Режим чтения
Скачать книгу

Тропы Трояна читать онлайн - Василий Сахаров

Тропы Трояна

Василий Иванович Сахаров

Наши там (Центрполиграф)Ночь Сварога #4

От погибшего в бою с крестоносцами полоцкого князя ведун Вадим Сокол узнаёт о древнем наследии, тропах Трояна, и отправляется на их поиск. Он намерен отыскать выход на зачарованные тропы и получить новые знания. Но это не самое главное. Венедскому союзу нужны союзники, и Вадим встречается с великим князем Изяславом, который собирается стать первым русским царём. Но добиться этого непросто. Ромейский император не желает усиления Руси, а князь Юрий Долгорукий собирается захватить Киев и приводит на Русь половцев. Идёт жестокая война, и Вадим Сокол вступает в неё, потому что иначе нельзя. Он обязан поддержать тех, кто в будущем может помочь венедам. И снова судьба сводит его с давними врагами – паладинами Бернара из Клерво.

Василий Сахаров

Тропы Трояна

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

© Сахаров В. И., 2016

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2016

© «Центрполиграф», 2016

* * *

Предисловие

Никогда до этого произведения я не писал предисловий. Но в этот раз это придётся сделать, дабы сразу снять ненужные вопросы и ограничить споры. Однако прежде всего напоминаю, что я не профессиональный историк, а любитель древностей и сочинитель, который в своё удовольствие пишет фантастику, фэнтези, а также, по мере сил и интереса, выстраивает альтернативы.

Итак, для начала давайте рассмотрим, что же такое тропы Трояна и кто таков сам Троян? Вариантов достаточно много. Но чтобы быть кратким и не утомлять читателей, которые могут разобраться в теме самостоятельно, надо рассмотреть основные.

Номер 1.

Тропа Трояна – это тракт, сродни Великому шёлковому пути, который пролегал по Италии, Балканам, Малой Азии, Днепру, Кавказу и Дикому полю. А сам Троян – это некий мифический славянский царь, который правил великой державой и являлся одним из столпов древней працивилизации.

Номер 2.

Тропа Трояна – это монумент, который установил римский император Траян на Балканском хребте в ознаменование своей победы над даками. И эта теория поддерживается теми, кто считает, что Рим и восточные славяне тесно сотрудничали и, возможно, даже были единым народом.

Номер 3.

Тропа Трояна – это дорога, которая шла вдоль Трояновых валов, они же Змиевы, на Поднепровье. Данные валы не выдумка, они воздвигались на границе степных и лесостепных просторов. Поэтому любой желающий может увидеть их фотографии в Сети и даже посетить. А поскольку вдоль этих валов должны были постоянно двигаться патрульные отряды и какие-то обозы, то дорога в любом случае имелась.

Номер 4.

Тропа Трояна – это путь самосовершенствования, идя по которому человек в состоянии достичь уровня бога или хотя бы приблизиться к нему.

Номер 5.

Тропа Трояна – это всего лишь красивая поэтическая метафора из «Слова о полку Игореве». Века Трояновы, соответственно, период расцвета язычества. А земля Троянова конечно же Киевское княжество и земли восточных славян.

Таковы основные гипотезы. Однако у меня имеется собственное мнение, которое базируется не только на «Слове о полку Игореве» и древних славянских преданиях, но и на логике. Если лезть в дебри, то можно написать отдельную книгу, большую и толстую, с картинками, схемами и многостраничными цитатами из самых разных текстов. Но кто её станет читать? Не очень много людей. Да и мне это скучно. Так что излагаю суть.

Согласно легендам о князе Трояне, которого некоторые считают богом, выходит, что он потомок Триглава. Трёхликий Триглав богом был достаточно жёстким и своенравным, но полезным для людей, ибо отвечал за ПРОСТРАНСТВО и ВРЕМЯ. Троян, точно так же как и его небесный предок, выходил к людям только ночами и не любил солнечный свет. Ну и, кроме того, он мог легко преодолевать огромные расстояния. Поэтому, лично для меня, логично предположить, что славянский князь и потомок бога мог использовать некую транспортную систему предков. И что же это за система? Да просто всё. Это телепорты. Ведь как-то князь-чародей Всеслав Брячиславич за один только день добирался из Киева в Полоцк? И это уже не легенды говорят, а летописи, в коих вновь всплывает тропа Трояна, которая тесно сплетается с именем легендарного полоцкого князя. Кроме того, в истории, которую мы знаем, неоднократно отмечались случаи, когда люди входили в какое-то место, а появлялись за тысячи километров от него и не понимали, как это произошло. Конечно, возможно, всё проще, и это всего лишь какие-то природные аномалии. Но если древние люди знали об этом, то могли использовать их в своих интересах.

Вот такой расклад, который, как мне кажется, нормально ляжет в основу моего очередного фантастического романа с элементами альтернативы.

Пролог

Константинополь. Весна 1148 от Р. Х.

Покрытая сухой старческой кожей рука приподняла с шахматной доски пешку и передвинула её на одну клетку вперёд. После чего игрок, седой бородатый мужчина в чёрном подряснике священнослужителя и с массивным золотым крестом на груди, посмотрел на своего оппонента, который пригласил его в свой дворец.

Этого священнослужителя звали Николай Музалон, и вот уже полгода, с подачи императора, он был патриархом всех восточных христиан. А смотрел он на своего государя и покровителя, русоволосого, но смуглого, словно азиат, Мануила Комнина, который недавно перевалил рубеж в тридцать лет и был вдвое моложе Николая Четвёртого. Что, впрочем, не мешало ему обращаться к патриарху по-свойски, поскольку они были знакомы давно и делали общее дело, старались возвысить Восточную Римскую империю, сдерживали натиск мусульман и расширяли влияние ортодоксального христианства на соседние государства.

Император не любил спешки в игре, во время которой часто разговаривал с близкими людьми о делах государства. Вот и сейчас повелитель империи не торопился, а поймал взгляд патриарха, дождался, пока он опустит глаза, и сказал:

– С границы сообщают, что вскоре в Константинополь прибудет посольство германцев. А ещё моя супруга Берта Зульцбах получила письма от своих родственников из Германии. И они пишут, что в Священной Римской империи смута. После смерти Конрада Третьего и разгрома крестоносцев все, кто сохранил хотя бы какое-то количество воинов, сцепились в драке за потерявшие владетелей земли. А молодому королю Генриху Беренгару не хватает сил, чтобы обуздать своих вассалов.

Патриарх медленно кивнул:

– Мои источники подтверждают это. Однако Генрих справится. Не сам, конечно, потому что он ещё мальчишка. Но рядом с ним дядя, Фридрих Одноглазый, который поможет племяннику.

– Ну да, конечно. Но это лишь в том случае, если по германцам не ударят соседи.

– Франки и венгры?

– Они самые.

– Эти могут. Однако нужно ли нам это?

– Не думаю. – Император сделал ответный ход. – На короля Людовика Седьмого нам надавить нечем, а вот венгры хоть и не любят нас, но к моему и твоему мнению прислушиваются. Поэтому мы с тобой, Николай, должны употребить всё своё влияние, чтобы они не напали на германцев.

– Это будет сложно сделать, ведь угры – вассалы империи лишь номинально. Хотя ваша матушка была дочерью их короля, а нынешний государь венгров вам родственник. Да и влияние нашей церкви на
Страница 2 из 20

них не так велико, как бы нам того хотелось.

– И всё же нам нужно нацелить венгров на другое направление.

– А куда?

– На Балканы, где с их помощью мы сможем раздвинуть границы империи. Уграм, конечно, тоже кое-что перепадёт, но главные завоевания будут нашими.

– Со своей стороны я постараюсь сделать всё, что только возможно.

– Хорошо. – Мануил проследил за ответным ходом патриарха и вздохнул: – Знаешь, Николай, чем больше я размышляю над тем, что произошло на севере, тем больше радуюсь разгрому католиков.

– Почему? – Патриарх, который знал Мануила с самой ранней его юности, когда он был всего лишь четвёртым наследником императора Иоанна, не удивился его словам.

– Думаю, что, если бы крестоносцы двинулись в Святую землю через наши владения, нам пришлось бы встать на их сторону и это вызвало бы объединение мусульман. Наверняка на востоке провозгласили бы «священную войну» против неверных, и полчища последователей пророка, забыв обо всех своих разногласиях, накинулись бы на христиан. Ну а так пока всё неплохо. Краса ислама и покоритель Эдессы атабек Имад ад-дин Зенги убит собственным слугой, коему он пригрозил смертной казнью. Поэтому его потомки делят наследство, а натиск на Иерусалимское королевство и Антиохию ослаб. Наши союзники Данишмендиды, что Ягы-басан, что Айе ал-Дин, по-прежнему ищут нашей дружбы и точат клинки на султана сельджуков Масуда. И всё это в то время, когда брат султана Арап находится в Константинополе и собирает для похода в Иконию наёмные войска. В Киликии мелкие эмиры грызутся за крохотные клочки земли. Крестоносцы боятся Зенгидов и не наступают на нас, хотя не так давно князь Раймундо Антиохийский отобрал у меня несколько пограничных замков, и пришлось высылать против него серьёзный флот. А король Сицилии Рожер Второй, который собирался атаковать наши владения в Далмации, Иллирии и Южной Греции, по слову папы римского, послал своих воинов в Испанию и Святую землю. Вот и получается, что разгром Крестового похода для нашей империи благо. Мы сберегли своих воинов, не потратились на содержание крестоносцев и не разрушили выгодные союзы с мусульманами.

– Да, – согласился с Мануилом патриарх. – Однако проблем всё равно хватает.

– Само собой, – кивнул император. – Идеал недостижим. Вот если бы нам удалось договориться с папой об унии двух церквей, Восточной и Западной, тогда да, можно было бы сказать, что Бог присматривает за нами и помогает своим верным последователям.

– Не богохульствуй, – нахмурился Николай.

– Ладно. – Император еле заметно усмехнулся. – Но хотелось бы знать твоё мнение о возможности договориться с Римом.

– Папы никогда не пойдут на такой шаг.

– Почему?

– Ты требуешь слишком большой светской власти, словно древний римский император, и над Востоком, и над Западом, а католикам это не нужно, ибо сильная власть опасна для церкви. Кхе-кхе! – Музалон закашлялся. – Я тому пример. Ты захотел и сделал меня патриархом, а пожелаешь, сможешь изъять у церкви все её богатства. Так уже случалось при прежних императорах, хотя бы Никифора Фоку вспомнить. Да и твои законы об ограничении количества земель, какими может владеть церковь, свидетельствуют против тебя. А захотят ли кардиналы, аббаты и сам папа римский находиться в подчинении светской власти? Конечно же нет.

– А если я умерю свои аппетиты и дам церкви послабления?

– Вряд ли это поможет. Ведь католики тоже не простаки и желают заполучить жирный кусок. Они требуют власти над всеми христианами, а это уже не подходит нам, ибо слишком велики различия между двумя ветвями христианства, и мы, ортодоксы, не желаем, чтобы нами руководили из Рима. Впрочем, зачем я тебе это говорю? Ты и без меня всё прекрасно знаешь и понимаешь.

– Всё так. Однако я не теряю надежду, что когда-нибудь мы вновь объединимся. – Мануил помолчал, тяжко вздохнул и спросил Николая: – А что у нас с Русью? Я слышал, у нашей церкви возникло некоторое недопонимание с новым великим князем. Это верно?

– Да, государь. Власть в Киеве захватил переяславский владетель Изяслав Мстиславич, и он, воспользовавшись тем, что после низложения Козьмы Аттика в Константинополе девять месяцев не было патриарха, протолкнул на пост митрополита своего человека.

– Надо же, – по губам императора пробежала улыбка, – он поступил так же, как и я, молодец. Жаль только, что он не на нашей стороне.

– Это прискорбно. Однако наше присутствие на Руси всё же весьма ощутимо влияет на политику русских, и церковь рано или поздно, но вернёт всё на круги своя.

– Ты уверен в этом?

– Более чем.

– Помощь понадобится?

– Как всегда, людей не хватает.

– Ты их получишь, и разберись с этим поскорее, ибо Русь для нас очень важна.

Патриарх всё понимал и беспокойство императора разделял. Утратить влияние на богатые и многолюдные русские княжества, которые обеспечивали империю дешёвыми товарами и мехами, наёмными воинами и паломниками, а помимо того часто прикрывали ромеев от набегов дикарей-половцев, было бы сильным ударом. Допустить этого нельзя, но и действовать наобум тоже не следовало. Особенно после того, как венеды, коим помогали новгородцы, смогли остановить западных крестоносцев.

Тем временем император передвинул очередную фигурку, всадника на коне, и произнёс:

– Тебе шах, Николай.

Музалон посмотрел на доску и понял, что партия проиграна. Его король оказался в ловушке.

– Признаю свой проигрыш.

– Вот то-то же. – Довольный собой Мануил встал из-за стола. – Увидимся через пять дней, и будь готов представить доклад о том, что сделано по венгерским и русским делам.

– Обязательно, мой государь.

Николай Четвёртый поднялся вслед за императором. Мануил Комнин поцеловал ему руку, а патриарх перекрестил его, и они расстались. Покидая дворец, Музалон уже стал прикидывать, что он должен сделать в первую очередь, дабы воля императора, который имел все задатки стать Великим, была выполнена.

Глава 1

Зеландия. Весна 6656 от С. М. З. Х.

Ночью мне приснился сон, мутный какой-то и нездоровый. Вроде бы я попал в трясину, которая засасывает меня. Мои руки цепляются за ветки чахлого мокрого кустарника и соскальзывают, опоры нет, вокруг темно, и я хочу позвать кого-нибудь на помощь. Но густая болотная жижа попадает в рот и забивает гортань. После чего тьма сгущается, и я, напоследок различив озарённое призрачным светом лицо старого Векомира, который склонился надо мной, с головой погружаюсь в бездну…

На этом моменте я проснулся, и по глазам ударил яркий солнечный свет. В моём доме стояла тишина, и чистый воздух был напоён ароматами сушёных трав, которые Нерейд регулярно подвешивала по углам жилых помещений. Неприятный бредовый сон, который неизвестно чем или кем был навеян, отступил. В душу вновь вернулось спокойствие, и, посетовав, что проспал рассвет, я сел на кровати и задумался.

Итак, начинается новый день моей жизни, и я, некогда подполковник Вадим Андреевич Соколов, который несколько лет назад провалился в двенадцатый век от Рождества Христова и трансформировался в витязя Вадима Сокола, могу сегодня ничего не делать и никуда не спешить. Крестоносцы, которые потерпели сокрушительное поражение под стенами города Волегоща, нас не тревожат и,
Страница 3 из 20

покидая построенные на венедских землях укрепления, спешат на родину, в Германию, Францию, Англию и Италию. Датчане сидят в своих ютландских владениях и о войне с нами не думают, а ляхи заняты местными разборками. Вот и выходит, что непосредственная опасность Венедии не грозит и есть возможность отдыхать, любить своих жён, старшую Нерейд и младшую Дарью, воспитывать детей, укреплять владение на острове Зеландия и отстраивать основанный мной город Рарог.

Однако не судьба, ибо я человек беспокойный и тревожный. На дворе начало месяца травня (май), и приближается срок моего отправления на Русь. Так что с отдыхом, наверное, придётся завязывать. От крестоносцев мы отбились – это факт. Однако они всё равно вернутся. Может, через десять лет, может, через пятнадцать или двадцать, сие не известно, но война с ними продолжится. Ведь мы непримиримые враги. И чтобы выстоять, требуется чётко это понимать и готовиться к продолжению боевых действий, становиться сильнее, набирать воинов, ковать оружие и изобретать новое, учить людей и вести поиск союзников.

Всё это очевидно. Поэтому, сразу по окончании военной кампании, которая получила название Северная война, я решил посетить княжества восточных славян и постараться привлечь их на сторону язычников. Я понимаю, что сделать это не просто. Но трудности меня не пугают. Вот бесноватых католиков остановить и тёмного злодея Бернара Клервоского прикончить – это да, была проблема. А с русскими, хоть они официально и христиане, думаю, договоримся. Поскольку не чужие люди, и общие интересы у нас имеются. Ну и кроме того, покойный полоцкий князь Василько Святославич открыл мне, где находится тайный схрон и святилище его предка Всеслава Брячиславича. Тайна меня гложет, не даёт покоя, и я намерен вскрыть тайник, ибо есть некоторое понятие о том, что там может находиться.

О книгах или древних артефактах при этом как-то не думаю. Главное – это выход на тропу Трояна, древнюю транспортную систему небожителей. Правда, известно мне про неё немного, и думаю, даже волхвы из Арконы о тропе не очень много знают. Но одно можно сказать сразу. Это некая установка или система, которая позволяет понимающему человеку с даром ведуна в считаные минуты перескакивать тысячи километров. Как там, в «Слове о полку Игореве», сказано? Кажется, примерно так: «Вот когда бы ты, соловей, эти полки щёкотом своим воспел, мыслию скача по дереву, умом летая под облаками, свивая славу давнего и нынешнего времени, волком рыща по тропе Трояной через поля на горы».

