Режим чтения
Скачать книгу

Тиэль: изгнанная и невыносимая читать онлайн - Юлия Фирсанова

Тиэль: изгнанная и невыносимая

Юлия Алексеевна Фирсанова

Ее обрекли на жалкое существование и медленное увядание вдали от Дивнолесья. А упрямая эльфийка помирать не пожелала. Устроилась в соседнем королевстве, подыскала дом, занятие по душе. Вдобавок бесцеремонный призрак-сосед под боком скучать не дает!

Итак, если у вас внезапно исчезла любимая птичка, член семьи или иные ценности, просите помощи у Тиэль. Если заболел нелюбимый шеф, зверушка, дорогая супруга или беспокоит старая травма – идите к Тиэль. Она поможет или не поможет. Ах да, не забудьте деньги. За идеалы изгнанница не работает. И злиться бесполезно. Всякому, ступившему на порог особняка Проклятого Графа, стоит иметь в виду: тихую эльфийскую деву обидеть может каждый, но не каждый сможет после этого убежать.

Юлия Фирсанова

Тиэль: изгнанная и невыносимая

Посвящается моим маленьким феям Элине и Елене

Глава 1

Визит нужды и дары судьбы

– Тиэль?!

Нет ответа.

Снова ворчливое:

– Тиэль!

И снова вместо отклика тишина.

– Вот ведь напасть, если в оранжерее затворилась, хоть весь Мир Семи Богов к Илту в Последний Предел отправится, ей плевать! – проворчало привидение со смесью удивления, недовольства и толикой восхищения. Перестав завывать под дверью, призрак исчез, решительно отправившись иным путем.

Белые звездочки эльдрины мягко сияли, ловя щедрые лучи, отбрасываемые солнцешарами. Ковер бесценной травки в домашней оранжерее был невелик, не чета роскошным полянам в Дивнолесье. Так, не ковер – коврик. Или даже дорожка, всего лишь от двери до стены, чтобы пройтись босиком не по стылому каменному полу, а по мягкой живой подушке.

Узнай городские лекари и маги Примта, сколько здесь, в особняке, звездчатки, как по-простому именовали эльдрину люди, и для чего эльфийка ее растит, точно жизни бы не дали. Деньги – пыль, пусть звонкая и нужная для покупок, но Тиэль пока не опустилась до того, чтобы губить растения ради наживы. Пусть и изгнанница! Втрое по весу в золоте сведущие травники заплатят и за опавшие лепестки.

Она предпочитала молчать о богатствах своей оранжереи, кропотливо выращенной из крохотных семечек, корешков, листиков – всего, что сумела прихватить, уходя прочь из родного дома и спрятав в складках одежды, карманах и в подкладке плаща. Как оказалось впоследствии, не так уж и мало припряталось.

Оставив лейку, Тиэль присела на скамеечку под разросшимся кустом лаурника, укрытого пышным золотым цветом. Рука машинально скользнула влево и погладила нежный серебристо-золотой лист юного мэллорна. Малыш в кадке развернулся к подруге и коснулся эльфийки в ответ. Теплая волна силы пробежала по ее телу. Сразу отступила усталость и захотелось чего-нибудь пожевать. Например, разогреть на кухне вчерашнее рагу из кролика.

– Гхм, – откашлялись где-то в углу. Следом из пола, просачиваясь меж цветочным ковром эльдрины, выглянула прозрачная голова косматого бородача с выпученными глазами. – Там к тебе пришли. На крыльце парочка голубков мнется.

– И что? – равнодушно фыркнула эльфийка.

– Уйдут – без денег останешься, – напомнил призрак. – У тебя в шкатулке всего три монеты. Еду на что покупать будешь? Иль цветник свой под корень оборвешь?

– Найду какой-нибудь твой клад, – оскалила зубки в совсем не милой улыбке собеседница.

– Но-но, мои заначки не трогай, у нас договор! – встревожился призрак, полностью возносясь над полом оранжереи.

– Договор-договор, не пугайся, – махнула рукой эльфийка, легко вскочила на ноги и выбежала из оранжереи в коридор.

Входная дверь распахнулась перед носом людей, нерешительно переглядывающихся на высоком крылечке. То ли парочка набиралась храбрости, чтобы позвонить в колокольчик, то ли вообще никак не могла решить, а нужно ли им входить именно сюда. Темноглазый, крепко сбитый, уже сейчас балансирующий на грани определения «полный» шатен и хрупкая голубоглазая блондиночка уставились на хозяйку дома не то со страхом, не то с мольбой.

Эльфийская дева – золото кос и зелень глаз в комплекте прилагаются, а что несколько худощава на вид иль вовсе тоща, так не каплун к празднику, – притопнула босой ножкой и объявила:

– Лейдин, лейдас[1 - Лейдин – обращение к девушке, женщине. Лейдас – обращение к юноше, мужчине. – Здесь и далее примеч. авт.], милости богов. Если на консультацию – проходите, только ноги о коврик вытрите. Если что продавать пришли – ступайте прочь. Если решили на крылечке постоять и насладиться видом архитектурного шедевра, то с вас – пять медяков.

– Ой, мм… Милости богов! Мы на консультацию, – смущенно, будто признавался в каком-то противоестественном пристрастии, пробормотал юноша и покраснел.

Эльфийка посторонилась и сделала рукой приглашающий жест, ножки ее зашарили у порога, влезая в мягкие туфельки – одну из нескольких пар, вечно разбросанных и столь же вечно забываемых хозяйкой по всему дому.

Молоденькая спутница сделала короткий вежливый поклон-приседание и просочилась в коридор первой. Тщательно отерла ботиночки о коврик из мха, с аппетитным причмокиванием вобравший в себя городскую пыль. Глазки девы блестели от возбуждения и опаски, кудряшки на головке, прикрытые шляпкой, чуть ли не вставали дыбом от любопытства. Не выдержав мук молчания и пытки неудовлетворенным интересом, визитерша выпалила:

– Правда, что это был прежде особняк графа Адриса, которого все зовут Проклятым Графом?

– Правда, – провожая гостей в приемную залу, из которой давно уже было вынесено все лишнее и мешающее убираться после некоторых посетителей в сезон непогод.

– Убил себя, жену, ее любовника, – с восторженным ужасом продолжила перечислять гостья, прижимая пальчики к груди и озираясь по сторонам.

Словно опасалась или даже надеялась увидеть того самого графа или место, где случилась трагедия.

– Неправда, – меланхолично поправила Тиэль. – Сначала – двух любовников жены. Застал их с нею на ложе. Следом – жену, а уж потом и сам к богам отправился. Нет-нет, не наложил на себя руки. Граф получил серьезное ранение кинжалом и царапину отравленной иглой, спрятанной в перстне одного из любовников жены. Это и стало для мстителя роковым.

– И он не нашел покоя, – все так же восторженно ужасаясь, продолжила девица.

Кавалер приотстал, виновато вздыхая, но не делая попыток приструнить свою спутницу. Наоборот, поглядывал на нее с тем умиленным любованием, какое свойственно всем влюбленным в острой стадии заболевания.

– Найдешь тут, если городской особняк, земли и сокровищница сестре жены как ближайшей наследнице отходили, – пожала плечами эльфийка, полностью понимая графа.

История о том, что никто из наследников графа не смог войти в дом, взять графскую печать и выйти живым, до сих пор пользовалась популярностью как одна из страшных сказок Примта. Все владения покойного мстителя отошли короне, особняк же был выставлен на торги.

– Гм, а как же ты, лейдин? Призрак покинул эти стены? – опасливо уточнил юноша.

– Нет, разумеется, но дом большой, нам не тесно, – невозмутимо отрезала эльфийка, входя в приемный зал. По полу, стенам и потолку прокатилась череда дробных ударов, будто подтверждая слова хозяйки. Тиэль опустилась в кресло с царственной
Страница 2 из 20

грацией дивнорожденной и скомандовала:

– Садитесь и рассказывайте.

Побледневшая парочка, разом утратившая остатки красноречия, упала в кресла мешочками с… пусть будет сеном и беспомощно переглянулась. Прохладительных или согревающих, в большем соответствии с не по сезону прохладной погодой начала осени, напитков Тиэль гостям, разумеется, не предложила. Меньше времени на пустяки потратят – быстрее до сути доберутся.

– Молчание тоже включу в счет, – цинично проронила хозяйка положения и особняка.

Почему-то это практичное замечание частично вернуло гостям присутствие духа, и юноша начал:

– Я Кайро Ульдис. Работаю в торговой компании «Сны Зара». Мы с Лимель стали супругами три дня назад. Мы небогаты, и мне предложили очень выгодную работу в Китроне сроком на три года. Климат там влажный и жаркий, с трудом переносимый без привычки, но выбора у нас нет, нужно ехать… У тебя, лейдин Тиэль, репутация эльфийки, способной решить любые проблемы. И мы… я не знаем, к кому еще обратиться с щекотливой просьбой.

– Какой?

– Лимель – хрупкая дева, она не сможет выносить дитя в Китроне. Нам нужен амулет от зачатия. Думали, приобрести его не составит труда, но увы! В первой лавке мастер отказался с нами беседовать, во второй после озвучивания просьбы на наши головы обрушился водопад гнева, в третьей нас послали, гм, к лейдин Тиэль, – сцепив руки в замок и расположив их между коленями, смущенно продолжил гость.

Хрупкая дева Лимель цветом лица переплюнула морковку и шмыгнула носиком в знак солидарности со словами супруга.

– Послали… Лейдас Криспин? – нахмурила тонкие брови Тиэль, назвав имя травника, с которым сотрудничала.

– Да, – радостно, будто у него с хозяйкой нашлись общие родственники, вскинулся юнец.

– В каком храме вас соединили узами брака? – поразмыслив несколько секунд, уточнила эльфийка.

– Инеаллы Животворящей, лейдин, – с еще большей радостью просветил собеседницу парень, взял жену за ручку, и они обменялись такими восторженно-сладкими взглядами, что у Тиэль свело скулы. Она мысленно поклялась не есть медовых орешков десять дней и достать из подвала связку копченой рыбы.

– Понятно. Ни один мастер не продаст вам нужного амулета, дабы не навлечь на себя гнев богини плодородия, – раскрыла великую тайну массовых посылов Тиэль.

– Что же нам делать? К кому обратиться? – До парочки только сейчас дошла вся глубина за… западни, в которую они угодили.

– Мастер Криспин отказал вам не зря. Среди травников и целителей вряд ли отыщется желающий заслужить немилость Инеаллы. Есть, конечно, лавки теневые, но вместо нужного амулета или сбора вы рискуете за свои же деньги приобрести смерть, мгновенную или отсроченную.

– Никакого выхода нет? – Голубенькие глазки хрупкой, казавшейся созданием воздуха блондинки стали наполняться слезами. Ручки вытащили кружевной платочек и принялись нервно комкать бедный кусочек тонкого полотна.

К счастью для себя, порывистым юнцом, падким на девичьи слезы и благодарности, Тиэль отродясь не была. Она вообще тех, кто передвигается на двух ногах, не особо жаловала, будь то эльфы, люди, гоблины, орки или создания иных рас. Иное дело растения!

– Есть одна возможность избежать немилости Инеаллы, – задумчиво побарабанила пальчиками по подлокотнику Тиэль. – Очень дорогая возможность. Настойка глеасэль. Ее основными компонентами являются лепестки эльдрины и сок глеасина. У нас ее готовят для хрупких женщин, желающих выносить и родить здоровое дитя, не утратив собственных телесных сил. Пока такая настойка пьется для укрепления тела будущей матери, зачатие невозможно.

– Лейдин Тиэль, где можно достать настойку? – с воскресшей надеждой обратился юноша к эльфийке.

– Нигде, – отрезала эльфийка. – У здешних травников нет рецепта. Из Дивнолесья разве что заказать, но о цене даже строить предположения не возьмусь. Бессмысленно. Я могу приготовить глеасэль, если у вас есть чем заплатить. За работу, так и быть, ничего не возьму, но за травы для настойки в городе платят втрое и впятеро золотом по весу.

Парочка переглянулась, впечатленная дороговизной заказа, затем юноша открыл рот и закрыл его, потому что начала говорить Лимель:

– У нас нет столько золота, но, возможно, ты, лейдин, согласишься принять в обмен это украшение.

Блондинка распустила завязки на сумочке-кошеле из плотной кожи, расшитой бусинками, и вытащила бирюзовый платок. Аккуратно развернула и поставила на стол тонкий ободок с затейливым травянистым узором, едва просматривающимся на глади темного металла.

– Это не золото, но вещь старинная, серебряная, прабабушка унаследовала как приданое, – замявшись, призналась Лимель. – Только носить его долго нельзя, голова сильно болеть начинает.

Тиэль коснулась двумя пальцами обруча, губы ее скривила странная усмешка:

– Договор. Оставляйте венец. Настойка будет готова завтра к вечеру. Три фиала. По одному – на каждый год. Если не вынимать пробки из фиала и почаще держать на свету, не испортится. Теперь ступайте, мне пора в мастерскую.

Спорить, торговаться или пытаться еще немного задержаться в странном особняке визитеры не стали. Чуть ли не бегом выбрались наружу, сами не понимая почему.

Призрак вышел из стены рядом с эльфийкой, крутящей в пальцах венец.

– Красивая безделица, а все ж лучше бы ты с них деньгами взяла.

– Это венец Эльглеас. Символ владык Дивнолесья, утраченный в последнюю Великую Войну Народов. Принадлежал моему прапрадеду, который не возвратился из битвы при Темных Ключах.

– Эк, – крякнул собеседник. – Тогда понятно. И что ж он раньше-то к хозяйке не вернулся? Про ваши реликвии сказаний много ходит, будто они чуть ли не разумом наделялись древними мастерами.

– Разумом? – чуть заметно нахмурилась и качнула головой Тиэль. – Нет, скорее инстинктами и чутьем подобно хорошему псу. Венец, ставший трофеем победителя, не мог вернуться прежде, чем свершит месть – изведет до седьмого колена весь род поднявшего руку на владыку, предаст забвению его семя.

– Тогда что же эта девица до сих пор жива, а ободок – у тебя в руках? – запутался призрак, запустив пальцы в призрачные клочки бороды. – Или ты ее настойкой изведешь?

– Лимель не имеет отношения к роду убийцы. Возможно, венец попал к ее прабабке уже после свершения мести, род людской так короток. Или ветвь формально не пресеклась, но продолжилась незаконнорожденным потомком, не носящим проклятой крови, – отстраненно заметила собеседница, любуясь реликвией и поглаживая украшение как любимого питомца.

Может, призраку и показалось, но ободок за несколько минут пребывания в пальцах законной владелицы ощутимо посветлел, будто сбросил груз проведенных в разлуке лет, или просто снял маскировку и теперь сиял истинным светом эльфийского серебра – редчайшего из металлов мира.

– Хм, ловко, – оценил граф. – Венец кроме головной боли гарантировал и бесплодие?

– Венец гарантировал общее проклятие. Головная боль – неизбежное следствие для любого, осмелившегося примерить реликвию, не имея на то права крови, – усмехнулась Тиэль и, опустив ободок на голову, направилась в мастерскую. Заготовленных трав в нужной стадии зрелости с лихвой должно было
Страница 3 из 20

хватить на приготовление заказанной настойки. Уже на пороге эльфийка спохватилась и попросила:

– Адрис, прими нормальный облик, нагонять страх не на кого.

– Ах да, прошу прощения, лейдин, – поклонился лохматый ужас Проклятого дома. Выпрямился уже высокий и грозный мужчина. Наружность его пусть и не соответствовала общим канонам современной рафинированной красоты средь людской знати Примта, но была весьма эффектной. Если вам, конечно, может понравиться тот, кто даже в обличье человека хранит сходство с хищной птицей. Движения скупые и выверенные. Цепкий и одновременно немигающе-равнодушный взгляд охотника, высматривающего добычу, резкие черты лица, тонкий рот, окаймленный небольшой бородкой, нос, больше похожий на клюв, коротко стриженные волосы, растрепанные, словно перья.

Добившись своего, эльфийка поблагодарила графа кивком и собралась уйти, когда ее остановило мрачно-предвкушающее бормотание:

– Опять кто-то ломится в дверь.

– Клиент?

– Не похож. Глянешь или мне разобраться доверишь? – почти пропел Адрис, предвкушающий развлечение.

Он снова сменил обличье на «ужас Проклятого дома». Все-таки за век с лишком, пока особняк простоял без живого хозяина, маловато находилось желающих заглянуть на призрачный огонек и развлечь заскучавшего духа до хм… смерти. Нет, поначалу смельчаки и охотники до легкой добычи десятками шли, даже жрецы богов, слишком полагающиеся на своих покровителей, находились. Зря, конечно, полагались. Граф не последним из почитателей Илта как был, так и после перехода в эфирное тело остался. Вот и забавлялся с законной добычей, как лесной кот с мышами, заодно и силу копил. Потом то ли репутация смертельного ужаса выросла, то ли народец измельчал – почти перестали «в гости» к призраку живые заглядывать. Потому, возможно, он и не напал сразу на первую за последнее десятилетие покупательницу. Присмотреться решил, а она его увидела и тоже присмотрелась. И смертным ужасом не прониклась. Поведала свою историю, сказала, что убежище ищет, и покровительства попросила. Однажды рыцарь – навсегда рыцарь, пусть и с иным в посмертии кодексом. Обрел граф Адрис новую цель и смысл бытия.

– Надо посмотреть, – после секундного размышления решила эльфийка. – Напугать всегда успеем. Кушать что-то, как ты верно заметил, мне нужно, и Гулд платить за готовку надо. Не самой же у печи вставать, а то, боюсь, от своей стряпни я быстро тебе призрачную компанию составлю.

– Не то чтобы я был против, но пока лучше поживи, – усмехнулся призрак и истаял.

Тиэль способностями к мгновенному перемещению в пределах особняка, да и в иных пределах не обладала, она вообще была слабой магичкой, зато хорошей травницей и целителем. Бабушка Налиэль как-то в беседе с дедушкой Кералем обмолвилась, что внучка могла бы и выдающейся стать, если бы несла в душе побольше сочувствия к пациентам и поменьше – исследовательского зуда к изучению недугов. Тиэль тогда только мысленно улыбнулась и спорить не стала. У каждого – свое бремя и свой путь.

