Режим чтения
Скачать книгу

Тайны ордена читать онлайн - Артем Каменистый

Тайны ордена

Артем Каменистый

Девятый #6

Невозможно получить ответы в том случае, когда некому задавать вопросы. Все прочие твои затруднения – пустяки. И если источник ценных сведений найден, не скупись на плату. Что? Он не берет денег? И ты должен вновь отправиться за море, на негостеприимный южный берег? Ничего страшного, такая цена тебя вполне устраивает.

И снова дует ветер в паруса боевых кораблей, лучше которых нет во всем мире, а гранитные стены рушатся, столкнувшись с тем, что этот мир тоже еще не видел. Сожженные крепости, взорванные галеры, разоренные города – такова цена за тайны ордена.

Артем Каменистый

Тайны ордена

Пролог

Два помощника палача осторожно спустились по крутой лестнице, каменные ступени которой уже не первый век полировались подошвами бесчисленного количества жертв и их мучителей. Плечистые ребята опасались оступиться: их неловкость могла привести к нешуточным неприятностям. Они ведь не с пустыми руками заявились, а с длинной жаровней, доверху наполненной раскаленными углями.

Голый узник, прикованный по рукам и ногам к решетке из железных прутьев, скосив взгляд, заметно занервничал, прекрасно понимая, что жаровню принесли вовсе не для отопления подвала. Здесь, на испепеленном солнцем южном берегу многострадального моря, в столь неглубоких подземельях даже в самые суровые зимы не бывает холодно. Отсюда проистекают корни проблемы с сохранением скоропортящихся припасов: как ни закапывайся, а приличной прохлады не добьешься. Остается одна надежда – на ледники. Но такую роскошь могут позволить себе немногие, потому как лед приходится доставлять с далеких вершин Тигровых гор, и продают его по бессовестным ценам.

Гальверус, не выдержав, чихнул, в глазах заслезилось. Они, как и вечно воспаленный нос, были чувствительны к дыму. Недовольно поморщившись, он обернулся в сторону помощников палача, брезгливо протянул:

– Уголь у вас какой-то совсем уж недожженный.

От этих слов глупые детины едва не перевернули жаровню, а один попытался нелепо оправдаться:

– Дали нам такой, сам не знаю почему.

Объяснить им в очередной раз, что все из-за их вопиющей тупости? Да это все равно что читать нотации навозной мухе. Потому не стал затрагивать этой темы, сказав другое:

– Опустите решетку.

Помощники кинулись исполнять приказ, а палач, насвистывая незатейливую мелодию, подошел к жаровне, перемешал угли железным прутом, задумчиво произнес:

– И впрямь пованивает нехорошо. И глаза режет. Хреновый нынче уголек пошел. Надо бы привести того хитреца, что его продал, да еще и не постеснялся взять обычную цену. Уж я бы с ним поговорил как следует…

Узник, уже не сомневаясь, что сейчас произойдет, неистово затараторил:

– Хватит! Пожалуйста! Я ведь все уже рассказал! Все! Все, что вы хотели узнать!

Гальверус кивнул в сторону палача:

– Сейчас я буду задавать тебе разные вопросы, а этот добрый человек позаботится, чтобы ты отвечал правду, а не то, что обычно.

– Но я ведь и говорил правду! Всю правду! Всем вам говорил! Да что вы здесь творите?! Неужели сами не видите, что я не путаюсь?! Говорю ведь одно и то же всегда! Вас что, совсем не учили проводить допросы? Хватит! Вы все узнали! Я скажу! Скажу! Только уберите это! Не надо! Я ведь и так все скажу! Я ведь никогда не молчал! Сам все скажу! Опять скажу! Снова и снова буду говорить, только прекратите!

– Итак, – невозмутимо произнес Гальверус. – Ты и дальше собрался запираться и нести околесицу?

– Запираться? Я не запирался! И я говорил правду! Правду!!!

Покрутив писчее перо между пальцами, Гальверус пробежал глазами по тексту допроса, набросанному на тщательно выглаженном поле жабьего листа из южных болот, и, вздохнув, начал читать:

– «Меня зовут Джон, а родился я в Нью-Йорке. Это большой город на берегу огромного моря, и располагается он в землях, которых вы не знаете, потому как на корабле или пешим туда не попасть. И даже будь у вас крылья подобно птицам, все равно туда дороги не найти. Сам я попал оттуда сюда при помощи особой магии и мудрых чародеев. Они извлекли мою душу и перенесли ее в тело Дайка, галерного раба на шестом весле по правому борту «Красотки Роны», портовой буксирной галеры, что в тот момент была привлечена к патрулированию северных вод, которое ей иногда приходилось осуществлять после набега межгорского стража на Железный Мыс. Как свободный по рождению и жизни человек, быть рабом я не пожелал и при случае избавился от ручных оков. Но когда занимался ножными, сосед по веслу поднял тревогу, соблазнившись наградой, положенной в таких случаях. За это я его убил цепью, а затем попытался убить надсмотрщика, в чем почти преуспел: крепко его покалечил. После чего покинул галеру, проплыл немалое расстояние до берега и там был схвачен стражей, которой успели подать сигнал с корабля. Сообщников в этом деле у меня не было. Также не может быть и речи о том, что я беглый раб, ведь это вина чародеев в том, что они не могут выбирать свободное тело для души».

Выдержав стандартную паузу, Гальверус вкрадчиво уточнил:

– Все верно?

– Ну примерно так, – устало подтвердил узник.

– Вот это и плохо. – Писарь-дознаватель покачал головой.

– Что?! – насторожился беглец.

– А все. Первый раз вижу буйного раба с такой глупой историей.

– Я не раб!

– Раб. Звать тебя Дайк, ты простой дурачок, который сызмальства ошивался при Рачьей пристани и был там схвачен за мелкую кражу, причем не единожды. За воровство в итоге и угодил на весло. Знамо дело, на галере тебе не очень-то понравилось, вот и решил податься в бега. Не будь в тот момент «Красотка Рона» под военным флагом – вздернули бы тебя прямо на месте поимки. Но так как эту портовую калошу привлекли к патрулю, на нее, ее команду и рабов распространяется указ наместника об особых мерах по обеспечению порядка на территориях, пострадавших от набега стража. Там есть пункт о разнообразных льготах и послаблениях для защитников наших земель, которых привлекли к опасному делу, и только поэтому твои глаза сейчас не выклевывают чайки. Да и остальное они потеребить не против. А мы, уважаемые и весьма занятые люди, тратим свое время и казенное имущество в виде угля, чернил и прочего – и все ради тебя, никчемного вонючего отброса. – Гальверус обернулся к палачу: – Он опять затянул свою песню. Приступайте. Я хочу, чтобы он при свидетелях дал нормальные показания, а не этот бред, иначе мы его и сегодня не повесим.

– Стоит ли возиться, напишите как надо, мы все подтвердим, – прагматично предложил палач.

Гальверус покачал головой:

– Я бы и сам догадался до такого, но вот есть в его истории то, чего я никак не могу понять. Может, пустяк, может, ерунда полная, но даже мелочь в нашем деле иной раз многого стоит. Не должно быть неясностей. Даже мелкие нельзя оставлять без внимания.

– Вам виднее, – кивнул палач и, взмахом призвав помощников, направился к пленнику, который отреагировал на это движение заунывным, полным отчаяния и предчувствия близкой муки криком.

Гальверус отложил перо. Краткий опыт знакомства с узником подсказывал, что в ближайшие минуты
Страница 2 из 19

от него ничего членораздельного не добьешься. Будет орать как резаный и временами ругаться, в том числе на неведомом языке.

А вот это как раз странно. Еще одна из странностей этого беглого раба. Дурачок с Рачьей пристани и в лучшие годы пары слов связать не мог, а в трюме свихнулся окончательно: ничего, кроме мычания, от него никто не слышал вот уже несколько месяцев. «Красотка Рона» не громадина, набитая молодчиками немалой оты, а портовая лоханка, чья работа – бережно подводить неуклюжие парусники к нужному причалу. Гребцов на ней мало, скорости ведь особой не требуется, да и лишние средства на прокорм невольников с неба не падают. Потому каждый раб на виду, все о нем всё знают, вот и Гальверусу боцман рассказал немало. Ну как немало: несколько слов, но на приличном корабле и столько ни из кого не выдавишь, кроме разве как из трюмного надсмотрщика. Но с тем мастером кнута, который служил на «Красотке», все очень плохо. Даже если выкарабкается – неизвестно, сможет ли когда-нибудь говорить, ведь нижнюю челюсть у него в месиво цепью разворотило, раздробив кость и оставив от зубов гнилые пеньки.

А теперь-то этот недоумок чешет как по писаному. Хотя временами срывается на неведомый язык. В том, что это именно язык, а не бессвязный набор звуков, Гальверус не сомневался: ухо у него набито на такое дело. Уж столько допросов повидал, что бред от связной речи вмиг отличит.

И с чего это мычащий идиот вдруг стал полиглотом? Откуда у него такие сложные сказки про далекую землю, которые даже умному человеку незазорно послушать?! И как этот задохлик сумел расправиться с парой человек? Пусть один из них такой же никчемный раб, но ведь второй о-го-го! Хилых надсмотрщиков не бывает, в трюме они долго не живут.

Гальверусу не нравилось непонятное. Само собой возникало непреодолимое желание его прояснить. Не жалея чернил, угля, писчего листа и прочего.

Особенно угля. Вон как палач расстарался.

Пожалуй, пора дать отмашку, излишние телесные терзания – вред делу. Обеспамятеет раб, и обливай его потом водой, покуда не очнется. Нечего здесь сырость разводить.

Ну-ка. Что он на этот раз расскажет? Какую историю?..

– Я вам не раб! Я сержант морской пехоты Джон Смит!!! И я родился в Гарлеме! Твари, дайте только шанс, никто из вас отсюда не уйдет! Чертовы расисты!!! Ненавижу!!!

Ну вот. Опять все тот же неизвестный язык. И хотя слова оставались непонятными, о смысле Гальверус догадывался.

Мутный раб. Непонятный. И наглый – ни во что не ставит авторитеты. Очень не хочется обращаться к серой братии, но, похоже, без жрецов в этом случае не обойтись. Слово за ними. Хорошо, если заберут к себе. Оттуда никто не возвращается, одним делом меньше будет.

Глава 1

Котия. Географо-политический очерк

Котия – странная страна. Если говорить точнее, то это и не страна вовсе. Так себе – скромный анклав, территория сомнительной принадлежности, географический курьез. Полдесятка деревень, городок и замок неподалеку от устья Лемуры. Даже тюрьмы нормальной нет, не говоря уже о развитии этого вопроса до полноценной каторги. Тянет на приличное баронство, не более. И тем не менее этот огрызок наслаждается почти всеми выгодами суверенитета, несмотря на то что с запада и востока к нему тесно прижимаются Таллир и Маглан.

Вот они как раз полноценные государства. С королями, армиями солдат и взяточников-чиновников, вассалами, крепостями, цветастыми знаменами, затейливыми гербами, страшными каторгами и прочими непременными атрибутами серьезной власти.

А еще Таллир и Маглан издавна славятся как страны, где богатства принято наживать мечом, а не плугом. Этим инструментом там владели мастерски, отчего нужды и голода там давно уже не случалось. Близлежащие и даже не очень близлежащие страны не слишком радовались таким занятным соседям, но их мнением здесь никто никогда не интересовался.

Ну в самом-то деле: кому интересно, о чем думает глупая овца перед стрижкой шерсти?

Время от времени овцам становилось совсем уж невмоготу, и тогда они объединялись в стадо. То есть собирали объединенную армию, задачей которой являлось если не покорение неуемных соседей, то хотя бы приличная трепка. Глядишь, после такой забудут некоторые из своих привычек.

И вот что интересно: в обычное время таллирцы не упускали ни единой возможности урвать что-нибудь с магланцев. Процесс этот был нескончаемым и взаимным. Учитывая примерное равенство противников, обоюдные набеги длились уже не первый век с приблизительно одинаковым успехом на самых разных уровнях: то в Таллире двух коров недосчитаются, то в Маглане умыкнут дюжину коз; там рыбацкое селение разграбят подчистую, а там возьмут на абордаж купеческую лоханку.

Это, разумеется, примеры событий низового уровня. В серьезных случаях доходило до горящих замков и городов, а уж крупные деревни грабили с такой частотой, что в самых бойких местах крестьяне отстраиваться не успевали.

Вернусь чуть назад: итак, в обычное время бешеная собака со злющей кошкой живут куда гармоничнее, чем Таллир с Магланом. Но это в обычное. Стоит на горизонте замаячить вражеской армии – и уже не столь важно, против кого ее собрали: непримиримые соседи объединялись и, пользуясь богатым грабительски-военным опытом своих дружин, устраивали совместный отпор.

Лишь таллирцу позволено лупить магланцев, и наоборот. Всем другим это строжайше запрещено: тумаков огребут тут же, причем от обоих.

Вот так здесь и жили уже не первый век.

Возникает в высшей степени логичный вопрос: как крошечная Котия смогла сохраниться, находясь меж территорий, где каждый житель, еще толком не выбравшись из утробы матери, тут же норовит одной рукой что-нибудь стащить, а другой пырнуть ножом в брюхо повитуху?

Кусок сочного парного мяса между парочкой изголодавшихся псов – вот что такое Котия. Только волокна у этого мяса жестковатые, застревают меж зубов. В давние годы не раз и не два то с запада, то с востока приходили незваные гости немалым числом. Треугольник земель, который располагается в пышной дельте Лемуры, разоряли подчистую и те, и другие, да все без толку. Уж больно лакомая территория, и при равенстве сил удержать ее надолго ни у того, ни у другого не получалось.

Чем лакомая? А тем, что в судоходном рукаве дельты располагался порт и прикрывающий его замок. Порт этот мог принимать как речные суда, так и морские: глубины и течения позволяли. Здесь осуществлялась перегрузка товаров, потому как выше глубоко сидящие парусники и галеры подняться не могли. От бесперебойной работы этого перевалочного пункта зависели торговцы нескольких развитых государств.

Ширина судоходной протоки была такова, что проскользнуть мимо крепостных баллист – задача, скажем так… Проще уж с завязанными глазами плевком муху сбить на лету, чем на такое пойти. Зато, выходя из дельты, корабль оказывался на широких просторах Лемуры, где его, конечно, можно перехватить, но для этого понадобятся другие корабли – быстрые, с умелой командой и малой осадкой.

Такие были в Таллире и в Маглане. Но корабли лишними не бывают. Если стерегут русло, то,
Страница 3 из 19

следовательно, в дальний набег уже не пойдут. И вообще торговцам там нечего опасаться. На Лемуре таллирцы и магланцы разбойничать не позволяли никому, кроме тех случаев, когда они грабили друг друга. Но это святое и посторонних не касается. Невыгодно деловых гостей дергать за самое дорогое – кошелек. Торговые люди такого очень пугаются, другими путями начнут пользоваться, где побезопаснее. А это значит, что не будет пошлин, да и торговля прекратится, и захиреет все без нее.

Опять же если Котией владеют одни, а в русле хозяйничают другие, то купцам приходится и тем и тем пошлины платить. А это неудобно и неприятно, торговля не очень-то дружит с таможнями. Да и пугаются они, когда по протокам дельты снуют боевые корабли. Они ведь не просто свои границы там охраняют, а в любой момент готовы сойтись с кем-нибудь в горячей абордажной схватке.

Уж не знаю, как и кто там договаривался, но всякие войны за дельту вдруг прекратились, и на ее болотистых землях возникла новая страна – Котия. Не сказать, что великая: даже короля не было, обходилась герцогом, да к тому же титул его люто оспаривали везде, за исключением Таллира и Маглана. Зато были у нее свой флаг и герб и, самое главное, таможня. Единственная таможня в низовьях реки. И очень даже серьезная таможня, с серьезным отношением к делу. Всякий пришедший сюда корабль должен был предъявить трюмы к осмотру, по результатам которого назначалась пошлина. Цифры брались не с потолка, а из толстых книг, к которым не придерешься. За взятки здесь охотно рубили руки, и вообще, по отзывам торговых людей, все было налажено в высшей степени четко. Под прицелом крепостной артиллерии подходишь к причалам, на борт поднимается досмотровая команда с писарями, час-другой – и ты свободен, и чуть беднее, чем в тот момент, когда пришел. Бумага с печатью, и все – разбойники из Таллира и Маглана не потребуют ни монетки за дальнейшее плавание и, даже более того, будут оберегать от нападений иноземных грабителей.

