Режим чтения
Скачать книгу

Три твоих имени читать онлайн - Дина Сабитова

Три твоих имени

Дина Сабитова

Ритка живет в деревне с сестрой и пьющими родителями. Третьеклассницу, аккуратистку Марго взяла в свою семью медсестра детдома. Почти взрослая Гошка надеется, что дурная слава защитит ее от окружающих. Но у каждой из них есть шанс стать счастливой. И все они – одна девочка. От того, как повернется ее судьба, зависит, какое имя станет настоящим. Пронзительная история ребенка, потерявшего родителей и попавшего в детский дом, читается на одном дыхании. И все же самое сильное в этой книге – другое: в смешанном хоре голосов, рассказывающих историю Маргариты Новак, не слышно ни фальши, ни лукавства. Правда переживаний, позволяющая читателю любого пола и возраста ощутить себя на месте героев заставляет нас оглянуться и, быть может, вовремя протянуть кому-то руку помощи.

Дина Сабитова

Три твоих имени

© Н. Агапова, ZOLOTOgroup, макет серии, 2011

© Издательство «Розовый жираф», издание на русском языке, 2013

* * *

дочке Люше

Часть первая

Ритка

Глава 1

Что Ритка любит

– Чего ж ты плачешь, Муратовна, поешь и плачешь? – спрашивает Ритка.

Старая Муратовна вытирает краем платка глаза и вздыхает:

– Так песня жалостливая, вот и плачется от нее.

– А ты пой веселую песню! Пой про ландыши! – Ритка тревожно смотрит в лицо старухе. Кому же нравится, когда при нем поют и плачут. Вот Ритка и старается придумать, как развеселить Муратовну. Про ландыши – там про май, и про букет, и про любовь – Риткина любимая песня.

– Или давай чай пить с пирогом, – предлагает девочка. – Чай с пирогом – мое любимое веселье.

– Легко тебе развеселиться, – гладит ее по голове Муратовна, – эх, дитя-дитя…

Да, у Ритки часто бывает хорошее настроение. А когда ей грустно, то она думает о том, что у нее есть в жизни любимое.

Много у Ритки любимого в жизни.

Пирог с малиной и чай в гостях у Муратовны. Ходить в Каменный лог за земляникой. Игрушечная собачка Гвоздик. Когда пылью пахнет перед дождем. Козлята маленькие – у них рожки смешные. Сметана – только редко она достается Ритке. Петь песни громко, во весь голос. Татка – когда он в хорошем настроении. Мамка…

Тут Ритка быстро перескакивает мыслями дальше. Мамку, конечно, она любит. Но только не хватает у Ритки слов и мыслей, чтоб объяснить самой себе, почему же в этом месте списка она запинается. Ну, в общем, мамка. Еще любит Ритка купаться в речке, жареную картошку, Муратовну любит, любит мультики смотреть у Муратовны по телевизору (дома у Ритки телевизора нет). Еще есть любовь, которой Ритка гордится, потому что это очень красивая и взрослая любовь: любит Ритка русского поэта Пушкина и польского поэта Мицкевича.

Кто бы мог подумать, что Ритка про них знает? Ведь ни читать она не умеет, ни книжек у них в доме нет – ни одной.

Ритка часто про это думает: почему это у всех в доме есть телевизор, а у некоторых даже книжки. Вот у Муратовны целая полка книг – все в ярких обложках, романы про любовь. Ритка хоть читать и не умеет, но любит обложки разглядывать, потому что на них ужас какие красивые девушки нарисованы. Иногда даже принцессы. Ритка берет книжку с нарисованной красавицей в лиловом платье и спрашивает Муратовну:

– А как эту девушку зовут?

Муратовна заглядывает в книгу и отвечает:

– Элеонора!

Тогда Ритка залезает с ногами на кровать, прижимается спиной к натопленной печке и сочиняет про Элеонору.

– Жила-была Элеонора. Во дворце. А рядом жил злой волшебник, и он не хотел, чтоб Элеонора выходила замуж. А тут приехал принц, ее муж. То есть жених. И сказал Элеоноре, чтоб она выходила за него замуж, потому что он ее любит. А Элеонора сказала: я не могу, меня волшебник не пускает замуж. Принц тогда пошел и отрубил волшебнику голову, и волшебник бегал по замку как куренок без головы, а потом совсем умер.

– Что ты там бормочешь? – спрашивает, появившись из кухни, Муратовна.

