый день в тесном шкафчике. Но надо признать, что ее одеяние никак не тянет на изысканный вечерний наряд.

– Это ваш день рождения. Вы заслуживаете самого лучшего, – галантно ответил ее спутник.

– Вы правы. Я действительно заслуживаю самого лучшего, – медленно произнесла Лиз, словно пробуя на вкус редкую для себя мысль. – Только сначала придется найти банкомат.

– Сегодня я угощаю.

– Я привыкла платить за себя.

– Не сегодня вечером, – возразил он. – Не переживайте, я могу себе это позволить.

– Мне было бы легче довериться вам, если бы вы чуть больше сообщили о себе, включая вашу фамилию.

Парень назвал лишь свое имя – Джон, и где доказательства, что оно настоящее? И голос его звучал как-то странно – еще одно предупреждение о возможной опасности, но может, хватит уже осторожничать и перестраховываться?

– Не думаю, что обязательно обмениваться фамилиями, – ухмыльнулся Джон. – Так забавнее.

Ей захотелось поспорить, но, в конце концов, неужели нужно заполнить две подробные анкеты, чтобы принять приглашение на бокал шампанского?

– Идемте, Лиз, начнем праздновать. Вы же не становитесь моложе, – поддразнил он.

– Отлично. Никаких фамилий.

Джон взял ее за руку. Как трогательно! Она уж и не помнила, когда в последний раз держалась за руку с мужчиной. Кайл терпеть не мог держаться за руки. Говорил, что подобные «телячьи нежности» его сковывают. Наверное, потому, что не собирался связывать с ней свое будущее. А она, отчаянно нуждаясь в близком человеке и не желая отставать от подруг, пропустила этот тревожный звоночек, как и множество других.

Они вошли в вестибюль, и Лиз едва сдержалась, чтобы не выразить свои эмоции, увидев высокие, как в соборе, потолки, мраморные полы, хрустальные люстры. А публика! Мужчины в шикарных костюмах и женщины в дорогих вечерних платьях. Не хватало только красной дорожки, чтобы почувствовать себя на церемонии вручения «Оскара» или на кинопремьере, где не бывает случайных людей, одни знаменитости.

Она сама однажды была знаменитостью… правда, в негативном смысле. И испытала колоссальное облегчение, когда истекли ее пятнадцать минут славы.

Поднимаясь по эскалатору, ведущему на второй этаж, Лиз думала, что они направляются в бар, но Джон остановился в распахнутых дверях бального зала, где навскидку было не меньше нескольких сотен гостей.

– Что здесь… свадьба? – спросила Лиз, заглядывая в зал поверх плеча Джона.

– Похоже, день рождения. – Он кивнул на подставку с большим объявлением у дверей. – Прием в честь сорокалетия Кэрол Прескотт. Эй, вы родились в один день. Думаю, в этом есть глубокий смысл.

– Разумеется, есть, – подтвердила Лиз. – Для того и пишут слова на больших плакатах.

– Остроумная девочка. Я имел в виду знак свыше. Мы очутились в правильном месте. – В его глазах засверкали озорные искорки. – И просто обязаны присоединиться к веселью.

– Ни в коем случае, – заартачилась Лиз. – Нам туда нельзя. Мы с ней даже не знакомы. Вы говорили о бокале шампанского в баре.

– Держу пари, здесь тоже найдется шампанское. – Не слушая возражений Лиз, Джон крепче сжал ее руку и увлек в погрузившийся в полумрак зал.

Лиз решила, что если их вычислят среди приглашенных гостей, то немедленно вышибут вон, но на их появление никто не обратил внимания. Все неотрывно смотрели на огромный трехъярусный, усыпанный разноцветными розами торт, который официанты выкатили на середину танцпола.

– Ничего себе, – пробормотал Джон. – Этой громадиной можно накормить маленькое государство.

Ну, уж точно побольше ее крохотного тортика.

– Должно быть, стоит целое состояние.

– И в некотором роде принижает ваш скромный праздник, не так ли?