Другая статья доходов с порта – перегрузка товаров с морских кораблей на речные и наоборот. Организована на высоком уровне, цен не задирают, так что купцы платили без лишнего ворчания.

Здешние купцы – тот еще народ. Каждого первого можно смело вешать по статье «шпионаж». По своему опыту сужу: чуть ли не сто процентов сведений, которые я сейчас перечислил, были получены именно от этой публики.

Они и обо мне и о моих секретах также кому-то потом рассказывают. И что интересно – совершенно бесплатно. Их можно понять: стараются всеми доступными способами налаживать доверительные отношения с хозяевами тех земель, где приходится торговать.

Неприятно лишь то, что доверительные отношения они при этом пытаются наладить сразу со всеми. Не стесняясь с методами. И вообще ничего не стесняясь. Ничего святого…

У Котии, разумеется, имеются какие-то крайне запутанные договоры с парочкой не в меру агрессивных соседушек. И по договорам этим, само собой, она делится тем, что получено с купцов, рыбаков и крестьян, которые окучивают жалкие наделы среди болот. Выращивают при этом вовсе не хлеб, а какую-то дурную траву, родственником которой, я так понимаю, является широко известная даже в кругах, бесконечно далеких от ботаники, индийская конопля. Только родственник наш бедный, по сути никчемный. Здешнюю дурь уважают, в сравнении с банальной марихуаной она будто редчайшее коллекционное вино на фоне трехкопеечного портвейна, выжатого из гнилых яблочных огрызков. Для кайфа ее надо немного, и кайф этот дикий, привыкание стойкое и быстрое. Даже демы не гнушаются контрабандные сделки с таким товаром проворачивать, потому как за морем наркота куда скромнее по качеству.

Впрочем, как и везде: дельта Лемуры – это нечто вроде легендарной Чуйской долины. Считается, что лучше сырья, чем здесь, нигде не найти. Наркоконтроля этот мир никогда не видел и не скоро увидит. Дурь – обычный товар, никакого криминала здесь за ней не числится. Так что местные не считают занятие котских крестьян предосудительным занятием. И никто не удивляется тому, что честному хлебу они предпочли хрен знает что.

Ведь хлеб чуть ли не в двадцать раз невыгоднее, и цена сильно различается в зависимости от года. А у дури таких колебаний не бывает.

Итак, всем хорошо. Купцы имеют безопасный проход плюс адекватных и шустро работающих таможенников, собранных в одном месте. Это, естественно, способствует торговле и, следовательно, процветанию всех ее участников. Таллир и Маглан имеют с коммерции свою долю. Пусть она не такая щедрая, как было бы в случае единоличного контроля дельты, но стабильная и год от года возрастающая – ведь негоцианты что перекати поле: несет их туда, куда ветер дует. А ветер коммерции дует туда, где меньше препятствий для бизнеса.

Великий герцог Котии («величие» его герцогства иногда оспаривается даже в Таллире и Маглане, правда, так… без особого рвения) контролирует скромную территорию, где он вправе делать что угодно, если это не сказывается на прибыли. То есть он может расхаживать с важным видом в сопровождении свиты, попивать дорогие вина и вкушать диковинные деликатесы из далеких стран, устраивать смотр личной гвардии, в данный момент насчитывающей аж двадцать шесть душ, портить девиц-посудомоек при замке и изо всех сил не обращать внимания на внушительные караулы при башнях, стенах и метательных машинах, что укомплектованы наемниками из Таллира и Маглана. Причем интересное дело: никто никогда не видел и не слышал, чтобы великий герцог хоть затертый медяк уплатил этим ребятам из своего кармана. А вот то, что командуют ими офицеры из дружин первых лиц Таллира и Маглана, – факт широко известный.

Такой вот он, котийский суверенитет.

Да, кое-что забыл: всю эту кормушку, как я уже упоминал, охраняют стены и машины замка, поставленного на берегу единственного судоходного рукава в дельте Лемуры. Возможно, когда-то и по другим можно было пройти, но, после того как их на совесть захламили затопленными деревьями и большими камнями, там разве что лодкам-плоскодонкам место.

Замок – лакомый кусочек. И потому великий герцог со своей не менее великой армией (двадцать шесть рыл) при помощи трех с половиной сотен наемников с запада и востока окопался в практически неприступном оплоте. Мне это говорили буквально все, кто видел эту цитадель.

Темный камень от основания стен до макушек башен, что в этом мире нечастое явление, а уж на не самых богатых землях со сложной историей вроде Котии – вовсе нонсенс.

Камни бывают разными. Те, из которых сложен замок герцога, не на берегу насобирали, взяв первые попавшиеся, а добыли в каменоломнях в среднем течении Лемуры. Торговые лоханки речников не один год свозили вниз тяжеленные блоки, напиленные стремительно богатевшими от такого движения каменщиками. Раствор, их скрепляющий, замешивали мастера из далеких западных земель, знающие какие-то древние секреты. И сырье для этого они свое привезли. Ну если не все, то какие-то добавки точно.

Технология сверления блоков, после чего сквозные отверстия заливают скрепляющим все свинцом, здесь
Страница 4 из 19

тоже применялась, несмотря на дороговизну.

Это в Мальроке свинец местный, а в Котию его еще надо привезти откуда-нибудь, и бесплатно металл вряд ли отдадут.

Хотя не удивлюсь, если узнаю, что таллирцы и магланцы в ту самую пору обложили кого-нибудь странной данью: требовали свинец, известь, высококачественную древесину и прочее, что требуется при строительстве серьезной крепости.

Старшим над батареями метательных машин, по слухам, стоял выходец с юга. Самый настоящий дем. Попал в плен, его познания оценили, попросили взглянуть в сторону плахи, заскорузлой от неоднократно пролитой крови, затем указали на виселицу, где веревка давно уже не нуждалась в мыле, потому как до сердцевины пропиталась жиром многочисленных клиентов, и, наглядно обрисовав, так сказать, не слишком вдохновляющие перспективы выбора, озвучили альтернативное предложение, за которое он с радостью ухватился.

Все, кто видел эти машины, отзывались о них одинаково: «Мимо хрен проскочишь». Судоходное русло напротив замка не отличается особой широтой, и до противоположного берега дистанция в два раза меньше, чем та, на которую артиллерия может забрасывать снаряды.

В том числе и зажигательные – они у котийцев имелись. Это было продемонстрировано на одном из сборов таллирцев и магланцев перед совместным походом. Забавы ради их вожди приказали расстрелять на фарватере какую-то лоханку. Так сказать, устроили фейерверк перед наблюдательными гостями из других стран.

Сборы…

Сборы – это отдельное явление котийской жизни. Речь не о сборе чудо-травы, речь о сугубо местном военно-политическом явлении.

Я ведь уже упоминал о том, что в случае угрозы внешних проблем таллирцы и магланцы дружно забывают, кто у кого и сколько коз увел, после чего отправляются бить тех, кто нагло пытается испортить своим вмешательством здешнюю атмосферу – донельзя милую и чудесную, не переносящую чужого присутствия.

Так вот, прежде чем дружно отправляться куда-то кого-то бить, надо где-нибудь собраться, иначе дружно вряд ли получится. Высокотехнологичных средств связи нет, и вообще этот мир даже до простейшего телеграфа еще недодумался.

Таллирцы и магланцы собирались в Адене – единственном городе Котии. При этом верхушка армии располагалась в замке, а остальные где придется. На этот случай в порту имелось столько мощностей в виде причального и прочего хозяйства, что купцы и пятой доли не способны занять. И правильно, потому как все это держалось для боевого флота. Там ставили узконосые галеры под погрузку, оттуда они дружно уходили вниз по течению или вверх – смотря с какой стороны грозили неприятности.

Не спрашивайте, почему сборы устраивали именно в Котии, вопиющим образом оскорбляя суверенитет великого герцога. Ответа я не знаю. Так принято, и все.

Разве что предположить, что на «нейтральной» территории милые союзники будут меньше колотить друг дружку по морде и прочим частям тела, припоминая давние и свежие обиды.

Возникает вопрос: зачем я столько всего рассказываю про этот вшивый Аден, его сомнительного герцога и прочую публику? Мелкие страны, никому пока не нужные и располагающиеся далековато от родного Межгорья. Грызня Таллира и Маглана друг с дружкой и соседями – это беззаботные развлечения беззубых щенят под выменем матери в тот час, когда никто из сильных мира сего не покосился внимательно в их сторону. Решат имперцы, что устье Лемуры негоже оставлять для игрищ эдаких хулиганов, – и отнимут. Или кто-то другой, в претендентах недостатка нет.

Ну так вот, я не хочу ждать, когда это случится. Я сам отниму ключ к Лемуре. Сегодня я захвачу неприступный замок Адена.

Я, знаете ли, со времен первого знакомства с Мальроком до дрожи душевной полюбил каменные замки. Надеюсь, это нормально? Не постыдное извращение?

Риторические вопросы. Здесь, судя по всему, нет ни психологов, ни психиатров, и постановка какого-либо диагноза мне не грозит.

И вообще по здешнем меркам я абсолютно нормален. В мире, которому я до сих пор не удосужился дать названия, лишь полный псих не мечтает расширить список своей недвижимости за счет чужой собственности.

Причем бесплатно и с применением насилия.

Глава 2

Самый неприступный замок

Просто так нормальный человек в болото не сунется. Ничего сильно интересного там нет, зато полно комаров и прочей летучей и ползающей нечисти. Я уж не говорю о том, что можно навечно остаться в гиблой трясине. Кто знает, что ждет на следующем шагу, ведь даже в ясный полдень, имея стопроцентное зрение, невозможно разглядеть – что там, подо мхом и податливой жижей? А уж темной ночью…

Мысленно вздохнув (здесь не то что вдыхать – моргать старались как можно аккуратнее, чтобы не выдать себя предательским шуршанием ресниц), я плавно освободил ногу из объятий цепкой грязи и начал осторожно прощупывать ступней пространство впереди. Гарнизон замка (будь он четырежды проклят!) не поленился набросать под стенами «ежей» из длиннющих колючек какой-то здешней разновидности акации. Говорят, в прежние времена из этих штук делали короткие стилеты – дешевые, тонкие, не нуждающиеся в заточке и при этом очень твердые. Мягкую кожу мокасин они проткнут с такой легкостью, что заметишь это, лишь когда деревянное острие проскрежещет по пяточной кости, вырвав непроизвольный вопль из груди. К тому же болотная гниль должна поработать пару лет, прежде чем они станут ее частью, а обновляют их каждую пару месяцев. Так что вокруг меня их сейчас полным-полно.

Так и есть – большой палец наткнулся на нечто подозрительное. Не болотный мох и не окошко мутной воды среди податливых кочек. Что-то опасно твердое. «Еж» или нет – некогда разбираться. Сдвинул ступню чуть левее, продолжая балансировать на одной ноге. Эдакая цапля, которой ночью не спится.

Для меня и бойцов передовой группы подобная акробатика – плевое дело. Надо будет – с рассвета до полудня простоим в позе этой самой призадумавшейся цапли. Для сегодняшнего дела подбирали самых терпеливых, выдержанных, хладнокровных и тренированных: импульсивные поступки и физическая немощь могли поставить крест на всем замысле.

Двадцать восемь ребят, включая меня. Против считающегося неприступным замка с гарнизоном в три с половиной сотни отборных головорезов из Таллира и Маглана. И не надо забывать о личной гвардии великого герцога: двадцать шесть вояк в позолоченных латах (изыски местного «гламура»).

Да, чуть не забыл. Как раз сейчас, согласно неведомо как возникшей традиции, разбойничь… простите, боевые дружины таллирских и магланских феодалов совместно выступают против набега союза парочки соседей, в свою очередь старающихся отомстить за череду набегов с территорий Таллира и Маглана. И собираются они, как это у них принято, в Адене.

Так что помимо стандартного гарнизона в замке сейчас находится не меньше сотни тех самых феодалов. Все как один вояки хоть куда, и при каждом от двух до пяти телохранителей, в зависимости от ранга. Больше через ворота крепости не пускали во избежание конфликтов. А так, вспомнив многочисленные обиды, много ли ты навоюешь с горсткой
Страница 5 из 19

бойцов?

В общем, приблизительно четыре сотни дополнительных противников. Итого – общий счет от семисот до восьмисот. И не меньше четырех тысяч в Адене, немалая часть из которых может подоспеть на выручку минут через пять-десять.

Хотя не вижу смысла в такой выручке. Я знаю, на что способны мои люди, и точно так же хорошо знаю, на что не способны. Три десятка умелых противников без пулемета в одиночку не победить.

Пулеметов у нас, увы, не было, а соотношение как раз тридцать к одному. Ну ладно, пусть двадцать девять – громадная разница. Значит, при открытом столкновении шансов у нас нет вообще…

География Адена и его окрестностей проста, как начало школьного курса геометрии. Сильно вытянутый клиновидный треугольник, по длинным сторонам неровно обрезанный протоками Лемуры, по короткой – упирающийся в камышовые джунгли растянувшихся на десятки километров плавней. При строительстве замка часть земли у трясины отвоевали, поставив Гнилую стену на высокой насыпи. Название свое она получила из-за того, что, несмотря на все усилия строителей, на нижних ярусах единственной здешней башни свирепствовали грибок и плесень. Сырость там царила и промозглой зимой, и жарким летом. Сооружение было далеко не древним, но уже выдержало не один капитальный ремонт: приходилось менять прогнившие стропила и прочие деревянные детали, для чего с далекого севера привозили стволы матерых лиственниц. Они даже в вонючей трясине способны веками простоять, но здесь почему-то долго не выдерживали.

Внешних подступов к Гнилой стене никто даже не подумал осушать. Правда, насыпали сеть параллельных троп, отходящих от крепостного вала. По ним время от времени проходили работники с особого рода длинными косами: сено такой не заготовишь, а вот камыш и тростник резать издали можно. Таким образом, высокая растительность на этой части болот отсутствовала, не мешая лучникам поражать гипотетических штурмующих и создавая неудобства вражеским лазутчикам.

Шли годы. Набеги, войны, местные дрязги – много чего случалось, но вся эта суета проходила мимо замка Адена не заглядывая. Одна стена нависает над глубокими водами судоходного рукава Лемуры: атаковать там – только людей понапрасну губить. Чтобы добраться до дальней ее части, надо для начала захватить сам Аден, а он тоже неплохо укреплен. Третья частично прикрыта широким каналом, частично городскими укреплениями; если глянуть с высоты птичьего полета – можно подумать, что цитадель похожа на зубило, забитое чуть ли не до центра застройки. Самая короткая стена, защищаемая единственной башней, нависает над болотистыми плавнями, где даже диким кабанам не везде раздолье, а честным воинам там делать нечего.

Стены каменные. Башни каменные. Камни, надо признать, что надо: здоровенные, на совесть скрепленные друг с другом. Строителей, допускавших халтуру, здесь наказывали одинаково – вешали и оставляли болтаться на ветру недельку-другую. Их вид оказывал столь стимулирующее воздействие на более удачливых коллег, что процент брака стремился к нулю. Таких твердынь с ходу не берут, требуется полноценная осада, и парой месяцев дело не ограничится. А где размещать лагерь осаждающих? Ведь почти вся сухая земля на острове занята городом и замком, а оставшаяся плохо подходит для армейского использования территории и к тому же доступна для обстрела артиллерией великого герцога. Запасы снарядов велики, как и продовольствия, в воде недостатка никогда не будет: с одной стороны река, с другой канал.

Да тут можно пару лет без толку простоять…

И хоть ни разу за всю историю крепости здесь не случалось ни осад, ни штурмов, слава неприступного замка просто так не дается. Потенциальные нападающие знали не меньше меня, потому об Аден никто не стремился ломать зубы. При желании, конечно, можно и такой орешек раскусить, только стоить это будет и времени, и денег, и жизней. Особенно денег. И гарантированно положительный результат возможен лишь в случае подавляющего превосходства осаждающих над осажденными. А этого трудно добиться, если помнить об особенностях местной политики: Таллир и Маглан в стороне от такого не останутся.