– Да я так, ничего… – смущается Ритка, – я книжку читаю.

– А, ну читай-читай, – кивает Муратовна. Она знает, что читать Ритка не умеет, но никогда не насмехается над ней. Велико ли дело – не умеет читать. Вот пойдет в школу и научится. Скоро уже пойдет, осенью.

Так что в Риткином списке про любовь еще есть книжки. Ритка думает: «Научусь читать – все книги у Муратовны прочитаю»…

Такая вот у Ритки мечта.

Глава 2

Что у Ритки есть

Есть у татки с мамкой корова Снежка. Только Ритке от этого никакой радости.

Козы – другое дело. У них глаза как бусины. А у козлят, если прижать их к себе, под тонкой шкуркой – хрупкие косточки. Козлята мекают как дети, и козы тоже орут протяжно и жалостливо.

Но коров Ритка боится. Корова дышит тяжело, хрустит травой, двигается тупо то одним, то другим боком. Того и гляди – наступит в узком простенке Ритке на ногу копытищем.

Корова привязана за рога над кисло пахнущим корытцем, под лабазом. Стоит, вздыхает там, жует, ворочается. Ритке надо воды из колодца в дом принести. А колодец под тем же лабазом, от коровьего навозного хвоста в метре. Страшно Ритке идти за водой.

Но татка вот сейчас закричит из избы:

– Ритка, где вода?

И еще прибавит слов, нехороших.

Ритка эти слова знает, и, когда Татка кричит, Ритка повторяет их шепотом, чтоб никто не слышал. В жизни пригодится.

Нету у татки воды, а ему пить хочется.

И настроения у татки нету, вот и кричит татка сердито.

А у Ритки много чего есть.

Есть, во-первых, у Ритки младшая сестренка Гелька. Гельку никто за водой не пошлет, ей всего четыре года.

А Ритке уже семь – подумай-ка, большая, старшая.

Еще есть у Ритки четыре тетрадки – две в линейку и две в клеточку. Ритка осенью в школу пойдет.

Точно пойдет. Татка с мамкой много про что забывают.

Забывают еды сварить.

Забывают, что у Гельки валенок нет.

Забывают, что детям спать пора.

Но уж про школу не забудут, не может такого быть.

Еще есть у Ритки два старших брата. Но они совсем отдельно живут, взрослые они. Так что на Ритке весь дом держится.

Мамка на ферме все время, а татка у Ритки пастух. Лето когда – то пастух, а зимой просто так себе человек. Феликс Иванович.

И прозвище у татки смешное – его все Феличитой зовут.

– Вон, Феличита орет, кнутом щщолкает, пора корову в стадо гнать.

Еще есть у Ритки соседка, Вера Муратовна.

– Заходи, – говорит Вера Муратовна, – почаще ко мне, Ритка. Щец тебе налью, пирожка вот…

Ритка никогда не отказывается – ни от щец, ни от пирожка, ни от картошки. Потому что Ритке есть все время хочется, а у Веры Муратовны все очень вкусно.

Мамке Риткиной некогда готовить, она с фермы придет, говорит:

– Ох, устала я, доча, так уста-а-ала.

Глядь, и спит уже мамка. И татка спит. А в избе и темно, и холодно, и ужин не варен.

Гелька в уголке носом шмыгает.

– Ритк, давай картошки сварим.

– Сварим, сварим, – ворчит Ритка, – ты, что ли, в подпол полезешь за картошкой?

Гелька тут же реветь начинает. Потому что в подполе – это же все знают – Бабайка живет. Черный Бабайка, в самом углу. Только ногу на ступеньку поставишь, чтобы в погреб спускаться, а он тебя за подол мохнатыми пальцами как ухватит, как утащит в мышиные норы, в самую темень – только тебя и видели, только тебя и слышали, и косточек твоих не останется, и поминай, как звали тебя, Гелька.

Любит Бабайка мышей пасти, сырой картошкой хрустеть и тех, кто в погреб лазит,
Страница 2 из 4

хватать-пугать.

Гелька в углу зажалась, мокрыми глазами хлопает.

А есть-то все равно надо.

– Не полезем мы в погреб, Гелька, пойдем хлеба достанем, посолим и поужинаем.

И водой можно запить. С молоком вкуснее, конечно. Только вот молока нет. Молоко мамка все дачникам продает, а воды Ритка принесла сегодня много.