– Если праздник скромный, это вовсе не значит, что он плохой, – возразила Лиз, но она лукавила, и они оба это понимали. Кто бы отказался от столь пышной вечеринки?

– Думаю, сейчас мы услышим торжественную речь, – прошептал Джон.

И он угадал. К микрофону, установленному неподалеку от торта, приблизился красивый мужчина в черном смокинге, сопровождаемый столь же ослепительной блондинкой в бирюзовом вечернем платье.

– Прежде чем мы зажжем свечи, – произнес мужчина, – я хотел бы произнести тост в честь моей изумительной жены Кэрол. – Он взял с подноса, протянутого вышколенным официантом, два бокала шампанского, предложил один своей спутнице. – Кэрол, ты потрясающая жена и мать. Ты без устали заботишься о своей семье и других людях. Ты подарила мне поразительные семнадцать лет супружеской жизни и двух прекрасных детей. Я самый счастливый мужчина на этой земле. С днем рождения, дорогая.

Он поцеловал жену в губы. Гости вразнобой произнесли «С днем рождения» и подняли свои бокалы.

Чудесное, полное любви поздравление, поду-мала Лиз, глядя на официантов, зажигающих свечи на торте. Понадобилось несколько минут, чтобы зажечь все сорок, и наконец торт стал похож на изыс-канный костер. Лиз никогда не видела ничего подобного. Какая же счастливая женщина эта Кэрол Прескотт!

Лиз попыталась представить, что это ее праздник, что мужчина в черном смокинге – ее муж, что эти гости собрались ради нее. Не получилось. Ей не хватило воображения.

Кэрол подошла к торту, обвела глазами гостей, а когда ее взгляд остановился на Лиз и Джоне, нахмурилась.

– Ой, – пробормотала Лиз.

– Пора смываться, – согласился Джон.

Они побежали к выходу, как дети, застигнутые при попытке проникнуть без билетов в кинотеатр, и остановились, только добравшись до бара.

Смеясь, они плюхнулись в кресла в угловой кабинке, и Лиз вдруг поняла, что давно не чувствовала себя такой раскованной и беззаботной.

– Мне кажется, вы плохо на меня влияете, – заметила она, отдышавшись.

– Забавно. Я как раз понадеялся, что вы на меня хорошо повлияете.

– И
Страница 6 из 8

что это значит?

– Возможно, я объясню… до конца вечера.

* * *

Если бы Кэрол Прескотт предложили пропустить какой-нибудь свой день рождения, она без колебаний выбрала бы этот.

Она не хотела переступать порог сорокалетия. Она не хотела бороться с признаками старения и страхом, что муж найдет себе кого-нибудь помоложе и покрасивее. Она не хотела, чтобы муж ее бросил, и ужасно боялась, что именно это с ней и случится.

Блейк всегда был безумно честолюбив. Известный юрист крупной корпорации, он метил в сенаторы и воспользовался днем рождения жены, чтобы пообщаться с нужными людьми и привлечь внимание и средства к надвигающейся предвыборной кампании. Более половины гостей были Кэрол незнакомы и приглашены ради него. И плевать им на ее день рождения. Но они улыбались, притворялись заинтересованными, и она притворялась в ответ. Как всегда.

Правда, жаловаться Кэрол не собиралась. Она сама выбрала этот образ жизни. Она усердно работала, чтобы все это заполучить, и никогда не позволяла себе оглянуться и пожалеть хотя бы об одном из своих решений… до сегодняшнего вечера.

Вообще-то, она любила вечеринки, любила быть в центре внимания, но не сейчас, не сейчас, не сейчас. Она не хотела отмечать эту дату, не хотела бросать кость репортерам колонок о светской жизни из глянцевых журналов. Теперь они растрезвонят по всему миру, что Кэрол Прескотт исполнилось сорок лет, и окружающие начнут пристальнее всматриваться в ее лицо, выискивая следы косметических операций, а потом с упоением обсуждать, сделала ли она круговую подтяжку или колет ботокс.