Нога опять замерла: под ступней что-то не то. Но не похоже на очередной сюрприз со стороны гарнизона замка. С бесконечной осторожностью изучил пространство впереди. Так и есть – похоже на одну из насыпей, по которым ходят те самые крестьяне с косами, привлекаемые с соседних островов специально для борьбы с болотной растительностью. Простолюдинов жалеть не принято, но и калечить их без нужды смысла нет, так что колючек по этим тропам не раскидывают. Прекрасно, дальше пойду походкой человека, а не сонной цапли.

Еще несколько шагов – и я впервые за ночь выбрался на сухую землю. Несмотря на все предосторожности, болотные пиявки нашли лазейки к коже, и стоило большого труда удержаться от соблазна ослабить обвязки, скинуть обувь и штаны, после чего жестоко расправиться с кровопийцами. Не до них пока что.

Но позже они обязательно пожалеют, и пожалеют сильно – я им ни капли крови не прощу.

Сбоку чуть слышно чавкнуло, и я мысленно проклял неуклюжего гада, не способного бесшумно извлечь свою кривую ногу из болотной жижи. Жаль, в темноте не видно, кто на этот раз отличился. По возвращении в Мальрок он бы у меня не меньше пары месяцев занимался подметанием плаца без помощи метлы – для такого случая проштрафившемуся выдадут тяжелый лом. И я бы лично утром и вечером проверял качество уборки, проводя по брусчатке белоснежным платком. И этим самым ломом ему по глупой башке за каждую обнаруженную пылинку…

Впрочем, два месяца он не протянет. Быстрее помрет от тысячи болезней из-за моих мысленных проклятий.

Ночное болото жило далеко не бесшумной жизнью. Квакали лягушки, кто-то где-то плескался, через камыши шмыгали мелкие шустрые зверюшки, а иногда и создания покрупнее – кабаны, от которых здесь спасу нет. На фоне всего этого пузыри газа с потревоженного дна и прочий шум, создаваемый бойцами отряда, не должны были насторожить часовых.

Но это не означает, что можно расслабиться, – ведь впереди одна из самых сложных стадий операции: надо пробраться в замок.

Как я уже говорил, Гнилая стена была каменной от низа до верха. Насчет верха – высота от основания до гребня приблизительно с четырехэтажный дом хрущевской постройки. Жильцы таких строений имеют все основания жаловаться на низкие потолки, микроскопические кухни и прочие неудобства, но в данный момент я бы многое отдал, чтобы потолки их квартир были вровень с плинтусами, и пусть выкручиваются как угодно.

Мечты-мечты…

Крюк был увесистым, как и полагалось железному крюку тридцати сантиметров в длину и с палец толщиной. Тяжести прибавлял пеньковый жгут, в два слоя обвивавший металл. Там, где тяжелая сердцевина все же проглядывала, ее на совесть залепили какой-то гадостью, похожей на смолу рыжеватого цвета. Не знаю, как такая называется и откуда ее берут мои подчиненные, а спрашивать опасаюсь – это может навредить моему имиджу.

Все до единого уверены, что страж знает куда больше, чем десяток
Страница 6 из 19

самых матерых придворных мудрецов. Будет неприятно опростоволоситься, продемонстрировав незнакомство с вещами, известными, я так полагаю, любому неграмотному крестьянину.

В очередной раз прикинув тяжесть крюка, я покосился на темную громадину стены замка Адена. Гребень ее можно было без труда разглядеть на фоне неба, несмотря на легкую пасмурность погоды. Может, ее и называют Гнилой, но выглядит она очень даже добротно. Пожалуй, рановато пробовать, есть риск не добросить, работать придется вплотную.

Шаг, еще один, еще. Замереть мраморной статуей. Что это было? Звякнул металл доспехов расхаживающего поверху часового? Или болотный вурдалак, подкрадываясь, в нетерпении скрипнул острыми клыками? Если верить местным крестьянам, всякой нечисти в плавнях раза в два больше, чем лягушек, а ведь судя по хоровому кваканью, земноводных здесь как китайцев в Пекине.

Впрочем, учитывая поголовное пристрастие крестьян к выращиваемой ими же интересной продукции, к переполненным мистикой рассказам стоит относиться скептически. Это земная конопля не очень-то способствует проявлению галлюцинаций, здешний ее родственник куда серьезнее.

Раскачать крюк, крутануть пару раз, поморщившись от создаваемого им шума, и отправить в свободный полет по рассчитанной траектории. Есть: улетел за гребень стены, после чего звякнул о камень, несмотря на все предосторожности.

Замерев, жду реакции наверху. Что дальше? Тревогу поднимут? Стрелы полетят? Или нечто другое? То, на что я рассчитывал.

Около минуты никакой реакции. Уже было собрался потянуть за веревку, но она дернулась, натягиваясь самостоятельно. То есть это мне снизу так казалось, но ведь сама собой она шевелиться не должна. Кто-то ее тянет, закрепляет.

На фоне неба показался темный силуэт головы, заглядывавшей через гребень, после чего уши уловили подозрительное цоканье. Такое издает местный лесной грызун, близкий родич белки. Живет в светлых сосновых лесах, на болоте ему делать совершенно нечего, но кто виноват в том, что имитировать голоса созданий трясины Амед так и не научился.

Дернув за веревку, я дождался ответного двойного рывка и, уже не очень-то осторожничая, произнес:

– Порядок. Все наверх.

Сигнал головореза означал, что на Гнилой стене и в ее единственной башне часовых нет. Во всех других случаях число рывков было бы другим, заранее согласованным, закрепленным для всех возможных вариантов развития ситуации.

Все прежние мысли насчет излишней высоты стены разом выветрились из головы: наверх я взлетел будто коршун, ничуть не заботясь о тишине подъема. А чего бояться, если часовых нет, а кроме них опасаться некого? Я ведь прекрасно помнил, что за Гнилой стеной располагаются загоны для скота, ныне пустующие. Животину в них должны загонять при угрозе осады, в остальное время там тихо и безлюдно, нам никто не должен помешать.

Разумеется, это не означало, что мы можем хором орать кабацкие песни сопровождая свои вокальные занятия битьем в барабаны и дутьем в горны. Все же нас двадцать восемь человек, а ночь – тихое время суток. До стен, где теоретически имеются бдительные караульные, не больше сотни метров в обе стороны. Даже в одиночку можно без труда докричаться. Так что наглеть не стоит.

Амед протянул руку. Отказываться от помощи я не стал и через пару секунд оказался на стене. В замке Адена мне до сих пор бывать не доводилось, но наслышан я о нем немало, так что не удивился ширине стены: телега проехать сможет, еще и место для пешехода останется.

Освещение было слабым: едва чадящий факел, закрепленный перед окованной железными полосами дверью башни, которая возвышалась шагах в сорока, более чем наполовину выдаваясь из стены. Но звезд в небе и этого огонька хватало, чтобы разглядеть хеска во всей красе. Этот мордоворот, всю сознательную жизнь занимавшийся тем, что разнообразными способами отправлял на тот свет себе подобных, выглядел, очень мягко говоря, не совсем обычно. Никаких кожаных доспехов, которые он, по-моему, даже укладываясь спать, не снимал. Сейчас эту сбрую сменило вульгарное пестрое платье с кучей выглядывающих из-под него нижних юбок, что среди местных дамочек нетяжелого поведения считалось особым шиком. Даже нехватка света не могла скрыть того факта, что губы душегуба ярко накрашены, а на щеки наведен чрезмерный румянец. Для завершения образа трансвеститу не хватало всего лишь пары мелочей: бритая башка выглядела, скажем так, не слишком женственно, короткая черная бородка тоже не гармонировала со всем прочим.

Я не стал потешаться над некоторыми особенностями внешнего вида лазутчика и максимально серьезным тоном спросил:

– Что с часовыми?

– На стене был один, в башне трое, – доложил хеск.

Я выразительно провел руками по горлу и вопросительно уставился на Амеда. Тот покачал головой, коротко добавив:

– Живы.

– Шуметь не стали?

– Да они и без нас почти при смерти, грех руки марать о такое. Тот, что на стене стоял, – единственный кое-как шевелился. Те, которые в башне, – готовые бревна. Можно было и не связывать, зря веревки перевели.

Глядя, как две подоспевшие молчаливые фигуры помогают остальным забираться на стену, поинтересовался:

– А где остальные милые дамы?

– В башне.

– Как тут?

– Все как мы ждали. – Амед осклабился. – Даже чуть больше. И без помощи обойтись можно, тут троих достаточно, легкая работа.

– Что за шум? – кивнул в сторону, перпендикулярную стене.

– В донжоне вояки так и гудят. Таллирцы и малганцы которые.

– А герцог со своими?

– Последний раз, когда я его видел, высочайшего тащили за руки и за ноги в сторону хлева с целью бросить в кучу навоза.

– То есть в замке еще остались те, которые в состоянии ходить и даже носить других? – напрягся я.

– Сейчас вряд ли. Это было как стемнело, времени с той поры немало прошло, и утекло немало. Не воды…

Что ж, пока что все идет как должно было идти.

Таллир и Маглан – более чем странные соседи. С виду, казалось бы, непримиримые враги в спокойное время, но самые верные союзники в те не слишком частые моменты, когда кому-нибудь из них грозит серьезная внешняя опасность.

Я вот почему-то никогда не верил, что эти страны населены какими-то особыми, совершенно непохожими на других людьми. Даже демы, являющиеся, по всеобщему убеждению, тварями куда поганее диких людоедов, от северян отличались лишь более ядреным загаром, а не социальными привычками. А раз так, то каким образом таллирцы с магланцами не хватают друг друга за глотки начиная с первых мгновений встречи в Адене и дальше, во время совместного похода и битв? Ведь нормальному человеку ой как непросто вот так взять и просто так забыть старые обиды, пусть и не навсегда. А ведь это неизбежно скажется на взаимодействии временных союзников, причем не в лучшую сторону. Но очевидцы все как один твердят, что никакие серьезные конфликты на почве былых распрей в таких походах не допускаются.

И каким же способом этого добиваются?

Должен признаться, я тщательно изучил этот вопрос, но до сих пор не имею полного ответа. То там часть, то там – будто плохо связанные друг с дружкой
Страница 7 из 19

кусочки мозаики, которые вот-вот сложатся в единую картинку… или никогда не сложатся. Одно могу сказать точно: враги «спаиваются» в единую армию целым набором своевременно применяемых средств. Начинается это еще в тот миг, когда приходят первые известия о внешней угрозе. Как только король одной из держав получает убедительные доказательства этой самой угрозы, он посредством особого отряда церемониальных гонцов уведомляет вражеского коллегу. Тот в ответ шлет свою «почту», благо путь недолог, и даже полные психи не тронут всадников под тревожными знаменами. Затем, выждав два дня (депеша должна успеть дойти), сюзерен обращается к вассалам.

Дальше все до последнего, самого никчемного барона с более чем сомнительными правами на титул раскрывают двери узилищ, выпуская пленников, которых держали в ожидании получения выкупа. Не навсегда отпускают, а до окончания войны. После этого «хозяин живого товара» должен получить или причитающиеся деньги, или живую добычу назад, в застенок. Не вернуться или не заплатить нельзя, это грозит последствиями куда более нехорошими, чем в том случае, если во время мусульманского поста пройтись по центральной улице Мекки без трусов, с ермолкой на голове, напевая гимн Израиля, между куплетами закусывая водку салом и громогласно оскорбляя религиозные чувства правоверных.

Это даже не позор: в Мекке ты жить уже никогда не будешь. Да и насчет «жить» где бы то ни было как-то сомнительно…

В общем, в Таллире и Маглане уклоняться от обязанностей пленника не принято.

Что же потом? А потом собравшиеся вассалы выслушивают короля на особом съезде, где он рассказывает, что кто-то желает зла их злейшим соседям, причем желает этого серьезно. Чисто формальное мероприятие: ведь несмотря на отсутствие телевидения, радио и Интернета, новости здесь расходятся с такими скоростями, что даже церемониальные гонцы на своих лучших лошадях обречены плестись за хвостами информационных потоков. Все дело лишь в обычае – просто сюзерен официально уведомляет подданных о том, что дело пахнет войной. Простая формальность.

Таллир и Маглан маленькие, но донельзя гордые страны и к тому же обремененные ворохом интересных национальных особенностей. И те, и другие феодалы на королевских съездах ведут себя одинаково: выслушав короля, задают ему один и тот же традиционный вопрос: «Неужели кто-то и правда вознамерился переть на нас буром и не собирается передумывать?» После получения утвердительного ответа собравшиеся стремительно разбегаются. Часть отправляется предаваться безудержному пьянству, тост за тостом посвящая недолгому здравию клинических идиотов, решивших идти войной на доблестный Таллир или Маглан, остальные бегут в церковь, где заказывают молебны, слово в слово повторяющие тосты.

Впрочем, вторые в церквях не задерживаются и очень быстро присоединяются к первым.

Вечного здравия идиотам никто при этом не желает. Пусть живут прекрасной жизнью, но лишь до начала битвы. Не хватало еще, если отбросят копыта, до этого момента испортив настроение честнейшим жителям сразу двух гордых стран.

К Адену и то, и второе войско доползают на стертых бровях, и все не разваливается по дороге только благодаря тому, что у магланских и таллирских феодалов имеются особые специалисты – военные управители. Главная задача управителей – оставаться трезвыми до того момента, когда за спинами бойцов отряда захлопнутся тяжелые створки аденских ворот.

С этого момента начинается основной этап слияния армий – пьянству предаются даже управители.

Вакханалия продолжается два-четыре дня, в зависимости от обстановки и неизвестных мне причин. Всякого рода конфликты, вспыхивающие в этот период, списываются на слабость виновников перед алкоголем. Так как слава не контролирующего себя выпивохи среди вояк двух королевств не котируется, каждый старается не ударить лицом в грязь, и до кровавой резни не доходит.

Но если честно, до сих пор не пойму, как две толпы вооруженных до корней зубов людей, традиционно недолюбливающих друг дружку, ухитряются не переходить той тонкой грани, за которой неизбежно вспыхивает безудержное побоище.

Рассказывать, что происходит дальше, не стану: нам интересна лишь «пьяная стадия» подготовки к походу.

Все потому, что именно на ней у такого наглого типа, как я, появляется шанс: малыми силами и бескровно поставить в интересную позу оба королевства.

Ну и плюс герцогство Аден с его великим герцогом. Правда, прежде чем ставить последнего на колени, его еще надо найти, а затем извлечь из навоза и хотя бы немного отряхнуть. Пусть и права на титул оспариваются, но все же не последний аристократ.

Кстати, а ведь его гвардия – почти единственное, что меня напрягало в плане.

Гвардейцы великого герцога не обязаны принимать участие во всеобщем веселье. И вообще не факт, что их за стол пустят.

– Амед?

– Чего?

– Что с гвардией?

– Какой гвардией?

– Ну эти… люди герцога.

– Ну… кто не успел убежать, того долго били.

– За что?

– Ну это… не любят их здесь. Ходят как петухи расфуфыренные, чужаки они, и все такое. Народ слов нет как подраться хочет, а кого здесь бить, если друг дружку как бы нельзя? Ну а тут эти каплуны под рукой, такие все красивые и с мордами откормленными.

– То есть гвардия точно не помешает?

– Точнее не бывает.

В башне собралось несколько странное общество: четыре дамы, одетые столь же вульгарно, как и Амед (все как одна «по паспорту» были вовсе не женщинами), и трое местных вояк в легких доспехах. Солдаты были на совесть связаны, двоим заткнули рты кляпами и усадили к стене, оставшийся со свободным ртом лежал на боку и храпел так, что слушать было страшно. Милую картину освещал чадящий на последнем издыхании факел, спиртных паров и миазмов от рвотных масс в атмосфере помещения было куда больше, чем кислорода, так что огню приходилось несладко.

Ввиду того, что подчиненных надо держать в узде двадцать четыре часа в сутки, я указал на третьего часового и тоном, не предвещающим ничего приятного, вопросил:

– Почему этому вонючке рот не заткнули?