Хоть и боялась коровы – а четыре раза ходила за водой по полведра.

– Ты, Гелька, не реви, вот наедимся хлеба и спать ляжем, а завтра мамка встанет, картошки наварит, с маслом, с чаем, и сытно и тепло будет, Гелька.

Глава 3

Что у Ритки будет

В доме у Веры Муратовны все не как у Риткиных родителей.

– Конечно, – улыбается Вера Муратовна, – все как у людей. – И ты, Ритка, вырастешь, замуж выйдешь, заведешь себе дом свой, коровку, гусей…

– Я коровку, наверное, не заведу, – говорит Ритка, макая ложку в миску со сметаной, – ну ее, коровку. Я ее боюсь. А дачники обойдутся. Без молока-то, говорю, обойдутся дачники.

Про замуж Ритка и не думает пока. Это далеко. Вот мамка за таткой замужем. Что хорошего? Нет, конечно, неплохо, что они родили Ритку. И Гелька – хотя иногда противная и ревет много, – хорошо, что есть Гелька.

С Гелькой в темном доме, когда родители спят, не так страшно вдвоем.

Но друг с другом мамка и татка ругаются все время.

А иногда и дерутся. Ритка с Гелькой тогда прячутся в сенях или на печке. И сидят тихо, потому что татка может и их стукнуть – он, когда злой, не разбирает, ему все едино: мамка, Ритка или кошка под руку попадется.

Так что зачем замуж?

Вот корова своя – это важно. Хоть и боится корову Ритка, а все же понимает: нужна в хозяйстве корова или коза.

Думает Ритка: завести ли корову или козой обойтись?

– Это твоя мамка все молоко дачникам продает, а добрые-то люди своих детей… – начинает было Муратовна, да замолкает почему-то, переводя разговор на другое:

– Расскажи, Ритка, какой ты дом себе заведешь?

– Большой, – говорит Ритка, – чтоб в сенях окно, и в доме пять окон, как у Хетчиковых, и крылечко со стеклышками. Бабка Хетчикова на крылечке сидит весь день, глядит, как автобус с Зименской проезжает. Вот моя мамка будет старая, будет на крылечке сидеть и посматривать тоже. Шаль ей куплю, мамке, белую, козявую.

– Глупая ты, Ритка, козья шаль-то. Мамке, значит, шаль. А татке своему чего купишь?

Ритка молчит, ложкой в миске со сметаной водит.

Потом говорит неохотно:

– А татке… тоже чего-нибудь. Чего ему там надо.

Ну, унты новые.

Не хочется Ритке про татку говорить. Лучше про дом.

– А в доме у меня будет все как у людей, да!

Вера Муратовна оглядывает комнату:

– Это как же, Ритка, у людей?

– Ну вот как у тебя. Я к стене комод большой поставлю. На нем дорожку вязаную. Да у нас есть, бабка моя вязала. На полатях в тряпье валяется, мамке-то не надо, у нас все равно комода нету. Вот ее возьму, постираю.

– Дак ты сейчас постирай, Ритка, и дома на стол постели.

Молчит Ритка, думает. Мамка про красивую кружевную дорожку забыла, а постирает ее Ритка, мамка обрадуется. Красиво будет в доме.

В доме-то у Ритки ведь хорошо тоже. Там стол есть, кровать мамкина и таткина, еще бабкин старый сундук.

На столе все время посуда копится, Ритка ее моет-моет, да не успевает перемыть: у татки с мамкой гости все время.

Но вот комода нет у них. И занавесочек, как у Веры Муратовны, нет. И на кровати нет покрывала такого красивого.

– А ты, Ритка, сама научись-ка вязать. Я вот тебя научу, хочешь? Свяжешь себе хоть дорожку, хоть скатерку.

– У меня денег нет на пряжу, – солидно вздыхает Ритка. – Не с чего заводиться хозяйством, если денег нет.

– А ты вот что. Ты ко мне на работу поступай. Вот возьми веничек да полы у меня в сенцах промети. А то у меня спина болит, радикулит. А я тебе за это ниток два клубка отдам. И вязать научу.

Ритка чистоту любит. Веник в углу уже стоит, промела Ритка сенцы, но ей мало:

– Муратовна, у тебя ведро где поганое, я полы мыть буду!

