Режим чтения
Скачать книгу

Трибьют читать онлайн - Нора Робертс

Трибьют

Нора Робертс

Легендарная кинозвезда Дженет Харди трагически погибла в своем загородном доме, когда ей было 39 лет. Загадочные любовные письма, найденные ее внучкой Силлой на чердаке дома много лет спустя, похоже, скрывают зловещую тайну этой давней трагедии. Если Силле и ее новому другу Форду не удастся выяснить, кто и почему начал преследовать девушку после обнаружения таинственных писем, ее жизнь может внезапно прерваться в самом расцвете лет – точно так же, как и жизнь ее знаменитой бабушки…

Нора Робертс

Трибьют

Часть I

Демонтаж

Прошлое не может стать настоящим; мы не можем знать того, чего не знаем. Но прошлое, настоящее и будущее скрыты под одним покровом…

    Генри Дэвид Торо

1

Как гласит легенда, в этом пруду на маленькой ферме среди рогоза и лилий плавал в чем мать родила знаменитый актер Стив Маккуин. Если это правда – а Силле хотелось думать, что это так, – то «король Голливуда» разделся и нырнул в воду после «Великолепной семерки» и до «Великого побега».

В некоторых версиях легенды Стив той душной летней ночью в Виргинии купался не один, а с бабушкой Силлы. Несмотря на то что каждый из них состоял в браке, легенда придавала этой истории скорее одобрительный, нежели осуждающий оттенок. Но поскольку оба они уже давно умерли, то не могли ни опровергнуть, ни подтвердить ее.

Правда это или нет, но Силла представляла, какое удовольствие получала от этих слухов Дженет Харди, обаятельная и трагичная, искрометная и страстная.

Стоя в желтом свете солнца и ощущая прохладное прикосновение мартовского ветерка, Силла ясно представила себе эту картину. Теплая летняя ночь, голубоватый лунный свет, цветущий сад, наполняющий воздух всевозможными ароматами, прохладная вода цвета ромашкового чая, усыпанная розовыми и белыми цветами, похожими на поблескивающие жемчужины…

Дженет тоже, должно быть, была в самом цвету, подумала Силла. Золотистые пряди волос свободно спадали, рассыпавшись по белым плечам… Нет, плечи тоже были золотистыми от летнего загара. Золотистые плечи в воде цвета чая и счастливые синие глаза, искрящиеся от смеха – и, скорее всего, от пары бокалов шампанского.

Музыка, пронизывающая тьму и вспыхивающая искрами, словно светлячки, мерцавшие то тут, то там далеко в полях. Голоса приехавших на выходные дни гостей, бродивших среди клумб, веранд и двориков, – гостей таких же разных, как светившиеся в темном небе летние звезды. Темные карманы тени, полосы света от фонарей.

Да, все должно было быть именно так. Мир Дженет – это яркий свет и непроглядная тьма. Так было всегда.

Силле хотелось думать, что Дженет нырнула в пруд непростительно обнаженной, хмельной, дурашливой и счастливой. И абсолютно не подозревающей, что ее шумная, отчаянная, блестящая жизнь закончится всего через десять лет.

Прежде чем отвернуться от пруда, Силла записала в свой толстый блокнот: пруд требуется почистить. И добавила еще одну пометку – почитать об устройстве прудов и уходе за ними, прежде чем приниматься за чистку, или пригласить специалиста.

Теперь сады. Или, вернее, то, что от них осталось, подумала Силла, идя через высокую траву. Сорняки, целое покрывало из плюща, разросшиеся кусты с торчащими ветками, похожими на кости, – все былое великолепие пропало. Еще одна метафора, подумала она, все яркое и красивое гибнет в удушающих объятиях сорной травы.

«Тут не обойтись без помощи, – решила Силла. – И существенной». Ей очень хотелось самой сделать все, что только можно, приложить руки, но она просто не в состоянии одна полоть и рубить, резать и жечь, занимаясь перепланировкой сада.

Придется предусмотреть в бюджете бригаду озеленителей. Она отметила в блокноте, что нужно изучить старые фотографии сада, купить несколько книг по ландшафтному дизайну и связаться с местными специалистами, чтобы узнать цены.

Остановившись, она осмотрела заросшие газоны, покосившиеся ограждения и старый амбар, посеревший и покрывшийся шрамами от непогоды. Когда-то здесь жили цыплята – по крайней мере, ей об этом рассказывали – и пара милых лошадок, а вокруг были ухоженные поля и маленький, но пышный фруктовый сад. Ей хотелось верить – а может, просто нужно было верить, – что она сможет все это вернуть. Что будущей весной, а потом все следующие весны она сможет стоять тут и смотреть, как все цветет и распускается – раньше об этом заботилась бабушка.

А теперь это ее забота.

Из-под козырька бейсболки с надписью «Переделка» ее ярко-синие глаза ясно видели, как выглядел сад прежде и во что он превратился теперь. Длинные, спутанные волосы, скорее цвета меда, чем золотистые, выбивались из-под бейсболки, толстый свитер с капюшоном скрывал сильные плечи и стройную спину, длинные ноги были обтянуты линялыми джинсами, а довершали наряд ботинки, которые она купила много лет назад для перехода через Голубой хребет. Те самые горы, которые теперь были видны на фоне неба.

Прошло столько лет, подумала она. Последний раз, когда она приезжала сюда… Это было давно. И, скорее всего, именно тогда были посеяны семена того, чем она сейчас собралась заняться.

Может быть, последние четыре-пять лет она пренебрегала, по крайней мере отчасти, своим долгом? Она могла настоять раньше, могла потребовать. Она могла попытаться что-то сделать.

«Ты делаешь это теперь», – напомнила она себе. Она сожалела об упущенном времени не больше, чем о скандалах, с помощью которых она заставила мать продать ферму.

«Теперь это твое, Силла, – сказала она себе. – Не наломай дров».

Она повернулась и пошла через высокую траву и заросли ежевики к старому деревенскому дому, где Дженет Харди устраивала веселые вечеринки и уединялась в перерывах между съемками. И именно здесь в 1973 году, еще одной душной летней ночью, она лишила себя жизни.

Так утверждала легенда.

Здесь водились призраки. Их присутствие выматывало не меньше, чем обследование трех обветшалых этажей с глубоко въевшейся грязью, пылью и приводящей в уныние разрухой. Силла предположила, что именно призраки уберегли дом от вандалов и других незваных гостей. Легенды, подумала она, могут приносить пользу.

Она посетила несколько местных строительных фирм и договорилась о подключении электричества, а сегодня привезла с собой кучу лампочек и принадлежности для уборки, надеясь, что для начала этого будет достаточно.

Теперь пришла пора приниматься за дело.

Перво-наперво Силла решила заняться четырьмя ваннами, которые не видели щетки последние шесть лет.

Видимо, последние арендаторы не особенно утруждали себя таким занятием, как уборка.

«Могло быть и хуже, – убеждала она себя, пока скребла и чистила въевшуюся грязь. – Тут могли оказаться змеи и крысы. Заткнись, ради бога. Не каркай».

После двух часов тяжелой работы, вынеся бесчисленное количество ведер с грязной водой, Силла наконец решила, что теперь можно пользоваться ваннами без необходимости предварительно делать прививки. Глотнув воды из бутылки, она направилась к заднему крыльцу, чтобы заняться большой кухней. Рассматривая сине-белый пластик потертой кухонной мебели, она недоумевала, чья это была идея и почему кто-то решил, что такая расцветка подходит к милой старой серии «О’Киф и Меррит» и холодильнику
Страница 2 из 27

«Колдспот».

С эстетической точки зрения кухня была просто ужасна, но чистота – прежде всего.

Силла распахнула заднюю дверь, впуская свежий воздух, снова натянула резиновые перчатки и решительно открыла дверцу духовки.

– Ну и грязища!

Пока добрая половина флакона с жидкостью для чистки плит делала свое дело, Силла занялась решетками, конфорками, а также вытяжкой. В ее памяти вдруг всплыла старая фотография. Дженет в кружевном фартуке поверх сильно приталенного платья, с собранными в нахальный хвостик золотистыми волосами что-то помешивает в кастрюле, стоящей на плите. Она улыбается в объектив, а двое ее детей с обожанием смотрят на нее.

Рекламное фото, вспомнила Силла. Для одного из женских журналов. «Редбук» или «Макколз». В старом деревенском доме плита с центральным грилем сверкала, как новенькая. Она опять засверкает, пообещала себе Силла. Настанет день, когда она будет помешивать что-то в кастрюле, стоящей на этой же плите, – с таким же притворным знанием дела, как ее бабушка.

Она присела на корточки, чтобы проверить, как подействовал очиститель для плиты, но вдруг испуганно ойкнула, услышав свое имя.

Он стоял в проеме открытой двери, и солнечные лучи создавали вокруг его поседевших белокурых волос загадочный ореол. Улыбка сделала морщины на его лице еще заметнее, но карие глаза лучились теплом.

Ее сердце подпрыгнуло от удивления и радости, которые быстро сменились смущением.

– Папа…

Он шагнул к ней, раскрыв объятия, но она всплеснула руками и попятилась.

– Не надо. Я очень грязная. Вся в… Даже не знаю в чем. – Силла вытерла лоб тыльной стороной ладони и с трудом стянула резиновые перчатки. – Папа, – повторила она с улыбкой.

– Вижу чистое местечко. – Он пальцем приподнял ее подбородок и поцеловал в щеку. – Я внимательно тебя осмотрел.

– Лучше не надо. – Она засмеялась, и от неловкости, которую она испытывала вначале, почти не осталось и следа. – Что ты здесь делаешь?

– Кто-то узнал тебя в городе, когда ты заходила в магазин, и сказал Патти. А Патти, – продолжал он, имея в виду свою жену, – позвонила мне. Почему ты не сказала, что приезжаешь?

– Я собиралась. Да, я собиралась позвонить тебе, – когда-нибудь, добавила она про себя. В конце концов. Когда придумаю, что сказать. – Просто сначала я хотела приехать сюда и потом… – она оглянулась на плиту, – увлеклась.

– Вижу. Когда ты приехала?

Она почувствовала укол совести.

– Папа, давай выйдем на крыльцо перед домом. Там не так грязно, и там я поставила холодильник, в котором есть огромный сэндвич – как раз для нас двоих. Я только умоюсь, и мы перекусим.

Конечно, здесь не так ужасно, как на кухне, подумала Силла, устраиваясь с отцом на просевших ступеньках, но все же довольно плохо. Заросшие сорняками лужайка и клумбы, три бесформенные брэдфордские груши, спутанный клубок каких-то побегов, должно быть, глицинии – всем этим нужно будет заняться. Нужно будет. Ведь когда-то здесь росла старая магнолия с темно-зелеными блестящими листьями, а вдоль стены через колючий заслон из степных роз пробивались упрямые бледно-желтые нарциссы.

– Прости, что не позвонила, – сказала Силла, протягивая отцу бутылку холодного чая и половину сэндвича. – Мне правда жаль, что я не позвонила.

Он похлопал ее по колену, открыл ее бутылку, потом свою.

Это так похоже на него, подумала она. Гэвин Макгоуэн всегда принимал вещи такими, какие они есть, – хорошие, плохие, нейтральные. Она не могла понять, как он умудрился жить в той атмосфере, которую создавала вокруг себя ее мать. Но это было очень давно, подумала Силла, и очень далеко отсюда.

– Я плохая дочь, – сказала Силла и вонзила зубы в свою половину сэндвича.

– Хуже не бывает, – согласился он, заставив ее рассмеяться.

– Лиззи Борден, зарубившая папашу топором[1 - Лиззи Борден – подозреваемая в убийстве своих отца и мачехи, была оправдана присяжными. «Дело Лиззи Борден» – один из самых ярких примеров нераскрытых убийств в истории американской преступности ХХ в. – Здесь и далее – прим. ред.].

– Ты вторая после нее. Как поживает твоя мать?

Силла откусила еще один кусок сэндвича и закатила глаза.

– Она в порядке. Номер Пять пишет для нее эстрадный номер, – поймав удивленный взгляд отца, Силла пожала плечами. – Думаю, что когда твои браки длятся не больше трех лет, то присваивать мужьям номера – это очень удобно и эффективно. Он ничего. Лучше, чем Номер Четыре и Номер Два, и явно умнее, чем Номер Три. И это благодаря ему я сижу здесь и жую сэндвич с непревзойденным Номером Один.

– Как это?

– Чтобы соединить песню и танец, нужны деньги. А у меня они были.

– Силла…

– Подожди, подожди. У меня были деньги, а у нее было кое-что нужное мне. Я хотела этот дом. Уже довольно давно.

– Ты…

– Да, я купила ферму. – Силла тряхнула головой и рассмеялась. – Она так злилась на меня. Но, бог свидетель, ей все это было не нужно. Только посмотри вокруг. Она не бывала здесь годами, десятилетиями, она уволила всех управляющих, смотрителей и сторожей. Но она никогда не отдала бы ферму мне, я совершила ошибку, спросив ее об этом пару лет назад. И не продала бы. В ответ на свою просьбу я получала лишь трагическое лицо и разглагольствования о Дженет. – Силла еще раз откусила сэндвич, на этот раз с наслаждением. – Но теперь ей потребовались начальные инвестиции, и она хотела, чтобы эти деньги вложила я. Я наотрез отказалась, после чего вышел большой скандал. Я сказала ей и Номеру Пять, что куплю эту ферму, назвала цену и дала понять, что не отступлюсь.

– Она продала ее тебе. Она продала тебе маленькую ферму…

– После зубовного скрежета, рыданий и всевозможных обвинений в том, какой неблагодарной дочерью я была с самого рождения. И все такое. Но это не важно, – или очень важно, мысленно поправила себя Силла. – Ферма ей не нужна, а мне нужна. Мама давно бы продала ее, если бы не была связана условиями опеки. Ее можно передать или продать только членам семьи, кажется, вплоть до 2012 года. Как бы то ни было, Номер Пять успокоил маму, и каждый получил то, что ему нужно.

– Но что ты собираешься делать с фермой, Силла?

Жить, подумала она. Дышать.

– Ты помнишь, как тут все было, папа? Я видела только старую любительскую видеосъемку, но ты был здесь в пору расцвета. Великолепный сад, уютные веранды. Индивидуальность и изящество. Именно это я и собираюсь сделать. Все вернуть.

– Зачем?

Силла услышала непроизнесенный вопрос: «Как?» «Это не имеет значения, – подумала она. – Или почти не имеет». А вслух сказала:

– Потому что ферма заслуживает лучшей доли. Дженет Харди заслуживает большего. И кроме того, я могу это сделать. Я уже почти пять лет переделываю дома. И два года из них – самостоятельно. Ни один из моих проектов, конечно, не может сравниться с этим, но у меня есть кое-какой опыт. Я ведь прилично зарабатываю.

– Ты возьмешься за этот дом ради заработка?

– Нет. Я не знала Дженет, но она каким-то образом влияла почти на все, что я делала в жизни. Что-то тянуло ее в этот дом, что-то манит меня сюда.

– Но это так далеко от того, к чему ты привыкла, – сказал Гэвин. – И дело не столько в расстоянии, сколько в атмосфере. В культуре. Деревня Скайлайн может похвастаться населением всего лишь в несколько тысяч человек, и даже города
Страница 3 из 27

покрупнее, такие, как Фронт-Роял и Кулпеппер, совсем не похожи на Лос-Анджелес.

– Но я хочу пожить такой жизнью, я хочу поближе познакомиться с моими корнями с Восточного побережья! – воскликнула Силла. Ей хотелось, чтобы отец радовался вместе с ней, а не беспокоился, что она потерпит неудачу или отступит. В очередной раз. – Я устала от Калифорнии. Я устала от всего этого, папа. Я никогда не хотела того, что хотела мама – для меня или для нее самой.

– Я знаю, милая.

– Поэтому я поживу здесь какое-то время.

– Здесь? – его лицо вытянулось от удивления. – Поживешь здесь? На этой ферме?

– Я знаю, что это похоже на безумие. Но я много ходила в походы, и в первые несколько дней здесь этот опыт мне пригодится. А потом я могу переселиться в дом. Чтобы все восстановить и привести в порядок, потребуется девять-десять месяцев или даже год. И к тому времени я буду точно знать, хочу ли я остаться или уехать. Если я решу уехать, то придумаю, что делать со всем этим. Но пока, папа, я устала от переездов.

Гэвин немного помолчал, а потом обнял Силлу за плечи. Интересно, подумала Силла, понимает ли он, как много значит для нее этот непринужденный жест? Вряд ли.

– Здесь была красота, надежда, счастье, – сказал он дочери. – На лугу паслись лошади, любимая собака Дженет дремала на солнце, повсюду росли цветы. Дженет сама занималась садом, когда жила здесь. Она говорила, что приезжает сюда, чтобы расслабиться. И на какое-то время ей это удавалось. А потом ей опять нужно было общество – я так думаю. Ей необходимо было, чтобы ее окружали смех и люди. Но проходило время, и она снова приезжала сюда одна. Ни друзей, ни семьи, ни прессы. Мне всегда было интересно, чем она занималась во время этих одиноких визитов.

– Ты ведь здесь познакомился с мамой?

– Да. Мы тогда были еще детьми, и Дженет устроила праздник для Дилли и Джонни. Она пригласила много местных ребятишек. Дженет привязалась ко мне, и меня приглашали каждый раз, когда они приезжали. Мы с Джонни играли вместе и оставались друзьями, даже когда подросли, хотя он уже начал водиться совсем с другой компанией. А потом Джонни умер, и все изменилось. После этого Дженет стала чаще приезжать сюда одна. Идя домой из школы, я забирался на стену, чтобы посмотреть, тут ли Дженет и взяла ли она Дилли. Я видел, как она гуляет одна, или видел лишь свет в окнах. После смерти Джонни я разговаривал с ней всего три или четыре раза. А потом не стало и ее. С тех пор здесь больше ничего не было.

Этот дом заслуживает лучшего, – вздохнул он. – И она тоже. И именно ты должна попытаться это сделать. Наверное, ты единственная, кому это по силам.

– Спасибо.

– Мы с Патти поможем. Можешь остановиться у нас, пока дом не станет пригодным для жилья.

– Я обязательно обращусь к вам за помощью, но хочу остаться здесь. Мне нужно почувствовать это место. Я уже кое-что разузнала, но мне понадобится твой совет по поводу местных рабочих – мне нужны надежные люди. Водопроводчики, электрики, плотники, садовники. И просто физически крепкие люди, способные делать то, что им скажут.

– Бери свой блокнот.

Она вскочила на ноги, сбегала в дом и тут же вернулась с блокнотом.

– Папа, а если бы у вас с мамой все сложилось, ты бы не бросил профессию? Остался бы в Лос-Анджелесе?

– Может быть. Но я не был бы счастлив там. То есть я не был бы счастлив там долго. Ведь я был не очень покладистым актером.

– Но ты был хорош.

– Достаточно хорош, – улыбнулся он. – Но я не хотел того, чего хотела Дилли – для нее самой и для меня. Поэтому я понял, что ты имела в виду, когда произнесла эту же фразу. Это не ее вина, Силла, что у нас другие желания.

– Ты нашел здесь то, что тебе нужно.

– Да, но…

– Это не значит, что я тоже найду, – продолжила за него она. – Знаю. Но могу найти.

Во-первых, подумала Силла, ей нужно разобраться, чего же она все-таки хочет. Больше половины своей жизни она делала то, что ей говорили, и принимала то, что имела, за то, что она должна хотеть.

Она стала артисткой еще до того, как научилась говорить, потому что этого хотела ее мать. Все детство она изображала другого ребенка – он был гораздо красивее, умнее и милее, чем она сама. Когда все это прошло, начался другой трудный период, который агенты и продюсеры назвали неудачными годами, потому что работы было мало. Она записала очень слабый альбом вместе с Дилли, где они выступали как мать и дочь, и снялась в нескольких фильмах в жанре «подростковый слэшер»[2 - Слэшер (от англ. slash – удар сплеча, рубить) – поджанр фильмов ужасов, для которого характерно наличие убийцы-психопата и жертв-подростков.], где завидовала своим героиням, которых убивали самым жестоким образом.

Она выдохлась еще до того, как ей исполнилось восемнадцать, подумала Силла, плюхнувшись на кровать в номере мотеля. Она утратила интерес ко всему и довольствовалась редкими ролями второго плана на телевидении и озвучиванием рекламы.

Но все же длинные телевизионные сериалы и несколько второсортных незапоминающихся фильмов позволили скопить кое-какую сумму. Ей хватило ума сберечь эти деньги, и у нее появилась возможность попробовать разнообразные занятия в надежде найти то, что ей придется по душе.

Мать говорила, что она попусту растрачивает свой талант, а психолог назвал ее поведение «избеганием жизни».

Но Силле было наплевать, что о ней говорят.

Как это ни называй, в конце концов она оказалась здесь, в этом обшарпанном мотеле в Виргинии с перспективой на несколько месяцев погрузиться в тяжелую, грязную и требующую больших затрат работу. Ей не терпелось приступить к делу.

Она включила телевизор, рассчитывая, что он послужит фоном, пока она устроится на жесткой пружинистой кровати и еще раз просмотрит свои заметки. Она слышала, как из автомата, располагавшегося в коридоре в нескольких шагах, выпали несколько жестяных банок и как из-за стены, из соседнего номера, доносились приглушенные звуки телевизора.

Пока на экране тянулись местные новости, она составила список первоочередных дел на завтра. Сначала окончательно привести в рабочее состояние ванную. Она могла переночевать и в палатке, но для того, чтобы переехать из отеля, требовались минимальные удобства. Физический труд предполагал работающий душ. Поэтому сантехника – прежде всего. Затем…

Примерно на середине списка у нее начали слипаться глаза. Напомнив себе, что она собиралась рано выехать из мотеля, чтобы к восьми часам быть на месте, Силла выключила телевизор, а потом свет.

Погружаясь в сон, она слышала, как призраки из соседней комнаты проникают сквозь стену. Голос Дженет Харди и песня, разбившая сотни сердец.

– Как хорошо, – пробормотала Силла, засыпая под звуки знакомой мелодии.

…Она сидела на уютной террасе, откуда открывался красивый вид на живописный пруд и зеленые холмы, тянувшиеся вплоть до синих гор. Розы и лилии наполняли воздух ароматом, от которого пьяно жужжали пчелы, а яркая, как изумруд, колибри порхала в поисках нектара. Солнце ярко светило на безоблачном небе, и все вокруг купалось в волшебном золотом сиянии. Птицы заливались звонкими трелями, как в мультфильмах Диснея.

– Такое впечатление, что в любую минуту может появиться олененок Бэмби, резвящийся вместе с Топотуном, – заметила Силла.

– Именно так я
Страница 4 из 27

себе это и представляла. В хорошие времена. – Дженет, молодая и красивая, в изящном белом сарафане, потягивала искрящийся лимонад. – Идеальная декорация, готовая к моему выходу.

– А в плохие времена?

– Убежище, тюрьма, ошибка, обман, – Дженет пожала своими красивыми плечами. – Но это всегда был другой мир.

– Ты принесла этот мир с собой. Зачем?

– Он был мне нужен. Я не могла быть одна. Вокруг тебя слишком много места, когда ты один. Чем его заполнить? Подруги, мужчины, секс, наркотики, вечеринки, музыка. Но здесь я могла успокоиться на какое-то время. Я могла делать вид, что опять стала Гертрудой Гамильтон. Хотя она умерла, когда мне было шесть лет, и вместо нее родилась Дженет Харди.

– Ты хочешь стать Гертрудой?

– Конечно, нет, – Дженет засмеялась светлым и ярким смехом, как этот солнечный день. – Но мне нравилось представлять, что я – это она. Гертруда была бы лучшей матерью, лучшей женой и, возможно, лучшей женщиной. Но Гертруда не вызывала бы и малой толики того интереса, что вызывала Дженет. Кто бы помнил ее? А Дженет? Ее никогда не забудут, – повернув голову к Силле, Дженет многозначительно улыбнулась. – Разве ты не доказательство этому?

– Может быть. Но я вижу, что случилось с тобой и что случилось с этим домом, и это ужасно. Я не могу вернуть тебя, но я могу сделать это.

– Ты делаешь это для меня или для себя?

– Наверное, для обеих. – Силла еще раз оглядела рощу, всю в розовом и белом цвету, пышную и благоухающую, лошадей, пасущихся среди зелени полей, как белые и золотистые отметины на склонах холмов. – Мне это не кажется идеальной декорацией. И мне не нужен идеал. Я воспринимаю это как оставленное мне наследство, и если я смогу его восстановить, то это будет дань памяти по отношению к тебе. Я твоя наследница, и здесь мои корни – по отцу. Я хочу понять это и почувствовать.

– Дилли ненавидела это место.

– Не знаю, было ли так всегда, но теперь ненавидит.