Однако об этом немного позже. Перед новым походом поговорю с волхвами и обязательно посоветуюсь с Векомиром, который сильно болеет и всё больше слабеет, и лишь после этого приму окончательное решение…

Я встал, привёл себя в порядок, спустился вниз, позавтракал и прошёлся по городу, который жил мирной жизнью. Затем вернулся домой, засел в кабинете, вытащил свои записки и до полудня решил заниматься делами. Сначала прикинул, какие товары повезут торговые суда из Рарога в земли новгородских поморов, которые живут на берегах Студёного моря. Далее подсчитал, сколько воинов поведёт в Ла-Манш командир «Карателя» Ранко Самород. А потом вновь переключился на своё путешествие в русские княжества и окончательно определился с составом отряда. Решено, пойду на двух драккарах, на «Святославе» и «Перкуно». А с собой возьму пруссов Поято Ратмировича, воинов Ивана Ростиславича Берладника, половину чёрных клобуков, лесовиков Калеви Лайне и четыре десятка варогов. По штатам экипажи будут забиты, и первым городом, который мы посетим после Новгорода, станет Полоцк, где я надеюсь проникнуть в потайное место Всеслава-чародея и завладеть его секретами. И только затем придёт черёд политики.

Кстати, насчёт политической ситуации. Что же творится в русских пределах? Хм! Как что? В землях восточных славян в полную силу бушует гражданская война. Там два основных лидера, вокруг которых и происходят главные действия. Первый – суздальский князь Гюрги, он же Юрий Владимирович, в крещении Георгий, по прозвищу Долгорукий, сильный и хитрый лидер, неплохой военачальник и ярый сторонник единения с Константинополем. Другой – бывший князь Переяславский, а ныне великий князь Киевский Изяслав Мстиславич, в крещении Пафнутий, умный и рассудительный человек, который захватил великое княжение в обход всех правил. И если прикидывать расклады, кто, где и чей, то получаем следующее. За Долгорукого стоят изрядно ослабевшие Ольговичи, которых направляет Святослав Ольгович, Суздаль и Владимир, верный вассал Византии галицкий князь Владимирко Володаревич, коему заграница ближе и роднее Киева, а также родичи по матери половецкие ханы и часть наёмных бродников. На стороне Изяслава киевляне, переяславцы, новгородцы, рязанцы, смоляне, языческое племя голядь, чёрные клобуки и родственник, венгерский король Геза Второй.

По большому счёту, мне не симпатичен никто из этих двух князей. Оба преследуют свои цели, укладывают в земельку русских людей, сжигают города и разоряют поселения, и всё ради власти и собственных амбиций. Однако других знаковых фигур на Руси пока нет, и в данном случае вступает в ход правило, что враг моего врага может стать моим другом. А поскольку с Ольговичами и Гюрги, по понятным причинам, мне не по пути, а с Мстиславичами нет никаких споров, а даже наоборот, я знаком с Мальмфридой Мстиславной, родной сестрой Изяслава, то кашу придётся варить именно с ними. Опять же Изяслав – великий князь, и его слово пока весит поболе слова Долгорукого. Ну и кроме того, Мстиславич ратует за создание национальной церкви, и нам, венедам, это на руку. Потому что с русским митрополитом договориться реально, а вот с византийским засланцем практически невозможно.

Кстати, надо бы коснуться этого вопроса подробней, дабы ситуация прояснилась. До недавнего времени все киевские митрополиты назначались из Константинополя. Как правило, они являлись греками и проводили в жизнь политику, которая была выгодна ромеям. Изяславу Мстиславичу это было не по нраву, и когда он занял Киев, то вскоре собрал Собор русских епископов и предложил на пост митрополита своего человека, калугера (уроженца Калуги) Климента Смолятича. И вот тут-то, как мне сообщили торговые партнёры ладожские Соколы, жизнь и показала, кто есть кто, потому что мнения Собора разделились. Феодор Белгородский, Онуфрий Черниговский, Евфимий Переяславский, Феодор Владимирский, Иоаким Туровский и Дамиан Юрьевский поддержали великого князя, а значит, для меня эти люди, как минимум, патриоты, хоть и христиане. А Нифонт Новгородский, Мануил Смоленский (ромей) и Козьма Полоцкий (тоже ромей) обозвали своих товарищей епископов волками и Климента Смолятича не признали.

Такие вот дела, и для меня, как представителя Венедии и верного витязя бога Яровита, Изяслав Мстиславич ближе, чем его противники. А чтобы меня приняли при дворе великого князя как своего, я попросил у Мальмфриды Мстиславны рекомендательное письмецо для брата. Правда, бывшая датско-норвежская королева до сих пор не ответила, но, думаю, она меня не кинет. А коли отмолчится и сделает вид, что знать меня не знает, то и не страшно. Вадим Сокол сам по себе фигура весомая, и выйти на контакт с
Страница 4 из 20

великим князем мне совсем не сложно.

Далее всплывает новый вопрос. А каков мой план? Сам с собой я могу быть честен, и ответ на поверхности. Плана нет, ибо не хватает точной информации, и я не знаю, что сейчас происходит на востоке. Да, есть некоторые сведения от купцов и венедской разведки. Однако все данные устарели минимум на полгода, а полагаться на известную мне историю уже нельзя, ибо она изменилась. Люди, которые должны были жить, могли умереть, а тот, кто был убит в бою, живёт и ни о чём плохом не думает. И если в известной мне реальности Юрий Долгорукий в конце концов одержал победу, так как Изяслав умер, то в текущей наверняка всё сложится иначе. По этой причине необходимо лично на месте разобраться, что к чему, посмотреть на главных фигурантов вблизи и только затем планировать свои действия. Но конечная моя цель, к которой я пойду по трупам и сметая любые преграды, ясна и понятна. Русь должна выпасть из сферы влияния Византии и обрести одного правителя, а Изяслав на эту роль подходит, ибо он был одним из первых русских князей, кто стал именовать себя царём. И если удастся с ним договориться, то надо сплести интересы Киева и Арконы в один крепкий узел, да так, чтобы беды Венедии воспринимались на Днепре как свои, и, наоборот. В единстве сила – это непреложная истина, и, пока родственные друг другу славянские племена будут стоять заодно, никакой папа с крестоносцами и никакие византийцы с огненосными дромонами нам не страшны…

– Тук-тук! – прерывая мои размышления, постучали в дверь.

Это была Дарья, я чувствовал её. Поэтому захлопнул исчерканную схемами тетрадь и произнёс:

– Да, милая, входи.

– Ты не занят? – Жена, русоволосая красавица, заглянула внутрь.

– Нет, – улыбнулся я. – А что, есть предложение подняться в спальню?

– Вот ещё. – Дарья слегка смутилась и зарделась. – День ведь на дворе.

– А ради чего тогда зашла?

– Из порта гонец. В гавань входит корабль, вроде датский.

«Может, это Свен Эстридсен опять в гости пожаловал? – подумал я. – Нет. С ним мы общаемся исключительно через купцов, и у нас всё договорено. Он согласен пойти вместе с Самородом на грабёж европейцев, и я его понимаю. Самому пить-есть надо, и хирдманы пообносились, а против нас пойти – значит окончательно всего лишиться. Лично ему в набег отправляться не с руки, ибо папа разгневается, да и германцы подобного не простят. А вот под флагом Сокола католиков потрусить – другое дело. Конечно, рано или поздно тайное станет явным. Однако Эстридсен – тип хитрый, и, когда папа римский или германцы начнут его прижимать, он отопрётся, свалит всю вину на одного из своих подручных – и концы в воду. Впрочем, пока это не важно. Сейчас мне интересно, кто в гости пожаловал, а раз так, надо в порт сходить».

Накинув поверх мундира плащ, я подумал, что давно пора нацепить на погоны полковничьи знаки, где вместо звёздочек будут громовники, и вышел. Во дворе ко мне сразу пристроились воины Немого и гонец, один из гарнизонных бойцов, и на ходу я спросил его:

– Что за корабль входит в порт?

– Шнеккер, – ответил он.

– Как определили, что он датский?

– Наши все под флагами и на входе опознавательные знаки подают, а этот не отвечает, и у него на борту викинги, их сразу видно.

– Так-с. Посмотрим, кто это такой шустрый.

Наша группа прошла по улицам Рарога, вышла за городские ворота и спустилась в порт. Здесь уже находилась дежурная сотня воинов, и катапульты на оборонительных башнях были приготовлены к стрельбе.

«Всё как положено», – машинально отметил я слаженные действия дружинников. На причале, к которому уже прижался шнеккер, я машинально сжал рукоять превосходного стального клинка, которому было далеко до Змиулана, но уж какой есть.

Первыми на причал спрыгнули три кряжистых воина в тяжёлой броне. Кольчуги с пластинами на груди, на голове шлемы с полумасками, а на левой руке у каждого круглый щит без герба. По виду норвеги, и они готовы к драке, но за мечи не хватаются. Значит, телохранители. Но кто их вождь?

Только я задал себе этот вопрос, как появился хозяин грозных воителей, точнее, хозяйка, стройная пожилая женщина со следами былой красоты на аристократическом лице и густой сединой в некогда чёрных волосах, которая была закутана в дорогую соболиную шубку. Та самая особа, о которой я не так давно вспоминал, – дочь Мстислава Великого и шведской принцессы, дважды бывшая королева Мальмфрида Мстиславна. Вот кого не ожидал в гости, так это её. Может, что-то произошло? По её спокойному виду это не определишь, ведь такой опытный интриган, как она, всегда сможет спрятать свои истинные чувства. Да так, что даже ведун вроде меня её истинные намерения не предугадает.

– Здравствуй, уважаемая Мальмфрида, рад приветствовать такую дорогую гостью, как ты, у себя в городе. – Дав знак воинам не суетиться, я шагнул навстречу женщине, а затем указал в сторону ворот: – Проходи. Отдохни с дороги. Мой дом – твой дом, ибо я тебе искренне рад.

Мальмфрида, однако, покидать причал не торопилась, а замерла на месте, кивнула мне и улыбнулась:

– И тебе не хворать, воевода Вадим. Извини, но не могу принять твоего приглашения. Тороплюсь в Дубин.

– Ну-у-у… – протянул я и развёл руками. – Обижаешь. Что решат три-четыре часа? Ведь это такой пустяк.

– Нет. – Женщина отрицательно качнула головой. – В следующий раз обязательно у тебя погощу, но не сейчас.

– Как знаешь, Мальмфрида Мстиславна. Но ты ведь ко мне не просто так пожаловала?

– Конечно.

Она встала рядом, и мой левый локоть выдвинулся вперёд. Мальмфрида оперлась на него. Мы двинулись вдоль длинного причала, и я спросил её:

– И что же привело тебя в Рарог?

– Ты просил рекомендательное письмо к моему брату Изяславу, я написала его.

– Благодарю. Это всё?

Женщина помедлила и ответила:

– Нет. Есть ещё кое-что.

– Что же это?

– О тебе говорят, что ты видишь будущее, и я хочу задать тебе пару вопросов.

– Я не пророк, и люди ошибаются, когда болтают, будто река времени для меня прозрачна.

– Вот, значит, как? – Глаза Мальмфриды слегка сузились и полыхнули гневом. – Если не хочешь отвечать, так и скажи, а мне лгать не надо. Я знаю, что ты ведун, и мне достоверно известно, что именно Вадим Сокол, а не кто-то другой предсказал Крестовый поход и многое другое, что помогло венедам сдержать натиск половины европейских государств.

«Это кто же, мать его так и разэдак, такой болтливый? – с досадой подумал я. – И что теперь делать? Продолжать спорить с королевой или пойти у неё на поводу и изобразить оракула? Наверное, проще согласиться с ней и ответить на её вопросы, ибо спорить с женщиной себе дороже. Особенно если она на взводе или вбила в голову какую-то идею».

– Ладно, успокойся, – примиряющим тоном сказал я. – Отвечу на твои вопросы. Спрашивай.

Мальмфрида победно улыбнулась. Как же, она, слабая женщина, уболтала ведуна, да ещё так легко, всего парой фраз и без долгих споров! Что ж, пусть потешит этой мыслью своё самолюбие, а мне от этого ни тепло ни холодно.

– Расскажи мне о будущем моей родственницы принцессы Катарины, ведун. И если ответишь, то я буду считать, что обязана тебе. Будет ли она счастлива в браке с сыном Никлота?

«Эхма! – вздохнул я. – Люди. Всё-то вы хотите знать, и сами всё выбалтываете, а
Страница 5 из 20

потом удивляетесь, как шарлатаны вас за нос водят. Тоже мне, нашла вопрос! Ведь всё просто. Ты на корабле спешишь в Дубин и спрашиваешь о родственнице. Катарина – дочь твоей племянницы Кристины и одного из норвежских королей, кажется Магнуса Четвёртого Слепого. Это раз. Кроме того, ты упомянула брак и сына Никлота, а у него свободен только один, самый младший Прислав. Это два. Складываем одно и другое, в итоге получаем сведения. Каких слов ты от меня ожидаешь, Мальмфрида, я понимаю и постараюсь тебя не разочаровать. А то мало ли что. Ты дама в возрасте, и беспокоиться тебе не стоит».

Экс-королева ждала моих слов, видимо, уж очень её беспокоила судьба родственницы, и я, прикрыв глаза, сказал:

– Катарина, которая сейчас на твоём корабле, – кивок на шнеккер, – будет счастлива. Прислав – человек добродушный и мирный, жену станет любить и зря не обидит…

– А дети? Дети появятся? – перебила она меня.

«Почему вопрос о детях? Наверное, потому, что у тебя, Мальмфрида, родилась девочка, и у Кристины Кнудсдоттер, которая является матерью Катарины, была только одна девочка. А Никлоту, который через Катарину роднится с норвежским королевским родом, нужны внуки. Вот ты и суетишься, хочешь быть в этом уверена, прежде чем с князем бодричей на серьёзный разговор выйдешь. Это ясно».

– Дети будут, – кивнул я, потянул паузу и выдохнул: – Три мальчика и девчонка.

– Это точно?

«Совсем обнаглела Мальмфрида. Ну и ладно».

– Да.

Я открыл глаза и правой рукой вытер со лба пот, которого там не было. Потом посмотрел на женщину, глаза которой светились неподдельным счастьем, и она слегка поклонилась мне:

– Отныне я твоя должница, Вадим Сокол.

Что тут скажешь? Ничего. Поэтому я только пожал плечами и пробурчал:

– Ага!

Больше предсказаний мы не касались. Мальмфрида Мстиславна передала несколько писем для родни в Киеве и Новгороде и ещё одно для великого князя. Затем мы перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, я проводил собеседницу к кораблю и здесь смог увидеть будущую невесту княжича Прислава. Это была белокурая девочка двенадцати лет, худенькая и голубоглазая, взгляд испуганный и несколько настороженный, но умный. Такой была Катарина, невеста четырнадцатилетнего Прислава, который ожидал её на развалинах Дубина. И, глядя на неё, я подумал, что, наверное, нелегко девчонке было. Беспутного папашу свои же подданные кастрировали и ослепили, а потом отправили в монастырь и через несколько лет ссылки убили. А мать, королева Кристина, дочь Кнуда Лаварда и Ингегерды Мстиславны, едва по рукам не пошла. Так что если бы не заступничество Мальмфриды, которая вместе со своими воинами вовремя появилась при дворе, а потом договорилась о замке для племянницы и маленьком содержании, то и всё, ждала бы её участь наложницы.

Впрочем, для Катарины это всё в прошлом. Никлот – мужчина суровый, но его младший – в самом деле парень мягкий, если верить моему соседу Вартиславу. Значит, жизнь у девчонки переменится к лучшему…

Вскоре шнеккер Мальмфриды отчалил и пошёл в сторону материка. Я проводил удаляющийся кораблик долгим взглядом, а потом собрался вновь вернуться к делам. Но появился запыхавшийся голубятник, который сунул мне в руку клочок бумаги. Сердце моментально затопили недобрые предчувствия – произошло нечто плохое, и, развернув послание, я понял, что не ошибся, и не зря утром мне снилось болото, а затем проявилось лицо Векомира. Оказалось, записка прилетела из Арконы, и в ней было сказано, что минувшей ночью скончался верховный жрец Векомир.

«Да уж, дела-а-а… – мысленно произнёс я и посмотрел на чистое голубое небо. – Тебе-то хорошо, Векомир, ты уже в Ирии, жизнь прожил достойно и отмучался. А мне ещё пахать и пахать, убивать, обманывать, строить и рушить. Эх-хе-хе!»

– Вадим, – подбежал ко мне заметивший голубятника и мой обеспокоенный вид Поято Ратмирович, – случилось чего?

– Случилось, – подтвердил я. – Векомир умер.

– И что теперь?

– Готовь «Святослава» и «Перкуно» к походу. Завтра выходим в море. Курс на Аркону.

– А оттуда куда пойдём, назад вернёмся?

– Нет, возвращаться не станем. На Новгород двинемся и раньше осени в Рарог не вернёмся.

Глава 2

Константинополь. Весна. 1148 от Р. Х.

Указание императора было получено, и патриарх Николай Музалон стал действовать. С венгерскими делами всё было достаточно просто. Ведь византийская шпионская сеть, которая опиралась на проповедников ортодоксальной церкви, коих при дворе короля Гезы Второго и в свитах местной аристократии с каждым годом становилось всё больше, оказывала помощь дипломатам императора. А они, в свою очередь, знали, что и кому сказать и какие подарки поднести, дабы властитель Венгрии склонился к походу на Балканы, а не в ослабленную Священную Римскую империю.