Глава 2

Второй визит, или сила – это еще не все

Дверь особняка содрогнулась в очередной раз от могучего удара. Тиэль приоткрыла створку и изучила уперто-каменную физиономию монументального тролля, возвышающегося над хозяйкой дома. Типичный представитель своей расы – высоченный и массивный, он легко отодвинул Тиэль и вошел, чуть пригнувшись, внутрь. Молча.

Эльфийка тоже не спешила начинать разговор. Стояла, прислонившись к стене, и, чуть запрокинув голову, разглядывала незваного посетителя.

– Милости богов. Значит, так, лейдин, каждую большую луну Димару[2 - В Мире Семи Богов есть две луны – Веара (малая) и Димара (размером поболее). Цикл одной меньше цикла другой. Димара – та, чей цикл больше и размерами она превосходит сестру.] ссыпаешь три золотых Взирающему, – прогрохотал тролль, первым нарушив затянувшееся молчание. Кажется, бугай был немного смущен, истощенный вид хозяйки дома будил в нем нечто, похожее на жалость матерого сторожевого пса, встретившего новорожденного цыпленка.

– За что? – поинтересовалась ассортиментом услуг, предоставляемых за такие неслыханные деньги, эльфийка. С официальным приветствием – пожеланием божественных милостей вымогателю она не спешила.

– За защиту, – почти мягко пояснил гость и, дабы не возникло недопонимания, ударил кулаком в стену точно над золотой головкой Тиэль.

Кулак вошел в камень, как опытный пловец – в воду, без всплеска и брызг. Зато обратно выходить отказался категорически. Тролль подергал рукой, напряг все мускулы, пытаясь вытащить конечность из плена. Все тщетно. Рука по запястье оказалась намертво вмурована в кладку.

Тиэль чуть подалась в сторону и с любопытством стала изучать феномен, даже потыкала пальчиком в стык между плотью и стеной.

– Как интересно. Ты теперь тут так всегда стоять будешь на защите? А кормить надо или это Взирающий на себя берет, так же, как и контроль отправления естественных надобностей? – посыпались из уст эльфийки «наивные» вопросы.

– Лейдин, освободи. Я лишь посланник, – взвыл бугай, продолжая подергиваться в безнадежных попытках освободиться.

– Я тебя не пленяла, – повела плечиками эльфийка, перестав валять дурака. – Вероятно, хозяину особняка что-то не понравилось в твоем предложении о защите. Или он посчитал, что справится с этой миссией лучше Взирающего. Как думаешь?

– В доме-то справится, а ну как тебе, эльфочка, наружу выйти захочется? – сердито засопел тролль.

– Так и он к особняку не привязан теперь, – просветила гостя Тиэль. – Хочешь, мы к Взирающему вместе визит нанесем?

– Мм… гм, – закашлялся тролль. – Я таких вопросов решать не уполномочен.

– Ух, а ты это слово долго учил? – снова принялась глумиться эльфийка.

– Лейдин, выпусти. Полагаю, Взирающий неверную информацию получил. Сам теперь вижу – не нуждаешься ты ни в какой защите…

– Точно видишь? – заинтересовалась собеседница. – А то лучше тебя на денек-другой тут оставить, с графом Адрисом познакомиться, пообщаться. Это ничего, что он силы жизненные пьет, зато какой собеседник эрудированный. Удивительный чело… то есть призрак. За пару-то суток досуха такого большого тролля не выпьет… Наверное.

В подтверждение слов эльфийки граф в своем наилучше-страшнейшем обличье высунулся по пояс из стены, распространяя вокруг леденящую ауру ужаса и капая на пол серебристыми каплями призрачной крови, медленно-медленно испаряющимися с камней.

– Лейдин! – взвыл перепуганный пленник, оставив всякое притворство и игры в недалекого тупого вышибалу. – Отпусти! Смилуйся! Мы компенсируем беспокойство!

– Другое дело, – одобрила благой порыв гостя Тиэль. – Как думаешь, граф, стоит внять просьбе или пусть с листок[3 - Листок – эльфийская мера измерения, меньшее значение из возможного.] привратником поработает?

– Пусть скажет, зачем приходил, – прошелестел голос Адриса в сознании эльфийки, вслух же страшно-ужасное привидение, скептически оглядев «гостюшку», проскрипело:

– Меньше чем за пять золотых не уйдет.

– Семь, семь! – тут же поднял цену пленник и с совсем непритворным ужасом простонал: – Он меня ест!

Тролль снова дернулся всем могучим телом и выдернул руку со
Страница 4 из 20

звучным чпоканьем, подобно пробке, вылетающей из бутылки эльфийского игристого вина. Кожа от запястья до кончиков пальцев стала не серой, а фиолетовой, словно ее прижгли или проморозили.

– Дому тоже кушать надо, давненько жертв не приносили, – с демонстративной жадностью облизнулся призрак и, погрозив напоследок пальцем бугаю, исчез в стене. На деле, конечно, принял незримое обличье и занял место за левым плечом Тиэль.

Тушу тролля сотрясала крупная дрожь, на пострадавшую руку, подергивающуюся вне зависимости от воли хозяина, он смотрел с горьким ужасом и, кажется, от всей души сожалел о неудавшемся визите. Однако нашел в себе силы здоровой рукой залезть за пазуху и вытрясти на подставленную ладонь эльфийки семь золотых монет. Все, что было в кошеле.

– Теперь, когда недоразумение улажено, – Тиэль кротко улыбнулась, пряча монеты в сумочку на поясе, – я жду ответа о настоящей цели визита и очень надеюсь, что особняк сегодня останется голодным. Не люблю эманаций смерти, у меня от них мигрень, знаешь ли. Мы, эльфы, такие чувствительные…

Тролль содрогнулся всем телом, душевность Проклятого Графа и очень чуткой эльфийки явно произвели на гостя неизгладимое впечатление. А тут еще рука с каждой секундой, казалось, ныла, горела в незримом пламени и мерзла в призрачном льду все сильнее. Незваный визитер попытался скрыть болезненную гримасу.

– Руку могу вылечить, но силу возьму из твоего амулета против зачатия. Все равно он паршивого плетения, на семь раз две осечки дает, – хмыкнула эльфийка.

– Прошу, лейдин, – склонил голову бугай, эдак с нехорошей задумчивостью покосившись на подлый амулет, и многообещающе сверкнул серо-зелеными камешками глаз. Наверное, планировал нанести визит к мастеру, выдающему на-гора столь замечательные предметы.

Тролль доверчиво, а что уж рыпаться, коль попался мушкой в смолу, протянул целительнице пострадавшую конечность. Та положила пальцы левой руки на больную лапу, правую поднесла к болтающемуся на медной цепочке волчьему клыку, украшавшему затянутый в жилетку торс тролля. Нахмурила пшеничные брови и резко выдохнула, вгоняя в целительное плетение заимствованную силу. Клык осыпался крошевом, пациент заорал благим матом и совсем не благим – тоже. Впрочем, смолк почти сразу. Кожа на пострадавшей руке на глазах меняла оттенок, становясь схожей цветом со здоровой.

– Обезболивать не умею, – запоздало предупредила Тиэль и кивком головы велела жертве следовать за собой в зал для приема посетителей. Из сумочки на поясе она на ходу извлекла баночку и перебросила ее назад. – Там остатки мази, выскреби и намажь руку.

– Опять больно будет? – опасливо уточнил тот, ловким движением цапнув баночку. К боли обычной – следствию кулачного боя или ран – тролль был привычен, но вот такая, взявшаяся неизвестно откуда и почему, его пугала.

– Нет, мазь регенерацию тканей завершит.

– Дорогая, небось, штука?

– Очень, тут как раз на два золотых, – равнодушно проронила эльфийка и возобновила допрос, как советовал призрак. – Итак, зачем пришел? Или говори правду, или убирайся. Где выход, знаешь.

Тролль присел на самый крепкий и широкий стул в комнате. Предмет мебели хрустнул, крякнул, но вес посетителя выдержал. Гость принялся добросовестно размазывать целебную мазь по пострадавшей конечности, орудуя весьма ловко толстыми пальцами и мрачно излагая суть проблемы:

– Я Торк, правая длань Взирающего. Взирающий болен, на место его сынок вскарабкался. Сопляк! Держать народ не умеет, амбиций море. Не сегодня завтра прирежут его, а там и Ксара в путь последний отправят. А я ему должен.

– И решил натравить меня на молокососа? – недобро прищурилась Тиэль.

– Ничего не решил, придурок велел за данью идти, чтоб силу показать, вот я и вызвался. Сам не знаю почему. А тут вывеска эта над дверью красивая: «Дам совет, решу проблему. Дорого». Меня как по голове стукнуло той самой вывеской…

– Шаманы в роду были? – выстрелила вопросом эльфийка.

– Дед шаманом был, – растерянно отозвался бугай, не понимающий, куда клонит собеседница и не выпрут ли его из особняка, узнав о родословной. – Чего такого-то?

– Чутье выбора пути тебе по наследству досталось. Порой хранит, порой в такие ловушки заводит, что едва живым выбираешься. Путь правильный не всегда, вернее, почти никогда самым легким не бывает. Вот и на мой порог пришел, – с легкой отстраненностью пояснила Тиэль, раздумывая, как поступить.

– Пойдем, а? – азартно шепнул на ухо эльфийке призрак. – Засиделись на месте. Навестим ублюдка, решившего, что в особняке Проклятого Графа ему будут платить дань. Заодно на больного глянем…

Каким уж был Адрис при жизни, Тиэль доподлинно не знала и биографических подробностей у бесплотного хозяина дома не требовала, но сейчас мысленно усмехнулась. Получалось одно из двух: или граф по жизни был неисправимым авантюристом, или он всю жизнь держал все чувства, мысли и желания в узде, сорвавшись лишь в конце пути от супружеской измены, а теперь, после смерти, стремился взять в посмертии то, чего не хватало в бытии телесном.

Ради тролля и местной преступной шушеры эльфийка не двинула бы и мизинцем, но к Адрису за год без малого успела немного привязаться. Да и помогал он ей, растерявшейся на первых порах. По-своему, в грубовато-пугательной манере, с подковырками и издевками, шуточками пересыпанными, но помогал.

– Хорошо, веди, лейдас, к своему недужному Ведающему, – решилась Тиэль, вспархивая из кресла.

– Благодарю, лейдин, если сможешь… – начал было тролль с такой ярой надеждой, полыхнувшей в душе, что эльфийка, поморщившись, резко вскинула руку ладонью вверх.

– Я ничего не обещаю и пока ничего делать не собираюсь, только смотреть.

– Ксара три лучших столичных лекаря смотрели и наш целитель. Каждый свой недуг назвал, ни один лекарства, чтобы на ноги подняло, не дал, – мрачно рыкнул тролль, сжимая руки в пудовые кулаки. – Пару магов к нему водили, без толку, ничего не увидели. Заклятия их тоже ничем не помогли.

– Интересный случай? – оживилась Тиэль, предвкушая забаву. – Веди!

Эльфийка переобулась в ботиночки, закуталась в неприметный серый плащ с глубоким капюшоном. Тролль как пришел полуголым – короткие до колен штаны да жилет на голое тело, – так и вышел из особняка. Двигался в полушаге за спиной Тиэль и сопел, как котелок с разваривающейся кашей, забытой на огне.

– Держись поближе ко мне, лейдин, – прогудел над головой спутницы Торк. – Я пока еще в силе, коль со мной, лапы тянуть поостерегутся…

– Хорошо, – усмехнулась Тиэль, слушая негодующее бормотание Адриса о том, что лейдин идет не с каким-то деревом, у которого не иначе как чудом Инеаллы ноги отросли, а с ним, графом и под его защитой, потому пусть тот плачет, у кого руки и силы жизненные лишние…

Особняк Взирающего, как это ни странно, или совсем не странно, а вполне предсказуемо, оказался почти по соседству. Всего через три квартала, аккурат на негласном стыке Треугольника Знати, как именовали часть города, где издавна предпочитали строиться и проживать особы благородного сословия или обладатели толстых кошелей, и Купеческой Петли. Там столь же традиционно отводились места под торговлю. Все заведения, от
Страница 5 из 20

захудалой лавки до большого магазина, да три городских рынка в придачу, тоже располагались в Петле.

Для посетителей, способных вызвать интерес городской стражи, существовал подземный ход, выводящий во внутренний двор особняка и тоже неплохо охраняемый. Неприметная калитка в высокой ограде, ведущая в буйно растущий и явно намеренно запущенный до состояния дикого леса сад, предназначалась для визитеров, не имеющих явных проблем с законом. Она охранялась парой мускулистых молодчиков, безмолвно расступившихся перед Торком и его компаньонкой в плаще. Зато в спину закутанной незнакомке парни присвистнули и защелками языками, вполголоса завистливо пройдясь насчет того, что кому-то на охране париться, а кто-то на гулянку к Нарту свою девку ведет. Торк скрипнул зубами, но возвращаться для экстренной стоматологической операции не стал. Спешил. Зато Тиэль шевельнула пальчиками, украдкой сыпанув из потайного кармашка несколько крупинок порошка. Тот был услужливо подхвачен ветерком и переправлен по назначению. Скабрезные комментарии за спиной сменились громоподобным чихом. Адрис даже не успел вмешаться и постращать глупцов хладными касаниями. Сложно пугаться, если все тело содрогается от непрерывного чиха, а живот подозрительно бурлит, намекая на срочную потребность уединиться.

Дорожка к крыльцу не охранялась никем, кроме пяти здоровенных псов, свободно разгуливающих по саду. Красавцев этой породы вот так сразу поостереглась бы гладить даже Тиэль, обычно ладившая с любым животным. Бросаться на гостей они не стали. Молча повели чуткими носами, принюхиваясь к знакомому аромату Торка и новому запаху эльфийки. Признали неопасными и продолжили патрулирование.

Тролль стукнул в дверь, никаких условных дробей не выводя, просто бухнул по створке и обождал. Открыла ему пожилая женщина с замученно-усталым лицом и замазанным белилами синяком на скуле. Облегчение, почти радость от вида тролля были такими искренними, что тот насторожился:

– Что, Радиша?

– Лейдас Нарт с утра прогнал из комнаты лейдаса Ксара сиделку Дайшу и не велел никому заходить к отцу, – прижав руку ко рту, всхлипнула женщина.

– Я схожу к нему, не плачь, – поморщился тролль.

Торк провел Тиэль по скрипучей до невозможности, нарочно такое захочешь устроить – не получится, лестнице на второй этаж дома. Откуда-то слева доносились характерные звуки набирающего силу застолья. Пьяные выкрики, музыка, звон посуды, женский игривый визг, мужской хохот…

Туда полетел Адрис, а эльфийка с троллем прошли налево к самой последней двери, запертой снаружи на ключ. Он так и остался в скважине, как издевка над тем, кто подыхает внутри. Охраны не было. Тролль глухо рыкнул и отпер дверь, рывком распахнул ее, едва не снеся с петель. В нос ударил мерзкий запах нечистот. Понятное дело, коль забрали сиделку, Ксару не оставалось ничего иного, как ходить под себя и валяться в испражнениях.

Тиэль откинула капюшон, мешающий осмотру больного, и подошла поближе к широкому жесткому ложу. Там простерся жилистый, почти столь же худой, как сама эльфийка, нагой мужчина с седыми, короткими, слипшимися в иглы от пота волосами. Ястребиный нос на осунувшемся лице казался кромкой лезвия. Жалкий комок одеяла, как еще одна издевка, был сброшен на пол.

Бывшего Взирающего разбил полный паралич, он не мог пошевелить и пальцем, даже нахмуриться – и то не мог, лишь темно-зеленые глаза загнанного в ловушку зверя, готового отгрызть собственную лапу, чтобы выбраться из капкана, еще жили на изможденном лице.

– Милости богов, Взирающий. Я привел лейдин Тиэль, целительницу из Проклятого особняка, чтоб осмотреть тебя, – неловко пробормотал Торк, тушуясь под взором недвижимого Ксара. Чуть согнулся, собравшись было поднять одеяло, вспомнил о грязи на кровати и оставил пока все как есть. Не до стыда, да и нет стыда в осмотре целительницы.

Эльфийка втянула носом воздух, не позволяя себе морщиться от смрада, ненадолго прикрыла глаза и проинформировала:

– Твой друг здоров.

В груди тролля начал зарождаться гневный рокот. Секунда-другая – и, несмотря на весь страх перед эльфийкой, Торк обрушил бы на нее свой гнев. Тонкая ладошка с неожиданной силой хлопнула по груди великана, а пальчик укоризненно погрозил гневливцу.

– Я говорю, от него не пахнет болезнью, значит, паралич – следствие магического воздействия. Какого именно, не скажу, не колдунья, таких тонкостей не вижу, лишь черноту. Сейчас граф придет, пусть посмотрит. Его глазам многое видимо.

Тиэль поискала, куда бы присесть, но в спартанской обстановке комнаты Взирающего не нашлось даже кресла, пришлось устраиваться на стуле. Ждать долго не пришлось. Тролль успел лишь перестелить изгаженную постель друга, вызвать Радишу, омыть тело Ксара из принесенного услужливой домоправительницей таза и напоить относительно чистого паралитика водой через соломинку из кружки. Женщина унесла грязное белье, а ветерок из распахнутого настежь окна немного проветрил комнату.

Призрачная тень мелькнула и зависла перед эльфийкой. Кому являться, кому слышаться, а для кого и вовсе оставаться незримым, Проклятый Граф уже давно выбирал сам. Все-таки в бестелесном существовании определенно имелись некоторые преимущества. Дух не замедлил поделиться результатами разведки исключительно с эльфийкой. Другим живым, находящимся в комнате, его было лишь видно.

– Пьяная гульба в разгаре. Знаешь, Тиэль, если не можешь выпить и повеселиться, зрелище сие невыносимо скучно. А это Взирающий у нас помирает?

– Он самый. Погляди сам, болезни я не чую, есть ли след от проклятия?

Адрис, по-прежнему пребывая в ужасающем виде, подлетел к ложу и завис ровненько над параличным. Восхищенно присвистнул:

– След? Да тут целая королевская дорога! Какой черный клубок! Не размотать, не перерезать нитей! Вот что значит смертное проклятие! Кого-то лейдас так приголубил, что его перед смертью прокляли!

Тиэль пересказала соображения графа и уточнила:

– Знаешь проклявшего, лейдас Ксар?

– Рамель, мать Киаль, она ведьма. Больше некому! – глухо промычал Торк вместо неспособного к членораздельной речи, зато мечущего почти магические молнии глазами Взирающего.