– Ей был нужен Голливуд – большие светящиеся буквы. Она родилась с этим желанием, но без таланта или упорства, чтобы добиться своего. Ты не похожа на нее или на меня. Может быть… – Дженет улыбнулась и сделала еще глоток. – Может быть, ты больше похожа на Гертруду. На Труди.

– Кого ты убила той ночью? Дженет или Гертруду?

– Интересный вопрос, – улыбнувшись, Дженет откинула голову и закрыла глаза.

И каков же ответ на этот вопрос? Силла размышляла об этом утром, когда ехала в машине по направлению к ферме. И какое это имеет значение? Зачем искать ответ на вопросы, прозвучавшие во сне?

Что ушло, то ушло. Ее проект имеет отношение к жизни, а не к смерти. Ей нужно что-то извлечь для себя из того, что было заброшено и превратилось в руины.

Остановившись, чтобы отпереть старые железные ворота, перегораживавшие подъездную дорожку к дому, она стала размышлять, не стоит ли вообще избавиться от них. Это будет символично – откроется то, что было закрыто. Или это будет огромной глупостью, которая оставит без защиты и ее саму, и ее собственность? Ворота сопротивлялись тугому, непослушному ключу, и у Силлы на руках остались следы ржавчины.

Черт с ними, с символами и глупостью, решила она. От ворот нужно избавиться, потому что они никуда не годятся. После того как все работы закончатся, она поставит новые.

Остановив машину перед самым домом, Силла отперла и широко распахнула парадную дверь, впуская в дом свежий утренний воздух. Потом натянула перчатки. Нужно закончить уборку на кухне, подумала она. И надеяться, что придет водопроводчик, которого рекомендовал отец.

В любом случае она останется тут. Даже если ей придется разбить палатку перед домом.

Силла уже порядком устала, когда появился водопроводчик, мужчина по имени Бадди, с седой щетиной на щеках. Он вместе с ней обошел дом, выслушивая ее планы и почесывая подбородок. А когда он назвал предполагаемую стоимость работ – ей показалось, что он взял ее с потолка, – она ответила недоуменным взглядом.

Он усмехнулся и еще раз почесал подбородок.

– Могу дать вам неофициальный совет. Это обойдется вам гораздо дешевле, если вы сами купите арматуру и все такое прочее.

– Конечно.

– Вот и ладно. Я составлю для вас смету, и мы посмотрим, что к чему.

– Отлично. А вы не могли бы прочистить сток в ванной на первом этаже? Вода плохо уходит.

– Можно взглянуть?

Силла смотрела, как он работает, но не потому, что не верила Бадди, а потому, что никогда не знаешь наперед, чем все обернется. Бадди сделал все довольно быстро, а сумма, которую он запросил за эту работу, указывала на то, что составленная им смета, скорее всего, тоже окажется приемлемой.

Наблюдая, как Бадди забирается в свой грузовичок, Силла надеялась, что встреча с плотником и электриком, которых она пригласила для оценки объема работ, пройдет так же удачно.

Она достала блокнот, чтобы вычеркнуть встречу с Бадди из списка намеченных на сегодня дел. А затем взяла кувалду. Сегодня ей хотелось что-нибудь разломать, и начать она решила со сгнивших досок парадного крыльца.

2

Силла, с кувалдой на плече и в защитных очках, внимательно разглядывала мужчину, который шел по дорожке к ее дому. За ним трусила карикатурно уродливая собака с огромной квадратной головой на маленьком, приземистом туловище.

Силла любила собак и надеялась, что когда-нибудь у нее будет свой пес. Но это было странное существо с выпуклыми глазами и маленькими заостренными ушами на макушке непропорционально большой головы. Туловище собачонки заканчивалось коротким и тощим хвостиком.

Что касается мужчины, то он явно выигрывал в сравнении с собакой. Линялые, обтрепанные внизу джинсы и мешковатая серая фуфайка скрывали тело высокого худощавого красавца с длинными ногами. На нем были солнцезащитные очки в проволочной оправе, а джинсы на одном колене были порваны. Щеки и подбородок покрывала двухдневная щетина, немного неаккуратная, на ее взгляд, чтобы быть модной. Однако эта щетина хорошо сочеталась с выцветшими прядями густых каштановых волос, которые в беспорядке спадали на лоб.

Она не испытывала доверия к мужчинам, которые обесцвечивают волосы, и подумала, что золотистый мальчишеский загар тоже приобретен в модном косметическом салоне. Но разве она не оставила мужчин такого типа в Лос-Анджелесе? Все эти признаки выглядели довольно безобидно, а красиво очерченные губы мужчины складывались в небрежной приветливой улыбке, но Силла все равно крепче сжала рукоятку кувалды.

При необходимости она может применить эту штуковину не только для разбивания сгнивших досок.

Ей необязательно было видеть его глаза, чтобы понять, что он тоже внимательно разглядывает ее.

Он остановился у ступенек крыльца, а собака вскарабкалась наверх, чтобы понюхать – этот звук скорее напоминал хрюканье поросенка – ботинки Силлы.

– Эй, – сказал мужчина, и его улыбка стала просто ослепительной. – Я могу вам помочь?

– С чем? – поинтересовалась она, склонив голову набок.

– С тем, чем вы собираетесь заняться. Я все гадаю, что это может быть, с той самой минуты, как увидел вас с этим здоровым молотком, – ведь это частные владения. – Он сунул большие пальцы рук в передние карманы джинсов и добавил с тем же протяжным виргинским акцентом: – Вы не очень похожи на вандала.

– А вы коп?

– Я
Страница 5 из 27

похож на копа не больше, чем вы на вандала. – Его улыбка на мгновение превратилась в усмешку. – Послушайте, мне не хочется лезть в ваши дела, но если вы рассчитываете отбить от этого дома несколько кусков и выставить их на интернет-аукционе, то я вынужден настаивать, чтобы вы передумали.

Кувалда была тяжелой, и Силла сняла ее с плеча. Он не шелохнулся, когда она опустила молоток и поставила его на крыльцо. Но она почувствовала, как незнакомец напрягся.

– Интернет-аукцион?

– Больше мороки, чем прибыли. Кто поверит, что вы продаете настоящий кусок дома Дженет Харди? Может, вам отказаться от этого дела? Я закрою за вами дверь – никакого ущерба и никакого скандала.

– Вы сторож?

– Нет. Кто-то их все время увольняет. Я понимаю, что дом выглядит так, как будто до него никому нет дела, но это не значит, что вы можете запросто прийти сюда и ломать его.

– Если до него никому нет дела, то вам-то что? – удивилась Силла и сдвинула защитные очки на макушку.

– Послушайте, я восхищен смелостью, с которой вы средь бела дня ломаете замки и орудуете кувалдой, но если серьезно, вам следует отказаться от своей затеи. Может быть, семье Дженет Харди будет наплевать, даже если этот дом рухнет при первом же порыве ветра, но… – Он умолк, сдвинул очки на кончик носа, внимательно посмотрел поверх них, а затем снял, оставив болтаться на шнурке. – Я плохо соображаю сегодня утром, – сказал он. – Успел сделать глоток кофе, а потом увидел вашу машину, открытые ворота и все остальное. Силла… Макгоуэн. Не сразу вас узнал. У вас бабушкины глаза.

Его глаза были зелеными, с золотистым ободком и крапинками от солнца.

– И то и другое верно. А вы кто?

– Форд. Форд Сойер. А собака, которая лижет ваши ботинки, – это Спок. Мы живем через дорогу. – Он показал большим пальцем руки себе за спину, и Силла, проследив за его жестом, увидела старый дом в викторианском стиле. – Вы не попытаетесь проломить мне череп, если я поднимусь на крыльцо?

– Пожалуй, нет. Если вы объясните, почему появились только сегодня утром и не видели меня весь вчерашний день, не заметили водопроводчика Бадди, а также разных других рабочих, уехавших отсюда полчаса назад.

– Вчера я еще был на Каймановых островах. Устроил себе небольшой отпуск. А подрядчиков я пропустил, наверное, потому, что встал только полчаса назад. Пил свою первую чашку кофе на веранде перед домом, когда увидел машину и ворота. Подходит такое объяснение?

Звучит логично, подумала Силла. А загар и выцветшие пряди волос, в конце концов, могли образоваться естественным путем. Она прислонила кувалду к перилам крыльца.

– Как одна из тех, кому небезразличен этот дом, я ценю, что вы присматриваете за ним.

– О чем разговор. – Он поднялся на крыльцо, остановившись на ступеньку ниже Силлы. Их глаза оказались на одном уровне, и она подумала, что он все же очень высок. – Что вы собираетесь делать этой кувалдой?

– Разбивать гнилые доски. Крыльцо нужно восстановить. Но сначала разобрать.

– Новое крыльцо, водопроводчик Бадди – кстати, он знает свое дело, – другие рабочие… Похоже, вы собираетесь капитально отремонтировать дом.

– Да. А вы кажетесь физически сильным. Вам не нужна работа?

– У меня уже есть одна, и, кроме того, я не очень дружу с инструментами. Но все равно спасибо. Спок, поздоровайся с нашей новой соседкой.

Пес сел, склонил набок свою большую квадратную голову и протянул лапу.

– Очень мило, – Силле пришлось наклониться, потрясти мохнатую лапу и заглянуть в выпуклые блестящие глаза Спока. – Что это за порода?

– С четырьмя лапами. Будет приятно смотреть на дом и видеть его таким, каким он должен быть, каким я себе его представлял. Ремонтируете, чтобы потом продать?

– Нет, чтобы жить. Какое-то время.

– Да, это милое местечко. Вернее, может стать таким. Ваш отец Гэвин Макгоуэн, не так ли?

– Да. Вы с ним знакомы?

– Он был моим учителем английского в последнем классе средней школы[3 - Средняя школа – в американской образовательной системе существует 3 типа школ: начальная школа (5 лет обучения), средняя школа (3 года обучения) и высшая школа (4 года обучения).]. В конце концов я сдал экзамен, но не без труда и мучений. Мистер Макгоуэн заставляет пахать как лошадь. Ну ладно, не буду мешать вам разбивать ваши доски. Я работаю дома и поэтому большую часть времени нахожусь здесь. Если вам что-то понадобится, крикните.

– Спасибо, – у Силлы не было желания продолжать разговор. Она опустила защитные очки и взялась за кувалду, а он повернулся и пошел по дорожке; собака трусила рядом с ним. – Эй, – Силла не удержалась от искушения, – а кому пришло в голову называть ребенка в честь автомобиля?

Он обернулся.

– У моей мамы недюжинное и несколько необычное чувство юмора. Она утверждает, что я был зачат одной из холодных весенних ночей, когда они с папой согревались в его «Форде Катласе». Возможно, это правда.

– Если и нет, то очень похоже. Еще увидимся.

– Более чем вероятно.

Просто замечательно, думал Форд, сидя за чашкой свежего кофе на веранде и завершая свой прерванный утренний ритуал. Вот она – высокая, с глазами-льдинками, разносит в пух и прах старую веранду.

Наверное, кувалда чертовски тяжелая. У этой девушки сильные руки.

– Силла Макгоуэн, – обратился он к Споку, который сидел неподалеку, – поселилась через дорогу.

Хорошенькое дельце. Форд вспомнил, что его сестра боготворила Кэти Лоуренс, девчонку, которую Силла играла на протяжении пяти… шести… семи… черт знает скольких лет. Он вспоминал, как Алиса таскала с собой коробку для завтраков «Моя семья», играла с куклой Кэти и гордо носила рюкзак с ее же изображением.

Алиса не любила ничего выбрасывать, и он подозревал, что коробка для завтраков и вещи с изображением Кэти до сих пор валяются в ее доме в Огайо, где она теперь живет. Нужно отправить ей письмо по электронной почте и немного подразнить, похваставшись, какая у него теперь соседка.

В те времена бесконечное телевизионное шоу казалось ему скучным. Он предпочитал напряженных «Трансформеров» и фантастического «Рыцаря дорог». Он вспомнил, как после отчаянной ссоры с Алисой, бог знает из-за чего, он выместил свою злость на Кэти, раздев куклу, заклеив ей рот скотчем, привязав к дереву и оставив под охраной своей армии игрушечных десантников.

Ему за это здорово влетело, но он не раскаивался.

Было немного странно стоять здесь и наблюдать, как взрослая, живая версия Кэти орудует кувалдой. И представлять ее без одежды.

У него чертовски хорошее воображение.

Прошло четыре года, подумал Форд, как он поселился здесь, через дорогу от ее дома. За это время в доме сменились два смотрителя, причем последний не продержался и шести месяцев. И до сегодняшнего дня он не видел никого из семьи Дженет Харди. Если не считать двух лет, проведенных в Нью-Йорке, он жил в этих местах всю жизнь, но ни разу не встречал никого из них. Слышал, что дочь мистера Макгоуэна пару раз приезжала сюда, но не видел ее.

Теперь она ведет переговоры с водопроводчиком, разбивает веранды…

Его мысли были прерваны появившимся на дороге черным пикапом, который принадлежал его приятелю Мэтту Брюстеру, местному плотнику. Не прошло и тридцати секунд, как показалась еще одна машина, и Форд решил, что, пожалуй, сварит себе
Страница 6 из 27

еще одну чашку кофе, приготовит тарелку каши и позавтракает на веранде, чтобы понаблюдать за происходящим.

Вообще-то нужно работать, напомнил себе Форд час спустя. Отпуск закончился, и сроки поджимают. Но там, за соседним забором, происходило столько интересного. К двум машинам присоединилась третья, и он тоже ее узнал. Брайан Морроу, в прошлом отличный жокей и крайний нападающий в лучшей американской футбольной команде, а также член давнего триумвирата Мэтта, Форда и Брайана, владел компанией, которая занималась ландшафтной архитектурой. Со своего наблюдательного пункта Форд видел, как Силла обходит участок вместе с Брайаном, как она размахивает руками и поминутно заглядывает в блокнот.

Он восхищался ее движениями. Наверное, все дело в ногах, думал он, – шаг быстрый, но создается впечатление, что она никуда не торопится. Какое энергичное лицо с синими льдинками глаз и фарфоровой кожей, скрывающей мускулы, необходимые для…

– Постой-ка, – Форд выпрямился, прищурил глаза и вновь вспомнил ее с кувалдой на плече. – Рукоятка покороче, – пробормотал он. – Обоюдоострое лезвие. Да, да. Похоже, я работаю…

Он вошел в дом, взял альбом для рисования, карандаши и, почувствовав прилив вдохновения, отыскал бинокль. Вернувшись на веранду, он навел бинокль на Силлу и настроил фокус, внимательно изучая ее лицо, линию подбородка, телосложение. У нее очаровательные, сексуальные губы, плавные и изогнутые в форме лука.

Приступая к первому наброску, он перебирал сюжеты, отбрасывая их почти сразу же, как только они приходили ему в голову.

Что-нибудь обязательно всплывет, думал он. Очень часто именно наброски подсказывали ему сюжет. Он представлял ее как… Диану, Мэгги, Надин. Нет, нет, нет. Касс. Просто и чуть-чуть по-мужски. Касс Мерфи. Умная, решительная, независимая, даже одинокая. Привлекательная. Он снова навел бинокль. «Да, привлекательная».

Грубая одежда не скрывала ее красивых форм, но несколько преуменьшала их. Он продолжал рисовать – во весь рост, лицо крупным планом, профиль. Затем прервался, чтобы заточить карандаш и подумать. Возможно, очки – это не только клише, условное обозначение умных людей, но и подходящая маска, скрывающая истинное «я».

Он нарисовал очки, пытаясь изобразить простую темную оправу и прямоугольные линзы.

– Вот ты какая, Касс. Или мне следует называть вас «доктор Мерфи»?

Он перевернул страницу и начал новый рисунок. Рубашка сафари, штаны цвета хаки, ботинки, широкополая шляпа. За стенами лаборатории, в полевых условиях. Скривив губы, он снова перевернул страницу и начал рисовать, перебирая, кем и какой может стать придуманная им Касс. Кожа, кираса[4 - Кираса – вид доспехов (чаще всего – кожаный нагрудник).] – с двумя очень симпатичными выпуклостями под ним. Серебристые ремешки на запястьях, длинные обнаженные ноги, буйная грива волос и диадема, символ знатности. Пояс с драгоценными камнями? Возможно. Древнее оружие – двусторонний молот. Сверкающий серебром, когда его сжимает рука прямого потомка богини-воительницы…

Ах да, ему нужно придумать ей имя.

Римляне? Греки? Викинги? Кельты?

Кельты. То, что нужно.

Форд поднял альбом и улыбнулся, глядя на рисунок.

– Привет, красавица. Нам с тобой предстоят большие дела.

Он посмотрел через дорогу. Машины уехали, и, хотя Силлы нигде не было видно, дверь деревенского дома оставалась открытой.

– Спасибо, соседка, – сказал Форд, вставая, и пошел в дом, чтобы позвонить своему агенту.

Этого не может быть – именно такое ощущение испытывала Силла, сидя на уютной террасе отцовского дома, аккуратного кирпичного строения в колониальном стиле, и потягивая чай со льдом, поданный хлопотливой мачехой. Эта сцена никак не совмещалась с предыдущим периодом ее жизни. В детстве ее поездки на восток были короткими и редкими. Работа была важнее – по крайней мере, так считала ее мать.

Иногда отец приезжал к ней, вспоминала Силла. Вез ее в зоопарк или в Диснейленд. Но их всегда – а особенно в разгар популярности ее сериала – преследовали папарацци или окружала толпа детей, родители которых щелкали фотоаппаратами. Работа заслоняет «волшебную страну детства», хочешь ты того или нет.

Кроме того, у отца и Патти была своя дочь, Энжи, свой дом и своя жизнь на другом конце страны. Что, как тогда думала Силла, равносильно другому краю света.

Она никогда не была своей в этом мире.

Может, именно это и пытался объяснить ей отец? Это так далеко, и дело не столько в расстоянии, вспомнила Силла.

– Здесь очень красиво, – вслух сказала она.

– Наше любимое место, – ответила Патти с улыбкой, которая выглядела немного натянутой. – Только еще немного прохладно.

– Нет, хорошо. – Силла лихорадочно соображала, о чем говорить с этой милой, по-матерински ласковой женщиной с приятным лицом, короткими темными волосами и беспокойным взглядом. – Не сомневаюсь, что через неделю или две, когда все начнет распускаться, сад будет великолепен.

Она обвела глазами клумбу, кусты, виноград и аккуратную лужайку, которая наверняка скроется в тени, когда распустятся листья на красном клене и плакучей вишне.

– Вы вложили в сад много труда.

– Нет, я лентяйка. – Патти провела рукой по темным, коротко стриженным волосам и потрогала маленькое серебряное колечко-сережку. – Садовник в нашем доме Гэвин.

– О! – Силла перевела взгляд на отца: – Правда?

– Мне нравится возиться с землей. Наверное, это наследственное, – ответил тот.

– Его отец был фермером, – Патти улыбнулась Гэвину. – Так что это у него в крови.

Знала ли Силла об этом? По-моему, она об этом не знала.

– Здесь, в Виргинии?

– Да, – Патти удивленно посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на Гэвина.

– Я думал, ты в курсе: твоя бабушка купила ферму моего деда.

– Я… что? Маленькую ферму? Она была твоей?

– Она никогда не была моей, милая. Дед продал ее, когда я был еще мальчиком. Я помню, как гонялся там за цыплятами и получал за это взбучку. Моему отцу ферма была не нужна, а его братья и сестры – те, кто был жив в то время, – почти все разъехались кто куда. Ну, он и продал ее. Дженет приехала сюда на натурные съемки. «Танец в амбаре».

– Эту часть истории я знаю. Она влюбилась в ферму, на которой проходили съемки, и тут же купила ее.

– Примерно так, – с улыбкой сказал Гэвин. – А дедушка купил себе фургон «Виннебаго» – клянусь! – и они с бабушкой отправились в путь. Колесили по всей стране следующие шесть или семь лет, пока бабушку не хватил удар.

– Это была земля Макгоуэнов…

– И теперь тоже, – продолжая улыбаться, Гэвин отхлебнул чай. – Ведь так?

– Интересно, как замкнулся круг, – Патти похлопала ладонью по руке Силлы. – Я помню, как дом сиял огнями, когда в нем жила Дженет Харди. А летом, проезжая мимо, можно было услышать музыку, а иногда и увидеть женщин в чудесных нарядах и самых красивых мужчин. Иногда она приезжала в город или просто каталась по округе в своем кабриолете. Это было настоящим событием.

Патти снова взяла кувшин, как будто ей нужно было чем-то занять руки.

– Однажды она остановилась у нашего дома, когда мы продавали щенков. По пять долларов. У нашей колли была интрижка со странствующим коммивояжером неизвестной породы. Дженет купила у нас щенка. Сидела прямо на земле и позволяла щенкам
Страница 7 из 27

прыгать и карабкаться на нее. И все время смеялась. У нее был такой чудесный смех… Но, может быть, это тебе неинтересно?

– Интересно. Я об этом не знала. Я вообще мало знаю. Так это была та самая собака, которая…

– Да. Она назвала его Героем. Старый Фред Бейтс увидел его бредущим по дороге, посадил в свой пикап и привез обратно. Именно он нашел ее в то утро. Это был печальный день. Но теперь ты здесь, – Патти снова накрыла ладонью руку Силлы. – Теперь снова будет свет и музыка.

– Она купила у вас собаку, – пробормотала Силла, – а ферму у твоего деда, – она посмотрела на Гэвина. – Похоже, еще один круг. Ты не поможешь мне с садом?

– С удовольствием.

– Сегодня я наняла ландшафтного дизайнера, но мне нужно решить, что я хочу посадить. У меня есть книга по устройству садов в этой местности, но совет мне не помешает.

– Договорились. У меня есть пара книг по садоводству, которые могут подсказать тебе кое-какие идеи.

– Пара?

– Ну, может, чуть больше, чем пара, – улыбнулся Гэвин, глядя на усмехающуюся жену. – Кого ты наняла?

– Кажется, Морроу. Брайан Морроу.

– Хороший выбор. Он знает свое дело, и он надежен. В старших классах был звездой футбола и никогда не утруждал себя, чтобы выбиться из середнячков. Но создал хороший бизнес и заработал себе репутацию.

– Мне тоже так говорили. Сегодня я встретила еще одного твоего ученика. Форд Сойер, помнишь?

– Конечно! – воскликнула Патти. – Он живет через дорогу.

– Умный мальчик, и всегда был умным, – кивнул Гэвин, не отрываясь от чая. – Любил помечтать, но, если сумеешь его заинтересовать, он включал мозги. Тоже преуспел.

– Да? И как?

– Он сочиняет комиксы. И иллюстрирует их сам, что довольно необычно, как мне говорили. «Сыщик», слышала? Это его. Интересная работа.

– «Сыщик»? Что-то вроде супермена, борца с преступностью?

– Примерно так. История про невезучего частного сыщика, который сталкивается с безумцем, задумавшим уничтожить величайшие произведения мирового искусства при помощи молекулярного скремблера[5 - Скремблер (от англ. scrambler) – шифровальное устройство.], который сделает их невидимыми. Попытка сыщика остановить преступников – а также заработать славу и деньги – приводит к смерти его девушки. Его самого приняли за мертвого, но он просто подвергся воздействию скремблера.

– И сам стал невидимым, – закончила Силла. – Я об этом слышала. Несколько парней из съемочной группы, которая работала над моими фильмами, увлекались комиксами. И Стив тоже, – она имела в виду бывшего мужа. – Они полдня спорили о достоинствах «Сыщика», «Темного рыцаря» или «Людей Х», сравнивая их с «Фантастической четверкой». Когда я пыталась что-то сказать по поводу взрослых мужчин и комиксов, то в ответ получала косые взгляды.

– А Гэвин обожает комиксы. Особенно Форда.

– Правда? – Силла удивилась, представив добродушного учителя средних классов, увлеченно разглядывающего комиксы. – Потому что он твой бывший ученик?

– И это тоже. Но парень рассказывает интересную, содержательную историю со сложным главным героем, который хочет искупить свою вину, борясь со злом. Он попытался сделать доброе дело, но мотивы его были неверными. Он хотел остановить безумца, но ради личной выгоды. И этот поступок стоил жизни женщине, которая его любила, а он не принимал ее всерьез. Его способность быть невидимым становится метафорой – он превращается в героя, но его никто никогда не увидит. Интересная работа.

– Он не женат, – добавила Патти, и Гэвин засмеялся. – Я только хочу сказать, что он живет через дорогу, а Силла собирается поселиться на ферме. Иногда ей может понадобиться компания.

Ну уж нет, подумала Силла.

– Вообще-то днем я собираюсь заниматься ремонтом, а вечерами буду планировать работу на завтра. Какое-то время я буду очень занята, и мне будет не до компании. Кстати, мне пора возвращаться. На завтра у меня запланирована куча дел.

