Режим чтения
Скачать книгу

Цесаревич. Корона для «попаданца» читать онлайн - Михаил Ланцов

Цесаревич. Корона для «попаданца»

Михаил Алексеевич Ланцов

Десантник на престоле #2

НОВЫЙ фантастический боевик от автора бестселлера «Десантник на престоле»! «Попаданец» из XXI века в теле юного великого князя – будущего императора Александра III! Впрочем, до царской короны нужно еще дожить – осознав угрозу, исходящую от русского цесаревича, на него начинают охоту все враги России. Но это еще не повод уходить в глухую оборону! Пусть Империя пока не готова к большой войне – нашему ли современнику не знать, что миром правят не коронованные марионетки, а финансовые воротилы и что деньги – самое грозное оружие массового поражения! Как прищемить хвост обнаглевшему британскому льву? Устроив панику на Лондонской бирже. Как ощипать американского орлана? Лишив янки рынков сбыта и сфер влияния. Как обломать зубы польскому шакалу, сбить спесь с самураев и присоединить к Российской Империи Гавайи, Мидуэй и Окинаву? Будущий Царь-Миротворец возглавит спецоперацию по «принуждению к миру»!

Михаил Ланцов

Цесаревич. Корона для «попаданца»

Пролог

Александр стоял обнаженным у открытых настежь дверей, выходивших на просторный балкон, откуда открывался прекрасный вид на ухоженный сад в стиле американского классицизма. Строгость и аккуратность его форм слегка оттенялась тем, что он буквально весь утопал в густом тумане, что поднимался от реки. Получался практически сказочный, а в чем-то и мистический вид.

Кружка горячего, терпкого чая приятно грела руку и бодрила одним своим видом. Из-за плеча великого князя доносилось мерное сопение юной Элизабет, которое довольно мелодично перекликалось со звуками сада, вызывая на лице Саши довольную улыбку. Все складывалось как нельзя лучше. После разгоревшейся в декабре прошлого года газетной кампании, Александр оказался в сильном выигрыше. Картину не портили даже северяне, у которых по вежливым просьбам ряда состоятельных джентльменов, заинтересованных в хороших отношениях с удачливым генералом конфедератов, ни одна из серьезных газет не рисковала поливать великого князя грязью. Например, бойню у фермы Миллс, и ту выставили как вину погибшего Авраама Линкольна, который своими необдуманными поступками привел САСШ к решительному поражению. А над известным генералом Ирвином Макдауэлом был даже устроен показательный процесс. Его обвинили в государственной измене и должностной некомпетентности и, осудив, еще в апреле расстреляли. Эту практику «громоотвода» предложил Корнелиус Вандербилт, резонно заявив, что без «козлов отпущения» американское общество может взорваться. Кто-то должен быть показательно растерзан. Саша был не против подобного подхода, тем более что его те же газетные компании возносили буквально до небес. Особенно Александру «досталось» от южан, которые возвели его в статус легендарного героя, который самоотверженно боролся за добро и справедливость. Вот у этой хоть и милой, но очень восторженной девочки «крышу» и снесло. Пообещав отцу покончить с собой, если он попытается ей противиться, Лиза поехала в Балтимор добиваться взаимности от ее кумира. Хорошо еще фан-клуб не организовала.

Александр, за минувший год перебивавшийся лишь случайными связями, изголодался по большой, чистой и, главное, регулярной любви, а потому сильно не противился. Тем более что Элизабет была в его вкусе и действительно очень хороша собой. Это, правда, породило несколько скандальных статей в газетах, но подобные недоразумения получилось очень быстро и аккуратно уладить. Несколько вежливых бесед с редакторами, пара журналистов, посмертно освоивших благородное дело водолазов, и свобода слова Северной Америки снова была в безопасности.

Отец же Лизы, понимая, что должен поучаствовать в жизни своей непутевой дочери и хоть как-то спасти ее безнадежно рушащуюся репутацию, решил с отмашки президента Дэвиса пригласить Александра пожить в своем небольшом имении, что раскинулось в пригороде Ричмонда. Прекрасный особняк, утопающий в пышном саду – уютное гнездышко для парочки. Простой ход, который позволил снизить накал светских сплетен, могущих отозваться неприятным эхом в Великобритании. Получение особняка дало возможность девушке «сидеть на попе ровно» и не носиться за Александром по городам и весям. Конечно, поначалу ей это очень не понравилось, и она пыталась сопротивляться, но Саше удалось внушить девушке, что у возлюбленной столь величественного героя не должен быть статус собачонки. Тем более что ее поведение провоцировало других девушек на подвиги, и если она не хотела потерять Александра, то должна была вести себя благоразумно. В общем, долго ли коротко ли, но Лиза немного пришла в себя и перестала мешать своим восторженным поведением и дикими выходками безумно влюбленной женщины великому князю в его делах, которых было очень много.

Все его «телодвижения» в Северной Америке делились на две части: политические и коммерческие.

Политические дела свелись к четырем основным направлениям.

Первым стало урегулирование послевоенного положения между Союзом и Конфедерацией. В частности, границы. Первоначальный план, предполагающий утверждение состава Союза из двадцати штатов и пяти незаселенных территорий, пришлось подкорректировать. Западную Вирджинию пришлось отдать северянам в качестве двадцать первого штата. Этот небольшой пятачок земли оказал слишком бурное сопротивление во время референдума, и, дабы не плодить слухи, правительства обеих стран пошли на уступки жителям. Впрочем, в качестве компенсации, был подписан контракт, который предполагал постройку за счет правительства Союза одноколейной железной дороги от Нового Орлеана до Сан-Франциско. Причем в довольно скромные сроки – пять лет. Территориальное же деление в остальных местах особых вопросов не вызвало, так как мормоны, имеющие огромное влияние в землях Юты, Невады и Колорадо, полностью поддержали эту инициативу. Тут дело заключалось в том, что Юг был куда более благопристойным и набожным, по сравнению с Севером, и это сыграло довольно важную роль. Аналогично урегулировать вопрос вышло и со штатами, отходящими по договору к Югу: Калифорнией и Канзасом. На этом, собственно и закончили, перейдя к формальностям, связанным с пересечением границ и межгосударственным взаимодействием.

Вторым направлением стали индейцы. Александр понимал, что никаких условий для заселения на русском Дальнем Востоке для индейцев нет, поэтому непродуманных резких движений в этом вопросе предпринимать было нельзя. Это вылилось в создание межправительственного комитета, который стал заниматься вопросами экстрадиции «краснокожих» с территории САСШ и КША. Как вы понимаете, уровень расизма и нетерпимости в те времена в Северной Америке был очень высок, поэтому за предложение великого князя ухватились как за спасательный круг. Причины было две. Первая – финансовая, вторая – этическая. Американцы пытались выглядеть в глазах европейского общества цивилизованными людьми, а массовое вырезание туземцев своими руками несколько портило этот образ. Да и невыгодно это было. Нужны были свободные земли для переселенцев, а перманентная война с «краснокожими» могла идти вечно и поглощать весьма
Страница 2 из 17

солидные суммы далеко не резиновых бюджетов. Даже регулярную армию после войны что САСШ, что КША собирались содержать исключительно для борьбы с этими «пернатыми проблемами». В общем, с трудом и спорами, но получилось утвердить долгосрочную программу, согласно которой индейцы могли жить либо в резервациях, либо выселяться на Дальний Восток, принимая гражданство Российской империи. При этом условия жизни в резервациях им создавались невыносимые. Все транспортные услуги по перевозке через Тихий океан людей с имуществом, а также помощь в виде «подъемных» средств ложились всецело на плечи этой межправительственной комиссии. Так же, как и создание невыносимых условий жизни в резервациях, так и помимо них.

Третьим направлением стало заключение трехстороннего договора, согласно которому САСШ и КША признавали за Российской империей владение крошечным, незаселенным архипелагом Мидуэй. А также отхождение Гавайского королевства в сферу влияния России. Никаких разногласий или проблем просьба Александра не вызвала, так как в обществе САСШ и КША никаких реализуемых интересов к этим островам не питали. Только политические миражи. Конечно, признание сферы влияния подобными «папуасовыми» странами мало что значило, но по крайней мере это давало основание развитию вопроса в совершенно ином ключе. Ведь Франция, претендовавшая на эти земли, не имела не только подобной поддержки, но и вообще всячески связывалась по рукам и ногам Великобританией, которая принципиально не желала отдавать ей эти острова.

Последним направлением в политическом аспекте, которым занимался великий князь последние полгода, стала Мексика. Восьмого января 1862 года испанские войска, переброшенные с Кубы, высаживаются в Веракрузе и занимают его. Начинается активная подготовка для приема французского экспедиционного корпуса. Но уже десятого января Александр выступает перед Балтиморским собранием с предложением помочь Мексиканской республике отразить интервенцию европейских держав. Его слова попали на благодатную почву, так как руководство Севера имело «большой зуб» на Великобританию, которая выступила инициатором этой интервенции, а южане затаили обиду на Францию, которая угрожала вступить в войну на стороне Севера. Да и доктрину Монро никто не отменял в обоих государствах. В общем, великого князя поддержали самым решительным образом. Поэтому уже в первых числах февраля на южной границе Техаса был сосредоточен сводный корпус, состоявший из лучших частей Севера и Юга под командованием полного генерала Романова Александра Александровича. Под тотемным знаменем вставшего на дыбы медведя (которым пользовался великий князь со времен обороны Вашингтона) собралось двадцать три тысячи триста десять солдат и офицеров и двести три орудия. Для вооружения этого корпуса с армий обоих стран собирали нарезные пушки, казнозарядные карабины и винтовки Шарпса, револьверы и прочее. Все лучшее, что смогли найти.

События развивались очень быстро. Поэтому уже двенадцатого февраля Александр встретился с президентом Мексиканской республики Бенито Хуаресом. Никаких длительных переговоров было не нужно, так как этот, уже не молодой сапотек[1 - Сапотеки – индейский народ в Мексике.] отлично понимал ситуацию, а потому проявил максимальную сговорчивость. В тот же день он подписал акт о признании КША независимым государством и договор, согласно которому Мексиканская республика признавала интересующие Александра острова сферой влияния Российской империи. Поэтому уже четырнадцатого февраля корпус генерала Романова перешел границу и двинулся на город Веракруз, в котором к тому времени было не более тысячи солдат и офицеров испанских колониальных войск. Это обстоятельство вынудило Францию свернуть программу высадки французских войск, перейдя к дипломатическим методам. Воевать с прекрасно вооруженным корпусом, имея за плечами очень растянутые коммуникации, Наполеон III посчитал неразумным.

Но одной только политикой Александр не ограничился. Выступив в роли посредника торговых операций по продаже торгового флота северян южанам, для сохранения кораблей от уничтожения англичанами, и продав САСШ Капитолийский форт, великий князь, возомнивший себя великим комбинатором, на этом не остановился. Не смог. Там все было «приколочено» настолько «ржавыми гвоздями», что «вынести вместе с забором» «чесались» не только руки, но и остальные части тела. Как вы понимаете, душа старшего прапорщика не могла вынести подобного беспорядка и вопиюще требовала действий.