– Подробности будут или я пойду домой? – прохладно поинтересовалась Тиэль, равнодушная к страданиям матерого бандита.

– Дочь ведьмы, Киаль, постель Взирающего грела. То ль влюбилась без памяти, то ль к себе привязать покрепче решила, то ль жизнь свою устроить… Кто женщин поймет? Только понесла она. А когда лейдас разгневался и ей отставку дал, отвар красноломки у матери стащила, выпила. Скинуть плод хотела, да многовато глотнула. Померла две Димары назад. Киаль у старухи Рамель единственной отрадой была. Та от горя иссохла, как помирала, так все проклятия шептала.

– О, прочнее материнского проклятия ничего нет! – довольный тем, как подтвердились его догадки, поддакнул Адрис.

Ксар прикрыл глаза. Устал ли или на миг-другой одному из главарей преступного мира стало стыдно? Неизвестно. Зато Тиэль побарабанила пальчиками по ладони, прикидывая риски с выгодами, и решилась на совет:

– Такие проклятия снять нельзя, но их можно перекинуть с одной жертвы на другую, родную по крови. Чем ближе родство, тем
Страница 6 из 20

проще дело. Что выберешь, Взирающий? Твой сынок уж по тебе поминки с друзьями справляет. Помирать станешь или ему подарок преподнесешь?

Глаза Ксара широко распахнулись и не мигая уставились на Тиэль.

– Если даешь согласие на передачу сыну своего проклятия – моргни, – рекомендовала эльфийка.

И веки Взирающего медленно-медленно, будто на каждой реснице была как минимум судьба всего Мира Семи Богов, опустились, вынося приговор отпрыску, не оправдавшему веры и надежд отца. Жестокость Ксар простить мог, сам был чужд милосердию, а вот низости и предательства – никогда.

– Ты сможешь перенести проклятие? – жадно вопросил Торк, подавшись вперед к Тиэль. Вот уж кто не терзался муками совести от выбора жертвы!

– Я – нет, тонкостей плетения проклятия не вижу, – покачала головой эльфийка. Еще дед – мастер-артефактор, один из лучших в Дивнолесье, если не самый лучший, горько сетовал на бесталанность внучки. В живых лишь цвет и свет магии видит, в предметах же плетения лучше иного мастера зрит, а сама плести нити силы не способна! Зато бабушка – знаток трав наследницей заслуженно гордилась.

– Как так? А про мой амулет сказала, – недоверчиво посмурнел тролль.

– На живых не вижу, лишь в вещах. И манипулировать ими не могу, только силу выкачать. Это как солнечные блики на воде – их видно, а не поймать. Артефактор из меня никакой, – небрежно отмахнулась эльфийка, ничуть не задетая подозрениями. – Зато граф вполне способен оказать вам услугу, если договоритесь об оплате. Не правда ли, лейдас Адрис?

Призрак на миг-другой принял наиболее презентабельный, отличный от смертных лишь прозрачностью вид и отвесил собравшимся наиэлегантнейший поклон. Почему-то этот придворный жест заставил тролля вздрогнуть сильнее, чем самая ужасная из гримас духа, и свернуть пальцы в защитную фигу – знак Илта против всякого потустороннего, не желающего отбывать в Последний Предел и оставаться на той стороне, а норовящего пролезть в Мир Семи Богов. Адрис жеста нисколько не убоялся, скривил физиономию и с двух рук скрутил в ответ Торку пару аналогичных кукишей. И, демонстративно отвернувшись от суеверного громилы, продолжил общаться с эльфийкой. Инструкцию он давал с мстительной усмешкой. Покушавшемуся на благополучие его дома призрак ничего прощать не собирался.

– Пусть золото в расчет за услугу готовят. А для дела сейчас алмаз или рубин потребуется. Туда перебрасывать проклятие буду, а то сердчишко у Взирающего не выдержит даже нашего соприкосновения. Ослаб он. Зато Нарт здоров, как кабан в Дивнолесье, и пьян в прах. К такому проклятие само прильнет, дай лишь тропинку! – во всеуслышание объявил Адрис.

– Ищите камень чистой воды и покрупнее, с такими работать проще и быстрее. – Тиэль утончила для тролля требования.

Тот почесал висок и переглянулся с Взирающим. Паралитик не паралитик, а разрешение получить следовало. Немощный опять опустил ресницы. Тролль крякнул и, прошествовав к кровати, легонько приподнял ее за нижний левый угол, пошарил и вытащил бриллиант размером с кулачок ребенка.

– Других в комнате нет, – с искренней жалостью признался бугай. – Этот вернете потом?

– На грудь Ксару клади сам. Все, что останется, можешь забирать, – заржал призрак и перетек вплотную к ложу проклятого.

– Лейдин, ты ему доверяешь? – настороженно косясь на Адриса, спросил Торк перед тем, как выполнить просьбу духа.

– Нет, конечно, как может живой доверять немертвому? У него свои интересы, но пока они совпадают с нашими, – повела плечом эльфийка.

– И в чем ему выгода Взирающего спасать?

– Граф ценит свой дом и его неприкосновенность, тот, кто осмелился потревожить его, достоин кары. Передача проклятия выглядит интересной формой возмездия, – с малой толикой жалости, к которой примешивалась изрядная доля скучающего нетерпения, ответила Тиэль.

– Боишься? Правильно делаешь! Трепещите, смертные, перед Проклятым Графом! И готовьте золото! Думаю, семь, по числу богов, полновесных кругляшей за такую мелочь, как жизнь Взирающего, подойдет! – Гордый собой, приосанился Адрис и, дождавшись-таки водружения бриллианта на грудь мимоходом оскорбленного Ксара, простер призрачные руки. Одна ушла внутрь тела паралитика, вторая – в драгоценный камень.

Подробностей плетения черного кокона предсмертного проклятия сгоревшей от горя матери Тиэль увидеть была не в силах. Зато темные дымные клубы, заполняющие драгоценный камень чистой воды, разглядывала с исследовательским интересом. Да что эльфийка, эдакую пакость смогли узреть даже тролль и Взирающий, ощущавший себя весьма неуютно от тесного контакта с леденящим не столько тело, сколько саму душу призраком.

К счастью для смертного, Адрис слил с него проклятие всего за несколько минут. Больше Взирающий, пожалуй, выдержать бы не смог. И так на последних секундах действа начал задыхаться. Но вот ставший антрацитово-черным камень вобрал в себя проклятие Рамель. Довольно оскалившись, дух склонился к алмазу и вытянул губы трубочкой, словно пил воду. Камень треснул и под скорбный вздох тролля осыпался мельчайшим крошевом. Чернота перетекла в Адриса, расплескалась, заполняя, хищно клокоча, сетуя на обманувших ее лукавцев.

– Полетел с подарочком! – рассмеялся Адрис.

– Стой! – хрипло каркнул Ксар, обретший дар речи, но призрак и не думал повиноваться чьим-либо просьбам, тем паче приказам. Он уже исчез из комнаты.

Взирающий глухо застонал, заскрежетал зубами.

– Кровное проклятие можно передать лишь ближайшему родичу. Переместить в предмет надолго или перебросить на любого иного разумного не получится, – тихо заметила Тиэль, легко читая мысли Взирающего. – Так и будешь валяться, Ксар? Или выпьешь бодрящих капель эльдаль? Всего четыре золотых за один фиал, к тем семи, что ты уже задолжал графу Адрису, – и встанешь на ноги.

– Заплати все, – каркнул Ксар, попытавшись подняться и не найдя сил даже на то, чтобы оторвать от одеяла скрюченную руку.

Торк снова подошел к ложу Взирающего и разорил левую ножку кровати у изголовья начальства, открутив набалдашник сверху. Тиэль забавлялась догадками о содержимом тайников в столбиках кровати, оставшихся нераспотрошенными, и вычислением иных возможных мест для устройства схронов в уникальном предмете мебели. Кажется, Ксар настолько мало доверял своему окружению, что часть ценностей предпочитал держать максимально близко к телу. Если не на себе, то хоть в спальне. И такой подход нынче оправдался. Такова уж меркантильная эпоха! Даже благородные эльфийки и призраки даром рассыпать благодеяния отказывались.

Тролль отсчитал одиннадцать золотых из изрядно похудевшего после оплаты услуг кошеля. Взамен получил от Тиэль пузырек с бесцветной жидкостью, на свету рассыпающей золотистые искорки. Подозрительно наморщив лоб, бугай несколько секунд разглядывал лекарство, не решаясь поить босса.

– Дай, – каркнул Взирающий, пальцы правой руки требовательно дрогнули.

– Искры… – недоверчиво протянул Торк, не сталкивавшийся с лекарством столь странного вида. Смердящими потрохами дохлых лягушек его как-то обмазывали, а чтоб прозрачное и искрило – никогда!

– Дай, это высший признак силы эльфийских снадобий, –
Страница 7 из 20

потребовал Ксар еще более повелительным тоном, и тролль сдался. Бережно приподнял голову Взирающего и влил в рот влагу из фиала.

Чудесные метаморфозы начались мгновенно. Иссохшаяся кожа разглаживалась на глазах, землистый цвет лица сменился естественной ровной смуглостью, тело налилось силой. Мужчина, несколькими мгновениями раньше с трудом шевеливший пальцами, сел на кровати.

– Я не забуду услуг, эльфийка. Торк, проводи лейдин! – бросил он и принялся сноровисто собираться, ничуть не стесняясь наготы.

Если уж остроухая видела его изгвазданным в дерьме паралитиком, то и сейчас потерпит. Одежду отца Нарт уносить из комнаты не стал, напротив, велел оставить на стуле нетронутой. В первые дни приказ прикрывался внешней заботой, позже стал явной издевкой над больным.

В несколько секунд облачившись в вещи, над внешней неприметностью и прочностью которых явно немало поработали маги-портные из лучших, Ксар надел перевязь с мечом и метательными ножами. На ходу закрепляя оружие, Взирающий ринулся из комнаты в другую сторону коридора, где вместо звуков веселой гульбы нарастала паника. Мужская пьяная ругань и отчаянно фальшивые женские рыдания стали аккомпанементом крушения недолгой жизни и карьеры Нарта.

Довольный Адрис вернулся и порхал вокруг Тиэль счастливой бабочкой-призраком, разливаясь соловьем:

– Проклятие к Нарту как к родному-долгожданному прилипло. Думается мне, не без его помощи брюхатая девица дрянной настойки многовато хлебнула. Кто ж из гнуси людской будущего наследника-конкурента убрать не пожелал бы, коль случай представился? Эх, жаль, проклятие подействовать в полную силу не успело, чтоб до кишок мерзкого человечишку проняло. Я как черный дар перебросил, так молокосос и рухнул, где стоял, и виском об стол. Душу сразу спутник-тень Илта поволок в Последние Пределы. Вой стоял…

– И тебя опять с собой не пригласили? – мимолетно удивилась Тиэль, провожаемая к выходу взбудораженным, радостно-возбужденным троллем, который все бормотал слова благодарности. Говорила она, едва шевеля губами, так, чтобы живой сопровождающий не слышал слов и не мешал беседе. И дело было вовсе не в нежелании эльфийки напугать суеверного тролля. Ей банально было лень работать переводчиком.

– Мой срок еще не отмерен клепсидрой[4 - Аналог земного мифа о песочных часах, в которых жизнь пересыпается из верхней чаши в нижнюю. У Сиаллы жизнь всех созданий Мира Семи Богов измеряется водой в клепсидре – водных часах.] Великой Создательницы Сиаллы, матери шести богов, – уверенно парировал шпильку Адрис и пренебрежительно фыркнул.

– Думаешь, она тебе, перед тем как часы Илту вручить, больше других налила? – заинтересовалась эльфийка поворотом нечаянной беседы.

– Думаю, я неплохо развлекаю лейдин Великую Мать в ее скучноватых наблюдениях за мельтешащими смертными и чем-нибудь да забавляю остальную шестерку, особенно Илта с его клыкастыми спутниками-тенями и Проводником! – Дух хорохорился, компенсируя недавний стресс от мимолетной, но оттого не менее жуткой встречи с подручными повелителя Последнего Предела.

– Твои семь золотых в моем кошеле, – коротко проинформировала помощника Тиэль.

– Оставь себе на булавки, – явил невиданную щедрость призрак и злорадно усмехнулся, намеренно проходя сквозь тролля.

От такого издевательства Торк передернулся всем телом и с несвойственной ему грацией скакнул метра на три вдоль коридора. Настил пола, жалуясь на гимнастические этюды тяжеловеса, жалобно заскрипел, послышался хруст треснувшей доски.

Глава 3

Немного о старых тайнах, или чего не терпят в Дивнолесье

Торк вывел эльфийку через калитку за пределы охраняемого периметра. При этом верный страж, помнящий добро, не забыл главного. Легонько (чтоб всего метра два, а не до ближайшего дерева летели) дал в зубы каждому из острословов-стражей, только-только прочихавшихся до печенок и имевших зеленоватый вид. Он готов был, исполняя приказ Взирающего, следовать за целительницей по пятам до дверей ее особняка, но Тиэль притормозила ретивого охранника.

– Спасибо, дорогу домой я найду. В крайнем случае, коль заплутаю, проводит граф. Он все-таки в Примте побольше нашего обитает. Тебе лучше вернуться к Ксару. Учти, эльдаль не панацея. Средство исцеляет, но пищи и воды не заменит. Если твой друг не желает рухнуть от истощения через несколько часов, пусть поест. И еще напомни ему при случае о надписи над дверью особняка. Я не торгую зельями, я даю советы и решаю проблемы. Не стоит беспокоить меня по пустякам.

– Передам, – уважительно заверил Торк эльфийку и неожиданно для самого себя поклонился так низко, как не кланялся никогда и никому, даже в храмах.

Тиэль ответила ему царственным кивком, натянула капюшон на голову поглубже и устремилась прочь летящим шагом.

– В покое не оставят, – задумчиво протянул парящий рядом с неслышно ступающей легконогой спутницей Адрис.

– Пусть платят. Местные законы нарушать не буду даже за золото, только к дому привыкла, не желаю бегать, – поразмыслив, практично ответила Тиэль.

– Это да… нас заставить невозможно, кто попробует – кровью или слезами умоется, а то и понос прошибет, – хохотнул дух, успевший за год составить о хозяйке особняка собственное мнение и считавший их тандем одним из восхитительнейших развлечений за последнее столетие.

В животе эльфийки совсем не возвышенно забурчало, словно какой-то мелкий, но очень сердитый зверек соглашался с суждением призрака.

– Ты так и не пообедала! Все время забываю, как часто вам, живым, нужно есть! – спохватился Адрис и завертел головой. – Может, у лоточников чего купишь или в таверну зайдешь?

– Тебе не терпится ввергнуть меня в неприят… ой, прости, приключения или отравить? – скептически уточнила Тиэль, морщась от одного запаха горелого масла, которым разило от аппетитных с виду пирогов.

– До чего ты привередливая эльфийка! – посетовал дух с легкой досадой на свою невнимательность. Надо было напомнить об обеде прежде, чем отправляться спасать Взирающего. Авось не помер бы за полчаса, пока трапезничала целительница.

– О да, только гоблинскую стряпню вкушаю, – согласилась эльфийка под смешок Адриса.

Первое время в купленном и приведенном в порядок особняке они, найдя общий язык с изнывающим от скуки призраком, жили вдвоем. Готовила Тиэль неплохо, но редко, предпочитая перехватить на ходу яблоко или булочку из ближайшей пекарни, с которой договорилась о доставке и чьи запахи не смущали чуткий эльфийский нос. Итог такой политики был печален. Исхудавшая в разлуке с Дивнолесьем, оторванная от сердца родины – Рощи Златых Крон, где росло Перводрево, лишенная возможности впитать жизненную силу великих мэллорнов, изгнанница вовсе стала похожа на тень.

Гулд постучалась в ее дверь от безнадеги. Невестка ждала второго ребенка, а сын потерял работу в лавке и метался по городу в поисках нового места. Отважная гоблинка не убоялась даже явившегося перед ней Адриса, представшего в одном из своих кошмарных обличий. Такая отвага не могла остаться безнаказанной! Тиэль, в очередной раз позабывшая приготовить ужин и почти весь день провозившаяся в оранжерее и мастерской, предложила просительнице
Страница 8 из 20

проследовать на кухню и сотворить что-нибудь съедобное из имеющихся «объедков». Еда Гулд, тридцать лет проработавшей на кухне в баронском особняке и ушедшей оттуда из-за скандала с молодым привередливым хозяином, оказалась неожиданно вкусной. Потому эльфийка смела ужин со стола, почти не глядя, и предложила гоблинке должность приходящей кухарки, чтоб та и дома родным помочь могла, и Тиэль голодной не оставалась. На том и сошлись.

– Лейдин, подайте медную монетку на хлеб! – метнулась к эльфийке мелкая фигурка.

– Прости, дитя, у меня нет при себе ни единой медной монетки, – качнула головой Тиэль. – Но если дойдешь со мной до особняка Проклятого Графа, вынесу тебе полкаравая вчерашнего хлеба.

Ответа не последовало. Пацан свел пальцы в фигу, отводящую зло, сплюнул в сторону и метнулся прочь. Видимо, есть он хотел меньше, чем жить. Эльфийка повела плечом и продолжила путь.

– Замечательная у меня репутация, – довольно констатировал граф.

– Пожалуй, – согласилась собеседница. – В дверь стучатся лишь те, кому это воистину необходимо.

Поначалу, когда она только написала объявление над дверью, клиентов не было вовсе, жила лишь на деньги, вырученные от продажи редких для Примта растений. На покупку особняка ушли почти все прихваченные из Дивнолесья монеты. Но потом нашелся один отчаянный смельчак, чьи нужда, любопытство и надежда пересилили страх, потом второй, третий. И покатилась по городу молва о тощей эльфийке, обосновавшейся в Проклятом особняке, берущей за помощь много, но помогающей, коль взялась, почти всегда в любом самом странном деле. Рекой деньги не текли, но на пропитание и кое-что для любимой оранжереи стало хватать.

Особняк встретил хозяйку тишиной и тонкой нитью аромата эльдрины, просачивающегося даже из-за закрытых дверей оранжереи поверх запаха старинной мебели и вездесущей пыли, с которой успешно боролись пронырливые шарики-пылеглоты.