Другое дело – русские княжества. Киев был отделён от империи морем, и проход по Днепру мог быть опасен, ибо часто перекрывался степными разбойниками-половцами и славянскими повольниками, которые сами себя называли бродниками. По этой причине надёжной связи с Русью никогда не было. Хотя империя, да и славяне неоднократно пытались взять речные и морские пути под жёсткий контроль. Но это удавалось не всегда, и сейчас, когда патриарху требовалась точная информация о событиях на севере, её не было. А та, что имелась, устарела, поскольку Лукоморская и Поднепровская орды половцев весь прошлый год находились в состоянии войны с ромеями. Правда, уже в этом, одна тысяча сто сорок восьмом году от Рождества Христова с ними было заключено перемирие. Однако сути это не меняло. Достоверной информации было мало, и всё, что патриарх точно знал, укладывалось на одном листочке папируса. Русские епископы желают отделения от Константинополя, и иначе как церковным сепаратизмом назвать это было нельзя. Допустить раскол значило утерять немалую часть доходов и растерять уважение. После чего примеру славян могли последовать другие дальние анклавы ортодоксальной церкви. Поэтому требовалось задавить великого князя Изяслава Мстиславича, поставить в Киеве своего митрополита и разогнать недовольных Константинополем епископов по глухим скитам. Вот только для этого нужна поддержка местных князей и священнослужителей, и наиболее влиятельным среди них был новгородский епископ Нифонт – весьма уважаемая личность и, что немаловажно, сам русич, который, согласно последним известиям из Киева, был задержан великим князем в столице и томился в одном из монастырей. По этой причине, прежде чем собрать группу, которая должна отправиться на Русь, патриарх написал Нифонту официальное письмо:

«Со Святым Духом сыну и сослужебнику нашего смирения радоваться о Господе, доброму пастырю Христова стада словесных овец, господину епископу Великого Новгорода Нифонту.

Слышали мы, господин, о твоём праведном страдании во имя Бога от митрополита Клима, который взял Киевскую митрополию своим соизволением и без нашего благословения, а ты, честный отче, запрещал ему сию великую дерзость, не хотел с ним служить и не поминал его в своих молитвах. За это ты претерпел от него много зла и укоризны, словно святой. И ты страдал, и терпел ради Божьей правды от аспида Клима и его злых советников, и за это будешь отмечен Богом,
Страница 6 из 20

брат, и причислен к прежним святым, поскольку пострадал за веру, как святители Русской земли, но всем показал образец своего терпения. Мир тебе, отче, и нашего смирения, страдалец Христов. Будь благословен вовеки. Аминь».

Это было открытое послание, которое должно разойтись по всем землям славян и показать, что патриарх помнит о Нифонте, ценит епископа и поддерживает. А помимо этого патриарх написал ещё несколько тайных писем. Одно своему доброму знакомому, с которым он близко сошёлся ещё на Кипре, епископу Полоцкому Козьме. Другое было адресовано галицким священнослужителям и князю Владимирко Володаревичу. Третье предназначалось суздальскому князю Юрию Долгорукому и его второй жене, ромейке по происхождению. А четвертое Николай Музалон хотел отправить своему родственнику князю Святославу Ольговичу, чья мать, Феофания Музалон, являлась родной тёткой нынешнего патриарха. Все люди, которым писал Николай Четвёртый, были обязаны действовать заодно, и верховный священнослужитель Восточной Римской империи знал, что они поступят по его совету, объединятся и вновь вернут Русскую церковь под контроль Константинополя.

После этого пришёл черёд собирать посольство, на деле – шпионскую миссию, которой предстояло способствовать друзьям империи и вредить её врагам, и это тоже было сделано быстро. Всего патриарх намеревался отправить на Русь полтора десятка священнослужителей в сане диакона и протопопа, а старшим над ними поставил пресвитера Исаака Комита, весьма преданного ему человека, на которого он мог положиться. Кроме того, по воле императора Мануила, в эту группу включалось девять гражданских чиновников, профессиональных разведчиков. Однако главным над шпионами предстояло стать военному, спафарию Андронику Врану, родному сыну знаменитого друнгария Димитрия Врана.

Вроде бы всё. Люди готовы, указания даны, и письма скреплены печатями. Однако отправка миссии задерживалась, а потом совершенно неожиданно к ней присоединилось ещё несколько человек…

В Константинополь прибыло посольство от молодого германского короля, который искал поддержки императора Мануила. Но вместе с доверенными людьми Генриха Беренгара появился и полномочный посланец папы римского легат Гвидо Флорентийский, а также несколько рыцарей из свиты провозглашённого после гибели святым Бернара Клервоского. И пока германцы добивались аудиенции императора, легат и один из рыцарей-крестоносцев появились в соборе Святой Софии, где находилась резиденция патриарха, и он их принял.

Николай Музалон встретил легата и сопровождавшего его воина неофициально. Патриарх расположился в своих личных покоях за рабочим столом и делал вид, что занят и читает доклад великого сакеллария, главного управляющего и казначея церкви. Однако, когда перед ним предстали гости, он спрятал документ в ящик стола.

Первым посетителем был легат Гвидо Флорентийский, низкорослый и полноватый цистерцианец в традиционном белом балахоне с капюшоном. Знакомая патриарху личность, хитрая и наглая сволочь, которую Николай недолюбливал, но воспринимал как умелого политика. А вот когда взгляд Музалона упал на второго гостя, то он невольно вздрогнул, и его душу захлестнула волна из нескольких противоречивых чувств: брезгливости, жалости, презрения и глубокого уважения. Почему так? Да потому, что это был уродливый калека. Среднего роста сгорбленный человек с ошмётками волос на голове и многочисленными ожогами по всему лицу. Левая рука рыцаря была скрючена, и он сильно прихрамывал на правую ногу. А когда воин открыл рот, то патриарх увидел, что у него нет нескольких зубов. И всё вместе это производило настолько неприятное впечатление, что Николай Музалон пожалел о своём решении принять папского легата и рыцаря прямо сейчас.

Впрочем, патриарх быстро собрался, успокоился и машинально перекрестился. Он был готов к серьёзному разговору, и Гвидо Флорентийский это понял, а потому слегка поклонился, достал из-под балахона свёрнутую в трубку бумагу и после взаимных приветствий перешёл к делу:

– Папа римский Евгений Третий шлёт привет своему брату во Христе патриарху Николаю Музалону и надеется, что в столь трудный для всех христиан момент, когда враги окружают нас со всех сторон, Восточная церковь окажет помощь Западной. – Легат сделал шаг вперёд и положил перед ромеем перетянутое красной тесьмой послание духовного лидера всех католиков.

Патриарх кивнул и спросил:

– И чего же именно желает наш брат во Христе Евгений? Может, воинов для сражений с неверными или наёмников для возвращения в Рим, откуда безбожный еретик Арнольд Брешианский выгнал большую часть кардиналов? Так у нас нет собственных воинских отрядов, ибо мы мирные люди, такие, какими нам завещал быть Господь.

– Нет. Дело в северных язычниках.

– Хм! – Патриарх нахмурился. – Венеды далеко от нас, мы не в состоянии воевать с ними, и у нас нет миссионеров, которые готовы отправиться в их земли и погибнуть, словно святые великомученики.

– Католический мир не просит бойцов, ибо понимает, что империя сама нуждается в них. Поэтому наместник Бога на земле, папа римский, желает иного. Во время Северной войны язычникам помогали русские христиане. А поскольку мира с дьяволопоклонниками не будет, папа заинтересован, чтобы это не повторялось. При этом нам известно, что русские епископы стремятся отделиться от Константинополя, и Евгений Третий считает, что, объединив наши усилия, обе христианские церкви достигнут нужного им результата, победы над злом. Как говорит древняя латинская пословица: «Помогая другу – помогаешь себе».

«Вот, значит, что у католиков на уме, – подумал Музалон. – Они хотят проникнуть на Русь, и не просто так, а при моей поддержке. Это нам не нужно, ибо делиться своим влиянием на русских империя не намерена. Но если отказать Евгению, который желает отрезать проклятых венедов от богатого Новгорода, его люди всё равно отправятся в путь, не по морю, так через Польшу. Однако я это уже контролировать не смогу. Так что если меня просят о помощи, то отчего бы не помочь братьям по вере? Тем более что посольство в Киев уже собрано и спафарий Вран вместе с пресвитером Исааком присмотрят за католиками. Ну и, конечно, вычленят агентуру католиков в Киеве и других городах. Ведь не может её не быть. Да, она есть. Значит, предложение папы можно принять».

– Это мудрая пословица, – улыбнулся Николай. – Но нам хотелось бы знать, чего именно будут добиваться католики на Руси.

– Для вас это не секрет, ваше святейшество. – Легат слегка улыбнулся. – Ведь это мы просим вас о помощи, а не вы нас. Поэтому все свои действия посланцы папы будут согласовывать с вашими священнослужителями.

– Хорошо. И сколько людей вы собираетесь отправить к славянам?

– Пять рыцарей и двух купцов средней руки.

– Так мало? – удивился патриарх.

– Все рыцари – паладины, благословлённые самим святым Бернаром из Клерво.

Патриарх вновь кивнул. Об избранных бойцах французского аббата, святость которого были готовы признать даже восточные христиане, знали все, конечно же и он, Николай Музалон. Это были очень сильные воины, каждый из которых стоил десятка рыцарей. Однако после гибели Бернара они стали опасны, ибо в них
Страница 7 из 20

была только война, и паладины горели жаждой убийства. Ну и, кроме того, рыцари могли поведать миру о деяниях своего аббата, которые можно истолковать весьма вольно и превратно. Вот папа римский и решил отправить их подальше от себя. Но кидает рыцарей не в явное сражение, а на тайную битву. Справятся ли они с этим? Время покажет, а пока патриарх продолжил разговор.

– Когда купцы и паладины… – патриарх запнулся и продолжил: – святого Бернара смогут отправиться в путь?

– В любой момент, ибо все они со мной.

– Так-так, а кто станет ими командовать?

Гвидо Флорентийский кинул косой взгляд на исковерканного войной и многочисленными сражениями калеку рядом с собой, и тот отозвался:

– Воинами Господа буду командовать я, рыцарь Седрик фон Зальх.

Слова паладина словно повисли в воздухе, и в них была сила. Хотя нет, правильней будет сказать, отголосок той великой и необоримой силы, которой обладал Бернар из Клерво. Сам патриарх ничем подобным похвастать не мог, ибо его не посещала Богородица, и потому в сердце ромея проскользнул страх, будто он олень, который замер перед готовым к прыжку львом. Но вида опытный имперский интриган не подал, а сохранил спокойствие и спросил рыцаря:

– Скажи мне, рыцарь, ты был рядом с Бернаром во время Северной войны?

– Да, отче. – Паладин уважительно опустил голову, хотя патриарх понимал, что для таких людей даже папа римский не очень серьёзный авторитет, и это всего лишь вежливая маска.

– И свои ужасные раны ты получил в землях венедов?

– Да. Все они оттуда. Штурмы городов и кровавые схватки в заснеженных лесах не прошли для меня даром, а последняя битва едва не лишила ноги. Но Бог не оставил меня, и я выжил, сохранил немного сил и здоровья, значит, готов служить Ему, как и прежде.

– Ты видел, как погиб Бернар из Клерво?

– Нет. Я потерял много крови, и разум мой помутился. Поэтому я увидел только яркую вспышку на холме, где находилась ставка короля Конрада Третьего и святого Бернара. Потом я потерял сознание и лишь спустя две недели узнал о гибели великого аббата, который один сражался против тысяч язычников и сотен колдунов и пал наземь только после коварного удара в спину, коим его сразили дьяволопоклонники.

– А ты как спасся?

– Меня подобрали древане, которые служили королю и во время битвы находились в лесу. Они посчитали, что если выйдут на соединение с войском католиков сами по себе, то их объявят дезертирами и казнят, а если со мной, то на них прольётся золотой дождь.

– И ты вознаградил их?

– Нет. Я беден, как и подобает воину Господа.

– Что ж, ты достойный человек и настоящий христианин, рыцарь Седрик фон Зальх. Ты отправишься на Русь вместе с моими посланцами. Произойдёт это через два-три дня. Но перед этим ты поговоришь с главными людьми в посольстве, коим должен будешь повиноваться.

– Да, ваше святейшество.

Музалон посмотрел на Гвидо Флорентийского:

– Это всё?

– Это было главным, а ещё есть вопросы, которые касаются Святой земли и расширения вашего влияния на Венгрию. Однако это мы можем обсудить один на один, без рыцаря.

– Пожалуй, вы правы, легат. – Патриарх кивнул паладину и перекрестил его: – Ступай, воин, Бог с тобою.

Короткий и резкий поклон. Один из последних рыцарей Бернара Клервоского развернулся и покинул кабинет патриарха.

Двери за спиной закрылись, и Седрик оказался в длинном коридоре. Прихрамывая, он медленно вышел во внутренний двор величественной Святой Софии и направился к воротам, которые охранялись не абы кем, а варяжскими гвардейцами императора. Почему так, Зальх не знал. Возможно, в главном соборе ортодоксов находилась особа императорской крови. Но ему это было и не важно. Просто он услышал, как пара варягов переговаривается на родном языке. Это был венедский. И Седрик чуть не выхватил из ножен меч и не накинулся на тех, кого привык считать своими кровными врагами.

Гвардейцы странное поведение латинского рыцаря-католика, который замер на месте, конечно же заметили и моментально обступили Зальха со всех сторон. Закованные в превосходную броню, вооружённые топорами и мечами-спатами варяги весело пересмеивались, и речь варваров била по ушам паладина, словно тревожный набат, который заставлял его сердце клокотать от ненависти. Ярость стала заволакивать глаза Седрика, постоянно винившего себя, что не смог в трудную минуту прийти на выручку своему покровителю и наставнику Бернару Клервоскому, и в его голове промелькнула мысль: «Будь что будет. Ненавижу варваров! Убивать их надо! Смерть им!»

И кто знает, наверное, Зальх спровоцировал бы драку с наёмными варягами, которые служили государю христиан за золото. Но рядом находились другие паладины, которые ожидали его и Гвидо Флорентийского, и один из них окликнул своего командира:

– Эй, Зальх!

Кровавая пелена в глазах рыцаря немного рассеялась, и он, оскалившись, будто дикий зверь, подумал, что ему надо быть сдержанней, а затем, отпустив рукоять меча, решительно направился на другую сторону широкой улицы. Гвардейцы императора расступились и рассмеялись. Гогот здоровых мужчин, словно невидимое копьё, ударил в спину Седрика. Однако он не обернулся, а спокойно подошёл к своим товарищам и оглядел их.

Четверо. Не считая Зальха, это были последние избранные воины Бернара из Клерво, и, вглядываясь в лица истинных воинов Господа, которые без остатка посвятили себя великому служению, Седрик вспоминал о том, как они собирались вокруг него.

Первым в Бремене, где Зальх восстанавливал подорванное здоровье, появился рыцарь Лотар фон Винер, который отвозил письмо аббата Клерво в Сито. Затем прибыли два француза, которые находились на излечении в лагере возвращающихся на родину крестоносцев Людовика Седьмого, барон Роберт де Биот и рыцарь Карл де Флор. А последним объявился испанец Родриго Дуэрро, бывший разбойник и вор, который кровью врагов искупил все свои грехи, чудом уцелел в последнем сражении Северной войны и хотел отомстить за святого Бернара.

Все эти паладины признали Седрика за главного и ждали его приказа. Для них Крестовый поход продолжался, и они были готовы зубами рвать ненавистных язычников. Однако Седрик не торопился. Он написал письмо легату Гвидо Флорентийскому и надеялся, что для него найдётся какое-то по-настоящему серьёзное дело, и оно нашлось.

Папский легат вызвал паладинов в Хильдесхейм, и, когда они предстали перед ним, он объявил им волю святого престола. Рыцарям предписывалось отправиться на Русь, осмотреться, обзавестись полезными связями и знакомствами и взять на заметку тех, кто помогает венедам: купцов, князей, воинов, мастеров и даже простолюдинов. После чего готовиться к уничтожению этих людей, которые являются пособниками Сатаны. А позже было решено, что паладины поедут в дальние края не сами, а вместе с ромеями. Разумеется, если ортодоксы пойдут навстречу католикам.

Этот приказ не понравился паладинам, которые не представляли себя в роли прознатчиков, а являлись ударной силой крестоносцев. Однако Гвидо Флорентийский их убедил, сказал, что это желание самого папы, поскольку каждый из них способен чувствовать врага на расстоянии, ведь с ними благословение самого Бернара. Поэтому рыцари, скрепя сердце и внутренне негодуя, согласились
Страница 8 из 20

отправиться в земли диких русичей и сейчас находились в столице ромеев.

– Седрик, – командира паладинов вернул в реальность голос Дуэрро, – что патриарх сказал?

– Мы в деле, – ответил Зальх. – Через пару дней двинемся в путь вместе с посольством ромеев. Вовремя мы здесь появились: у ортодоксов проблемы с восточными славянами, и у нас появились общие интересы. Значит, нам будет легче.

Рыцари примолкли, и молчание нарушил де Флор:

– И всё же, не нравится мне это задание. Не для нас оно, что бы там легат ни говорил.

– Ага! – вторил ему де Биот. – Что-то здесь нечисто. Но что, никак в толк взять не могу.

«Да просто всё, – подумал Седрик, который в своё время покрутился при королевском дворе и немало времени провёл рядом с аббатом Клерво. – Мы люди Бернара и на всё имеем особое мнение, прямое, чёткое и открытое, которое может не совпадать с мнением папы. Следовательно, его паладины стали не нужны и, может, даже опасны. Вот нас и прогнали подальше с глаз, туда, где нет католиков. Вроде бы и при деле, а в то же время мы не сможем никому рассказать, насколько велик и могуч был Бернар из Клерво. Опасаются нас. Но против воли папы не пойдёшь, моментально голову срубят, хоть мне, хоть моим товарищам. Однако когда-нибудь мы вернёмся и постараемся разобраться, в чём истинная подоплёка происходящих вокруг нас событий. Конечно, если нас не перебьют. Вот только сделать это будет сложно, ибо благословение Бернара всё ещё с нами».

Глава 3

Руян. Весна 6656 от С. М. З. Х.