Его компания с необычным для аборигенов названием «Рога и копыта» умудрилась сунуть свой нос в целый ряд финансовых проектов как Севера, так и Юга. Самым рискованным и авантюрным делом, впрочем, сошедшим Александру с рук из-за активного использования подставных лиц и вымышленных персонажей, стал проект «MMM». Простые три буквы без расшифровки очень хорошо запомнились не привыкшим к такому обращению непуганым американцам. Во главе этого предприятия встал вновь всплывший на рынке предприниматель Джон Сильвер, который два года назад решительно прогорел на попытке организовать оружейное производство. Как раз то самое, станки для которого позже всплыли в Москве. Александр не стал особенно мудрить и решил воспользоваться заготовками Сергея Мавроди, тем более что Новый Свет с такими формами бизнеса был еще не знаком. Да и в Европе к тому времени существовало всего несколько прецедентов, да и то иного плана. Само собой, деньги из предприятия выводились через фирмы-однодневки, которые оказывали компании «МММ» разнообразные услуги. Например, создание уникального дизайна рекламных плакатов за очень большие суммы. Подобные моменты ставили власти обеих стран в сложное положение – так как не к чему было формально придраться. Уже к маю 1862-го компания Джона Сильвера смогла изготовить и продать билетов «МММ», которые не были ни акциями, ни векселями (просто фантики с непонятным статусом) на сумму в более чем пятнадцать миллионов долларов. Крупные игроки с этой во всех отношениях непонятной компанией не связывались, а вот простые американские граждане, имевшие более-менее ощутимые накопления, поддавшись на обещанные им интересные проценты от владения билетами, активно вкладывались, создавая ажиотаж. Впрочем, для великого князя было важно не столько это, сколько то, что его имя вообще нигде не фигурировало в этой компании. То есть он оставался «белым и пушистым», как в знаменитой характеристике на Макса Отто фон Штирлица из кинофильма «Семнадцать мгновений весны».

Вывозить эти средства за пределы САСШ и КША было очень опасно, так как их нужно было как-то «отмывать» и легализовывать. И именно в ходе этих операций появлялась большая опасность подставиться, уж больно большие суммы получались. Да и вообще переводы столь значительных сумм между государствами без внимания не останутся, поэтому их желательно осуществлять легальным путем. В связи с чем Александр, пользуясь той же схемой с однодневными компаниями, начал организовывать скупку долевого владения в целом ряде коммерческих объектов. Естественно, доли были небольшие, дабы не привлекать излишнего внимания. Деньги, проходившие от
Страница 3 из 17

«МММ» через фильтр из пары десятков фирм-однодневок, вкладывались в хлопковые плантации юга и наиболее интересные заводы и фабрики севера. После чего фирма-инвестор брала у торгового предприятия великого князя «Рога и копыта» срочный кредит под бешеные проценты с грандиозными «неустойками» на ту или иную сумму и через некоторое время прогорала. И доля в заводе или плантации, которой владела эта компания, переходила в руки великого князя в качестве погашения задолженности. Впрочем, финансовый ажиотаж, который охватил как Союз, так и Конфедерацию в 1862 году из-за деятельности «МММ», привел к тому, что уровень подобной дикой бизнес-активности стал совершенно зашкаливающим. Как говорится – дурной пример заразителен. Ежедневно создавались и прогорали сотни мелких предприятий самого разного толка. Рынок буквально сходил с ума. Поэтому на фоне этого Хаоса деятельность компании «Рога и копыта», имевшей весьма солидные наличные средства для инвестиций, казалась нормальной. В отличие от других инвесторов аналитики компании «Рога и копыта», как считал Вандербильт, просто лучше оценивали риски. Хотя где-то на краю сознания у Корнелиуса проскакивали мысли о том, что уж слишком успешен этот странный русский принц.

Впрочем, 20 марта 1862 года, после неудачного покушения на великого князя уже французским националистом на улице Нового Орлеана, Александр решил, что пора и честь знать. Новые «эксцессы» не сулили ничего хорошего, так как, если в прошлый раз ему получилось избежать негативной репутации, то теперь все было сильно сложнее – Саша был очень популярной персоной и любой, даже самый малый скандал журналистами был бы раздут до невероятных размеров.

Глава 1

Морское турне

(20 марта 1862 года – 15 января 1863 года)

Итак, перед Сашей насущно встал вопрос о том, что ему пора было «делать ноги» и не доводить ситуацию до излишнего обострения, ибо его дальнейшее присутствие в Северной Америке с каждым днем становилось все более бессмысленным и опасным. Но возвращаться в Россию просто так было «не торт». Саша на полном серьезе опасался, что погрязнув с головой в делах, вряд ли сможет потом выбраться столь далеко от Москвы. Поэтому нужно было пользоваться моментом и действовать.

По большому счету имелось всего несколько действительно интересных объектов на карте мира, которые стоило бы посетить в политических и коммерческих целях. Для этой экспедиции требовались хорошие корабли, которые, как ни странно, были вполне доступны. Дело в том, что правительство САСШ испытывало очень серьезные финансовые трудности. В этом свете военно-морской флот, раздутый за время гражданской войны до двухсот кораблей, оказался совершенно избыточен. Конечно, совсем новые корабли были все еще на верфях, но это не облегчало ситуацию. Поэтому Александр обратился к президенту Гамлену с предложением продать несколько судов для кругосветного путешествия. Само собой с предварительным ремонтом и переоснащением на верфях Мэриленда и Филадельфии. Как Саша и предполагал – положительный ответ последовал незамедлительно.

Но тут нужно сделать отступление. Как вы понимаете, ехать всем табором в кругосветное путешествие было совершенно не нужно. Да и не поняли бы в Санкт-Петербурге такого изыска юного Александра. Ему вообще с трудом удалось согласовать свое кругосветное путешествие. Поэтому уже уволенный к тому времени из армии Конфедерации бывший учебный полк был потревожен и отвлечен от «отдыха». Ну, то есть жесткого режима физических и умственных тренировок, которые прерывались лишь на сон, еду, гигиену, увольнительные до девочек и караульную службу. В полку был объявлен конкурс, целью которого стало создание особой части для сопровождения Его императорского Высочества во время кругосветного путешествия. Первый этап отбора шел по физическим показателям – его проходили только те, кто мог сто раз отжаться за подход и пятнадцать раз подтянуться, также за подход. Второй этап отбора шел по навыкам стрельбы – просто отбирали лучших стрелков из винтовки и револьвера. Третий этап оказался самым сложным, так как шел отбор по профессиональным навыкам. По большому счету проводить эти телодвижения было не нужно, так как унтера и офицеры и так знали, кто может подойти, но Саша хотел ввести небольшой элемент состязательности, а также добавить лишнюю мотивацию для ребят в учебе и тренировках. Чтобы каждый скептик понял, что были отобраны действительно лучшие, а не просто любимчики. Конкурс по созданию отряда сопровождения закончился в три дня. Его ядром стала пехотная рота во главе с юным Колей Зарубаевым. Усилением роты выступили два взвода: пулеметный и разведывательный, и два отделения: инженерно-саперное и медико-санитарное. Всего получилось двести десять человек.

Выдвигаться в кругосветное путешествие в форме бригады «Стальные медведи», которую утвердили с 1 января 1862 года в вооруженных силах Конфедерации как основную для сухопутных войск, было бы некорректно. Поэтому Александру пришлось снова, в который раз, выкручиваться и импровизировать, строя из себя модельера. В этот раз великий князь решил обратиться к иному, нежели ранее, пласту исторического наследия, а именно к униформе 1-го Офицерского генерала Маркова полка из Добровольческой армии времен Гражданской войны в России. Само собой, немного ее доработав. В частности, галифе заменились на армейские бриджи РККА образца 1935 года, а гимнастерку на китель того же фасона. Плащ-палатка и пехотный шлем достались новой форме от опыта их успешной эксплуатации в пехотной бригаде. А шинель, кепи и зимняя шапка перекочевали из униформы училища. Собственно нововведениями стали только белая тельная рубашка с черными горизонтальными полосками (обычная трикотажная шерстяная тельняшка) и Y-образная портупея, которая, как и ремень, имела светло-коричневый цвет с латунными застежками.

У офицеров, унтер-офицеров и военных специалистов, например пулеметчиков или врачей, на правый бок ремня вешался небольшой кожаный подсумок в ширину ремня, где в шахматной укладке располагалось два десятка патронов к револьверу. У остальных бойцов подсумка было два. В каждый из них вмещалось по тридцать патронов.374-80R. Вместо газырей великий князь решил ввести широкий ремень через плечо из жесткой матерчатой ленты с нашитым на него патронташем, навроде пулеметной ленты. У офицеров, унтер-офицеров и военных специалистов на правом бедре висела кобура с револьвером, у остальных – малая пехотная лопатка в матерчатом чехле.

3 апреля 1862 года Александр наконец-то, завершив все формальности, смог получить в собственность три корабля – парусно-винтовые фрегаты 1-го класса Niagara, Wabash и Minnesota и заняться их переоборудованием. Да, великий князь не был военным моряком, но он хорошо помнил главный урок Дредноута, а именно ликвидацию всякой промежуточной артиллерии с целью повысить огневую мощь основной. Поэтому все те гладкоствольные пушки самых разных калибров, что имелись на кораблях, демонтировали и заменили на 8-дюймовые нарезные дульнозарядные морские орудия Паррота. Весили оные чуть больше 11-дюймовых гладкоствольных пушек Дальгрена, но стреляли вдвое дальше, что давало серьезное преимущество как на
Страница 4 из 17

больших дистанциях, так и на малых. Александр хорошо помнил, что бронепробиваемость нарезных 8-дюймовок была сильно выше, а потому небольшой запас чугунных болванок мог стать большим сюрпризом даже для броненосцев. На каждый фрегат таких орудий ставили по двенадцать штук, что помимо всего прочего ощутимо облегчало корабль, освобождая место для других не менее полезных вещей. Так, например, Minnesota после замены вооружения стала легче на неполные девяносто тонн. К сожалению, ввести в состав Российского императорского флота эти корабли Александр не мог, поэтому они были в порту Филадельфии записаны как частные суда с весьма интригующими названиями – «Корсар», «Капер» и «Приватир».

Отдельно стоит упомянуть одну деталь подготовки Александра к предстоящей ему миссии в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. Одновременно с фрегатами он приобрел у ВМФ США еще и небольшой парусно-винтовой шлюп Pocahontas. Конечно, этот корабль в 1860 году проходил модернизацию, но теперь перед ним ставились совсем другие задачи, а потому его ожидала серьезная доработка. Кораблик загнали в сухой док, где в максимальном темпе стали проводить ремонт обшивки корпуса. Параллельно шел демонтаж всех артиллерийских орудий, перестройка внутренних конструкций, парусного такелажа и, главное, машинного отделения. На борт этого шлюпа 2-го класса была установлена самая лучшая паровая машина, которую только можно было найти и уместить в имеющийся тоннаж.