Эти растения в форме небольших шаров – разновидность перекати-поля с воздушными корешками – обеспечивали чистоту во всех эльфийских домах, поглощая мусор, пыль и мелкие отходы. В особняке же Адриса, не знавшего уборки более столетия, шарики быстро подросли, частью и вовсе отъелись до гигантских размеров и теперь были не с кулачок ребенка-человека, а с голову взрослого тролля. Но уборщики жили в доме менее года, а мусор и пыль копились гораздо дольше. Потому работы и пищи у растений был еще непочатый край.

Скинув плащ, обувь и омыв руки, хозяйка поспешила на просторную кухню с пятью печами, из которых исправны были аж целых три. Еще две можно было бы починить, пригласив печника, но эльфийка не видела смысла в расходах. Рагу Тиэль вытащила из шкафа-хранилища, уцелевшего еще со времен графа Адриса. Помещенное внутрь теплым, мясо таковым и оставалось. Но сейчас эльфийке захотелось горячего. Несколькими огненными импульсами она подогрела блюдо. Власти над огненной стихией у лесной девы хватало лишь на этакую малость.

Вооружившись ложкой и взяв кусок хлеба, Тиэль вспорхнула на табурет у широкого стола и накинулась на еду. Адрис присел или, скорее, завис над соседним табуретом, наблюдая за эльфийкой с почти ностальгическим умилением, смешанным с некоторой завистью. В ответ на вопросительный взгляд – набитый рот не располагал к беседе – призрак заметил:

– Я любил здесь перекусывать. Удобнее, чем в гостиной, без десяти смен приборов, блюд и вечно сующихся под руку слуг…

– А мне всегда больше у костра в лесах есть нравилось. Выводили из себя все эти три лепестка на одной тарелке, которые с десятью церемониями пятью столовыми приборами надлежит перемещать в рот истинной лейдин из рода Эльглеас, – в ответ хмыкнула Тиэль.

– Венец! – услышав мелодично-величественное слово «Эльглеас» и будто очнувшись от наваждения, выпалил призрак. Только сейчас он вспомнил о полученном от молодоженов в оплату за настойку украшении. – Где?

– Где? – повторила вопрос, отложив ложку и хлеб, и нахмурилась эльфийка. Слишком странным ей казалось выскользнувшая из памяти новость. Но спустя несколько секунд Адрис отшатнулся от собеседницы и грязно выругался, наставив палец ей на голову.

– Он все время был на тебе, и я его не видел! Как?!

Тиэль задумалась и почти помрачнела, касаясь пальцами реликвии рода.

– Я тебе говорила, старые эльфийские украшения сами становятся с течением времени артефактами, даже если изначально создатели и не вкладывали в них магических свойств. Венец в некотором роде разумен и рад возвращению потомку законного владельца. Покидать свое место он не намерен, опасается, что опять потеряют. Мешать не будет, но настойчиво советует голову от тела не отделять – обратно прирастить не сможет.

Адрис хохотнул, окинул взглядом скромный наряд эльфийки, сидящей на грубом табурете, фарфоровую глубокую тарелку и небрежно отрезанный и надкусанный шматок хлеба. Изящное украшение владык Дивнолесья смотрелось на головке Тиэль удивительно уместно несмотря ни на что. Так же уместно оно выглядело бы в золотых волосах девушки, наряженной в переливчатые ткани дивных или в затрапезную форму наемника. Универсальность, похоже, была еще одним свойством реликвии и самой Тиэль. Как бриллиант не марай и не прячь, он бриллиантом останется.

– Древесный Трон себе отобрать не хочешь? – прикинул карьерные перспективы соседки призрак.

– Снова есть три лепестка на одной тарелке с десятью церемониями пятью столовыми приборами? – ужаснулась Тиэль и, скрестив руки на груди в жесте великого отрицания, отчеканила: – Ни за что!

– А месть? – Ветерком пронесся по кухне коварный вопрос.

– Иная месть может стоить жизни. Но никакая месть не стоит лишения удовольствий от жизни, – философски ответила она.

– Да… порой мстишь больше себе, чем кому-то иному… – тихо согласился призрак и осторожно заметил: – Я не спрашивал тебя прежде о причинах, по которым ты оставила родные края…

– Официально меня приговорили согласно ветхому закону три тысячи двести двадцатилетней давности. Он запрещал эльфам вкушать сырое мясо. А я любила после охоты отведать парной печени и не скрывала своих вкусов.

– Из-за такой глупости? – возмущенно вскинулся было Адрис и тут же осекся: – Ты сказала: «Официально»…

– Настоящая причина пошла и стара как мир – я отказалась разделить ложе с владыкой Дивнолесья. Трижды отвергла его предложение, в третий раз – аж брачное, – с кривой усмешкой поведала Тиэль, машинально отщипывая и бросая на тарелку хлебные крошки. – А когда меня стошнило от ухаживаний Диндалиона, сдобренных бокалом с разжигающим похоть зельем, на его же парадные одежды, самолюбие владыки такого оскорбления не снесло. Меня приговорили к изгнанию. Мои родные знатны и талантливы, но идти против Древесного Трона и клятвы, вызывая раскол в Дивнолесье… Я предпочла уйти. Ты знаешь, Адрис, почему в Примте и иных землях так мало эльфов?

– Говорят, вы не можете без своих лесов, – вспомнил граф старинную поговорку «Сохнет, как эльф без леса».

– Правду говорят. Нас питает не только пища насущная, но и сила Дивнолесья, сосредоточенная в Роще Златых Крон, где растет Перводрево – основа леса. Без этой силы можно жить, но тяжело. Как человеку на скудном пайке
Страница 9 из 20

из черствого хлеба и кружки воды. Перед тем как покинуть родные леса, я побывала в роще. Даже Диндалион не посмел мне запретить. Может, рассчитывал, что я передумаю и брошусь к его стопам, умоляя о милости. Не дождался… Когда я приникла к стволу великого Перводрева, прощаясь, оно сделало мне щедрый подарок. Тайно вырастило побег, обвивший мою щиколотку. Так что часть силы сердца Дивнолесья я унесла с собой. Из того маленького ростка за год выросло то самое деревце, которое ты видишь в оранжерее.

– Если с тобой сила Дивнолесья, почему ж ты такая тощая, будто и в самом деле с хлеба на воду перебиваешься? – возмутился Адрис внешним видом подруги, воистину ставшей лучшей иллюстрацией ужасов голодовки.

– Маленькому мэллорну нужна вся сила, чтобы расти, он еще слишком мал. Как я могу выкачивать соки из малыша? Он и так дает больше, чем прошу! – укоризненно возразила Тиэль и, собрав корочкой с тарелки все крошки, пропитавшиеся мясной подливой, отправила в рот.

Призрак спорить о преимущественном праве на жизнь у двуногих перед растениями не стал. Все равно бесполезно! Он уже прекрасно знал о легкой степени помешательства эльфийки на почве заботы и любви к тем, которые с корешками и листиками. Адрис молча подождал, пока Тиэль прожует и запьет рагу соком. Лишь после этого задумчиво уточнил:

– Он настолько был противен тебе, этот Диндалион? Неужто среди эльфов затесался уродец?

– Внешне наш владыка – один из прекраснейших эльфов Дивнолесья – золотые волосы плащом до икр, глаза – живые изумруды, губы будто отведали свежей малины… Есть что воспеть придворным менестрелям и о чем грезить девам. Но ты знаешь, я куда больше люблю общество растений, чем людей, – в свою очередь, немного помолчав, открылась Тиэль. – Я вижу иначе. И краски внешние не могут скрыть внутренней грязи. Диндалион словно гниет изнутри, как сорванный и позабытый алос. С одного бока еще золотится, а с другого – уже серый пушок гнили, достающий до косточки. И запах… запах оставленной в тепле и прокисшей каши.

– Бедная моя! У тебя всегда так и со всеми? – пожалел Адрис, только сейчас уяснивший, откуда проистекают стойкое нежелание Тиэль общаться с живыми долее необходимого и общая неохота покидать особняк без особой на то нужды.

– Всегда! – спрятала носик в кружку с соком собеседница. – В лесу было проще, любое из растений удивительно гармонично! В животных редко дурные оттенки цветов встречаются.

– Вот почему ты Проклятый особняк домом выбрала! Ради одиночества. Потому и одних на порог не пускаешь, а других, кого я сам бы с крыльца спустил, побеседовать зовешь. Неужто этот тролль сегодняшний, Торк, красивого цвета и пахнет приятно? – Неподдельно заинтересовавшись, призрак принялся выпытывать подробности с рвением ревнивого мужа.

– Гнили в нем нет, он как кусок каменного дерева с железными заклепками пахнет, а цвет темной зелени с медными прожилками. Глаз не колет, – прикрыв веки, будто сейчас разглядывала тролля мысленным взором, поведала эльфийка.

– И Ксар тоже деревянный? – с усмешкой вспоминая, как он справедливо обозвал нынче Торка дубиной, продолжил допытываться призрак.

– Нет. Просто он гораздо чище Диндалиона, скорее, походит на слиток металла в скорлупе засохшей и местами отвалившейся грязи, и запах такой же, – оценила свои впечатления от общения с Взирающим эльфийка.

Закончив трапезу, она составила посуду в таз с водой, вытерла со стола и собралась уже было идти в мастерскую, когда ее нагнал тихий вопрос в спину:

– Тиэль, а я? Меня ты видишь? Или призраки…

– Вижу, ты походишь на друзу цветного хрусталя и пахнешь штормом, – ответила эльфийка и прикрыла дверь. – Интересное и красивое сочетание!

Адрис неожиданно громко расхохотался, запрокидывая голову:

– Я ее все пугать пытался и никак понять не мог, почему не действует, а она, зараза, любовалась!

– Меня с детства дедушка за проказы невыносимой называл и хворостиной грозил, а уж когда Дивнолесье и его владыка не снесли, я точно убедилась, что не ошибся с оценкой старый артефактор, – согласилась Тиэль и отправилась творить обещанную молодоженам настойку.

Свежие листья дали растения из оранжереи, все остальное пришлось делать самой. Освободилась травница лишь под утро, взмыленная, будто не редкое зелье готовила, а пробежала вокруг городской стены как минимум три раза с Торком на закорках.

Есть не хотелось. Эльфийка только приняла ванну и рухнула на кровать. Настойка глеасэль осталась на столике в мастерской: дивной красоты изумрудная субстанция, испускающая бело-золотое свечение. Адрис прилетел полюбоваться, да так и завис над тремя флакончиками, подобными легендарным вечно сияющим фонарям Великой Матери, создательницы мира, отгоняющим любой недуг и потустороннее зло. Кто знает, из чего делали эти артефакты прежних времен? Может, они и были этой самой настойкой? Хотя… вряд ли. Ведь призрак рядом с фиалами испытывал никак не ужас, а истинное умиротворение. Но, может, это он, Адрис, был неправильным призраком? Так и не решив сию дилемму, ужас особняка еще немного полюбовался творением Тиэль и исчез из мастерской.

Глава 4

Пропажа тетушки Гулд

Утренний аромат бодрящего напитка киаль совсем не органично переплетался с мерзким запахом подгоревшего хлеба. Именно это несоответствие обычно-ожидаемого и настоящего пробудило Тиэль. Эльфийка еще немного полежала, а потом вполголоса позвала:

– Адрис, что случилось?

– Проснулась? – Призрак явился или проявился прежде, чем отзвучало последнее слово. В своем доме сила и возможности графа возрастали многократно. В частности, возможность слышать и видеть все происходящее в любом уголке особняка, в какой-то мере ставшего частью самого Проклятого Графа, была для Адриса обычным делом. – Гулд сожгла тосты, разбила кувшин, пролила половину молока, порезала палец, правда, киаль каким-то чудом сварить ухитрилась.

– Не похоже на нее, – признала Тиэль и, как была в пижаме – коротких до колен штанишках и мягкой кофточке, отправилась на кухню приводить в чувство кухарку, пока в особняке не случилось пожара или наводнения и сохранилась целая посуда. Да и киаль гоблинка все-таки сварила. Именно его Тиэль не хватало, чтобы по-настоящему проснуться и начать утро.

Побрызгав на себя водой из-под крана, эльфийка добралась до чадной кухни. Не здороваясь, цапнула со стола кувшинчик с киалем, налила и залпом осушила кружку. Налила еще и, вспорхнув на табурет, села в уголке, чтобы пить бодрящий напиток мелкими глотками и наблюдать за разгромом.

Черепки, осколки, лужа с молоком, лужа воды, подтеки чего-то, предположительно теста для любимых Тиэль оладушек на одной из плит. Заплаканная, растрепанная и немного окровавленная пожилая гоблинка среди всего бедлама. Обычный аромат Гулд – запах свежего хлеба из печи и тушенных в сметане грибов, томящихся под крышкой корзины, сплетенной из коры, отдавал хинной горечью. Весь облик ее являл собой воплощение отчаяния. Словно эта всегда опрятная и аккуратная пышечка-повариха нынче решила потеснить ужасный призрак особняка с его должности.

«Похоже, оладушек сегодня не будет, – печально решила эльфийка, перевела взгляд на рассыпанные у плиты кусочки хлеба,
Страница 10 из 20

уже размоченного в медовом молоке с яйцом, и продолжила: – И гренок тоже не будет».

Позволив себе протяжный вздох, Тиэль звучно шлепнула рукой по соседнему табурету и, пресекая неловкие попытки Гулд навести порядок на кухне, приводящие к усилению антикулинарного хаоса, позвала:

– Садись, Гулд, и поведай мне о постигшей беде!

– Лейдин, ты уже знаешь?! – разревелась гоблинка с новой силой.

– Ничего я не знаю, – качнула чуть растрепанной головкой Тиэль. – Но без веского повода громить мою кухню ты бы не стала.

– Я… Я сейчас приберу, – залепетала Гулд, чуть прояснившимся взглядом обозрев учиненный беспорядок.

– Потом. Садись и рассказывай, – поторопила эльфийка, питая призрачные надежды на то, что удастся быстро успокоить повариху и все-таки получить вкусный завтрак.

– Шим пропал, – с этим воплем исстрадавшейся души Гулд упала на предложенный табурет. Оливковая, обычно поблескивающая румянцем кожа гоблинки будто подернулась пеплом, короткие уши, напоминающие молодые листья лопуха, были скорбно прижаты в голове. Карие глаза блестели от выплаканных, текущих по щекам и готовых пролиться слез.

«Нет, завтрака точно не будет!» – мысленно печально констатировала Тиэль и попросила:

– Подробней расскажешь?

– Вчера еще утром с улицы не вернулся, где с друзьями играл. Те говорят, как ножички кидать закончили, так Шим домой побежал – и все… Найти мальчика моего невозможно. В городе искали, у стражи были, даже к поисковику сходила – золотой отдала, все зря! – простонала обеспокоенная бабушка и тихо горько проскулила: – Маг сказал, раз поиск не идет, в живых его нет. Поиск-то лишь так работает, мертвое тело нипочем не сыщешь, крови своей оно не помнит. К некроманту идти надобно, только нет у меня столько золота, сколько те Илтовы выкормыши берут…

– Я не маг-поисковик, но даже я знаю несколько исключений из правила, – нарочито небрежно фыркнула Тиэль и покосилась в угол кухни, где проявился в виде незаметной дымки Адрис.

Обыкновенно призрак передвигался по особняку спокойно, в стиле «кто испугался, сам виноват, а я в своем праве». Нынче же или чуть-чуть пожалел бедную бабушку, или практично посчитал минимальное душевное равновесие Гулд, балансирующей на грани помешательства от горя, важным условием получения информации. А неистребимое любопытство и любовь к новым впечатлениям сохранились у духа в полном прижизненном объеме, потому он жаждал подробностей не меньше Тиэль.

Любознательный призрак окончательно перешел в режим невидимки, подлетел к Тиэль и зашептал эльфийке:

– Спроси, есть ли у нее с собой что-нибудь из вещей мальца и частица его плоти? Обряд вопрошания минутное дело провести. Сразу выясним, жив или помер.

– Я не ведаю такого ритуала, – одними губами ответила Тиэль, уже готовая поддаться на провокацию.

– Зато я знаю, – загорелся идеей Адрис и попытался пихнуть эльфийку в бок для стимуляции.

Конечно, ничего не вышло, за исключением волны прохлады, разлившейся по телу. Тем не менее удивленная Тиэль (раньше призрак таких знаний не обнаруживал) исполнила пожелание и озвучила вопрос.

– Есть рубашка Шима и прядка его волос, я от поисковика прямо сюда пришла, – всхлипнула Гулд, еще раз обозрела кухонный разгром и всхлипнула погромче.

Пресекая новую волну истерики, Тиэль поспешно пересказала поварихе предложение Адриса об обряде.

– Век за тебя Великой Матери, Инеалле Животворящей и Феавиллу Искуснику буду молиться, лейдин, коль выйдет малыша отыскать! Я все отработаю!

Пылкие мольбы, благодарности и просьбы гоблинка выдавала уже в процессе копошения в объемной торбе. Из нее она извлекла застиранную пацанью рубашку и маленький кожаный мешочек. Благоговейно преподнесла предметы хозяйке.

Ритуальный зал в подвальном этаже особняка имелся, только Тиэль туда заглянула лишь раз, когда осматривала дом. Она не владела людской магией и не особо стремилась к ее постижению, эльфийку в пору вступления в права собственности больше волновал вопрос размещения оранжереи. Из-за холода и сырости помещение было признано непригодным для целей хозяйки, благополучно заперто на замок и забыто. Не пошла Тиэль туда и сейчас. Как торопливо объяснил Адрис, ритуал предстоял простенький и ни в какой поддержке с помощью специальных средств не нуждался.

На очищенный от посуды стол положили рубашку и тонкую прядь волос Шима, извлеченных из мешочка. Маленьким ножичком Тиэль уколола палец Гулд и капнула разом на ткань и локон пропавшего мальчонки.

Прилежно исполняя инструкции призрака, эльфийка смоченным в воде пальцем заключила предметы в круг и произнесла:

– Жив или мертв тот, что крови одной? Вода, подскажи!

Капелька красной крови Гулд как была красной, так и осталась. Комплект предметов в круге на миг подернулся симпатичной бледно-зеленой дымкой.

– Какой любопытный эффект дает ритуал в твоем исполнении! – чуть ли не подпрыгнул от энтузиазма Адрис. Наткнувшись на недобро-прищуренный взгляд тощей эльфийки, дух торопливо, пока она не зареклась раз и навсегда экспериментировать, пояснил:

– Кровь не свернулась – пацан жив, а дымки зеленой никогда прежде не видел. Думаю, дублирующий эффект дала раса мага-ритуалиста.