На похороны Векомира я конечно же не попал. Ну, это и понятно: когда я появился в Арконе, то пепел его погребального костра уже остыл и был развеян свежим морским ветром, который так любил верховный жрец Святовида. Однако на главные события успел. Волхвы начинали выборы нового верховного жреца, и претендентов было трое. Сотник витязей Доброга, знатный боец, витязь и большой специалист по тайным операциям. Боян Бранко Ростич, который являлся правой рукой покойного Векомира и возглавлял его посольства. И волхв Ирьян Копылко, тяготеющий к техническим новинкам жрец столичного храма. Всех этих людей я знал ещё со времён своего обучения в храме, и каждый из них был достоин занять место Векомира. Само собой, заменить старика невозможно, слишком серьёзной фигурой он был. Но и жалеть о его уходе шибко не стоило, ибо жрец выполнил своё предназначение и теперь находился там, где всегда тепло, светло, сытно и радостно.

В общем, волхвы Святовида на несколько дней заперлись в святилище, и, пока они думали и рядили, кому следует взвалить на свои плечи тяжкую ношу Векомира, в город съехались почти все мало-мальски заметные люди Венедии. А потом великий князь Прибыслав, сгорбленный годами лютич, который потерял на минувшей войне почти всех своих детей, решил собрать общий совет. Меня тоже пригласили, и я, при полном параде, в мундире с погонами, на которых красовались золотые громовники, и с мечом на боку, прибыл в здание ОБК, где на постоянной основе трудилось уже полсотни человек. Но в этот день здесь всё замерло. Отдел по борьбе с крестоносцами уступил зал для совещаний великому князю, и когда я оказался в просторном помещении, то огляделся и увидел вокруг себя тех, кого и ожидал.

Во главе стола находился сам Прибыслав. По левую руку от него – князь поморян Рагдай, который вышел из битвы под Волегощем без единой царапины, хотя находился в самой гуще сражения от его начала до разгрома крестоносцев. Справа сидел одноногий Никлот, коему теперь предстояло заново обживать своё разграбленное княжество. Далее расположился худой, словно скелет, потерявший челюсть Мстислав Виславит, который не мог разговаривать и питался одними бульонами. А потом по кругу все остальные участники заседания. Сын Векомира и владетель Борнхольма варяг Идар. Мои зеландские соседи Вартислав и Громобой. Витязь Сивер из Щецина. Старый воевода Крут и верховная жрица Макоши прекрасная Зареслава. Хранитель храмовой казны волхв Яровита Войдан Лебедян, пара служителей других славянских богов и несколько наиболее авторитетных руянских вожаков. Короче, чужаков не наблюдалось, можно было начинать. Я сел на свободное место, посмотрел на Прибыслава, который о чём-то перешёптывался с Рагдаем, расслабился и замер без движения.

Наконец, спустя пару минут, князья замолчали. Великий князь обвел собрание взглядом, обменялся кивками с Никлотом и Мстиславом, а потом заговорил, и речь его была исключительно по существу. Он, как и все мы, думал о будущем нашего государства. Поэтому успел обсудить самые главные вопросы с другими князьями, и перед большим общевенедским сходом, который собирался провести через пару месяцев, подвёл некоторые итоги и обозначил основные проблемы, коих было очень даже немало. А все мы должны были одобрить решения князей или, наоборот, отвергнуть их. Поэтому можно было сказать, что мы – тестовая группа, наблюдая за которой выборные правители Венедии определяли реакцию представителей племён.

Итак, о некоторых проблемах Венедии и первоочередных вопросах.

Первое: некоторые горячие головы, особенно среди варягов, предлагали воспользоваться смутой в Священной Римской империи и расширить наши границы. Отбить Нордмарк, где до сих пор воевал с католиками самовластный князёк Якса из Копаницы, и забрать у германцев развалины Любека и Ольденбурга. Сил на это должно хватить, если оголить опасные направления и напрячься. Благо войско пока не распущено и германцам сейчас не до нас. Однако удержать эти территории мы не могли. Сейчас у венедов не хватало воинов даже для охраны границ и зачистки земель бодричей. Так что какие уж тут завоевания? Отбились от крестоносцев – и хвала богам. Теперь молодёжь поднять бы и обучить, окрепнуть, восстановить численность дружин и крепости заново возвести. Поэтому решение находилось на поверхности. Следовало тревожить европейцев морскими набегами, обживать Зеландию и Борнхольм, отстраивать порушенные города бодричей и лютичей, а также укреплять и расширять колонии и фактории на севере, в Финляндии и Швеции. Да засылать к противнику своих шпионов, которые должны сманивать к нам покорённых католиками славян. А раз так, то долой авантюры. Тем более что, в отличие от большинства присутствующих на совете людей, я знал о Винланде, куда тоже требовалось отправлять колонистов.

Второе: князь Мстислав Виславит хотел покинуть свой пост, ибо он ослабел и не мог водить дружину в поход. Да и делами племени заниматься был не в состоянии, поскольку его постоянно донимали головные боли, и храбрый варяг лишился речи. Сделать это Мстислав собирался в самое ближайшее время и попросил (написал на бумаге) поддержать на общеруянском сходе того, на кого он укажет. Правда, в своём выборе Мстислав пока не определился, но в целом никто против не был, и совет пообещал уважить героического князя. Вот только людей, которые могли бы занять его место, лично я рядом не видел. Обмельчали Виславиты или в боях полегли, а молодёжь, на которую мы возлагали свои надежды, ещё не выросла. Значит, передать власть над племенем ранов Мстислав мог лишь двоим: витязю Доброге, который находился в храме Святовида, либо первопроходцу и колонизатору Будимиру. И если так, то неопределённость выбора
Страница 9 из 20

становилась понятна. Не изберут Доброгу верховным жрецом – быть ему князем. А коли займёт витязь кресло Векомира, тогда Мстислав станет ожидать возвращения Будимира, то-то он обрадуется, давно ведь об этом мечтал.

Третье: возник вопрос добычи. После разгрома крестоносцев её было много, и, по принятому перед войной закону, она принадлежала всем венедам, то есть передавалась в ведение великого князя. Однако если в ходе боевых действий это не вызывало никаких вопросов или споров, то сейчас многие вожди стали протягивать к дорогому оружию и ценным пленникам свои загребущие лапы. Кстати, среди них и меня помянули. Мол, авторитетный воин и витязь, герой и честный человек, но вот есть тёмное пятнышко на репутации. Вадим Сокол денежкой делиться не желает и, словно кугут, сидит в Рароге и думает только о себе. Озвучил этот упрёк не Прибыслав и не князья, а уважаемый мной воевода Крут. Поэтому пришлось оправдываться, и я привёл свои доводы. Добычу брал, признаю. Но только ту, что хапнул на вражеской земле. По этой причине она под закон не попадает. А в остальном действовал как все, хабар сдавал людям великого князя. Мои объяснения были приняты, и Прибыслав подтвердил, что так и есть. После чего меня уже не трогали и обсуждали остальных хапуг, которым предстояло объяснить на сходе перед народом свои действия и поступки.

Вот такие дела обсуждались, и один вопрос сменялся другим. Нехватка продовольствия и голод в лагерях вынужденных переселенцев. Торговля с новгородцами, шведами, датчанами и финнами. Возможный оборонительный договор с вождями пруссов. Военные походы в Ла-Манш и дальше, в Ирландию и даже Испанию. Создание учебных лагерей для подростков и ежегодные сборы для племенного ополчения. Финансы и разработка полезных ископаемых. Желание кузнецов организоваться в гильдию оружейников и так далее.

Однако меня всё это волновать перестало. Серьёзные мужчины с красными плащами на плечах просто тянули время, ведь на деле всё уже решено, и меня эти заботы касались лишь краем, постольку поскольку. Что от меня потребуется, конечно же сделаю. Но в политику мне лезть рано, ибо я не чувствовал себя готовым взвалить на хребет непомерный груз ответственности за сотни тысяч людей, и на данный момент меня более всего заботило предстоящее путешествие на Русь. Поэтому я сидел за столом, кивал, поддакивал и прихлёбывал вишнёвый взвар, а в перерывах общался с Идаром, Сивером, Войданом Лебедяном или волхвами.

Так прошёл день, за ним другой и третий, а наутро четвёртого ворота Святовидова храма распахнулись, и все мы узнали, что новым верховным жрецом избран сотник Доброга. Нельзя сказать, что я этому обрадовался, но и не огорчился. Доброга настоящий воин. Следовательно, культ Святовида будет увеличивать численность своего Священного отряда, и в самом скором времени в Европу отправятся хорошо подготовленные убийцы. Для меня это понятно, точно так же как и то, что если бы место Векомира занял Ростич, то упор делался бы на дипломатию и интриги, а Копылко сосредоточился бы на технических новшествах. Но раз уж судьба или воля богов, которые подали волхвам свой знак, избрала Доброгу, так тому и быть.

К вечеру в Арконе, после благодарственных жертв богам и официальных мероприятий, начались празднества. С новым верховным жрецом поговорить удалось только мимоходом, и Доброга сообщил, что отныне храм не станет снабжать меня деньгами на поднаём чёрных клобуков и дружинников Берладника. Это было ожидаемо, и, пожелав витязю удачи и разумения на новом посту, я занялся своими делами. Схватил за шиворот храмового летописца Звана Дубко, худощавого молодого человека, который при Векомире заведовал библиотекой, и велел отвести меня в хранилище книг. Парень мог не подчиняться, да и в святилище меня могли не пропустить. Ведь я служу не Святовиду, а Яровиту, и Векомира, который меня поддерживал, больше нет. А здоровую конкуренцию между культами никто пока не отменял, точно так же как и дисциплину. Однако всё сложилось неплохо. Зван мне повиновался и послушно направился в богатую храмовую библиотеку, самую большую, какая только была у венедов, а стражники Священного отряда пропустили меня за валы святилища и даже не поинтересовались, куда и зачем мы идём. Разгильдяи, хотя и элита. Видать, расслабились после того, как крестоносцы отступили. Но с другой стороны, я не чужак и они привыкли к тому, что Вадим Сокол ходит где угодно и когда пожелает. Опять же они такие же витязи, как и я, поэтому опасность или недобрые намерения посетителя могли почуять сразу.

Вскоре мы оказались в хранилище знаний, где пахло пылью, потрескавшейся старой кожей, сургучом, воском и, как ни странно, жареным луком. Зван Дубко подошёл к широкому продолговатому столу и зажёг толстую свечу. Её желтоватый свет рассеял сумрак помещения, и я втянул в себя воздух. Летописец улыбнулся, достал из-под лавки прикрытый крышкой горшок из камня-жировика, сел и сказал:

– Мне с кухни свежего супчика принесли, а тут в город позвали. Думал, там погулять и перекусить, но ты меня отыскал. Есть будешь?

– Нет, – покачал я головой, обвёл взглядом стены с полками, на которых лежали сотни свитков и книг, и с ходу перешёл к делу: – Что ты знаешь о тропе Трояна?

Честно говоря, на развёрнутый ответ я не рассчитывал, и на это были причины. Например, волхвы из Рарога, Орей Рядко и другие, вообще о тропе никогда не слышали, но я списал это на их молодость и неопытность. Однако уже здесь, в Арконе, получить ответ на этот вопрос тоже не удалось. Войдан Лебедян, на что грамотный человек, лишь пожал плечами и сказал, что это нечто древнее и он ничего толкового сказать не может. Да и другие волхвы, которые заседали вместе со мной в ОБК, промолчали. Так что, если бы Зван развёл руками, я не удивился бы и, наверное, даже не расстроился. Но парень, который почти всю свою сознательную жизнь провёл в храме, в котором с детства занимался разбором книг и записями летописей, меня удивил. После чего я подумал, что Звана послала мне сама судьба.

– О тропе Трояна я кое-что знаю, – ответил Зван. – Но, прежде всего, хотелось бы понять, почему такой человек, как ты, Вадим, воин и вождь, интересуется этим.

Первым моим желанием, скрывать не стану, было промолчать. Ведь если о древнем секрете знает ограниченный круг людей, то зачем мне с кем-то делиться информацией? Незачем, ибо это преимущество перед остальными. Однако Зван – человек, жизнь которого посвящена сбору и анализу знаний. Он не думает о личной выгоде. Впрочем, как и другие служители славянских богов. Поэтому отмалчиваться не стоило. Опять же, если со мной что-то случится, о схроне Всеслава Брячиславича должен знать ещё кто-то. Так пусть это будет летописец, который, в случае моей гибели, поделится своими догадками с Доброгой или Ростичем. Глядишь, им это поможет или пригодится.

– Ты Василько Святославича помнишь? – помедлив, спросил я.

– Князя Полоцкого? Конечно, помню.

– Так вот, он открыл мне секрет своего предка, Всеслава-чародея, и есть думка, что я найду выход на тропу Трояна.

– Понятно. – Зван пригладил раскрытой ладонью взъерошенные волосы. – Только тропа не одна. Это сеть невидимых дорог, которые опутывают весь наш мир.

– Так-так… – Я сел напротив парня и
Страница 10 из 20

поймал его взгляд. – Рассказывай, что знаешь.

– Давным-давно…

– Вот только давай без предисловий, – оборвал я его. – Чётко и сухо, только факты.

– Но тогда рассказ будет коротким.

– Меня это устраивает.

– Как скажешь, Вадим. – Парень шмыгнул носом. – Когда наши предки пришли на Днепр, а затем двинулись в Европу, то они обладали знаниями великих прародителей. Но со временем многое было забыто и утеряно, и тропы Трояна, потомка самого Триглава, который пользовался ими с такой лёгкостью, словно это обычные дороги, тоже превратились в легенду. Некоторые бояны ещё вспоминают их, но без понимания того, что это такое, и последним, кто выходил на призрачные тропы, был Всеслав-чародей. Да и то он использовал лишь пару тропинок и мог попасть на них только в обличье волка, наверное, так ему было легче.

– И что, правда, будто эти тропы позволяют перескакивать тысячи вёрст?

– Да, всё так.

– А кто их создал?

– Имеется две басни о том, как они возникли. Одна гласит, что между мирами Яви и Нави находится прослойка, призрачное пространство, в котором обитают страшные чудовища. Они бесплотны в мире Яви, поскольку являются порождениями мира мёртвых, и в этом пространстве у них есть свои особые пути, которые огибают всю нашу Землю-матушку. И коли найти вход в это пространство, то по дорогам призраков можно быстро путешествовать. Конечно, если чудовища не съедят такого путника. А другая басня говорит примерно то же самое, только несколько иначе. Невидимые пути пронизывают весь мир Яви, словно вены на теле человека. Но они были созданы нашими богами, чтобы экономить силы и быстро перемещаться с места на место. И после того, как великие предки покинули нас, там поселились порождения тьмы, которые не дают ведунам свободно разгуливать по этим дорогам. Вот и позабыли о них, а Всеслав секрет от полоцких волхвов узнал.

– Ясно. Описания путешествий по чудесным тропам имеются?

– В старых книгах кое-что расписано.

– Прямо сейчас ещё что-то рассказать можешь?

Пожалуй, могу. В одном старом свитке сказано, что ведун Борей ступил на зыбкую тропу, вокруг которой был густой туман, где прятались чудовища. Потом они напали на него, но он отбился, а затем прошёл сотню шагов, свернул на другую тропу, вышел из неё в реальный мир и оказался в стране, где живут невысокие люди с узкими глазами. Он дождался часа, когда вход на тропу открылся вновь, и без опаски вернулся домой.

– Его дом остров Руян?

– Не знаю. В свитке ничего такого не было.

– Это всё?

– Нет. Ещё есть много подобных описаний. Но сразу все не упомнишь, надо выписки делать.

– И ты сделаешь для меня такой список?

– Конечно, ведь это не тайна, а ты не чужак.

– И когда он будет готов?

– Коли прямо сейчас начать, то к утру сделаю.

– Сделай, Зван, – я хлопнул летописца по плечу, – и за мной не заржавеет. Я добро ценить умею и тех, кто мне помогал, никогда не забывал.

– Разве дело в награде. – Парень поднялся и направился к стеллажам. – Главное, на мой взгляд, людям помогать. Опять же, Векомир тебя очень ценил и уважал, а он мне словно второй отец.

– Да, хороший человек был, – согласился я с парнем и спросил: – Может, тебе помочь?

– Нет. Не надо. Сам я быстрее всё сделаю. Утром труд окончу, а потом что? Куда тебе список занести?

– Я сам подойду.

– Ну, как знаешь, Вадим.

Летописец зарылся в пыльные свитки и книги, а я решил ему не мешать и вернулся в город, где гуляли воины дружины.

Ночь прошла легко. Я веселился и ни о чём плохом не думал, а на рассвете, ещё слегка хмельной и невыспавшийся, находился перед храмом, вызвал Дубка и получил пятнадцать исписанных мелким убористым почерком листов с описаниями троп Трояна. В общем, самые обычные кусочки информации, сложив которые тем не менее можно составить какую-то систему координат и для своего личного пользования написать инструкцию по безопасности. Но это всё ожидало меня несколько позже, когда выйдем в море, а пока имелось ещё одно дело.

Воины, которые сопровождали меня в Аркону, стянулись к городским воротам. Здесь нас уже ожидали лошади, и мы помчались в Чарушу, где находился мой дом на острове Руян. Добрались до места быстро. Драккары были готовы к отплытию, и я решил не медлить. Выходим в море. И пока пруссы, варяги и дружинники Берладника грузили на корабли бочонки с водой и продовольствие, командир варогов, рыжий Торарин Мох построил своих бойцов во дворе терема.