Люк, благодаря телосложению и смазливой физиономии больше всех годящийся на роль переодетого в женщину мужика и также больше всех от этой роли пытавшийся отвертеться, неохотно буркнул:

– Этого драного козла тошнит все время. Захлебнется ведь. Всякому позорно умереть от такого, тем более воину.

– А если он орать начнет, не позорно будет?!

– Да на нем дрова колоть можно, даже сопеть не перестанет! – начал оправдываться один из моих лучших разведчиков.

В башню подтягивались все новые и новые лица, кто-то особенно острый на язык не сдержался:

– Люк! Да ты та еще красотка! Я, пожалуй, на тебе женюсь!

– Сперва со своей свиньей разведись, – не остался в долгу разведчик.

Отношение к свиньям в моем войске – больная тема. Хуже оскорбления не придумаешь. Воин вспыхнул в одно мгновение, схватился за рукоять меча:

– Что ты сказал?!

– Тихо все! – вмешался я. – Кто хочет пошутить, тот пусть ползет назад по болоту и в камышах шутит сколько ему захочется.

К большому разочарованию
Страница 8 из 19

местных комаров, возвращаться в болото никто не захотел, и дальнейших насмешек не последовало.

– Одежду-то принесли?! – чуть ли не взмолился Люк.

Тук скинул с горба увесистый тюк, буркнул:

– Ищи сам свое тряпье, я к вам в горничные не нанимался. Ну чего встал? Развязывай мешок, там все барахло. Или не развязывай, ходи так, может, и правда кто-то жениться захочет, хоть какой-то толк от тебя будет.

– Пожалуй, платье тебе оставлю. Тебе больше идет.

– Хрен ты угадал, оно на горбу застрянет.

– Ничего, и так от парней прохода не будет.

Очередной воин, появившийся в дверях, доложил:

– Люди Арисата подошли к стене, сейчас забираться начнут.

Это хорошо, что не задержались. Как поднимутся, начнем брать замок по-настоящему. Мы ведь не ради одной башни полночи радовали болотных комаров.

Глава 3

Штурм

Теперь со мной далеко не двадцать восемь человек. Народ в дружине Арисата не чета моим разведчикам: слишком шумные для таких деликатных дел, как тайное проникновение на стену замка, имеющего репутацию неприступного. Так что они заявились, лишь когда мы обеспечили все условия для относительно тихого проникновения. И теперь, стоя на верхней площадке надвратной башенки внутренней цитадели, я кривился, будто объелся лимонов. Две сотни воинов, закованных в стальные латы, при движении в тесном строю грохотали, будто разгоняющийся товарный поезд. Не удивлюсь, если их слышно на весь остров. А ведь не все население просматривает навеянные алкоголем сны, остались и бодрствующие. Стражники городские и портовые, вышедший на промысел воровской люд, страдающие бессонницей мирные обыватели и прочая публика.

Кто из них первым решит поднять тревогу? Вряд ли воры, им не по душе благородные поступки в тех случаях, когда требуется предупреждать власти о чем бы то ни было. Но не одни они сейчас бодрствуют.

Мы должны быть быстрыми. В мире, где отсутствует телефонная связь и много чего вместе с ней, поднять тревогу тоже можно, но на это потребуется куда больше времени. Начав работать всерьез, мы теперь не можем останавливаться ни на минуту. И все должно идти по плану, то есть без крови. Может, кое-кто из ребят и мечтает о хорошей драке, но не я. Не ради боя сюда явился.

Как ни вбивал в головы подчиненных, что бескровный успех куда эффективнее славной битвы, до многих так и не дошло.

Во многих случаях мне гораздо проще наладить взаимопонимание с врагами, чем со своими ближайшими соратниками…

Пьяным гостям герцога требовались развлечения, так что доселе неизвестное в этом мире «шоу бородатых трансвеститов» появилось здесь весьма кстати. Суровым воякам оно пришлось по душе. А что с них взять, люди-то простые, достаточно было научить моих никудышных актеров паре-другой новых здесь шуточек – и грандиозный успех обеспечен. Играли они, само собой, бездарно, но в другом были весьма и весьма талантливы. А именно – в изучении диспозиции. Так что сейчас грохочущие железом отряды отделялись от общей массы и уверенно двигались за проводниками. Под контроль брались все выходы из замковых зданий и башен, вязали в стельку пьяных часовых, собирали валяющихся там и сям крепко уставших гостей. И все это без криков и битья в тревожные колокола. Я выслушивал один доклад за другим и напрягал губы в попытке подавить торжествующую улыбку.

– Вторая речная башня взята.

– Главные ворота наши.

– Вся восточная стена наша.

Все идет по заранее утвержденному плану и без сюрпризов.

– Входы в главный зал наши, но внутрь еще не заглядывали.

– Почему?!

– Да там пьют еще. Опасные ребята. Самые сильные на ногах остались. Похоже, оба короля – слабаки, такого титула не получают.

Ну да, наслышан. И в Маглане, и в Таллире эти должности как бы не выборные, но по факту задержаться на троне сумеет лишь человек с весьма нерядовыми личностными качествами. А уж если слаб физически – так даже близко не сможешь подойти.

– Ладно, идем туда. Пора поздороваться с уважаемыми людьми, а то как-то невежливо получается.

Под главным залом здесь подразумевалось самое большое замковое помещение. Располагалось оно в Герцогской башне – отдельно стоящем каменном сооружении. Помимо оборонительного значения оно являлось личными апартаментами великого владыки Адена. Высокое укрепление с примыкающими постройками было последним бастионом, который мог еще долго сопротивляться в случае захвата стен.

Но только не сегодня. Никто не озаботился закрыть окованные железом двери, а часовые, которые за ними присматривали, были недееспособны. Через одного мне пришлось переступить. Ему даже рот не стали затыкать, лишь руки небрежно связали. По-моему, последнее лишнее: этот набрался так, что любой штатский на его месте был бы уже давно мертв.

На моих бойцов приятно было взглянуть. В две шеренги рванули вперед, без остановки распахнули двери главного зала, парой стремительных змей заскользили внутрь.

То-то пирующие небось удивились, когда откуда ни возьмись появилась орава одинаково экипированных воинов и в несколько секунд заняла периметр зала, наставив на всех присутствующих взведенные арбалеты. Только попробуйте теперь дернуться.

Никто не попробовал. Да и некому здесь дергаться. Из нескольких десятков присутствующих в сознании находились лишь двое, и оба были настолько заняты друг дружкой, что на наше вторжение не обратили ни малейшего внимания. Один черняв, невысок и широкоплеч до состояния, когда возникают твердые подозрения по поводу применения неких веществ, способствующих развитию мышечных кондиций. Второй похож на него во всем, не считая светлых волос.

Оба ожесточенно таскали друг дружку за бороды, одновременно при этом мутузя куда попало. Шлепки ударов комментировались отборными ругательствами и нечленораздельными воплями. Я заподозрил, что стал свидетелем того самого конфликта сторон, которых здесь старались не допускать, и обратился за разъяснениями к Амеду:

– Это что еще за петухи?

– Вот это их величество король Маглана, а вот это таллирский король.

– Я не понял: кто из них кто?

– Да я и сам в них запутался.

– Это хоть точно короли?

– Я разве совсем беспамятный? Точнее не бывает.

Ну да, как и докладывал разведчик – на ногах остались самые стойкие. Так сказать, вершина феодальной пищевой пирамиды. Воинственные сюзерены двух непримиримых соседей. Оставшись без свидетелей, они, позабыв про приличия и вековые традиции, начали припоминать друг другу былое, благо алкоголь и в куда более безобидных случаях способен из ничтожной искры раздуть пламя огромной обиды.

– Падаль ты подзаборная! Тот купец был мой! Он всегда был моим! Он платил мне и только мне!

– Твоей там даже собачьей конуры не было! Я еще с дедом тех недотеп стриг! Там все мое!

– А платить они должны были мне! Таков договор!

– Да ты хоть подотрись тем договором!

– Ах ты, пес! На тебе!

– И ты получай! Червь помойный!

Деликатно кашлянув, я громко поприветствовал уважаемых лидеров двух держав:

– Добрый вечер, великие короли. Я страж Межгорья и прибыл сюда, чтобы изгнать самозваного герцога Адена. Он, пользуясь выгодным
Страница 9 из 19

расположением своей гавани, наладил преступную торговлю с демами, я считаю это неприемлемым.

Ноль реакции. Им вообще нет ни до чего дела. Ну если не считать интереса к бороде оппонента.

Эх… А мне ведь надо много чего им рассказать. Ну, в первую очередь поставить перед фактом оккупации Адена. И плевать, что на девяносто девяти процентах его территории о моем вторжении даже не подозревают, – ведь тот, кто контролирует замок, держит все герцогство.

Факт успешной агрессии должен был неминуемо огорчить обоих королей. Но у меня есть способ подсластить горькую пилюлю. Ведь Аден как таковой ни тому, ни другому не нужен. Для них главное, чтобы доля от торговли и прочего продолжала капать в их карманы. И я на эту долю не претендую. И даже более того, отдам им все доходы от реализации дурной травы. Прежде они частично шли в казну герцога, он, по сути, жил лишь на них (ну и контрабандой баловался), а я человек богатый и благородный, мне наркотиками заниматься ни к чему. От сделок с демами ни в Маглан, ни в Таллир не шло ни монетки, это совершенно точно. И там, и там аристократия религиозна до смешного, так что марать себя такими делами никто не станет.

В общем, если действовать аккуратно, в итоге все останутся довольными. Я получу неприступную военно-морскую базу в стратегически важном месте и смогу ее удерживать скромными силами. Королям останутся прежние доходы, и даже немного приумножатся, а своим верующим подданным они расскажут о вероломстве изгнанного герцога. То есть я как бы и не оккупант, а меч веры, карающий безбожников. К стражам тут относятся с уважением – простой люд поймет, а непростой предпочтет закрыть глаза на мою несусветную наглость.

Ну и правда, не войну же начинать? Будет непросто убедить народ, что страж Дан – гнусный негодяй, отобравший у них святое. Тем более в деньгах никто ничего не теряет. Пострадает лишь герцог, но кому до него какое дело?

Ладно, обсуждать все это сейчас бесполезно. Оба короля не в том настроении. И состоянии.

– Собрать все оружие. Из зала никого не выпускать, но относиться с уважением. Как проспятся, будем разговаривать.

Ну что же, штурм Аденского замка можно считать завершенным.

Осталось последнее. На фоне падения замка – мелкий штрих. Но это самое главное. Это как раз то, из-за чего мы сюда пришли.

Я ведь и раньше как-то жил без удаленной военно-морской базы, и дальше мог так жить. И не настолько влюблен в добротные замки, чтобы всеми силами стараться захватить их все до единого. Разве мало мне своих хлопот, чтобы вникать в запутанные дела мелких приморских государств.

Но есть кое-что особое, личное, то, во что я готов вникать любой ценой.

Мне нужны кое-какие ответы. И тот, кому я могу задать соответствующие вопросы, уже давно находится здесь, в замке Адена.

Глава 4

Дела церковные

Говоря о том, что мы теперь контролируем весь замок, я слегка лукавил. Оставалось еще кое-что, сущая мелочь. Одинокая башня с веером разнокалиберных пристроек. Располагалась она на острове посреди канала, попасть туда можно было лишь по мосту, который поднимали на ночь. Захватить это укрепление с воды – глупейшая затея. Высота стен там около двадцати метров, на подходах к ним созданы искусственные рифы, даже лодке через них трудно пробраться, а уж кораблю и подавно. Артиллерии у защитников нет, но достаточно простых арбалетов, чтобы нападающие пожалели о своей дерзости.

Вариант с засылкой к ним лазутчиков отпадал. В этой части замка никто не предавался безудержному веселью, несмотря на законный всеобщий разгул. И охрана там была трезвой. К переодетым в женское платье бородатым мужикам там отнесутся в высшей мере неодобрительно. Ведь здешняя религия подобных вещей не одобряет. Никаких тебе однополых браков, хирургических исправлений половой идентификации и прочих изысков толерантности. И вообще посторонним в эту часть замка нет доступа ни по какому поводу. Даже продовольствие положено оставлять на другой стороне моста, дальше его доставляют самостоятельно.

Возможно, это самое безопасное место в мире. Ведь для того, чтобы на него напасть, потребуется захватить замок Адена, считающийся неприступным.

Сам герцог ни разу в жизни не был на острове. Как такое может быть? А так: он не владеет этой частью замка. Церковь – вот кто там хозяйничает. Официально это место считается монастырем со строжайшим уставом. Вроде бы там даже монахи имеются, аж два или три трясущихся старца.

Неофициально все куда мрачнее: на острове располагается самая охраняемая в мире церковная тюрьма. И среди ее узников есть тот, кто может ответить кое на какие вопросы.

Хотя последнее утверждение спорно. Попасть туда я пока что не смог, так что все это лишь предположения. Более того, я даже не знаю точно, жив ли нужный мне человек и существует ли он на самом деле. Все мои домыслы базируются на информации, полученной от излишне корыстолюбивого сотрудника епископской канцелярии. Знал он на удивление много, но перепроверить сведения я не смог.

Однако даже их хватило, чтобы решиться на отчаянную авантюру с захватом Адена. Ведь до этого у меня вообще не было никаких зацепок.

Толстяк заметно нервничал. Не каждый день его среди ночи выдергивают из теплой постели и, покрутив перед глазами кинжалом, озвучивают подобные приказы. По всему видать, что мужик он очень даже сговорчивый, но слишком уж трусоват.

Амед, продолжая поглаживать рукоять все того же кинжала, почти ласковым голосом давал ему последние наставления:

– Ты, добрый человек, веди себя так, как всегда вел. Не суетись. Не надо нам это. Спокойным будь, не дергайся. Тихо сделай свое дело и ступай назад, никто тебе ничего плохого не желает и не сделает. Но это если без суеты все пройдет. Ты хорошо меня понял?

Привлекать для такой работы кого-нибудь другого нежелательно – ведь мы заранее выяснили, что именно этот горожанин доставляет в островной монастырь продукты и прочее. Примелькался там давно, к нему привыкли, появление нового лица может вызвать подозрения, причем обоснованные. Тем более что время такое, не совсем обычное, охрана настороже. В городе и замке собрались тысячи нетрезвых гостей, все при оружии и умеют им пользоваться. Хоть и религиозный народец, но кто его знает, что по пьяной лавочке в голову может взбрести.

Вроде бы мы провернули захват тихо, в городе до сих пор никто не догадывается, что власть сменилась. Церковники не должны ничего заподозрить. Но не надо их лишний раз дразнить отклонениями от привычного хода событий.

Толстяк подошел к нешироким воротам в стене, отодвинул балку засова, распахнул створки и принялся крутить ворот, управляющий первым подъемным мостом. Тот, медленно опускаясь, должен был лечь на каменную площадку едва выступающую над водой. Чтобы попасть на остров, этого недостаточно, оттуда должны опустить свой мост, куда более длинный. Простейшая дополнительная мера безопасности: злоумышленникам потребуется сработать с двух сторон.

На той стороне заметили движение, из бойницы высунулась голова в остроконечном шлеме, послышался требовательный окрик:

– Кто такой?! Чего
Страница 10 из 19

надо?!

Толстяк, прекратив крутить ворот, поспешно прокричал:

– Я – Урим, привез вам кое-что!

– Сегодня мы тебя не ждали!

– Так я и не должен был приезжать. Но господа из Таллира и Маглана собрали тут для вас специально всякое вкусное. Велено срочно передать со словами уважения и с просьбой помолиться за упокой нечестивцев, выступивших против них войной.

– Что они там передали?!

– Сыры разные, красная рыба соленая, хлеб белый, медовуха, запеченный со сливами козий бок со стола его величества короля Таллира и пирог с осетринными хребтами от его величества короля Маглана! Теплый еще!

– Жди там, сейчас сообщу о тебе старшему!

Как же все строго. Я-то надеялся, что одно перечисление гостинцев заставит часового забыть о чувстве долга. Но нет же, слюной захлебывается, а передает информацию дальше. Строго у них тут. Ну что же, будем ждать решения их командования. Откроют ворота перед моим троянским конем или не соблазнятся?

Соблазнились. Скучно небось кормить комаров, прислушиваясь к шуму необузданного пиршества, которое происходит на расстоянии полета стрелы от тебя. Вот и не против откусить от еще теплого пирога.