– Шим жив, – озвучила для поварихи Тиэль. – Раз его нельзя найти поисковыми чарами, мальчик там, где они не действуют.

– Что же делать? – Оливки глаз Гулд в сеточке морщин с мольбой уставились на эльфийку.

– Пацанов, с которыми Шим играл, пусть расспросят, – рекомендовал Адрис. – По себе знаю, дети вечно лезут туда, где опаснее всего, и, как правило, выживают. Инеалла их, бедокуров, хранит. Если старуха боится, что запираться станут, коль сразу не проболтались, пойдем вместе, я могу рядом полетать.

– Развлечение себе нашел, – фыркнула Тиэль.

– Не без того, – скромно согласился довольный дух.

– Зараза, – бросила эльфийка, вполне понимающая страсть призрака к развлечениям за чужой счет, и снова выступила в роли переводчика и советчика.

Гулд выслушала с вниманием и закусила губу, соображая. После известия о пребывании внука в мире живых истерика старой поварихи пошла на убыль. Она все еще безумно волновалась, однако уже не паниковала.

– Твоя правда, лейдин, теперь вспоминаю задним числом и соображаю: перепугались ребятишки наших расспросов про Шима. Дочка-то моя с мужем сейчас убиваются, уже похоронили сынишку. Прости, если за наглость посчитаешь, а только если бы ты и призрак страшенный со мной отправились, может, и смогли бы узнать, не утаили ли чего демонята.

– Хм, страшенный, – попробовал на язык сравнение Адрис. Он явно пытался определить – оскорбиться ему на эпитет кухарки или начинать гордиться. В конце концов, жажда действия возобладала, и дух протянул: – Давай слетаем, а, Тиэль? Пацана жалко. Да и где ты еще такую повариху найдешь?

Кулинарный аргумент голодной эльфийкой был признан самым весомым. Она вытащила из шкафа-хранилища кусок окорока и, откусывая на ходу, согласилась:

– Мы пойдем с тобой, Гулд. Я только оденусь.

– Храни тебя все Семеро, лейдин! – выдохнула кухарка и утерла зареванное лицо.

Нищему собраться – только подпоясаться. Тиэль недалеко ушла от типа из поговорки. Штаны, рубаха, жилет, полусапожки,
Страница 11 из 20

сумочка с флакончиками через плечо, пристегнутые ремешками к поясу фляжка и кинжал, переплетенные не в две, а в одну косу, уложенную вокруг головы, волосы – вот и все сборы.

Пока Тиэль собиралась, осиянная надеждой Гулд успела худо-бедно прибраться на кухне и нетерпеливо топталась у двери для слуг, запоздало сообразив, что не договорилась с хозяйкой о месте встречи. Вдруг та будет ждать ее у центрального входа? Но, поскольку дорогу эльфийке указывал Адрис, недоразумений с выбором одной из двух официальных дверей не возникло.

Глава 5

Куда приводят детские игры

Втроем – две во плоти, один призрак – компания двинулась в Купеческую Петлю, где у Гулд имелся маленький домик, доставшийся в наследство от покойного мужа.

– Вшестером они всегда играли, – на ходу принялась отвечать на расспросы кухарка. – Два мальчишки, как наш Шим, помощники торговцев из лавок – хоббит и кендар[5 - Кендар – одна из рас Мира Семи Богов. Ее представители – дальняя ветвь хоббитов. Они невысокого роста, тощие, вороватые, веселые, ноги не волосатые.], один паренек – сын орка-охранника Унда, другой Тилк – мальчонка жреца Илта и последний – полуэльфа-лекаря Ламара сынок. Дружные ребятки и не очень шкодливые. Их пороли-то за проделки считаные разы. То они кошку лавочника с тремя котятами священными сияющими красками расписали так, что жена его чуть Илту душу-то не отдала, приняв их впотьмах за уносящих души спутников-теней и самого Проводника к Последнему Пределу. Еще разок лакрицы и леденцовых сов из короба в лавке стянули на праздник наречения Ундова сынка. Вдругоряд храмовым вином из запасов служителя его птицу напоили говорящую, а она возьми и улети из дома. Вся Петля много интересного узнала…

Гоблинка, как всякая бабушка ведавшая о друзьях внучка поболее его самого, принялась вываливать на эльфийку биографические справки о пацанах и их проделках. Адрис слушал внимательно и что-то явно для себя прикидывал, впрочем, соображениями с эльфийкой делиться не спешил.

Ребятишки, к удаче стихийно созданной следственной группы, кучковались в чахлом скверике рядом с лавками Петли. Они кидали ножички, однако игра шла как-то очень вяло. Кажется, детки не столько забавлялись, сколько пытались играть или делали вид, будто играют.

– Который из них – сынок служителя? – уточнил Адрис.

Эльфийка озвучила вопрос Гулд, и та ткнула пальцем в толстощекого круглого мальчонку, стриженного под горшок. При виде знакомой гоблинки в сопровождении эльфийки детки заволновались, стали переглядываться, а когда Гулд поздоровалась с ними и представила лейдин Тиэль как помощницу в поисках, еще и ощутимо струхнули.

– Ты знаешь, куда хотел пойти Шим? – в лоб спросила у толстячка Тиэль.

– Нет, лейдин, я ничего не знаю, – торопливо забормотал тот и попятился.

– Врет, – почти восхищенно определил Адрис.

– Что ж, тогда пусть с вами разговаривает стража, – внешне беспечно повела плечом эльфийка, и малышня раскололась. Нет, будь они чуть постарше, скорее всего, стали бы все отрицать и запираться, но пока еще внешнее давление на нужную точку привело к нужному эффекту.

– Мы ничего такого не хотели! Кто же знал, что он на самом деле туда полезет? Мы только пошутили… – перебивая друг друга, загалдела пятерка.

– Куда он пошел? – повторила вопрос Тиэль, удерживая Гулд, готовую сорваться с места и вытрясти из мальчишек души вместе с информацией.

– В старые катакомбы Илта! Мы только пошутили, что никто туда не ходит, особенно ночью, что там призраки и пауки живут, а любому смертному в проклятом месте смерть. Что вечером и трех шагов от входа не сделаешь…

Оливковая, ровная не по возрасту кожа Гулд враз посерела, едва она услышала первые слова ребятни о катакомбах. А те, не замечая состояния пожилой гоблинки, сыпали, как горох из порванного мешка:

– Шим сказал, что только трусы верят всякой чуши, а Тилк сказал, что это не чушь, что если Шим самый храбрый, пусть в катакомбы спустится и камень оттуда принесет в доказательство, а Шим сказал, что пойдет и принесет, и пошел. Утром вы его искать стали, мы испугались, думали, нас ругать будете, бабушка Гулд. Потому ничего не сказали! Ждали, что сам выйдет, а он все не шел и не шел, – обступив эльфийку и гоблинку, снова наперебой принялись каяться ребятишки, запальчиво и с искренним облегчением от превращения противно-тайного в столь же ужасное, но явное. Груз вины и страх, тяготевший над ними, сразу стали легче, и вслед за покаянием последовал наивный вопрос от толстенького чада жреческого рода:

– Вы ведь найдете Шима?

– Постараемся, – односложно ответила Тиэль.

Даже ради Гулд, которую била дрожь ужаса и каждая морщинка которой, прежде едва заметная, стала казаться глубокой трещиной, эльфийка не спешила давать пустых обещаний. О старых катакомбах она, прожив в городе больше года, не знала практически ничего. Не видела необходимости копаться в исторической пыли и не собиралась ползать под землей ради пустого любопытства. Как и всякая эльфийка, Тиэль не любила толщи камня над головой и неестественной, то есть не вызванной сменой дня на ночь, темноты. А уже в дела богов, еще более опасные, чем дела смертных властителей, и вовсе лезть не планировала. Хватило глупого конфликта с болваном Диндалионом, чтобы она уяснила простую истину: прав не тот, кто поистине прав, а тот, кто у власти. Однако вновь искать хорошую повариху или взваливать на себя весь процесс готовки показалось Тиэль более зловещей альтернативой, чем прогулка в катакомбы и недовольство Илта. В конце концов, повелитель Последнего Предела не зря был приставлен к делу Великой Матерью. Он слыл очень справедливым божеством. Кто другой точно не стал бы возиться с сортировкой душ перед назначением посмертия, а отправлял бы всех скопом в ледяную и огненную купели: помокнут-пожарятся пару тысчонок лет, точно сплошь праведниками вылезут, а те, кто почти безгрешен, так и вовсе святыми заделаются.

– Расскажи о катакомбах, – попросила призрака Тиэль, пока они шли к ближайшему заваленному подземному входу в катакомбы во внутренней стене старого святилища Илта, на который указали мальчишки. Если уж Шим решил доказать друзьям свою храбрость, отправившись в древнее подземелье, то пошел он сюда.

– Странное и порой гиблое место эти катакомбы. Ни я, ни кто другой, кого знаю, туда надолго не спускался, – тихо пробормотал Адрис и весь передернулся, пойдя рябью, точно озерцо, в которое камешек метнули. – Мне-то уже волноваться не о чем, а в живой шкурке я бы там спокойно шляться не рискнул. Одна надежда, что мальчишка и впрямь больше трех шагов от порога не сделал и где-то у входа вляпался. Тогда вытащим.

– Там так опасно? – обреченно уточнила эльфийка.

– Раньше тут, где построен Примт, было большое подземное святилище одного из Семи – Илта. Катакомбы остались с той поры. Как я слышал, они являются аллегорией жизненных невзгод и посмертного пути души, коим та должна проследовать во имя очищения. Заодно поговаривают, храмовники там сокровища и подношения паствы хранили. Сами-то свободно под своды ступали, а иные гости, особо незваные, живыми редко выходили, а кто выходил, в прибытке не оказывался. Говорят за сторожей шеилд, гигантских
Страница 12 из 20

пауков, держали. Века три святилище процветало, потом еще пару столетий заброшенным простояло. Почему – не знаю. Как Примт отстроили, король нашего Кавилана[6 - Кавилан – государство, в котором расположен город Примт. Граничит с Дивнолесьем.], местный герцог и даже городские взирающие собирались катакомбы освоить и под свою руку подгрести. Не вышло, положили прорву народу, отступились, – поведал Адрис на пути к цели.

– Так ты все-таки спускался с катакомбы? – уронила вопрос Тиэль.

– Бывало пару раз, пришлось отсидеться час-другой у самого входа. Когда за твоей головой охота по пятам идет, рискнуть можно. Ни пауков, ни призраков, о которых детишки талдычили, по счастью, не встретил. Но неуютно там, холодно, и страх волнами сердце морозит. Темнота кругом, а все одно кажется – темнее темноты тени по стенам пляшут.

– Звучит обнадеживающе, – вздохнула эльфийка. А Гулд, от которой призрак намеренно не стал скрывать свои речи об опасностях катакомб, робко спросила:

– Лейдин, может, зайдем в лавку, я сынка позову на подмогу?

– Ни к чему. Сама говорила, твой сын не маг и не воин, истребителем чудовищ отродясь не был. Случись чего, семья без добытчика останется, – отмахнулась Тиэль, не веря в силу торгаша, которому бы вместо матери сейчас следовало носиться по городу и искать старшего сына. Но нет, не пошел, то ли не верил в опасность, то ли банально трусил и надеялся на чудо. Есть такая категория живых, с которыми чудеса случаются, а есть иная – те самые живые, которые эти самые чудеса «случают».

Грубое нагромождение каменных плит, подобное кургану или хижине, неловко сложенной великаном, – вот таким был один из самых старых храмов Илта, совсем не похожий на основательно-добротные творения в стиле Карулда – бога воинов и покровителя земли или изящно-невесомое великолепие церквей Альдины – богини эфира, покровительницы магии и красоты. Так же «курган» Илта не напоминал и причудливый, с множеством шпилей храм Феавилла Вдохновителя, повелителя ветров и покровителя искусств. А уж сравнивать этот могильник с яркими шатрами Фрикла – торгаша и актера, непостоянного и опасного, как сам огонь, или текуче-плавными обводами храмов Инеаллы Животворящей, повелительницы воды, и вовсе никому бы в голову не пришло. Пожалуй, своей нарочитой простотой и мрачностью обитель Илта немного напоминала храмы Великой Матери шести богов, с той лишь разницей, что в скромной и тихой обители ее никогда и никто не чувствовал себя одиноким, ибо дитя, любое дитя всегда желанно и любимо истинной матерью.

Трое прошли в темное преддверие храма повелителя Последнего Предела. Вход охраняли статуи трех спутников-теней, полулюдей-полузверей. В пасти каждой скульптуры имелась прорезь для сбора пожертвований. Тиэль мысленно задалась вопросом, часто ли Илт видит хоть монетку. Чтобы сунуть руку в пасти спутников, выполненных с удивительным искусством явно не дружившим с головой скульптором, от последователя бога требовалось немалое мужество. Казалось, статуи вовсе не статуи, а сами спутники, замершие в ожидании жертвы, готовые сомкнуть свои клыки на длани неосторожного глупца и поволочь прочь.

Почему-то Тиэль чуть-чуть пожалела Илта, недополучающего свое из-за неправильного оформления входа и трех зверослуг. Порывшись в прихваченном кошеле, эльфийка кинула по серебряной монетке в пасть каждому голодному спутнику. Ей показалось это правильным.

Лаз в катакомбы закономерно находился под широким плащом Проводника в Последние Пределы. Эта статуя стояла замыкающей и ни пасти, ни внятного лика не имела. Лишь расплывчато-антропоморфные очертания фигуры под развевающимся от постоянного ветра одеянием с глубоким капюшоном. Сотворить такое в камне смог бы лишь истинный мастер, гений на грани безумия, вдоволь потренировавшийся на спутниках-тенях.

Было тихо, сюда редко заглядывали любопытные, а служители храма никогда не показывались на глаза посетителям, если их не призывали. Все-таки зачастую приходившие к Илту предпочитали провести время в храме наедине с божественным присутствием и собственными мыслями о последнем прощании. За ненавязчивость жрецов повелителя Последнего Предела заслуженно уважали. К чему спешка и лишняя суета? Они, как и их бог, рано или поздно все равно получали свое. Ведь последний путь, как и рождение, случался в жизни каждого. Сейчас храм пустовал. За прощанием и прощением с уходящими к Пределу традиционно приходили на вечерней заре.

Гулд, как и было условлено, осталась ждать у лаза. Плотная повариха все равно не смогла бы пролезть в узкую щель даже ради любимого внука. Тиэль и призрак графа проскользнули внутрь с легкостью и сошли во тьму, куда более плотную, чем сумрак храма, нарочито скверно освещенного редкими лампадами. Язычки пламени в них больше походили на чьи-то сверкающие во тьме глаза, чем на свет. Возможно, к дизайну лампад приложил руку тот же безумец, изваявший статуи.

Узкая лестница между каменных стен со странными ступеньками разной высоты – истинное испытание для ног. Почти сразу Адрис выругался сквозь зубы и сказал:

– Не зря тут жрецы три века молились. Не знаю, как тут раньше было, но и сейчас чую – стоит отойти от тебя на пять мер, утянет меня по пути к Последнему Пределу, не дожидаясь явления спутников-теней и не спросив напоследок о завещании.

– Значит, не отходи далеко, – согласилась Тиэль, не показывая всей глубины разочарования. Шансы выяснить силами призрачной разведки, куда запропал мальчик, а самой обождать результата в сторонке сошли на нет.

Глава 6

Прогулка во тьме

Прохладная тьма обняла незваных гостей катакомб. Если на уровне головы и торса Тиэль острым эльфийским зрением еще могла что-то разглядеть, то ниже колен мрак становился густым и плотным, как ночная река поздней осенью, и, кажется, столь же холодным. Куда бы ни ушел малыш-гоблин, если он вообще спускался в катакомбы, он прошел куда больше трех шагов на спор. Зачем? Поманил ли его призрак тайны и богатств подземелья, или просто Шим решил показать великую храбрость друзьям, Тиэль не знала. Ответ нашел Адрис, для которого в подземелье было почти светло.

– Тут немного крови на второй ступеньке. Похоже, пацан оступился впотьмах и кубарем вниз скатился, – поделился соображениями дух и спросил: – Идем искать?

Вместо ответа Тиэль достала из сумочки маленький шарик-светлячок, зажгла его прикосновением. Осмотрела пятнышки крови на камнях и спустилась еще на одну ступеньку ниже, потом еще на одну и еще… Лестница кончилась маленьким круглым залом с низким потолком, затянутым плотным серым покрывалом, чуть колышущимся от легкого сквозняка.

– Вот и ответ, почему заброшены катакомбы и куда запропал Шим, – мрачно констатировал граф и объяснил недоумевающей спутнице: – Шеилд – гигантские ядовитые пауки Кавилана, живущие лишь в подземельях и никогда, даже ночью, не выходящие наружу. Жрецы отсюда ушли, а вот их ручные зверушки остались и, думается мне, малость одичали без пригляда.

Тиэль поежилась. Мелкие и даже крупные пауки Дивнолесья, усердные труженики-ткачи, в чьих кружевах сверкали капли росы и танцевали радуги, нравились эльфийке, как и любое животное. Но местные восьмилапые… Почему-то она
Страница 13 из 20

чувствовала, что безобидными немного крупноватыми милашками они не окажутся. Тем не менее, внимательно оглядев гигантскую паутину, эльфийка решилась.

– Пройдем немного вперед, порванных нитей нет. Возможно, Шиму повезло не угодить в сеть и мальчик всего-навсего заблудился.

– К «заблудиться в подземелье Илта» слово «всего-навсего» мало подходит, – хмыкнул Адрис.

– Все относительно, – повела плечом эльфийка.

Очень осторожно она двинулась к переходу в соседний зал, прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Хорошенькие ушки подергивались. Когда светлячок озарил зал – увеличенную копию предыдущего, со старинными барельефами на тему испытаний души, Проводника и трех его спутников-теней, первым желанием Тиэль было кинуться прочь, не разбирая дороги. И вовсе не из-за впечатлений от работ безымянного мастера, выглядевших творением рук еще большего безумца, нежели скульптуры храма.

Мощная волна безотчетно-инстинктивной паники затопила сознание при виде громадного тела в нижнем углу зала. Оно висело, расставив когтистые мохнатые лапы в толстых жгутах паутины. Лишь через три заполошных удара сердца Тиэль осознала главное: нити под пауком не дрожали в напряжении и не провисали так, как должны были. Шеилд в зале не было, осталась лишь шкура, сброшенная гигантским, в две трети человеческого роста созданием после линьки.