После завершения модернизации прогулочный шлюп «Сюрприз» имел водоизмещение 602 тонны, осадку около 2 м и максимальную скорость в районе 18 узлов. То есть оказался одним из самых быстроходных кораблей 1862 года. Экипаж же составил всего 15 человек. Впрочем, особое внимание было уделено и пассажирам, которых можно было взять и нормально разместить в кубриках в количестве до трех десятков человек. Плюс в трюме, если что, еще две-три дюжины можно было поместить. Неплохой кораблик получился.

Но не стоит думать, что Александр занимался всецело этими материально-техническими вопросами, бегая с инструментами по кораблям. Нет, это было совсем не так. Несколько деловых поездок и возвращение к милому телу Элизабет в замечательное поместье. Именно туда к нему и привозили все чертежи, проекты и прочую макулатуру на согласование и подписание. В нем же базировалась особая усиленная рота сопровождения и велась активная работа по созданию управляющей структуры для того массива активов, которые стремительно накапливались в неготовых к этому руках компании «Рога и копыта». Поэтому уже 23 мая в достославном городе Нью-Йорке утверждается American Investment Bank, на должность управляющего которого приглашается еще мало кому известный Джон Пирпонт Морган. Он, конечно, был сыном банкира, но банковский дом его родителя был не сильно влиятелен, а потому молодому человеку приходилось делать свою карьеру самостоятельно. Впрочем, в свои двадцать пять Джон был уже неплохо образован, и, встретившись с ним, великий князь не колебался ни минуты. Особенно в свете ясного понимания перспектив этого человека и того вреда, который он и его сын принесут России, ежели пустить их в свободное плавание.

– Ваше императорское высочество, почему в договоре не предусмотрены условия его расторжения?

– Потому что вы должны будете сделать выбор – готовы ли вы мне служить или нет.

– Выбор? Служить?

– Да. Вы станете моим распорядителем в этой части света, в том числе не в совсем законных делах. Вам будет доверено много секретной информации, которой не стоит знать «простым смертным». Вы не сможете подать в отставку. Я никогда не пойду на такой риск. Это работа на всю жизнь.

– То есть после увольнения моя жизнь закончится?

– Можно сказать и так. В нашем деле, сэр, безработными не остаются. – Александр подмигнул Моргану столь жестким и холодным взглядом, что тот невольно вздрогнул.

– А мои родные?

– Смотря по обстоятельствам. Жена точно последует за вами, так как будет слишком много знать. Если, конечно, вы ее себе заведете. Остальные родственники – после разбирательства службой безопасности и выяснения степени их информирования. Впрочем, если будете служить верой и правдой, то даже после вашей кончины, например от старости или несчастного случая, мы позаботимся о ваших родственниках.

– Зачем я вам? Вы ведь предлагаете мне очень ответственный контракт.

– Вы очень перспективный человек. Мне нравится работать с такими людьми.

– Я, конечно, польщен, но, если честно, у меня мурашки по коже бегают от обрисованных вами перспектив. Вы же, как я понимаю, в контракте много чего не указали?

– Все так. Например, здесь описан только нижний порог вознаграждения от прибыли предприятия. – Великий князь выдержал паузу. – Не переживайте вы так. – Александр попытался максимально лучезарно улыбнуться. – Есть только три пункта контракта. Во-первых, вы мне должны быть верны. Во-вторых, это пожизненно, то есть, начав, вы будете тянуть эту лямку до конца жизни. В-третьих, пройдя проверки, вы становитесь моим человеком, а я своих людей не бросаю.

– Мне нужно подумать.

– Хорошо. Жду вашего положительного ответа через неделю. Вас устроит такой срок?

– Срок – вполне. Однако почему же только положительного?

– Потому что вы, мистер Морган, насколько мне известно, разумный человек.

Как ни странно, но ровно в условленное время молодой Морган пришел «сдаваться», то есть устраиваться на работу. Как позже выяснилось, его отец, узнав о том, кто именно сыну предложил столь необычный контракт, очень настоятельно рекомендовал ему согласиться. Особенно отца порадовало то, что Александр прямо сказал те условия, которые, как правило, приходится додумывать и гадать, дескать, готов ли работодатель на это или нет. Поэтому 1 июня 1862 года Джон Пирпонт Морган стал официальным управляющим American Investment Bank, штаб-квартира которого находилась в Нью-Йорке. В тот же день, помимо рутины, связанной с упорядочиванием имевшихся активов, Моргану было поручено решить довольно важный вопрос предстоящей экспедиции, а именно закупки оружия на перепродажу. Первый, так сказать, «звоночек», позволявший ему проявить себя перед лицом великого князя.

Александр располагался в удобном плетеном кресле и пил крепкий черный чай. Рядом, бессильно опустив руки, сидела заплаканная Элизабет. На дворе уже стоял сентябрь. Пора было выезжать.

– Ты меня не возьмешь с собой?

– Нет.

– Ну почему? Саша!!!

– Лиз, я не могу взять тебя в полное опасностей путешествие. Меня ждет дикая Южная Америка, острова Тихого океана, на которых все еще живут страшные людоеды, и кишащая змеями Индия.

– Мне не страшно!

– Дело не в страхе. Ты будешь связывать меня по рукам и ногам. Ты ведь нежная, красивая женщина, которая не готова стойко терпеть все тяготы и лишения походной жизни. Да и не хочу я, чтобы ты так бездарно погибла. Это плохая судьба для тебя.

– Я тебе больше не нравлюсь? – она обиженно поджала губки и всхлипнула.

– Не говори глупостей. Если бы вы, Элизабет, мне не нравились, то мой организм не реагировал бы на вас так бурно. Или вы уже все забыли?

– Саша, не начинай!

– А что не начинай?

– Хорошо, начинай. Давай! Накажи меня! Накричи на меня! Это же я виновата во всем, – Саша лишь
Страница 5 из 17

слегка удивленно поднял бровь. А она вскочила с места и подскочила к нему. – У тебя есть кто-то еще? Ты ее берешь с собой?

– Да, Маша Ладошкина и Даша Кулачкова. Я всегда их вожу с собой. По крайней мере, они мне истерик не закатывают.

– Пошляк!

– Лиз, пойми. Все когда-нибудь заканчивается. Мне нужно идти дальше. И хватит об этом. Ты же отлично знаешь, что я не могу на тебе жениться. В моей семье все браки утверждает отец. Он не разрешит мне на тебе жениться, будь ты хоть трижды умницей и красавицей. Таков закон моей страны. И я его не могу поменять, так как не только не являюсь императором, но и даже наследником.

– Так оставайся здесь!

– И ты сможешь жить с таким мужчиной? С тем, кто бросил все, наплевал на свой долг и спрятался под женскую юбку? Лиза, ты должна принять как факт, – наш роман подошел к концу, особенно после этого твоего предложения. – После чего Александр встал и вышел из залы, чуть ли не чеканя шаг, каждый из которых отзывался гулким эхом.

Завершив все свои дела и отплывая на юг, Александр наконец-то смог внимательно изучить отчет Джона по закупленному оружию. Да и вообще по рынку. В целом ситуация была очень забавной. Статья в New York Tribune в декабре прошлого года потрясла не только северные, но и южные штаты. Она породила бурную критику действий армий и правительств обеих сторон, которая вкупе с нежеланием широких масс воевать «доисторическими» методами, очень сильно подхлестнула заключение мирного договора. Продолжать войну дальше в таких условиях было нереально, и этот факт понимали как в Нью-Йорке, так и в Ричмонде. Как и следовало ожидать, на фоне происходящей истерии и бурного общественного диалога началось лихорадочное перевооружение армии и флота. Их, безусловно, стремительно сокращали, но оставшиеся части старались вооружить чем-то более подходящим для новых представлений о войне. По большому счету на просторах САСШ и КША произошел эффект, аналогичный появлению Дредноута. То есть буквально в одночасье устарело все дульнозарядное оружие. Даже славящиеся своей надежностью пушки Дальгрена и те подвергались решительной критике. Как несложно догадаться, спрос на новенькие винтовки и карабины, заряжаемые с казны, сразу подскочил. И, как следствие, цены взлетели до небес, так как оружия на всех желающих не хватало. Например, за один карабин Шарпса модели 1859 года давали в среднем сорок долларов серебром. Это были огромные деньги! Для сравнения – рядовой регулярной армии САСШ получал в месяц всего шесть долларов. Такой же бум творился и в артиллерии, хоть и с меньшим размахом. Впрочем, стоит отметить один интересный нюанс – британские и французские наблюдатели очень спокойно отнеслись к этому буму, списывая его в большей мере на совершенно отвратительное качество американского солдата.

У подобного аффективного состояния американского рынка оружия была и другая сторона вопроса. Чем Морган по «наводке» Александра и воспользовался. Уже к маю цены на дульнозарядное оружие упали в два-три раза. А местами и сильнее. Знаменитая английская винтовка Энфилда, которая очень хорошо себя проявила во время Крымской кампании британских войск, продавалась за полтора доллара максимум. А если она еще и изношена была или потерта, то и того меньше. Паника, она, знаете ли, и в Африке паника. В общем, когда великий князь отплыл из Нового Орлеана, держа курс на юг, на борту его кораблей находилось 216 249 винтовок Энфилда, многие из которых были совершенно новые, остальные – просто в хорошем или очень хорошем состоянии. Так же поступили с артиллерией, остановив свой выбор на девятидюймовых морских гладкоствольных пушках Дальгрена. Их закупили 210 штук, причем у всех экземпляров настрел не превышал десяти выстрелов. Дело в том, что Моргану удалось перекупить практически все «стволы», которые предназначались для новых кораблей как КША, так и САСШ. А учитывая, что проекты кораблей теперь были заморожены, то и пушки ставить стало как бы некуда. Как вы уже догадались, эти орудия достались Александру по ценам немногим выше цены металлолома.

Особой статьей в этих закупках стали два батарейных броненосца: «Arkansas» и «Tenessee», которые Морган купил у южан прямо на стадии достройки. Причем очень скромно – отдав суммарно 200 тысяч за оба. Само собой, в том состоянии, в котором они были спущены на воду, их нельзя транспортировать на юг, так как кораблики могли самым банальным образом не пережить это плавание. Поэтому, помимо дооснащения этим двум систершипам наращивали и укрепляли борта деревянной времянкой. Александр очень не хотел рисковать, настолько, что даже пошел на эту «городуху». Впрочем, в путь. На дворе 3 сентября 1862 года, эскадра из шести кораблей вышла из бухты Чарльстона и взяла курс на юг.

Путешествие проходило относительно тихо, лишь на третий день пути на фрегате «Приватир» нашли Элизабет. Эта особа решила пойти на хитрость, дабы последовать за предметом своего обожания. Как это ни странно, но первым желанием у великого князя при взгляде на свою бывшую любовницу было выкинуть ее за борт. Впрочем, взяв себя в руки, он распорядился отвести ее в отдельный кубрик и запереть.

– Лиза, ты что творишь?!

– Я хочу быть с тобой. Всегда.

– Ты с ума сошла! Что мне с тобой делать?

– Убей. И выкини за борт как отработанный материал.