Я замер перед ними и, глядя в глаза юношей, этнических датчан, многие из которых успели повоевать, знал, что для них Вадим Сокол не просто вождь, а пример для подражания и духовный лидер. Так их воспитали волхвы и старые воины. Поэтому каждый варог считает себя славянином, бог этих молодых волков Яровит, а моё слово для них – непреложный закон. Бывает, порой я чувствую себя виноватым, что с моей подачи психика этих мальчишек была исковеркана. Однако потом я вспоминаю разорённые крестоносцами города и сожжённые поселения, и всё проходит. Ведь если бы датских парней не взял под свою руку я, то они воевали бы на другой стороне, и шли в бой с именем Христа на устах, и убивали бы всякого, кто против креста на своей шее и в душе. Так что пусть они режут наших врагов, а не наших жён и детей. Здесь всё просто.

– Вождь, – передо мной остановился Торарин, – отряд варогов в количестве четырёх десятков построен.

– Хорошо, – бросил я ему и, ещё раз пробежав взглядом по славянским янычарам, спросил: – Парней отобрал?

– Да.

– Сколько?

– Девять человек, как ты приказал. Самых сообразительных выбрал.

– Веди их в дом. Остальных на корабли. Пусть помогут с погрузкой.

– Понял.

Я вошёл в терем, где слуги уже накрыли на стол. Дело к обеду, но это потом. Пока беседа с моими будущими разведчиками.

Вароги встали полукругом у стола, а Торарин расположился рядом со мной. Это знак его близости и оказанного доверия, и молодёжь всё понимает правильно. Взгляды варогов направлены на меня. Они ещё не знают, для чего Торарин их выделил, а потому волнуются. И я начал:

– Ваш командир, – кивок на Торарина, – заверил меня, что в своём отряде вы лучшие, и я ему верю. Поэтому буду вести разговор открыто. Через несколько недель мы окажемся в землях русских князей, и нам, венедам, нужны рядом с ними свои глаза и уши. Время в запасе имеется, всё рассчитано на долгий срок, и вам, мои вароги, предстоит стать шпионами. Легенда нехитрая. Все вы сироты из дальних княжеств и глухих лесных поселений, о которых никто не знает. Родители ваши погибли во время междоусобицы князей, а вы бродите по белу свету в поисках лучшей доли. Каждый отправится в один из русских городов, и у вас будет серебро и оружие. Однако всё это вы спрячете в лесах и начнёте своё восхождение с самых низов. Кем вам быть и к чему стремиться – решайте сами. Однако цель у всех одна – пробиться в окружение местных властителей и, по возможности, добиться их расположения. Драться вы умеете, выживать научились, а некоторые даже первую вражескую кровь взяли. Значит, люди взрослые и отвечаете за себя сами. Но подробней об этом поговорим в море. Кое-чему я вас дополнительно научу, и от меня же вы получите выход на людей, которым можно доверять. Вопросы?

Тишина накрыла горницу, но вот подал голос один из варогов, рослый светловолосый
Страница 11 из 20

крепыш, новое имя которого, если я не ошибаюсь, звучало как Куница.

– Вождь… – Он отвесил мне лёгкий уважительный поклон. – Мы ещё вернёмся назад, в Рарог?

– Да. Однако случится это не скоро.

– А где нам предстоит начать новую жизнь?

– А для чего ты этим интересуешься?

– Чтобы знать, где можно встретить своих братьев, чтобы это не оказалось неожиданностью.

– Резонно. Города будут следующие: Новгород, Псков, Полоцк, Суздаль, Смоленск, Чернигов, Киев, Переяславль и Галич. Вы первые мои посланцы на Русь, за вами последуют другие.

Молчание. Парень отступил, и я махнул правой рукой в сторону выхода. Вароги покинули меня, а Торарин спросил:

– Ты доволен, вождь?

– Пока да, а потом посмотрим, что из варогов выйдет. Но, думается, они справятся. Не зря же мы на них столько времени и сил потратили.

Глава 4

Новгород. Лето 6656 от С. М. З. Х.

– Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие моё. Наипаче омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня; яко беззаконие моё я знаю, грех мой предо мной есть… – Громкий, хорошо поставленный голос священнослужителя христианской церкви, здорового чернобородого мужика, на котором пахать можно, разносился под высокими сводами Софийского собора, отражался от них и возвращался вниз, к прихожанам.

Верующие, которых на службе было немало, в основном женщины и старухи, повторяли вслед за попом слова пятидесятого псалма и крестились, а я, язычник и витязь Яровита, венедский воевода Вадим Сокол, стоял среди них и не чувствовал ничего. Не было ни почтения, ни страха, ни злости, ни тем более ненависти, жалости или сожаления. Я ощущал себя туристом из дальних земель, который наблюдает за неведомым ему обрядом, рассматривает красивые фрески, вдыхает аромат ладана и думает о чём-то своём.

Тем временем священник продолжал чтение псалма, а люди стали на меня коситься. Ведь я не осеняю себя крестным знамением. Поэтому, дабы не мешать им и не привлекать к себе внимание, я отошёл в сторону, встал подле стены, и передо мной оказалось изображение Христа. Древний пророк, как обычно, был нарисован скорбящим и печальным человеком, который взирал на мир грустными глазами жертвы и одним своим видом нагонял тоску. Я уныния не люблю, и для меня это картина неприглядная, но для прихожан именно то, что им нужно. Почти все они несут в храм свои проблемы и беды, горести, болезни и боль утраты. Христиане ищут поддержки и утешения, и они не поймут, если Христос, которого Богом объявили люди, но не он сам, будет улыбаться, смеяться и веселиться. Нет, такой Бог у рабов, обделённых, униженных и оскорблённых, понимания не найдёт. Вот и изображают его по жизни обиженным, дабы у паствы складывалось впечатление, что не они одни страдальцы.

Впрочем, это всего лишь моё личное мнение, и в главном новгородском соборе я не для того, чтобы разбираться в психологии религиозного христианского культа. Причина связана с тропами Трояна, и, закрыв глаза, я вновь, может, в пятый или шестой раз, попробовал нащупать вход на чародейскую дорогу. Почему здесь? Да потому, что каждый вход на тропы между мирами – это точка силы, и большинство серьёзных храмов, как правило, ставятся именно в таких местах. Об этом было сказано в списке, который составил Зван Дубко, и там же было указано, что одна из точек находится в Новгороде под алтарём в Софийском соборе. Вот я и заявился на службу, тем более что пара часов в запасе имелась. Однако ничего необычного почувствовать не удалось: то ли у меня таланта не хватает, то ли момент выбран неудачно, то ли выписка из древней книги лжёт или она неполная. А коли так, то мне здесь делать больше нечего.

Я развернулся к выходу. Пастырь заканчивал псалом, и невольно я вслушался в его слова:

– Господи, ублажи благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимские. Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на алтарь Твой тельцы.

«Да уж, – покидая храм, подумал я, – тельцы. Вот так всегда: молятся за Сион и Иерусалим, а оно нам надо? Нет. Лучше бы о своей родине думали, а не о чужаках. Глядишь, жили бы чуточку лучше. Но что есть, то есть, а через пару десятилетий, или раньше, всё может резко измениться. Если получится, трансформируем религиозный культ в нечто удобоваримое, и будут прихожане славить не Сион, а Руян и Русь и стены поминать не Иерусалимские, которые нам и даром не нужны, а Арконские и Киевские. Вот это было бы интересно».

Голос попа смолк, а я оказался на широкой новгородской улице. С боков пристроились телохранители, и мы двинулись к реке. Людей вокруг немного, город изрядно опустел, и почему так, мне понятно. Князь Святополк Мстиславич во главе новгородского войска и собственной дружины выступил на Суздаль, воевать с Гюрги. Епископ Нифонт и сопровождающие его лица сидят в Киеве, то ли как заложники, то ли как пленники. Местные бояре в своих поместьях, ведь начинается весенний сев. Рыбаки на озёрах и реках. Купцы в море, а ушкуйники ушли на Руян и в Швецию. Поэтому так мало вокруг горожан. Однако это просто отметка в памяти, и, продолжая идти, я вспоминаю события последних нескольких недель, раскладываю по полочкам информацию о тропах Трояна и планирую свои следующие шаги.

Итак, моя небольшая эскадра покинула Руян, и драккары направились в сторону новгородских земель. Всё это время я занимался с варогами, которым давал основы разведывательной деятельности и шпионажа, присматривался к этим парням и изъяна в них не видел. Учебный материал молодые воины схватывали на лету, и если поначалу я думал, что внедриться в русское общество и обжиться смогут лишь пять-шесть человек, то когда корабли вошли в Котлин-озеро, во мне появилась уверенность в каждом будущем разведчике.

Затем, когда началась проводка драккаров в Ладожское озеро, я расстался с хеме. Им предстояло навестить родину и до осени завербовать мне на службу сотню бойцов, а заодно забрать в Рарог свои семьи, у кого они имеются. Потом была Ладога и встреча с купцами Соколами, которым в моём плане отводилась роль связных с разведчиками. А после мы пришли в Новгород, и здесь я выпустил на волю первых трёх варогов: будущего новгородца, псковича и суздальца. Летите, воины, весь мир перед вами!

Разведчики растворились в городе, и с этого начался их путь, а я дал отдых дружине. Сам же оставил на княжьем дворе письмо для Святополка Мстиславича от его сестры Мальмфриды, ещё раз перечитал записки Звана, посетил Софийский собор и теперь собирался покинуть славный Новгород. Далее переход через Ильмень и движение по Ловати, а затем драккары волоком перетянут к Днепру. И пока мои дружинники будут перебираться с одной реки на другую, вместе с десятком наиболее преданных воинов я успею инкогнито посетить Полоцкое княжество и деревеньку Волчья Тропа, о которой рассказывал князь Василько. Добраться до объекта несложно, и подобраться к схрону, думаю, тоже проблема невеликая. Однако смогу ли я использовать наследие Всеслава-чародея? Это до сих пор оставалось загадкой. Информация есть, но она очень противоречива и разрозненна. И сколько я ни пытался в ней разобраться, докопаться до истины не получилось, и посоветоваться, что плохо, не с кем. Конечно, кое-что в
Страница 12 из 20

голове сложилось, но я могу ошибаться, и тут вырисовывается пара вариантов.

Первый: если по тропе Трояна действительно гуляют чудовища, необходимо оружие, которое сможет их убивать, и я в очередной раз пожалел, что исчез Змиулан – этот клинок наверняка смог бы поразить любую тварь из мира Нави. Однако заключённый в булат демон пропал, и подобного меча у меня нет. Правда, если поискать, то в хранилищах волхвов можно найти нечто серьёзное, но на это придётся потратить время, которое дорого. А без достойного оружия соваться на призрачную тропу нет смысла, ибо это будет самоубийством чистой воды, игрой со смертью с небольшими шансами на выигрыш. Ведь тогда становится понятным, почему Всеслав-чародей бегал по Трояновым путям в обличье волка, который чует опасность острее человека и обладает большей манёвренностью.

Вариант номер два базируется на том, что в некоторых летописях сказано, будто на тропе Трояна самый главный враг путешественника – он сам. Так как нет никаких потусторонних тварей, а есть лишь страхи человека, которые испытывают крепость его духа, поскольку только достойный имеет право прохода. Это, конечно, многое меняет, и получается, что, если не бояться и не сомневаться в собственных силах, ничего страшного не произойдёт. А коли слаб человек, то и это не большая беда. Транквилизаторы принял – и вперёд, в поход. И хотя никаких седативных препаратов пока не изобретено, и нет таких таблеток, как афобазол или атаракс, успокаивающих человека, существуют дурманные настойки, и в самом крайнем случае можно их использовать.

Такие вот дела. Но где правда, а что является вымыслом, разобраться не удаётся. Вот и хожу, думаю и гадаю, что ожидает меня на чудесном пути, природа которого неизвестна. И чем больше ломаю себе голову, тем больше понимаю, что ответ можно получить лишь на месте…

Когда до речных причалов оставалось всего ничего, я прошёл мимо очередной церквушки, которых в городе, благодаря стараниям епископа Нифонта и его предшественников, хватало. Рядом с ней стоял батюшка, худой старец в латаной рясе, не чета тому мордовороту, который в соборе псалом читал, и о чём-то разговаривал с двумя женщинами.

В общем-то обычное дело, и я обратил на них внимание лишь краем глаза. Однако мысли снова перескочили на церковь. Бывает так, что одно цепляет другое, и мне вспомнилось далекое прошлое, когда я, молодой старлей, бегал по горам Кавказа. Время было смутное, впечатлений – масса, как хороших, так и самых паршивых, и тогда на моём жизненном пути часто встречались очень интересные люди. И одним из них был командир разведроты майор Калмыков, который увлекался историей мировых религий, хобби имел такое, и, когда речь, хотя бы краем, задевала какой-то культ, офицер всегда вставлял поучительный рассказ или делал краткий экскурс в историю. Слушать его было интересно, поэтому многое запомнилось. И сейчас, когда одной из основных своих целей я вижу увод русского христианства в сторону от Константинополя, многое всплывает в памяти. После чего я спрашиваю себя: а можно ли трансформировать веру сотен тысяч людей и тысяч священнослужителей в нечто новое? И ответ приходит моментально: да, это возможно и вполне реально.

Ведь что есть христианство, которое я вижу сейчас? Культ, который за минувшие одиннадцать столетий мутировал, трансформировался и постоянно видоизменялся. От него постоянно откалываются секты и образуются ответвления, и если ересиархи способны вкручивать людям мозги, то и я сумею. Тем более наработки из будущего имеются, и опыт с варогами показал, что при желании из врага всегда можно сделать друга или, как минимум, твёрдого нейтрала.

Кстати, о сектах. Это был конёк Калмыкова, и в голове сразу всплывают краткие характеристики на некоторые группы. Валезиане – добровольные кастраты, которые свято верили, что лишь тот, кто оскопит себя, имеет право вкушать мясо, ибо поборол плотский грех. Геры (пришельцы) – христиане русского происхождения, которые старались копировать иудаизм, поскольку сам Иисус был иудеем. Каиниты – уважающие Каина и Иуду христиане. Стригольники – аскеты и борцы с богатством церкви. Хлыстовцы и мельхиседеки, молокане и аввакумовцы, демониаки и трибожники, тропарщики и ариане, нетовцы и беспоповцы, павликиане и богумилы, поморцы, несториане и многие другие. Почти все они имели шанс стать официальной религией, просто им не повезло, и эти движения не получили серьёзной поддержки во властных структурах, а так, кто знает, при удаче они могли победить и стать главенствующим культом.

А вспомнил я о них потому, что предопределённости нет, и, коли видоизменять русское христианство, обязательно нужно вспомнить секту кугу-сорта, культ Зелёного Христа, ответвление Христа-Велеса и манихеев. Почему именно их? Хм! Потому, что это пример для меня, как можно создать химеру. Кугу-сорта, например, была распространена среди крещёных черемисов, которые очень интересно смешали родное язычество и христианство. Культ Зелёного Христа образовался от слияния кельтских друидов и христиан. Движение Христа-Велеса – от сотрудничества славянских волхвов и попов. А манихейство – это смесь с зороастризмом. И отсюда мысль, что при удаче, желании и наличии долговременной программы можно всё развернуть так, как нам, венедам, нужно. Попотеть для этого, правда, придётся. Но я к этому готов, ведь нынешнее христианство – та же самая секта, только победившая. Так что дело начну, толчок дам, а дальше меня волхвы поддержат. Особенно Берест-двоевер, сам в прошлом священнослужитель христианского культа.

Конечно, можно всё сделать проще. Всех, кто против, без разбора к ногтю прижать, под нож пустить или на костёр отправить, как это крестоносцы делают. Но это даст лишь кратковременный эффект, и тут надо брать пример с ромеев. Они больше сотни лет готовились свалить родных богов славянских племён и, когда настал срок, сделали своё чёрное дело. Вот и мы поступим так же: извратим чужое учение, а затем возьмём реванш. А если не получится, придётся нам со своими братьями по крови резаться и лить кровь друг друга лишь потому, что одни старых богов помнят, а другие их забыли. Это расклад паршивый, и мне он не нравится, а значит, надо постараться и добиться поставленных целей…

За размышлениями я совершенно незаметно добрался до причалов, возле которых находились мои корабли. Поято Ратмирович и Берладник доложили, что дружинники на месте, происшествий не случилось и опоздавших нет. Задерживаться причин не было, и я дал отмашку: отчаливаем и выходим в озеро Ильмень. Прощай, Господин Великий Новгород. Глядишь, ещё свидимся.

* * *

Киев. Лето 1148 от Р. Х.

Седрик фон Зальх стоял на одном из холмов города Киева, оглядывал столицу русских и пребывал в лёгком недоумении. Как это возможно, что восточные схизматики и дикари смогли отстроить такой город? Это немыслимо. Но многолюдный город раскинулся перед его глазами, и рыцарь подмечал всё: широкие чистые улицы, прекрасные церкви и соборы с позолоченными куполами, высокие терема в несколько этажей, причалы и склады на берегу Днепра, прочные стены, большие мастерские и огромный торг, где можно встретить купцов со всех краёв изведанного мира. Поэтому волей-неволей Седрику приходилось
Страница 13 из 20

соглашаться с тем фактом, что он и его воины попали в цивилизованное государство, и от этого рыцарю становилось не по себе. А когда он видел, что горожане купаются по два раза на дню и предпочитают носить чистую одежду, то рыцарь сравнивал русских с жителями Бремена или какого-нибудь другого европейского города. После чего приходил к выводу, что варвары всё-таки они, а не славяне.