С мужчинами иначе. Ее муж обожает свои сорок. Он считает, что с возрастом приходят жизненный опыт и мудрость – идеальное сочетание для сенатора. А для нее жизнь за чертой сорокалетия – старение – бомба с часовым механизмом, отсчитывающим дни до ее конца.

Может, она и слишком драматизирует, но такой уж она уродилась. Кэрол всегда мечтала о роскошной жизни. Фантазировала в детстве, проведенном в убогой квартирке обветшавшего дома в захудалом районе. Даже тогда она верила, что когда-нибудь станет важной персоной. И стала. Просто тогда она понятия не имела, как тяжело, как мучительно притворяться совершенством двадцать четыре часа в сутки. Ни единой возможности расслабиться, скинуть туфли, распустить волосы, натянуть старый спортивный костюм и закружиться по гостиной, как кружилась ее мать каждый вечер. И откуда только брались у мамы силы, ведь она целыми днями обслуживала столики в местном ресторанчике, специализирующемся на гамбургерах.

Разумеется, Кэрол не хотела повторить жизнь матери… не приведи Господи! Она разве что из кожи не вылезла, лишь бы выбраться из того мира.

Поскольку гости дружно скандировали: «Загадай желание! Загадай желание!», Кэрол закрыла глаза, пытаясь избавиться от мыслей о прошлом и подумать о настоящем… о будущем. Как же трудно сосредоточиться. От гула громких голосов закружилась голова, от жара свечей на лбу выступили бисеринки пота, и, как она ни старалась, перед ее мысленным взглядом сияло прошлое, яркое, осязаемое, напоминающее о том, кем она когда-то была и что потеряла.

На ее праздничном торте горят восемь свечей. Мамины ослепительно-рыжие волосы стянуты в «конский хвост», в уголке ее улыбающегося рта зажата сигаретка. У тети в руке дешевый фотоаппарат «на один раз» – отщелкал пленку и выкинул. Дети толпятся вокруг исцарапанного складного столика в городском парке, толкаются, стараясь занять лучшее место на скамейке. Алекс из квартиры напротив попросил у нее одну из красных роз с торта. Его младший брат Питер, дожевав хот-дог, вытер ладонь о щеки, и след из горчицы и кетчупа протянулся от уха до уха.

Подружка Беки подхватила Кэрол под руку и спросила, можно ли помочь задуть свечи. Беки всегда хотела делать все то, что делала Кэрол, особенно когда доходило до подарков и свечей. Хотя не так уж и много было подарков: кукла из магазина, где все стоит один доллар, бумага для рисования и цветные карандаши.

Мама вывела красной глазурью на торте «С днем рождения, Карли», но надпись получилась корявой и почти нечитаемой. Карли. Ее все звали Карли. Мама говорила, что назвала ее Кэрол в честь бабушки, но уж слишком взрослое имя для маленькой девочки.

– Загадай желание, детка, тайное желание и самое сокровенное, – сказала мама. – И хорошее. Видит Бог, ни одно желание не будет для нас лишним.

«Потому что, кроме желаний, у нас почти ничего нет», – подумала Кэрол. Ей исполнилось всего восемь лет, но она понимала это так отчетливо, что сильно удивила бы маму и тетю, если бы сказала это вслух. Они всегда переходили на шепот, когда вспоминали ее отца, Билли, который бросил жену с дочкой, забрав все деньги и разрушив все их мечты. А Кэрол радовалась, что он сбежал. Она не скучала ни по отцу, ни по пивным бутылкам в холодильнике, ни по субботним вечерам, когда избитая мама плакала и потом носила рубашки с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки. Кэрол пыталась заботиться о маме и прибирать их квартирку, но отец все равно злился по любому поводу.

Мама всегда говорила: «Не бойся, Карли, мамочка тебя защитит», – но это была неправда. Иногда, когда отец приходил домой взбешенным, мамы не было.

Кэрол закрыла глаза, стараясь не думать об отце, загадала большой дом, кучи денег и много молока для себя и мамы. Они обе любили по вечерам смотреть телевизор и жевать печенье «Орео», размоченное в молоке.