– Я думал об этом.

– Чего же ты медлишь? Я в твоих руках. – Она попыталась принять наиболее непринужденную позу, но ее глаза были полны слез.

– Черт знает что! Как ты эти три дня пряталась от матросов?

– Я хорошо умею прятаться. Просто я очень хотела кушать и попробовала утащить немного еды. Пробралась в трюме к мешкам с сухарями и там меня заметил здоровущий детина. Судя по взгляду, сложилось впечатление, что он меня убьет на месте, и побежала. Лишь когда в трюм сбежалось еще трое матросов, меня смогли схватить. Стали бить, но случайно порвали рубаху. – Она покраснела.

– Насиловали?

– Не успели. Вбежал боцман. Дал всем по ушам и велел меня вести к тебе.

– Кстати, твоя рубаха вроде цела.

– Мне выдали другую, так как ту эти ухари порвали в клочья, пытаясь добраться до моего тела.

– А ты молодец.

– Правда? – Она прямо засветилась сквозь слой пыли и грязи, который покрывал ее лицо.

– Не каждая женщина смогла бы проявить такую прыть. Так. Сейчас я пришлю сюда матроса с новой одеждой, тазиком и водой. Приведешь себя в порядок. Как закончишь, постучись – он отведет тебя ко мне в каюту. Там тебя покормят. А я пока подумаю, что с тобой делать.

Спустя полчаса Элизабет увлеченно ела, едва придерживаясь норм этикета, ибо была очень голодна. Причем она совершенно не стеснялась Петра Павловича Альбединского, что числился по ведомству Петра Александровича Валуева при великом князе.

– Лиза, ты аккуратнее налегай, лучше попозже еще поешь. А то плохо станет.

– М? м-му-ма-м-м-м…

– Слушай, а тебе нравятся романы Александра Дюма? – Вместо ответа она кивнула головой, увлеченно жуя кусок жареной куриной ножки. – А что, Петр Павлович, вам не кажется, что у нас с вами появился замечательный шанс поставить знатный спектакль?

– Я вас не понимаю, ваше императорское высочество. – Альбединский несколько напрягся, а Лиза замерла, даже на время прекратив жевать, прислушиваясь к словам. Это
Страница 6 из 17

улыбающееся лицо Саши по опыту совместной жизни говорило только об одном – он что-то задумал.

– Петр Павлович, вы хорошо помните роман Александра Дюма «Три мушкетера»?

– Смутно, так как читал в юношестве.

– Там был замечательный персонаж, которого звали Миледи Винтер.

– И все равно я вас не понимаю.

– Лиза, а ты поняла мою идею?

– Кажется, да. Ты хочешь, чтобы я стала Миледи?

– Именно. Ты очень красивая, решительная дама с авантюрным характером. Ты же хотела быть со мной. Женой ты стать мне не сможешь, но стать верной соратницей – вполне.

– Ты возьмешь меня к себе?

– Да, но только в указанном статусе. Ты согласна служить мне?

– Мог бы и не грубить мне в нашу прошлую встречу, – она чуть стервозно поджала губы и прищурила глаза.

– Значит «да»?

– А если я откажусь?

– Мы сейчас идем на Гавану, где встанем на стоянку для ремонта и бункеровки броненосцев, и там я тебя посажу на корабль, идущий на север. Мало этого – заплачу капитану, дабы он проследил за тобой до самого материка.

– А что будет входить в мои обязанности на твоей службе? – Она немного покраснела и улыбнулась, прозрачно демонстрируя свое желание.

– Шпионаж, диверсии, кража секретных материалов и многое другое.

– А…

– А этого не будет. Работа, которую я тебе поручу, будет очень ответственной, а любовные отношения ей будут только вредить. Дружбу – обещаю, любовь – нет.

– Ты ведь, засранец, меня никогда не любил?

– Лиз, к чему этот вопрос?

– Урод! – Она отвернула и бросила через плечо. – Пользовал меня как шлюху! Еще князь называется!

– А разве шлюхам делают такие предложения? Элизабет, если бы я тебя ей считал, то вернул бы матросам, а после выбросил бы на Кубе без гроша в кармане. Где ты конец своих дней бы и встретила, зарабатывая на еду у местных морячков. Я тебя ценю довольно высоко. Точнее – стал ценить. – Она повернула голову со злющим выражением лица.

– И что тебя заставило поменять мнение о наивной девочке Лизе, которую можно попользовать и бросить?

– Твоя выходка. Ты смогла пробраться незаметно на корабль, спрятаться и продержаться трое суток. Мало того, оказала неплохое сопротивление при задержании. В тебе, без сомнения, талант. Я хочу дать тебе шанс. Выбирай – или домой, под крылышко папы с репутацией дамы легкого поведения, либо на службу ко мне.

– Ты не оставляешь мне выбора.

– В самом деле?

– Конечно. Ты думаешь, я сбежала просто так? Отец пообещал отдать меня замуж за самого дремучего священника, которого только сможет найти, чтобы он меня вразумил и наставил на путь истинный. Он боится того, что над ним будут смеяться, дескать, его дочь – шлюха.

– И ты решила бежать?

– Да. Ты был моим единственным шансом на спасение, и я рискнула.

– А как на корабль пробралась? – Она покраснела.

– Эдди… Эдди Джексон, матрос с «Приватира».

– Ты с ним занималась сексом?

– Да. Но он был сильно пьян, и там толком ничего не вышло. А потом я спряталась.

– Он тебя помнит?

– Думаю, да.

– Кто-нибудь тебя еще помнит из экипажа?

– Нет. Почти все были в увольнении, остальные пьяны. Это же случилось за сутки до отплытия.

– Угу. Отменно. Итак, каков твой ответ?

– Конечно, «да». С чего начнем?

– С убийства монашки.

– Не смешно. Убийство монашки в конце книги. Мне больше бриллиантовые подвески нравятся.

В Гаване пришлось задержаться на неделю, так как возникшая на переходе от материка проблема требовала немедленного решения. Орудийные порты броненосцев заливало водой даже при легком бризе. Поэтому Александр распорядился их наглухо задраить и законопатить, да еще краской корабельной снаружи закрасить, дабы повысить герметичность. Помимо этого, имелась проблема очень низко расположенного воздухозаборника, в который регулярно попадали волны. Пришлось устанавливать импровизированные воздуховоды из дерева и ставить сверху виндзейль. Работы было много, так что лишь на восьмой день ударных работ экипажа получилось их все решить. Поэтому перегруженная эскадра смогла не спеша отправиться дальше только 16 сентября, исключая, впрочем, парусно-винтовой шлюп 2-го класса, который еще ночью 13-го числа отбыл по делам, причем под другим названием, флагом и легендой. В порту Гаваны его за небольшую мзду зарегистрировали как погибший вместе со всем экипажем.

Авантюрную и очень наглую экспедицию возглавил сам командир разведывательного взвода прапорщик Виктор Вильгельмович фон Валь, который перешел в учебный полк по конкурсу в числе немногих молодых офицеров русской армии. Легенда была проста – корабль «Ьberraschung» шел на Суматру «ловить бабочек». Соответственно эти два десятка крепких молодых людей, выступавшие пассажирами, по документам были энтомологами из Австрийской империи. Чтобы не «наводить тень на плетень», Александр еще в Ричмонде купил необходимое количество нейтральной одежды, поэтому теперь ребята разительно отличались от его солдат и офицеров. Свитер, свободные брюки, короткие кожаные сапоги и вязаная шапочка, скатанная валиком на голове почти до макушки. С виду – обычные морячки. Но дальше начинались сюрпризы. Шапочка легко раскатывалась и закрывала все лицо. Мало того, имела прорезь для глаз, рта и носа. Для каждого бойца имелась любопытная «сбруя», которая позволяла подвешивать два револьвера под мышками. И, как следствие, быстро их выхватывать. Соответственно, во время выхода в город эта «сбруя» не надевалась, а складывалась в небольшой жесткий саквояж. Там же находились и прочие принадлежности, необходимые «для дела». Ну, и определенный запас свободного места.

Легкий ход шлюпа позволил ему достигнуть просторов Тихого океана к тому моменту, как Саша с эскадрой смог доплыть лишь до бразильского города Белен в устье Амазонки. Впрочем, точных данных не было, поэтому великий князь отправил Моргану телеграмму с одним словом: «дело». И, согласно уговору, Джон, получив такое сообщение, извлек из сейфа запечатанный конверт, где лежали инструкции для его новых «телодвижений». Был определенный риск сорвать операцию за счет излишней инициативности американца, но все обошлось. Он, опасаясь своего нового работодателя, смог перебороть свое любопытство и честно держался, не трогая письма раньше времени. Ведь Александр мог и не дать команды на вскрытие конверта, а потом проверить.

В Белене Элизабет сошла на берег, будучи уже совершенно другим человеком. Дело в том, что от самой Гаваны Саша ломал ей психику, пытаясь освободить от предрассудков. Да, она была авантюрна по своему характеру, но «детские травмы» продолжали отражаться в ее поведении, удерживая ее от пригодности к той службе, что ей хотел предложить Александр.

За несколько дней до того

– Элизабет, ты меня утомила. Пожалуй, я подыщу себе другую помощницу.

– Но почему? Я же стараюсь! Что я делаю не так?

– Все. Все наши занятия уходят впустую, ты не можешь изменить свое мышление, так и оставаясь провинциальной девочкой.

– Саша… ваше императорское высочество, я вас не понимаю. Что значит поменять мышление?

– Чтобы справиться с работой, которую я на тебя возложу, ты должна стать вот тут, – Александр постучал пальцем по голове, – другой. – Он сделал паузу и с минуту смотрел на слегка растерянную ученицу. –
Страница 7 из 17

Раздевайся.

– Что?

– Раздевайся. – Спустя пару минут она, полностью обнаженная, стояла перед ним. – Подойди к зеркалу. Посмотри на себя. Кого ты видишь?

– Себя.

– А еще?

– Тут больше никого нет, только я отражаюсь в зеркале.

– Хорошо. Опиши себя. – Она повернулась и недоуменно посмотрела на Александра.

– В каком смысле описать?

– Взгляни в зеркале на человека, которого ты перед собой видишь, и, честно, самой себе ответь, кто он. – Она повернулась и несколько минут смотрела на себя, а потом упала на колени и заплакала. – Итак, я жду ответа.

– Я… не знаю. Саша, я тебя не понимаю. Что ты от меня хочешь услышать?

– Что ты пойдешь прямо сейчас и застрелишься, избавив меня от мучений, – великий князь вздохнул, встал, сделал несколько шагов и завалился на свою постель. – Расскажи мне, как ты понимаешь человека. Что это?

– Божественное создание.

– Замечательно. А поподробнее. Из чего он состоит?

– Из бренного тела и души.

– Прелестно. Все это чушь. Встань и снова посмотри на себя в зеркало. Смотри внимательно на себя. Для начала посмотри на свою осанку.

– А что с ней не так?