– Разве ты не останешься на обед? – запротестовала Патти. – Попробуй домашней еды, прежде чем уходить. У меня уже готова лазанья – осталось только поставить в духовку. Это быстро.

– Звучит заманчиво, – Силла вдруг поняла, что голодна. – Я с удовольствием останусь на обед, – добавила она с улыбкой.

– Тогда посиди пока здесь и выпей еще чаю с отцом.

Патти вскочила, торопливо пересекла веранду и скрылась в доме.

– Может, ей нужно помочь?

– Она любит возиться с едой, – ответил Гэвин. – Это для нее отдых – как для меня ковыряться в саду. Лучше посиди здесь и не мешай ей.

– Но я причиняю ей беспокойство.

– Немного. Это пройдет. Знаешь, она бы очень расстроилась, если бы ты отказалась от обеда. Лазанья – это конек Патти. Каждое лето она делает соус из помидоров, которые вырастают на моем огороде, и закатывает его в банки.

– Ты шутишь.

Ее искреннее удивление вызвало у него легкую улыбку.

– Это другой мир, милая.

– Это уж точно.

В этом мире, размышляла Силла, люди едят домашнюю лазанью, пьют яблочный коблер[6 - Коблер – напиток из фруктов или ягод, сока, вина и льда, вид коктейля.] и воспринимают ужин как еду, а не как спектакль. А гостю или члену семьи – она полагала, что находится где-то посередине, – дают с собой тарелку, накрытую фольгой, чтобы он мог поесть дома. А если гость или родственник за рулем, то за обедом ему наливают всего один бокал вина, а затем подают кофе.

Силла посмотрела на часы и улыбнулась. К восьми она успеет попасть домой…

Устроив две тарелки в своем старом любимом холодильнике, Силла подбоченилась и огляделась. Голые электрические лампочки отбрасывали резкий свет, отчего тени были черными, и еще заметнее становились трещины на штукатурке и ободранные доски пола. Бедная старушка, подумала Силла. Тебе срочно требуется подтяжка лица.

Она включила фонарик, погасила верхний свет и двинулась к лестнице, освещая себе дорогу.

Выглянув в окно, она увидела огни в окнах домов, разбросанных по холмам и полям. Люди закончили ужинать, думала она, и отправились смотреть телевизор и читать газеты. Детей, наверное, укладывают в постель или заставляют сесть за письменный стол и закончить домашнее задание.

Она сомневалась, что кто-то из них просматривает изменения в сценарии для завтрашних съемок или, зевая, еще раз повторяет текст роли. Глупо завидовать им, подумала Силла, только потому, что у них есть то, чего она была лишена.

Стоя у окна, Силла отыскала окна дома Форда.

Интересно, что он сейчас делает – сочиняет очередное приключение «Сыщика»? Или жует разогретую в духовке замороженную пиццу – ей казалось, что именно так должна выглядеть домашняя еда холостяка. Чем может заниматься сочинитель комиксов, живущий в Виргинии, в отреставрированном доме Викторианской эпохи?

Неженатый автор комиксов, с усмешкой вспомнила она, с бесспорно сексуальной привычкой южанина растягивать слова и с ленивой, почти развязной походкой. И странной маленькой собакой.

Непонятно почему, но ей было приятно видеть свет в окнах через дорогу. Близко, но не слишком. Успокоенная, она отвернулась от окна и пошла наверх, где собиралась забраться в спальный мешок и заняться составлением планов на завтра.

Звонок мобильного телефона вырвал ее из глубокого сна; она открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, который она
Страница 8 из 27

забыла выключить, перед тем как заснуть. Чертыхнувшись, Силла вновь приоткрыла один глаз и протянула руку, нащупывая на полу телефон.

Интересно, который час?

Сердце ее учащенно забилось, когда она увидела на дисплее телефона время – 3:28 утра – и номер матери.

– Черт, – Силла раскрыла телефон. – Что случилось?

– Ты так отвечаешь на все звонки? Даже не здороваешься?

– Привет, мама. Что случилось?

– Ты меня расстраиваешь…

Старая песня, подумала Силла. А ты пьяна или под кайфом. Все это уже было.

– Мне жаль это слышать, особенно в половине четвертого утра по местному времени. Ты помнишь, где я?

– Я знаю, где ты, – голос Беделии зазвучал резче. – Прекрасно знаю. Ты в доме моей матери, который ты обманом выманила у меня. Я хочу его вернуть.

– Это дом моей бабушки, который ты мне продала. И ты не можешь его вернуть. Где Марио? – спросила она, имея в виду теперешнего мужа матери.

– Это не имеет отношения к Марио. Только ты и я. Это все, что после нее осталось! Ты прекрасно знаешь, что застала меня врасплох. Воспользовалась моей беззащитностью. Я хочу, чтобы ты немедленно вернулась и порвала документы на передачу собственности, или как они там называются.

– А ты порвешь чек, на котором указана покупная цена?

Последовало долгое молчание, во время которого Силла успела снова лечь в постель и зевнуть.

– Ты бесчувственная и неблагодарная.

В голосе матери зазвучали слезы, но интонация была тщательно рассчитанной, чтобы вызвать отклик, – Силла привыкла к этому.

– Да.

– И это после всего, что я для тебя сделала, после всех моих жертв, которые ты забыла! И теперь, вместо того чтобы отблагодарить меня за все те годы, когда я ставила твои интересы выше своих, ты тыкаешь мне в лицо деньгами.

– Думай что хочешь. Я не отдам ферму. И, пожалуйста, не трать мое и свое время, пытаясь убедить кого-то из нас, что это место что-то для тебя значит. Я здесь, и я вижу, как ты о нем заботилась.

– Она моя мать!

– А ты моя. Это крест, который каждая из нас вынуждена нести.

Силла услышала звон и представила, как стакан с водкой «Кетел» и льдом – по ночам мать предпочитала этот напиток – разбивается о ближайшую стену. Затем в трубке послышались всхлипывания:

– Как ты можешь говорить мне такие ужасные вещи!

Лежа на спине, Силла устало провела рукой по глазам и стала ждать, пока иссякнет поток напыщенных фраз и рыданий.

– Тебе нужно лечь спать, мама. И не звони, когда ты пьешь.

– Какая заботливая. Может, я сделаю то же, что и она. Может, я покончу со всем этим.

– Не говори так. Утром тебе будет лучше… – возможно, мысленно прибавила Силла. – Тебе нужно как следует выспаться. Ты должна готовить программу.

– Все хотят, чтобы я была ею.

– Нет, не все, это ты этого хочешь. Иди спать, мама.

– Марио. Мне нужен Марио.

– Иди, ложись. Я позабочусь об этом. Обещай, что пойдешь спать.

– Ладно, ладно. Я все равно не хочу с тобой разговаривать.

В трубке раздался щелчок, и некоторое время Силла лежала неподвижно. Колкость, произнесенная плачущим голосом в конце разговора, означала, что Дилли готова – она отправится в постель или просто ляжет куда попало и отключится. Как бы то ни было, они миновали опасный поворот.

Силла нажала кнопку быстрого вызова, на которой был запрограммирован Номер Пять.

– Марио, где ты? – спросила она, когда тот ответил на вызов.

Потребовалось меньше минуты, чтобы обрисовать ситуацию, после чего Силла оборвала причитания Марио и отключилась. Она не сомневалась, что он поспешит домой и Дилли получит свою порцию сочувствия, внимания и заботы, в которых она так нуждалась.

Окончательно проснувшаяся и раздраженная, Силла выбралась из спального мешка.

Включив фонарик, она спустилась вниз за новой бутылкой воды. Прежде чем возвращаться в кухню, она открыла входную дверь и вышла на короткий отрезок веранды, оставшийся целым.

Все красивые огоньки, недавно мерцавшие вдали, погасли, и холмы были абсолютно темными. Несмотря на звезды над головой, просвечивавшие сквозь облака, Силле показалось, что она ступила в могилу. Тьма, тишина и холод. Горы как будто съежились на ночь, а воздух был таким спокойным и неподвижным, что ей показалось, будто она слышит дыхание дома у себя за спиной.

– Друг или враг? – вслух спросила она.

Марио бросится к себе домой в Бел-Эйр, будет шептать и гладить, льстить и уговаривать и в конечном итоге подхватит пьяную жену своими мускулистыми (и молодыми) руками и отнесет наверх, в их супружескую постель.

Дилли будет говорить – она часто так говорит, – что она одинока, всегда так одинока. Но вряд ли она понимает, что это такое, подумала Силла. Она не знает всей глубины одиночества.

– А ты? – спросила она у Дженет. – Думаю, ты знаешь, что значит быть одной. Окруженной людьми и абсолютно отчаянно одинокой. Ну, и я тоже. И так лучше.

Лучше, подумала Силла, быть одинокой в тишине ночи, чем быть одинокой в толпе. Гораздо лучше.

Она вошла в дом, закрыла и заперла на ключ дверь.

И услышала, как вздохнул окружавший ее дом.

3

Форд целых два часа наблюдал за Силлой в бинокль, делая зарисовки в разных ракурсах. Как бы то ни было, но вдохновению он был обязан ее манере двигаться не меньше, чем внешности. Линии, изгибы, форма, цвет – все это важно. Но главное – движение. Грация и стремительность. Не балетное изящество, нет. Скорее… грация спринтера. Сила и устремленность, а не элегантность и плавность.

Грация воина, подумал он. Скупая и смертельно опасная.

Ему хотелось увидеть ее с распущенными волосами, ниспадающими на плечи, а не стянутыми на затылке в хвост. Хорошо бы внимательно рассмотреть ее руки и ноги. И, черт побери, любая другая часть ее тела никоим образом не оскорбила бы его чувств.

Он нашел информацию о ней в Интернете и просмотрел несколько фотографий, скачал фильмы с ее участием – так что ему было что изучать. Но последний фильм, в котором она снималась, – «Я тоже смотрю» – вышел восемь лет назад.

Ему была нужна женщина, а не девочка.

Сюжет уже сложился у него в голове и рвался наружу. Форд сжульничал прошлым вечером, отвлекшись на пару часов от последней истории о Сыщике, чтобы набросать план. А может, он немного хитрил и сегодня, но ему хотелось сделать несколько рисунков карандашом, а для этого ему требовались более подробные наброски.

Беда в том, что на его модели было слишком много одежды.

– Хотел бы я видеть ее обнаженной, – пробормотал он, и Спок издал что-то вроде одобрительного рычания. – Нет, это не то, что ты думаешь. Хотя, конечно, и это тоже. Кто бы отказался. Но я имею в виду чисто профессиональный интерес.

Спок жалобно заскулил, схватил маленького потрепанного медведя, с которым он играл, упал на бок и уронил игрушку к ногам Форда. А затем вскочил и принялся пританцовывать на месте, с надеждой глядя на хозяина.

Не обращая внимания на собаку, Форд думал о Силле. Нужно на правах соседа еще раз заглянуть к ней. Может, ему удастся уговорить ее позировать.

Он вернулся в дом, взял альбом, карандаши, экземпляр книги «Сыщик: исчезнувший» и задумался, что еще у него есть, что можно использовать для подкупа.

Он отыскал бутылку великолепного каберне, сунул ее в сумку, а затем направился к дому через дорогу. Спок бросил медведя и потрусил за хозяином.

Она
Страница 9 из 27

увидела приближающегося Форда, когда загружала очередную порцию хлама и обломков в контейнер для мусора «Дампстер», который она взяла напрокат. В одной из комнат она складывала деревянные дощечки и решетки, которые еще могли понадобиться. Остальное? От него нужно было избавляться.

Силла выбросила мусор и уперла обтянутые резиновыми перчатками руки в бока. И что на этот раз нужно ее красавчику-соседу и его уродливой собачке?

Он побрился, отметила она, когда Форд подошел ближе. Так что вчерашний неряшливый вид объяснялся скорее ленью, чем расчетом. Она предпочитала лень. На плече у него висела большая кожаная сумка. Ступив на дорожку к ее дому, он приветливо махнул рукой.

Спок обнюхал контейнер для мусора и с явным удовольствием поднял лапу.

– Привет. Вы много успели за пару последних дней.

– Нет смысла впустую тратить время.

Его губы медленно растянулись в непринужденной улыбке.

– Тратить время впустую – именно в этом и может быть смысл, – он посмотрел на мусорный контейнер. – Потрошите дом?

– Не совсем, но мусора оказалось больше, чем надеялась. Запущенность разрушает медленнее, чем злой умысел, но так же основательно. Привет, Спок. – Услышав приветствие, пес поднял переднюю лапу. Отлично, подумала Силла, пожимая ему лапу. Страшилище, но хорошо воспитанное. – Чем обязана, Форд?

– Я как раз к этому подхожу. Но сначала – я принес вам вот это, – он сунул руки в мешок и достал оттуда бутылку красного вина.

– Очень мило. Спасибо.

– И вот это, – он вытащил книгу комиксов. – Немного почитать за бокалом вина в конце дня. Это то, чем я занимаюсь.

– Пьете вино и читаете комиксы?

– В общем, да, но я хотел сказать, что сочиняю их.

– Отец мне рассказал, и я отреагировала сарказмом.

– Ясно. Я понимаю язык сарказма, как и многие другие языки. А вы читали мои книги?

Забавный парень, подумала она, с забавной собакой.

– Мне хватило «Бэтмена» во время кастинга на роль подруги Бэтмена для фильма с участием Клуни. Я проиграла Алисии Сильверстоун.

– Может, оно и к лучшему.

– Может, мне повторить? – Силли удивленно вскинула бровь. – Джордж Клуни.

В ответ Форд лишь покачал головой.

– Майкл Китон – он был настоящим Бэтменом. Все дело в немного сумасшедших глазах. Кроме того, после фильмов Китона исчезла романтика. И не говорите мне о Вэле Килмере.

– Ладно. В любом случае я готовилась к пробе, изучая предыдущие фильмы, – да, Китон был великолепен. Я читала комиксы и зубрила мифологию. Наверное, я переусердствовала.

Она пожала плечами, отбрасывая то, что в шестнадцать лет стало для нее серьезным ударом.

– Вы сами рисуете?

– Да. – Он внимательно изучал ее, пока она рассматривала обложку книги. Какой правильно очерченный рот, подумал он, какая плавная линия подбородка. Ему не терпелось схватить блокнот и карандаш. – Я собственник и эгоист. Никто не сделает рисунков к моей книге лучше меня.

– Как много, – она листала страницы, пока он объяснял. – Я всегда думала, что комиксы – это двадцать ярких картинок с характерными «БАХ!», «ТРАХ!». У вас энергичный и живой рисунок, но много тени.

– У сыщика много темных сторон. Я заканчиваю новую книгу. Ее нужно сдать через несколько дней. Возможно, я закончил бы ее уже сегодня, если бы вы меня не отвлекали.

Бутылка вина, которую она держала на сгибе руки, казалось, прибавила в весе.

– Чем это?

– Тем, как вы выглядите, как двигаетесь. Ничего личного. – Он опустил взгляд и принялся объяснять: – Чисто профессиональный интерес. Пытался найти новый персонаж, главного героя для будущих серий, не Сыщика. Женщина – женская сила, слабости, обаяние, беспомощность. И двойственность… Но сегодня это не важно, – добавил он. – Вы моя женщина.

– Прошу прощения?

– Доктор Касс Мерфи, археолог, профессор. Спокойная, тихая, самостоятельная женщина, посвятившая себя работе в поле. Открытия. Одаренный человек. Никто не может сблизиться с Касс. Для нее существует только работа. Она подавляет свои чувства. Так ее воспитали.

– Я подавляю свои чувства?

– Вы – еще не знаю, но она да. Взгляните, – он вытащил из сумки альбом и нашел нужную страницу. Склонив голову, Силла рассматривала рисунок, изучая себя саму, как бы она выглядела, если бы носила строгие костюмы, скромные туфли-лодочки и очки.

– Она выглядит скучной.

– Она хочет выглядеть скучной. Она не хочет, чтобы ее замечали. Если люди будут обращать на нее внимание, то могут помешать, могут вызвать у нее чувства, от которых она бежит. Даже в экспедиции она… Понимаете?

– Угу. Не скучная, а рациональная и практичная. Может, немного сексуальная, если учесть мужской покрой блузки и брюк. Так ей удобнее.

– Точно. Вы в этом разбираетесь.

– Я видела достаточно много раскадровок. Я не разбираюсь в том, что вы делаете, но мне кажется, что из такого персонажа много не выжмешь.

– О, Касс не так проста, – возразил Форд. – Мы должны просто снимать слой за слоем, как это делает она во время раскопок. Так, как она раскапывала древнее оружие и символ власти, когда оказалась запертой в пещере на мифическом острове, который мне нужно придумать. После того как разоблачила подлые планы финансировавшего экспедицию миллиардера, который также оказался злым волшебником.

– Естественно, – хмыкнула Силла.

– Тут мне еще предстоит поработать, но вот она. – Форд не обратил внимания на усмешку. – Брид, богиня-воительница.

– Ух ты, – только и смогла произнести Силла. Вот она какая – длинные ноги, кожаный нагрудник, высокая грудь. Из скучной и практичной она превратилась в дерзкую, опасную и сексуальную. Сапоги до колен, копна вьющихся волос, поднятый к небу двухсторонний молот с короткой рукояткой.

– Похоже, вы преувеличили размер груди, – заметила она.

– Ну… Это трудно определить на глаз. Кроме того, конструкция нагрудника такова, что он приподнимает грудь. Но вы затронули правильную тему – чем вы можете мне помочь. Позировать. Я могу, в конце концов, получить то, что мне нужно, из простых набросков, но лучше было бы…

– Постойте! – воскликнула Силла, вглядываясь во множество мелких рисунков. – Но это же я!

– Да, – смущенно признался Форд.

– Вы наблюдали за мной и рисовали меня, не поставив в известность? И вы не считаете свое поведение невежливостью и навязчивостью?

– Нет. Я рассматриваю это как свою работу. Если бы я пробрался сюда и заглядывал в окна, это было бы невежливым и навязчивым. Вы двигаетесь как спортсменка и немного как танцовщица. В вас чувствуется энергия, даже когда вы стоите. Именно это мне и нужно. И мне не требуется разрешение, чтобы ваша внешность стала основой для персонажа, но дело пойдет быстрее, если вы согласитесь мне помочь.

Она отбросила его руку и нашла страницу альбома с богиней-воительницей.

– Это мое лицо.

– И потрясающее лицо.

– А если я скажу, что позвоню адвокату?

Спок, сидевший у ног Форда, зарычал.

– Это будет недальновидно и грубо. Но дело ваше. Не думаю, что вы чего-нибудь этим добьетесь, но, чтобы обезопасить себя, я могу кое-что изменить. Рот побольше, нос немного длиннее. Сделаю ее рыжей – кстати, это неплохая идея. Чуть пошире скулы. Посмотрим, что получится.

Он взял карандаш и открыл чистую страницу. Силла смотрела, как он непринужденно и быстро делает
Страница 10 из 27

набросок.

– Глаза я оставляю, – бормотал он, не отрываясь от работы. – У вас глаза убийцы. Изменим рот, капельку увеличим нижнюю губу, скулы в форме ромба, удлиним нос. Это приблизительно – но тоже великолепное лицо.

– Если вы рассчитываете уговорить меня…

– Но ваше мне нравится больше. Соглашайтесь, Силла. Кто откажется стать супергероем? Обещаю, Брид будет не более агрессивной, чем подруга Бэтмена.

Она не любила попадать в глупое положение, и она не нравилась сама себе, когда злилась.

– Уходите. Мне нужно работать.

– Я так понимаю, это отказ позировать.

– Понимайте как хотите, но, если вы не уйдете, я возьму мой волшебный молот и стукну вас по голове.

Он улыбнулся и заметил, что ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Вот это характер. Ладно, дайте мне знать, если передумаете, – сказал он, закрыл альбом и сунул его в сумку. – Пока, – добавил он и, заложив карандаш за ухо, в сопровождении Спока пошел по дорожке прочь от ее дома.

…Она кипела от негодования. Физический труд помогал выпустить пар, но злость все равно никуда не девалась. Ей везет, ей чертовски везет – поселиться в самой глуши и встретить шумного, назойливого и бесцеремонного соседа, не уважающего границ частной жизни.

Ее границ. Ее частной жизни.

Единственное, чего она хотела, – делать то, что хочет, когда хочет и как хочет, и по большей части собственными руками. Она хотела здесь построить не только новый дом, но и новую жизнь. Жизнь на своих условиях.

Силла не обращала внимания на то, что от физического труда ломило все тело. Она даже считала это чем-то вроде почетного знака – как и мозоли.

И, черт побери, она не желала, чтобы каждый ее шаг, каждое ее движение зарисовывались этим художником.

– Богиня-воительница, – вполголоса бормотала она, очищая забившиеся и просевшие водостоки. – Сделай ее рыжей, нарисуй ей коллагеновые губы и огромные сиськи. Все так.

Она спустилась с раздвижной лестницы и, поскольку водостоки были последним пунктом в ее списке дел на этот день, растянулась прямо на земле.

Ей хотелось полежать и расслабиться в джакузи, а затем насладиться часовым сеансом массажа. А завершить эти удовольствия должны были пара бокалов вина и, возможно, секс с Орландо Блумом. После этого она, может быть, почувствует себя человеком.

Из всего списка в наличии было только вино, и ей пришлось с этим смириться.

Вздохнув, она поняла, что злость прошла. Мысли были чисты, тело истощено, и она поняла истинную причину своей реакции на рисунки Форда.

Десять лет терапии не прошли даром.

Застонав, она заставила себя встать. И пошла в дом за вином.

…Под рычание Спока, терзавшего плюшевого медведя, Форд обводил последний лист. Окончательный вариант должен быть цветным, но его метод заключался в том, чтобы отодвинуть этот этап как можно ближе к завершению работы.

Он уже обвел границы листа и прорисовал предметы на заднем плане своей перьевой ручкой «108 Хант». Закончив со светлыми участками переднего плана, он отступил на шаг, прищурился, внимательно присмотрелся и одобрительно кивнул. В очередной раз Сыщик, сгорбившись, опустив глаза и наполовину отвернув лицо от зрителя, отступал в тень, скрывавшую его существование.

Бедняга.

Форд очистил перо, которым рисовал, и отложил его в сторону. Затем выбрал кисть, окунул ее в тушь и энергичными мазками начал закрашивать темные области карандашного рисунка. Обмакнув кисть в тушь несколько раз, он должен был мыть ее. Процесс требовал времени, терпения и твердой руки. На последнем, самом мрачном листе Форд планировал много черного – поэтому эти места он тушевал осторожно, прекрасно зная, что от чрезмерного количества туши лист может покоробиться.

Когда работу прервал стук во входную дверь внизу – Спок ответил на это яростным лаем, – он сделал то, что делал всегда, когда его прерывали. Выругался. Пробормотав затем несколько слов – короткое ритуальное заклинание. И, сполоснув кисть в воде, он пошел вниз открыть дверь.

Раздражение сменилось удивлением – на его веранде стояла Силла с бутылкой каберне в руке.

– Успокойся, Спок, – сказал он собаке, которая заливалась лаем у порога. – Не любите красное? – спросил он Силлу, открывая дверь.

– У меня нет штопора. – Увидев Силлу, Спок сделал пару радостных прыжков и с восторгом прижался к ее ногам. – И тебе привет.

– Он радуется, что вы не десант инопланетян.

– Я тоже.

– Ладно, входите, – ее ответ вызвал у Форда улыбку. – Я поищу штопор. – Он сделал несколько шагов по коридору, остановился и повернул назад. – Вы заберете штопор, или мне открыть бутылку, и мы выпьем ее вместе?

– Пожалуй, откройте.

– Тогда немного подождите. Мне нужно сначала вымыть кисть.

– Вы работаете. Тогда я просто возьму штопор.

– Работа может подождать. Кстати, который час?

Она отметила, что он не носит часы, и взглянула на свои.

– Около половины восьмого.

– Работа точно подождет, а вот кисть не может. Мыло, вода, штопор и бокалы – все это на кухне. – Он взял ее под руку – непринужденно, но достаточно твердо, чтобы повести туда, куда хотел.

– Мне нравится ваш дом.

– Мне тоже. – Он вел ее по широкому коридору с высокими потолками, обрамленными кремовым пояском над карнизом. – Я купил его почти таким же, какой он теперь. Предыдущие хозяева сделали хороший ремонт, и мне осталось только обставить его мебелью.

– Что вас в нем привлекло? Обычно для покупателя имеется одна или две наживки. Вот это, – добавила она, входя в огромную кухню, отделенную широкой гранитной стойкой от светлой гостиной, – как раз для меня.

– А для меня – вид со второго этажа и освещение там, наверху. Я работаю наверху, так что это было главным.

Он открыл буфет, взял штопор, и Силла поняла, что в его доме все лежит на своих местах. Отложив штопор, он шагнул к раковине, чтобы вымыть кисть.