Уверенная в правильности своего желания, Кэрол открыла глаза, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы задуть свечи… В то же мгновение Алекс сильно толкнул Питера, тот упал вперед, угодил головой прямо в торт, и его волосы тут же воспламенились. Питер завизжал, завизжали и все остальные, стали дуть изо всех сил, и дули до тех пор, пока не загасили загоревшиеся волосы Питера вместе со свечами. Вот так глупый Алекс испортил ее праздник.

Кэрол посмотрела на раздавленный торт и подумала, что ее желание никогда не исполнится. Она расплакалась, а мама крепко-крепко обняла ее:

– Не плачь, Карли. Фея дня рождения уже услышала твое желание. Оно обязательно сбудется. Ты особенная девочка, а Бог заботится об особенных маленьких девочках.

Мама не ошиблась. Желание Кэрол исполнилось. У нее есть большой дом, кучи денег и много молока. Только она больше не пьет молоко, чтобы не растолстеть. И она не пускает маму ни в свой дом, ни в свою жизнь. Кэрол поняла, что впервые за долгие годы скучает по маме. И по своим детям скучает. Что-то их не видно в толпе гостей.

Муж попросил ее поспешить и загадать желание, пока свечи не догорели. Неожиданное желание наполнило ее сердце: Хочу вернуть свою семью.

Кэрол открыла глаза и, задувая свечи, пожалела о своем глупом желании. Ее семья никуда не исчезла. Ее семья рядом – вот они: муж и дети. Так что же она загадала?

Однако, отходя от торта и уступая место официантам, Кэрол не могла избавиться от ощущения пустоты. У нее есть все, а кажется, что нет ничего.

Оркестр в глубине зала тихо заиграл популярную мелодию, и Кэрол поняла, что стоит в одиночестве, окутанная струйками дыма погашенных свечей. Как это случилось? Виновница торжества
Страница 7 из 8

не должна оставаться одна.

Необходимо подойти к гостям, пообщаться, поболтать с ними. О, она прекрасно умеет вести светские беседы. Блейк всегда восхищался ее талантом развлекать гостей. Только сегодня Кэрол не склонна к пустым разговорам. От узких туфель на высоченных шпильках болят ноги, лицевые мышцы сводит от улыбок, а впереди еще танцы и бесконечные тосты. Ей просто необходимо посидеть где-нибудь в тихом уголке хотя бы пару минут, обрести второе дыхание, приободриться… и как можно быстрее.

– Миссис Прескотт, с вами все в порядке? – Линдси, распорядительница праздника, бойкая блондинка чуть за тридцать, с тревогой смотрела на нее, сжимая в руках папку-планшет с зажимом.

– Все прекрасно. Прием замечательный. Вы отлично поработали. Благодарю вас.

Линдси явно успокоилась:

– Я рада, что вам нравится. Надеюсь, вы хорошо проводите время.

– Да, конечно. Вы случайно не видели моих детей?

– Они уехали как раз перед тем, как разрезали торт. Ваша дочь сказала мне, что едет с вашим сыном на вечеринку с ночевкой, или что-то в этом роде. Я решила, что вы знаете об их планах.

Кэрол было известно, что дети куда-то собираются на всю ночь, поскольку она и Блейк заказали номер в отеле, но подробностей она не знала и испытала разочарование оттого, что они удрали так рано. Даже не захотели посмотреть, как она разрезает торт. В последние годы они все больше отдалялись от нее, все реже выражали желание что-то делать вместе с ней, но она винила в этом подростковый возраст. Софи уже шестнадцать, Майклу пятнадцать. У каждого из них своя жизнь.

Однако, как ни утешай себя, отдаляться друг от друга они начали гораздо раньше. Ее преданность Блейку и его карьере заставляла Кэрол пропускать некоторые важные для детей события. Блейк постоянно нуждался в ее помощи. Она устраивала для него приемы, сопровождала в поездках, поддерживала все его амбициозные замыслы и искренне верила, что, помогая ему, создает лучшую жизнь своим детям. И создала. Ее дети живут в большом доме. У них дорогая модная одежда, все новинки электроники, самые последние модели компьютеров. Они ни в чем не испытывают недостатка, в этом и ее заслуга. И все же в глубине души ей не хватало более тесной связи с ними.