Соседка головой качает:

– В кого ж ты такая чистюля-то растешь, золотая моя? Вот тебе ведро, мой, что с тобой сделаешь…

Моет Ритка полы, а к Вере Муратовне другая соседка зашла, Моня Ваниха. За солью или за маслом. Они на крыльце разговаривают. Думают, не слышит их Ритка.

– Это ты себе батрачку наняла, что ли, за харчи, Муратовна?

– Да что ты Моня, язык твой поганый, ну помогает девчонка, сама ж знаешь, мне наклоняться тяжело с радикулитом, а тут хоть грязь развезет – все мокро да не пыльно будет.

– Смотри, переселится к тебе, не выгонишь потом. Кормишь ты их, кормишь, я гляжу, а мать-то ее больно хорошо живет.

Вера Муратовна вздыхает:

– Говорят, она молоко все свое дачникам продает, ну тем, которые у Симоновых снимают избу. А дети не то что на сметану, на снятое молоко глядят голодными глазами.

– Ой, да я бы этим дачникам-то сказа-а-ала, – цедит Ваниха, – сказа-а-ала бы про то молоко, да не буду коммерцию Новачихе перебивать.

Ритка моет в углу и помалкивает. Новачиха – это ее мать так зовут, а что такое коремция какая-то – Ритка не знает. Но не даст Ритка перебивать мамке коремцию эту, вот еще. У них с мамкой и таткой и так в доме не много богатства, и коремции нет, хорошо, хоть дачники молоко покупают.

Правда, Ритка молоко тоже любит, но его у Веры Муратовны иногда пить можно. Часто Ритка стесняется, а раза два-то в неделю заходит, когда очень уж Муратовна приглашает.

Соседки на крыльце между тем дальше беседу ведут:

– Ну и что ж ты про их молоко сказала бы? Корова у них хорошая, молоко жирное, не вкусно – не купили бы.

– Да Новачиха, она ж как муха навозная, она что корове за хвост, что за вымя, доит, рук не моет. Дачники к ним за водой на колодец ходят, а того не понимают, что у них тут под лабазом и колодец, и корова в метре стоит.

– Ну так и что?

– Как это что? И хвостом в ведро машет, и под себя ходит там же, где стоит. Оно все в земельку, а из земельки-то куда – в водичку, а водичка-то в колодце – пейте, пейте, дорогие.

– Да ну тебя, земля все очистит.

– Очистит-то очистит, а ты к ним на колодец не ходишь, почему? А кашляет Феличита. Может, у него энтот… беркулез?

– Да бог с тобой, Ваниха, наговоришь еще. Фельдшер давно бы уж погнала его лечиться, просто курит он много, вот и кашляет. А Ритка в школу пойдет, будут детей проверять, сразу будет ясно, здоровы там дома у них или как.

– Или как, – хмыкает Ваниха. – А то тебе не видно как.

Ритка на крыльцо вышла, поганое ведро тащит вперегиб:

– Посторонись, Муратовна, я ведро выплесну!

– Какая у тебя работница золотая, – запела Ваниха громко.

Ритка на нее только зыркнула глазами.

И промолчала.

А глаза у Ритки такие – их Ваниха боится. Один глаз у Ритки зеленый, а другой карий.

Говорят, сглазить может Ритка. Вот бы Ваниху сглазить, только не умеет она, не знает как.

Несет Ритка ведро к забору и шепчет: «Чтоб ты сглазилась, Ваниха, чтоб ты сглазилась!»

Ушла Ваниха.

Может, еще сглазится. Попозже.

А Муратовна Ритку нахваливает. Потому что пол Ритка очень чисто моет, все досочки блестят. Любит Ритка чистоту.

– Вот твои клубочки, а вот крючок, – говорит ей Вера Муратовна. – А вот так петелька делается, на пальчик оборачивается…

Ритка старается. Вяжет длинную цепочку. Муратовна сказала – свяжешь пять метров ровной цепочки, будешь столбики вязать. А из столбиков – можно любую кружевную красоту
Страница 3 из 4

сделать.

Вечером, когда Ритка засыпает дома, уткнувшись в Гелькино плечо, перед ней тянется бесконечная цепочка петелек, одна за другой, одна за другой… «И вовсе не навозная муха моя мамка, – сонно думает Ритка. – И вовсе она у меня красивая. Ее только умыть и накрасить. Я вырасту, научусь, свяжу ей кружевную шаль… козявую…»

Глава 4

Как сберечь здоровье

Мир устроен очень просто.