Спок исполнил замысловатый танец с прыжками и помахиванием хвостом, а затем пулей вылетел в дверь.

– Куда это он?

– Когда я в кухне, в его мозгу срабатывает пищевой рефлекс. Вот что значит этот радостный танец.

– Правда?

– Да, он очень простой парень. Еда делает его счастливым. В прихожей у него есть автоматическая кормушка. В любом случае кухней я почти не пользуюсь – и столовой тоже, потому что не устраиваю обеды, а просто ем. Я тоже очень простой парень. Но я люблю просторные помещения. Присаживайтесь, – он тщательно промыл щетинки кисти, поставил ее в стакан и взялся за штопор.

Силла села за стойку, восхищенно разглядывая сдвоенную духовку из нержавеющей стали, шкафчики из вишневого дерева, плиту с шестью конфорками и грилем под сверкающим стальным колпаком вытяжки. А также его ягодицы – накопившаяся к концу дня усталость не сделала ее бесчувственной.

Из одного из шкафчиков с узорчатыми стеклянными дверцами Форд достал два бокала и налил вино. Один он протянул Силле, затем поднял свой и облокотился на стойку рядом с ней.

– Итак.

– Итак, – перебила его Силла. – Скорее всего, некоторое время нам придется жить через дорогу друг от друга. Так что лучше сразу все прояснить.

– Прояснить – это хорошо.

– Мне лестно, что меня представляют в образе мифической богини-воительницы, – начала она. – Необычно, но лестно. Может, мне это даже нравится – помесь Зены и
Страница 11 из 27

Чудо-Женщины, в стиле двадцать первого века.

– Хорошо, причем недалеко от истины.

– Но мне не нравится, что вы наблюдали за мной и рисовали меня, когда я об этом не знала. Это меня не устраивает.

– Потому что вы рассматриваете это как вторжение в частную жизнь, а для меня это просто естественный процесс наблюдения.

Она сделала глоток.

– Всю жизнь люди смотрели на меня, фотографировали. Наблюдали за мной. Прогулка пешком, покупка туфель или мороженого – все это превращалось в фотосессию. Я не могла этого контролировать. Теперь я ушла из профессии, но я остаюсь внучкой Дженет Харди, и время от времени все повторяется.

– И вам это не нравится.

– Не просто не нравится. Это меня достало. И я не хочу привозить сюда этот душок Голливуда.

– Я могу удовлетвориться вторым лицом, но мне нужны ваши глаза.

Она сделала еще один глоток вина.

– В том-то и вся трудность. Я не хочу, чтобы вы использовали другое лицо. Я чувствую себя глупо, но мне нравится, что я стану прототипом героя комиксов. Никогда не думала, что услышу от себя такое признание.

Форд мысленно исполнил танец радости не хуже, чем у Спока.

– То есть дело не в результате, а в процессе? Хотите что-нибудь съесть? Лично я хочу, – он отвернулся, открыл другой шкафчик и достал пакет чипсов «Доритос».

– Это не настоящая еда.

– И в этом ее достоинство. Всю жизнь, – продолжал он, сунув руку в шуршащий пакет, – я наблюдал за людьми. И рисовал, рисовал – с тех самых пор, как научился держать в руке карандаш. Я наблюдал за их движениями, жестами, за строением их лиц. Как они несут свое тело. Для меня это необходимо, как дыхание. Я мог бы пообещать, что не стану наблюдать за вами, но в этом случае я солгал бы. Я могу пообещать, что буду показывать вам все рисунки, и постараюсь сдержать это обещание.

Она взяла пакет с чипсами – просто потому, что он стоял рядом.

– А что, если рисунки мне не понравятся?

– Понравятся, если у вас есть хоть капля вкуса – иначе дело плохо.

Задумавшись, она положила в рот пластинку чипсов. Его тон остается непринужденным, отметила она, но за ним скрывается непреклонность.

– Это жесткое условие.

– Меня вряд ли можно назвать гибким, когда речь идет о работе. В остальном со мной можно договориться.

– Я знала подобных людей. А что будет после эскизов?

– Сюжет. Рисунки – это только половина комикса. Но вам нужно… Берите свое вино. Идемте наверх.

Он взял кисть.

– Я растушевывал последний лист «Расплаты», когда вы постучали, – сказал он, ведя Силлу к лестнице.

– Это старинная лестница?

– Не знаю, – наморщив лоб, он посмотрел на ступени. – Может быть. А почему вы спросили?

– Превосходная работа. Перила, балясины, отделка. Кто-то заботился об этом доме. В отличие от моего.

– Теперь вы о нем заботитесь. И вы наняли Мэтта – мы с ним приятели – для столярной работы. Я знаю, что его приглашали в этот дом еще до того, как я его купил. И для меня Мэтт тоже кое-что сделал, – с этими словами Форд открыл дверь студии.

Силла увидела великолепный пол каштанового дерева, красивые высокие окна и широкий, блестящий цоколь.

– Какая чудесная комната!

– Главное – большая. Изначально это была хозяйская спальня, но мне не нужно столько места для сна.

Силла рассматривала несколько рабочих мест, организованных в комнате. Пять больших, чрезвычайно уродливых шкафов для хранения документов выстроились вдоль одной стены. Вторая стена была занята полками, на которых в идеальном порядке были сложены инструменты и рабочие принадлежности. Часть комнаты занимали фигурки героев комиксов. Она узнала некоторых и удивилась, почему Дарт Вейдер и Супермен выглядят такими дружелюбными.

Центр комнаты занимала огромная чертежная доска с листами, о которых, по всей видимости, говорил Форд. С одной стороны от чертежной доски тянулась конторка с разнообразными инструментами, карандашами, кистями, стопками бумаги. Вырванные или вырезанные из журналов фотографии и рисунки – люди, пейзажи, здания. На другом конце конторки стояли компьютер, принтер, сканер – и фигурка из сериала «Баффи – победительница вампиров».

Напротив, образуя широкую дугу, стояло зеркало в полный рост.

– Здесь так много всего.

– Все это для работы. Если хотите знать, то для каждого произведения я делаю тысячи эскизов, отбирая персонажей, по-разному одевая их, манипулируя задним и передним планом, меняя место действия, – и одновременно пишу сценарий, разбивая его на листы. Затем я составляю краткое описание – маленькие, простые эскизы, которые помогают понять, как лучше разделить пространство и как правильно скомпоновать фигуры. После этого я выполняю рисунки в карандаше. Потом обвожу тушью – так примерно выглядит весь процесс.

Она подошла к чертежной доске.

– Черное и белое, свет и тень. Но книга, которую вы мне подарили, выполнена в цвете.

– И эта будет цветной. Обычно я раскрашиваю и делаю надписи от руки – это забавно, – он прислонился бедром к одному концу U-образной конторки, – и отнимает много времени. Но если книгу переводят на другой язык, а мне приходилось с этим сталкиваться, то трудно изменять нарисованное от руки облачко с текстом, чтобы вместить туда перевод. Поэтому здесь я использую цифровые технологии. Сканирую обведенные листы и раскрашиваю их в «Фотошопе».

– Потрясающие рисунки, – искренне сказала Силла. – Практически все понятно даже без надписей. Сильные образы.

– Я жду, – после паузы произнес Форд.

– Чего? – она оглянулась на него через плечо.

– Когда вы спросите, почему я трачу свой талант на комиксы, вместо того чтобы делать серьезную карьеру в искусстве.

– Вам придется долго ждать. Я не считаю пустой тратой времени, когда человек делает то, что хочет и что у него превосходно получается.

– Я знал, что вы мне понравитесь.

– Плюс вы разговариваете с человеком, который восемь сезонов подряд был звездой комедии положений с получасовыми сериями. Не Ибсен[7 - Ибсен Генрик – норвежский драматург XIX в.], конечно, но достаточно серьезно. Люди узнают меня в ваших рисунках. Теперь ко мне утратили интерес, но я похожа на бабушку – а к ней интерес не иссякнет. Она всегда будет привлекать внимание. И люди увидят связь.

– Это вас беспокоит?

– Сама не знаю.

– У вас есть пара дней на размышление. Или… – он потянулся, открыл выдвижной ящик и вытащил оттуда бумаги.

– Вы составили договор о передаче прав, – сказала Силла, взглянув на документ.

– Подумал, что вы либо согласитесь, либо нет. Если согласитесь, мы его подпишем.

Она отвернулась и подошла к окну. Опять светятся огоньки, подумала она. Маленькие бриллианты сверкают в темноте. Силла смотрела на них и на собаку, гоняющуюся за тенями на заднем дворе Форда. Она сделала еще один глоток вина и повернула голову, глядя на Форда через плечо.

– Я не буду позировать в нагруднике.

Улыбка сначала заиграла в его глазах, а затем появилась на губах.

– Я это переживу.

– И обнаженной тоже.

– Только для моей личной коллекции.

Она усмехнулась.

– У вас есть ручка?

– Несколько сотен, – он выбрал обычную шариковую ручку, пока она шла к нему через комнату.

– И еще одно условие. Мое личное мелкое требование. Я хочу, чтобы она была гораздо круче подруги Бэтмена.

– Гарантирую.

Силла
Страница 12 из 27

подписала три экземпляра договора, и Форд протянул ей один.

– В ваш архив. А как насчет того, чтобы выпить еще по бокалу вина, заказать пиццу и отпраздновать сделку?

Она сдержала себя. Это не он пришел к ней в дом, а она к нему. Но легкое волнение, нахлынувшее на нее, предупреждало, что нужно соблюдать дистанцию.

– Нет, спасибо. У вас есть работа, и у меня тоже.

– Вечер только начался, – он вышел из комнаты вместе с ней. – Завтра будет долгий день.

– Вечер начался уже давно, а завтрашнего дня всегда не хватает. Кроме того, мне нужно дополнительное время, чтобы помечтать о джакузи.

– У меня есть джакузи.

Спускаясь по ступенькам, она обернулась на него.

– Вряд ли у вас имеется массажист.

– Нет, но у меня отличные руки.

– Не сомневаюсь. Знаете, если бы вы были Орландо Блумом, я бы подумала, что это знак свыше, и через девяносто минут уже спала бы у вас на плече. Но поскольку вы не он… – она сама открыла входную дверь. – Я желаю вам спокойной ночи.

Нахмурившись, он смотрел, как она идет по дорожке.

– Орландо Блум? – спросил он вслед.

Не останавливаясь, она подняла руку, как будто отмахивалась от него.

4

Это были два удачных дня. Она договорилась с водопроводчиком, электриком, столяром, а также получила три первые сметы на замену окон. Но она считала, что ее самая большая удача – это знакомство с маленьким старичком по имени Добби и его энергичным внуком Джеком, которые должны спасти и восстановить оригинальную штукатурку на стенах.

– Старик Макгоуэн нанимал моего отца, чтобы штукатурить эти самые стены в 1922 году, – сказал Добби Силле, стоя на своих коротких кривых ногах в центре гостиной деревенского дома. – Мне было около шести лет, и я приходил сюда и помогал замешивать штукатурку. Никогда раньше не видел такого большого дома.

– Хорошая работа.

– Он гордился своей профессией и учил меня тому же. Миз[8 - Миз (англ. ms.) – обращение к даме без статуса, в отличие от мисс (незамужняя женщина) и миссис (замужняя женщина).] Харди наняла меня, чтобы кое-что подправить и оштукатурить заново в тех местах, где она делала перепланировку. Это было, кажется, лет тридцать пять назад.

Лицо Добби напоминало Силле тонкую коричневую бумагу, которую сначала скомкали, а затем небрежно расправили. Когда он улыбался, его морщины становились глубже.

– Никогда не встречал такой женщины, как она. Ангел. Такая добрая и никогда не важничала, как все кинозвезды. Подписала мне одну свою пластинку, когда я набрался смелости и попросил. Моя жена после этого не позволяла крутить ее. Повесила в рамке на стену и купила новую, чтобы слушать. Она до сих пор висит в гостиной.

– Я рада, что нашла вас, чтобы сохранить традицию.

– Думаю, не так уж это было трудно. В дни миз Харди многие люди, даже с ее доходами, пользовались гипсокартоном, – его карие глаза остановились на Силле. – Большинство и сейчас это делают, вместо того чтобы сохранять то, что было.

– Я не могу сохранить все, мистер Добби. Что-то нужно изменить, а что-то просто выбросить. Но я намерена сохранить все, что возможно, – она провела пальцем по длинной трещине на стене гостиной. – Мне кажется, этот дом заслужил такое уважение с моей стороны.

– Уважение, – кивнул он, явно довольный. – Подходящий способ взглянуть на это дело. Хорошо, что хозяин здесь опять Макгоуэн, да еще потомок миз Харди. Мы с внуком постараемся для вас.

– Не сомневаюсь.

Они скрепили договор рукопожатием, и она подумала, что на этом же самом месте его отец пожимал руку ее прадеду. И здесь же Дженет Харди подписала альбом, который оказался в рамке на стене.

Затем Силла уехала на встречу с местным краснодеревщиком. Уважение уважением, но от старых металлических шкафчиков на кухне следовало избавиться. Она собиралась почистить их, покрасить заново и использовать в помещении, сочетающем функции прихожей и прачечной.

Вернувшись домой, на досках, временно сложенных перед входной дверью, она обнаружила открытую бутылку каберне с декоративной пробкой в виде головы инопланетянина, светящейся в темноте, и штопор.

Под бутылкой лежала записка:

Простите, что не принес все это вам раньше, но Спок, привязанный к моему письменному столу, недавно убежал, а вас не оказалось дома. Можно эгоистично выпить все это самой, а можно в один из ближайших вечеров пригласить умирающего от жажды соседа.

    Форд.

Развеселившись, Силла решила, что так и поступит – в один из ближайших вечеров. Оглянувшись, она вдруг почувствовала легкое разочарование, не увидев его на своем крыльце – то есть веранде, поправила себя она. И это разочарование еще раз напомнило ей, что нужно соблюдать осторожность, распивая бутылку вина с пижонами, живущими через дорогу.

Размышляя о Форде, Силла вспомнила его студию – просторную и светлую. Было бы здорово иметь такой же большой и светлый кабинет. Если она осуществит свои далекоидущие планы и начнет заниматься реконструкцией, переделкой и ремонтом домов, то ей понадобится красивый и удобный домашний офис.

Спальня на втором этаже, которую она собиралась переделать под кабинет, прекрасно подойдет для этой цели. Но, ставя вино на старый кухонный стол (внесенный в завтрашний список для мытья и разборки), она подумала, что проектируемый кабинет мал, тесен и не очень удобен.

Можно снести стену между второй и третьей спальней, подумала она. Но такого света и такого вида, который она нарисовала в своем воображении, все равно не получится.

Силла бродила по второму этажу, составляла планы, прикидывала, размышляла. Ей не хотелось, чтобы кабинет находился на жилом этаже дома. Она не хотела жить на работе, если можно так выразиться. Ах, если бы она не видела изумительную студию Форда, переделанная в кабинет спальня ее вполне бы устроила.

С другой стороны, если ее бизнес наберет обороты, она сможет пристроить крытую галерею с южной стороны, и…

– Постой-ка, – сказала Силла сама себе.

Она быстро поднялась по ступенькам и пошла по коридору к двери на чердак. Дверь сердито заскрипела, протестуя, но Силла щелкнула выключателем, и голая лампочка осветила узкую лестницу.

Взглянув на пыльные ступени, Силла вернулась за блокнотом и фонарем – на всякий случай.

Убрать чердак. Установить новые плафоны.

Она вновь поднялась наверх и зажгла лампочку.

– Так. Интересно.

Перед ней было длинное и широкое помещение под крышей, все в пыли и паутине. Многообещающее, подумала она. Чердак стоял последним в списке мест, нуждающихся в уборке и ремонте, но в голове у нее уже «зажглась лампочка» – одновременно с той, что висела над головой.

Чердак был огромным, с открытыми стропилами на потолке, достаточно высоким, чтобы здесь можно было стоять во весь рост, и скошенным по бокам. В обоих концах чердака имелось по маленькому окошку, но их можно увеличить. Нужно увеличить.

Коробки, сундуки, обшарпанный комод, старая мебель, ветхие торшеры с пожелтевшими абажурами – все это было покрыто пылью. Призраки прошлого. Книги – наверное, полные жучков – и старые пластинки, скорее всего, покоробившиеся за десятилетия летней жары, заполняли древний книжный шкаф с открытыми дверцами.

Силла вспомнила, что уже заходила сюда – посмотрела, поморщилась и решила отложить чердак «на потом».

Теперь все
Страница 13 из 27

изменилось.

Разобрать хлам, думала она, торопливо делая пометки в блокноте. Выбросить мусор. Все вымыть. Отремонтировать перила и ступени лестницы. Расширить проемы для окон. Сделать вход снаружи – а это значит, что нужна внешняя лестница и, возможно, двери в стиле атриума. Очистить и заново выкрасить стропила. Проводка, отопление. И трубы тоже, потому что здесь достаточно места для сидячей ванны. Может быть, сделать окна, выходящие на крышу?

Черт возьми. Она увеличила бюджет на целую «тонну».

Но разве это не здорово?

Усевшись по-турецки на пыльном полу, она целый час с удовольствием перебирала разнообразные возможности и идеи.

Интересно, какие из сложенных на чердаке вещей принадлежали ее прадеду? Неужели он сам или его дочь или сын пользовались этим старым белым тазиком и кувшином для умывания? Или качали плачущего младенца в этой потрескавшейся колыбели?

Кто читал эти книги, слушал эту музыку и складывал коробки, в одной из которых она нашла спутанную елочную гирлянду, старомодную, с пузатыми разноцветными лампочками.

Выбросить, подарить или сохранить, размышляла она. Нужно рассортировать вещи. В других коробках обнаружились еще елочные украшения и обрезки ткани, которые, наверное, кто-то хранил в надежде что-нибудь из них сшить. Она нашла три старых тостера с испорченными шнурами – вероятно, это постарались мыши, – разбитые фарфоровые светильники, треснутые чайные чашки. Чего только не хранят люди.

Обнаружив четыре мышеловки, к счастью, пустые, Силла поняла, что здесь есть мыши. Движимая любопытством – все равно она уже порядком испачкалась, – она присела на корточки и вытащила из ниши несколько книг. Некоторые еще можно спасти, подумала она.

Интересно, кто читал Зейна Грея? Кто наслаждался текстами Фрэнка Йерби и Мэри Стюарт? Силла сложила книги в стопку и стала вытаскивать другие. Стейнбек и Эдгар Райс Берроуз, Дэшил Хэммет и Лаура Инголлс Уайлдер.

Она потянула экземпляр «Великого Гэтсби» и почувствовала, как ее пальцы проваливаются сквозь обложку. Опасаясь, что страницы просто сгнили, она осторожно вытащила и раскрыла книгу. Внутри в обрамлении неровных краев вырезанных страниц лежала стопка писем, перевязанная выцветшей красной ленточкой.

– Труди Гамильтон, – прочла Силла. – Вот те на!

Она села на пол, положив раскрытую книгу на колени и прижав кончики пальцев к губам. Письма к ее бабушке, отправленные на имя, которым она не пользовалась с самого детства.

Адрес отправителя был указан на верхнем конверте – абонентский ящик на почте в Малибу. А почтовый штемпель…

Силла осторожно подняла стопку конвертов и повернула ее к свету.

«Фронт-Роял, Виргиния, январь, 1972». За полтора года до ее смерти, подумала Силла.

Любовные письма. А что еще это может быть – перевязанные ленточкой и спрятанные в тайник? Секрет женщины, постоянно находившейся под микроскопом славы и спрятавшей их, прежде чем трагически уйти из жизни в расцвете лет, подобно Гэтсби.

Я становлюсь чересчур романтичной, сказала себе Силла. Может, это просто болтовня старой подруги или дальней родственницы.

Но в душе она не сомневалась – это были любовные письма. Положив их на место, Силла закрыла книгу и отнесла ее вниз.

Сначала она приняла душ, не осмеливаясь взять в руки найденное сокровище, пока не смоет с себя грязь чердака.

Чистая, одетая во фланелевые брюки и фуфайку, с заколотыми на затылке волосами, она налила себе стакан вина, принесенного Фордом. Она потягивала вино и смотрела на книгу.

Письма теперь принадлежат ей, в этом Силла не сомневалась. Конечно, ее мать будет возражать – мягко говоря. Она будет плакать, говоря о своей утрате и своем праве на все, что принадлежало Дженет. А потом продаст письма на аукционе, как уже много раз продавала вещи Дженет.

Ради следующих поколений, будет утверждать Дилли. Ради зрителей, которые обожали ее. Но все это вранье, думала Силла. Она сделает это ради денег, ради отраженного света славы, ради разворота в журнале «Пипл» с фотографиями Дилли, на которых она держит пачку писем, а ее глаза затуманены слезами, и с вставками, изображающими ее и Дженет.

Но она сама верит в собственную ложь, сказала себе Силла. Это один из ее талантов, как и умение в нужный момент вызывать у себя слезы на глазах.

Что с этими письмами произойдет потом? Они вновь будут спрятаны, вернувшись к отправителю? Или их повесят в гостиной, как подписанную пластинку?

– Сначала их нужно прочесть.

Силла вздохнула, поставила вино, затем подтащила табуретку к кухонному столу. Очень осторожно она развязала выцветшую ленточку и вытащила письмо из верхнего конверта. Бумага шелестела, как сухой осенний лист. Две страницы, исписанные четким почерком.

Любимая!

Мое сердце бьется чаще от осознания того, что я имею право так тебя называть. Любимая моя. Что я такого сделал в жизни, что заслужил этот бесценный дар? Каждую ночь ты мне снишься – звук твоего голоса, аромат твоей кожи, вкус твоих губ. Я весь дрожу, вспоминая, какое это неземное наслаждение – любить тебя.

И каждое утро я просыпаюсь в страхе, что это только сон. Может быть, это игра воображения – как мы сидели у огня той холодной звездной ночью и разговаривали, как никогда не разговаривали прежде?

Только друзья – другого я и представить себе не мог, и другого я не хотел. Как такая женщина могла захотеть кого-то вроде меня? Неужели это произошло? Неужели ты оказалась в моих объятиях? Неужели твои губы искали мои? Неужели мы бросились друг к другу, как безумные, под потрескивание дров и музыку? Может, это был сон, любимая? Если да, то я хотел бы вечно жить во сне.

Теперь, когда мы так далеко друг от друга, мое тело томится по тебе. Я тоскую по твоему голосу, но не тому, который доносится из радиоприемника или проигрывателя. Я тоскую по твоему лицу, но не на фотографиях или на экране. Я тоскую по тебе настоящей. Прекрасной, пылкой, живой женщине, которую держал в объятиях в ту ночь – и в другие ночи, которые нам удалось украсть.

Приезжай скорее, любимая. Возвращайся ко мне и к нашему тайному миру, в котором есть только ты и я.

Я посылаю тебе всю свою любовь, всю страсть в этом новом году.

    Теперь и навсегда,

    только твой.

«Здесь? – размышляла Силла, аккуратно складывая письмо. – Это случилось в этом доме, перед камином? Неужели Дженет нашла любовь и счастье в этом доме, в последние полтора года своей жизни? Или это была очередная причуда, очередное мимолетное увлечение?»

Силла сосчитала конверты, обратив внимание, что адрес на них написан одной рукой, хотя почтовые штемпели отличались. Сорок два письма, подумала она, причем последнее пришло всего за десять дней до того, как Дженет свела счеты с жизнью.

Пальцы Силлы слегка дрожали, когда она разворачивала последнее письмо.

Всего лишь одна страница, с тревогой отметила она.

На этот раз все. Звонки, угрозы, истерики – всему этому конец. Все кончено, Дженет. Последняя встреча была ошибкой, и она больше никогда не повторится. Должно быть, ты сошла с ума, когда звонила мне домой и говорила с моей женой, но я много раз видел в тебе признаки болезни. Пойми меня – я не брошу свою жену и свою семью. Я не поставлю под угрозу все, чего добился, свое будущее. Ты говоришь, что любишь меня, но что может
Страница 14 из 27

женщина, подобная тебе, знать о любви? Вся твоя жизнь построена на лжи и иллюзиях, и на какое-то время я был пленен ими, пленен тобой. Но это прошло.

Если ты действительно беременна, как ты утверждаешь, то нет никаких доказательств того, что ребенок мой. Не смей мне больше угрожать, что раскроешь тайну, или ты об этом пожалеешь – обещаю.

Оставайся в Голливуде, где твоя ложь – это валюта. Здесь она ничего не стоит. Ты мне не нужна.

– Беременна, – прошептала Силла, и ей показалось, что это слово эхом разнеслось по дому.

Потрясенная, она отодвинула табуретку и открыла заднюю дверь, чтобы вдохнуть несколько свежих глотков холодного воздуха.