– Плечи. Ты их все время выносишь вперед, немного сутулясь. Распрями спину и сравни визуальный эффект. Сильнее. Отводи плечи назад настолько, насколько сможешь. Вот. Молодец. Обрати внимание на свою грудь. Заметила эффект? Видишь, как она заиграла? Молодец. Опиши природу эффекта, с чем он связан?

– Я не совсем понимаю. Что-то изменилось, но что, я не могу понять.

– Кто твой враг?

– Что?

– Кто твой настоящий враг?

– Не понимаю.

– Ты должна его знать, потому что он знает тебя. Он владеет тобой. Он управляет тобой. Разве ты не чувствуешь?

– Я…

– Скажи, от чего ты бежала? Ты ведь бежала из дома с самого начала наших отношений. Как будто пыталась скрыться от чего-то.

– Да… я бежала. Меня все, что окружало, давило и угнетало. Я чувствовала дискомфорт от той жизни, которая меня ожидает.

– Почему? Ты хотела чего-то другого?

– Да! Но…

– Ты ведь бросилась в пучину прелюбодеяния с большим удовольствием. Подумай, почему?

– Мне всю жизнь это запрещали, говорили, что это постыдно.

– А ты сама так считаешь?

– Нет, наверное.

– Ты стесняешься своего тела?

– Не думаю.

– Дежурный! – Александр позвал вестового. Молодой парень вошел в каюту и покраснел от вида молодой, красивой и обнаженной девушки, которая стояла перед зеркалом. Впрочем, Лиза тоже покрылась густым румянцем и попыталась прикрыть некоторые части своего тела.

– Передай капитану, что через четверть часа я жду его к себе. Хочу побеседовать.

– Так точно, ваше императорское высочество. – Молодой парень взял под козырек и совершенно смущенный вышел из каюты.

– Тебе кажется, что я задаю тебе загадки тогда, когда ты ищешь ответы?

– Да. Какая-то игра.

– Верно. Ты знаешь, когда она закончится?

– Саша, ты загадываешь мне какие-то загадки.

– Разве я их загадываю? Прислушайся к себе. Кто говорит тебе, что нужно стесняться собственного тела?

– Меня так учили с детства.

– Правильно. Ты себе это и говоришь. Твой враг – вот тут, – Александр постучал пальцем по голове. – И этот враг силен. Он человек-тайна. Человек-туман. Человек-загадка. Он прячется в тебе. И его никто никогда не видит, но он видит всех. Ты в игре, Лиза. В большой игре, которая идет уже не первое тысячелетие. В его игре участвуют все, но никто никогда этого не осознает. А весь этот мир вокруг – его мир. Он им владеет. Он им управляет. Он говорит тебе, что делать. Он говорит, когда это делать.

– Что ты такое говоришь? Ты здоров?

– Жертва всегда сомневается в сопернике. – Александр сладко потянулся, чуть зевая. – На самом деле она сомневается в себе, в своих возможностях. Но она никогда не признается в этом. Даже самому себе. Ведь ты правильная девочка, которая пытается поднять бунт, начать борьбу с собственными комплексами, страхами, предрассудками.

– Саша!

– Ты боишься своего тела. Ведь так? Оно красиво, но ты стыдишься его. Да. Он прячется за человеческой болью, стыдом, страхом.

– Кто он?

– Твой единственный реальный враг. Ведь ты именно от него бежишь. Сначала ко мне в Ричмонд, потом на корабль. Рискуя всем. Ты бежишь. Но он не отстает. Он преследует тебя. Он управляет тобой. Подстегивает твой страх. Твой стыд. Твою боль. И прячется за ними, выдавая себя за твоего лучшего друга. Подумай, что причиняет тебе самую большую боль? Ну же? – Лиза насупилась и слегка напряглась, а потом подняла глаза, полные злобы.

– Ничто не причиняет больше боли, чем унижение.

– Правильно. Унижение, чувство стыда и страха. Да. Это очень сильная боль, которая заставляет тебя совершать совершенно глупые поступки. Лишая собственной воли. Собственных желаний. Собственных интересов. И выдавая мнимое за то, что якобы реально.

– Я, кажется, начинаю тебя понимать.

– Изменив ситуацию с тем, что тебя контролирует, ты сможешь начать контролировать ее сама. Насколько далеко ты готова пойти, чтобы обрести себя? Ты ведь понимаешь, что чем больше, как тебе кажется, власти у тебя появляется в его мире, тем меньше власти у тебя остается в реальном мире. Власти над собой. Тем в более глухую камеру ты погружаешь себя, убегая от стыда, страха и боли, с помощью которых тобой манипулируют. Ты думаешь, ты убежала из дома отца? Убежала от своих детских страхов? Черта с два! Ты все еще там находишься. Посмотри на себя в зеркало. Что ты видишь? – В дверь постучался и вошел вестовой, вновь покраснев от вида обнаженной Лизы.

– К вам капитан, ваше императорское высочество.

– Хорошо, пусть подождет несколько минут. – И дождавшись, когда вестовой выйдет, Александр вновь обратился к Лизе. – Войны, дорогая моя, нельзя избежать. Ее можно лишь отсрочить к выгоде своего противника. А теперь иди. На сегодня мы закончили.

В Белене экспедиции пришлось немного задержаться. Великому князю нужно было начинать создавать себе железное алиби, поэтому предстояло засветиться перед наибольшим количеством серьезных лиц Южной Америки. Само собой с благовидным предлогом, которым стал бизнес. Дело в том, что в долине реки Амазонки произрастало замечательное дерево – гевея бразильская, которая позволяла Бразильской империи практически монопольно поставлять в 1862 году природный каучук. Впрочем, никакого серьезного промышленного применения он еще не имел, так как шел только на производство довольно ограниченного спектра водонепроницаемой одежды и совсем уж экзотических поделок вроде презервативов. Оные, по какому-то странному стечению обстоятельств, еще не завоевали популярность у жителей ни Старого, ни Нового Света. Эта особенность обусловливала весьма незначительные объемы ее экспорта. Поэтому никаких плантаций гевеи в русле реки еще не было, а природный каучук собирали, лазая по тропическим лесам от дерева к дереву. Зачастую даже привлекая аборигенов. Понимая высокую важность этого сырья, которое в ближайшей перспективе начнет становиться очень важным стратегическим ресурсом, великий князь решил обсудить покупку земли в личную собственность в междуречье по нижнему течению рек Мадейра и Пурус, являющихся правыми притоками Амазонки. Земля там была копеечная, благо, что являла собой непроходимые влажные тропические леса, но
Страница 8 из 17

аппетиты Александра были велики, поэтому решить на месте такую солидную сделку не получилось. Впрочем, шумиху от своего предложения он смог создать уже на месте. Все-таки сделка на два миллиона гектаров земли не фунт изюма. Поэтому, когда эскадра Саши, наконец, преодолела те четыре тысячи километров, которые отделяли устье Амазонки от столицы империи, его уже ждали.

Тут стоит отметить особенность ситуации. Бразильская империя в те годы имела очень большие финансовые проблемы, балансируя на грани экономического краха, от которого ее спасали только иностранные кредиты. Конечно, Педро II, вслед за большинством бизнесменов мира, не считал, что гевея такой уж ценный продукт, но приход на рынок игрока, способного развернуть столь масштабную сельскохозяйственную плантацию, его очень заинтересовал. В конце концов созданная в интересах предприятия транспортная сеть пойдет в любом случае на благо империи. Цена вопроса, впрочем, для Александра, после успешной авантюры в США оказалась совершенно смешной – за два миллиона гектаров тропического леса в русле Амазонки от него хотели всего лишь сто тысяч фунтов стерлингов серебром, что примерно составляло пятьсот двадцать тысяч рублей по курсу того времени. Смешная цена. Впрочем, в свете серьезных финансовых проблем империи, которая трещала по швам, раздираемая социально-политическими противоречиями, даже эти средства были хороши. Тем более что Александр готов их был заплатить сразу.

Печально, конечно, но экономика этой обширной зеленой страны носила сильно выраженный сырьевой характер, причем весьма однобокий. На 1862 год 54 % всего экспорта во внешнеторговом обороте составляло кофе. Остальные 46 % делили между собой табак, какао, хлопок и мате. Как не сложно догадаться, вся эта сырьевая база была развернута на европейские инвестиции через региональных посредников – местных олигархов. Впрочем, они были не самостоятельными, больше напоминая театральных кукол, чем бизнесменов. Но самым занимательным во всей этой истории было то, что торговый флот Ее величества королевы Виктории практически полностью контролировал всю международную торговлю Бразильской империи, за счет чего умудрялся снимать львиную долю дохода государства. Поэтому правительство Педро II, как и ряд серьезных фигур в местной финансовой элите, были заинтересованы в появлении новых игроков, желательно солидных. Насколько помнил Александр, в той старой истории, которую он когда-то изучал, эту нишу заняли США, полностью переключив со временем всю сырьевую базу Бразилии на себя. Но в этой реальности этой замечательной страны не было и в ближайшие десятилетия не сможет появиться. А свято место пусто не бывает, так почему бы не попробовать?

Одна ниточка потянула за собой вторую. На нового игрока в экономике Бразильской империи уже на стадии переговоров с Педро II вышел некий барон ди Суса – один из наиболее влиятельных олигархов в Южной Америке. Чтобы понять, что это за человек, лучше всего провести сравнение с Борисом Березовским при позднем Ельцине, так как именно эту роль в государстве и экономике Бразилии играл Иренеу ди Суса во второй половине XIX века. Впрочем, его, в отличие от императора, русский принц заинтересовал не столько как новый игрок, сколько как личность. Иренеу ди Суса очень внимательно следил за всеми событиями в мире и «держал руку на пульсе», а потому давно приметил Александра. А теперь, когда тот появился в Бразилии, этот южноамериканский олигарх на полном серьезе опасался за свои инвестиции, так как вакханалия дикого либерального рынка, творящаяся в Северной Америке, его откровенно пугала. Конечно, президент САСШ Гамлен был сам виноват в том, что «отпустил вожжи» протекционизма, но теперь уже было поздно, причем не только для земель Союза. Неуправляемый рынок пошел вразнос, разрывая на части экономический потенциал североамериканских земель. Да не просто так, а вовлекая в этот хаос КША, Мексику и земли британской Канады.

Казалось бы, свершилась американская мечта – рынок стал истинно либеральный и совершенно не регулируемый государством. По словам многих теоретиков XIX и XX веков, такое положение должно было самым решительным образом подстегнуть экономику, промышленность, сельское хозяйство, придав им особый импульс развития в виде персональной, индивидуальной мотивации. Но на практике все оказалось совсем наоборот. Ведь, как известно, самым выгодным занятием в легальном бизнесе является торговля, которая дает наибольший доход на единицу времени при минимальных издержках. Любое производство не выдерживает конкуренции с этим видом бизнеса. А внутри торговли самым выгодным является так называемая «торговля воздухом», то есть разнообразные биржевые спекуляции, да и не биржевые, а просто в которых товар переходит от одной компании к другой только по документам, не меняя своего физического местоположения. Как несложно догадаться, уже через полгода либерального рынка весь бизнес-процесс САСШ стал решительным образом тяготеть к «торговле воздухом». Да, конечно, было много честных предпринимателей, которые пытались что-то делать, производить, но лихо закрученный финансовый хаос стремительно рушил фундамент американской государственности. По большому счету стартом этой вакханалии стало, с одной стороны, появление «МММ» и успешная инвестиционная деятельность компании «Рога и копыта», которая по итогам превратилась в банк, а с другой стороны, либеральная финансовая линия, которая проводилась президентом Гамленом. Впрочем, последний был вынужден пойти на эту меру, так как после войны вся национальная элита самым банальным образом передралась между собой, вызвав рост общего напряжения в обществе. Поражение в войне безнаказанно не проходит. Так и тут – оно вскрыло массу социально-политических и, главное, экономических противоречий в союзе, которые существовали давно, но сглаживались динамикой развития и позитивными ожиданиями в широких массах населения.