Второй мост начал неспешно опускаться, и уже другой голос властно скомандовал:

– Подъезжай ближе и рогожу сдерни, чтобы видно все было!

Мне оставалось в очередной раз похвалить себя за прозорливость. Ведь не поддался искушению, не стал слушать доводы некоторых вояк, настаивавших на том, что в телеге следует разместить ударный отряд – три, а то и четыре бойца. Здешние церковники умеют хранить не только тайны, но и свои шкуры. С высоты башни прекрасно просматривается содержимое телеги, а если останутся какие-то вопросы, нетрудно потребовать у возницы разгрести подозрительную кучу груза.

Повозка медленно, с натужным скрипом тронулась вперед. Помимо возничего, осетринного пирога и остро пахнувших сырных голов с прочими яствами она везла еще кое-что. Точнее, кое-кого – меня. Повиснув под тележным днищем на наскоро приделанных петлях, я был добротно укрыт от взглядов неприятеля.

– Стоять! Ступай назад! Назад, сказано!

Значит, мы достигли каменной площадки, чуть возвышавшейся над водой. Именно она служит точкой опоры для дальних концов мостов, и на ней же принято оставлять грузы для монастыря. Дальше их транспортируют церковники. Они здесь настолько не доверяют внешнему миру, что никому постороннему нет ходу на их островок ни по какому поводу.

В поле зрения промелькнули ноги толстяка – он поспешно шагал назад. Торопится слишком, как бы это не показалось подозрительным. А вот и церковники стучат каблуками по толстенным доскам моста. Четыре ноги – два человека. Не так уж плохо, потому что меньше их никогда не бывало, а вот больше случалось. И трое, и четверо. А я тут всего один, мне лишние противники ни к чему. И без них лимит времени ничтожен.

Хотя по сценарию я не должен расправляться с этой парочкой самолично. Группа самых метких лучников прячется на гребне стены и по обе стороны от оставшихся позади ворот. По требованию церковников в этой части крепости нет бойниц и тайных смотровых щелей, но без первых можно обойтись, а вторые моим бойцам заменяет высококачественное зеркальце на длинной рукояти.

Лишь бы его не заметили раньше времени – ведь у церковников с позициями для тайного наблюдения проблем нет.

Ближе. Еще ближе. Я уже вижу не просто сапоги, а каждое пятнышко на потертой коже. Шагают проворно, но мой наметанный глаз легко определяет, что вояки идут не налегке, а в тяжелых доспехах. Но они им не помогут – на такой дистанции трехгранный каленый наконечник не всяким щитом остановить получится, а уж тонкой стальной пластиной и подавно.

Пора.

Отпустив петли, начал разворачиваться еще во время короткого полета и, упав на каменную поверхность, поджал ноги, выкатился из-под телеги, вскочил, помчался на церковников. Вояки не стали разевать рты от удивления, оба синхронно опустили копья, и в тот же миг слева и справа от меня часто полетели стрелы. Надо отдать должное противникам, оба успели поднять щиты, но помогло это слабо. Один завалился молча, кто-то из лучников попал ему в лицо, второй, пораженный в обе ноги, заорал, присел, стараясь прикрыться от смертоносного града. Но тем не менее даже из такого неудобного положения попытался меня достать. Это стоило ему сквозной раны в руку, причем заработал он ее без малейшей пользы для дела – я легко увернулся от его отчаянного выпада и помчался дальше, все больше наращивая скорость.

Там уже сдвигались створки ворот – церковники спешили закрыть единственный вход в цитадель. Именно я должен был им в этом помешать: оставшимся позади никак не успеть. К тому же мчаться сломя голову им нельзя, ведь бо?льшую часть пути им придется преодолевать под обстрелом с верхних уровней башни. Это мне хорошо – я сейчас в мертвой зоне, сверху не достать. Так что соратникам останутся только ровный шаг, тесное построение и тяжелые щиты. В противном случае возможны серьезные потери, а я стараюсь их не допускать.

Даже вдвоем противники не успели совладать с воротами, я удачно проскочил между створками, ни одной не коснувшись. На последних шагах предусмотрительно ушел в кувырок. Вовремя: лезвие короткой секиры пронеслось на том уровне, где должна находиться шея бегущего человека.

Вскочив, развернулся к врагам, выхватил из ножен меч и кинжал. Эти церковники попроще, чем первая парочка: без доспехов, если не относить к ним укрепленные металлом воинские пояса, один с секирой, второй с коротким копьем. И по тому, как держат оружие, понятно, что если и доводилось им драться всерьез, то давненько.

Вместо того чтобы увернуться от копейного выпада, рванул навстречу ему, в последний миг ушел чуть в сторону, пропустил острие мимо, взмахом меча достал до головы. Любимый матийский свинорез легко развалил лицо и кости под ним, противник с воем отшатнулся, бросил оружие, прижал ладони к огромной ране. Второй, собиравшийся обойти меня сбоку, попятился к полуоткрытой двери, явно собираясь покинуть дно этого замкнутого каменного колодца.

Загнав его в угол ложной атакой, я, в свою очередь, тоже рванул к этой двери. И вовремя – подоспевший третий как раз начал ее закрывать и не успел буквально секунду. Я достал его прямым ударом, вбив лезвие под ребра и хорошенько там его провернув. А потом ухитрился ухватить падающее завывающее тело и пристроить его между косяком и створкой. Теперь если кто-то попробует перекрыть этот путь, ему придется перетащить умирающего.

Гад с секирой воспользовался тем, что я был сильно занят, напал со спины на казалось бы легкую добычу. Вот именно что казалось: я, уходя в сторону, резво развернулся, сверкнула лучшая сталь этого мира, секира со звоном упала на брусчатку, ее рукоять все еще сжимало отсеченное запястье.

В этот миг в полуоткрытые ворота ворвался Арисат. За последнее время видавший виды вояка набрал лишний вес, но на его проворстве накопленный жирок не сказался. С ходу зарубив калеку, он разобрался в ситуации, занял позицию напротив дверей, скомандовал:

– Тяжелые, сюда! Бегом!

Воевать
Страница 11 из 19

в тесноте башенных переходов – занятие не для тех, кто обходится без доспехов. Причем доспехи нужны не абы какие, а самые лучшие. Для таких случаев здесь не придумали ничего лучше тяжелой пехоты. И особенно полезны люди вроде Тука. Здесь его уродство даже полезно – ведь горбатый куда ниже здорового человека, и попасть в него труднее.

Хотя при стрельбе из арбалетов в упор особой разницы нет.

Но мы не собирались кроваво зачищать всю башню от подвала до верхней площадки. Достаточно взять основание и не позволить засевшим наверху спуститься. Похоже, это у нас получилось. Низ наш, теперь они заперты.

Дальше подошла очередь физики и химии. Теплый воздух, как известно, имеет свойство перемещаться снизу вверх. Немного серы и смолы, чуть больше селитры, и еще больше неочищенной шерсти, плюс еще кое-что – и на сцену выходит первое химическое оружие этого мира. Надо лишь немного подождать, пока все это добро неспешно подтащат. А неспешно – потому что засевшие наверху церковники не решаются устроить вылазку против ворвавшихся, но зато активно обстреливают передвигающиеся по мосту подкрепления. И мои лучники против них сейчас бессильны – ведь те действуют из удобных бойниц, а им придется выбираться на открытые места, где они превратятся в отличные мишени.

Ничего, мы подождем. Мы умеем быть терпеливыми. Пусть мои ребята действуют медленно, но под защитой тяжелых щитов.

Проклятие! Даже так без потерь не обходится. Вот один закричал, вот второй упал. Похоже, бедолагу серьезно зацепили.

Дожидаясь подвоза «химического оружия», мы без дела не сидели и осмотрели все доступные пристройки. Нашли одного церковника, но не воина. Кто-то из монахов: очень старый, почти слепой и, похоже, полностью глухой. В длинном казарменном помещении койки еще теплые: или при первых моих действиях оперативно сорвались по тревоге, или здесь принято поднимать абсолютно всех даже по такому ничтожному поводу, как появление телеги с продовольствием.

Нашли дорогу вниз, в тюремные помещения, но путь преградила решетка. Заниматься ею пока что не стали, лишь оставили тройку лучников караулить.

– Дан, у нас все готово!

Я уже и забыл, как звать этого бойца. Прозвище Дым приклеилось к нему намертво – он наш главный химик, также занимается горючими и взрывчатыми смесями. Его предшественник очень плохо закончил: слишком уж легкомысленно относился к своему поприщу, но этот куда осторожнее – глядишь, доживет до старости и внуков.

Хотя вряд ли. На такой работе долго не живут.

Кивнул Арисату. Тот, давно уже понимая такие жесты, прижал ладони рупором ко рту, закричал:

– Эй! Там! Наверху! Бросайте оружие и спускайтесь! Никого не тронем! А тех, кто не спустится, всех прикончим! Ну?!

Ответом стали новые выстрелы по мосту, на этот раз безуспешные – шагали тяжеловооруженные вояки, щитов тоже хватало.

– Ну я вас по-хорошему предупреждал! Теперь получайте! Давай, Дым!

Химик поднес факел к одной жаровне, затем к другой, попятился, предупредив:

– Подальше отойдите: пока тяга не пойдет, все будет по сторонам расползаться.

Моя носоглотка еще не забыла, как на ней испытывали поражающие свойства этого состава, так что я один из первых последовал его совету. Дым повалил из нижнего яруса бойниц, затем начал подниматься все выше и выше. Арбалетный перестук резко пошел на убыль, а затем и вовсе прекратился. С верхней площадки кто-то, то и дело натужно кашляя, поинтересовался:

– Сжечь нас удумали, святотатцы?!

– Нет, всего лишь удушить, – пояснил один из бойцов.

– Вы кто такие?! Зачем напали на церковную обитель?! Вас всех отлучат от церкви!

Арисат охотно ответил:

– Мы – войско стража Межгорья! С ним и говорите об отлучении! Это если будет кому говорить! Потому как мы будем едким дымом вас окуривать до тех пор, пока все не передохнете! Мы эту гадость на демах испытывали! Те недолго дышали, после чего легкие с кровью выкашливать начали! Так и подохли все! И вы подохнете, если будете дальше упираться!

Убедившись, что у Арисата достаточно сил и красноречия, чтобы управиться с засевшими наверху стрелками, я решил, что самое время заняться нижними ярусами монастыря. А то как бы у церковников не зародился соблазн прикончить всех своих узников во избежание их освобождения. Кто знает, какие у них инструкции на случай такого нападения.

Расположение монастыря и его планировка не способствовали обустройству глубоких обширных подземелий. Здешние строительные технологии не очень-то ладили с водой, так что подвалы должны располагаться выше уровня реки. Значит, тюремные помещения вынуждены ютиться в скромном пространстве каменного основания башни и пристроек, с экономией на высоте потолков. К тому же ради инженерной безопасности пришлось оставлять не затронутые пустотами крупные блоки фундамента.

В общем, размерами тюрьма немногим превосходила обезьянник в обычном райотделе. И это неудивительно – ведь здесь держат «самых-самых»: злейших врагов церкви, опаснейших, непримиримых. Или нежелательных свидетелей, способных сообщить заинтересованным лицам много интересного. От того же источника в канцелярии епископа я узнал, что одним из заключенных был камергер некоего не самого последнего королевского двора. Бедолага был виноват лишь в том, что слишком много знал. В том числе и то, что права нынешнего короля на трон более чем сомнительны ввиду некоторых особенностей поведения его легкомысленной матушки и постыдной немощи как-то очень уж неожиданно скончавшегося папаши. В общем, сынок был подозрительно похож на некоего стремительно вошедшего в фавор графа.

Святая церковь не видела ничего зазорного, чтобы оказывать на юного короля давление с помощью самого примитивного шантажа. Тому, само собой, не хотелось, чтобы опальный камергер разглашал на каждом углу пикантные детали его появления на свет, так что за молчание приходилось оказывать церковной братии содействие во многих вопросах.

Но мне сейчас плевать на тайны королевских дворов. Я не за многознающим камергером пришел.

Решетка были заперта на огромный висячий замок, и оставленные лучники как раз обсуждали вопрос его взлома. Оценив размеры механизма, я пришел к выводу, что перепиливать дужку придется до вечера, если не дольше. Самое обидное, что изделие примитивное, но у меня нет ни малейших талантов вора-взломщика.

Может, среди ребят поспрашивать? Есть у нас некоторые с сомнительными биографиями.

Но для начала я приказал поискать во всех захваченных помещениях ключ. Судя по габаритам скважины, вещица должна быть заметной.

Искать не пришлось. Арисат провел короткие убедительные переговоры, по итогам которых запертые наверху церковники решили сдаться на милость победителя. Не такие уж они фанатики, чтобы помереть в откровенно безвыходной ситуации. Да и смерть от разъедающего легкие токсичного дыма – не лучший вариант. И вообще их здесь держали не коварные нападения отбивать, а сторожить ценных узников. Предотвращать побеги и выдерживать штурмы – принципиально разные задачи.

Ко второй они готовы не были. И ничего удивительного, что через пару минут
Страница 12 из 19

после сдачи один из церковников любезно выдал место хранения ключа.

Похоже, пол нижнего яруса находился на одном уровне с водой в канале или был даже чуть ниже нее. Эти мысли пришли в голову, когда, опустившись на три ступени, я услышал, как под подошвами захлюпало. Обувь здесь толком не замочишь, зато условия для роста плесени благодатнейшие. Вон какие пышные гирлянды по стенам. И запашок неприятный. Не столько затхлый, сколько… В общем, очень похоже, что некоторые помещения темницы используются в том числе и для слива нечистот.

Тук, гремя тяжелыми латами, спустился следом, толкая пленника со связанными за спиной руками. Церковнику поставили под левым глазом быстро наливающийся красным и синим фингал, но в остальном он вроде не пострадал, только покашливал иногда – видимо, все еще не оклемался от дыма.

– Ну говори, что тут и как, – сурово потребовал горбун.

Пленник кивнул на стену:

– Там в нише факелы запасные. Вы бы достали парочку, а то окон здесь вообще нет.

– Охрана внизу есть? Говори быстрее, пока по второму глазу не получил, – добавил Тук.

– Я же говорил, что тут нет никого. На ночь темницу всегда закрывают, часовые дежурят в самом конце коридора. Им запрещено даже подходить к решетке. Если шум какой или что-то другое, должны сразу наверх сообщать и сидеть на месте до подхода старших.

– Так сейчас не ночь.

– Ну утро раннее. Да и днем у нас внизу никого не бывает. Решетку открывают, только чтобы покормить сидельцев или для допроса. Но допросы бывают редко, только если кого-то присылают от епископа или даже выше берите. Сами мы с ними говорить не можем.

– И часто узников кормят? – спросил я.

– Кого как. По-разному.

– Сколько их здесь?

– Трое.

– И ради троих содержат целую тюрьму?!

Пленник пожал плечами:

– Наверху виднее, но получается, что так. Мы тут вообще ничего не делаем, только этих сторожим. Бывает больше народу, бывает меньше. При мне самое большее шестеро сидели, до меня, говорят, однажды десяток видели. Больше никак, потому как камер только десять, а содержать положено строго поодиночке.

– Кто эти трое?

Очередное пожатие плеч:

– Вам бы лучше спросить монаха главного, нам знать такое вообще-то не полагается.

– Но я так подозреваю, это знает не только он.

– Ага. Выживать из ума начал под старость лет, сам с собой то и дело заговаривает, а уши у всех есть, приходится слушать.

– Так что он там про этих троих говорил?

– Один вроде как папаша герцога, не последнего. Считается, что сгинул в море вместе с кораблем, но сынок, я так понимаю, правду знает и не очень-то мечтает о том, чтобы папаша когда-нибудь появится на пороге живой и невредимый. Как его звать, не знаю, а вот второй многим известен: Санман Кадаррис.

– Санман Кадаррис?! Тот самый, который написал «Историю глупцов»?!

– Знать не знаю, что он там такое писал, но то, что еретик он, – всякому известно.

Ну да, ведь даже я неоднократно слышал это имя. Так уж получилось, что к еретикам в моих владениях относятся ничем не хуже, чем к последователям официальной церкви, а далеко не второстепенный лидер одного из распространенных еретических учений, по сути, моя правая рука. Епископ иридиан Конфидус в данный момент управляет всем Межгорьем. Он всегда этим занимается в мое отсутствие, такое вот доверие у меня к нему. Достойный человек, хоть и не без недостатков.