Ну, может, она и не самая лучшая мать, зато, без всяких сомнений, потрясающая жена.

Кэрол прошлась по бальному залу, выискивая взглядом Блейка. Минуты шли. Его отсутствие все больше раздражало ее. Такое впечатление, что в последнее время он ускользает от нее, что его никогда нет рядом. Она не имела ничего против того, что оставалась в его тени, пока он был достаточно близко, чтобы эту тень отбрасывать.

Вечеринка выплеснулась в коридоры, окружавшие бальный зал. Улыбаясь гостям, Кэрол продолжила поиски мужа за пределами зала и в дальнем конце одного из коридоров свернула за угол. Коридор вроде был пуст. Так ей казалось, пока она не заметила парочку, почти полностью заслоненную высоким растением в кадке.

Кэрол остановилась как вкопанная, узнав широкие плечи собственного мужа. У женщины были длинные рыжие волосы и очень короткое черное платье без бретелей. И вряд ли ей было больше двадцати пяти.

На глазах Кэрол рыжая прижалась к Блейку и что-то шепнула ему на ухо, затем скользнула губами по его скуле. В интимности этого жеста ошибиться было невозможно.

Живот Кэрол свело судорогой, сердце замерло и пропустило удар. О господи! Неужели это все же случилось? Неужели ее муж уже крутит интрижку с молодой женщиной?

Должно быть, она все же не сдержалась от горестного возгласа, поскольку Блейк резко обернулся и увидел ее. В его глазах появилось выражение, какое бывало всегда, когда он нервничал или чувствовал себя виноватым. Женщина рядом с ним совершенно не сконфузилась. Наоборот, она выглядела победительницей, отхватившей ценный приз.

– Кэрол, – пробормотал Блейк, подходя к ней. – Ты знакома с Кристел Каннингем? Ее отец только что сделал очень большой взнос в мой избирательный фонд.

Сквозь шум в ушах Кэрол расслышала объ-яснение, только не поверила ни на секунду. Ей хотелось затопать ногами, завизжать, что он лжец, да еще и идиот, если обжимается с другой женщиной прямо на дне рождения жены. Но ничего этого Кэрол сделать не могла. Она не могла закатить скандал. Она не такая, во всяком случае, не желает быть такой.

– Понятно, – сухо сказала она. – И ты просто ее благодарил.

– Вот именно.

Кэрол увидела облегчение в глазах мужа и уверенность в том, что они уладят недоразумение спокойно, с достоинством. Ее руки сами собой сжались в кулаки. Ее охватило непреодолимое желание встряхнуть мужа, заехать кулаком в его красивое лицо, заставить понять, что она держится из последних сил не ради него, а ради себя. Меньше всего ее привлекала жалкая роль обманутой жены на собственном дне рождения.

– Рада познакомиться с вами, миссис Прескотт, – вкрадчиво промурлыкала Кристел. – Надеюсь, вы не будете возражать, если я украду вашего мужа на несколько минут. Меня безумно заинтересовал его взгляд на политику.

Как ни тянуло залепить пощечину и наглой девке, Кэрол предпочла пропустить ее слова мимо ушей:

– Увидимся в зале, Блейк.

Кэрол развернулась и удалилась тем же коридором, что пришла. Ее сердце колотилось раза в два быстрее, кровь кипела от ярости. Может, Блейк изменяет ей, может, просто увлекся рискованным флиртом, но в любом случае он перешел границу. Почему-то Кэрол никогда не верила, что Блейк поставит под угрозу свою репутацию, заведя любовную интрижку. Похоже, она ошибалась.

Кэрол вдруг засомневалась и в муже, и во всем остальном. Чертов день рождения заставил ее по-иному взглянуть на свою жизнь, но не получится ли так, что если она всмотрится слишком пристально, то не увидит ни истинных ценностей, ни смысла – лишь красивые вещи, красивых людей и красивую ложь.