В центре мира стоит деревня Большая Шеча. Одна сторона наша, вот эта, а та сторона – чужая, там Сосновка. Дачники приезжают и смеются: как это у вас две стороны деревни по-разному называются? А так всегда было, с самого начала жизни. От Сосновки проулок, там и вовсе Загибаловка, и живут там неведомые загибаловцы, Риткины односельчане с ними не дружат.

В одну сторону от деревни луга, там клубника растет дикая. В другую сторону – безымянные овраги тянутся и речка течет по имени Шечка, а самый главный овраг называется Каменный лог. По низу лога течет ручей, туда татка коров водит на водопой.

Еще в мире есть Средняя Шеча, сразу за Большой, если по дороге ехать. Ее крыши виднеются за полем.

В этот мир откуда-то приезжают каждое лето дачники, и два раза в день проходит по деревне зименский автобус.

Ритка никогда не задумывалась, откуда дачники и почему автобус зименский. Так было, так есть и так будет во веки веков.

Утром Ритка просыпается поздно. Татка стадо погнал, хотел Ритку с собой взять, да пожалел вдруг. Пусть поспит еще Ритка.

– Только приходи в обед, а то скучно мне без тебя, – гудит татка над Риткиным ухом.

Так что собирается Ритка.

А Гелька за ней ходит, ноет:

– Я дома одна не останусь, с тобой пойду, только давай поедим сначала, и хлеба еще с собой возьмем!

Мамки дома нет, но у Ритки и Гельки праздник: в подпечке стоит пузатенький чугунок с мелкой вареной картошкой в мундире. Картошка вся в глазках и бочки у нее зеленые. Гелька таскает картошку прямо из чугунка, а Ритка делает себе кушанье по-взрослому. Картошку режет краешками в эмалированную миску, солит и подсолнечным маслом поливает. Вкусно. Гелька всухомятку пузо набила, теперь в Риткину тарелку тянется.

– Сама накроши, – сердито отпихивает ее Ритка.

– Я ножа боюсь, порежусь, – ноет Гелька.

Вот же горюшко. Ритка крошит еще картошки, в две алюминиевых липких кружки наливает воды:

– Завтракай, Гелька. Сейчас к татке пойдем, будем искать, куда он сегодня стадо погнал.

Гелька чавкает картошкой, и Ритка царапает вилкой уже по дну.

Жужжит у края стекла залетевшая от соседей пчела, бормочет радио.

И говорят по радио про здоровье.

Здоровье Ритку очень интересует.

Татка и мамка у Ритки все время болеют. Сперва к ним гости приходят, они веселятся, песни поют, и шумят иногда, и даже дерутся. Как маленькие, думает Ритка. Маленькие тоже дерутся и шумят.

А потом мамка валится спать, и ее не добудишься.

– Ох, болею я, Ритка, не трогай ты меня за-ради-господи.

И татка болеет.

Чем они болеют, не знает Ритка. Волнуется за них. Совсем старые стали у нее татка и мамка. Вдруг еще помрут – куда тогда пойдут Ритка с Гелькой?

Как-то раз Ритка проснулась ночью и подумала, что все однажды умрут. И она тоже. Хотела было Ритка зареветь о себе. Потому что умирать ей очень страшно. Но потом она подумала: сперва, конечно, помрут татка и мамка.

Вот как померла бабка Лидия Игнатьевна, которую Ритка и не видела никогда. Вся Лидия Игнатьевна – только серая фотка на стене, мухами обсиженная. Кофточка у Бабки белая в горошек. То ли в горошек, то ли опять эти мухи. Брови у Бабки черные, строгие. И глаза строгие. Это таткина мамка была. Вот была – а теперь только фотка на стене.

И татка с мамкой будут фотки на стене. И не будет их нигде, и останется Ритка одинешенька, и только Гелька будет рядом ныть, и куда тогда Ритка денется?

Ревела, ревела Ритка, наверное, полночи ревела.

А потом решила, что, как мамка и татка помрут, она пойдет к соседке Вере Муратовне. Та их с Гелькой накормит. А потом, может быть, брат из города приедет. Только Ритка его видела всего два раза, и не знает его Ритка, и не любит, и жить у него не хочет.

Потом Ритка проснулась, и уже было утро. Утром не страшно, что помрешь – кто же утром помирает?

Но про здоровье Ритка очень внимательно слушает.