Впрочем, подобные мысли посещали Зальха уже не в первый раз. Об этом он неоднократно думал на войне, когда крестоносцы брали очередной венедский город. Но тогда рядом с ним находился святой Бернар и все посторонние размышления смывались кровью и страданиями врагов. А теперь паладин стал разведчиком в стане потенциального противника и должен поменять образ своего мышления. Он это прекрасно понимал и старался измениться. Однако пока получалось это у него не очень хорошо. Злоба и презрение к жителям Киева, которые так похожи на венедов, постоянно прорывались из его души наружу, и это мешало ему рассуждать здраво. Но паладин не сдавался. Он продолжал внутреннюю борьбу, много общался с ромеями-переводчиками, спафарием Андроником и пресвитером Исааком, понемногу учил местный язык, который давался ему на удивление легко, и старался понять своих врагов…

Зальх услышал позади себя чьи-то шаги и обернулся. К нему приближался одетый, как и все паладины, в ромейскую одежду, стремительный и вечно настороженный рыжеволосый статный красавец Лотар фон Винер, который был полной противоположностью своего командира. Седрик молчал, и его земляк, остановившись рядом, кивнул на город, который освещался лучами заходящего солнца, и сказал:

– Красивая столица у русских.

– Да, – едва кивнул Зальх.

– Жаль только, что здесь схизматики живут. – Винер искоса посмотрел на Зальха и добавил: – Но это ничего. Придёт наш час, и мы обратим этих тёмных людишек в истинную веру или уничтожим их.

– Это будет не при нашей жизни, – произнёс Седрик.

– Согласен. – Рыцарь улыбнулся краешком губ, проводил долгим взглядом молодую красивую киевлянку, которая прошла по улице мимо латинян, вновь стал серьёзным и спросил Зальха: – Что дальше, командир?

– Нас ожидает Новгород, Лотар. Ромеи со дня на день дожмут местного царька Изяслава, и он выпустит на свободу епископа Нифонта и его людей. Вот с ними-то мы и отправимся на север, где займёмся настоящим делом.

Винер замолчал и тяжко вздохнул:

– Как же мне не хватает святого Бернара! Он погиб, и без его мудрости, уверенности и понимания из моей души словно вынули важный кусочек. Теперь там пустота, и она не может быть ничем заполнена. Нет радости и нет света, и вера моя заметно пошатнулась. Ведь Бернар должен был победить! Однако тёмные силы оказались сильнее. Как так, Седрик? За что Господь забирает лучших из нас, а грешники, язычники, сатанисты и схизматики бродят по земле, дышат воздухом, едят, спят и размножаются? Ответь мне, брат-рыцарь.

Зальх чувствовал то же самое, что и Винер. Но он был командиром и не мог показать свою слабость. Поэтому ответил сдержанно и без эмоций:

– Господь велик в мудрости своей, Лотар. Он постоянно испытывает нас, а значит, смерть великого человека и подвижника – это очередное испытание нашей верности. Наверняка Бернар сейчас подле Господа и наблюдает за нами, и он гордится своими паладинами, которые являют миру пример стойкости и покоряются воле папского престола. Смирение – вот одна из главных добродетелей настоящего воина Господа, и мы идём по тому пути, который нам уготован.

– Ты, конечно, прав, Седрик. Но всё же мне не по себе.

– Всем нам тяжело, брат. – Зальх положил ладонь на плечо Винера и кивнул в сторону постоялого двора, где паладины остановились вместе с ромеями: – Идём.

И два паладина направились вниз по улице…

Вечер прошёл как обычно. Паладины были немногословны, поужинали, помолились и отправились на покой, в свои комнаты на втором этаже постоялого двора, который принадлежал одному из греческих купцов и являлся штаб-квартирой ромейской разведки в Киеве. Рыцари ушли, а Седрик немного задержался и пообщался с пресвитером Исааком, который подтвердил, что вскоре великий князь Изяслав выпустит епископа Нифонта. Потом он поднялся к себе, вошёл в узкую одноместную каморку, зажёг свечу и разделся. Затем повесил на стену подаренное ему папским легатом медное распятье, опустился перед ним на колени, сложил на уровне груди ладони и привычно зашептал молитву:

– Огради меня, Господи, силою животворящего креста Твоего и сохрани меня в эту ночь от всякого зла. В руки Твои, Господи, Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой. Ты же благослови меня и помилуй и жизнь вечную даруй мне. Аминь.

Всё как обычно. Слова молитвы перед сном прозвучали, и Зальх хотел подняться. Однако в этот момент он почувствовал, как остатки волос на его обожжённой голове, эти жалкие клочки, начинают шевелиться, а внутри его, в районе солнечного сплетения, образуется тяжёлый комок, который не даёт ему встать. Все мышцы тела свела судорога, и ладони прилипли друг к другу. Взгляд был направлен на крест, и отвести его в сторону невозможно.

«Господи, что со мной?!» – мысленно воскликнул рыцарь и дёрнулся, только ноги, как и всё тело, не слушались его. А затем произошло чудо.

Деревянная стена расплылась перед взором паладина, и в ней образовался круг, размером с человеческую голову. Это пространство было заполнено непонятным вязким туманом и вскоре стало обретать черты лица. Миг. Другой. И Зальх узнал того, кто предстал пред ним.

– Учитель, ты не покинул нас! – вытолкнуло из себя пересохшее горло Седрика, который увидел перед собой Бернара из Клерво.

Лицо умершего аббата было таким, каким рыцарь его запомнил, задумчивым и сосредоточенным. А прежде чем Зальх успел спросить посланца высших сил (никем иным призрак быть не мог), что он может сделать для торжества истинной веры, Бернар сказал:

– Зальх, ты не выполнил своё предназначение, и потому я здесь.

Губы Бернара шевелились, но голоса рыцарь не услышал – слова прозвучали в его голове, и Седрик воскликнул:

– Что я не сделал, учитель?! Скажи мне! Молю тебя! Ответь!

– Ты не убил богомерзкого ведуна Вадима Сокола, и это послужило причиной моей гибели. Значит, ты причастен к этому, Седрик.

– Прости меня, учитель! – На глаза паладина навернулись крупные слёзы. – Я не смог…

– Молчи и слушай меня, фон Зальх, – оборвал призрак оправдания Седрика, и рыцарь, сомкнув губы, поклонился вестнику Господа, а Бернар продолжил: – Времени мало. Мне трудно находиться в реальном мире, который погряз во грехах и ждёт Страшного суда, а потому запоминай с одного раза. Вскоре этот колдун окажется в Киеве, и вам, моим паладинам, необходимо отыскать его и уничтожить. Любой ценой. Но не вздумайте кидаться в драку сразу. Выждите удобный момент, найдите слабое место проклятого язычника, обретите союзников и нанесите свой смертельный удар. Такова воля Господа, Зальх, и если ты оплошаешь, то гореть тебе в геенне огненной.

– Я всё понял, учитель.

Хлоп! Рыцарь моргнул и обнаружил, что стена вновь стала прежней. Деревянная поверхность, и на ней распятие. Никаких признаков тумана и ничего необычного. И только горячие слёзы раскаяния, которые текли по горелым щекам Зальха, были
Страница 14 из 20

свидетельством того, что видение ему не померещилось и он снова разговаривал со святым Бернаром.

Глава 5

Полоцкое княжество. Лето 6656 от С. М. З. Х.

Я посмотрел на Хорояра Вепря, одного из варягов охранного десятка, который возглавил моих телохранителей вместо оставшегося в Рароге вагра Немого. Он бесшумно вынырнул из темноты, остановился рядом, и я спросил его:

– Что в деревне?

– Тихо, – ответил воин. – Нас никто не видел, и суеты никакой нет.

– Хорошо. Ждём дозорного от дороги и, если там чисто, выходим.

Варяг кивнул и отошёл в сторону, к своим подчинённым, а я вновь лёг на конскую попону и прикрыл глаза.

Ночь. До рассвета ещё примерно час. Слева от нашей тихой, неприметной лесной стоянки Западная Двина, которая несёт свои воды в Венедское море, и деревушка Волчья Тропа, небольшое поселение с полусотней жителей. Справа – покрытое лесом болото, в глубине которого находится схрон Всеслава Брячиславича и его тайное капище. А позади – тракт и город Полоцк, где сидит зять киевского правителя Изяслава Мстиславича князь Рогволд Борисович, не сын покойного Василька Святославича, а представитель другой ветки полоцких Рюриковичей.

Вокруг тишина, всё спокойно, даже птицы не поют, что весьма необычно. Но меня это не пугает, а раз так, то с первыми солнечными лучами, которые упадут на землю, моя группа начнёт движение, и я уверен, что серьёзных проблем не возникнет. Ведь наше путешествие по землям кривичей (крывычей) было лёгким и, можно сказать, приятным, а это добрый знак. Дорога сама стелилась под копыта лошадей, и нами никто особо не интересовался. Ну, едут воины, по виду наёмники, каких сейчас на Руси много, не шалят, оружием не бряцают, никого не грабят и дорожные сборы платят исправно. Вот и ладно. Правда, в Витебске (местное самоназвание Вицебск) городской наместник настоял, чтобы мы заехали к нему в гости. Ради этого пришлось немного изменить маршрут и перебираться на левый берег Двины, при этом варяги были готовы к драке, мало ли что. Однако всё обошлось. Наместник предложил остаться у него на службе, но я ответил, что мы хотим встать под руку князя Рогволда, а значит, должны ехать дальше, в Полоцк. Такой ответ его удовлетворил.

После встречи с хозяином Витебска мы продолжили своё путешествие вниз по течению реки. Благо вдоль берегов проложены дороги и стоит немало деревень. Поэтому лошадей мы не утомляли, и я мог вблизи посмотреть, как и чем живут местные жители, которые мне понравились. А объяснялась моя симпатия тем, что в большинстве своём потомки кривичей спокойные и уравновешенные люди, до сих пор язычники. Они почитают священные дубы Волаты и намоленные чародейские камни Дзеды, делают подношения лесным девам-дзяучонкам, держат в домах змей-живойтов, уважают волхвов-святаров, коих я не видел, но постоянно чувствовал, и стараются жить в мире с природой. И она, наша мать, им помогает. А полоцкие священнослужители с этим двоеверием мирятся, ибо болот вокруг и глухих лесов много, и немало последователей Христа сгинуло в топях без всякого следа. Вот и выходит, что срабатывает принцип отбора. Кто крестом трясёт и проповеди гневные произносит, тот долго не живёт, ибо с ним происходит несчастный случай. А понимающие люди сидят в храмах и занимаются своими делами, отпевают умерших, говорят о добре, учат детей, и этого им хватает.

Наконец мой небольшой отряд, обойдя Полоцк, вышел на место между болотами и рекой. Варяги готовы пойти за мной куда угодно, хоть в пекло, хоть в болото. Настроение у всех бодрое, и я не исключение. Подремал, перекусил – и готов к подвигу. Дурных предчувствий нет, хотя пару раз я пожалел, что не взял с собой сапсанов, которые могли оглядеть окрестности с высоты и сориентировать меня на схрон. А потом я подумал, что всё сделал правильно. Соколы – птицы дорогие, а я нахожусь в образе простого солдата удачи, который ищет непыльную работёнку, и мне они по чину не положены. Хотя можно было их спрятать. Но в рюкзаке птиц долго возить нельзя, им свежий воздух нужен. Так что сожаление пришло и ушло, и я в норме.

Чу! Внимание! Из леса приближается человек, и я просканировал окрестности. Всё в норме, и, если судить по эмоциям, это второй разведчик, который следил за дорогой. Мы его ждали, поэтому беспокоиться не о чем. Однако он был чем-то сильно встревожен, а значит, увидел нечто странное или подозрительное. Может, варяг заметил дружинников князя, которые обнаружили наши следы и двинулись за отрядом? Хотя шли мы по лесу осторожно, ведь за плечами немалый опыт партизанской войны. И, вероятно, рядом крутятся местные священнослужители, которыми командует епископ Козьма, коего по настоянию ромейского императора привёз с собой на Русь князь Василько Святославич? Тоже вариант. А если нет, то что тогда? Не знаю, и гадать бесполезно. Поэтому следовало дождаться появления воина и услышать его доклад.

Хрясь! – рядом хрустнула сухая ветка, и на небольшой полянке появился варяг, окинул стоянку взглядом и облегчённо выдохнул, а затем быстрым шагом подошёл ко мне.

– Что на дороге? – задал я ему вопрос.

– На тракте чисто. Но… – Он замялся, и я поторопил его:

– Не жмись, говори, что не так.

– Вождь, – бывалый вояка, прошедший десятки горячих схваток с врагами и переживший войну с крестоносцами, кинул опасливый взгляд на лес, – рядом кто-то есть. Я сидел у дороги и ощущал на своей спине чей-то взгляд.

– Взгляд был враждебным?

Варяг пожал плечами:

– Не могу сказать, вроде бы нет.

– Ясно. Отдохни. Скоро выходим.

Я снова остался один и попробовал найти объяснение беспокойству воина. Однако на ум ничего не пришло. Вот разве только за нами присматривают лесные девы, которых считают воспитанницами леших и засевших в самых дремучих дебрях непримиримых святаров… Это запросто, так как место рядом непростое, за ним в любом случае кто-то должен присматривать. А поскольку тайных агентов церкви или княжеских егерей не наблюдалось, то это могут быть местные волхвы или дзяучонки. Опасно ли это? Вряд ли, но, если к нам кто полезет, того мечами встретим, а ежели с добром подойдут или ограничатся простым наблюдением, то и мы никому зла не причиним.

Тем временем полянку озарил солнечный свет. Наступил рассвет, пора выходить.

Я встал. Воины стянулись ко мне полукругом, и я заговорил:

– Значит, так. Здесь остаются три человека. На них забота о лошадях. Сидеть тихо и не шуметь, и тогда нас не приметят, потому что местные жители сюда не ходят. Остальные идут со мной в болото. Если какой-то непорядок, беспокойство накроет или морок объявится, вернётесь обратно, а я пойду один. Ждать меня три дня и три ночи. Постараюсь управиться с делами пораньше, но может сложиться так, что я задержусь. Тогда меня не ждите. Уходите на соединение с Ратмировичем и Берладником, они знают, что дальше делать.

Воины молчали. Они были не согласны с моим приказом, ибо не привыкли бросать своих, и общее мнение высказал Хорояр Вепрь:

– Вадим, ты не прав. Мы не оставим тебя.

– Ты желаешь оспорить приказ? – В моём голосе появились жёсткие командные нотки.

– Нет. – Хорояр покачал головой. – Однако…

– Тогда выполни, что я тебе сказал. Три дня и три ночи, а потом уйдёте.

– А ты?

– Я не пропаду. Не за смертью в эти края пришёл, а дабы знания
Страница 15 из 20

получить. Понятно?

– Да.

– Тогда собираемся и выходим.

Стоянка осталась позади. На плечах рюкзак, а на теле заправленная в высокие сапоги брезентовая горка. Левая рука свободна, правая сжимает длинную ровную палку. Под ногами еле заметная тропка, которая петляет по болоту, воздух наполнен запахами гнили и мокрых трав. Прошли примерно двести метров. Затем ещё сотню и ещё столько же. Вокруг глухая тишина, которую нарушает только шум наших шагов, звяканье оружия и тихие голоса варягов.

Если мой расчёт верен, вскоре начнётся испытание. Группа войдёт в защитную зону, которая окружает тайник, и какие сюрпризы нас ожидают, я могу только догадываться. Впрочем, и так всё понятно. Страх, видения, галлюцинации, резкое ухудшение самочувствия и провокация на неадекватные поступки. Мощные ведуны окружают свои схроны и лёжки именно таким набором, и Всеслав Брячиславич, если верить князю Василько, ничего нового не придумывал.

Словно вторя моим мыслям, раздался громкий вскрик одного из варягов:

– Смотрите!

Правая ладонь машинально перекинула палку-слегу в левую руку и схватилась за рукоять меча, и я резко оглянулся. Варяг смотрел в сторону покрытой редкими и чахлыми деревьями трясины, и в его глазах был неподдельный ужас.

– Что там?! – окликнул я воина.

– Бушуй, побратим мой! К себе зовёт! Это же он, разве вы не видите?! Вон он, мёртвый, с развороченной грудью, мне рукой машет!

– Это видение, ведь он погиб, когда мы на Лабе с германцами прошлой осенью сцепились, – попытался образумить одурманенного варяга Хорояр.

– Зн-н-наю. – Слегка посиневшие губы воина подрагивали. – Но вот же он стоит! Эй, Бушуй! Иди к нам!

Разумеется, мы никого не видели. Бушуй, по прозвищу Осина, был хорошим бойцом, и я его помнил: крепкий рубака и отчаянный человек. Но он погиб, я сам видел, как конный рыцарь насадил тело воина на копьё. Следовательно, перед его побратимом морок.

– Бушуй! – снова воскликнул варяг и махнул рукой. – Я сейчас! Держись, брат!

Выкрикнув это, воин бросился в трясину. Однако его соседи справа и слева были начеку и поймали товарища, сбили варяга в грязь и скрутили. Но лишь только они его повязали, как морок накрыл другого воина, и он молча, словно так и надо, не говоря ни слова, шагнул в болото и моментально провалился по пояс. Слава светлым богам, морок действовал не на всех, по крайней мере, пока, и этого тоже вытащили. После чего, оглядев своих грязных и напуганных бойцов, которые не боялись реального противника, но тушевались перед призраками, я решил, что, пока защита потайного места не накрыла всю группу, воинам надо уходить, и отдал Хорояру приказ вернуться на стоянку.

В этот раз командир телохранителей не спорил. Он кивнул, воткнул в тропу свою слегу, как знак, обозначающий границу, и повёл варягов обратно на сушу. А я, проводив их взглядом, продолжил свой путь к намеченной цели.