Кэрол проскочила мимо бального зала, и пусть – вполне вероятно, она позже сочтет свое решение опрометчивым и глупым, однако сейчас ее подгоняло отчаянное желание убраться подальше отсюда.

Она ускорила шаг, засеменила вниз по эскалатору, насколько позволяли высокие каблуки, и едва ли не бегом пересекла вестибюль.

Кто-то зовет ее по имени? Не муж ли?

Кэрол протиснулась сквозь вращающиеся двери и вылетела на тротуар. Швейцар с любопытством взглянул на нее, но ей было не до него. Она заметила свой лимузин на противоположной стороне улицы, выскочила на проезжую часть, даже не оглядевшись по сторонам, и только посреди мостовой словно вросла в землю, ослепленная светом фар… и с опозданием на долю секунды поняла, что на нее несется машина.

* * *

Стиснув руль, Анджела изо всех сил давила на тормоза, но машина все скользила, скользила и лишь в последний момент с визгом остановилась в паре дюймов от красивой блондинки в вечернем платье. Пару секунд Анджела пыталась восстановить дыхание, жадно хватая ртом воздух, затем с усилием отцепила от руля трясущиеся руки, отстегнула ремень безопасности и вышла из машины:

– Как вы?

Женщина не ответила. Казалось, шок превратил ее в статую. В статую с широко раскрытыми остекленевшими глазами.

– Вы не пострадали. Я вас не задела, – произнесла Анджела,
Страница 8 из 8

больше стараясь убедить себя, чем кого-либо другого.

Подбежавший швейцар спросил, не нужна ли его помощь.

Женщина наконец очнулась. Пробормотала: «Нет, нет, все в порядке», перебежала улицу и села на заднее сиденье белого лимузина.

– Кэрол, вернись! – крикнул выскочивший из отеля мужчина в смокинге и выругался вслед отъезжающему лимузину.

Не из-за этого ли мужчины блондинка вылетела без оглядки на проезжую часть? Долго размышлять Анджеле не пришлось, требовательный автомобильный гудок напомнил, что она заблокировала движение. С еще бешено бьющимся сердцем Анджела вернулась за руль, завела мотор и поехала дальше.

Она могла сбить ту женщину, может, даже покалечить или убить ее за какую-то долю секунды. Слава богу, пронесло. Наверное, следует вознести благодарственные молитвы, хотя вряд ли кто-нибудь прислушается к ним. Последние восемь лет подвергли серьезному испытанию ее когда-то непоколебимую веру.

Сотовый телефон затрезвонил в третий раз с тех пор, как Анджела покинула квартиру. Придется ответить. Подъехав к тротуару, чтобы ненароком не врезаться в кого-нибудь еще, Анджела щелкнула крышкой:

– Алло!

– Энджи, где ты? – встревоженно спросил Колин. – Тебя нет уже почти час.

Ей казалось, что она отправилась за вином всего несколько минут назад, но, похоже, она просто бесцельно кружит по улицам.

– Извини. Я отвлеклась… Не думаю, что вернусь в ближайшее время. Тебе лучше самому сходить за вином для дяди Рико.

– Анджела, где ты? Что ты делаешь?

– Просто катаюсь. Мне нужно подумать.

– Вернись и подумай дома. Я всех выпровожу. Посидим и поговорим.

– Ты изменишь свое решение?

В ответ последовало напряженное молчание.

– Нет, – наконец выдавил Колин. – Я мог бы пообещать, что подумаю, но это было бы ложью. Мы слишком любим друг друга, чтобы лгать.

Он прав. Пришло время раскрыть все карты.

– Я тоже не передумаю, Колин. Я вернусь домой позже. Не жди меня.

– Это твой день рождения. Я обязательно дождусь тебя, – пообещал Колин.

– Ты прав. Это мой день рождения. Мне тридцать пять лет, и я могу сама позаботиться о себе.