Вот Конфидус и рассказывал мне о Санмане Кадаррисе – духовном лидере движения иридиан. Его загадочное исчезновение в свое время породило немало домыслов, и, по всеобщему убеждению, опального теолога давно уже не было в живых, иначе бы он нашел способ дать о себе знать.

Однако нет никакого способа подать весточку из этого места.

То-то обрадуется Конфидус и прочие – ведь такого, как Санман, им очень не хватает. Пожалуй, единственная на сегодня личность в стане еретиков, к мнению которой прислушиваются чуть ли не все лидеры раскиданных по миру общин. Глядишь, и получится кое-кого из них объединить, а то уже сами путаются в толковании собственных догматов, отчего и возникают разногласия.

И объединять будем под моим началом.

Ну да ладно, Санман – всего лишь неожиданный бонус. Я, конечно, очень рад ему, но вообще-то не за ним пришел.

– Кто третий?

Очередное пожатие плеч и неудовлетворительный ответ:

– Не знаю. И монах тоже не знает, уж он бы точно проболтался.

Насчет болтливости монаха я тоже знаю. Источник мой много чего рассказал. В том числе и то, что тайную тюрьму время от времени чистят от слишком долго задержавшегося на службе персонала. Чистят радикально – люди просто исчезают бесследно, а на их смену приходит новый гарнизон. То есть происходит полная замена. Свежие тюремщики поначалу не могут нарадоваться: служба спокойная и неопасная, кормят до отвала, жалованье баснословное. Затем начинают скучать. Дальше скучают все сильнее и сильнее. Их набирают из верующих, но ведь как ни сильно в тебе религиозное рвение, а мирские блага все равно манят. Для чего нужна куча серебра, если не можешь спустить его на женщин и вино? А выхода за стены нет. По сути, они здесь такие же заключенные, как узники в подземелье, просто условия содержания получше. Беспросветная тоска заставляет их перетирать одни и те же сплетни по сто раз, ну и гоняться за крохами новой информации. А что может быть интереснее тайн засекреченных врагов церкви?

Со временем они так или иначе узнают о заключенных слишком многое, но дальше информация не уходит: тюрьму чистят опять и опять, это продолжается уже не один век. И те, кто этим занимается, командуя с самого верха, умеют хранить секреты. Так что мы сейчас фактически спасли воинов церкви от неминуемой «пропажи без вести».

– В каком состоянии узники? Их можно вывести наверх?

– Их глаза отвыкли от света солнца. Все, что они видят, – факелы, да и то не слишком долго. И не часто…

– Понятно. Приготовьте плотные повязки, надо будет всем троим как следует завязать глаза. Иначе могут ослепнуть, когда окажутся наверху.

Пленник кивнул:

– Да, такое бывает.

– В остальном с ними все нормально?

– Кормили скудно, исхудали все. Но не пытали и не калечили, при мне такого ни разу не было. Вроде бы все должны своими ногами ходить, если кандалы снять.

– Еще и кандалы? Приведите кузнеца. И в какой камере держат безымянного третьего? Я хочу с ним поговорить. Немедленно.

Не очень-то люблю об этом вспоминать, но в свое время мне довелось изучить парочку здешних темниц. Причем не в качестве праздного туриста или хотя бы наглого захватчика, как сейчас. Должен заметить, что в тех заведениях хоть и было сыровато, но пахнущая болотом жидкость под сапогами не чавкала. И места было куда больше. Хватало для размещения сокамерников и разнообразных орудий пыток. С помощью одного из них меня даже серьезно покалечили, и выкрутился из ситуации я по большей части чудом. С той поры затаил зло на кое-какого епископа. Причем такое, что при произнесении титула Конфидуса вздрагиваю и непроизвольно сжимаю кулаки.

Святой страж Цавус, я ничего не забыл и когда-нибудь все тебе напомню. Ты, главное, дождись.

Здешняя
Страница 13 из 19

тюрьма резко отличалась от прежних. Коридоры настолько узкие, что вдвоем можно разойтись лишь с трудом и только при отсутствии громоздких доспехов и выдающихся деталей экипировки. Дверь низкая, пришлось чуть голову опустить, а за ней обнаружился зловонный мрак крошечной камеры. Будь она чуть меньше – получится отличная телефонная будка.

На скромной площади размещалась узкая дощатая койка, застеленная скользким соломенным матрасом, и деревянная бадейка, закрытая крышкой. Больше в камере ничего не было.

Ну это не считая самого узника.

Безымянный заключенный сидел на своем ложе, опустив голову на грудь. Неухоженные темные волосы безобразными космами спускались вниз, полностью закрывая лицо, из-под серой ткани простой рубахи выдавались кости плеч, одежда висела будто на огородном пугале. Похоже, кормили его не просто скудно, а так, чтобы находился на грани голодной смерти. Такого исхудавшего человека я никогда не видел.

Впрочем вру, на фотографиях военных времен среди узников концлагерей встречались подобные.

Не зная, как обращаться к незнакомцу, я начал вежливо-безлико:

– Приветствую вас. Мы не церковники, монастырь захвачен. Кто вы?

Никакого ответа. Даже малейшей реакции не наблюдается.

Разговорчивый пленник отозвался из-за спины:

– Тронулся, бедолага, такое бывает с теми, кого надолго запирают. Этот все время молчал вроде бы. Может, даже без языка, тут и такие бывали. Пусть рот покажет, проверить надо.

– У вас нет языка? Вы слышите меня? Видите? – Я поднес факел к самому уху узника.

Тот наконец отреагировал. Очень медленно повернул голову, из хаоса спутанных волос блеснул глаз. Несколько мгновений узник молча сверлил меня взглядом, затем так же неспешно кивнул.

– Я – страж Межгорья Дан, а вы кто? Вам придется ответить. Если за вами нет никаких преступлений, вас отпустят. Мы не друзья церковников, их враги нам не враги.

– Я потерял свое имя…

Голос был таким же медленным, как все движения узника. А еще странно скрипучим, будто шум работы заржавелого механизма.

Похоже, он и правда давненько не разговаривал.

– Я ищу Чедара Наруса, друга и ближайшего помощника стража Зерда. Мне говорили, что он может быть здесь. Вы что-то слышали о нем?

Молчаливый кивок.

– Что слышали? Вы и есть Чедар?

– Я потерял свое имя…

– Мне нужен Чедар.

Сзади закашлялся неугомонный пленный церковник и протараторил:

– Я не слышал ничего про Чедара, зато про Зерда слышал.

Я чуть не подпрыгнул, резко развернулся:

– Ты знаешь, где можно найти стража Зерда?!

– Наш старый монах бормотал не раз, что того давно уже убили демы. Да и не только он о таком говорил, дело известное.

– Некоторые полагают, что страж Зерд пропал в дальнем походе, пытаясь захватить город демов. Но сами демы об этом помалкивают.

– Мало ли кто как полагает, а мы вот такое слышали. Он сильно обнаглел в том походе, сунулся в самое опасное место. Сам виноват.

– Помолчи. – Я вновь обернулся к узнику: – Так что там насчет Чедара? Это ты?

– Может, и так… Я потерял свое имя…

Я терпеливый человек, но это начало надоедать, и голос мой повышался все больше:

– Тебя накормят, дадут одежду и денег на первое время. Только расскажи все, что знаешь о Чедаре. А если ты и есть Чедар, мы возьмем тебя с собой, ты будешь в безопасности, церковники никогда до тебя не доберутся, не сомневайся.

– Я должен найти свое имя…

– Говорить будешь?

– Только после того, как найду имя…

– И что надо для этого?!

– Мое имя за морем. На юге. Мне надо туда.

– На юг?! К демам?!

– Да, оно у них.

– Совсем спятил?!

– Цитадель Старых Королей в Шрадре. Я бы хотел начать поиски прямо оттуда. Я уверен, что это поможет найти Чедара Наруса.

Последние слова были сказаны в высшей степени нормальным тоном, всякие нотки «ржавчины» из речи узника напрочь испарились.

А я призадумался. Было над чем…

Мне до зарезу нужен Чедар. Ну очень и очень нужен. Ради него я без колебаний устроил налет на темницу церковников, ухудшив и без того не самые блестящие отношения с этой братией. И готов пойти на куда более серьезные меры.

Мне нужны ответы, которые, возможно, есть у него. Или даже только у него. Он мой последний источник, я кучу времени убил, чтобы до него добраться.

Очень мутный и странный человек. Чем больше я о нем узнавал, тем меньше верил в его существование. Точнее, в то, что он до сих пор жив. Впрочем, в том, что страж Зерд был на самом деле, сомневаться не приходится. И поверить в помощника стража или даже армию помощников тоже можно, достаточно вспомнить про свое близкое окружение.

Если в нем покопаться, можно найти немало самых странных личностей. Да что там говорить, чуть ли не каждый второй очень и очень отличается от обычных людей. А про многих впору песни слагать, те еще герои, причем вовсе не обязательно, что прославились ратными делами.

Этот узник что-то знает про Зерда. И его информация перекликается с моей.

Я ведь тоже слышал про Шрадр. Да многие о нем слышали. По сути, аналог здешней темницы, только куда более солидный. Крепостью раньше заправляло Серое братство – зловещий мистический орден южан. Не замечены в особой религиозности, зато где они – там и погань. У них и сейчас там остался филиал, где они занимаются неизвестно чем.

Впрочем, как раз известно – темными делами они там занимаются.

Они везде ими занимаются.

В Шрадре раньше держали врагов их поганого братства. И этот то ли сумасшедший, то ли себе на уме узник заявляет, что ему не мешает посетить это в высшей степени неприятное место. Якобы только там он может найти свое имя.

Хорошо, что не в преисподнюю собрался прогуляться.

Впрочем, она немногим от Шрадра отличается, и не факт что в худшую сторону…

Надо что-то решать, но слова безымянного узника не повод делать это поспешно. Впрочем, какие у меня варианты?

– Вам завяжут глаза, иначе ослепнете от солнечного света. Вас накормят, дадут вымыться, получите чистую одежду. А потом мы с вами еще раз поговорим о вашем имени. Советую его вспомнить.

Глава 5

Страж дан хватается за очередную соломинку

Два года. Вот уже почти два года я только тем и занимаюсь, что по всему свету разыскиваю любую информацию о стражах, давно или недавно умерших (как правило, не своей смертью), пропавших или вроде бы как здравствующих. И в поисках этих без раздумий кидаюсь в самые рискованные и безумные авантюры, лишь бы узнать еще что-нибудь.

Хоть что-то, хоть крошку, хоть крошку от крошки.

Хуже всего обстоят дела со стражами все еще здравствующими. Пока что обнаружен ровно один, если так можно высказаться о своем существовании. Погоня за слухами о моих коллегах раз за разом приводила меня к одному и тому же источнику – к себе любимому. Ну кто же виноват, что информационное поле здесь склонно к дичайшим искажениям. Люди поголовно заражены страстью к преувеличениям и вранью, правда обрастает высосанными из грязных пальцев подробностями, которые имеют тенденцию ее заменять. В итоге мое имя кое-где изменилось до полной неузнаваемости и обзавелось приписанными свершениями, к которым я не имею отношения.
Страница 14 из 19

Неудивительно – ведь «Дан» кажется слишком скучным в его краткости. Народ добавляет к нему эпитеты, те со временем его вытесняют. И вот уже вместо Дана появляется какой-то Эурар Бесстрашный, и я, наивно считая, что наткнулся на след того, в ком остро нуждаюсь, ношусь по суше и морям в поисках самого себя.

Такое случалось не раз и не два. Постепенно я стал свыкаться с мыслью, что в данный момент я единственный здравствующий страж на планете.

Впрочем, насчет планеты сильно загнул. По моим весьма приблизительным прикидкам, часть мира, в которой я трепыхался с момента прибытия, по площади немногим более земного Средиземноморья с незначительными прилегающими территориями. И географически похоже. Не в том смысле, что земли один в один, а в сложности распределения суши и воды, причудливых очертаниях морей, обилии островов и полуостровов, разнообразии форм рельефа. Леса и степи, бескрайние равнины и утопающие в снегах горные вершины, гиблые болота и засушливые пески, ласковые мелководные водоемы и ревущий нескончаемый прибой. Плюс климат от субтропического до умеренного. И даже вулканы здесь есть, все как в том же Средиземноморье.

Где-то далеко на востоке есть другие земли, и там, возможно, тоже имеется страж или стражи. Только потребуются годы на подготовку путешествия, и никто не скажет, как надолго оно затянется.

А я не могу оставить Межгорье надолго, иначе рискую остаться без надежного тыла.

Итак, действующего стража я разыскать не сумел. И даже более того, пришел к выводу, что в доступных мне районах или близких к ним областях такого не существует. Ну разве что он тщательно замаскировался и никак не выдает себя. Но в таком случае поиски бессмысленны.

Что остается? А много чего. Страж ведь не в вакууме существует, он обрастает знакомствами, связями, соратниками. Вон вокруг меня сплотились тысячи людей, и пусть я завтра погибну, кто-то из них обязательно останется. И некоторые из этих людей, самых-самых близких, знают обо мне много того, что широким массам неведомо. Вот так и вокруг оставшихся в прошлом стражей были близкие, которым они могли доверить кое-что из своих тайн.

Так что последние два года я не только выживших стражей искал. Параллельно выискивал информацию о пропавших и погибших, пытался выяснить, не остались ли люди, близко с ними знакомые. Кое-кого найти удавалось, но все это совсем не то, что надо. Слишком далеко отстояли они от стражей, чтобы те делились с ними столь нужными мне секретами.

Быть рядом со стражем – это непросто. Ни один из известных мне коллег не умер своей смертью. Их друзьям и соратникам доставалось не меньше. Так что шансы дожить до старости были весьма и весьма призрачны. Но я не бросал поисков.

И наконец блеснула тень птицы удачи. Я еще не поймал ее за хвост, но пальцы уже тянулись к перьям. Зерд – палач юга, самый кровавый и противоречивый страж за всю недавнюю историю мира. Его именем демы еще долго будут пугать своих детей. Ну это если мое не покажется им еще страшнее, а все идет именно к этому.

Этот страж в чем-то повторил мой путь. Но ему претила созидательная деятельность, он посвятил себя исключительно разрушению. Появившись неизвестно откуда, с единственным кораблем и лихой командой, он быстро вырос до предводителя пиратской эскадры. Начинал с того, что делал засады на контрабандистов и работорговцев, которые проворачивали делишки с демами, закончил тем, что взялся за самих демов.

И взялся всерьез. За какую-то тройку лет провел пару десятков набегов на южное побережье, после которых пролились реки крови и слез. Подчистую вырезал несколько крупных селений, а уж деревень без счета. Потерянных кораблей тоже никто не считал, но, насколько я понял, было их настолько много, что корабельная древесина в те годы выросла в цене чуть ли не втрое, но все равно поставщики не справлялись с резко возросшим спросом.

В конце концов Зерд нарвался. Всеми силами атаковал крупный город не в том месте и не в то время. Тот самый злополучный Шрадр. Как раз тогда по непредвиденному стечению обстоятельств демы, выступившие в поход на север, неожиданно вернулись, напуганные признаками приближающейся непогоды. И так неудачно это получилось, что отрезали корабли стража от моря – его эскадра оказалась запертой в узком заливе. К тому же городские укрепления еще не успели подавить, с башен продолжали сыпаться снаряды, в том числе и только-только появившиеся зажигательные.

Пираты стража дрались как бешеные волки, но силы были слишком неравны. В плен никто не сдавался, прекрасно понимая, что это будет куда хуже быстрой смерти в бою. Так что драка вышла славной. Демы пытались захватить Зерда живым, но ничего из этого не вышло.

Печальная история, и с виду весьма простая, но мне удалось разыскать в ней кое-что неизвестное широким массам. Для этого пришлось поймать парочку капитанов из тех, которые принимали участие в тех событиях. Демы такие же люди, как и северяне, в том вопросе, что касается развязывания языка пытками, так что я получил ответы.