Под сапогами хлюпает жижа, и я иду осторожно. Шаг. Другой. Третий. Остановка. Палка бьёт по тропе, и опять мелкими шажками вперёд. Никаких миражей я не вижу, и призраков нет, видимо, защита меня пропускает. Однако появилось ощущение, будто на меня кто-то смотрит. Попробовал нащупать наблюдателя своей ведовской сутью, но неудачно. Ничего. Ровный фон – ни зверья, ни тем более людей. Да и ладно, желает кто-то на меня смотреть, его дело, а я иду дальше.

Еще сотня метров позади, и прямо передо мной появился островок, такой чистенький и ухоженный, что это сразу бросается в глаза. Деревья, древние могучие ясени и дубы, словно аллея, высажены вдоль тропинки, а рядом в болото стекает ручей с чистой и прозрачной водой. Очередной морок? Не похоже. Значит, скорее всего, это место, где находится святилище. Я близок к цели. Ура-ура! Глядишь, уже вечером вернусь к своим варягам. Однако загадывать наперёд не стоит.

Очередной шажок, и в этот момент над тропой с посвистом «фить-фьюить!» пролетело что-то продолговатое, словно арбалетный болт, и упало рядом со мной.

«Что за хрень?!» – мысленно воскликнул я, и в руке оказался меч. Но биться было не с кем. Снова послышался посвист, и я, опустив взгляд, обнаружил на тропе живойта, крупного ужа с блестящей гладкой кожей и красным гребешком на голове. Змейка замерла, она не шевелилась и, подняв мордочку, как мне показалось, с любопытством смотрела на меня. И если раньше я не обратил бы на ужа никакого внимания и просто отбросил бы его прочь со своего пути, то сейчас попробовал вступить с ним в контакт. Ведь за плечами есть опыт общения с сапсанами и Змиуланом, тоже змеем, хоть и демоном. Кстати, если верить древним легендам, Змиулан из этих самых мест, а живойты – его дальние родичи.

Спокойствие. Ровное дыхание. Тело расслаблено, и веки полуприкрыты. Часть души высвобождается и, подобно облачку, отделяясь от меня, летит к голове живойта. На миг в глазах темнеет, и всё получается! Есть контакт! Ай да молодец ведун Вадим! Не зря учился и кое-что усвоил.

Я моргнул и обнаружил, что смотрю на себя со стороны, глазами змея, и это очень непривычно, поскольку всё искажено и видится очень мутно. Но это не важно. Главное – пролистнуть воспоминания ужа и понять, почему он преградил мне путь, и это получается легко и свободно. Живойт молод, ему не более месяца, но он уже кое-что видел, в частности святилище Брячиславича, которое находится за аллеей, и лесных дев, двух молодых светловолосых девушек в мужицких штанах и рубахах, которые прямо сейчас, сжимая в руках короткие сулицы, наблюдали за мной из зелёных дубовых крон. А привлёк я внимание живойта своим запахом. От меня, оказывается, до сих пор исходит запах Змиулана, который не чувствуют люди, а для ужа это знак высшего существа-прародителя. Правда, живойт этого не понимал, ибо разума у него, по меркам человека, не было. Но ему он и не нужен, ибо есть инстинкты.

Всё! Хватит! Я вернул часть себя обратно в родное тело и краешком глаза посмотрел на деревья, где в густой листве находились лесные девы. Что им нужно и как они отреагируют на моё появление, неизвестно. Однако возвращаться назад с пустыми руками я не намерен, впрочем, воевать с девчонками, которые мне не враги, тоже не хотелось. Значит, пока я их не вижу и не замечаю, агрессии не проявляю и делаю вид, что так и надо. Решено. Именно так и поступлю. Вот только ужика с собой заберу, полезный помощник. Разум с ним сливается легко, и он может пролезть в любую щель, так что пригодится.

Наклонившись, я протянул живойту руку. Змейка подползла поближе, её раздвоенный язычок прошёлся по моей коже, а затем она скользнула по руке вверх, переместилась на предплечье и замерла. Несколько секунд она сохраняла неподвижность, а потом спустилась в боковой карман куртки. Молодец. Грамотная змейка. Залезла, как она считает, в нору, и теперь будет отдыхать. А надолго она со мной или нет, время покажет. Захочет, уползёт, а нет – пусть остаётся, одним разведчиком у меня больше.

До островка оставалось всего ничего, метров сорок, и это расстояние я преодолел быстро. Здесь опять остановился, замер под деревьями так, чтобы лесные подруги не могли меня задеть своими дротиками, если у них появится такое желание, и попытался прощупать их эмоции. Однако ничего не вышло. Опять ноль, фон чист, ни единого живого существа, и непонятно, то ли это зависит от места, в котором я
Страница 16 из 20

оказался, то ли от самих лесных дев. Ладно, разберусь с этим вопросом попозже.

Я двинулся дальше по тропе и миновал зону возможного обстрела сулицами. Девушки себя не выдали, ни один лист не дрогнул, а я вышел на чистое пространство, где мне открылась покрытая невысокой травкой поляна, которая со всех сторон окружена деревьями. Из-под земли рядом с тропой бьёт родник, а в нескольких шагах от меня нечто непонятное: обложенный невысокими камнями круг, а в центре его покосившаяся избушка с резной волчьей головой над входом и ровной односкатной крышей без дымохода. И не жильё, ибо нет амбаров и отсутствует печная труба, хотя можно и через дверь дым выводить, и не зимовье, и не сторожка. Но и не капище, поскольку нет идола и отсутствует алтарь. Странно это, но сие не проблема, я и не такое видел.

Оглянувшись и не заметив опасности, вошёл в ограду из камней, а затем в избушку. Людей внутри, само собой, не было, очага тоже и никакой мебели. Зато возле стены обнаружился окованный стальными полосами сундук с навесным железным замком (по нынешним временам очень дорогая вещь), а напротив него – врытый в земляной пол большой валун. Тянуть время смысла не было, и, обойдя вокруг избу-времянку, я скинул рюкзак с продовольствием, водой и вещами и приступил к делу. И начал с ревизии того, что имеется.

Итак, что есть в наличии? Украшенный парой непонятных символов гранитный камень – одна штука. Назначение его неизвестно, и, предположительно, он обозначает вход на тропы Трояна, или под ним что-то зарыто. Плюс сундук, тоже одна штука. Предположительно, хранилище секретов Всеслава Брячиславича. Я за всем этим сюда как раз и пришёл, так что, Вадим Сокол, не теряйся, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях и рядом две непонятные девахи с дротиками.

Ладони опустились на покрытый ржавчиной замок. Рывок! И ничего. Металл звякнул, но не поддался. Не беда. Меч из ножен. Оплетённая кожей рукоять обхватывается двумя руками, а затем замах и удар.

Дзан-г-г! – прокатился по помещению звук разрубленного металла, одну дужку я всё же расколол. После этого снова попробовал поработать руками, и замок поддался. Кусок железа упал наземь, а клинок вошёл в щель под крышку. На мгновение я замер и попробовал представить, что лежит внутри. Золото и бриллианты, древние магические артефакты или оружие? Нет. Наверняка книги и записи князя, это я уже определил заранее. Однако чего гадать? Можно ведь посмотреть.

– Ну, «он сказал „Поехали!” и взмахнул рукой», – сам себе под нос прошептал я и рывком поднял крышку сундука.

Ржавые петли скрипнули, и крышка откинулась, ударившись о стену. Я заглянул внутрь и обнаружил, что сундук полон какой-то сероватой трухи. Клинком поворошил эту смесь из клочков кожи, бумаги, бересты и какой-то ткани и выхватил только один более-менее целый фрагмент, на котором были видны размытые влагой буквицы. Больше в сундуке ничего не оказалось, зато дно было покрыто мышиными норками – вот, значит, кто все знания уничтожил.

В общем, разочарованию моему не было предела. Но с другой стороны, а чего я ожидал? Брячиславич умер сорок семь лет назад, и с тех пор это место люди не навещали. Разве только лесные девы, но они – дети природы, а я говорю о наследниках великого полоцкого князя. Отсюда итог: знаний нет, и остаётся надеяться только на то, что я смогу найти выход на волшебный путь самостоятельно. Но соваться туда без подготовки не хочется, мне ведь не пятнадцать лет, чтобы шкурой своей почём зря рисковать. Выходит, точку перехода локализовать, наверное, можно, а использовать портал нельзя. Так? Точно так. Хотя есть иной вариант: поймать местных дриад и потолковать с ними по душам. Возможно, они дадут пару дельных советов, конечно, если плохого не задумают и станут со мной разговаривать.

Я приблизился к двери и оглядел открытое пространство. Ни единого подозрительного движения. На деревьях лесных дев, наверное, уже нет, и где их искать, не ясно. Но зато у меня есть живойт, который сможет их отыскать.

Рука нырнула в карман куртки, и уж послушно уместился на ладони. Я вынул его на свет, соприкоснулся с ним частичкой своей души, сформировал образ лесных дев и отдал ему мысленную команду:

«Найди их!»

Живойт меня понял и, что характерно, послушался. Его тело изогнулось, и прямо с руки он метнулся в траву. Миг – и его нет. Только покрывающий землю зелёный ковёр пару раз шелохнулся, и более ничего. Но я был с ним и, закрыв глаза, ощущал себя частью ужа, который отполз недалеко, поскольку девушки, чьи образы глазами змея воспринимались очень смутно, были совсем рядом. Одна пряталась за углом избушки, а другая находилась на крыше, прямо над входом, словно хотела меня поймать. Я их по-прежнему не чувствовал, и это стало меня несколько беспокоить, слишком привык использовать свои таланты, как в бою, так и в мирное время, а тут – раз, и они отказали. Ну и ничего. В любом случае этих лесных девочек возьму, а потом мы потолкуем о том, кто они, откуда, что здесь делают и какими знаниями обладают.

Отпустив живойта, который сделал своё дело, я вобрал в грудь воздуха, выдохнул и прошептал:

– Давай, Вадим. Работай.

Ножны с мечом упали на пол, при мне остался только кинжал. Вся надежда на повышенную скорость реакции и руки, ведь задача взять пленных, а не убить противника. Так что вперёд!

Глава 6

Полоцкое княжество. Лето 6656 от С. М. З. Х.

Рывок! Ладони зацепились за верхний край двери, и я подтянулся. Ещё рывок! Я на крыше, и передо мной стоит лесная дева, девушка лет двадцати, может, чуточку старше, волосы светлые и выгорели на солнце, в левой руке два дротика, а в правой ещё один, который готов для броска. Перекат к условному противнику! Над головой просвистело древко, и, вставая, левым плечом я ударил дзяучонку в живот. Она задохнулась и стала сгибаться. Я обхватил её тонкую шейку ладонями и слегка придушил будущую пленницу, которая сразу же обмякла. Хорошо. Один – ноль в пользу команды гостей, но матч ещё не окончен.

– Ива! – донёсся снизу обеспокоенный голос второй лесной девы. – Где он?!

«Где-где, – мелькнула в голове весёлая мысль, – сказал бы я тебе, да не люблю хамства без причины».

Я подошёл к краю крыши, как раз туда, откуда доносился голос следующей жертвы. Прислушался. Тихо. Но она здесь, это факт, и я прыгнул вниз.

Короткий полёт, благо не высоко. Приземление и очередной перекат. В то место, куда я упал, воткнулся ещё один дротик. Отлично! Подъём, и я снова на ногах. Моя очередная противница совсем ещё малолетка, лет пятнадцати, курносая, лицо в конопушках, а сулица в руках дрожит. Блин! Тоже мне, боец. Хотя, если бы не наработанные реакции и чутьё на опасность, получил бы я дротик под рёбра, и это было бы весьма неприятно. Так что недооценивать никого не надо, ибо даже дети могут быть опасны.

– Брось сулицу! – потребовал я от лесной девы и шагнул на неё.

– Не подходи! – закричала она с дрожью в голосе.

Ещё шаг. Между нами метра три, и дзяучонка отступает. Сулица вот-вот полетит в меня, но я не жду. Прыжком преодолеваю разделяющее нас расстояние и выбиваю древко из девичьих рук. Затем выкрутил девице руку так, чтобы она не вырвалась, и уложил её лицом вниз.

А дальше всё было просто. Ремень с ножнами со штанов девушки долой, кисти рук ей перетянул
Страница 17 из 20

и в хижину. Затем вновь поднялся на крышу и занялся старшей лесовичкой. Связал, спустил тело на землю и опять-таки в пещеру, тьфу, конечно же под крышу.

Присел. Смотрю на живые трофеи. По внешнему виду типичные славянские девушки, молодые и миленькие. Вот только в мужской одежде, и эмоции невозможно прослушать. И дабы не терять времени, я начинаю допрос: надвигаюсь на младшую девчонку, которая зыркает на меня исподлобья, и спрашиваю:

– Кто вы и зачем следили за мной?

Молчание и обиженное сопение. Пленница отвечать не хотела – понятно, и я стал прикидывать, как бы её раскрутить на информацию без применения пыток. Но в этот момент пришла в себя вторая девушка, которая произнесла:

– Хочешь разговора, обращайся ко мне.

– Вот как? – Я присел уже перед старшей лесной девой. – Что же, давай пообщаемся. Кто вы?

– Воспитанницы святара Бойдана Волка, хозяина окрестных лесов. Меня зовут Ива, а её, – она кинула взгляд на младшую, – Зоряна.

– И далеко отсюда ваш волхв?

– Не очень.

– Ну и зачем вы за мной следили?

– Бойдан послал… – Девушка помедлила и продолжила: – Тебя ещё в Витебске приметили и там же почуяли, что ты ведун. Вот Бойдан и захотел узнать, куда и зачем ты едешь. Мы не думали тебе как-то навредить, и в мыслях такого не было…

– Это хорошо, – прервал я девушку. – Значит, мирно разойдёмся. Но развязывать вас я пока не буду, не обессудь, красавица. Побеседуем, а там видно будет.

– Мы в твоей власти.

Ива смерила меня каким-то оценивающим и на удивление спокойным взглядом, а затем опустила глаза, и я возобновил вопросы.

– Ты знаешь, что это за место?

– Знаю.

– И о тропах Трояна, наверное, слышала?

– Да.

– А как на них выйти?

– Просто. – Девушка кивнула на камень: – Приложи к нему руку и иди. Только далеко не уйдёшь, страшно там.

– Это понятно, но я к этому готов. Сама-то на тропах бывала?

– Нет. Нечего мне там делать. Да и вообще, живым там не место, жуть одна.

– Давно вы за мной присматриваете?

– Третий день.

– А почему я вас не почуял?

– Мы в родных лесах, и они нас защищают. Тебе, чужаку, не понять, хоть ты и ведун.

Я задумался над словами девушки и пришёл к выводу, что она права. Как ни крути, но здесь я чужак. Впрочем, как и большинство венедских волхвов и ведунов. Ведь, несмотря на общность крови, западные и восточные славяне имеют отличия, которые сразу в глаза не бросаются, но они есть. Да, все мы родня. Да, есть общий язык и своя письменность. Да, кто не верит в Христа и чтит старых богов, является язычником. Однако не всё так просто. Восточная ветвь язычества и венедская – разные пантеоны. Следовательно, культура у нас несколько иная. Как пример: у варягов и тех же полян имелись общие боги – Святовид-Сварог, Велес, Перун, Лада, Макошь и Морена. Но при этом рядовые руянцы знать не знали, кто такой Даждьбог или владыка лесов Святобор, а жители Поднепровья не понимали, кто таковы Поревит, Поренут, Радегаст или Яровит. Это то, что на поверхности, а имеется множество мелких нюансов. А кривичи, которые являются потомками киммерийцев (готов-кимвров), вобравших в себя несколько балтийских родов и получивших через своих князей и их дружинников немалую толику варяжской крови, – вообще отдельная тема, и у них свои культы, о которых мне известно очень и очень мало.

Вот как-то вспоминал христианские секты, и здесь примерно то же самое. С той лишь разницей, что язычники не убивают представителей других родовых верований, а мирятся с ними и признают право сородичей на уважение других богов. Разумеется, лишь в том случае, если речь не идёт о каких-то непотребствах или культах открытого поклонения смерти. В этом наша сила – в уважении других людей и свободе выбора. Но в этом же, как ни странно, наша слабость, ибо верования не универсальны. А раз нет единства, зачастую это ведёт к разделению, расколу и удалению представителей одного народа друг от друга. Об этом я впервые узнал, когда с новгородским волхвом Берестом пообщался. А далее мысль развилась, когда делал прикидки на поход в земли почитателей Морены венделей. Но затем пришла война, и мне стало не до того. Все мои измышления насчёт верований славянских племён опустились на дно памяти, а теперь они всплыли, ибо меня назвали чужаком.

Впрочем, я отвлёкся, и надо вернуться к лесным девам и нашей беседе. Я задавал Иве один вопрос за другим и многое узнал о том, как и чем живут последние оставшиеся в пределах Полоцкого княжества святары, а также их воспитанники, дзяучонки и ведуны, часть из которых похищалась из семей ещё во младенчестве или родители сами отдавали их волхвам. Так прошло два часа, я напоил девушек водой, а в конце разговора, который уже стал меня утомлять, спросил старшую лесовичку:

– Я могу увидеться с вашим волхвом?

– А тебе зачем? – Девушка сверкнула глазами.

– Знаний ищу.

– Если отпустишь меня и подругу, то увидишь Бойдана. Он сам к тебе придёт.

– А не обманешь?

– Больно надо, – фыркнула Ива.

Конечно, можно было оставить одну девицу в заложниках. Но это признак недобрых намерений и недоверия. Да и не по воинскому укладу с девицами драться или как-то их примучивать, ведь я не на войне. Первичную информацию с лесных дев получил, интерес ко мне прояснил и скользкие темы обозначил, а дальше – куда кривая судьбы вынесет. Захочет Бойдан появиться, поговорим, а нет – ничего страшного. Сам с порталом постараюсь разобраться. Ведь какое-то понимание уже имеется, и пленница кое-что поведала, и если я не смогу пройти по тропам, то оставлю это перспективное направление на потом.