В КША эта тенденция носила менее выраженный характер просто в силу того, что экономика этой страны была намного хуже развита, да и менталитет у местного населения круче, что вкупе с повальным вооружением приводило «новых бизнесменов» к одеванию «деревянных макинтошей» очень быстро. В британской Канаде экономика была развита еще хуже, чем в КША, практически не давая размаха для «творчества», да и британские колониальные власти не дремали. Примерно на том же уровне была и Мексика. А дальше эффект от дикого капитализма с его либеральным, неуправляемым рынком распространиться не смог.

Однако самым ужасным для ди Суса было то, что он не понимал, как именно все это произошло, хотя в непосредственной причастности руки этого странного гостя из далекой северной страны барон был полностью уверен. Это обстоятельство усиливало и без того сильное чувство страха за свой бизнес до практически панического состояния. А тут еще Александр, купив три фрегата первого класса и два новейших броненосца, отплывает к берегам Южной Америки. Иренеу надеялся, что великий князь проплывет мимо Бразилии, но все его ожидания развеяли события в Белене. Особенно в свете текущей конъюнктуры. Ведь всем крупным игрокам на рынке было
Страница 9 из 17

известно, что каучук не является актуальным, коммерчески востребованным товаром. Да, его, конечно, покупают, но объемы продаж очень малы. А тут такая огромная плантация! Иренеу совершенно не понимал хода Александра, мечась в мыслях от ожиданий какой-то авантюры до простой глупости, которую совершил молодой и зеленый игрок. Неясность обстановки в конце концов вынудила барона к попытке установить контакт и взять инициативу в свои руки. Поэтому, пользуясь красивым предлогом, барон Бразильской империи Иренеу ди Суза решил дать прием в честь дорогого гостя из России. Впрочем, Александр не стал возражать, так как имел определенное желание побеседовать с этим любопытным персонажем для улаживания некоторых дел в устье реки Парана.

Тихим вечером первой субботы октября 1862 года на шикарную виллу в предместье Рио-де-Жанейро пришел почти весь «свет» бразильской столицы. Разве что императорская чета не явилась. Впрочем, в отличие от великосветских раундов в Санкт-Петербурге, Александр смог довольно быстро отвязаться от увлекательно-бредового времяпрепровождения и сразу перейти к делу, уединившись с бароном в отдельном кабинете. К счастью, ди Суса отменно говорил по-английски, поэтому получилось провести предварительные переговоры тет-а-тет.

– Ваше императорское высочество, по всей Бразилии ходят самые разнообразные слухи относительно вашей плантации. И я, признаться, сам сгораю от любопытства, так как ума не приложу, куда можно деть столько каучука.

– Дорогой барон, у меня есть небольшое увлечение – это женщины. Я, знаете ли, их очень люблю. В связи с чем меня тревожит вопрос о том, как сохранить собственное здоровье? Перспективы заработать сифилис и прочие «сюрпризы» меня совсем не радуют. Поэтому меня очень вдохновила найденная совсем недавно весьма интересная поделка – резиновый презерватив.

– Вы думаете, эта поделка будет востребована на рынке? Церковь и общественная мораль, безусловно, выступят против их распространения.

– Меня это волнует в меньшей степени, так как я хочу наладить их выпуск прежде всего для себя.

– Но зачем их вам так много?

– Я же говорю, я люблю женщин, – Александр мечтательно улыбнулся.

– Ваше императорское высочество, вы, верно, шутите? Это же десятки тысяч презервативов в год!

– Возможно. Кто знает? – Александр вновь улыбнулся, в этот раз загадочно. – Вы же должны понимать, что у всех деловых людей есть свои секреты. Я же не хочу, чтобы меня опередили?

– Понимаю. Вы, как я понимаю, купили плантацию с запасом?

– Нет. Я хочу ее всю использовать. По большому счету скорость ее освоения упирается только в технические сложности и отсутствие кадрового резерва.

– Но это огромные деньги!

– Зато все мои, – Александр улыбнулся, показывая своим довольным выражением лица, что подобные детали барона не касаются. – У всех, знаете ли, свои заботы. Не только на плантациях.

– Что вы имеете в виду?

– Если говорить начистоту, то у меня несколько месяцев назад прорезалось острое желание стать доброй феей и помочь честным людям спать спокойно.

– Позвольте я угадаю. Именно за этим вы купили два броненосца, огромное количество оружия и отправились в Южную Америку?

– Барон, у вас, без сомнения, есть дар предвидения.

– Ваше императорское высочество, а если без шуток, что вы хотите сделать? Мы серьезно обеспокоены.

– Мы? Вы хотите знать, кому я собираюсь продать это оружие?

– Да.

– Сколько вы готовы мне заплатить за эту информацию? – Иренеу уставился на Александра глазами дойной коровы.

– Простите…

– Ой, ну не стройте из себя святого апостола. Вы хотите узнать очень важную коммерческую информацию, которая позволит при случае провернуть целый ряд выгодных сделок. Вы же не думаете, что эти винтовки будет молчать? А война – это, знаете ли, при правильном подходе, очень доходное дело. Итак, я весь внимание. Меня, честно говоря, даже любопытство гложет – что же вы решите мне предложить в обмен на информацию. – Барон задумался, выдерживая паузу и наблюдая за молодым мужчиной, который сидел перед ним с таким невозмутимым видом, будто он находился у себя дома и разговаривал о вкусе чая. Предложение, которое он делал, было действительно очень солидно, так как позволяло в полной мере так подготовиться к войне, чтобы получить с нее максимальные дивиденды. От таких предложений, как говорится, не отказываются. Впрочем, сильно затягивать «пустоту» в разговоре ди Суси не стал.

– Все зависит от того, что вы хотите. Слишком много я вам предложить не могу.

– Скажу прямо, меня интересует земля в Уругвае. В частности, городок Колония-дель-Сакраменто и его окрестности.

– Но там ничего нет, обычная глухая провинция. Зачем она вам?

– В этом нет никакого секрета. После морского путешествия я увлекся парусным спортом. Покатался в Балтиморе на хороших яхтах и загорелся этим видом спорта. Но, учитывая мое положение, я должен думать и о своих людях. Поэтому мне нужно подготовить пристань и для корабликов моих друзей. – Александр похлопал ресницами чуть ли не как «блондинка» и милейшим образом улыбнулся, от чего Иренеу несколько секунд находился в ступоре, а после расхохотался.

– Знаете, Александр, я еще никогда не слышал таких изящных предложений развернуть военно-морскую базу.

– Ну что вы, все намного интересней.

– И какая площадь вам нужна?

– Не меньше ста тысяч акров. Лучше, конечно, тысяч сто пятьдесят.

– Это решаемо, – барон задумался. – А плантация каучука тоже как-то связана с этой войной?

– Нет. Там действительно – исключительно коммерческий интерес.

В этот момент в дверь постучались, по ходу ее открывая, три молодые симпатичные дамы слегка подвыпившего вида.

– Господа! Мы без вас скучаем!

– Барон, как мы можем таких красавиц оставлять в одиночестве? Давайте все оставшиеся детали обговорим в рабочем порядке. Ведь принципиальное согласие между нами уже есть?

– Безусловно. Вы совершенно правы, оставлять таких дам без нашего общества решительно нельзя.

Спустя неделю великий князь и барон вновь встретились, но уже в куда более спокойной обстановке. Эти дни Иренеу потратил на наведение справок, консультаций и обдумывание предстоящих дел. Саша же предавался радостям жизни, стараясь всем своим видом показать полную уверенность и некоторую беспечность. На пятый день он даже умудрился попасть на страницы местных газет, где обсуждались слухи о возможном романе принцессы Изабеллы и великого князя Александра. Никаких официальных данных не поступало, так как Саша старался максимально избегать публичных заявлений и поступков в этом плане, но пара встреч с девушкой создала очень плодотворную почву для слухов. Впрочем, безосновательных, так как доводить до каких-либо необратимых действий шестнадцатилетнюю дочь императора Бразилии Александр не хотел. Просто приятное общение во время прогулок, немного шуток на грани допустимого, легкое распускание рук и поцелуи – в общем, минимум, необходимый для того, чтобы вскружить голову молодой девушке. Так сказать – немного призрачных и ни к чему не обязывающих авансов. И дело не в том, чтобы Изабелла ему нравилась. Нет, это было не так, скорее даже напротив. Просто небольшой скандальчик лишь укреплял его
Страница 10 из 17

алиби в будущем деле.

10 октября 1862 года. Особняк барона Иренею Евангелиста ди Суси

– Я рад вас вновь видеть, ваше императорское высочество.

– Взаимно, дорогой барон, взаимно. Надеюсь, сегодня мы сможем в полной мере обговорить все интересующие нас вопросы. И, завершив дискуссионную часть, перейти к действиям. Признаюсь, я уже изнываю от скуки без решительного дела. Буквально бью копытом, словно молодой и горячий конь, как не раз говаривал любезный Петр Павлович.

– Безусловно. Чем быстрее мы перейдем к делам, тем лучше. Кофе? Чай?

– Спасибо, чай, покрепче и без молока, если можно.

– Как изволите. – Барон улыбнулся, дал распоряжения служанке и, когда та вышла, продолжил: – Я навел справки по интересующему вас участку земли и могу вам гарантировать его приобретение в кратчайшие сроки за весьма скромную сумму. Практически символическую. Мало этого, я позволил себе уже инициировать процесс покупки. В скором времени сюда прибудут все необходимые документы, и мы сможем все аккуратно оформить.

– Я рад это слышать, – Саша прищурился, – но что вам мешает после получения полезной информации развести руками и сказать: «ну, не получилось»?

– Ваше императорское высочество, я привык вести дела честно!

– Если бы вы были честным, то давно пошли по миру. – Ди Суса чуть не поперхнулся. – Впрочем, это не важно. Я поверю вам на слово, так как вам не выгодно мне врать. Вы ведь понимаете, о чем я? – Саша вопросительно посмотрел на барона максимально жестким взглядом.

– Конечно. Думаю, не стоит заострять внимание на этой детали. Мы оба друг друга отлично поняли.

– Тогда перейдем к предстоящим событиям. Вы ведь ожидаете от меня не просто имя заказчика?

– Я был бы вам очень признателен.