Она, может быть, даже доктором станет, когда вырастет. Будет родителей лечить, и Вере Муратовне радикулит вылечит. Радикулит – это когда спина болит и наклониться не можешь.

Иногда по радио рассказывают, какие есть хорошие лекарства, только Ритка названия их записать не умеет, а запомнить не может. Все помнит-помнит, а к вечеру опять раз – и забыла.

Да и нету у мамки с таткой денег на лекарство.

Так что доедает Ритка картошку и слушает, как по радио говорят, мол, очень полезно босиком ходить. От всех болезней всего полезней.

– Вот, Гелька, пойдем мы с тобой сейчас татку со стадом искать – босиком. И все болезни от нас убегут, испугаются.

– Ты что, Ритка, ноги-то наколем, – рассудительно возражает Гелька.

– А слышала, по радио сказали – сто болезней уходят сразу. Или ты помереть хочешь от ста болезней?

Гелька помирать не хочет и идти босиком соглашается.

Берут они с собой полкирпича хлеба, наливают в бутыль воды и отправляются в путь.

И сразу же понимают, что сделала Ритка глупость.

В воздухе тонко звенит полуденный зной, и если бы Ритка умела разбирать термометр, то знала бы, что на улице тридцать пять градусов. Это не только жара. Это еще и раскаленная, спекшаяся до состояния камня тропа. Вокруг деревни – красная глина, сильный дождь ее размывает в розовую густую кашу, в которой вязнут гусеницами трактора и безнадежно тонут-буксуют автобусы. Сейчас это обжигающая, ранящая ссохшимися комками серо-розовая лента дороги.

Ритка и Гелька идут по самому краю тропы, там, где высохшая трава колет ноги, но не так горячо.

– От всех болезней, Гелька, от ста болезней. Сейчас этот жар нам сто болезней вытащит прямо через пятки, и мы никогда не умрем.

Гелька тащится сзади:

– Ритка, а болезней на свете сколько, всего сто?

– Сто, – говорит Ритка уверенно. – Всего сто, это очень много.

– А сто – это больше миллиона?

– Куда больше! – уверенно говорит Ритка. И Гелька ей верит, потому что Ритка старшая, и потому что осенью она пойдет в школу. Так что Ритка точно знает.

Дальше Ритка молчит, терпит раскаленную землю под ногами и думает, что надо бы татку и мамку босиком заставить ходить. Чтоб не болели и не умерли.

Только как их заставишь?

Мамка у Ритки хорошая, но скучная. То ее дома нет, то она с гостями, то спит, то по двору шатается и песни поет. Но невесело поет. Румяная и глаза блестят. Ритка ее тогда такую боится, потому что мамка может Ритку не узнать, толкнуть или обругать. Что-то свое видит перед глазами мамка.

Когда мамка начинает с гостями петь и плясать во дворе, Ритка берет Гельку и убегает к соседке Вере Муратовне. Даже если ее дома нет, то можно спокойно посидеть на крылечке, в тишине. А вообще-то Ритка знает, где у Веры Муратовны ключ, можно и в дом зайти, если холодно.

Не всегда ведь на свете жара как сегодня. Бывает и дождь. Бывает и снег.

А как ходить босиком зимой? Вот недослушала Ритка радиопередачу. Но так сильно жжет пятки, что, наверное, зимой ходить босиком уже будет не нужно, все болезни и так убегут сегодня к
Страница 4 из 4

вечеру.

Наконец тропа спускается к логу, где ручей разливается широко, где берега истоптаны коровьими копытами, а на дне плоско сереют огромные мылкие пластины камней. Здесь через ручей переброшено большое бревно.

Ритка и Гелька садятся на него и с наслаждением опускают обожженные подошвы в холодную воду.

– Ритка, давай хлеба поедим? Там много, татка, наверное, с собой тоже взял, и нам, и ему хватит.

Они болтают в прохладной воде ногами, едят пересоленный сельмаговский бурый хлеб и смотрят, как над водой кружатся стрекозы, а к наполненным водой копытцам прилетают большие бабочки. Ритка знает, что сюда прилетает не только рыжая крапивница и белесая капустница, не только голубой мотылек, а иногда и желтокрылый красавец. Огромный. Как его зовут, Ритка не знает. Когда его видишь, надо загадать желание, и если ты успела выговорить его три раза, пока желтокрылый не вспорхнул снова, то оно сбудется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dina-sabitova/tri-tvoih-imeni-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.