Калвер-Сити

1941

– Чтобы понять, – сказала Дженет Силле, – ты должна начать с самого начала. Это было не так уж давно.

Ладонь, сжимавшая руку Силлы, была маленькой и мягкой. Как и во всех снах о Дженет, изображение сначала напоминало старую фотографию, выцветшую и потертую, а потом медленно наполнялось цветом и глубиной.

Две длинных косы лежали на плечах поверх легкого платья в полоску, похожие на лучи света на лугу с увядшими цветами. Яркие, холодные и чистые синие глаза смотрели озорно и весело.

Вокруг Силлы и девочки, которая станет ее бабушкой, сновали люди, пешком и в открытых автобусах, заполнявших широкую улицу. Пятая авеню, узнала Силла, – или ее декорации из кинофильмов.

Расцвет кинокомпании «Метро-Голдвин-Майер». Звезд больше, чем может выдержать небо, а ребенок, сжимающий ее руку, станет одной из самых ярких из них.

– Мне семь лет, – говорила ей Дженет. – Я выступаю уже три года. Сначала эстрада. Я хотела петь и танцевать. Мне нравились аплодисменты. Как будто тебя обнимают тысячи рук. Я мечтала о том, чтобы стать звездой, – продолжила она, ведя за собой Силлу. – Кинозвездой в красивом платье среди ярких, ярких огней. Как карамелька в кондитерской.

Дженет умолкла, хитро улыбнулась и сделала сложное и энергичное па, так что ее поношенные детские туфельки мелькнули в воздухе.

– И еще я умела танцевать. Выучивала движения с первого раза. У меня волшебный голос. Я помню весь текст, и кроме того, я могу играть. Знаешь, почему?

– Почему? – спросила Силла, хотя уже знала ответ. Она читала интервью, книги, биографии. Она знала эту девочку.

– Потому что я верю. Каждый раз я верю в то, что играю. Я делаю эту историю настоящей для себя, и эта история становится настоящей для людей, которые приходят смотреть кино. А с тобой такое бывает?

– Иногда. Но после того, как кино заканчивается, бывает грустно.

Девочка кивнула, и в ее глазах появилась недетская печаль.

– Ты как будто умираешь, когда все кончается, и поэтому должна находить какие-то вещи, которые делают мир ярким. Но это будет потом. Теперь он яркий, – девочка раскинула руки, как будто хотела его обнять. – Я младше Джуди и Ширли, а камера любит меня так же, как я ее. В этом году я снялась в четырех фильмах, но этот сделал меня настоящей звездой. После выхода «Семьи О’Хара» меня называли «маленькой кометой».

– Ты пела «Мне все нипочем», и для твоей семьи она стала главной песней. Превратилась в твою визитную карточку.

– Они поставят ее на моих похоронах. Но пока я об этом тоже не знаю. Первый съемочный павильон. Улица Браунстоун, – в ее голосе появился оттенок чопорности, когда она поучала внучку. – О’Хара жили в Нью-Йорке – независимая театральная труппа. Все думали, что это очередной фильм о временах Великой депрессии, но только музыкальный. Но этот фильм все изменил. Они надолго оседлали «маленькую комету».

– Я уже была наркоманкой, но еще не знала об этом, – грустно добавила Дженет. – Этим я обязана маме.

– Секонал и бензедрин, – кивнула Силла. – Тебе давали их круглые сутки.

– Девочка должна хорошо высыпаться ночью, а утром быть бодрой и веселой, – на Силлу смотрели резко повзрослевшие глаза девочки. – Мама хотела быть звездой, но у нее не вышло. Вышло у меня, и поэтому она давила и давила на меня, используя для своих целей. Она никогда не обнимала меня – это делали зрители. Она сменила мне имя и пустила в ход свои связи. Она заключила семилетний контракт с мистером Майером, который снова сменил мне имя, и забрала все мои деньги. Она кормила меня таблетками, чтобы я могла зарабатывать еще и еще. Я ненавидела ее – не теперь, но уже скоро. Но пока мне все равно, – перебила саму себя девочка и пожала плечами, так что ее косички подпрыгнули. – Сегодня я счастлива, потому что знаю, что делать с песней. Я всегда знаю, что делать с песней.

Это павильон звукозаписи, – она махнула рукой. – Здесь происходит чудо. Снаружи мы только тени, призраки и сны, – продолжала она, глядя на автобус с актерами в вечерних платьях и смокингах, который проезжал прямо сквозь них. – Но внутри все настоящее. Пока включены камеры, все живое.

– Это не настоящее, Дженет. Это работа.

– Может, для тебя, – синие глаза девочки потеплели. – Но для меня это была истинная любовь – и спасение.

– Это тебя убило.

– Но сначала я стала такой, какой ты меня знаешь. Я этого хотела. Ты должна это понять, чтобы узнать остальное. Я хотела этого так, как не хотела ничего на свете, ни до, ни после, пока все не закончилось. Эти несколько мгновений, когда я играла, пела и танцевала и когда слезы наворачивались даже на глаза режиссера. А потом, после его команды «снято», актеры и персонал начинали аплодировать, и я чувствовала, что они любят меня. Мне нужно было только это, и я пыталась найти это снова и снова. Иногда у меня получалось. Здесь я была счастлива, особенно в семь лет.

Она вздохнула и улыбнулась.

– Я бы осталась здесь жить, если бы мне позволили. Переходила бы из Нью-Йорка в Древний Рим, из старушки Европы в маленькие американские городки. Лучшей площадки для игр и быть не может. Это был мой настоящий дом. И я была благодарна ему до слез.

– Они выжали тебя до капли.

– Не теперь, не теперь, – раздраженно поморщившись, Дженет отмахнулась. – Теперь все замечательно. У меня есть все, о чем я мечтала.

– Ты купила маленькую ферму за тысячи миль отсюда. Это совсем другой мир.

– Но это было потом, правда? Кроме того, я всегда возвращалась. Я не могла иначе. Я не могла жить без любви.

– А почему ты убила себя?

– У всего есть множество причин. Трудно выбрать одну. Я хотела этого. И я должна была это сделать.

– Но если ты была беременна…

– Если, если, если… – Засмеявшись, Дженет закружилась в танце по тротуару, взбежала на ступеньки перед величественным фасадом из коричневого песчаника, а затем снова спрыгнула к Силле. – Если – все это завтра или в следующем году. Люди будут применять это слово ко всей моей жизни после того, как я умру. Я стану бессмертной, но меня уже не будет, чтобы порадоваться этому. – Она опять засмеялась и закружилась вокруг фонарного столба, как Джин Келли. – За исключением случаев, когда я тебе снюсь. Не останавливайся, Силла. Ты можешь вернуть меня к жизни, как маленькую ферму. Ты единственная, у кого это получится.

Дженет прислушалась.

– Мне нужно идти. Скоро снимают мою сцену. Пора творить чудеса. Для меня все только начинается, – она улыбнулась, послала Силле воздушный поцелуй и побежала прочь по тротуару.

Декорации Нью-Йорка постепенно исчезали, и Силла медленно просыпалась, слыша волнующий,
Страница 15 из 27

незабываемый голос Дженет.

Мне все нипочем, пока ты есть у меня.

Неправда, думала Силла, наблюдая за неярким солнечным светом, льющимся сквозь окна. Ты не выдержала.

Вздохнув, она выбралась из спального мешка и, похлопывая себя по щекам, чтобы стряхнуть остатки сна, подошла к окну, из которого открывался вид на холмы. И подумала о том мире и той жизни, которая шла в трех тысячах миль к западу от этого места.

– Если там был дом, в котором ты нуждалась, зачем ты проделала весь этот путь сюда, чтобы умереть?

Может, ради него? Может, ты была беременна и вы хотели это скрыть? Или это была ложь, созданная для того, чтобы любовник не бросил тебя?

Кто он? Жив ли он еще, и если да, то не в Виргинии ли он? И как вам удалось сохранить в тайне вашу связь? И почему вы скрывали ее? Это самый главный вопрос, пришла к выводу Силла.

Может быть, именно он виноват в том, что в тот вечер ты отключила телефон, а затем стала глотать таблетки вперемешку с водкой, пока не потеряла сознание? Значит, не из-за Джонни, размышляла Силла. И дело не в чувстве вины или скорби, как думали многие, после утраты обожаемого восемнадцатилетнего сына. То есть не только в этом.

Но беременность незадолго до смерти? Может, это стало непосильной ношей или, наоборот, лучом света во тьме?

Это важно, поняла Силла. Все важно, и не только потому, что Дженет была ее бабушкой, но и потому, что во сне именно Силла держала эту девочку за руку. Милую маленькую девочку на пороге невероятной звездной карьеры.

Это важно. Так или иначе, она обязана найти ответы.

Даже если бы ее мать могла послужить надежным источником информации – хотя Силла в этом сомневалась, – звонить Дилли было еще рано. Ладно, в любом случае через полчаса начнут съезжаться рабочие. Нужно все это обдумать, пока она будет работать.

Силла сложила прочитанные письма в стопку, снова связала выцветшей ленточкой и положила внутрь томика Фицджеральда. Затем положила книгу на складной столик вместе с папками бумаг, журналами по обустройству дома и комиксами Форда.

Пока она не поймет, что с ними делать, письма будут ее тайной. Как они были тайной Дженет.

5

Волнуясь, словно мать, отправляющая своего первенца в школу, Силла наблюдала за погрузкой старинных кухонных приборов. Отреставрированные, они станут украшением кухни. По крайней мере, она на это рассчитывала.

В обозримом будущем ей придется обходиться маленьким холодильником, умещающимся под столешницу, электроплиткой и старенькой микроволновкой – все это больше подходит для студенческого общежития, чем для настоящего дома.

– Лучше закажите себе все новое в «Сирс», – посоветовал ей Бадди.

– Можете считать меня чокнутой, – ответила Силла, подозревая, что так оно и есть. – А теперь давайте обсудим, как устроить ванную комнату на чердаке.

Следующий час она вместе с ним, а также электриком и одним из плотников провела на пахнущем плесенью чердаке, рассказывая о своих планах и выслушивая их предложения, некоторые из них показались ей разумными.

Под стук молотков, жужжание дрелей и визг пил – все это казалось Силле музыкой – она приступила к нелегкой задаче сортировки содержимого чердака, все вещи отсюда она планировала перенести в старый амбар. Здесь, где в воздухе витали едва различимые запахи сена и лошадей, она складывала и хлам, и кое-что полезное. Окруженная оживающей весенней природой, Силла наблюдала, как старые окна дома меняют на новые, как старая керамическая плитка с грохотом падает в контейнер для мусора. Она вдыхала сладостные запахи опилок, штукатурки, клея и пота.

По вечерам она лечила свои мозоли, заклеивала ссадины и часто перечитывала письма, адресованные бабушке.

В один из вечеров, когда все бригады рабочих уехали, слишком возбужденная, чтобы сидеть на месте, она пошла к железным воротам, собираясь осмотреть их и решить, что с ними делать. Или это был всего лишь предлог, призналась себе Силла, с радостью увидев сидящего на веранде Форда. Он приветственно помахал рукой, а Спок радостно завилял куцым огрызком хвоста. Силла улыбнулась и пошла навстречу соседу.

– Я видел, как вы ремонтируете веранду, – заметил Форд. – Где вы научились обращаться с инструментами?

– В процессе, – поприветствовав Спока, она оглянулась и посмотрела на ферму. – Отсюда моя веранда выглядит не так уж плохо, учитывая, что она еще не обстругана и не покрашена. Новые окна тоже хороши. На чердаке я сделала окна побольше и добавила окна, выходящие на крышу.

– Окна, выходящие на крышу, на чердаке?

– Когда ремонт закончится, это будет не чердак. Я устрою там кабинет. И в этом виноваты вы.

– Неужели? – улыбнулся он.

– Вы меня вдохновили.

– Услуга за услугу, если так можно выразиться, – он поднял бокал с «Короной». – Хотите пива?

– С удовольствием.

– Присаживайтесь.

Она опустилась в одно из широких «дачных» кресел, стоявших на веранде, почесала лохматую голову Спока между маленькими остроконечными ушами, а Форд пошел в дом за пивом. Отсюда очень хорошо виден ее участок, подумала она. Сразу понятно, где нужно посадить новые деревья и кусты, видно, что с южной стороны дома нужно установить решетку для вьющихся растений и что к старому амбару хорошо бы проложить вымощенную камнем дорожку. Или кирпичом. А может, сланцем.

– Наверное, здесь все слышно, – сказала она, когда Форд вернулся. – Должно быть, этот шум ужасно раздражает.

– Я ничего не слышу, когда работаю, – он протянул ей пиво и сел рядом. – Если только сам не захочу.

– Исключительная способность к концентрации?

– Просто я умею абстрагироваться. Как продвигается дело?

– Нормально. Скачками, как и положено любому проекту, – она сделала глоток пива и прикрыла глаза. – Боже, холодное пиво в конце долгого дня. Это должно стать законом.

– Похоже, у меня входит в привычку угощать вас спиртным.

– А я не отвечаю взаимностью, – она подняла на него смеющийся взгляд.

Он вытянул ноги и улыбнулся.

– Я заметил.

– В данный момент мой дом не очень подходит для случайных развлечений. Да и я тоже. Вы видите железные ворота?

– Их трудно не заметить.

– Что мне с ними делать: реставрировать или заменить?

– А зачем они вам вообще? Столько суеты – остановить машину, выйти, открыть ворота, заехать, опять выйти и закрыть ворота. Даже если вы поставите автоматические ворота, все равно с ними много возни будет.

– Я об этом уже думала. Но потом изменила свое мнение, – Спок уже несколько раз требовательно ткнулся головой в ее руку, и она принялась почесывать его.

– Я понимаю, зачем они вам нужны, – дело в вашей бабушке. Но с тех пор, как вы здесь поселились, я ни разу не видел, чтобы вы ими пользовались.

– А я и не пользовалась, – она слабо улыбнулась и сделала еще глоток пива. – Слишком хлопотно. И они не подходят к этому месту, правда? Деревенский дом, большой старый амбар. Но они были ей нужны. На самом деле это просто иллюзия. – Видит бог, ей были нужны иллюзии. – Не так уж трудно перелезть через них или через стены. Но она нуждалась в иллюзии безопасности, уединения. Я нашла несколько старых писем.

– Ее писем?

Силла не собиралась рассказывать о них. Интересно, что развязало ей язык – пара глотков пива или просто его общество? Похоже, ей еще не встречался человек,
Страница 16 из 27

который был бы так внутренне свободен и располагал к откровенности.

– Нет, адресованные ей. Несколько писем, которые она получила в последние полтора года своей жизни. От кого-то из местных жителей, потому что большинство штемпелей на конвертах отсюда.

– Любовные письма.

– Сначала да. Страстные, романтичные, интимные, – она наклонила голову и посмотрела на него поверх бокала, делая еще один глоток. – И зачем я это вам рассказываю?

– А почему бы и нет?

– Я еще никому не говорила. Наверное, попытаюсь выяснить, от кого они и кто этот человек. Как-нибудь поговорю об этом с отцом, потому что он дружил с сыном Дженет – моим дядей. Эта связь началась зимой, до того, как его убили, и, похоже, пошла на убыль через несколько месяцев после его смерти.

– Вы хотите знать, кто их написал, – Форд лениво погладил собаку ногой, и Спок переключил свое внимание на него. – Как он их подписывал?

– «Только твой», пока не переключился на нечто вроде «да пошла ты». Ничем хорошим это не кончилось. Он был женат, – сказала она, наблюдая, как Спок, очевидно удовлетворенный, свернулся у ног Форда и сопел. – Известно, что у нее были интрижки с женатыми мужчинами. От мимолетных до серьезных связей. Она влюблялась с такой же легкостью, с какой другие женщины меняют прическу.

– Ее жизнь была не похожа на жизнь большинства женщин.

– Я всегда считала, что это удобное оправдание для легкомыслия или эгоизма.

– Возможно, – пожал плечами Форд, – так оно и есть.

– Она жаждала любви, физической и эмоциональной. Она стала зависима от любви, как от тех таблеток, которыми мать начала кормить ее с четырех лет. Но мне кажется, что эта любовь была настоящей.

– Потому что она хранила ее в тайне?

Силла вновь повернулась к нему. У него хорошие глаза, подумала она. И дело не в том, что они красивые, с этим золотистым ободком и искорками на зеленом фоне. А в том, как они видят мир.

– Совершенно верно. Она никому не рассказывала об этом, потому что это было важно для нее. И, возможно, смерть Джонни сделала эту любовь еще сильнее и безнадежнее. Не знаю, что она писала ему, но по его письмам я могу догадаться об отчаянии и страсти, а также о его угасающем интересе, страхе разоблачения и в конечном счете раздражении. Но она не хотела его отпускать. Последнее письмо было отправлено отсюда за десять дней до ее смерти.

Теперь она отвернулась и смотрела на ферму.

– Умерла в том доме, через дорогу. Он сказал ей, ясно и грубо, что между ними все кончено и что она должна оставить его в покое. Наверное, получив это письмо, она сразу же села в самолет. Прервала съемки последнего, неоконченного фильма, ссылаясь на усталость, и прилетела сюда. Это было не похоже на нее. Она работала, любила свою работу, но в этот раз бросила ее. Только в этот раз. Должно быть, она надеялась вернуть его. Как вы думаете?

– Не знаю. Вам виднее.

– Да, – это больно, подумала она. Словно укол в сердце. – А когда она поняла, что надежды нет, убила себя. Это его вина. Его, – сказала она, не давая Форду вставить слово. – Независимо от того, была ли это случайная передозировка, как написал в заключении коронер[9 - Коронер (от англ. coroner) – в США и Великобритании должностное лицо, в обязанности которого входит установление причин смерти, произошедшей при неизвестных обстоятельствах.], или самоубийство, что кажется более правдоподобным. Но этот человек должен знать, какую роль он сыграл в том, что случилось той ночью.

– Вам нужен фрагмент головоломки, чтобы увидеть полную картину.

Тени стали длинными, подумала она. И становятся все длиннее. Скоро на холмах засверкают огни, а горы позади них скроются в темноте.

– Я выросла, постоянно ощущая ее рядом с собой. Куда бы я ни уезжала, чем бы ни занималась. Ее жизнь, ее работа, ее очарование, ее недостатки, ее смерть. От этого нельзя было убежать. И вот что я сделала, – она указала бутылкой в сторону фермы. – Это мой выбор. Мне открылись возможности, которых не было бы, не будь Дженет Харди моей бабушкой. За эти годы на меня вылили ушаты грязи только потому, что Дженет Харди моя бабушка. Да, мне нужна полная картина. По крайней мере, насколько это возможно. Возможно, она мне не понравится, но мне хочется – мне нужно – получить шанс найти ее.

– На мой взгляд, справедливое желание.

– Правда? На мой тоже, за исключением тех моментов, когда это желание перестает быть справедливым и становится навязчивым.

– Она часть вашей семьи, и вас разделяет всего лишь одно поколение. Я могу рассказать вам сотни историй о моих бабушках и дедушках – с обеих сторон. Трое из четырех еще живы, а двое даже живут неподалеку. И они заболтают вас до смерти, только дай им шанс.

– И я тоже вас заболтаю. Мне нужно возвращаться. – Она поднялась. – Спасибо за пиво.

– Я вот думаю, не бросить ли мне что-нибудь на гриль. – Он тоже встал и как бы случайно загородил ей дорогу к ступенькам крыльца. – Гриль и микроволновка – этим ограничиваются мои кулинарные таланты. Может, выпьете еще пива, пока я что-нибудь приготовлю?

Он может что-нибудь приготовить, подумала она, это уж точно. Высокий, с выгоревшими на солнце волосами, красивый, слегка непонятный. Нет, он чересчур привлекателен, решила она – ради ее же блага.

– Я на ногах с шести, а завтра полный рабочий день.

– А не устроить ли вам выходной? – он провел кончиками пальцев – только кончиками пальцев – по ее руке. – Формально это будет моя вина.

– Нет, пока я не собиралась отдыхать.

– В таком случае мне лучше воспользоваться моментом.

Она ожидала легких и приятных ощущений – судя по тому, как мягко склонилась к ней его голова, судя по ленивому интересу в его глазах с золотистым ободком. Позже, когда она вновь обрела способность ясно мыслить, она подумала, что в чем-то оказалась права. Это было легко – как большой глоток превосходного неразбавленного виски.

Но когда его губы коснулись ее губ, вместо приятной и легкой прогулки она получила сокрушительный удар. Тот, от которого перехватывает дыхание. Ладони, сжимавшие ее плечи, одним быстрым, настойчивым движением притянули ее к нему. Еще одно едва заметное движение, и ее спина оказалась прижатой к столбу, а губы попали в плен его губ.

Ну и скорость, подумала Силла. А я забыла пристегнуть ремни.

Она обхватила ладонями его бедра и позволила себе подчиниться его напору.

Все, что он представлял – а его воображение не имело границ, – бледнело по сравнению с реальностью. Вкус был мощнее, губы щедрее, тело податливее. Как будто он нарисовал этот первый поцелуй самыми яркими, самыми смелыми красками своей палитры.

Даже если учесть, что поцелуй был не очень глубоким.

Она как будто оседлала дракона, пронзающего пространство космоса и ныряющего в глубины заколдованного моря.

Его руки скользнули с ее плеч к лицу, а затем к волосам, чтобы развязать стягивающую их ленту. Он немного отстранился, чтобы рассмотреть ее с распущенными волосами, увидеть ее глаза, ее лицо, а затем вновь притянул к себе.

– Лучше не надо, – она уперлась ладонями ему в грудь и осторожно вздохнула. – Я уже исчерпала лимит ошибок на ближайшие десять лет.

– Мне не кажется, что это ошибка.

– Может, да, может, нет. Мне нужно подумать.

Он провел ладонями по ее рукам, от плеч к локтям, а потом в обратном
Страница 17 из 27

направлении, внимательно разглядывая ее.

– Очень жаль.

– Да, – она тряхнула головой. – Безусловно, но…

Повинуясь ее легкому толчку, он отступил.

– Я хотел бы знать вот что. Есть ли разница между настойчивостью, упрямством и назойливостью? Мне интересно, к какой категории вы меня отнесете, если я буду время от времени приходить к вам или приглашать вас сюда с явным намерением раздеть.

Спок, сидевший под креслом, издал странный рычащий звук и приоткрыл один глаз. Кажется, пес тоже ждал ответа.

– Вы еще не приблизились к третьей категории, но я дам вам знать, если это произойдет, – она сделала шаг в сторону. – А что касается вина и раздевания, будем считать, что ваше предложение остается в силе. Но завтра мне нужно закончить крыльцо – то есть веранду.

– Это старая отговорка.

Она засмеялась и стала спускаться по ступенькам, но затем остановилась.

– Я благодарна вам за пиво, за разговор и за попытку.

– Приходите в любое время за любым из вышеперечисленного.

Он облокотился на перила, наблюдая за тем, как она переходит через дорогу, и помахал рукой ей в ответ, когда она дошла до распахнутых ворот. Потом наклонился и поднял синюю ленточку, которую снял с ее волос.

…Форд размышлял, нужно ли дать ей немного времени. Потом решил, что не стоит. Его последняя книга лежала на столе у редактора, и до того, как он слишком глубоко погрузится в историю о Брид, ему нужны визуальные стимулы. Кроме того, у Силлы не вызвала отвращения его настойчивость, и он решил продолжать в том же духе.

Выбравшись из постели в десять – вполне подходящее время, по его меркам, – он выглянул во двор и увидел, что Спок уже проснулся и гоняется за воображаемыми кошками, затем выпил чашку кофе на свежем воздухе, наблюдая за Силлой, работавшей на веранде.

Он подумал, что при помощи телеобъектива можно сделать несколько неплохих снимков, запечатлев ее в движении. Но потом решил, что вступает на зыбкую почву и это граничит с подглядыванием. Вместо этого он насыпал себе чашку сухого завтрака «Чириоуз» и съел его стоя, не переставая наблюдать за Силлой.

Великолепное тело. Длинное, стройное, худое и скорее спортивное, чем гибкое и хрупкое. Касс будет в хорошей физической форме, решил он, но будет инстинктивно скрывать свои… возможности. А Брид – она уже здесь.

Волосы белокурые, насыщенного тона, как приглушенный солнечный свет. Здесь переход тоже несложен. Касс закалывает волосы, у Брид они свободно спадают на плечи. Теперь лицо. Ему хотелось еще раз увидеть лицо Силлы, но его скрывал козырек бейсболки, которую она надевала, когда работала. Но он без труда мог вспомнить его в подробностях – овал, углы, оттенки. Приглушенное, оно станет лицом Касс – очки и отсутствие макияжа сделают его спокойным и интеллигентным.

Сдержанная красота – как заколотые волосы.

Другое дело – Брид. Красота Брид будет смелой и яркой. Не просто свободной, а дикой, необузданной.