Не все в тот день происходило гладко для южан. В своем стремлении во что бы то ни стало захватить ненавистного Зерда живым они допустили просчет. А именно – упустили один из кораблей. Крошечная быстроходная скорлупка вырвалась из теснины залива и, пользуясь попутным ветром, оторвалась от галер благодаря добротному парусному снаряжению. Страж Зерд вообще был зациклен на парусах, модернизируя оснастку всех захваченных кораблей по собственноручно разработанным чертежам. Его наработки используют до сих пор, хотя такого же совершенства добиться не могут.

Я не сумел проследить весь путь спасшегося судна, но точно знаю, где оно нашло свой конец. Чудом вырвавшись из бойни в заливе, оно бесславно погибло на скалах вблизи северного побережья. Увы, не повезло с погодой. До берега добрались лишь два человека. Одного, сильно израненного, нашли местные жители, не гнушающиеся грабежом разбившихся кораблей. И они очень интересовались, не припрятал ли он какие-либо сокровища. В результате разговора он умер, но успел много чего рассказать. Отброшу ненужную информацию, выделив лишь главное.

По словам умершего пирата, после крушения почти до самого берега он плыл вместе с Чедаром Нарусом, ближайшим другом стража Зерда, его правой рукой и первым капитаном. Прибой их разлучил, но тот не сомневался, что товарищ добрался до суши и сумел скрыться.

Был ли Чедар на самом деле, или пират врал, я так и не установил. Но одно узнал точно – местные церковники устроили облаву и кого-то вроде бы поймали. Их всегда интересовали секреты стражей, по себе знаю, так что внимание к сподвижнику Зерда неудивительно.

Всех дальнейших деталей я не знаю. Удалось выяснить лишь то, что человек, схваченный тогда, содержался или, возможно, до сих пор содержится в тайной церковной тюрьме Адена.

И вот я здесь, в той самой тюрьме. И нахожу здесь папашу, чей сын узурпировал герцогство, давно пропавшего духовного лидера иридиан и третьего узника, который не называет своего имени и несет какой-то бред с крохами любопытной информации.

И самое хреновое,
Страница 15 из 19

что узник из тех, давить на которых бессмысленно. Хватило блеска его глаза, что недолго сверлил меня из чащобы донельзя запущенной прически. Если он решил молчать, то будет молчать – такой уж человек. Не ломать же его, в самом деле, он мне не враг.

Этот человек – моя последняя соломинка. Интуиция во весь голос кричит – он кое-что знает. А если и не знает, то это все – обрыв очередной ниточки. Последней ниточки. Больше у меня сейчас нет ничего, я прочесал все доступные мне земли так тщательно, что не осталось никакой надежды на то, что упустил что-то полезное. Потеряно время, много времени. И много серебра. Его не жалко.

А вот время…

Мне придется не просто начинать заново, мне придется расширять сферу поисков. А с учетом географо-политических сложностей это будет очень и очень непросто. Почти невозможно. Как, к примеру, мне придется вести себя на дальнем юге? Никаких намеков на стражей в областях, близких к побережью, мне не встретилось. То есть надо как-то пересечь пустыни, горы, болота и реки, добравшись до местностей, где человек в меньшинстве, – там давно и почти безраздельно царствует погань.

И на всем этом пути каждый встречный будет считать за честь снести мне голову… Не, ну их… такие веселые поиски…

Безымянный узник приоделся в простую чистую одежду и даже обзавелся неплохими сапогами с высоченными голенищами. Не иначе, кто-то сжалился и поделился с ним трофеями, которые получили с побежденных. В данный момент жертва церковного произвола занимался тем, что при помощи деревянной ложки очищал котелок от каши, закусывая немудреную пищу хлебом. Сиделец успел вымыться, но сохранил прежнюю прическу, разве что совсем уж безобразные лохмы чуть привел в порядок. Лицо его, как и прежде, было большей частью закрыто, но то, что мое появление не прошло незамеченным, я понял – глаз знакомо сверкнул.

Присев напротив, я с ходу взял быка за рога:

– Как видите, обращаются с вами неплохо. Мы вам не враги. Может, наконец расскажете о Чедаре Нарусе? Вспомнили что-нибудь?

– Чедар Нарус попал к демам во время битвы в заливе. Так говорят.

– Это всего лишь слухи. Одни из многих. Я слышал и другие. В том числе и те, что он спасся и добрался до северного побережья.

Узник покачал головой:

– Арбалетчик выпустил в него тупой болт. Попал в голову.

– Вы видели это?

– Это рассказывали здесь… люди церкви.

– Они не могли знать все.

– Они вовсю якшаются с демами. У них много общего.

– Вам и это известно?

– Они слишком многое рассказывали о том, что могут знать только на юге.

– Даже непримиримым врагам приходится иногда сотрудничать. Я все еще жду вашего рассказа о Чедаре Нарусе.

– Он мертв.

– А вы кто такой? Вы состояли в войске стража Зерда? Я знаю, что вы, возможно, один из тех немногих, кто спасся тогда.

– Зачем вам это знать? Все это было слишком давно и уже стало историей.

– Я страж, но я стал им случайно. Мне нужно узнать о себе и таких, как я, многое, и чем быстрее, тем лучше. На это есть причины. Важные причины. Я думаю, что такой человек, как Чедар Нарус, может рассказать много интересного о своем друге.

Узник вновь покосился на меня, затем отбросил назад мешающие пряди волос, показав изможденное, но тем не менее волевое лицо с упрямыми внимательными глазами, распрямил плечи, тоном, не терпящим малейших возражений, произнес:

– Мне нужно попасть за стены Шрадра. Вам нужно узнать то, что хотели узнать церковники, – секреты стражей. Так? В таком случае вам придется мне помочь. Все нужные вам секреты хранятся за стенами Шрадра, – как только окажемся там, вы их узнаете.

– Гм… Как-то неожиданно…

Узник, потеряв ко мне интерес, вернулся к содержимому котелка, опустошая его с ленцой человека, знакомого с голодом лишь теоретически. И я понял, что ответов, которые ищу вот уже почти два года, от него не получить. Сейчас не получить.

Ну что же, мне не привыкать бросаться в бездонную пропасть за пустыми миражами…

Поднявшись, направился к двери. На пороге обернулся и произнес:

– Без имени как-то неудобно. Я думаю, что вы и есть Чедар Нарус, и поэтому буду называть вас Чедаром.

Узник, отправив в рот очередную ложку каши, еле заметно кивнул.

Нечасто мне доводилось общаться с королями. С пленным королем вообще ни разу не общался. А уж сразу с парочкой пленных королей – вряд ли вообще кому-либо удавалось побеседовать. По крайней мере в известной истории этого мира я подобных случаев не припомню.

Как и всякие феодальные владыки, эти носили множество длинных титулов, но я человек демократичный и потому сократил их до приемлемого минимума:

– Уважаемые короли Таллира и Маглана. Мне весьма жаль, что мы познакомились при таких непростых обстоятельствах, но не надо волноваться по этому поводу: ситуация неприятна лишь на первый взгляд, и мы прямо сейчас разрешим все возникшие недоразумения.

Тучный магланец, потерев место, где еще недавно ладонь должна была встретить рукоять меча, печально вздохнул и неприязненно произнес:

– Наше войско обезглавлено благодаря вам.

– Ваша армия не потеряла ни единого солдата.

– Ослоподобные тупицы, оставшиеся за стенами замка, без нас ни на что не способны. А против нас, между прочим, выступил союз Лереи и Лутана. И те, и те свиньи, каких на свете мало, но толпой они опасны. Наш берег из-за вас остался беззащитным, и каждая капля крови моих подданных будет в том числе и на ваших руках.

О боги, какой высокопарный слог! Даже не верится, что несколько часов назад этот человек ругался как портовой грузчик и, брызгая слюной, тягал оппонента за бороду.

– Спасибо за наши разоренные побережья, – поддакнул король Таллира. – А мы, между прочим, всегда с уважением относились к стражам и даже неоднократно им помогали. Вам стоило только попросить, и…

Я покачал головой:

– Господа, ни о каком обезглавливании вашего войска не может быть и речи. Вас просто обезоружили – ведь я полагал, что вы и ваши ближайшие соратники опасно пьяны для серьезных разговоров и можете неправильно меня понять. Выхватить меч легко, куда труднее вернуть его в ножны незапачканным.

– Разве это разговоры? – неприязненно процедил толстяк. – Да вы пленили всех глав наших самых могущественных родов. И много кого вместе с ними. Остался обезглавленный сброд, который вот-вот начнет грабить город, потому как без присмотра его оставлять нельзя.

– Освободить можно так же быстро, как и пленить. Я вовсе не намеревался с вами воевать. Но не скрою, что здесь у меня есть кое-какие интересы.

– Какие? – дружно спросили разом подобравшиеся короли.

Понимают, что именно сейчас настало время четких требований, а не пустопорожних разговоров.

– Прежде всего должен сообщить, что я решил свергнуть узурпатора, коим, по моему и не только моему мнению, является нынешний герцог Адена. И вообще называть этот клочок земли герцогством преступно. Но этот узурпатор какой-никакой, а хозяин. Возможно, я дам ему денег или даже должность, а то ведь с голоду помрет. Вакансии, думаю, будут. Здесь будут. Впредь я намерен лично управлять этими землями. И это не означает, что их традиционная
Страница 16 из 19

дружба с вами останется в прошлом. Я ее продолжу и подниму на новый уровень. На очень и очень выгодный всем нам уровень.

Обоим королям по большему счету плевать на ту куклу, которая номинально здесь правит, но всякая смена правления должна их, мягко говоря, насторожить. Однако я прекрасно знаю эту публику: куда больше их заинтересовали слова о некоем выгодном уровне.

– И что это значит? – уточнил магланец.

– Он о выгоде, – чтобы не осталось неясностей, добавил таллирец.

– Как бы вам объяснить покороче… Вот скажите, что вы намеревались предпринять сейчас, в этом походе?

– Известно что. – Таллирец пожал плечами. – Прежде всего встретить лерейских и лутанских свиней у побережья и как следует их проучить. А потом, разогнав их корабли, отправиться к их берегам, есть там пара-тройка местечек, куда мы давненько не заглядывали.

– А потом домой с добычей?

Короли синхронно кивнули.

– А как вам такой план действий. Вы идете не одни, а вместе со мной. Совместно мы наносим союзу Лереи и Лутана сокрушительное морское поражение, но после этого не идем к их берегам. Ну что вы там забыли? Давайте назовем вещи своими именами: вы их грабите в год по два раза, там скоро трава расти перестанет, не говоря уже о достойной добыче. С такими силами нам по зубам куда более лакомый кусочек, и я знаю, где им можно поживиться, – на юге. Слышал, что город при Цитадели Старых Королей богат просто до безобразия. Да и в крепости есть кое-что.

– Да это же земли демов! – воскликнул толстяк.

– Ну да. И что с того? Ваша совесть не позволяет их грабить?

– Отнюдь, но это слишком далеко, мы на такие расстояния не ходим. Ведь придется пересечь море, по пути потеряем немало кораблей, а затем придется сразиться с очень и очень серьезными силами. Демы умеют охранять свои земли, это всем известно.

– Я уже грабил их, причем без вашей помощи.

– Мы наслышаны о вашем походе, – кивнул таллирец. – Вам тогда сопутствовала удача, не спорю, но кто знает, как она поведет себя на этот раз. Да и корабли у нас не такие, мы почти никогда не удаляемся от берегов, а уж за море пойти даже не думали.

– С удачей можно договориться.

– Вы первый, у кого такое получится.

– Мне не везет в мелочах, но в серьезных делах она всегда на моей стороне. И у меня достаточно людей с опытом дальних походов, они помогут довести ваши корабли в целости. К тому же я хорошо изучил море. Точнее – некоторые его районы. Нам не придется устраивать длинный переход до самого южного берега. Мы будем идти от острова к острову и только при хорошей погоде. У нас всегда будет укрытие от бури, стоянки для ремонта кораблей и отдыха команд. Если не случится ничего непредвиденного, мы доберемся до земель демов без потерь, и люди наши не будут вымотанными. Два года назад, напав на берег демов, я взял столько добычи, что не сумел ее всю увезти. Часть пришлось сжечь и затопить. А еще много рабов освободил. В этот раз мы нападем на куда более богатый город, значит, добычи будет еще больше. Учтите еще, что такой поход вас прославит на века. Уж извините, но сейчас за магланцами и таллирцами закрепилась дурная слава. По сути, вас считают злостными пиратами. Даже церковь вынуждена будет признать этот поход геройским и закроет глаза на некоторые издержки сегодняшних событий.

– Какие издержки? – уточнил магланец.

Печально вздохнув, я пояснил:

– Так уж получилось, что мы были вынуждены захватить монастырь.

– Да зачем вас вообще туда понесло?! У монахов даже брать нечего!

– У меня были свои интересы в монастыре. И я знаю, что короли Таллира и Маглана негласно обещают каждому новому епископу защищать монастырь всеми своими силами. Так что церковь будет слегка на вас обижена, и поход против нечестивцев при таких делах весьма кстати.

– Если мы согласимся, то почему именно Цитадель Старых Королей? Там могут оказаться большие силы демов. Есть куда более доступные для нападения города.

– У меня там тоже свои интересы, о которых вам знать не обязательно. Давайте лучше подробно остановимся на том, что касается вашего согласия.

Вы согласитесь. Вы не можете не согласиться. Я ведь заранее все просчитал, ну разве что за исключением затеваемого похода. Ведь доходы от Адена как получали, так и будете получать, так что какая вам разница, кто будет владеть этими болотистыми островками.

Церковь, само собой, будет недовольна. Ее и без того не сильно радуют успехи стража, а то, что он расширит свои владения за счет богатого города и неприступного замка при нем, огорчит еще сильнее. Тем более что эта стратегическая точка – золотой ключик к судоходной реке, связывающей с десяток значимых стран.

Плевать мне на церковные огорчения. С такой базой я смогу контролировать побережье, отстоящее далеко на восток от Межгорья. Как раз туда сейчас перебралась большая часть контрабандистов и работорговцев: уж очень серьезно я за них взялся в последнее время. Да и разбойничьи оты демов наведываются туда куда чаще, им тоже не нравится сталкиваться с моими патрулями.

Давайте уже, соглашайтесь…

А перегаром от уважаемых королей несет, как от обычного простонародья.

Глава 6

Битва четырех королей и одного стража

Чем больше я знакомился с войсками и флотами Таллира и Маглана, тем скорее удивлялся разнице фактического с ожидаемым. Ведь не зря все соседи вздрагивают от страха при любом упоминании этих стран. Нет, я и раньше, по донесениям разведчиков знал, что непобедимость здешних вояк значительно завышена, но ведь не настолько же. Все больше складывалось впечатление, что пить они умеют куда лучше, чем сражаться.

Несопоставимо лучше.

Напрасно я надеялся, что алкоголь попадет под безусловный запрет после пиршества в замке. Формально – да, спиртное было запрещено. Но имелось исключение. В морских походах остро стоит вопрос сохранности пресной воды. Стараются заливать самую чистую, желательно ключевую, и в каждую бочку бросают серебряную монету. Но даже эти меры считаются недостаточными, и поэтому перед употреблением добавляют немного вина. Немного – ключевое слово. Самая малость нужна, только для дезинфекции.

Магланцы и таллирцы поступали так же, только слово «немного» понимали по-своему. Никого не удивляло, когда чашку наполняли водой наполовину. Случаи, когда в наполненную вином посудину плескали символическую пару капель воды, тоже не были редкостью.

В перечне съестных припасов вино стояло на первом месте по количеству. Встретить кристально трезвого солдата можно было так же часто, как марсианина. Совсем уж безобразно пьяных тоже почти не было, против таких достаточно оперативно применялись меры дисциплинарного воздействия. На тех же, кто хоть и принял как следует, но шагает не на заплетающихся ногах, как правило, смотрели сквозь пальцы.

Ну да… все такие.

Что касается господ феодалов, то в ходе подготовки к походу двое упились до смерти, и никого это не удивило. Элиту здесь никак не наказывали, и каждый, у кого имелся рот, пил сколько заблагорассудится.

Мне даже пришлось принять непопулярные меры в отношении своих солдат, потому как, глядя
Страница 17 из 19

на здешнее веселье, они начинали позволять себе лишнее.