– Будь я все еще человеком, тут нынче здорово бы завоняло, – нервно хохотнул Адрис, подлетая к шкуре паука поближе. Еще разок демонстративно содрогнувшись, призрак стал обследовать зал по периметру, а затем наконец позвал:

– Здесь пара нитей порвана внизу слева. Как раз под рост детеныша гоблина.

– Значит, нам туда, – согласилась Тиэль, не видя альтернативы. Вернуться, сказать Гулд про паучье логово и предложить организовать рейд в катакомбы силами служителей Илта, в стиле «сами понастроили Семь Богов знает что, пусть сами там и бродят» в качестве рабочего варианта решения проблемы эльфийка не рассматривала. Служители любого культа, в первую очередь, стоят горой за своего бога и, скорее всего, сочтут любопытного ребенка, забравшегося не туда, даже если этот ребенок – товарищ по играм их детей, допустимой жертвой или избранником Илта. Дескать, выберется сам – избранник, не выйдет – жертва. Увы, когда на весах решения всеми восьмью лапами стоят гигантские пауки, можно даже не сомневаться, в чью пользу будет выбор.

Пригласить истребителей чудовищ – это был бы неплохой выход, даже при жуткой славе катакомб, потому что ходить далеко за добычей не придется, но одно «но» было в цепочке рассуждений самым весомым – узость щели. В такую проскользнула тощая Тиэль, однако габариты практически любого из истребителей, даже гибких вампиров, превосходили размеры щели. Это только в легендах клыкастики умели оборачиваться дымом или летучими мышами. Настоящие ничего с истинной формой и массой тела поделать не могли, если только навести иллюзию. Но такой метод при штурме узкого отверстия точно не подействовал бы.

Разобрать монолитную кладку из громадных камней не представлялось возможным, а выдалбливание дыры в священном месте приравнивалось к осквернению святыни. На поиски же обходного пути даже самая дерзкая команда убийц монстров не отважится. Прослыть героями, спасшими мальчика, и прихватить шкуру паука – неплохо, но весьма скверно прослыть мертвыми героями. Потому если Тиэль надеялась оставить кухарку при себе, идти надлежало лично и быстро.

Гибкая фигурка поднырнула под толстыми нитями заброшенной паутины и совершила акробатический этюд, вызвавший бы зависть у любого гимнаста из любимцев Фрикла – вольного племени циркачей.

А как было не запрыгать? В полутора шагах от входа в коридор, сразу за плотной паутинной завесой зияла совершенно невидимая из-за серого полотна гигантов-ткачей трещина. Изрядная – не меньше метра в ширину. Переведя дух после плясок на краю, эльфийка осторожно опустилась на колени и в свете маленького шарика-светляка попыталась разглядеть, насколько глубока трещина и куда она ведет.

Кажется, некогда в городе случилось землетрясение. Или оно задело лишь катакомбы? Как бы то ни было, сейчас провал в многометровой толще в свете шарика открывал вид на нижний ярус подземелья, чей пол находился гораздо ниже. Яркости светлячка не хватало, чтобы рассмотреть подробности. Эльфийка лишь видела новый зал с многочисленными коридорами или глубокими нишами по периметру.

– Снова – свежая кровь, – доложил Адрис.

Тиэль уже и сама заметила несколько пятнышек на острых сколах камня пола. Видно, мальчик падал и в очередной раз расцарапал кожу.

Призрак нырнул вниз и почти сразу возвратился, светясь от радости:

– Пацан там. Живой. Похоже, перепугался паучьей шкурки, какую впотьмах даже гоблинским ночным зрением за живую тварь принял, и понесся, не разбирая дороги. Свалился в яму, чудом не сломал себе шею, зато, похоже, сломал обе ноги ниже колен, штаны драные, кожа темно-зеленая от опухоли и синяков, но большой крови нет. Заполз в нишу слева под нами и спит или без памяти валяется. Гоблины – народ живучий, но этот все же еще совсем мелкий.

– Я смогу спуститься по выступам, но подняться по камням ни одна, ни тем более вместе с раненым ребенком не смогу, – критично оценила личные возможности в скалолазании озадаченная Тиэль. – По веревке было бы легче. У меня в сумке есть моток неразрывного шнура-паутинки, только привязать его здесь не к чему.

– И все – ради спасения чужого ребенка. Не замечал за тобой раньше такого благородства, – удивленно крякнул у плеча спутницы Проклятый Граф.

– Какое благородство? – небрежно отмахнулась эльфийка, не прекращая осматривать коридор. – Я ценю стряпню Гулд и не желаю терять кухарку. Кроме того, сейчас мне… – Тиэль замешкалась, с трудом подбирая подходящее по смыслу слово, в достаточной мере передающее внутренние ощущения, – интересно. Интерес, Адрис, – все, что осталось мне после ухода из Дивнолесья в качестве смысла и движителя бытия. Если не буду следовать ему – просто зачахну. У нас, эльфов, для сохранения силы и радости жизни важно присутствие хотя бы одного руководящего созидательного чувства. И мне порой кажется, у тебя все точно так же.

Призрак согласно хмыкнул, в очередной раз чувствуя удивительную общность душ между собой и этой тощей, непохожей на сородичей эльфийкой. Взгляд ее, скользивший по стенам, зацепился за громадный крюк держателя для факелов в нескольких шагах справа. Элемент декора повторял собой устрашающую лапу спутника-тени. Подпрыгнув, Тиэль повисла на крюке всем хилым весом и покачалась. Катакомбы точно строили с тем расчетом, чтобы они просуществовали до момента нисхождения последнего живого обитателя Мира Семи Богов в Последние Пределы. Держатель даже не дрогнул от потуг легонькой эльфийки.

Тиэль извлекла из сумки плотный клубок шнура, действительно свитого из паутины особых паучков Дивнолесья, собираемой в одной из рощ, где обычно плели липкие кружева старательные труженики. Правда, сбором приходилось заниматься поздней осенью, когда паучки, не терпящие вторжения в свои владения с грабительскими целями, погружались в спячку. Потом липкие нити паутины долго
Страница 14 из 20

вымачивали в специальном отваре и свивали, получая прочнейший шнур и еще более прочный клей. А восьминогие ткачи, пробудившись от сна, с утроенным усердием принимались плести сети взамен похищенных и, наверное, недоумевали, куда что подевалось.

– Ты точно сможешь спуститься на таком? Руки ведь поранишь, даже если сил хватит, – заволновался Адрис.

– Смогу, в Дивнолесье есть не только лес, но и скалы. Я несколько раз ходила с отрядом за огненными каштанами. Иных веревок для спуска и подъема, нежели паутинный шнур, у нас не было. За руки не волнуйся, у меня есть хорошие перчатки. Нагрузку выдержат, выдержу и я. Эльфы только выглядят хрупкими! Лишь бы веревки хватило, – ответила Тиэль, особым узлом с тремя петлями и перехлестом привязывая шнур к крюку от факела и прикидывая его длину. Должно было хватить, пусть и в обрез. Тиэль вынула из кармана тонкие перчатки, сбросила плащ, сунула светящийся шарик в прическу между косой и диадемой и начала разуваться. Сняла мягкие полусапожки и носки. Часть спуска в провал предстояло проделать между разошедшимися при катастрофе относительно гладкими громадными каменными блоками. Значит, следовало обеспечить максимальный контакт с поверхностью. Внизу, судя по всему, такой гладкости пола ждать не стоило, но кожа на пятках у вечно ходящей босиком эльфийки лишь казалась тонкой и нежной. Риск порезать стопу о камни показался ей допустимой жертвой, обеспечивающей благополучный спуск.

– Огненные каштаны? – озадачился недоверчивый Адрис, ценивший свою тощенькую эльфийку, но и в самом деле бывший невысокого мнения о ее физических силах.

– Это один из секретов Дивнолесья. Странные и прекрасные деревья. Они растут и горят, не сгорая, среди скалистых гор близ моря у южной границы. Берега там круты, и чужаки не заплывают. Иных растений рядом с каштанами нет. Стоит плоду случайно оказаться в обычной части леса, жди пожара. За огненными каштанами ухаживают лесничие. Деревья ценятся у эльфов, потому и не вырублены до сих пор. Брошенный в каменный очаг один плод может гореть несколько дней, давая ровный жар.

Тиэль говорила об огне, а ледяной камень, куда холоднее пола в особняке, обдавал ступни морозом. Но она лишь поморщилась, сосредоточив все внимание на предстоящем действии. Она подняла плащ и перевязала его особым образом, чтобы не ожечь спину при спуске, пропуская веревку от плеча до бедра. Такой способ спуска позволил бы ей зависать на веревке, в полной мере контролируя скорость перемещения.

Цепко ухватившись за шнур, эльфийка стала спускаться, сильно отклонившись назад, аккуратно нащупывая дорогу босыми ногами. Призрак перестал сыпать вопросами и теперь висел рядом в молчании, даже подсказывать под руку, куда и как лучше двигаться, не решился, чтобы не навредить. Тиэль не бахвалилась, она действительно без труда справлялась со спуском – все-таки Великая Мать если чем и обделила эльфов при раздаче изначальных даров, то никак не гибкостью и не выносливостью.

Но вот путь сквозь камни, прошедший в почти звенящей тишине, кончился, и эльфийка уже зависла под сводами яруса на шнуре проворной гусеницей. Она легко соскользнула вниз. Но едва ноги ее коснулись нагромождения камней, оставшихся после землетрясений, как Адрис выпалил:

– Тиэль, осторожно! Пол шатается!

Эльфийка уже и сама успела почувствовать, как дрогнули, затанцевали под ногами, казалось бы, монолитные камни. Резко остановившись, отчего веревка спружинила, эльфийка подтянулась вверх. Она чуть раскачивалась над полом и слушала, как медленно и неохотно затихало зловещее похрустывание, пронесшееся по залу. Словно разбуженный громадный зверь ворочался и ворчал в своем логове. Досадливо хмурясь, Тиэль прикидывала расстояние от себя до лежащего в беспамятстве мальчишки в нише зала. Контур тела Шима, едва очерченный слабым светом шарика, был по-прежнему недвижим. Так что версия о беспамятстве маленького гоблина казалась более вероятной, чем о безмятежном сне в катакомбах Илта.

– То землетрясение, похоже, выбило все опоры нижнего яруса. Шим совсем легкий, его падение пол выдержал. Но это стало последней каплей, нарушившей хрупкий баланс. Если я попробую добраться до мальчика, чтобы принести сюда, скорее всего, не успею. Рухнет пол всего зала.

– У тебя-то и шнура больше нет, чтобы пацану бросить, коль удастся дозваться его и в сознание привести. Вряд ли он с такими ногами ползти сможет, – озадачился призрак, сейчас сильно жалея о невозможности переносить предметы. Вдвоем они бы справились играючи! – Всех веревок – паутина в соседнем зале, да и ту трогать нельзя. Кто знает, не прибежит ли хозяин, коль нити заденешь? Да и, слыхал я, крепкая у здешних тварей паутина, сталь ее не берет. Коль угодить, живым не вырваться.

– Ты прав, нужны еще веревки, и много. Если бы можно было обвязать мальчика и как-то подтянуть сюда… – Эльфийка замолчала, покусывая губу и прикидывая, что из собственной одежды и вещей можно пустить в расход, чтобы соорудить веревки для маленького гоблина. Штаны, плащ и рубашка из плотного эльфийского шелка, ремешки сумки и пояс. Если резать кинжалом потоньше, то должно хватить. Переломанные кости в ногах, конечно, сместятся, если пацаненка по камням на веревках тянуть, боль будет дикой. Но все лечится, кроме смерти. Дотянет, привяжет Шима особыми узлами к большому шнуру или к себе примотает, а там уж как-нибудь вытянет. На крайний случай ягодку сиэлис раскусит для стимула, пусть на следующий день и придется болью в теле да тошнотой расплачиваться… Сложно, дополнительными травмами для мальчика чревато, но по-другому не выйдет.

Что ж, приняв решение, Тиэль вскарабкалась назад, обулась и сняла верный плащ, в котором уходила из Дивнолесья. Она принялась расстилать его на камнях, чтобы резать было сподручнее.

Остановлена была эльфийка странным шипением Адриса. Словно призрак вдруг решил попрактиковаться в общении со змеями на их родном языке. Это вывело закройщицу из состояния сосредоточенных подсчетов перед процессом резки-вязки, заставив пошире распахнуть и без того немаленькие эльфийские глазки.

Из расщелины поднималась, будто ступала по воздуху, как по каменным плитам катакомб, очень знакомая фигура. Именно ее и еще пару похожих Тиэль миновала перед входом в катакомбы. Создание, выглядевшее, как один из трех спутников-теней Проводника в Последние Пределы, и впрямь походило на черную тень, чьи глаза сияли не вполне предсказуемым кроваво-алым, а неожиданно ярко-зеленым.

Что самое занятное: в руках-лапах парящего спокойно лежал спящий мальчик. Поднявшись над провалом, спутник-тень миновал дыру и опустил маленького гоблина на камни. Махнул над ним лапами и, неожиданно весело подмигнув пораженной эльфийке и Адрису, исчез.

Остался лишь по-прежнему спящий, совершенно здоровый, не считая пары подсыхающих корочками ссадин, запыленный Шим в драных одежках. А в сознании Тиэль зазвучал затухающий глубокий голос, исполненный скрытого веселья:

– Спасибо за заботу и монеты. Мы оценили, дева Дивнолесья из рода Эльглеас. Забирай мальчика и уходи. Живым здесь не место, призракам, впрочем, тоже, если они не спешат к Последнему Пределу, как Проклятый Граф.

Тиэль уважительно склонила голову
Страница 15 из 20

с благодарностью за помощь и совет. Почему-то она была совершенно уверена: спутники-тени все увидят и поймут. Кажется, поступок и мысли эльфийки их весьма позабавили. Вряд ли до гостьи из Дивнолесья кто-то имел наглость кинуть монетки в страшные пасти из жалости.

Догонять и требовать разъяснений Тиэль не стала. Если уж им дало совет такое создание, то стоило исполнить его побыстрее и в точности. Да и одежду резать не пришлось! Эльфийка опустилась на корточки рядом с Шимом и потрясла его за плечо. Ребенок продолжал сладко сопеть крючковатым носиком и пускать пузыри широкими губенками.

Пожав плечами, Тиэль накинула плащ, смотала веревку и подхватила маленького проказника на руки. Настала пора убраться из катакомб. Потрясенный встречей и поступком спутника-тени Адрис последовал за подругой без возражений. Лишь продолжал что-то бормотать себе под нос и беспрестанно оглядывался через плечо. Но никто не догнал, не выпрыгнул с воплем «Бу!», не напал из-за угла. Эльфийка спокойно поднялась по лестнице и протиснулась в щель со спящим пацаненком в руках.

Едва она оказалась снаружи, Шим резко распахнул глаза и заорал так, словно собрался в благодарность за спасение лишить Тиэль слуха. В качестве жеста возмездия эльфийка мстительно сбросила спасенного на руки бабушке Гулд. У последней облегчение и отчаянная радость от лицезрения живого внучка причудливо смешивались с громадной дозой беспокойства за его здоровье и не менее большим желанием ощупать чадо, дабы убедиться в целости мелкого тельца. Вся взрывная смесь родственных чувств почти мгновенно, стоило лишь Гулд убедиться в том, что мальчик невредим, переплавилась в неистовое стремление хорошенько надрать уши негоднику за все доставленные семье переживания.

Сам неслух, едва сообразив, что выбрался из каменного узилища на свет богов, который уж и не чаял узреть, разразился водопадом слез вперемешку со смехом. Представление прерывалось лишь жалкими попытками поведать любимой бабушке об ужасах подземелья и извиниться за выходку. Из-за чего неистовый гнев Гулд куда-то сам собой исчез. Временно. Осталась лишь выраженная в ворохе несвязных слов горячая благодарность Тиэль, отважившейся ради чужого мальца спуститься в страшные катакомбы.

Сама же спасительница, стремясь оказаться подальше от взрыва родственных чувств во всей их буйной яркости, потихоньку отступила в преддверие храма, к трем статуям. Теперь уже не из жалости и не в уплату, а просто из благодарности, которая не измерялась ничем, она положила в каждую скалящуюся пасть по золотой монете. Кстати, теперь Тиэль казалось, что тени обнажили зубы не в хищном оскале, а в ироничной усмешке над всеми приходящими, Проводником, самим Илтом и миром Семи Богов в придачу. При их работе, наверное, без такого отношения к реальности недолго было бы и свихнуться.

Адрис, чрезвычайно трепетно относившийся к преумножению и сохранению капитала, ни словом, ни жестом не возразил. Склонность к накопительству и страсть к приключениям у призрака дружно взяли перерыв и тихо отползли в глубины сути до поры до времени, покуда он не окажется подальше от тех, кто мог легким движением когтя отправить его на путь перерождения или на отмывание тяжкого груза прегрешений.

Оказавшись под стенами храма-шалаша, Тиэль изумленно нахмурилась. Ей казалось, что путешествие в катакомбы не заняло и часа, однако день в Примте уже клонился к закату. Куда-то пропало больше четверти суток. Осталось повелителю Последнего Предела и его слугам в качестве добровольно-принудительного пожертвования? Или именно в странностях времени была истинная причина, приведшая к закрытию катакомб? В конце концов, что такое горстка паучков для зубастых спутников-теней? Так, закуска к элю. А вот время – такая опасная субстанция, с которой поостерегутся связываться даже боги. Поиграешь полчасика, а вернешься к закату Вселенной.

Глава 7

Маленькая неожиданность

Гулд вышла из храма, ведя за руку замурзанного, потрепанного и счастливого внука, сияющего, точно новенький золотой. Шим был малость поцарапан, на заплаканной пыльной мордахе виднелись дорожки слез, но вместе с тем пацан был неимоверно горд: он побывал там, куда не рискуют соваться взрослые, и вернулся. Что вернулся не сам и вообще едва выжил – эти факты при свете дня и рядом с бабушкой уже начали понемногу стираться из легкомысленной детской памяти, которая, как заведено от сотворения Вселенной ради продления жизни, не хранила в себе ужасов долго. Зато в голове маленького гоблина мелькали картинки гордого явления перед друзьями и составлялись фразы хвастливой повести героических похождений. В сию эпопею уже были включены сражения с пауками, призраками и поиски несметных сокровищ.