Пора приступать.

Вернувшись в дом, он сложил вещи в сумку и повесил на шею фотоаппарат. Подумав о подарке, он сунул в карман яблоко.

Звук пневматического молотка напоминал приглушенные ружейные выстрелы. Это натолкнуло Форда на мысль о битве. Брид не будет пользоваться винтовкой – слишком грубо, слишком приземленно. Но как она будет защищать себя от врагов? Мечом и молотом, которые отражают пули, как волшебные браслеты Чудо-Женщины? Возможно.

Подойдя ближе, он услышал музыку в стиле кантри, доносившуюся из радиоприемника одного из рабочих. И почему всегда кантри, удивился он. Может, у строителей такое правило?

Он уловил визг пилы, гудение другого инструмента, вероятно, дрели, и удары молотка, доносящиеся изнутри. Соединив эти звуки с видом контейнера для мусора, биотуалета и нескольких пикапов, он обрадовался, что купил свой дом уже готовым.

Кроме того, он очень сомневался, что у кого-то из нанятых им рабочих могла бы быть такая очаровательная попка – обтянутая пыльными джинсами, она невольно приковала взгляд.

Он мог бы удержаться, но зачем? Форд поднял фотоаппарат, навел на Силлу и быстро щелкнул затвором.

– Вы знаете, почему в магазинах электроинструмента всегда висят плакаты с изображением хрупких девушек с дрелью в руках? – крикнул он.

Силла оглянулась и смерила его взглядом через защитные очки.

– Чтобы мужчины представляли, что их член – это электродрель?

– Нет, чтобы мы могли представлять, что так думают женщины.

– Признаю свою ошибку. – Она вбила два последних гвоздя, а затем повернулась и сняла с глаз очки. – А где ваш верный спутник?

– Спок? Он занят, но передавал вам привет. Где вы научились обращаться с пневматическим пистолетом?

– Обучение на рабочем месте. У меня еще остались доски, которые нужно разрезать и прибить. Хотите поработать?

– Когда я беру в руки инструменты, начинают происходить ужасные и трагические вещи. Поэтому я воздержусь, чтобы не рисковать нашими жизнями, – он сунул руку в карман. – Я принес вам подарок.

– Вы принесли мне яблоко?

– Это поддержит ваши силы. – Он бросил ей яблоко и удивленно вскинул бровь, когда она ловко, одной рукой поймала его. – Я тут кое о чем подумал.

Она потерла яблоко рукавом, а затем надкусила его.

– О чем же?

– Что вы ловите все, что к вам летит. Не возражаете, если я сделаю несколько снимков, как вы работаете? Я хочу приступить к более детальным эскизам.

– Значит, вы не отказались от этой идеи с богиней-воительницей.

– Брид. Нет, не отказался. Могу подождать, пока вы сделаете перерыв, если камера будет вас отвлекать от работы.

– Больше половины жизни я провела перед камерами, – она встала. – Они меня не раздражают.

Она бросила огрызок в контейнер с мусором и направилась к груде досок. Форд щелкал фотоаппаратом, когда она выбирала доски, отмеряла их и устанавливала на механической пиле. Он смотрел на ее глаза, когда лезвие пилы с визгом вгрызалось в дерево. Вряд ли камера зафиксирует их сосредоточенное выражение.

Но зато камера отлично запечатлеет линию бицепсов и дрожь крепких мускулов, когда она поднимала рейки и несла их к законченному настилу.

– Я предполагал, что, будучи жительницей Калифорнии, вы регулярно посещали тренажерный зал.

Силла приложила рейку к отметкам и установила расстояние распорками.

– Я люблю тренироваться.

– Можно сказать, что тренировки пошли вам на пользу.

– Иначе я была бы слишком худой. Физическая работа помогает поддерживать форму. – Она вбила первый гвоздь. – Но мне не хватает дисциплины: регулярных занятий. Вы не знаете, где здесь ближайший тренажерный зал?

– Как ни странно, знаю. Приходите ко мне, когда закончите работу. Я покажу вам тренажерный зал, а потом мы пообедаем.

– Возможно, я и приду.

– Вы не похожи на кокетку. Что значит «возможно»?

– Все зависит от того, когда я закончу.

– Тренажерный зал открыт двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Серьезно? – она бросила на него удивленный взгляд, а затем двинулась вдоль доски с пневматическим пистолетом. – Очень удобно. Меняю «возможно» на «вероятно».

– Разумно. Кстати, об обеде – может, вы вегетарианка, фрукторианка или еще какая-нибудь «анка», и выбор блюд нужно ограничить?

Засмеявшись, она опустилась на корточки.

– Я обжора. Ем все, что мне положат на
Страница 18 из 27

тарелку.

– Это хорошо. Не возражаете, если я загляну внутрь и посмотрю, кто производит весь этот шум. Кстати, воспользуюсь шансом поболтать с Мэттом.

– Давайте. Я бы устроила вам экскурсию, но мой босс жутко злится из-за незапланированных перерывов.

– А с моим легко справиться.

Он подошел к ней, наклонился и потянул носом воздух.

– Впервые в жизни запах опилок кажется мне сексуальным.

Он вошел в дом и замер.

– Ничего себе!

Он ожидал увидеть хаос, суету и неразбериху. Но был поражен картиной, которая показалась ему тотальным разрушением. За всем этим должна стоять какая-то цель, подумал он, потому что Силла казалась ему абсолютно нормальной, но он не видел этой цели.

Разбросанные по полу инструменты приводили его, привыкшего к порядку, в ужас. Неужели здесь можно что-то найти? В стенах зияли пробитые дыры, широкие доски пола были укрыты грязными тряпками и картоном.

Сбитый с толку и слегка напуганный, он бродил по дому, натыкаясь на следы «боевых действий» в каждой комнате.

В одной из комнат он нашел Мэтта – светлые вьющиеся волосы под красной бейсболкой, пояс с инструментами, рулетка в руках.

– Привет, – тот встретил Форда улыбкой.

– Ты устроил весь этот бедлам?

– Отчасти. У хозяйки много идей. Хороших. Эта женщина знает, что делает.

– Тебе виднее. Как Джози?

– Хорошо. Мы получили фото Зайчика.

Форд знал, что Зайчик – это ребенок, которого вынашивает Джози. Их двухлетний сынишка в свое время был Котенком.

Он взял УЗИ-фотографию, которую извлек из кармана Мэтт, внимательно рассмотрел ее, перевернул и наконец разобрал очертания ребенка. Руки, ноги, туловище, голова.

– Он выглядит точно так же, как первый. Крошечный инопланетянин с планеты Утроба.

– Она. Мы только что узнали. Это девочка.

– Да, – Форд смотрел на широкую улыбку друга и чувствовал, что невольно улыбается ему в ответ. – Мальчик и девочка. Отлично.

– Я не позволю ей встречаться с парнями до тридцати лет, – Мэтт ревниво забрал снимок, с любовью посмотрел на него и спрятал в карман. – Ты готов к покеру у Брайана?

Форд подумал, что лучше терпеть зубную боль, чем целый вечер играть в покер. Но они с Мэттом и Брайаном дружили всю жизнь.

– Если нет никакой возможности увильнуть.

– Хорошо. Мне нужны деньги. Подержи-ка этот конец рулетки.

– С ума сошел?

– Ладно, – Мэтт сам растянул рулетку. – Если ты к ней прикоснешься, она может взорваться у меня в руках. Ты уже видел этот дом?

– Только начал знакомство с ним.

– Обойди его. Он будет чертовски хорош.

– Он и так уже похож на ад.

Но, не в силах сдержать любопытство, Форд вернулся назад и поднялся наверх. То, что раньше было ванной, представляло собой голую коробку с ободранными стенами, скелетами труб и неаккуратными дырами в полу и потолке. Две спальни стояли без дверей и с испачканными известкой коврами на полу, но зато с новыми окнами, на которых еще оставались фирменные наклейки.

Когда Форд открыл дверь третьей спальни, его удивление сменилось раздражением. О чем она, черт побери, думает? Надувной матрас, спальный мешок, картонные коробки и старый карточный столик?

– Пожалуй, я был не прав насчет ее нормальности, – пробормотал он и направился вниз.

Он нашел ее перед обшитой новенькими досками верандой: она жадно пила воду прямо из бутылки. Теплая погода и физическое напряжение оставили влажную полоску пота в центре ее белой футболки, которую она заправила в джинсы. Его раздражение усиливалось оттого, что эта вспотевшая и, возможно, неуравновешенная женщина казалась ему чертовски привлекательной.

– Вы сошли с ума или просто глупы? – решительно произнес он.

Она медленно опустила бутылку, а затем так же медленно подняла голову, пока взгляд ее холодных синих глаз не встретился с его взглядом.

– Что?

– Кто так живет? – он махнул большим пальцем в сторону дома и подошел к ней. – В доме разгром, на кухне вам приходится пользоваться электроплиткой, вы спите на полу и живете среди картонных коробок. Что с вами, черт подери?

– Отвечу по порядку. Я живу в таких условиях, потому что это самый разгар большой реконструкции, и именно поэтому в доме разгром, хотя и не полный. Я пользуюсь электроплиткой, потому что отдала кухонную технику в починку. Я сплю на надувном матрасе, а не на полу, потому что я еще не выбрала себе кровать. И со мной все в порядке.

– Вы можете иметь все, что вам нужно. У меня есть свободная комната.

– Я уже давно перестала слушаться указаний других людей. Матери, агентов, менеджеров, режиссеров, продюсеров и всех остальных, которые решили, что лучше меня знают, что я хочу и что я должна делать. Боюсь, вы опоздали.

– Вы живете как скваттер[10 - Скваттер (от англ. sguatter) – мелкий арендатор.].

– Я живу так, как хочу.

Он заметил злой огонек, вспыхнувший в ее синих глазах, но продолжал настаивать.

– У меня есть спальня с отличной кроватью и простынями.

– Нет. Уходите, Форд. Перерыв закончился.

– Ваш злой босс должен дать вам еще пару минут. Вы сможете видеть это проклятое место из окон моего дома, а дойти сюда можно за полторы минуты – после того как выспитесь ночью в настоящей кровати и воспользуетесь ванной, которая не похожа на бомбоубежище и по размерам больше чулана.

Как это ни странно, но его раздражение успокоило ее, и она, развеселившись, громко рассмеялась.

– Ванная ужасна, в этом я с вами соглашусь. Но не заставляйте меня поднимать ставки. У меня сложилось впечатление, что вы гораздо привередливее меня.

– Я не привередливый, – гнев Форда быстро сменился обидой. – Привередливы старики в вязаных кофтах. Желание спать в кровати и писать в унитаз, которому меньше полувека, не делает меня привередливым. У вас на руке кровь.

Она опустила взгляд.

– Наверное, поцарапала, – сказала Силла и беспечно вытерла неглубокий порез о джинсы.

Он пристально смотрел на нее.

– Что со мной не так, черт возьми? – спросил он и схватил ее за плечи.

Он с силой приподнял ее, заставив привстать на цыпочки. Ему хотелось, чтобы эти холодные синие глаза оказались на уровне его глаз, чтобы эти чудесные губы были вровень с его губами. Не задумываясь, он наклонился и поцеловал ее.

Вся в поту и в опилках, и, возможно, у нее в голове не хватает пары винтиков. Но еще никто и никогда не вызывал у него такого желания.

Она испуганно вздрогнула, но он не обратил на это внимания. Дрожь, охватившая его, заставила отбросить даже саму мысль об условностях. Он хотел, и он взял – все очень просто.

Бутылка с водой выскользнула из ее руки, ударилась о землю и покатилась. Впервые за долгое время ее застали врасплох. Она не ожидала такого порыва, и даже сила поцелуя, которым они обменялись накануне вечером, не подготовила ее к тому, что обрушилось на нее сейчас.

Его губы были грубыми и жадными, от поцелуя Силлу охватила сладкая дрожь. Ей захотелось – на одно безумное мгновение – быть до дна выпитой этим человеком, захотелось, чтобы он схватил ее на руки и унес в какую-нибудь темную пещеру.

Когда он резким движением оторвался от ее губ, у нее кружилась голова.

– Какой, к черту, привередливый.

Она продолжала смотреть на Форда, когда из дома донесся голос Бадди, звавший ее.

– Не хочу мешать, – прокричал он, – но вы можете проверить, что я намерен делать в этой
Страница 19 из 27

ванной. Когда у вас появится свободная минута.

Она подняла руку и, не оглядываясь, отмахнулась.

– Вы опасный человек, Форд.

– Спасибо.

– Не понимаю, как я этого не заметила. Обычно я сразу же определяю опасных людей.

– Наверное, я это тщательно скрывал, потому что всю свою жизнь сам не догадывался об этом. Спальня для гостей закрывается на замок. Я могу дать слово, что попытаюсь выбить дверь только в случае пожара. Но даже в этом случае у вас будет достаточно времени – потому что мне еще никогда не приходилось выбивать двери.

– Если я когда-нибудь и буду ночевать в вашем доме, то не в спальне для гостей. А пока я остаюсь здесь. Вы опасный человек, Форд, – повторила она, не давая ему возразить. – А я непреклонная женщина. Мне не просто нравится тут жить – мне это необходимо. В противном случае я бы остановилась в ближайшем мотеле. А теперь мне нужно в дом. Я поставлю раковину, похожую на таз, с внешними трубами и настенной арматурой. Бадди не понимает меня – как и вы.

Он оглянулся на дом и покачал головой.

– В данный момент я не уверен, что кто-то вас понимает, кроме вас самой.

– Я к этому привыкла.

– Приходите, когда закончите, и мы заглянем в спортзал, – он подхватил сумку и фотоаппарат. Потом поднял бутылку. – У вас ботинки мокрые, – заметил он и пошел в сторону дома.

Силла посмотрела на свои ноги. Черт возьми, действительно мокрые. Хлюпая мокрыми ботинками, она направилась в дом, чтобы поговорить с Бадди.

6

Большую часть второй половины дня Силла потратила на осмотр унитазов. И выбор раковин. Она обсуждала преимущества плитки из травертина, гранита, известняка и керамики. В ее последней профессии, когда она занималась перестройкой домов, главным был бюджет. Она научилась придерживаться сметы, выбирать оптимальные варианты и смотреть не только на сам дом, но и на его окрестности. Небольшое отклонение в ту или иную сторону, и прибыль сдует, как порыв ветра пушинки одуванчика.

На этот раз все иначе. О бюджете забывать нельзя, но она перестраивает дом для себя, а не на продажу. Если она собирается остаться на маленькой ферме, строить здесь свою жизнь и карьеру, то предметы, которые она выберет теперь, будут окружать ее долгие годы.

Занявшись отделкой домов, она обнаружила, что хорошо чувствует перспективу, цвет, фактуру. Небольшая разница в тоне, форме или размере плитки для ванной для нее имела значение. Она могла часами выбирать подходящую конструкцию выдвижных ящиков.

И она обнаружила, что процесс выбора, как это ни странно, доставляет ей удовольствие.

Вернувшись на опустевшую стройплощадку, в которую теперь превратился дом, Силла улыбнулась при виде нового пола веранды. Она сделала это сама – а потом она сделает перила, балясины и покрасит все свежей белой краской, как и положено в деревенском доме. Наверное, белой. Или кремовой. А может, цвета слоновой кости.

Звук ее шагов по новым доскам веранды казался ей настоящей музыкой.

Она принесла в ванную образцы плитки, которые захватила с собой, и некоторое время прикладывала их к стенам, размышляя. Ей нравилось то, что получалось. Уютно, элегантно и просто. Как нельзя лучше подходит для гостевой ванной комнаты.

Блестящая бронзовая арматура, которую она уже купила и собиралась установить здесь же, прекрасно сочеталась с приглушенными тонами плитки и раковиной в старинном стиле.

Бадди возьмет свои слова обратно, когда все будет закончено, подумала она.

Она оставила образцы на полочке – ей хотелось еще раз взглянуть на них утром, при естественном освещении, – а затем, пританцовывая, отправилась в душ, чтобы смыть с себя дневную усталость.

Она пела, и ее голос эхом отражался от потрескавшейся, жалкой и доживавшей последние дни плитки ее собственной ванной. Но ни одна запись на студии или в павильоне для съемок не казалась ей такой удачной.

Когда Форд открыл дверь, Силла протянула ему странствующую между их домами бутылку каберне. Он взял ее, поднес к свету и увидел, что там осталось меньше половины.

– Вы любите выпить.

– Знаю. Это моя проблема. Может, сделаем по глотку, прежде чем отправимся смотреть на спортзал?

Она распустила волосы, отметил Форд, так что они спускались на несколько дюймов ниже плеч. Исходивший от нее аромат вызвал яркие воспоминания о жасмине, цветущем по ночам возле дома его бабушки в Джорджии.

– Отлично выглядите.

– И у меня отличное настроение. Купила сегодня три унитаза.

– Да, за это действительно следует выпить.

– Я выбрала плитку для ванной, – продолжала она, идя за ним на кухню, – ручки для шкафчиков, светильники и ванну. Замечательную ванну в форме туфли на когтистых лапах. Удачный день. А хозяйскую ванную я хочу оформить в стиле ар-деко.

– Ар-деко?

– Сегодня я видела потрясающую раковину и подумала: вот оно. Туда нужно побольше хрома и синего стекла. Черная и белая плитка – а может, черная и серебристая. Немного металла. Джаз, ретро. Атмосфера расслабленности. Чтобы захотелось надеть шелковый халат с перьями марабу.

– Мне тоже всегда этого хотелось. А также хотелось знать, кто такой марабу и откуда у него перья.

– Не знаю, – засмеялась Силла, – но я могу купить этот халат просто для того, чтобы он там висел – как завершающий штрих. Это будет здорово.

– И на все это вас вдохновила раковина? – он протянул ей бокал вина.

– У меня так всегда бывает. Я вижу предмет, и он дает толчок моему воображению – я представляю, как будет выглядеть все помещение. В любом случае, – она подняла бокал, – у меня был хороший день. А у вас?

Она сияет, подумал он. Удачная поездка в магазин стройматериалов, или где она там была, и она сияет, словно солнце.

– Ну, я не покупал унитазов, но пожаловаться мне тоже не на что. Я поработал над сюжетом книги и даже умудрился изложить почти все на бумаге, – он смотрел, как она пьет вино. – Похоже, я понимаю вашу историю с раковиной. Я увидел вас, и это был толчок. А остальное строится вокруг вас.

– Дадите почитать?

– Конечно, только сначала кое-что подправлю.

– Как это нетипично для писателей. Большинство писателей, которых я встречала, относятся к двум категориям. Одни умоляют вас прочесть каждое слово, как только оно появляется на бумаге, а другие готовы выколоть вам глаз вилкой, если вы случайно увидите страницу неоконченной книги.

– Держу пари, большинство ваших знакомых писателей живут в Голливуде.

Силла на секунду задумалась.

– Вы правы, – согласилась она. – Когда я снималась, новые страницы сценария появлялись прямо во время съемок. Мне это нравилось. Это так непосредственно, и это держит тебя в тонусе. Казалось бы, ты просто излагаешь свои мысли на бумаге, но оказалось, что это довольно трудно – я поняла это, когда начала писать сценарий.

– Вы написали сценарий?

– Начинала писать. О женщине, которая достигла успеха на сцене, – взгляд изнутри. Взлеты и падения, карабканье наверх, триумфы и унижения. Пиши о том, что знаешь, думала я, а знаешь ты много. Мне удалось написать только десять страниц.

– Почему вы бросили?

– Я не учла одной маленькой детали. Я не умею писать. – Она рассмеялась и откинула волосы назад. – Если ты прочел миллион сценариев, это еще не значит, что ты сможешь сочинить хотя бы один. А из миллиона прочитанных мной
Страница 20 из 27

сценариев примерно девятьсот тысяч были плохими, и поэтому я прекрасно видела фальшь. Как актриса я должна была верить в то, что пишу, – не заставлять читателя верить, а верить сама. Правило, которого всегда придерживалась Дженет Харди. Я не могла писать, потому что не верила. А вы верите.

– Откуда вы знаете?

– Я поняла это, когда вы стали рассказывать мне о новой идее, новом персонаже. И это видно по вашей работе – тексту и графике.

– Вы прочли книгу? – он удивленно посмотрел на нее.

– Прочла. Признаюсь, что сначала хотела просто пролистать ее, чтобы получить представление и не попасть впросак, когда вы спросите о ней. Но я увлеклась. Ваш Сыщик полон недостатков, мрачен, но он очень живой, реальный. Сквозь маску супергероя проступает его человеческая сущность, его страдания. Мне кажется, что именно в этом смысл.

– В самую точку. Вы заслужили еще одну порцию.

– Не стоит, – она прикрыла ладонью бокал, когда он потянулся за бутылкой. – Может, потом, за обедом. После того, как вы покажете мне тренажерный зал. Вы сказали, это недалеко.

– Да. Пойдемте посмотрим.

Он указал на плоскую дверь вишневого дерева, которая ее давно восхищала. Подвал, решила она и начала спускаться вслед за ним – ей всегда нравилось осматривать дома.

– И тут красивая лестница. Тот, кто построил этот дом, действительно… Вот это да!

Она замерла на нижней площадке лестницы, охваченная восхищением и чуть-чуть завистью. Отсюда через широкие стеклянные двери и окна открывался вид на склон холма и маленький, но милый внутренний дворик, вымощенный сланцем. Посреди двора спал Спок.

Внутри помещения на дубовом полу среди опорных колонн находились тренажеры. Силла молча ходила между ними, рассматривая скамью для силовых упражнений, стойку с весами, наклонный велотренажер и другие чудеса техники.

Серьезное оснащение, подумала она.

Одну из стен занимал огромный плоский телевизор. Она также заметила встроенное оборудование и холодильник со стеклянной дверцей и бутылками воды. А в углу, где дерево встречалось с камнем, блестела черным лаком вихревая ванна.

– Работа Мэтта?

– Да. В основном.

– Я все больше и больше убеждаюсь, что правильно сделала, что наняла его. Отсюда не хочется уходить.

– Так и было задумано. Мне нравится надолго сюда забираться. Это помещение было предназначено для гостиной, но у меня нет семьи, и я подумал: зачем ездить в тренажерный зал, если можно привезти тренажерный зал сюда? И никаких членских взносов. Конечно, так я лишился возможности глазеть на мускулистые и потные женские тела, но приходится чем-то жертвовать.

– У меня тоже есть подвал, – задумчиво произнесла Силла. – Настоящий подвал, под землей, но не очень большой. Я думала о том, что когда-нибудь приведу его в порядок, но собиралась использовать его под кладовые и технические помещения. Но при должном освещении…

– А пока я приглашаю вас пользоваться этим залом.

– Для чего вы меня приглашаете? – она повернулась и, нахмурившись, посмотрела на него.

– А почему бы и нет?

– Не увиливайте. Для чего?

– Я не увиливаю, – странная смесь настороженности и открытости, подумал он. – Но если вам нужны объяснения – пожалуйста. Я тренируюсь всего несколько часов в неделю. Поэтому вы тоже можете пользоваться этим залом несколько часов в неделю. Называйте это южным гостеприимством.

– Когда вы обычно тренируетесь?

– У меня нет определенного режима. По настроению. Но я стараюсь следить, чтобы это настроение появлялось пять или шесть раз в неделю, иначе я стану похож на Скелетора.

– Кого?

– Ну, Скелетора. Повелителя Тьмы. Главного врага Хи-Мена. Конечно, вы не знаете. Я принесу вам книгу. Ладно, неважно, потому что, несмотря на имя, у него вполне накачанный пресс. В любом случае можете открывать эту дверь, когда вам захочется. Я даже не буду знать, что вы здесь. А если мне повезет и наши желания совпадут, то у меня появится возможность поглазеть на мускулистую, вспотевшую женщину.

– Поднимите рубашку, – Силла прищурилась.

– Я думал, что уже не дождусь.

– Штаны оставьте на месте. Только рубашку, Форд. Я хочу взглянуть на ваш пресс.

– Вы странная женщина, Силла, – сказал он, но задрал рубашку.

Она ткнула пальцем в его живот.

– Нормально. Просто хотела убедиться, что вы действительно занимаетесь на этих тренажерах, а настроение – это побочный эффект, а не цель.

– В том, что касается вас, у меня есть цель.

– Я поняла, и это хорошо. Я с радостью приму ваше предложение без каких-либо условий или оговорок. Я ценю ваше гостеприимство, Форд. Правда. Кроме того, на вас стоит печать одобрения Мэтта, а он мне очень нравится.

– Это хорошо, потому что я плачу ему пятьсот долларов в год за такое одобрение.

– Он вас любит. Это выяснилось, когда я осторожно и хитро расспрашивала его о вас.

– Вы расспрашивали его обо мне? – сердце Форда радостно подпрыгнуло.