В этом вечно пьяном войске почти не было запасов провианта. Более того, не было культуры его хранения. Ведь все походы кратковременны, нет нужды запасаться на долгий срок. А если чего-то не хватит, всегда можно разорить пару-другую деревень на побережье. Потому, вместо того чтобы выступить навстречу войску противника, собирались ждать его вблизи Адена. И плевать, что районы, примыкающие к устью реки, неблагоприятны для мореплавания, – куда важнее, что не придется долго болтаться вдали от базы.

Мне стоило немалого труда уговорить новых союзников изменить стандартной тактике. Я не имел ничего против союза Лереи и Лутана, но мне нужна блистательная победа. В противном случае короли, если не откажутся прямо от похода на юг, станут к нему готовиться с такой прохладцей, что он никогда не начнется. В одиночку Цитадель Старых Кораблей я вряд ли возьму, искать других помощников придется долго. В общем, надо обязательно устроить сокрушительно-рекламный разгром, показать себя во всей красе.

Болтаться у Адена чревато тем, что останешься без победы. Уже не раз случалось, что такие набеги ограничивались разгромом пары городишек на магланском или таллирском побережье, после чего короли в отместку устраивали массированный пиратский рейд. В таком случае генерального сражения как такового мне не видать, а следовательно, надо поставить противника перед фактом его неизбежности.

К захвату Адена я готовился не один месяц, все свое терпение на это перевел. Честное слово, все, ни капли не осталось. Мне нужна быстрая победа и такой же стремительный рейд на юг. Я уже пешком готов туда бежать, прямо по воде.

Когда надо, я умею добиваться своего. Плевать, что почти все мои союзники в той или иной мере хронические алкоголики. Плевать, что у них отсутствует всякое представление о групповом бое и почти всякое морское сражение превращается в дуэли «корабль на корабль». С тем, что они даже средь бела дня норовят растеряться в спокойном море, тоже можно смириться.

Не знаю, сколько нервных клеток погибло в битвах со здешним бардаком, но спустя девять дней после штурма Адена совместное войско двух королей и стража Межгорья добралось до Закатного пролива. Именно по нему проходил самый безопасный путь вдоль северного побережья, и не успели мы как следует углубиться, как наткнулись на флоты Лереи и Лутана.

И началась скучнейшая битва, где результат был известен заранее. Ведь даже без моего участия короли Маглана и Таллира не сомневались в своей победе. А со мной…

Да здесь я и без них бы справился.

Раньше я не очень-то интересовался тактикой морских битв Средневековья. А жаль, хоть какие-нибудь теоретические познания мог получить. Из того, что узнал здесь, понял, что основным методом является абордаж. Бо?льшая часть кораблей вообще не имеет метательных машин, да и там, где они есть, толку от них немного. Несколько выстрелов на стадии сближения – и начинается главное: рукопашная схватка. Южане в последние годы начали широко внедрять практику использования зажигательных снарядов, но пока что она у них отработана плохо. Нет, крепостная артиллерия действует метко и успешно, но на воде попадают редко и большей частью без особого эффекта. Хотя со временем это оружие может стать аналогом греческого огня, при помощи которого византийцы в свое время добились многого.

Противники сближаются, сбавляют скорость, притираются борт о борт. На многих судах фальшборт частично разборный, его снимают перед абордажем, чтобы не мешал перемещениям отрядов. Чтобы течение не растащило единое «поле боя», применяют крюки на веревках, в редких случаях на специализированных, обычно пиратских, посудинах используется длинный опускающийся мостик. Его поднимают заранее и в нужный момент верхний конец резко освобождают. Тот, упав, своим весом забивает в доски вражеского корабля железные шипы, вытащить которые быстро не получится. Ну а потом по доскам начинают греметь подошвы сапог головорезов. В нашей истории похожую технику применял флот Древнего Рима, но я, после долгих размышлений, не стал этим заниматься.

Не раз приходилось принимать участие в таких боях, причем во всех случаях я был командующим. Но столь серьезными силами управляю впервые.

Семь своих кораблей – бо?льшая часть флота Межгорья. Бывшая галера демов, сейчас использующаяся главным образом в качестве грузовика, специализированное судно, созданное нарочно для перевозки горючих и взрывчатых материалов, и пять новеньких парусно-гребных двухпалубных судов, сделанных по одному проекту. Спасибо однокласснику, фанатику судомоделизма. Заразить меня своим увлечением он так и не смог, но не все им рассказанное пролетело мимо ушей.

Только не подумайте, что я создал своих красавцев, вспоминая модели судомоделиста. Это лишь дало толчок к трудному шагу. Я в очередной раз решился на насилие над психикой, погрузившись во тьму, где можно оставить разум, а можно прикоснуться к знаниям ушедших людей. Так что в моих средневековых кораблях знаток может разглядеть элементы, свойственные образцам лишь современного судостроения. Здешние мастера с теорией знакомы не были, и потому все мои нововведения натыкались на бурные возражения.

Те же верные бакайцы очень неодобрительно отнеслись к моим творениям, начав их критиковать еще на стадии чертежей. В чем-то они были правы, потому как первые блины, как и полагается, вышли комом. Но, учитывая свои ошибки по мере их совершения, я в конце концов преуспел. И прежние критики вынуждены были согласиться, что новые корабли значительно превосходят свои здешние аналоги по целому ряду пунктов: они быстрее, вместительнее, легче управляются, технологичнее в изготовлении. И к тому же метательные машины и прочее передовое вооружение не выглядит на них седлом на корове – все это органично вписано в конструкцию. То, что называется комплексный подход.

Короли-союзники привели куда более многочисленный флот. Двадцать два корабля, причем все боевые. Вспомогательных они вообще не использовали. Ну и правда, зачем лихому викингу снабжение и прочее. Но стоит отметить, что суда у них были заметно меньше, а на некоторых гребцы частично или всем составом рабы и в схватках никакого участия не принимают.

Таким образом, при общем количестве в двадцать девять кораблей воинов было около четырех тысяч (из которых моих тысяча семьдесят – я считал всех, даже экипажи двух вспомогательных судов). Цифра вроде приличная, но для такого флота скромная.

Точного количества кораблей у противника в первый день мы оценить не смогли. Наш авангард наткнулся на их передовой отряд, насчитав четыре вымпела под флагами Лереи и один под лутанским. Изучив знамена друг друга, корабли мирно разошлись. Кто-то, может, и рвался в схватку, но уже вечерело, а драться ночью на море у порядочных людей не принято.

Ранним утром от северного побережья пролива потянулась рваная цепочка парусов тридцати восьми кораблей. Военачальники Лутана и Лереи решились на сражение, несмотря на непредвиденное участие знаменитого
Страница 18 из 19

Межгорского стража. Похоже, численное преимущество вскружило им голову: шли уверенно, хорошо разогнавшись, скорее всего почти не сомневаясь в успехе.

Опустив подзорную трубу, я покачал головой:

– Что-то здесь не так. Неправильно.

Ни к кому при этом не обращался, но верный Тук не стал молчать:

– И что же вам не нравится?

– Слишком нагло идут. Восемь больших кораблей чуть вперед вырвались, за ними группируются поменьше. Никто не пытается отстать, все торопятся в бой.

– Так они для того и заявились, чтобы повоевать.

– Ошибаешься. Лерея и Лутан уже не первый раз устраивают такой набег. В первый все обошлись без боя, чуток пограбили побережье магланцев и не стали связываться с объединенным флотом, который так и болтался под Аденом. Естественно, наши союзнички объявили это своей победой: дескать, устрашили так, что те не стали принимать вызов. С тех пор ничего не изменилось, но смелости почему-то прибавилось. Я был уверен, что они развернутся и придется их догонять, а они почему-то атакуют.

– У них кораблей больше, вот и смелости набрались.

– Таллирцы и магланцы славятся тем, что даже при двукратном преимуществе противника нередко выигрывают. Сам не понимаю, как у подобных пьяниц такое получается, но факт.

– Это вы еще пьяниц не видели. Знавал я одного капитана, так его иной раз и на борт, и на сушу волоком приходилось тащить. А как до драки доходило, так вмиг трезвел и таким злым становился, что его даже свои пугались. Ну а после боя он опять в бревно превращался. Такое вот волшебство. Да и эти… – Тук указал в сторону вражеского флота. – Тоже могут быть до ушей залиты, а ведь всем известно, что забористое пойло любому смелости прибавляет.

– Может, и так, а может, и нет. Для начала не будем вырываться вперед, предоставим эту честь нашим союзникам. Посмотрим, чем тех встречать начнут.

– А что там смотреть? Сцепятся, драка начнется, зубы полетят.

– Посмотри сам. – Я протянул подзорную трубу. – На восьми больших кораблях установлены баллисты. На остальных их нет. И эти идут первыми. Такое впечатление, что на них возлагают немалые надежды.

– Баллисты стреляют редко, попадают еще реже. Сами знаете.

– А вот и посмотрим, как стреляют эти баллисты. И чем…

– Чем?.. Уж не думаете?..

– Думать можно всякое. Смотреть надо.

Флоты союзников рвались к врагу беспорядочной кучей. Мне приходилось держать свои корабли чуть западнее, иначе в таком хаосе не получится сохранить линию. Особого смысла в таком построении для здешних сражений нет, но оно очень простое, и сразу видно, если кто-то выбивается из ряда. Пока что таких не наблюдалось – мои команды дисциплинированные и опытные, раз флагман не торопится, то и они не лезут впереди всех.

Самый быстроходный корабль магланцев далеко оторвался от своих. Он шел прямиком на передний, один из самых больших кораблей, над мачтой которого трепыхался широченный флаг Лутана. Там спешно сворачивали паруса – слишком примитивна здешняя оснастка, широкие полотнища мешают маневрировать перед абордажем. Трудно сказать, сколько воинов может поместиться на этом монстре, но думаю, как минимум в полтора раза больше. Однако нашим не совсем трезвым героям все равно.

Вокруг баллисты засуетился расчет, затем народ расступился, я разглядел, как длинный снаряд полетел в надвигающегося магланца. Или мне показалось, или за ним струится дымок? Трудно точно сказать на такой дистанции, к тому же, несмотря на все усилия, я так и не научился выпускать оптику, близкую к той, к которой привык. Стекло некачественное, много включений, из-за которых часто видишь то, чего на самом деле нет.

Снаряд упал в воду с недолетом, неподалеку поднялся столб воды от второго – выстрелил другой корабль, и этот момент я упустил.

Баллисту успели перезарядить еще дважды и наконец добились попадания – на носу магланского корабля взвилось пламя, к небу потянулся столб характерного черного дыма – мы такой видели не раз.

Улыбнувшись, я произнес:

– Зажигательные снаряды. Вот почему они такие смелые.

– И правда зажигательные, – удивился Тук. – И полыхает жарко, такие я только у демов видал. Откуда они их взяли?

– До сих пор их применяли только южане. Думаю, что именно оттуда.

– Демы не такие дураки, чтобы продавать такое оружие северянам.

– Некоторые демы очень и очень жадные. Дай волю – мать родную в дешевый бордель продадут. Думаю, лутанцы с лерейцами очень хотели победить в этом походе и не пожалели денег. Купить можно все, если знать где и не жадничать.

– Хреново, если даже короли с нечестивыми торгуют.

– Они не первые…

Несмотря на пожар, магланец придерживался прежнего курса, неповоротливый лутанец хотел было отвернуть от пылающего противника, но маневр не удался. Сцепились, началась абордажная схватка. При этом наши союзники даже не пытались тушить свое судно, поставив все на победу. Если одолеют неприятеля, просто расцепятся, и старый корабль погибнет в огне. У них своих верфей и нет почти, большая часть флота трофейная, так что подобный размен – обычное дело.

Еще три корабля получили попадания зажигательными снарядами, причем один был поражен столь серьезно, что развернулся, не принимая боя. Но на остальных пожары вспыхивали в последний момент перед абордажем, когда били уже почти в упор и серьезно навредить не успели. Так что надежда противника на то, что секретное оружие поможет им одержать легкую победу, не оправдалась.

Мне не раз приходилось сталкиваться с демами, и я планировал задавать им трепку еще и еще. Но в мои планы потери кораблей не входили. Однажды это случилось, но с тех пор я сделал правильные выводы, и так легко это повторить у них не получится. Наиболее уязвимые части хорошо защищены от огня, пожарная безопасность на очень и очень высоком уровне. Наготове достаточно мощные помпы, также воду можно черпать вручную, для этого припасены ведра на веревках. Опаснее всего ситуация, когда зажигательная жидкость попадает под палубный настил, так что команды приучены перед схваткой закрывать все люки без исключения. Чтобы даже крохи не затекли в отверстия для весел, над ними сделаны специальные козырьки. Мы предусмотрели все.

В общем, я не слишком волновался по поводу обстрела. Одно-два попадания любой из моих кораблей выдержит без неприятных последствий. Но и торопиться в бой не спешил. Сейчас важнее всего определить наиболее опасный участок, а этого не сделать до тех пор, пока флоты не сцепятся всеми силами.

Увы, врага смутило то, что пятерка кораблей держится особняком, а парочка еще дальше. Часть лутанского флота не стала вступать в бой с ходу, отвернула в нашу сторону, начала сближаться.

– Шесть кораблей по наши души, – прокомментировал Тук. – Один большой, с огненной баллистой.

– Вижу. С него и начнем.

– А иначе трудно, он ведь первым идет, хочет задать нам жару.

– Странно, что их всего шесть. Разве у меня репутация жалкого слабака?

Тук пожал плечами:

– Что-то сомневаюсь. Может, мы слишком далеко и наших флагов они вообще не видят. Я вот отсюда без этой вашей хитрой трубы разглядеть их тряпки не в силах.

А ведь
Страница 19 из 19

и правда. Привык я уже к оптике, а ведь у других ее нет, только на свое зрение и полагаются. Очень может быть, что до сих пор не подозревают о моем участии в битве. Ведь знай об этом – послали бы куда больше кораблей или побоялись бы, вообще со мной не связывались. Недавнюю историю, когда я крошечной эскадрой из трех судов играючи испепелил флотилию из шести галер, народная молва разнесла по всему побережью, не забыв ее совсем уж безбожно преувеличить. Или тот, прошлогодний случай, когда шторм разметал флот, мое корыто при этом серьезно повредило, но даже так мы легко справились с парочкой демов. И это с учетом того, что в трюме одного из них перевозились несколько групп рейдеров. Их планировали выпустить на северном берегу, так что нам пришлось вступить в схватку не только с людьми, но и с поганью. Сюрприз получился тот еще, крупно повезло, что дневной свет помогал.

А еще в тот раз нам пришлось драться с серыми жрецами, которые за этой поганью приглядывали. Простые вояки с тварями ладят плохо, вот и приходится возить посторонних. Бой вышел такой, что никогда не забуду.

И без потерь тогда не обошлось…

В общем, репутация у меня куда круче, чем у тех же магланцев с таллирцами. И пришло время ее подтвердить в очередной раз.

– Левый и правый! Заряжай через один! Баллисты огненными!

Команды простые, и обученная команда в них никогда не запутается. Распахнулись крышки длинных ящиков, лучи поднимающегося светила заиграли на жестяных боках невиданного в этом мире оружия – ракет. Тонкие деревянные трубы, обитые металлом, спереди острие гарпуна, позади сопло реактивного двигателя, как гордо я называю заряд спрессованного черного пороха. Для пущей красоты все тщательно окрашено, да и от коррозии хорошая защита. Хоть работа не фабричная, но более-менее унифицировано. Расхождения по весу минимальное, детали расположены одинаково. Пока что их изготавливают поштучно, но начинаю подумывать об организации поточных линий. Ну а там и до конвейера недалеко.

При всем при этом точность у моего «супероружия» аховая. Со ста метров в приличных размеров сарай попадает одна ракета из четырех в лучшем случае. На море с его качкой и движущимися мишенями все еще хуже. Я работаю над этим недостатком, но пока что успехи не впечатляют.

Но если знаешь свою слабость, сделай так, чтобы она тебе не мешала. Я использую два способа борьбы с неудовлетворительной точностью: применяю ракеты массово и с минимальных дистанций. То есть для залпа приходится входить в зону действия вражеских баллист, отсюда растут корни моих противопожарных мер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/artem-kamenistyy/tayny-ordena-18402811/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.