Гоблинка цепко сжимала лапку внука, чьи глазки бегали по окрестностям в надежде увидеть кого-нибудь из приятелей и похвастаться своим видом бывалого искателя приключений, а то и выкрутиться из железной хватки бабули и дать деру. Но старая гоблинка держала надежно. Первый приступ родственной любви прошел, и теперь строгая женщина как-то по-особенному хищно поглядывала на уши негодника, явно прикидывая, как будет откручивать их дома. А ведь Шима еще ждала встреча с отцом и матерью, а значит, порядочная порция родительской любви и кар, прямо пропорциональных объему той самой любви.

Тиэль торопливо распрощалась с поварихой, заверившей эльфийку в своем твердом намерении явиться в особняк для наведения порядка на кухне и готовки, как только доставит нашедшегося негодника родителям.

– Зачем ты туда полез? Зачем? – шумно взывала в спину Тиэль гоблинка, буксируя внука домой.

– Я же поспорил, ба! Не нарочно, само как-то. Думал, на ступеньке постою у входа и сразу назад, да нога в выбоину попала, и вниз скатился сам не понял как. Там паук здоровущий, как наш дом, я бежать бросился, упал куда-то. Больно! Плакал, встать не мог и, кажется, заснул. А когда проснулся, уже тетю эльфийку увидел и тебя… – канючил мелкий покоритель подземелий, повесив нос, уши и голову. Был бы хвост, повесил бы и его, чтобы поза раскаяния стала более убедительной.

Спохватившись, уж больно четко полыхало предвкушение маленького гоблина, Тиэль обернулась и посоветовала бабушке:

– Пусть твой сын с родителями остальных пострелят переговорит. А то не сегодня завтра всю компанию в катакомбах искать придется. Только я больше туда не полезу!

– Поговорит, – так зловеще пообещала Гулд, что свободная пятерня Шима рефлекторно потянулась прикрыть ближайшее ухо.

Прыснув в ладошку, эльфийка снова натянула капюшон верного, чуть запылившегося плаща и поспешила домой. Адрис назойливой мухой зудел рядом насчет того, что этот лаз в катакомбы вообще замуровать надобно, чтобы ни один мелкий поганец не сунулся.

– Не станут, – уверенно возразила Тиэль. – Жрецы Илта никогда не станут этого делать.

– Так ведь мальчонка едва не погиб! А если завтра они всей толпой на паука смотреть отправятся? – возмутился призрак.

– Шим прошел первое посвящение, прежний цвет черно-красного камушка его души теперь окаймляют серый и темная зелень, сам камень прибавил блеска. И запах сменился… Через несколько лет в Примте появится еще один жрец
Страница 16 из 20

Илта, – тихо пояснила эльфийка. – Думаю, та щель в преддверии храма нарочно оставлена как приманка для прохождения испытания. Я зря кинулась спасать мальчика. Уже к вечеру его нашли бы снаружи у щели спящим. Мы с тобой, Адрис, лишь исполнили роль носильщиков.

– Хм, кто богов и слуг их разберет, – резко возразил призрак, покоробленный принижением их героического схождения во тьму катакомб и спасения малыша. – С тем же успехом, не приди никто за мальчонкой, там решили бы, что он не нужен в Мире Семи Богов, и отправили бы к себе в Последние Пределы.

– Возможно и так, а я осталась бы без толковой кухарки, – оценила точку зрения духа Тиэль и более не стала дискутировать на околобожественные темы. Во избежание явления кого-нибудь из тройки спутников-теней и Проводника в придачу для разъяснения смертным их схоластических заблуждений. Лучше уж спокойно добраться до дома и смыть с себя пыль катакомб.

Спокойно не вышло. Выступивший из теней на тихой улочке тощий метаморф приветственно оскалил клыки и предложил щедрую альтернативу:

– Кошелек или жизнь, эльфочка?

Тиэль задумчиво оглядела бандита, оскаленную для устрашения пасть, руки, наспех превращенные в набор лезвий, грязноватую, местами драную одежонку с запашком притона любителей пожевать дурманную травку и покачала головой.

– Не стоит. В кошеле у тебя пусто, да и жизни осталось едва ли три цикла Веары…

– Ты не поняла, девка. Твой кошелек или твоя жизнь. Или мне взять все? – разъяренно прошипел дурманщик и взмахнул одной из лап, намереваясь преподнести тощей дуре урок. Подрезанные девицы тут же становились весьма сговорчивы и щедры.

Эльфийка едва заметно качнулась назад и в сторону, пропуская удар неуклюжего метаморфа над собой и нащупывая в потайном кармашке рукава плаща пакетик с чихательно-расслабляющим порошком. Тот не воин, кто себя не контролирует. Бросить в лицо нападающему, и можно бежать без помех. Вот только применить смесь Тиэль не успела!

– Это ты не понял, – хекнул не столько разъяренный, сколько раздосадованный наглостью Адрис, проступая морозным силуэтом по правую руку Тиэль и врезаясь в дурманщика всем призрачным телом. Ледяной холод сковал бандита, рот распахнулся в беззвучном крике, а призрак уже отступил в сторону от падающего со стуком тела. Мертвого тела. Встряхнулся брезгливо, будто в кучку испражнений ступил, и склонил голову, прислушиваясь. Дурманщик был безмолвен и недвижим.

– Помер? – неприятно удивился Проклятый Граф. Он вообще-то не собирался убивать мелкую шушеру. Так, отпить несколько больших глотков жизненной силы, проморозить до костей, напугать до седых волос и отпустить с миром каяться куда-нибудь в храм Инеаллы или к Илту. А получилось, что к последнему в Последние Пределы и направил прямой дорогой.

– Да, тело мертво, у него оставалось слишком мало сил. Истлевшим был и гнилым, – с сожалением согласилась Тиэль. Она жалела не столько о смерти, сколько о бездарно разбазаренной жизни бродяги-метаморфа. Тот, кому богами был отпущен великий дар изменять свое тело силой воли, не смог достойно распорядиться талантом.

– Что ж, расплатился по своему тарифу, – с задумчивой усмешкой признал Адрис и вздрогнул, отлетев подальше от возникшей рядом с телом фигуры в черном плаще с характерно-глумливыми огоньками зеленых глаз, посверкивающих из-под капюшона.

– Это вы в качестве выкупа за мальчишку припасли? – хмыкнул спутник-тень и от души пнул труп. От пинка из тела вылетело нечто условно человеческих очертаний грязно-бурого цвета. Страшная длань подцепила жертву одним когтем и брезгливо встряхнула. – Не стоило так торопиться с оплатой. Дрянная душонка. В следующий раз чего-нибудь поприличней приготовьте.

– Приложим все старания, лейдас спутник, – уважительно склонила головку Тиэль, Адрис же промолчал и отделался почтительным кивком, исполненным на максимальном расстоянии от спутника-тени.

Помощник Проводника хохотнул и исчез, Проклятый Граф утер со лба инфернальный аналог пота. В очередной раз он благополучно избежал дороги в Последние Пределы.

– Благодарю за защиту, Адрис, – тихо промолвила эльфийка. Она поплотнее закуталась в плащ и немного ускорила шаг, торопясь добраться до дома без дополнительных приключений, пока никто из особо бдительных горожан не наткнулся на труп и не кликнул стражу. Тратить время на разговоры еще и с ними у Тиэль не было ни сил, ни желания.

Призрак гордо напыжился и выдал спутнице изящнейший образец придворного поклона – как-то после трех свиданий со спутником-тенью кряду обычно словоохотливому Адрису было не до разговоров.

На крыльце особняка его хозяйку ждали двое: Кайро Ульдис и Лимель. Как было оговорено, молодожены явились за бесценным лекарством. Парочка уже провела на крыльце не один десяток минут и начала беспокоиться. К счастью для ожидающих, эльфийка успела вернуться раньше, чем созрела версия о мошенничестве и ребром встал вопрос обращения к стражам.

– Лейдин! Милости богов! – просияли супруги и, оценив чуть потрепанный вид эльфийки, участливо уточнили: – Что-то случилось?

– Не у меня, – усмехнулась Тиэль, легко взбежала на крыльцо и возвестила: – Настойка готова. Почему не забрали?

– А… но… так как же… – растерялся Кайро как-то слишком быстро для перспективного торговца, которому полагалось, не теряя присутствия духа, продать набор зубочисток и мятного порошка хоть самим спутникам-теням Проводника, вздумай они заглянуть в лавку. Наверное, сказывалась репутация особняка, о котором страшилок в последний век ходило по Примту больше, чем о божественных ужасах.

– Меня не было, но договор заключен. Вы могли взять оговоренный заказ сами, – повела плечом Тиэль и толкнула дверь.

– Ты не запираешь дверей? – удивился юноша.

– Вы знаете того, кто захочет добровольно зайти в особняк Проклятого Графа и наберется самоубийственной наглости в достаточной мере, чтобы попытаться вынести из него хоть старый подсвечник? – заинтересовалась почти как лекарь душ редким недугом эльфийка.

– Э нет, – вынужденно признали молодожены, передернув плечами от холода, нагнанного развлекающимся Адрисом. Призрак ради поддержания ужасающего имиджа себя и дома не упустил возможности чуть-чуть попугать гостей, пройдя сквозь них туда-обратно. Для живых это было равносильно ощущению пробравшего до костей на секунду-другую леденящего ветра.

Пугательные действия неугомонного графа не возымели особого эффекта, ибо люди узрели наконец на столике в холле фиалы с волшебным средством. Один его вид вызвал у них слаженный восхищенный вздох. Стоило только глянуть на три флакончика со сверкающей жидкостью, в глубине которой сверкали золотые и белые искры, чтобы безоговорочно поверить: это именно тот волшебный состав, который обещан, и он стоит уплаченного.

– Забирайте, – разрешила Тиэль, которой не терпелось съесть еще один кусок окорока, пару морковок и принять ванну. Паутина, пыль, каменная крошка – чего только не запуталось в золотых волосах девы рода Эльглеас из Дивнолесья в катакомбах.

Благоговейно передавая фиалы друг другу, молодожены осторожно убрали их в сумочку Лимель, рассыпались в благодарностях и попятились к двери с диким
Страница 17 из 20

облегчением на физиономиях. Словно и не чаяли получить того, за чем пришли, или получить столь легко.

– Мне кажется или вы ждали, что я наброшусь на вас, как голодающий вампир, заманю в подвалы, дабы принести кровавую жертву дому, или оставлю на растерзание призраку? – иронично перечислила варианты развития событий Тиэль.

– Нет-нет, лейдин, просто мы не… – Юноша в очередной раз смешался.

– В городе о тебе, лейдин, ходит слухов не меньше, чем о духе Проклятого Графа, – приостановившись на пороге и для страховки вцепившись пальчиками в косяк правой рукой, а левой – в полу мужниной куртки, прочирикала Лимель.

– М-да? – приподняла брови эльфийка. – И каких же?

– Говорят, ты почти безумна и наполовину сама призрак, потому особняк и дух оставили тебя в живых, – одним махом выпалила блондиночка и отважно зажмурилась, ожидая волны гнева хозяйки. – Ты помогаешь тем, кто поистине отчаялся, и караешь пришедших из праздного любопытства! Плату берешь большую, но померную каждому просителю в час истинной нужды.

– Хм, некое рациональное зерно в этих слухах, пожалуй, есть, – со смешком прикинула Тиэль и оптимистично заключила: – Мне нравится! Потому сегодня заманивать вас в подвалы и скармливать голодному призраку не буду!

Нервные гримасы и звуки, вырвавшиеся у молодоженов, на нормальное веселье походили мало. Правила хорошего тона рекомендуют посмеяться над шутками хозяина дома, даже не очень смешными, но как-то совсем не смешно, когда речь идет о подвалах и призраке. Потому еще раз горячо поблагодарив травницу, Лимель и Кайро удалились с быстротой, чуть-чуть недотягивающей до понятия «бег».

– Уф, – захлопнув за визитерами дверь, выдохнула Тиэль и, почесывая зудящую кожу головы, сбросила полусапожки. Босиком, чтобы не пачкать домашние туфельки, пошлепала на кухню. Почему-то даже камень в особняке всегда казался эльфийке приятно теплым. Наверное, дом по-своему заботился о здоровье живой хозяйки, которая наконец-то навела в нем хоть подобие порядка и почти избавила от вездесущей пыли. А что всюду теперь катались зеленые шарики пылеглотов и щекотались, так оно было даже весело!

Рот Тиэль наполнялся слюной при одной только мысли об окороке и морковках. Кажется, пропавшее неизвестно куда время все-таки сказалось на теле, которое жаждало подкрепиться. Морковки сгрызлись в несколько секунд. С недожеванным окороком в зубах эльфийка залезла в горячую ванну.

«Благослови все Семь Богов магов, поддерживающих работу городского водопровода!» – еще успела подумать расплетающая волосы Тиэль прежде, чем совершить истинно женский поступок, – истошно завизжать.

В волосах, коварно спрятавшись в косе, обнаружился паук! Мелкая – с пару фаланг мизинца, миниатюрная копия гигантского ужаса серой паутины катакомб Примта. Пока покрытая лишь детскими пушистыми волосиками. Именно они со временем – лет эдак через сто – должны были превратиться в жесткие, кинжальной остроты шипы и иглы. А пока мелкий ужас, откинутый на край ванны, сидел, боязливо подобрав лапки подальше от воды, и трясся, тараща восемь лиловых глазок.

Призрак, явившийся на визг и готовый броситься на любого врага, чтоб если не убить, так хоть проморозить, давая подруге время на отступление, растерянно выпалил:

– Что? Где?

Тиэль обвиняющее ткнула пальцем в сторону восьмилапого вторженца.

– Ого, шеилд! Здесь! – удивился призрак.

– Ты же говорил, что они не выходят из подземелья! – набросилась на духа с обвинениями эльфийка. – Этот в моих волосах прятался!

– Так он и не вышел, ты его вынесла, – логично ответил Адрис. – Надо же, живой и трясется. Ты его, похоже, напугала.

– Кто кого тут напугал! – рыкнула Тиэль, походя сейчас больше на оборотня, нежели на представительницу дивного народа.

– Судя по тому, что ты уже не дрожишь, а паучка до сих пор колотит, победа за тобой, – до тошноты логично рассудил жестокосердный или вовсе не имеющий данного органа призрак. Правды ради, сердца у него и впрямь не было, так же, как и всех иных органов тела. Следовательно, обнять и прижать к груди эльфийку для истинно мужского утешения он все равно бы не смог.

– Что мне с ним делать? – беспомощно, со смесью злости и опаски, спросила совета Тиэль.

– Можешь взять скребок под ванной и раздавить, – посоветовал Адрис. – Но ты бы поосторожнее, они жутко ядовитые. Я противоядия принести не смогу, а сама ты можешь до мастерской не успеть добраться.

В ответ на циничный совет мелкое лиловоглазое чудовище издало паническую, но при этом удивительно мелодичную трель и судорожно задергало лапками.

– Не могу скребком, малыш не собирается кусаться, – помотала головой Тиэль. Она убивала зверей на охоте ради пищи, но никогда и никого не убивала просто из желания причинить боль. Паучок был смертельно ядовитым и очень опасным, если верить словам призрака, но сейчас от него не веяло угрозой. Напротив, малыш сиял безопасной голубизной и лишь по краям посверкивал оранжевый ужас от, как справедливо заметил Адрис, криков самой эльфийки и ценных советов духа.

– Тогда подожди, он от дневного света сам скоро помрет, – внес еще более циничное предложение дух.

– Зачем ты забрался в мои волосы? Чего тебе под землей не сиделось? – все еще цепляясь за злость, в сердцах выпалила Тиэль, наставив на паучка палец.

Хоронить мелкую пакость совсем не хотелось, так же, как и возвращаться в катакомбы, чтобы передать потерянную деточку громадным родителям, предварительно потратив время на их поиски. Гарантий безопасности такая авантюра не давала. Еще оставался вариант с пожертвованием через пасть спутника-тени, но кто их, собак страшных, знает? Вдруг примут малыша за закуску и похрустят благодарно. Вечер с расслаблением в горячей ванне переставал быть расслабляющим, снова захотелось окорока и еще морковки. Заесть нервотрепку мясом и растительной пищей.

А пушистый лиловоглазый ужас катакомб прыгнул на выставленную руку эльфийки и, прижавшись к ней всем тельцем, передал такую волну отчаянного желания жить, одиночества и голода, что сердце ее дрогнуло. Из быстро сменяющейся череды картинок-мыслеобразов Тиэль уяснила краткую биографию гостя. Мелкий шеилд, отставший от выводка себе подобных, появившихся на свет в скорлупе материнской шкуры, был лишен пропитания и впал в спячку на очень долгий срок. Шум, поднятый Шимом и эльфийкой, явившейся на его розыски, вывел паучка из состояния анабиоза и заставил бороться за жизнь.

Решив, что Тиэль сможет вывести его к пище, малыш не нашел ничего лучше, как потихоньку спрятаться в волосах эльфийки. Так он и попал на поверхность. Свет немного обжигал его, но когда паучок прятался в косах Тиэль, то не ощущал никаких неудобств. Только кушать хотелось все сильнее и сильнее. Вот в этой точке желания эльфийской девы и чудища совпали.

– Обожди, сейчас пойдем на кухню! – приказала Тиэль.

Она наскоро вымыла голову с травяным мылом, изготовленным по собственному рецепту, заплела в косы мокрые волосы, вытерлась, сунула ножки в тапочки и, закутавшись в халат, пошлепала на кухню.

Лиловоглазая мелкая зараза, не дожидаясь, пока ей предложат руку, корзинку или иное средство перемещения, резво запрыгнула на уже привычный насест – на макушку
Страница 18 из 20

хозяйки. Адрис, наблюдавший за пауком и девой, не выдержал и расхохотался.

– Какая оригинальная шляпка! Тебе идет, Тиэль! Так и носи! – поаплодировал зловредный дух.

Эльфийка лишь зыркнула на него мрачно и потопала к продуктовому ларю. Там замерла, соображая. Кормить паучка у себя на голове и выбирать из волос остатки пищи совершенно не хотелось. Тиэль озадаченно подергала сохнущую косу. Машинально намотала на пальчик вытянувшийся волосок. На ум пришел ритуал поиска, проделанный по наставлению Адриса, нынче утром. Связь целого с частицей распространялась и на катакомбы Илта. Потому эльфийка решила попробовать. Передала волосок шеилд и объяснила идею. Крохотные лапки подхватили золотую ниточку и проворно засучили, сплетая из него крошечный браслетик на ножку. Обзаведшись украшением, паучок совершил акробатический прыжок в недра шкафа, поплясал там и, восторженно пискнув, занялся обследованием продуктов. Не надкусывал, просто бегал между ними.