– Осторожно, – повторила она. – И хитро. Он отличный парень, и поэтому… – Она еще раз обвела восхищенным взглядом помещение и тренажеры, и он почувствовал, как она соскучилась по тренировкам. – А как насчет бартера? Я буду пользоваться вашим фитнес-клубом, а если вам нужно будет что-нибудь починить или настроить, я это сделаю.

– Вы хотите предложить услуги «мастера на все руки»?

– Я и правда мастер на все руки.

– На вас будет пояс с инструментами и короткая юбка?

– Пояс с инструментами – да. Короткая юбка – нет.

– Очень жаль.

– Если я не смогу что-то починить, то пришлю кого-нибудь из парней. Может, один из них и носит короткую юбку.

– Остается надеяться.

– По рукам?

– По рукам.

– Отлично, – улыбнувшись, она еще раз окинула взглядом комнату. – Завтра и начну. Хотите, я приглашу вас на обед, чтобы отпраздновать нашу сделку?

– Я приму ваше приглашение в другой раз, потому что я уже составил меню в Доме Сойера.

– Вы собираетесь готовить?

– Я умею готовить, – он взял ее под руку и повел к лестнице. – Просто нужно бросить пару стейков на гриль, нанизать несколько перцев на шампур и запечь три картофелины. Как вы относитесь к стейку?

– Мне кажется, что он тихонько мычит.

– Вы женщина моей мечты, Силла.

Нет, она ничья. Она преследует собственные цели и испытывает удовлетворение, добиваясь их. Но она была вынуждена признаться, что Форд сумел заинтересовать ее. Он влечет ее, заставляя чувствовать себя непринужденно и одновременно быть начеку. Это тонкое искусство, подумала Силла. Ей нравилось его общество, причем с каждым днем это все больше переходило установленные ею границы разумного – особенно с учетом того, что она собиралась много времени проводить в одиночестве.

И он был чертовски хорош, когда стоял над грилем.

Они обедали на задней веранде в обществе Спока, который блаженно фыркал, когда ему перепадали кусочки со стола. Силла с удивлением отметила, что простая еда может быть очень вкусной.

– Боже, как здесь хорошо. Спокойно.

– И никакого желания отправиться в ночной клуб или совершить набег на магазины Родео-драйв?

– И то и другое мне надоело много лет назад. Иногда это бывает весело, но быстро приедается, если это не твое. Оказалось, что не мое. А вы сами? Вы ведь некоторое время жили в Нью-Йорке? Нет никакого желания вернуться обратно?

– Это было
Страница 21 из 27

здорово, и мне нравится время от времени возвращаться туда, чтобы впитать его энергию. Все дело в том, что мне казалось, что я должен там жить – учитывая, чем я хотел заниматься. Но через некоторое время я понял, что, приезжая сюда навестить родителей и встретиться с друзьями, я успеваю сделать гораздо больше, чем за то же время в Нью-Йорке. Там просто слишком много людей, которые думают – дни и ночи напролет. А мне лучше думается здесь.

– Забавно, – сказала она.

– Что именно?

– Как-то во время одного из интервью журналист спросил мою бабушку, почему она купила эту маленькую ферму в Виргинии. Она ответила, что здесь она слышит свои мысли, которые обычно заглушаются в Лос-Анджелесе.

– Я точно знаю, что она имела в виду. Вы читали много ее интервью?

– Читала, перечитывала, слушала, смотрела. Сколько себя помню, я всегда восхищалась ею. Это яркая звезда, от которой я произошла. Я не могла убежать от нее, и поэтому я должна была узнать ее. Я обижалась на нее, когда была ребенком. В сравнении с ней я всегда проигрывала.

– Сравнения для того и придуманы, чтобы кто-нибудь проигрывал.

– Это уж точно. К двенадцати или тринадцати годам они уже здорово злили меня. Поэтому я начала изучать ее – с определенной целью, выискивая какой-то ее секрет. Но обнаружила женщину огромного природного таланта. В сравнении с ней все проигрывали. И, осознав это, я перестала на нее обижаться. Это все равно что обижаться на бриллиант за его блеск.

– В детстве я слышал о ней, потому что у нее здесь был дом. И здесь она умерла. Мама часто слушала ее пластинки. Пару раз ее даже приглашали на вечеринки на ферму, – добавил он. – Я имею в виду мою маму.

– Неужели?

– Она гордится тем, что целовалась с сыном Дженет Харди, который был бы вам дядей. Немного странно, правда, что мы вот так сидим здесь с вами, а много лет назад моя мать и ваш дядя обжимались в укромных местечках на той стороне дороги. Но вы удивитесь еще больше, если я скажу, что моя мать занималась тем же самым с вашим отцом.

– О боже, – рассмеявшись, Силла взяла свой бокал с вином и сделала быстрый глоток. – Вы не сочиняете?

– Чистая правда. Но это было еще до того, как она выбрала моего отца, а ваш отец уехал в Голливуд вслед за вашей матерью. Теперь, когда я об этом думаю, мне это кажется таким запутанным.

– Да уж.

– И меня это оскорбляло, когда она рассказывала мне об этом. Зато мне было весело, когда в средней школе я попал в класс к вашему отцу. Мысль о том, что моя мать целовалась с мистером Макгоуэном, в то время не давала мне покоя, – в его глазах зажглись веселые огоньки. – А теперь мне нравится это совпадение – сын моей матери целовался с дочерью мистера Макгоуэна.

Круг замкнулся, подумала Силла. Она вспомнила о совпадениях, когда приехала восстанавливать ферму бабушки. А теперь обнаружилась еще одна связь с прошлым.

– Наверное, они были такими юными, – тихо сказала она. – Джонни погиб, когда ему было всего восемнадцать. Должно быть, это было ужасно – и для Дженет, и для родителей двух других мальчиков, погибшего и парализованного. Дженет не смогла пережить эту потерю. Это видно в каждом клипе, в каждой фотографии, сделанных после той ночи, – она уже никогда не была такой, как прежде.

– Моя мать использовала эту аварию в качестве страшилки, когда я вырос и получил права. Время от времени мы встречали в городе Джимми Хеннесси в инвалидной коляске, и она не упускала случая напомнить мне о том, что может произойти, если я не буду осторожен и сяду за руль выпившим или под кайфом.

Он покачал головой и отправил в рот последний кусочек стейка.

– До сих пор не могу зайти в бар и спокойно насладиться бокалом пива, если я за рулем. Матери умеют испортить нам жизнь.

– Он до сих пор здесь живет? Мальчик – конечно, теперь он уже не мальчик, – который выжил после аварии?

– Умер в прошлом году. Или в позапрошлом. Точно не помню.

– Я об этом не слышала.

– Всю свою жизнь он провел дома. За ним ухаживали родители. Ужасно.

– Да. Его отец винил во всем Дженет. За то, что привезла сюда свою голливудскую порочность, что плохо смотрела за сыном, что купила ему быструю машину.

– Но никто не заставлял этих двух парней садиться в машину, – заметил Форд. – Никто насильно не вливал им в горло пиво и не накачивал наркотиками. Они были молоды и глупы, все трое. И заплатили за это ужасную цену.

– И она заплатила им. По словам моей матери – а ее раздражение свидетельствует о том, что это правда, – Дженет заплатила семьям этих мальчиков значительные суммы денег. Никто не знал сколько, даже моя мать. Кроме того, согласно «евангелию от Дилли» Дженет сохранила ферму как памятник Джонни и по этой же причине связала ее трастовыми договорами на много десятилетий вперед. Но я в это не верю.

– А во что вы верите?

– Я верю, что Дженет сохранила дом, потому что была здесь счастлива. Потому что только здесь она могла слышать свои мысли, даже если они были мрачными и страшными, – Силла вздохнула и откинулась на спинку стула. – Вы не нальете мне еще бокал вина, Форд? Всего будет три, и это мой верхний предел.

– А что случится после трех?

– Я не переходила границу уже много лет, но, как свидетельствует история, расслабленность сменяется легким и приятным возбуждением, которое заставляет меня выпить еще один или два бокала. И я уже буду вдрызг пьяная, я наброшусь на вас, а утром встану с головной болью и смутными воспоминаниями о том, что между нами произошло.

– В таком случае на этом следует остановиться, – он налил ей вина. – Когда между нами что-нибудь начнет происходить, ваша память должна быть ясной.

– Я еще ничего не решила на этот счет, вы же знаете.

– Да, знаю, – он пристально посмотрел на нее. – Я не могу оторваться от ваших глаз, Силла. Они притягивают меня.

– Это глаза Дженет Харди.

– Нет, глаза Силлы Макгоуэн.

Она улыбнулась и сделала маленький глоток из своего последнего бокала вина.

– Я собиралась придумать предлог – или даже не снисходить до предлога, – чтобы не приходить к вам сегодня вечером.

– Правда?

– Правда. Потому что вы указывали, как мне следует жить.

– Скажем, не «указывал», а «беспокоился». И почему же вы пришли?

– Покупка унитазов привела меня в прекрасное настроение. Серьезно, – ответила она на его смех. – Я нашла то, что мне нужно, Форд. После долгих поисков.

– М-м… Унитаз?

Настала ее очередь рассмеяться.

– Я поняла, что мне нужно, – это взять что-то разрушенное, брошенное или хотя бы немного потускневшее и сделать так, чтобы оно вновь засияло. Улучшить его. И от этого улучшается мое настроение. И поскольку у меня было хорошее настроение, я перешла через дорогу. Я очень рада, что сделала это.

– Я тоже.

Она не видела ни его, ни Спока, когда следующим утром пришла в его домашний спортзал. Силла вставила в уши наушники плеера и приступила к делу. Она занималась целый час и за это время лишь раз увидела собаку, выбежавшую на задний двор. Когда Силла уходила, Форда по-прежнему не было видно.

У нее нет времени на сантименты, напомнила себе Силла. Тем не менее, когда возле двери к ее ногам бросился Спок, явно обрадовавшийся встрече, она целых десять минут гладила его, слушая ответное ворчанье – эти звуки служили псу для общения. Отличная тренировка,
Страница 22 из 27

смешная собака и погожее утро – все это привело Силлу в хорошее настроение. Она перебежала через дорогу, приняла душ и позавтракала черничным йогуртом и кофе. К тому времени, когда она переоделась в рабочую одежду, к дому начали подъезжать бригады строителей.

Тренировки занимали у Силлы все утренние часы, но она была рада этому. В это время она мысленно проговаривала и разрешала проблемы.

– Я собираюсь расширить ванную комнату, Бадди, – после таких размышлений объявила она водопроводчику, и он, как и следовало ожидать, громко вздохнул.

– Ту, которой я пользуюсь теперь, а не ту, которой вы занимаетесь.

– Все равно это дополнительная работа.

– Я уже поговорила с Мэттом, – Силла не обратила внимания на его слова. – Пойдемте, я покажу, что мы собираемся сделать.

Бадди что-то мямлил, как обычно, но другого от него ожидать и не приходилось.

– Теперь мы переносим мой кабинет наверх, вместо этой спальни. Я собираюсь использовать освободившееся место для хозяйской ванны. Мы снесем эту стену.

Он слушал, тер подбородок и качал головой.

– Обойдется недешево.

– Да, знаю. Детали появятся позже, но пока идея такова, – она открыла блокнот и показала план, разработанный вместе с Мэттом. – Мы сохраним старую ванну на лапах – отреставрируем и поставим ее вот сюда. Здесь будут напольные трубы и слив. Здесь две раковины, скорее всего, утопленные.

– Наверное, вы поставите гранитную плиту или что-то вроде этого.

– Нет, цинк.

– Что?

– Цинковая столешница. А здесь я поставлю душевую кабину. Да, – сказала она, не давая ему возразить. – Голливудские идеи. Вот тут будет стеклянный отсек для туалета. В целом все это должно соответствовать архитектуре в стиле ретро – это будет здорово, Бадди.

– Вы хозяйка.

– Это уж точно, – улыбнулась Силла.

Затем хозяйка отправилась на веранду, чтобы, наслаждаясь лучами апрельского солнца, сооружать перила и прибивать планки.

Когда появился отец, боковые стороны уже были закончены, и Силла немного устала.

– Выглядит отлично, – заметил он.

– То ли еще будет, – улыбнулась Силла.

Он кивнул в сторону дома, из которого доносилась какофония звуков, типичных для стройплощадки.

– Похоже, внутри тоже кипит работа.

– Первая стадия разборки закончена. Я немного изменила план, так что потом придется кое-что сломать на втором этаже. Но завтра приходит инспектор, – она скрестила пальцы. – Чтобы согласовать прокладку водопровода и электромонтаж. Тогда мы развернемся в полную силу.

– В городе только и говорят об этом.

– Представляю, – она махнула рукой в сторону дороги. – Даже машин стало больше. Люди притормаживают и останавливаются, чтобы посмотреть, что здесь происходит. Мне позвонили из местной газеты и попросили дать интервью. Пока я не хочу никаких фотографий. На этой стадии большинство людей не поймут, что здесь будет, и поэтому я кратко рассказала обо всем по телефону.

– Когда опубликуют материал?

– В воскресенье. В рубрике «Стиль». Дженет Харди все еще вызывает интерес. – Силла сдвинула кепку на затылок и вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Ты ведь знал ее, папа. Она бы одобрила все это?

– Она любила этот дом. Наверное, она была бы рада, что ты тоже любишь его. И что ты оставляешь в нем свой след. Скажи, Силла, ты делаешь эти перила сама?

– Да.

– Никогда бы не подумал, что ты это умеешь. Мне казалось, что ты только придумываешь идеи, а потом нанимаешь людей для их воплощения.

– Да, в большинстве случаев. Но мне нравится физический труд. Особенно такой. Я собираюсь получить лицензию на подрядные работы.

– Ты… То есть как это?

– Я хочу открыть свое дело. Разговоры в городе об этом доме станут источником моего будущего дохода. Мне кажется, люди захотят обратиться к женщине, которая восстановила маленькую ферму Дженет Харди, особенно если эта женщина – внучка Дженет. А потом? – она прищурилась, и ее глаза сверкнули. – Они станут приглашать меня, потому что я хорошо делаю свое дело.

– Ты действительно хочешь здесь остаться?

Значит, он не поверил. Конечно, почему он должен был ей верить?

– Я хочу остаться. Мне нравится, как здесь пахнет. Мне здесь хорошо. Ты торопишься?

– Нет.

– Тогда давай немного пройдемся, и ты поработаешь консультантом по ландшафтному дизайну.

– С удовольствием, – его губы медленно растянулись в улыбке.

– Подожди, я захвачу блокнот.

Идя рядом с отцом и слушая его предложения, где посадить кусты и деревья, она лучше узнавала его.

Его привычку сначала внимательно слушать, а затем отвечать, его паузы, когда он что-то обдумывал, его подтрунивание над собой и его неторопливость.

Он остановился у пруда и улыбнулся.

– Я купался здесь несколько раз. Тебе нужно обуздать эти лилии и рогоз.

– Уже в списке. Брайан говорит, что мы, наверное, посадим тут ирисы.

– Это был бы хороший выбор. А вот там можно посадить плакучую иву. Она будет красиво склоняться над водой.

Силла сделала пометку в блокноте.

– Я думала, не поставить ли здесь каменную скамью, чтобы было куда присесть, – сказала она и, неожиданно вспомнив, подняла голову. – Значит, это здесь ты целовался с матерью Форда Сойера?

Отец приоткрыл рот от удивления, и – к удовольствию Силлы – его щеки вспыхнули румянцем. Усмехнувшись, он отвернулся.

– Откуда ты об этом знаешь?

– У меня свои источники.

– А у меня свои. Я слышал, что ты целовалась с сыном Пенни Сойер прямо в нашем дворе перед домом.

– Бадди.

– Не прямо, но источник – он.

– Немного странно.

– Немного, – согласился Гэвин.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Признаюсь, что довольно много целовался с Пенни Квинт – так ее звали тогда, – и в том числе несколько раз здесь. Мы встречались несколько месяцев в старших классах школы. А потом она разбила мне сердце.

Он улыбнулся, произнося эти слова, и Силла улыбнулась ему в ответ.

– Средняя школа – это ад.

– Там тоже иногда разбиваются сердца. Мы с Пенни поссорились – бог знает из-за чего – и расстались. Признаюсь, что разрывался между желанием вернуть ее и заполучить твою мать.

– Вот кобель, – Силла погрозила отцу пальцем.

– В восемнадцать лет почти все парни такие. А потом я увидел, как у пруда Пенни целовалась с Джонни, – он вздохнул, вспоминая. – Это стало настоящим ударом. Моя девушка – я все еще считал ее наполовину своей – и один из моих друзей.

– Друзья не приударяют за бывшими, – заметила Силла. – Это вечное правило.

– Мы с Джонни поссорились из-за этого. Прямо здесь. И Пенни сказала все, что обо мне думает. В это время появилась твоя мать. Ее всегда притягивала драма. Я ушел с ней – это успокоило мое сердце и мое самолюбие. Больше я не разговаривал с Джонни. Последние слова, которыми мы с ним обменялись, были бранными. Я всегда жалел об этом.

Улыбка на его лице сменилась печалью.

– Он умер два дня спустя. И с ним еще один из моих друзей, а Джимми Хеннесси остался парализованным. Я должен был ехать с ними в тот вечер.

– Я этого не знала, – Силла почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри. – Никогда об этом не слышала.

– Я должен был быть в той машине, но Пенни целовалась с Джонни, и мы поссорились. Я не поехал.

– Боже, – по спине Силлы пробежал холодок. – Я многим обязана матери Форда.

– Следующей осенью я уехал в
Страница 23 из 27

колледж, как и планировал, – проведя два года в колледже, я бросил его и отправился в Голливуд. Получил контракт. Думаю, что твоя мать вновь обратила на меня внимание отчасти из-за того, что я был еще одним напоминанием о ее брате и матери. Она была так молода, когда наша интрижка переросла в серьезные отношения. Мы встречались тайно, расставались публично. Туда и обратно, туда и обратно – годами. А потом мы сбежали, чтобы пожениться.

Не прошло и года, как появилась ты, – он обнял Силлу за плечи. – Мы старались как могли. Я знаю, что получалось не очень хорошо, но мы старались.

– Как тяжело сознавать, что причиной того, что произошло, была в худшем случае смерть, а в лучшем – ошибка.

– Ты не была ошибкой.

Силла промолчала. Что она могла сказать? Ее слишком часто называли ошибкой.

– Ты еще учился в колледже, когда умерла Дженет?

– Окончил первый курс.

– Ты ничего не слышал о мужчине, о ком-то из местных, с которым у нее был роман?

– О Дженет и ее мужчинах постоянно ходили какие-то слухи и сплетни. Но я не помню ничего особенного или разговоров о ком-то из местных. А почему ты спросила?

– Я нашла письма, папа. Я нашла письма к ней от любовника. Почтовые штемпели местные, по крайней мере большинство. Она их спрятала. Последнее, жестокое письмо, разрывающее их отношения, было отправлено за десять дней до ее смерти.

Они вернулись к дому и теперь стояли у края задней веранды.

– Думаю, она вернулась, чтобы увидеться с ним, чтобы посмотреть ему в глаза. Если хотя бы половина свидетельств того времени правдивы, то она была очень несчастна. Мне кажется, она любила этого человека, и с этим женатым мужчиной у нее был бурный роман, который длился целый год, пока страсть не угасла.

– Ты думаешь, он жил здесь? А как его звали?

– Он не подписывался. Она… – Силла оглянулась, заметив, что они стоят рядом с открытым окном. Она взяла отца под руку и повела его дальше от дома. – Она сказала этому человеку, что беременна.

– Беременна? Но ведь проводилось вскрытие.

– О беременности могли умолчать. Возможно, это неправда, но если это не ложь, придуманная ею для того, чтобы вернуть любовника, то беременность могли скрыть. Он угрожал ей. В последнем письме он писал, что она поплатится, если раскроет их связь.

– Ты не хочешь верить, что она сама убила себя, – заметил Гэвин.

– Самоубийство это было или нет, но она мертва. Я хочу знать правду. Она этого заслуживает, и я тоже. Слухи об убийстве и о тайном сговоре ходили несколько десятилетий. Может, люди были правы.

– Она была наркоманкой, милая. Наркоманкой, которая не переставала оплакивать своего ребенка. Несчастная женщина, которая сияла перед камерами, на сцене, но которая так и не нашла счастья вдали от них. А когда не стало Джонни, горе поглотило ее, и она пыталась смягчить его таблетками и алкоголем.

– У нее был любовник. И она вернулась сюда. Джонни поцеловал твою девушку, и в результате ты остался жив. Мелочи могут изменить жизнь. И отнять ее. Я хочу выяснить, какая мелочь, какое событие лишило ее жизни. Даже если она это сделала сама.

7

Лас-Вегас

1954

Дженет приложила к себе платье без рукавов с длинной пышной юбкой и закружилась перед зеркалом.

– Ну как тебе? – спросила она Силлу. – Розовое элегантнее, но я хочу надеть белое. Каждая девушка имеет право надеть белое в день свадьбы.

– Ты прекрасна. Прекрасна и молода – и необыкновенно счастлива.

– Все это правда. Мне девятнадцать. Я кинозвезда. Мои записи – самые популярные в стране. Я влюблена. – Она вновь закружилась перед зеркалом, и ее золотистые волосы разлетелись сверкающими волнами.

Даже во сне ее бьющая через край радость пронизывала воздух, и Силла буквально чувствовала ее кожей.

– Я безумно люблю самого лучшего, самого красивого мужчину в мире. Я красива, я богата, и мир – в это самое мгновение – мир принадлежит мне.

– Мир будет твоим еще долго, – сказала Силла. Хотя не так уж и долго. Все хорошее быстро заканчивается.

– Мне нужно зачесать волосы наверх.

Дженет бросила платье на кровать, где уже лежал отвергнутый костюм из розовой парчи.

– С такой прической я выгляжу взрослее. В студии мне никогда не разрешают зачесывать волосы наверх. Они не хотят, чтобы я была женщиной, настоящей женщиной. Только соседской девчонкой, всегда невинной. – Засмеявшись, она начала укладывать водопад своих волос в пучок на затылке. – Я лишилась невинности в пятнадцать. – Взгляд Дженет встретился с взглядом Силлы, отраженным в зеркале. – Думаешь, публике все равно, спала ли я с мужчинами?

– Некоторым не все равно. Кому как. Но это твоя жизнь.

– Чертовски верно. Моя жизнь и моя карьера. Я хочу взрослых ролей, и я их получу. Фрэнки мне поможет. После того как мы поженимся, он займется моей карьерой. Возьмет все в свои руки.

– Да, – пробормотала Силла. – Это уж точно.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Дженет в белой шелковой комбинации продолжала втыкать шпильки в волосы. – Через год я подам на развод. Потом недолгое примирение подарит мне второго ребенка. Я теперь беременна, но еще не знаю об этом. Джонни уже растет у меня внутри. Ему еще неделя или около того, но он уже есть. Сегодня все изменится.

– Ты сбежишь в Вегас и выйдешь замуж за Фрэнки Беннета, который ровно на десять лет старше тебя.

– Вегас был моей давней идеей. – Дженет взяла флакон с туалетного столика и начала распылять удушающие облака лака для волос. – Дженет Харди и все персонажи, которых она играет, не должны даже подозревать о существовании Вегаса. Но сегодня я здесь, в пентхаусе «Фламинго», надеваю свадебное платье. И никто об этом не знает, кроме меня и Фрэнки.

Силла подошла к окну и выглянула на улицу.

Внизу сверкал бассейн, от самого края которого тянулась длинная клумба с цветами. Дома за садом выглядели маленькими и жалкими. Тусклые цвета, размытые очертания – как на старых фотографиях, подумала Силла.

– Дженет, все будет не так радужно.

– То есть?

– Ты выйдешь за Беннета, и студия будет стараться изо всех сил компенсировать ущерб. Но на самом деле ущерба не будет. Вы такая замечательная пара, что этого почти достаточно. Иллюзия двух ярких, талантливых людей, любящих друг друга. И ты получишь свою первую настоящую, взрослую роль с Сарой Константайн в «Песне о любви».

– После Джонни. Я родила Джонни до «Песни о любви». Даже миссис Эйзенхауэр прислала ребенку подарок. Я стала меньше принимать таблеток. – Она поставила флакон с лаком на туалетный столик и повернулась, чтобы взять платье. – Я все еще способна на это. Отказаться от таблеток. И от спиртного. Это легче сделать, когда я счастлива – как теперь.

– Дженет, если бы ты знала, что произойдет… Если бы ты знала, что Фрэнки Беннет будет тебе изменять с другими женщинами, проигрывать твои деньги в казино, разбазаривать их на свои удовольствия… Если бы ты знала, что он разобьет тебе сердце и что через год ты в первый раз попытаешься покончить с собой, ты бы согласилась на этот брак?

Дженет натянула на себя платье.