Не дожидаясь ответа, Анджела захлопнула телефончик. Да, она любит Колина, но сейчас он стоит между ней и ребенком, которого она хочет больше всего на свете. Гнев вскипел в ней. Почему Колин не желает попробовать еще разок? Не его же тело страдает от болезненных инъекций гормонов.

Она повернула ключ зажигания, поехала дальше и, только остановившись на светофоре, с изумлением поняла, где находится. Норт-Бич – «Маленькая Италия» – район, где она выросла. Всего в квартале отсюда церковь, куда она и вся ее италь-янская католическая семья каждое воскресенье ходила к мессе. Правда, Анджела не ходила к мессе с родными уже пару лет. Говорила маме и сестрам, что они с Колином посещают новую церковь недалеко от их дома, но, если честно, не ходили они ни в какую церковь.

Зажегся зеленый свет. Анджела проехала мимо высокого величественного здания с башенками и шпилями, свернула на соседнюю стоянку и выключила двигатель. Вряд ли церковь открыта в пятницу вечером, но вдруг… все может быть. Она только посмотрит. Давно пора им с Богом поговорить начистоту.

* * *

Трясясь всем телом и судорожно дыша, Кэрол раскинулась на мягком диване лимузина. Ее чуть не сбили. Если бы та женщина вовремя не затормозила, все было бы кончено. Господи! Она, Кэрол, была бы мертва. Покинула бы этот мир в день своего сорокалетия. Она представляла свою смерть сотни раз, но никогда такой неожиданной, такой мгновенной и такой необратимой.

Кто-то присматривает за ней. Ей подарен еще один шанс.

Для чего? Наверное, она должна знать ответ на этот вопрос, но не знает. Она оказалась на незнакомой территории. Она совершила то, что никогда не совершала прежде: сбежала от своей собственной жизни.

Ах, нет. Это не совсем верно. Она уже сбегала однажды. В свой двадцатый день рождения. Бросила все, что ее окружало, друзей и родных, и последовала за своей мечтой.

И теперь снова бежит.

Кэрол не сомневалась, что последствия ее безрассудного поступка не заставят себя ждать. Блейк придет в ярость. Гости начнут расспрашивать, где виновница торжества и почему покинула праздник так неожиданно. Будут гадать, не заболела ли она, не напилась ли или… упаси Господи – не застала ли мужа в объятиях другой женщины. Грета Соренсон, ведущая колонки светской хроники, не преминет перемыть ей косточки в завтрашнем выпуске «Трибюн». Безусловно, необходимо вернуться к гостям.

Еще не поздно. Она отсутствует каких-то несколько минут. Еще можно отшутиться. Придумать какое-нибудь подходящее объяснение. Например, порвался ремешок на туфельке или еще что-нибудь в этом духе. Однако проблема в том, что она вовсе не хочет возвращаться.

Неужели это возможно? Почему вдруг она перестала хотеть то, к чему всегда стремилась?

Открыв маленький бар, Кэрол достала бутылку «Джека Дэниэлса» и широкий низкий стакан, наполнила его до краев, выпила залпом обжигающую жидкость и вмиг почувствовала себя живой. Вторая порция виски принесла долгожданный покой.

Кэрол прильнула к окну, следя за проплывающим назад городом. Она любила Сан-Франциско, любила его не похожие друг на друга районы, олицетворяющие разные культуры, залив и океан, пронизываемые всеми ветрами, туманные ночи. Всю свою жизнь она прожила в этом городе: первые двадцать лет в обшарпанном многоквартирном доме в Потреро-Хилл, а последние двадцать в роскошном особняке в Марине, районе богачей. Она прожила две жизни. Интересно, куда заведут ее следующие двадцать лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/barbara-fritti/taynoe-zhelanie-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Марина – прибрежный район Сан-Франциско. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Пинья кола?да (исп. Pi?a colada – «процеженный ананас». (В русском языке прижилось искаженное название «Пина кола?да») – традиционный карибский алкогольный коктейль, содержащий ром, кокосовое молоко и ананасовый сок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.