– Никогда не слыхал о том, что шеилд над землей жить могут, – озадаченно разглядывал мелкого монстрика, чьего яда уже сейчас хватило бы на весь квартал, Адрис.

– Если есть связь с созданием, спокойно встречающим рассветы, могут. Мой волос как ниточка между нами, он защищает малыша от враждебной силы мира. Только вряд ли кто до нас догадался проверить такой способ.

– Или не пережил процедуры проверки, – цинично намекнул дух.

– Не исключено, вы совсем не понимаете растения и очень скверно – животных. Да и друг с другом, даже будучи одной расы, разумные особи общий язык отнюдь не всегда находят, – философски отметила эльфийка.

Пока Адрис и Тиэль обсуждали паучка, тот прекратил исследовательский забег по продуктовым запасам и остановился возле яиц. Писк стал громче.

– Поняла. – Тиэль достала мисочку, разбила в нее яйцо и поставила мисочку на стол.

Малыш присосался к посудине и в считаные секунды опустошил. Та же участь постигла еще три яйца. Насытившись, крошка попытался снова забраться на голову эльфийки, но был переложен на мягкое сиденье стула, где мгновенно заснул, перевернувшись на спину и смешно подрыгивая во сне лапками.

– Как ты его назовешь? – полюбопытствовал дух, разглядывая мелкую ядовитую легендарную тварь, безмятежно дрыхнущую в его особняке.

– Зачем называть? – удивилась эльфийка. – У него с рождения есть имя. Теноби. И, между прочим, это девочка.

– Главное, чтобы, как подрастет, не начала водить сюда кавалеров из катакомб, – чуть нервно хохотнул дух и получил в ответ возмущенную трель сонной малышки-паучка.

Глава 8

Новые старые знакомые

Не начавшийся толком процесс препирательств между дремлющей лиловоглазой крошкой шеилд и призраком прервал сам Адрис. Он отвлекся на нечто иное, привлекшее его внимание, и проинформировал собеседницу:

– На пороге гости. Стоят, не стучат. Наш вчерашний знакомец – Ксар и его большая тень.

– Ты про Торка? – улыбнувшись уголком рта, догадалась о личности гостя по короткому определению Тиэль.

– Про него. Выйдешь или пугнуть?

– Выйду, – неохотно согласилась эльфийка и пошла к двери, не тратя времени на переодевание. На ее взгляд, не стоили незваные гости торопливых сборов ради соблюдения нелепых формальностей встречи. С Тиэль, напрочь лишенной приписываемой всем эльфийским девам стыдливости, сталось бы выйти и нагишом, попугать незваных гостей мощами, да погода осеннего сезона не располагала.

– А твой дар, выходит, на мелочь всякую не действует, если ты паука углядеть-услышать не смогла? – полюбопытствовал по дороге призрак.

– Мой дар, к сожалению, ограничивают только расстояние и неживые преграды, – печально призналась талантливая целительница. – Но, кажется, у Теноби или всей расы шеилд – точно не скажу, надо бы проверить, хоть и совсем не хочется по катакомбам гулять, имеется собственный талант. Она настолько отчаянно желала стать незаметной, что я ее почувствовала лишь тогда, когда паучок перестал прятаться в волосах.

– Хм, и венец тебе знака не подал, когда рядом с ним ядовитая тварь ютилась, – коварно напомнил Адрис о вопиющем просчете исторической реликвии.

– Венец блюдет выгоду хозяйки и ориентирован на преумножение могущества владельца. Полагаю, он посчитал Теноби полезным компонентом преумножения.

– Боюсь-боюсь, когда власть над Миром Семи Богов захватывать планируешь? – демонстративно содрогнулся призрак.

– Когда паучок с тролля вырастет и поставит под свою лапу всех шеилд катакомб, так и начну, – на ходу отшутилась эльфийка.

Спустя пару минут – ровно столько понадобилось хозяйке, чтобы дойти от кухни до крыльца особняка, – она открыла дверь перед парой визитеров. Очаровательно-пушистый небесно-голубой халатик в пол, капюшон, накинутый на влажное темное золото волос, пушистые тапочки – вид у хрупкой эльфийки был бы умилительно уютным. Все портила прохладно-любопытствующая зелень глаз той, кто словно смотрит не только на тебя, а и в тебя, и куда-то еще разом. Тиэль стояла и молчала.

Пауза затягивалась. Неумолчный шум большого города отступал, вовлекая пришедших в водоворот бесконечной зелени, где нет места спешке, громким звукам и резким движениям. Взирающий отчаянно тряхнул головой, прогоняя эльфийское наваждение, и заговорил первым:

– Милости богов, лейдин. Приятного вечера.

– Находите? – вроде вполне искренне заинтересовалась эльфийка и отвела колдовской взгляд, вновь превращаясь из непостижимого создания во вполне обычную тощенькую и мокроватую девицу. Она, зараза, даже высунула головку наружу и повертела ею, пытаясь найти что-то, сочетающееся в ее понимании со словом «приятный», не нашла и, кажется, немного разочаровалась.

– Я желал бы переговорить, – предпринял следующую попытку продолжить вежливую беседу Ксар. Он слишком привык к приказам даже в общении с женским полом, чтобы быстро выстроить нужную линию поведения со странной и, судя по слухам, бродящим в городе, не только полезной, но и опасной травницей.

– Заходите, только вытрите ноги, – поколебавшись, отступила Тиэль, разрешая гостям пройти в особняк. Живой коврик из невзрачного мха, смотревшийся, как блекло-бурый половичок, едва слышно чавкнул, вбирая всей поверхностью грязь и пыль с обуви гостей.

Напряженный Ксар и настороженно зыркающий по сторонам Торк проследовали за тонкой фигуркой эльфийки в пушистом халатике через холл в приемный зал. Тролль шел строго по центру коридора, чтобы его никуда не засосало ненароком, и все пытался высмотреть призрака. Есть или нет? Он все хмурил брови от мурашек, табунами носящихся по хребту. Видеть ничего не видел, а лишь ловил на периферии зрения серебристый призрачный отблеск и чувствовал едва уловимые порывы леденящего сквозняка. Особняк точно был не просто каменным зданием, и уж точно он был обитаем не только живыми. После вчерашнего дня Торк убедился в правдивости слухов на собственной шкуре. И пусть призрак вчера помог, но не видеть его, а лишь ощущать присутствие и давящую тяжесть потолка на плечах – это нервировало стоика-тролля. Лучше бы Проклятый Граф появился во всем своем ужасном обличье. Бояться очевидного всегда проще и как-то спокойнее, что ли. Но нет, зловредный дух не являлся, продолжая
Страница 19 из 20

играть на нервах незваных гостей.

Тиэль довела визитеров до приемной залы – небольшого и совсем не роскошного покоя, где давно уже по воле новой хозяйки все предметы меблировки были представлены лишь в необходимом минимуме.

Так шарикам-чистильщикам было проще собирать грязь и пыль, принесенные посетителями. Ненастная погода в Примте случалась частенько, потому от голода растения-уборщики не пухли, скорее наоборот! Адрис хоть и был доволен тем, как оживает пропылившийся особняк, порой начинал ворчать. Дескать, совсем скоро шары-пылесборники отожрутся настолько, что вытеснят из дома всех живых и немертвых обитателей.

Когда кресло и стул обзавелись временными владельцами, эльфийка констатировала:

– Я слушаю.

Ксар смутился и выложил на стол тугой, выразительно звякнувший металлом мешочек, откашлялся и глухо сказал:

– Вот, это за мою жизнь, целительница.

– Так мне уже тролль заплатил, – рассеянно откликнулась Тиэль. – Или тебе еще что-то нужно?

– Торк, обожди за дверью, – велел Взирающий, и тролль, не прекословя, вышел.

– У меня теперь нет наследников. Давно, с четверть века назад, налетел на проклятие бесплодия. Нарт был единственным. Потому, наверное, и вышло то, что вышло, с Киаль, разозлила меня не измена ее даже, а ложь… – начал говорить Ксар.

Теперь Тиэль до некоторой степени понимала резкость его действий, повлекшую за собой цепочку страданий и смертей. Одна глупая или, напротив, слишком умная девушка решила укрепить свое положение при Взирающем. Греть его постель ей показалось недостаточным, захотелось стать матерью его детей. И не беда, что с самим Ксаром зачать не вышло, вокруг мужчин хватало, вот и воспользовалась кем придется, не ведая о проклятии Ксара и рассчитывая на успех в обмане. Просчиталась до смерти. И не важно уже, сама ли лишку с отравой хватила, или Нарт «по доброте душевной» с дозировкой определиться помог.

Эльфийка вскинулась и принялась сканировать незваного гостя внимательным взглядом, да еще склонила головку набок, словно прислушиваясь к чему-то. Потом тряхнула головкой и цокнула языком:

– Нет на тебе проклятий. Большее выжгло малое. Плечо да, болит. Травма старая. Ее эльдаль не излечит. Чтоб быстро исцелить, специальную мазь под повязку готовить нужно и наложенной с полдня держать. До полудня завтрашнего сделаю. Но средство дорогое. Есть в кошеле четыре золотых?

– Есть и более, – растерянно отозвался Ксар, снова упуская нить разговора. – Но…

– За тебя уже заплатили, я не беру платы дважды, – напомнила о своих принципах Тиэль.

– Тогда вот, посмотри амулеты из тех, про которые ты Торку сказала, будто изъян нашла. Этого хватит для оплаты твоих трудов? – Перед хозяйкой на стол легла россыпь всевозможных клыков, когтей и монет – всего того пестрого набора истинно мужских чепуховин, из которых мастерил амулеты от зачатия неизвестный эльфийке мастер. Скверно мастерил, стоило сказать после нескольких секунд изучения вещиц.

Тиэль развязала кошель, оценила золотой запас приношения и резюмировала:

– За определение свойств предметов и указание брешей в плетении я беру по ползолотого. За однотипные вещицы десятку серебром сверху за каждую. Потому здесь даже много.

– Считай кошель подарком, целительница, – сориентировался Взирающий, уважительно склонив стриженую голову, посыпанную солью времен и событий. – И просьбой, случись что, за советом к тебе кого подослать. За труды сполна заплачено будет, и, коль от нас помощь понадобится, всегда зов послать сможешь!

– Хорошо. Пусть Торк приходит, а амулеты твои все с браком, кроме одного, – согласилась эльфийка и ткнула пальчиком в кривую квадратную монетку с дырой на боку. Подумала еще чуток и присовокупила, пытаясь спасти отчетливо скрежещущие зубы Взирающего от непоправимых травм: – Похоже, не злой умысел тут, а работа невнимательного недоучки. Звучащие заклинания могут брать силу разных стихий, а плетения, что на срок долгий рассчитаны, лишь эфиром питаются и из него плетутся. В этих амулетах узел, закрепляющий и направляющий действие узора, увязывается последним. Две передние нити и четыре задние в скрепе. Тут из четырех то одна, то две, то три вместе собираются. Нарочно с таким небрежением халтурить сложно. Полагаю, артефактор копировал узор, не рассмотрев его во всех подробностях, которые без должных усилий не разглядишь. Или он не видит нитей, а плетет на ощупь. Такая грань дара тоже встречается. Словом, все вещицы работают, но надежности в них никакой.

– Понял, лейдин. А ты не могла бы поправить? – вкрадчиво уточнил Взирающий, намеком скосив взгляд на монеты, дескать, ценой не обидим.

– Нет, – отрезала Тиэль, которую вовсе не радовала перспектива копаться в примитивных побрякушках для контроля рождаемости бандитов. – Я не артефактор, лишь вижу плетение и порой могу сказать, для чего оно сотворено и где нарушена гармония. Потому на многое не рассчитывайте.

– И на том спасибо, лейдин, пойдем мы. Извиняй, коль в неурочный час потревожили. – Ксар небрежно сгреб со стола барахлящие амулеты, отдельно сунул в поясную сумку работающий, молча поднялся со стула и пошел к выходу.

– Милости богов, лейдас, – напутствовала его хозяйка дома.

Чуткие ушки Тиэль еще слышали разговор Взирающего с Торком:

– Гордая и умная, уважаю таких, сдохнет с голоду, а лишнего не возьмет. Надо бы за ней присмотреть, чтоб не обидели. За мной долг.

– Присмотрим, – прогудел в ответ озадаченный тролль. – Хотя у нее ж дом любого врага сожрет, костей не выплюнет и цепной призрак в приятелях…

– Призрак – оно хорошо, да только иной раз живой глаз надобен, – хмыкнул Взирающий. – А недоучку Ризга сегодня ждет серьезный разговор! Пусть исправляет все, что наворотил, или с ним обиженные ребята побеседуют.

– Я первый поговорю, – мрачно пообещал Торк, хрустнув суставами.

Голоса визитеров затихли, отрезанные входной дверью особняка.

– О, Тиэль, овечка моя, теперь тебя вся волчья стая окрестностей Петли опекать будет, – принялся глумиться над предложением Ксара дух Адриса, которому совсем не по нраву пришлось высказывание касательно его возможностей по защите подруги и звание цепного пса.

– Если бы в катакомбах был кто-то, способный подержать веревку, нам было бы проще, – задумчиво проронила эльфийка, и граф осекся, запыхтел сердито, забормотал себе под нос что-то мрачное и смылся из комнаты.

– И почему чаще всего мужчины, угодив в неловкую ситуацию, предпочитают бегство? – риторически поинтересовалась Тиэль у пустой залы, совершенно уверенная, что тот, кому надо, ее услышит, даже если слышать не захочет вовсе.

– Боимся мы дураками выглядеть, – проворчал издалека голос призрака. – Особенно перед теми, чей взгляд для нас хоть что-нибудь да значит.

– Спасибо, – почти умилилась плохо замаскированному комплименту одного из немногих близких сердцу созданий Тиэль и отправилась на кухню за спящей питомицей.

Пока эльфийка беседовала о бракованных амулетах и здоровье Взирающего, прошло достаточно времени, чтобы мелкая паучиха проснулась, снова слазила в шкаф с едой и успела полакомиться еще одним яичком. Размазала по столешнице, конечно, больше, чем съела, зато выглядела при этом донельзя
Страница 20 из 20

гордой и довольной. Еще бы, сама еду заполучила, добытчица!

Оттерев еще не засохший белок с паучьих шерстинок влажным лоскутком, Тиэль призадумалась, куда поселить малышку. По всему выходило, что лучшее местечко для нее – подвал. Несколько пустых помещений там имелось, но все варианты расселения были моментально забракованы самой Теноби. Шеилд не желала отдаляться от той, которую избрала в спутницы и благодаря которой могла любоваться на поверхности светом дневного светила Алора и его ночных сестер – Димары и Веары. Остался лишь один вариант размещения – комнаты самой эльфийки, когда-то во времена живого Адриса числившиеся гостевыми апартаментами. Вселяться в бывшие обиталища графа или его покойной жены новой хозяйке особняка совсем не хотелось. Сильнейшие эманации смерти до сих пор давили на эльфийку.

Комнату в зелено-бежевых тонах, с широкой кроватью, малым туалетным столиком, стульчиком перед ним и угловым диваном мелкое порождение катакомб одобрило мгновенно и тут же пообещало украсить своей паутиной.

Обещание Тиэль насторожило. Серые грязные шторы в каменных недрах Примта ей совершенно не понравились. Уловив мысль эльфийки, Теноби обиженно заверещала. Оказалось, серыми лохмами становится лишь та паутина, которую насовсем оставили шеилд. Для проверки лиловоглазая крошка тут же забралась на высокий столбик кровати, с которой Тиэль сняла пыльный выцветший балдахин с линялыми букетами белоцветника и до сих пор не купила новый. Расцветки, настолько подходящей, чтобы разориться на покупку, не попадалось, да и денег свободных вечно не было. До вчерашнего дня зарабатывала изгнанница Дивнолесья не настолько много, чтобы спускать монеты на украшение особняка.

В считаные минуты шеилд сплела посверкивающую в закатных лучах паутинку размером с хорошую кружевную салфетку. Тиэль осталось только восхищенно ахнуть и забрать все сомнения в искусстве мелкого создания обратно. Шеилд сотворила паутинное великолепие! Не белоснежные, а полупрозрачные, будто присыпанные алмазной крошкой ниточки и изысканный – не каждая мастерица такой для своего изделия подберет – узор сняли все сомнения и претензии.

Теноби самозабвенно творила, а эльфийка неожиданно широко зевнула, скинула халат на диванчик и юркнула под одеяло. После всех приключений спать хотелось даже больше, чем проведывать любимую оранжерею.

«Все утром!» – пообещала себе она и крепко заснула, чтобы вновь во сне, как и всякий раз, до рассвета бродить по заповедным тропинкам Дивнолесья и Священной Рощи Златых Крон. Только она и лес, и никого иного вокруг. Дивнолесье! Оно приходило к ней всегда или это она возвращалась? Кто к кому, наверное, не так уж и важно, если все равно встречи случались. И без них, даже имея в оранжерее росток мэллорна, Тиэль осознавала это ясно, она бы давным-давно тихо скончалась или превратилась в безумную тощую кликушу, скитающуюся по улочкам Примта. Но, несмотря на всю боль разлуки, в одном эльфийка была уверена четко: обратно она, даже на коленях, сломленная и сумасшедшая, не приползла бы никогда. Когда потеряно все, остается честь, и лучше сдохнуть или сойти с ума, нежели утратить ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=31287495&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Лейдин – обращение к девушке, женщине. Лейдас – обращение к юноше, мужчине. – Здесь и далее примеч. авт.

2

В Мире Семи Богов есть две луны – Веара (малая) и Димара (размером поболее). Цикл одной меньше цикла другой. Димара – та, чей цикл больше и размерами она превосходит сестру.

3

Листок – эльфийская мера измерения, меньшее значение из возможного.

4

Аналог земного мифа о песочных часах, в которых жизнь пересыпается из верхней чаши в нижнюю. У Сиаллы жизнь всех созданий Мира Семи Богов измеряется водой в клепсидре – водных часах.

5

Кендар – одна из рас Мира Семи Богов. Ее представители – дальняя ветвь хоббитов. Они невысокого роста, тощие, вороватые, веселые, ноги не волосатые.

6

Кавилан – государство, в котором расположен город Примт. Граничит с Дивнолесьем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.