– Хорошо. Начнем с главного. Тридцать восемь тысяч хорошо подготовленных солдат и шестьдесят тысяч обученного резерва, который может быть призван в армию в кратчайшие сроки. Армия Парагвая – самая мощная в Южной Америке. Это вообще единственная регулярная армия на континенте.

– Мне кажется, вы превозносите детище Лопеса.

– Зря. На данный момент Парагвай может один на один разбить любое государство Южной Америки. И дело не только в армии. Причина носит комплексный характер. С одной стороны, он обладает объективно сильными вооруженными силами. С другой стороны – прекрасно организованной, самодостаточной экономикой и собственной промышленностью, которая его обеспечивает всем необходимым. С третьей стороны, Парагвай находится в той стадии развития, которая насущно требует выхода к морю. Война неизбежна. И к ней психологически готово все население. Назовем это состояние борьбой за место под Солнцем. Причем Бразильская империя к этой войне совершенно не готова и в случае ее начала окажется в очень серьезных тисках иностранных займов. Вы ведь понимаете, о чем я?

– Конечно. Великобритания нам и сейчас постоянно предлагает разнообразные инвестиции в транспорт и сельское хозяйство. Но отдавать их нечем. Поэтому чем больше займов накапливается, тем больше усиливается наша зависимость от туманного Альбиона.

– Верно. А учитывая полный контроль над вашей внешней торговлей, ситуация естественным путем решена не будет.

– Итак, вы вооружаете Парагвай. Что дальше?

– Крах государственности и Хаос, который творился до коронации Педру II.

– Но вы, как я понимаю, хотите предложить иное?

– Верно. Я хочу, чтобы Бразильская империя подписала с Парагваем договор, в котором бы признала за ним спорные территории.

– А зачем?

– Это будет основанием для создания сильного политического блока. Финал этой операции прост – новая война с Аргентиной. Бразилия аннексирует Уругвай, а за Парагваем закрепляются спорные территории на юге и все аргентинские земли к северу от Параны. Самой же реке на участке границы дается статус нейтральных вод. Бразилии это дает три вещи. Во-первых, буфер, который решительно затруднит все военные конфликты между Империей и Аргентиной. Во-вторых, будет произведен выпуск пара перегретого Парагвая, который рано или поздно сам взорвется, да так, что мало не покажется. В-третьих, деловые круги империи смогут неплохо заработать на военных поставках, если, конечно, к ним загодя подготовятся. Ну и самое главное – после завершения всех этих телодвижений Бразилия сможет заключить с Парагваем военно-политический союз и стать, бесспорно, доминирующей силой в регионе, которая будет в состоянии противостоять даже европейскому вмешательству.

– Все это звучит очень разумно, за исключением одной детали – в Аргентине сейчас у власти наш человек, и, следовательно, в случае войны она выступит на нашей стороне.

– Формально. Народ его не поддерживает. Есть мнение, любезный барон, что в случае начала войны Бразильской империи придется воевать не только за себя, но и за союзника, который погрязнет в череде восстаний. Да и у вас с этим не все так безоблачно. Вспомните, какой хаос у вас творился еще лет двадцать назад. Вы хотите продолжения беспорядков? Падения режима? Разрушения с таким трудом строящейся экономической структуры?

– А почему вы с этим предложением не обращаетесь к императору?

– Потому что ваша власть в империи куда более реальна, чем его.

– Я польщен вашей оценкой. – Барон сделал глоток чая, откинулся на кресло и задумался. Спустя минуту он повернул лишь глаза и спросил: – Что вы хотите получить от проворачивания этого предприятия? Как-то несерьезно выглядит заявленное вами желание создать морской порт с личным контролем.

– В идеале я хочу, чтобы после завершения всех телодвижений Бразилия в знак доброй воли подарила вышеуказанный участок земли в собственность Российской империи под военно-морскую базу.

– И все?

– С формальной стороны этого будет более чем достаточно. С неформальной – меня более чем устроит укрепление и повышение самостоятельности южноамериканских государств. Вы же понимаете, что для конкурентов Российской империи Южная Америка есть сырьевая база и рынок сбыта. Мой сценарий развития событий предусматривает развитие собственной промышленности в Южной Америке на базе стыка парагвайских производственных мощностей, которые, без всякого сомнения, будут динамично увеличиваться, и бразильского сырья. Вы понимаете, к чему это приведет?

– К вытеснению европейских промышленных товаров и повышению капитализации нашего собственного производства.

– Правильно. И как следствие – роста реального суверенитета во внешней политике. Ведь он, как известно, упирается в финансовые факторы. Ну и, как приятный бонус, ослабление противников России.

– Разумно.

– Сколько вам нужно времени на оформление указанной земли на меня?

– Максимум двадцатого числа будут завершены все формальности. Сумму я пока сказать не могу, но она будет чисто символической. Думаю, две-три тысячи фунтов стерлингов.

– Мое участие в кулуарных делах империи, я так понимаю, не нужно? То есть я смогу без оглядки на какие-то незавершенные дела отправиться в Парагвай?

– Думаю, да.

– Отлично, тогда так и поступим. А пока идут эти формальности, я приведу броненосцы в товарный вид. Кстати, не тяните с дипломатическими шагами. Все нужно делать настолько быстро, насколько это возможно, чтобы не
Страница 11 из 17

успела вмешаться Великобритания. Ибо если это произойдет, вам скорее всего выжить не удастся. Апоплексические удары табакеркой еще никто не отменял, – барон печально улыбнулся. Он себе отлично представлял последствия этой авантюры, как с позитивной, так и с негативной стороны. Риск был очень велик, но золотые горы, что посулил Александр, уж больно манили и казались чрезвычайно реальными, поэтому он решил рискнуть.

Здесь нам стоит сделать небольшое отступление, касательно второй небольшой финансовой авантюры под кодовым названием «Трудовая мозоль».

Утро 12 ноября 1862 года. Лондон. Форин-офис. Кабинет министра иностранных дел Джона Рассела

– Сэр? – вопросительно произнес подтянутый мужчина в аккуратном гражданском костюме.

– Ах да, Альберт, я что-то задумался. Давайте перейдем к последнему вопросу. Что у нас там?

– Русский принц Александр, сэр.

– Опять он?

– Да, сэр. Из Индии поступают очень странные заявления, которые, с одной стороны, грозят международным скандалом, а с другой – кажутся каким-то наваждением.

– Говорите яснее, у меня отвратительное настроение, не располагающее к гаданию.

– Из Индии пришло несколько сообщений, в которых говорилось о том, что пропадает связь с различными телеграфными станциями. Перед потерей связи каждый раз приходила телеграмма дикого содержания. То сообщалось о гибели торговых судов от рук великого князя Александра, который во главе своей эскадры их грабил как обычный пират, то сообщение о его нападение на город. Из тех отрывочных сведений, что мы имеем, можно сказать, что в Индийском океане кто-то начал против нас полномасштабную войну.

– Бред какой-то. Получается, что мистер Норманн нам врет?

– Никак нет. Он же пересылает курьерами нам сопроводительные пакеты к донесениям, в числе которых, например, газетные вырезки. У нас нет никаких оснований полагать, что он врет. Великий князь сейчас действительно в Южной Америке, а точнее в Парагвае.

– В Парагвае? Что он там забыл? Понятно, в Бразилию он заезжал, чтобы купить себе плантацию. Но Парагвай? Что ему там нужно?

– Бизнес, сэр. Со слов мистера Норманна, он собирается продать ему большую партию оружия, которое купил буквально по цене металлолома в САСШ и КША. Преимущественно, конечно, английские винтовки Энфилда. Думаю, что Александр вообще затеял это морское путешествие исключительно с целью заработать денег.

– Думаете, будет война?

– Безусловно.

– Хорошо. Великий князь нам очень помог, так как Великобритания постарается помочь всем страждущим, – Джон лукаво улыбнулся. – Подготовьте все необходимое для оперативного предоставления помощи воюющим странам деньгами и товарами.

– Будет исполнено, сэр.

– Кстати, а с кем он контактировал в Бразилии?

– Если не считать формальных переговоров с императором и легкого флирта с его дочерью, то исключительно с деловыми людьми.

– О чем они общались, конечно, не известно?

– Нет, сэр. У Александра очень неприятное качество вести переговоры наедине и не распространяться о полученных договоренностях. Известно только то, что барон ди Суси, после двух раундов переговоров поспособствовал Александру в покупке участка земли в Уругвае для обустройства порта. Все остальное нам не известно.

– Порт?

– Да. Мистер Норманн предполагает желание Александра выступить посредником в морской торговле Парагвая.

– То есть мистер Норманн считает, что Александр хочет «погреть руки» в роли посредника?

– Совершенно точно, сэр. Тем более за ним подобные дела уже имелись. Вспомните, как он ловко и хорошо заработал на торговле флотом между САСШ и КША.

– Да, очень вероятно.

– Так что нам делать с донесениями из Индии?

– Пока ничего, проследите, чтобы эти сообщения не попали в газеты, так как скандалов с великим князем нам совсем не нужно.

– Сэр, с газетами уже поздно что-то делать. – Джон Рассел привстал в кресле.

– Как?!

– Телеграфными линиями пользуемся не только мы. Почитайте сегодняшние газеты. Как же они могли пропустить такую сенсацию? Кровожадный русский пират, опозоривший всю императорскую фамилию России.

– Это катастрофа, – Джон произнес это почти шепотом, а потом, несколько секунд спустя, поднял рассеянный взгляд на подчиненного и продолжил. – Вы свободны, Альберт.

Газетные статьи действительно были очень красочны, ведь им нужно было продаваться, а ничто так не подстегивает продажи, как сенсации. Особенно если их раздуть и приукрасить. Поэтому уже двадцатого ноября Старая Добрая Англия стала походить на «палату № 6».

Официальные власти сконфуженно мямлили, что все эти заявления о пиратских действиях Александра беспочвенны и не подтверждены, а газеты верещали, взывая к британским властям, дабы те защитили своих граждан от кровожадного русского пирата. Возможно, все бы покипело и затихло, как очередная сенсация, если бы не Пальмерстон, премьер-министр Соединенного Королевства, который де-факто поощрял действия газет. По большому счету Генри был очень рад сложившемуся обстоятельству, так как он усугубил и без того низкий политический престиж Российской империи, которая испытывала серьезные внутренние затруднения, не говоря о том, что ее участие в общеевропейских делах было минимальным. Ведь формально правительство Великобритании не высказывало никаких претензий России, мало того, даже публично опровергало эти неприятные слухи. А то, что писали газеты, – это все издержки свободной прессы, и правительство Англии, увы, заткнуть им рот не может. Впрочем, Российская империя молчала и ровным счетом никак не реагировала на эту газетную истерику Острова туманов.

Впрочем, у этого события вылезло и побочное явление, на которое рассчитывал Александр. Генри Пальмерстон, не будучи финансистом, не просчитал последствия этого действа, а биржевые игры – вещь тонкая и нежная, от любого чиха могут сильно «взбрыкнуть». Это все говорилось к тому, что газетная кампания, которая стихийно возникла в качестве погони за сенсацией, привела к серьезной панике на Лондонской бирже. Что, в свою очередь, привело к стремительному падению акций целого ряда страховых и транспортных компаний Великобритании. Как несложно предположить, держатели акций стали пытаться от них избавиться, что приводило к еще большей эскалации паники.