– Идите. – Я развязал Иву и кивнул на её подругу, которая за всё время нашей беседы не проронила ни единого слова: – Забирай младшую и уходи.

Ива поднялась, растёрла затёкшие кисти рук, освободила от ремня Зоряну, и, подхватив свои сулицы и ножи, дзяучонки молча выскочили за дверь.

Скрипнули ржавые петли, и девушки понеслись через поляну. Они скрылись среди деревьев, а в избушку заполз живойт.

«Вернулся, – подумал я, глядя на ужа. – Значит, подружимся».

Приближался вечер, и я вспомнил, что сегодня ещё ничего не ел. В животе заурчал голодный зверёк, и я распаковал рюкзак. Вещи в одну сторону, а продовольствие и фляги с водой в другую. Сполоснул руки, расстелил на сундуке чистую тряпицу и поужинал. Лучок и чесночок, копчёное мясо и половина большого рыбного пирога, купленного в одной из деревень возле тракта. Запил всё это водичкой, посмотрел, как живойт поглощает маленький кусочек оленины, и прибрался.

Пока ел, на землю опустились сумерки. Я прислушался к звукам леса – и снова ничего. Тишина. Птиц нет, и зверьё не ходит. Только листья на деревьях шумят, да в траве что-то ворохнулось, наверное, полевые мыши, падлюки такие, уничтожившие книги Всеслава. Хотя наверняка этого сказать нельзя. Ведь если за местом присматривают святары и лесные девы, то очень может быть, что все записи у них, а в сундуке специально накиданный мусор. Опять же не верится мне, что в потайном месте больше ничего не было. А раз так, то вещи, находившиеся здесь ранее, после смерти Всеслава аккуратно прибрали. И то, что Ива на вопросы о книгах и свитках отвечала уклончиво, данное предположение подтверждает.

Однако нечего гадать. Надо думать, что делать дальше. День прошёл, а результат от
Страница 18 из 20

поиска минимальный. Правда, в запасе ещё двое суток, но тратить сорок восемь часов на ожидание, что, возможно, появится святар, который на халяву поделится знаниями и даст мне мега-меч, добавляющий славному ведуну Вадиму Соколу +20 храбрости и +40 силы, было глупо. Поэтому, раз спать не хочется, займусь исследованием камня.

Решение принято. Я поправил ножны с мечом, подтянул ремень, а по руке скользнул живойт, который уместился на левом плече. И я приблизился к камню, протянув к нему раскрытую правую ладонь. Пустота. Никаких колебаний воздуха, свечения, загробного голоса или знаков, которые говорили бы о том, что камень является входом на тропы и как-то активировался. Ладно. Сделаю следующий шаг. Ладонь легла на причудливый узор на камне, и моментально всё моё тело пронзила резкая боль, словно от сильного удара электричеством.

– А-а-а!!! – не сдержавшись, закричал я. В глазах потемнело, а зубы прокусили язык, и на мгновение я лишился слуха.

Во рту солёный привкус – это кровь из языка, которая стекает в гортань. В ушах звон, но зрение понемногу возвращается, и, смахнув рукавом набежавшие слёзы, я моргнул и сдержал очередной крик, обнаружив, что нахожусь не в избушке, а на тропе Трояна. Вокруг густой серый туман, на вид вязкий, и, кажется, только коснись его – и всё, пропал. Он захватит тебя, будто паутина, втянет в себя, а потом, подобно кислоте, растворит бренное человеческое тело и саму душу. Первое впечатление – дрянь, ибо от этой непонятной субстанции исходила опасность. Однако в остальном всё было примерно так, как я себе и представлял. Под сапогами неширокая дорожка, которая на общем безрадостном фоне кажется светлой полосой. Над головой нечто тёмное с крапинками звёзд, наверное ночное небо. А за спиной уже знакомый мне камень, на который можно положить ладонь и вернуться обратно в реальный мир.

«А может, ну их, эти тропы? – проскочила в голове мысль, но тут же пришла следующая: – Э-э-э, нет, Вадим Андреевич. Долой трусость. Вступил на тропу, так хотя бы пройди до следующего знака и посмотри, куда он тебя выведет. Ты ведун или где?»

– Да уж, – прошептал я, – ведун, не поспоришь. Ибо назвался воином Яровита, будь добр, соответствуй.

Я шагнул вперёд. Подошва наступила на твёрдую поверхность дорожки, и я замер. Норма, можно двигаться далее.

Следующие шаги я делал уже без опаски. Прошёл десяток метров, остановился, а затем оглянулся и увидел, что позади тоже туман. Камень пропал, и на миг я едва не поддался панике. Появилось желание рвануть обратно, и вот тут-то чародейская дорога и стала меня испытывать, как сегодня утром на болоте проверял моих варягов защитный рубеж потайного места.

– Вадим! Помоги мне! – услышал я голос своей первой жены, которая погибла в автомобильной аварии, и моё тело едва не совершило прыжок в туман, на помощь той, кого я любил и всегда помнил. – Вадим! – опять донёсся знакомый голос, в котором было страдание и отчаяние. – Спаси! Мне плохо и страшно!

Душа застонала и стала разрываться на части. Я стиснул рукоять клинка и огляделся. Однако туман был непроницаем, и я выкрикнул:

– Кто ты?! Выйди! Покажись! Зачем ты говоришь голосом моей жены?! Ну же, явись! Я не боюсь тебя!

Разум понимал, что я кричу зря. Однако не всегда человек поступает разумно, и это отличает его от бездушной твари. Поэтому всё, что я мог, – это кричать. Я угрожал и злился, боялся и потрясал оружием, но с тропы при этом не сошёл, и это было моим спасением.

Женский голос смолк, а я не знал, сколько прошло времени – пять минут или несколько часов. Это было не важно, и, как только морок прекратил психологическую атаку, я продолжил путь, не повернул назад, а двинулся вперёд.

Ещё пара десятков шагов пройдена – и снова голоса.

– Лейтенант, прикрой! – бьёт по ушам громкий окрик старшего разведчика-пулемётчика Сидора, который погиб на Кавказе.

– Вспышка слева! – вторит ему мой инструктор по стрелковой подготовке из училища.

– Соколов, к доске! – строго произносит классный руководитель.

Голоса менялись, и я слышал всех, кого когда-то знал и перед кем испытывал хотя бы малейшее чувство вины, и избавиться от навязчивого морока не было никакой возможности. Даже уши затыкал. Но куда там! Возгласы, команды и панические окрики били в самое сердце и отзывались в нём желанием кинуться на помощь людям, чьи лица услужливая память воскрешала передо мной. Но хуже всего пришлось, когда я услышал голоса своих погибших детей.

– Папа! Папочка! Нам холодно! Мы замерзаем! Здесь страшно и темно! Где ты?!

Слышать эти жалобные детские голоса, которые я никогда не забывал, было мукой, какую даже самому заклятому врагу не пожелаю. Поэтому я был на волоске от безумного поступка. Но я выдержал, не поддался мороку. Кстати, живойт помогал. Лишь только я отклонялся от намеченного маршрута, как он издавал резкий посвист, и это немного приводило меня в чувство. Так вот я и шёл. Змей свистел, душа разрывалась на части, а ноги упрямо, метр за метром, преодолевали расстояние, и наконец справа от меня оказался следующий путевой знак, такой же камень, как и в избушке Всеслава, но узоры другие. Голоса смолкли, а я без колебаний приложил руку к валуну и через боль, которая вновь затмила разум, вышел в мир Яви.

В этот раз переход произошёл чуточку легче, и я восстановился быстрее. А когда смог оглядеться, то обнаружил, что с тыла валун, а я нахожусь в сухом подвале, в коем не так давно были люди, ибо на стоящих вдоль стен бочонках находилась ещё теплая свеча, а в воздухе витала смесь запахов пота, воска и пыли. В общем, помещение рабочее. Но вот вопрос: а где оно находится? Пока не добудешь языка и не присмотришься к обстановке, не разберёшься. Поэтому, поднявшись по узкой лесенке, я толкнулся в широкий лаз под потолком.

Дух-х! – крышка дёрнулась, но не поднялась, ибо наверху был прочный запор.

Ладно. Я спустился обратно и приступил к осмотру. Бочки, как правило, стандартные, примерно по пятьдесят литров каждая, в них залито какое-то душистое масло. Значит, это хозяйственное помещение. Однако ответа на мой вопрос, где же я нахожусь, как не было, так и нет. И тогда я решил в щель между крышкой лаза и полом выпустить живойта, дабы он осмотрелся. Только сделать это не успел.

Наверху заговорили люди. Я замер без движения и прислушался к их разговору.

– Ты точно слышал шум? – спросил мужик, судя по густому басу, тучный человек в возрасте, с одышкой.

– Да-да, – ответил ему молодой звонкий голосок. – Крышка лаза сильно дёрнулась. Наверное, это чёрт.

– Один раз крышка вздрогнула?

– Да.

– А точно в подвале больше никого не было, когда ты уходил?

– Отец Николай, вроде бы никого за спиной не оставил. Масло взял, как отец Никодим велел, запор накинул и выскочил. Но темно ведь было и страшно.

Молчание, а затем удар по люку, и тот, кого молодой называл отцом Николаем, воскликнул:

– Кто ты?! Именем Господа отвечай! Сатана?!

«Кажется, я где-то в монастыре, – подумал я. – Но это и неудивительно. Ведь я уже отмечал, что точки перехода, как и любые иные точки силы и намоленные места, привлекательны для постройки храмов. Ну а коли так, то надо или уходить, или хитрить и добывать информацию. Пока опасности нет, значит, следует разобраться, где я и что со мной. Опять же не факт, что портал
Страница 19 из 20

сработает. Вдруг он по какому-то графику включается? Я ведь этого пока не знаю».

– Это я, Иван.

Мой голос был глух и неразборчив. Имя назвал самое распространённое, и, если храм, куда меня выкинуло, большой, наверняка в нём отыщется парочка Иванов.

– А что ты там делаешь? – Священнослужитель, эмоции которого я смог уловить, несколько расслабился.

– За маслом спустился, а потом меня случайно закрыли. Крикнул вслед, да меня не услышали, охрип, что ли.

Бац! – отец Николай дал молодому пареньку, который его привёл к подвалу, затрещину и сказал:

– Дурачина и раззява. Что же ты Ивана закрыл? Открывай болезного быстрее.

– Понял.

Мальчишка откинул в сторону запор, а отец Николай сошёл с люка, и я рванулся из ловушки. Крышка откинулась, и я выскочил наверх. Передо мной двое. Полный бородатый брюнет с упитанным лицом и в чёрном подряснике, а рядом худой паренёк, кожа да кости, в латаной длиннополой рубахе.

– Ты же не Иван?! – приподнимая масляную лампаду, произнёс священнослужитель.

– Это точно, – согласился я и впечатал кулаком ему в солнечное сплетение.

Монах, или кто он там в своей иерархии, согнулся и раззявил рот, словно выброшенная из воды рыба. А я перехватил лампаду и поставил подножку пареньку, который хотел убежать. Затем опустил светильник на пол, вырубил священнослужителя ударом по шее и занялся мальчишкой.

– Что это за место?

Округлившимися от страха глазами паренёк смотрел на живойта, который по-прежнему сидел на моём плече, и не мог вымолвить ни слова. Но когда я его встряхнул, он произнёс:

– Эт-т-то под-д-вал.

– Само собой. А под чем подвал находится?

– Под соб-б-бо-ром.

– Каким?

– Софийским.

– В Новгороде? – удивился я, так как первая ассоциация, которая пришла в голову, была связана именно с новгородским храмом.

– Не-е-ет. В Киеве.

«Вон оно как, – качнул я головой. – Значит, я в Киеве. Шёл по тропам всего-то ничего, сколько точно – не знаю, но не больше пары-тройки часов, а то и меньше, и перешёл из Полоцка в столицу Руси. Круто, однако».

– Значит, это Киев? – уточнил я.

– Он самый.

– А день какой?

– Червень. Двенадцатое число.

«Со временем порядок, – отметил я, сканируя собор, в коем было много людей, среди которых находилось немало воинов. – Но надо уходить. По Киеву мне бродить рано. Местные священнослужители уже всполошились, видать, имеются среди них одарённые, а значит, необходимо возвращаться. Вот только что со священником и парнем делать? Убить их? Нет, я же не зверь. Да и не даст это ничего. Наверняка киевские священнослужители о языческом камне знают, да и трупы всё равно к подвалу приведут. Так что таиться особо нечего. Коль понадобится, к порталу я всегда смогу прорваться, особенно если не один, а с дружинниками».

Пальцы сдавили шею паренька, как недавно они сдавливали шейку дзяучонки, и он потерял сознание. Пора уходить, и я вернулся в подвал. Здесь перед валуном на миг замер, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, затем погладил живойта по его «короне» и приложил ладонь к узорам.

Вспышка боли. Переход. Тропа. Взгляд влево – вправо, а затем вниз. Моих следов, естественно, нет. Но направление помню. Мне налево. Живойт опять посвистывает, нервы на пределе, и я решил преодолеть дистанцию между двумя порталами бегом.

Вдох – выдох! Побежал. И практически сразу вокруг заверещало и завыло, словно рядом стадо демонов из какого-нибудь фильма ужасов. Неприятно и страшно. Поджилки трясутся, хотя есть понимание того, что всё это ненастоящее, но скорость я не сбросил и буквально через минуту или две, со временем на тропе определиться сложно, особенно в стрессовом состоянии, оказался перед Полоцким камнем. Норма. Всё смолкло. Никакой тревоги. Сердце вошло в свой привычный ритм, и я оказался в избушке на острове среди болот.

Накопившееся во время путешествия по чародейским тропам напряжение накатило и сковало всё тело. Поэтому я привалился к сундуку и замер без движения. После чего стал проваливаться в сон, который должен был принести мне отдых. Тропы, страхи, перемещения между двумя княжествами, шёпот демонов и анализ моих действий. Всё это будет потом, а пока я просто устал, словно весь день на горбу мешки с цементом таскал, и мне требовался покой. Однако на поляне послышался шум человеческих шагов. Кто-то шёл к избушке и не скрывался, специально ворошил траву и освещал дорогу факелом, который потрескивал. Незнакомец направлялся ко мне, тут гадать нечего, и пришлось подняться.

Тук-тук! – спустя несколько секунд неизвестный костяшками пальцев пробарабанил по косяку, и я услышал голос уверенного в себе мужчины:

– Эй, ведун! Войти можно?

– Входи, – ответил я и отступил к камню, который можно было использовать в драке как прикрытие.

Крупный силуэт на мгновение заслонил лунный свет, и на пороге с факелом в руках появился бородатый старик. Волосы длинные и чёрные, без седины, а лицо в глубоких морщинах. Эмоций его, как и в случае с дзяучонками, я не слышал. Однако понимал, что противник он более чем серьёзный. Слишком мягко и уверенно двигался. Воина видно сразу, может, бывшего, но бойца. Да и одет не как мирный пахарь. Штаны добротные и заправлены в сапоги, рубаха со свастичной вышивкой по вороту, а на широком воинском поясе с несколькими серебряными бляшками и золотой прошивкой висел прямой меч. Значит, витязь. Но не простой, а волхв. Я таких в Арконе не раз встречал, но не знал, что они остались на Руси. Впрочем, как я уже отмечал, на Руяне с некоторыми восточными волхвами, которые оказались в окружении христиан или двоеверов, старались не контачить.

– Ну, что скажешь? – Старик смерил меня пытливым взглядом и слегка улыбнулся. – Станем драться или поговорим?

– Лучше, конечно, поговорить. – По моим губам тоже пробежала улыбочка, и я, уже понимая, кто передо мной, спросил витязя: – Ты Бойдан?

– Он самый. – Волхв кивнул и посмотрел на камень позади меня. – На тропу уже ходил?

– Да.

– Молодец. Не струсил. Хотя удивляться нечему. Ты ведь ученик Векомира?

– Можно сказать, что и так. Но я сам по себе.

– Ясно. – Бойдан воткнул факел в центре избушки и расположился напротив меня. – Ты правильно сделал, что воспитанниц моих отпустил. Иначе я с тобой разговаривать не стал бы, а объявил бы на тебя охоту. Но раз всё по добру, то давай-ка мы с тобой, мил-человек, Вадим Сокол, пообщаемся. Сначала я тебя расспрошу, как ты Иву и Зоряну спрашивал, а потом ты от меня ответы получишь.

«Надо же, – пришла мысль, – я дзяучонкам своё имя не называл, а Бойдан его знает. Так что не простак, либо кого-то из моих варягов уже повязали, либо подслушали их, может, сегодня, а возможно, ещё пару дней назад».

Поджав под себя ноги, я сел и положил меч. Мы столкнулись с полоцким святаром взглядами и отвернулись одновременно. После чего я сказал:

– Спрашивай, волхв.

Глава 7

Смоленское княжество. Лето 6656 от С. М. З. Х.

Солнечный денёк. Благодать. Тихо и спокойно. До Днепровского волока всего три десятка вёрст, и хочется жить. Мысли текут плавно и выстраиваются в чёткие логические цепочки. Самое время поразмыслить над тем, что было, есть и будет, но меня окликает начальник охраны варяг Хорояр:

– Вадим!

– Чего? – обернулся я.

Телохранитель пристроил свою лошадь рядом, посмотрел на чистое
Страница 20 из 20

синее небо над головой, окинул взглядом воинов, которые были впереди и позади, а затем сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vasiliy-saharov/tropy-troyana/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.