– Если нет, то где бы ты была? – Она повернулась к Силле спиной. – Не застегнешь мне молнию?

– Ты говорила – позже, – что твоя мать отдала тебя студии невинной девушкой и что студия разбивала эту невинность, откалывая кусочек за кусочком. И что Фрэнки
Страница 24 из 27

Беннет взял эти осколки и выбросил на помойку.

– Студия сделала из меня звезду. – Она вставила в уши жемчужные сережки. – Я не ушла. Я хотела того, что они мне давали, и я отдала им свою невинность. Я хотела Фрэнки и отдала ему то, что от меня осталось.

Она протянула двойную нитку жемчуга, и Силла застегнула ее на шее Дженет.

– Я потрясающе играла в следующие десять лет. Это были мои лучшие роли. Я была чертовски хороша. Ну, почти десять лет, – засмеявшись, поправилась она. – Кто считает? Может быть, эта неразбериха была мне необходима, чтобы раскрыться? Кто знает? И не все ли равно?

– Мне не все равно.

Дженет повернулась и, улыбнувшись, поцеловала Силлу в щеку.

– Я всю жизнь искала любви и дарила ее слишком часто и без оглядки. Может быть, если бы я так сильно не старалась, кто-нибудь вернул бы мне эту любовь. Красный пояс! – Дженет выхватила поясок из груды одежды, лежавшей на кровати. – Это будет удачным дополнением, а красный – любимый цвет Фрэнки. Ему нравится, когда я в красном.

Она застегнула пояс, похожий на тонкую полоску крови, и надела красные туфли в тон.

– Как я выгляжу?

– Превосходно.

– Мне бы хотелось пригласить тебя, но там будем только мы с Фрэнки, старый мировой судья и женщина, которая играет на клавикордах. Фрэнки втайне от меня сообщит прессе, и наше фото, когда мы выходим из обшарпанной маленькой часовни, появится в журнале. Тогда и поднимется шум, – она рассмеялась. – Вот будет здорово.

Она все смеялась и смеялась, и, проснувшись, Силла все еще слышала отзвуки этого смеха.

Чтобы отвлечься от шума и привести мысли в порядок, следующие два дня Силла провела в амбаре, разбирая десятки коробок и сундуков, которые были перенесены сюда с чердака.

При беглом осмотре Силла поняла, что ее мать уже отобрала и увезла отсюда все, что считала ценным. Но Дилли пропустила несколько настоящих сокровищ. Так всегда, подумала Силла, – она так торопится схватить то, что блестит, что пропускает маленькие неотшлифованные бриллианты.

Например, старую фотографию, которой была заложена книга. Дженет на последних месяцах беременности на скамье возле пруда, позирующая перед камерой вместе с картинно красивым Роком Хадсоном. Или сценарий фильма «С фиалками», за который Дженет была второй раз номинирована на «Оскар», – он оказался на дне сундука, набитого старыми одеялами. Среди безделушек Дженет Силла обнаружила маленькую музыкальную шкатулку в форме рояля, исполнявшую «К Элизе». Внутри лежала открытка с надписью: «От Джонни, в День матери, 1961».

К концу этого дождливого дня у Силлы образовалась куча, предназначенная для контейнера с мусором, и небольшая стопка коробок с вещами, которые она хотела сохранить.

Выйдя наружу, чтобы нагрузить тачку, она увидела, что дождь закончился, сквозь тучи пробиваются солнечные лучи, а ее двор полон людей. Форд и ее ландшафтный дизайнер стояли на мокрой траве и чему-то смеялись; рядом с ними стоял седоволосый мужчина в светлой ветровке. От маленького красного пикапа к ним направлялся владелец фирмы, выполняющей кровельные работы, которого она наняла. Следом за ним шел мальчик лет десяти с большой белой собакой.

После некоторого замешательства и выглядывания между ног Форда Спок осторожно подошел к белому псу, понюхал его, а затем плюхнулся на землю, подставив живот в знак радости и покорности.

– Добрый день, – поздоровался с ней Кливер из компании «Крыши и водостоки Кливера». – Работал тут неподалеку и по дороге домой решил заглянуть к вам и предупредить, что мы приступаем завтра, если не будет дождя.

– Отлично.

– Это мои внуки, Джейк и Лестер, – он подмигнул Силле. – Они не кусаются.

– Рада это слышать.

– Дедушка, – серьезно сказал мальчик, – Лестер – это моя собака.

Силла опустилась на корточки, чтобы погладить Лестера, но между ними вклинился Спок, претендуя на порцию ласки от Силлы.

Кливер поприветствовал троих мужчин, направлявшихся к нему.

– Томми, ах ты… – он покосился на внука и ухмыльнулся. – Не надейся, что уговоришь леди продать дом. Я получил заказ на крышу.

– Силла, это мой отец, – Брайан положил руку на плечо седого мужчины. – Том Морроу.

– Он шустрый малый, – предупредил ее Хэнк и еще раз подмигнул. – Держите с ним ухо востро. Не успеете оглянуться, как он уговорит вас продать эту ферму, а затем предложит вам на выбор десяток других домов.

– С таким же участком земли? Не больше шести, – Том улыбнулся и протянул руку. – Добро пожаловать в Виргинию.

– Спасибо. Вы строитель?

– Я осваиваю земли. Под жилье и промышленные предприятия. У вас здесь большой проект. Слышал, вы пригласили хороших специалистов. За исключением присутствующей компании, – сказал он и ухмыльнулся Хэнку.

– Прежде чем эти двое подерутся, – вмешался Форд, – я хотел бы показать вам несколько набросков сада. Помочь с тачкой?

– Нет, я уже закончила, – покачала головой Силла. – Перебираю хлам, который вытащила с чердака и сложила в амбаре. Отличное занятие для дождливого дня.

Брайан вытащил из тачки покореженный тостер.

– Иногда люди хранят странные вещи.

– Согласна.

– Как-то мы убирали чердак после смерти матери, – вступил в разговор Хэнк. – И нашли целый ящик разбитых тарелок и еще десяток ящиков с бумагами. Аптечные рецепты тридцатилетней давности и еще бог знает что. Но нужно быть очень внимательным при сортировке, миз Макгоуэн. Среди всего этого хлама обнаружились письма, которые отец писал матери, когда служил в Корее. Она хранила школьные табели успеваемости всех шестерых детей. Она никогда ничего не выбрасывала, и среди этих вещей нашлось много ценного.

– Я не тороплюсь с сортировкой. Ведь здесь тесно сплетались две ветви моей семьи.

– Точно, это же была ферма Макгоуэнов, – Том обвел глазами участок. – Я помню, как в 1960 году ваша бабушка купила ее у старика Макгоуэна. Мой отец имел виды на эту землю, надеялся использовать ее под застройку. После того как Дженет Харди купила ферму, он расстроился, но затем решил, что через полгода ей это надоест и он задешево перекупит ферму. Как оказалось, он ошибся. Красивое место, – добавил Том и повернулся к сыну: – Смотри, не испорть его. Мне пора идти. Всего доброго, мисс Макгоуэн. Если вам потребуется совет относительно рабочих, позвоните мне.

– Большое спасибо.

– Мне тоже пора, – Хэнк взялся за козырек кепки. – Нужно доставить внука домой к ужину.

– Они проговорят еще минут двадцать, – заметил Брайан, когда его отец и Хэнк направились к красному пикапу. – А мне точно нужно идти, – он протянул Силле большой конверт из желтой бумаги. – Скажете, что вы об этом думаете и какие варианты вам понравились.

– Обязательно, спасибо.

Бросив тостер в контейнер для мусора, Брайан протянул руку Форду.

– Пока, Рембрандт.

– Увидимся, Пикассо, – усмехнулся Форд и махнул рукой.

– Рембрандт?

– Это старая история. Подождите. Господи! – воскликнул Форд, когда Силла передала ему конверт и взялась за тачку. – Можете тренировать мускулы сколько хотите, но только не тогда, когда я стою рядом и держу бумаги, а парни глазеют на нас.

Он сунул конверт обратно в руки Силле и покатил тачку к контейнеру.

– Мы с Брайаном оба неплохо рисовали и однажды устроили соревнование, кто из нас
Страница 25 из 27

лучше изобразит различные позы для секса. Наши рисунки ходили по рукам в классе во время выполнения самостоятельного задания. Каждому из нас это стоило трехдневного отлучения от занятий.

– Отлучения от занятий?

– Ну да, – с удивлением посмотрел на нее. – Наверное, вы не ходили в обычную школу.

– Домашние учителя. Сколько вам было лет?

– Около четырнадцати. Мои уши горели всю дорогу домой, когда мать забрала меня из школы, и меня две недели не выпускали из дома. Две недели. Это была первая и последняя моя проделка в школе. Мне здорово досталось.

– Держу пари, ваши родители до сих пор хранят эти рисунки, – улыбнулась она, когда он выгрузил тачку и покатил ее к дому. – А будущие поколения найдут их на чердаке.

– Думаете? Ну, в них можно обнаружить большой потенциал и здоровое воображение. Не хотите прогуляться?

– Прогуляться?

– Мы можем где-нибудь пообедать и сходить в кино.

– А что за фильм?

– Не знаю. Я рассматриваю кино как предлог для попкорна и объятий.

– Звучит заманчиво, – решила она. – Можете поставить тачку в амбар, а я пока приму душ.

Новая схема проводки получила одобрение инспектора, и Силла с радостью наблюдала, как Добби и его внук заново штукатурят стены гостиной. Искусство может принимать разные формы, подумала она, а я, кажется, нашла двух настоящих художников. Пусть работа продвигается медленно, но она будет сделана так, как надо.

– А вы выполняете декоративные работы? – спросила она Добби. – Медальоны, цоколь?

– Время от времени. Сейчас не так много заказов. Дешевле купить уже готовое, и большинство людей так и поступают.

– Я не похожа на большинство людей, – улыбнулась Силла. – Украшения сюда не подойдут. – Уперев руки в бока, она обошла закрытую чехлами от пыли гостиную, в которой царил беспорядок. – Но что-нибудь простое и оригинальное здесь будет уместно. А также в спальне и в столовой. Ничего вычурного, – размышляла она вслух. – Никаких крылатых херувимов и виноградных гроздьев. Может, орнамент. Что-то кельтское… что будет напоминать о Макгоуэнах и Молони.

– Молони?

– Что? Прошу прощения, – отвлекшись от своих мыслей, она посмотрела на Добби. – Фамилия моей бабушки была Молони – только после рождения Дженет ее мать сменила ее на Гамильтон, а потом студия превратила ее в Харди. Сначала Гертруда Молони, потом Труди Гамильтон и наконец Дженет Харди. В детстве ее называли Труди, – добавила она, вспомнив о письмах.

– Правда? – Добби задумчиво покачал головой и опустил мастерок. – Красивое старинное имя – Труди.

– Но недостаточно яркое для Голливуда, по крайней мере в то время, когда она там появилась. В одном из интервью она говорила, что после того, как они выбрали имя Дженет, больше никто не называл ее Труди. Даже родные. Но иногда она смотрела на себя в зеркало и здоровалась с Труди – просто чтобы напомнить себе о ней. В любом случае, если я что-нибудь придумаю, мы поговорим о том, как сделать декоративную отделку наверху.

– Конечно.

– Мне нужно еще кое-что посмотреть. Может, нам удастся… Прошу прощения, – у Силлы в кармане зазвонил телефон. Она вытащила трубку и с трудом подавила вздох, увидев номер матери. – Прошу прощения, – еще раз повторила она и вышла из дома. – Привет, мама.

– Ты думала, я об этом не услышу? Думала, я не узнаю?

Силла прислонилась спиной к столбу веранды и перевела взгляд с мусорного контейнера на красивый дом Форда на той стороне дороги.

– У меня все в порядке, спасибо. А как ты?

– Ты не имеешь права критиковать или осуждать меня. Обвинять меня.

– В каком смысле?

– Оставь сарказм при себе, Силла. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

– Понятия не имею. – Интересно, чем занят Форд, подумала Силла. Сочиняет? Рисует? Превращает ее в богиню-воительницу? В ту, которая встречает врага лицом к лицу, а не думает о том, хватит ли денег на стенные медальоны ручной работы или как унять ярость матери на другом конце страны.

– Статья в газете. О тебе, о ферме. И обо мне. Ее перепечатало Ассошиэйтед Пресс.

– Неужели? И что тебя беспокоит? Это просто реклама.

– «Цель мисс Макгоуэн – восстановить заброшенное наследие, чтобы отдать дань памяти Дженет Харди. Перекрикивая грохот молотков и визг пил, она говорит: «Моя бабушка всегда с теплотой отзывалась об этой маленькой ферме и рассказывала, что с первой же минуты полюбила ее. Тот факт, что она купила дом и землю у моего прадеда со стороны отца, делает их еще более ценными для меня».

– Я знаю, что говорила, мама.

– «Моя цель, можно даже сказать моя миссия, заключается в том, чтобы отдать дань уважения моим предкам, не только восстановив дом и сад, но и вернув им прежний блеск».

– Звучит немного помпезно, – признала Силла. – Но это правда.

– И так далее и так далее. «Витрина для знаменитостей, посещавших Дженет Харди в тот период. Теперь деревенский дом, где играли ее дети, стоит с облупившейся краской, сгнившими стенами, разросшимся садом. Таким он стал в период заброшенности, когда дочь Дженет Харди, Беделия Харди, пыталась пойти по стопам своей матери». Как ты позволила им напечатать такое?

– Ты не хуже меня знаешь, что прессу невозможно контролировать.

– Я больше не хочу, чтобы ты давала интервью.

– И ты должна знать, что не можешь указывать мне, что я должна делать, а чего не должна. Больше не можешь. Обрати ситуацию в свою пользу, мама. Скажи, что тебе было тяжело приезжать сюда, и так далее. Счастливые дни, проведенные здесь, были заслонены тем фактом, что в этом доме умерла твоя мать. Это вызовет сочувствие у читателей.

Долгая пауза подсказала Силле, что мать обдумывает ее слова.

– Я всегда воспринимала этот дом как могилу.

– Вот это другой разговор.

– Тебе легче, потому что ты совсем по-другому смотришь на это. Ты не знала ее. Для тебя она всего лишь образ, кадр из фильма, фотография. А для меня она живая. Она была моей матерью.

– Я знаю.

– Все мы только выиграем от того, что ты будешь согласовывать свои интервью со мной или с Марио. И я думаю, что любой корреспондент, пишущий для официального издания, должен обращаться к моим людям за цитатой или комментарием. Проследи, чтобы в следующий раз они так и сделали.

– Ты сегодня рано встала, – сказала Силла, меняя тему.

– Репетиции, примерка костюмов. Я вымоталась еще до начала выступлений.

– Ты настоящий боец. Кстати, я хотела кое-что у тебя спросить. Ты не знаешь, с кем Дженет встречалась примерно за год до смерти или около того?

– Любовник? После смерти Джонни первые несколько недель она не могла встать с постели без посторонней помощи. Или приходила в крайнее возбуждение и требовала позвать людей и устроить вечеринку. Она то льнула ко мне, то отталкивала. Это меня пугало, Силла. Я потеряла брата, а потом мать. На самом деле я потеряла обоих в тот вечер, когда погиб Джонни.

– Да, мама. Даже не могу представить, как это было ужасно.

– Это невозможно представить. Я была одна. Мне едва исполнилось шестнадцать, и у меня никого не было. Она бросила меня, Силла. Она специально решила бросить меня. В том самом доме, который ты собираешься превратить в ее святилище.

– Вовсе нет. С кем она встречалась, мама? Тайная связь, женатый мужчина. Страсть, которая угасла.

– У нее было много любовников. Она была красива и
Страница 26 из 27

жизнелюбива, и она нуждалась в любви.

– Я говорю о конкретной связи, именно в этот период.

– Я не знаю, – голос Дилли стал резче. – Я стараюсь не думать о том времени. Для меня это был ад. А почему ты спрашиваешь? Зачем опять вытаскивать все это на свет? Я ненавижу теории и предположения.

Будь осторожна, напомнила себе Силла.

– Мне просто стало любопытно. Ведь в последний год или полтора она проводила здесь много времени. Я слышала, что в Лос-Анджелесе у нее никого не было. Это так не похоже на нее – долго быть без мужчины.

– Мужчины не могли устоять перед ней. Зачем ей было сопротивляться? А потом они разочаровывали ее. Всегда. Они давали обещания, но не сдерживали их. Обманывали, воровали и неизвестно почему не могли вынести, что женщина успешнее их.

– А как у тебя с Номер… с Марио?

– Он исключение из правил. Я наконец нашла мужчину, который мне нужен. А мама так и не нашла его. Она не встретила человека, достойного ее.

– Но никогда не прекращала поиски, – добавила Силла. – Она хотела утешения, любви и поддержки, особенно после смерти Джонни. Может, она искала их здесь, в Виргинии?

– Не знаю. Она никогда не брала меня с собой на ферму после того, как не стало Джонни. Говорила, что должна побыть одна. Я все равно не хотела возвращаться туда. Это было слишком больно. Поэтому я не приезжала все эти годы. Рана в моем сердце еще не затянулась.

Круг замкнулся в который раз, подумала Силла.

– Если вспомнишь о чем-нибудь или о ком-нибудь, сообщи мне, пожалуйста. А теперь тебе, наверное, пора на репетицию.

– Ничего, подождут! У Марио появилась превосходная идея. Потрясающая – и притом отличный шанс для тебя. Во втором отделении шоу мы выступим с тобой дуэтом. Попурри из маминых песен в сопровождении отрывков из фильмов и фотографий, которые будут демонстрироваться на экране за нашими спинами. В завершение мы исполним трио «Мне все нипочем», как будто она стоит на сцене вместе с нами – как Элвис и Селин Дион. Марио договаривается с кабельным каналом HBO о трансляции.

– Мама…

– Нам нужно, чтобы ты приехала на следующей неделе для репетиций, примерки костюмов и постановки хореографии. Мы все еще работаем над композицией, но этот номер будет длиться около четырех минут. Четырех потрясающих минут, Силла. Мы хотим дать тебе реальный шанс вернуться на сцену.

Силла закрыла глаза, размышляя, как поступить, прикусить язык или дать ему волю, – и выбрала нечто среднее.

– Я благодарна тебе за предложение, мама, правда благодарна. Но я не хочу возвращаться – ни географически, ни профессионально. Я не хочу выступать. Я хочу строить.

– Ты будешь строить, – энтузиазм Дилли пробивался через весь континент. – Строить свою карьеру и помогать мне. Три женщины по фамилии Харди, Силла. Это просто здорово.

Моя фамилия Макгоуэн, подумала Силла.

– Мне кажется, тебе лучше выйти на сцену одной. А как насчет дуэта с Дженет? Будет очень мило и трогательно.

– Всего четыре минуты, Силла. Потрать на меня четыре минуты каждый вечер в течение нескольких недель. Это перевернет твою жизнь. Марио говорит…

– Я только что закончила переворачивать свою жизнь, и мне хочется, чтобы она осталась в таком положении. Мне нужно идти. Меня ждет работа.

– Ты не…

Силла захлопнула телефон и решительно сунула его в карман. Услышав неуверенное покашливание за спиной, она обернулась и увидела стоящего в дверном проеме Мэтта.

– Мы закончили цементировать в ванной. Может, хотите взглянуть.

– Да. Тогда завтра начнем устанавливать арматуру.

– Хорошо.

– Только возьму свою кувалду. Буду разбивать стену наверху. У меня как раз подходящее настроение.

Немного найдется вещей, доставляющих большее удовольствие, чем разнести что-нибудь вдребезги, подумала Силла. Это занятие избавляет от лишней злости и вызывает буйный прилив радости. Оно обладает почти таким же терапевтическим эффектом, как и хороший секс.

А поскольку в данный момент секса она лишена – хорошего и любого другого, – то разрушение стен тоже помогает. Но секс не проблема, подумала она, выходя из дома и оставляя за собой следы известковой пыли. Форд и его волшебные губы не оставляли в этом сомнений.

Но на секс пока был наложен мораторий – это было частью ее плана радикальных перемен в жизни. Новый мир, новый стиль. Она должна найти настоящую Силлу Макгоуэн. И она обретала ее здесь.

Новая Силла ей нравилась.

Нужно восстановить дом, получить лицензию на подрядные работы и основать собственное дело. И раскрыть семейную тайну. Секс с симпатичным соседом был бы не самым разумным поступком.

Он как раз стоял на своей веранде, когда она вышла из дома. И предательская дрожь заставила ее в который раз засомневаться, так ли уж необходимо воздержание. Они оба взрослые люди, свободные, испытывающие друг к другу влечение, – так почему бы ей не пойти туда и не предложить ему провести вечер вместе?

Просто и открыто. Никаких условностей, претензий и иллюзий. Не этого ли хотела настоящая Силла? Она склонила голову, размышляя. С козырька кепки посыпалась известковая пыль.

Может, сначала принять душ?

– Ну и трусиха же я, – пробормотала Силла и, удивляясь самой себе, отвела взгляд от веранды Форда и отправилась еще раз обойти дом и рабочих.

Услышав через несколько минут низкий рев мощного двигателя, она оглянулась. Блестящая черная торпеда «Харлея» неслась по дороге и на всей скорости влетела в открытые ворота. Из-под колес мотоцикла еще летел гравий, а она уже бежала навстречу, радостно смеясь.

Мотоциклист спрыгнул с сиденья, коснувшись земли поцарапанными ботинками военного образца, и на лету подхватил Силлу.

– Привет, красавица, – он закружил ее и с жаром поцеловал.

8

Что это такое, черт возьми? И почему она целовала его? Форд стоял на веранде с банкой колы в руке – он выпивал ее после кофе и до пива – и во все глаза смотрел на мужчину, к которому прильнула Силла.

Что значит этот хвост волос? И армейские ботинки? И почему его руки – боже, у него все пальцы в перстнях – гладят зад Силлы?

– Повернись, приятель. Повернись, чтобы я мог получше рассмотреть твое лицо в темных очках.

Спок глухо зарычал, поддерживая тон Форда.

– Черт возьми, у него вся рука в татуировках – до самого рукава черной футболки. Видишь? Ты это видишь? – Спок вновь ответил сердитым ворчаньем. – А это что сверкнуло? Черт, еще и серьга.

Убери руки, парень. Или ты уберешь свои руки, или… – Форд посмотрел на свои руки и с удивлением обнаружил, что смял банку кока-колы и ее содержимое с шипением пузырится у него на пальцах.

Он выругался. Что это, ревность? Но он не ревнив. Или все-таки ревнив? Ладно, может, у него и была пара приступов ревности в старших классах школы и один в колледже. Но это часть процесса взросления. Он точно знает, что не станет кипятиться из-за татуированного парня с серьгой, целующего женщину, с которой он знаком только месяц.

Ну, хорошо, может, она его чем-то зацепила. И Спока тоже, улыбнулся он, наблюдая, как пес насторожился, издавая рычание и ворчанье. Хотя по большей части это можно приписать новой работе и главной роли, которую Силла в ней играет. Если у него и возникли собственнические чувства, это побочный продукт рабочего процесса – не больше и не меньше.

Ну, может, немного
Страница 27 из 27

больше. Но какому мужчине понравится стоять и смотреть, как женщина целует какого-то странного парня, когда всего два дня назад она целовалась с ним. По крайней мере, она могла бы не выставлять это напоказ и войти в дом, где…

– Черт. Черт. Они входят в дом.

– Просто не верится, что ты здесь.

– Я же говорил, что заскочу, если будет время.

– Я не думала, что у тебя действительно появится время и ты не забудешь заскочить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/nora-roberts/tribut/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Лиззи Борден – подозреваемая в убийстве своих отца и мачехи, была оправдана присяжными. «Дело Лиззи Борден» – один из самых ярких примеров нераскрытых убийств в истории американской преступности ХХ в. – Здесь и далее – прим. ред.

2

Слэшер (от англ. slash – удар сплеча, рубить) – поджанр фильмов ужасов, для которого характерно наличие убийцы-психопата и жертв-подростков.

3

Средняя школа – в американской образовательной системе существует 3 типа школ: начальная школа (5 лет обучения), средняя школа (3 года обучения) и высшая школа (4 года обучения).

4

Кираса – вид доспехов (чаще всего – кожаный нагрудник).

5

Скремблер (от англ. scrambler) – шифровальное устройство.

6

Коблер – напиток из фруктов или ягод, сока, вина и льда, вид коктейля.

7

Ибсен Генрик – норвежский драматург XIX в.

8

Миз (англ. ms.) – обращение к даме без статуса, в отличие от мисс (незамужняя женщина) и миссис (замужняя женщина).

9

Коронер (от англ. coroner) – в США и Великобритании должностное лицо, в обязанности которого входит установление причин смерти, произошедшей при неизвестных обстоятельствах.

10

Скваттер (от англ. sguatter) – мелкий арендатор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.