В первых же числах декабря, согласно предписанию великого князя, на Лондонской бирже начал свою игру Джон Морган от лица American Investment Bank, скупая самым решительным образом упавшие до совершенно ничтожного уровня акции целого ряда торговых и страховых обществ. Это плюс совокупность других факторов, включая вмешательство правительства, привело к приостановке торгов.

– Сэр, нам нужно немедленно прекратить газетную кампанию против принца Александра и выступить с публичным опровержением. – Джон Рассел был настроен самым решительным образом. – Я пока не могу сказать, что происходит в Индии, но попытка подорвать престиж России приносит нам лишь убытки. Причем пользуется этим обстоятельством тот самый принц Александр. Его банк ведет очень агрессивную политику по скупке сильно упавших из-за наших действий акций торговых и страховых компаний Великобритании.

– А что с Индией?

– Ничего хорошего. Данные пока
Страница 12 из 17

очень противоречивы, однако по одному эпизоду получилось выяснить обстоятельства. В городе был ограблен банк и захвачен телеграф, откуда и было послано сообщение, вводившее нас в заблуждение. Мы предполагаем, что это сделала одна и та же группа преступников.

– Почему же после станция не отвечала?

– Ее уничтожили после использования. Устроили пожар. Известно, что нападавшие были в каких-то тряпичных масках, вооружены револьверами и говорили по-английски с сильным акцентом. Впрочем, между собой они изредка перебрасывались фразами на немецком языке. Мало того, нам стало известно, что вечером накануне в местный порт заходил небольшой шлюп под флагом Австрийской империи. Утром в порту его не было.

– Каковы наши потери?

– Пока сказать сложно. Мы потеряли связь с дюжиной станций. Впрочем, разбирательства будут идти еще достаточно долго, а группа серьезных компаний Великобритании на грани банкротства. Боюсь, что любое промедление загонит их в гроб. Еще и эти журналисты будто с цепи сорвались. По оценкам специалистов, если все пойдет так, как идет, вскоре биржевая паника распространится на промышленный сектор. А у American Investment Bank еще достаточно денег, чтобы участвовать в этой игре. Нужно срочно спасать положение.

– Что вы предлагаете?

– Нам следует выступить с официальным заявлением, в котором подтвердить непричастность Александра к беспорядкам в Индии. Само собой, все ключевые газеты Соединенного королевства должны уже на следующий день выступить с публичным опровержением.

– Это очевидно, но вы же понимаете, что ситуация очень неудобна.

– У нас есть достоверное свидетельство участия австрийского шлюпа в грабежах индийских банков. Думаю, можно будет подать эту деталь как попытку австрийской дипломатии опорочить своего соседа. Ведь Франц Иосиф повел очень некрасиво и неблагодарно во время Восточной войны. Почему бы ему не совершить новую ошибку и не спровоцировать международный скандал?

– Действительно, такая грубая игра, на что он надеялся? – Пальмерстон улыбнулся.

– На то, что Великобритания отреагирует на провокацию и поссорится с Российской империей, с которой только-только стало получаться наладить добрососедские отношения.

– Сэр, мы должны на это отреагировать!

– Несомненно, Джон, несомненно. – После, постояв с серьезными лицами секунд двадцать, Генри Пальмерстон и Джон Рассел заулыбались и раскланялись, удаляясь по своим делам.

Примерно в то же время, только в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце проходила другая немаловажная встреча.

– Проходите, Алексей Ираклиевич, проходите. Присаживайтесь. У вас все готово?

– Да, ваше императорское величество. Сергей Семенович закончил отчет о военной кампании. Кроме этого, пришло свежее письмо от Петра Павловича о ходе кругосветного путешествия.

– Отменно. Хотя, признаюсь, я до сих пор думаю, что зря пошел на поводу у Александра.

– Вы зря переживаете, ваше императорское величество. Пока ваш сын действует очень успешно.

– Но рискованно. Никогда бы не подумал, что он вырастет таким авантюристом. Ведь Саша действует часто на грани дозволенного. Горячая голова.

– Занятно. Петру Павловичу как раз показалось, что он действует не авантюрно, испытывая удачу, а зная, что нужно делать. Как будто кто-то его наставляет и дает дельные советы. Даже более того, он считает Александра очень осторожным человеком, который старается перестраховываться.

– В самом деле?

– Мне кажется, ваше императорское величество, что великий князь очень тщательно продумывает свои шаги и, приняв решение, действует напористо, быстро, без малейшего колебания и сомнения. Это и создает эффект удачливого авантюриста. Что-то вроде айсберга, целиком который могут увидеть и оценить далеко не многие.

– Айсберг, говорите? Объясните мне тогда, зачем он купил огромную плантацию тропических лесов в землях дикой Амазонки, землю для морского порта в устье реки Параны и направился в Парагвай? Что он задумал?

– С плантацией я затрудняюсь вам ответить. Справки, которые я наводил, говорят о том, что каучук не является, в отличие от того же хлопка, перспективным товаром. Но, вспоминая, как он наладил дела на Московской оружейной фабрике, я склонен ему доверять. Думаю, когда приедет, сам и расскажет.

– Допустим. А остальные два эпизода?

– Тут все не так однозначно, как кажется. На первый взгляд это выглядит так, что великий князь хочет заработать на торговле оружием и торговом посредничестве. Мы не знаем, по каким ценам Александр будет продавать винтовки, пушки и броненосцы, но они будут явно выше закупочных и ниже тех, которые может предложить Великобритания. По предварительным оценкам, мы думаем, что чистая прибыль от сделки с оружием должна оказаться в диапазоне от двух с половиной до трех миллионов рублей. Очень неплохой ход. Оценить же доходность морского порта пока сложно, так как у нас нет никаких серьезных данных по финансам этого региона.

– А если не на первый взгляд?

– Зная характер великого князя, можно быть полностью уверенным в том, что он что-то задумал. Вспомните, что он учинил в Северной Америке? Не удивлюсь, если после всей этой кампании будет учрежден еще один банк. Петр Павлович намекал нам, что все не так просто, но ничего конкретного не говорил, опасаясь шпионов.

– А эта истерия в Англии?

– Все просто. Вчера вечером я получил телеграмму о том, что American Investment Bank занялся скупкой акций торговых и страховых компаний туманного Альбиона, которые из-за этой истерики очень серьезно упали.

– Вы думаете, это все Саша подстроил?

– Убежден. Причем обеспечив себе твердое алиби. Но каким образом он все это провернул, остается для меня загадкой, так как ни он, ни Петр Павлович о подобном обстоятельстве в письмах не упоминают вовсе.

– Да уж… дела. Кто бы мог подумать?

– Вы знаете, каким тотемным именем нарекли индейцы чероки великого князя?

– Нет, я даже не слышал о таком племени.

– Это одно из так называемых цивилизованных племен. Один из их лидеров, полковник Конфедерации Стенд Уэйти, который был под командованием Александра в битве за Вашингтон, нарек его Эквайона, что в переводе означает Великий медведь.

– В самом деле?

– Да. У великого князя с этим полковником сложились очень хорошие отношения, поэтому Александр очень положительно отнесся к этому необычному подарку, настолько, что в Мексиканской кампании уже имел при себе знаменосца с тотемным знаменем.

– Но зачем? Он значительно более высокого социального положения, чем все эти дикари.

– Не знаю, ваше императорское величество. Единственной версией является его желание выглядеть другом индейцам, ведь он пригласил их к нам на Дальний Восток.

– Зачем они нам там сдались? Какой же он непоседа. Эх… Ладно, Бог с ним. Что у нас там по отчету Урусова?

Пухлую картонную папку с подробнейшим отчетом по ходу кампании, фотографиями, заметками, отзывами и прочими материалами, что собрал Сергей Семенович, император листал долго и очень вдумчиво. Причем он не только листал, но и постоянно задавал различные вопросы, касательно обстоятельств тех трех битв, что провел великий князь. Особенно Александра Николаевича удивило то, что Саша старался всегда встречать противника в обороне, а не
Страница 13 из 17

вести своих людей в решительную атаку с красивыми речами. Это обстоятельство совершенно не вязалось с тем впечатлением, которое сын производил на отца ранее. Ну и, само собой, отношение к личному составу. Урусов явно заявлял, что Александр буквально трясся за каждого своего солдата, заботясь о его питании, обогреве, гигиене и здоровье, то есть стараясь свести потери к минимуму как в бою, так и в походе. Такого Сергей Семенович не встречал в Русской императорской армии. Да и чтобы в Европе кто такими вещами баловался, тоже не слышал. По большому счету на текущий момент простого солдата даже за человека-то толком не держали. Эта деталь Сергея Семеновича очень сильно зацепила, и он стал наблюдать за младшими чинами. И чем больше он делал заметок, тем больше понимал, что солдаты и унтер-офицеры великого князя с каждым днем начинают ценить и уважать с все нарастающей силой. Причем не за титул или происхождение, а за отношение к ним, понимая, что каждый из них Саше нужен и важен, что за каждого из них он будет бороться. И это учитывая ту деталь, что великий князь ни единого раза не прибегнул к физическому наказанию младших чинов. Ребята, как и полагается, были далеки от «сферических коней в вакууме», а потому, случалось, попадали впросак. Но каждый раз Саша, уходя от публичной порки или иного подобного воздействия, прибегал к разнообразным формам воспитательного труда. Так что императору было чему подивиться не только в вопросах эксплуатации винтовок и пулеметов. Такой всесторонней, серьезной и весьма гармоничной модернизации армейской действительности вкупе с решительным ростом боевой эффективности воинской части, да еще и без «палок», Александр Николаевич никогда не встречал. Он, в сущности, изучал отчет о принципиально новом типе армии, передовом, уникальном. Это, с одной стороны, шокировало, так как император только сейчас в полной мере начинал осознавать слова Саши о грядущих днях, а с другой стороны, вызывало оживленный интерес, так как открывало очень широкие перспективы в будущем.

19 декабря в Санкт-Петербург пришла депеша из Парагвая о том, что великий князь Александр слег с тремя осколочными ранениями. Причем само письмо датировалось последними числами октября, так как Петр Павлович не решился передавать столь важную информацию по телеграфу и решил воспользоваться более надежными каналами связи. В связи с чем реальное положение со здоровьем Александра Александровича было совершенно не ясно. Из депеши следовало, что, войдя в территориальные воды Парагвая, эскадра была обстреляна с позиций одной из береговых батарей аборигенов. Великий князь держал свое знамя на «Корсаре», идущем в голове колонны, а потому попал под первый залп. Одна из бомб разорвалась недалеко, и три осколка все-таки зацепили Сашу. Первый прошелся по щеке, оставив глубокий шрам. Второй попал в левое предплечье и застрял в мышечной ткани. Третий, так же как и первый, вскользь прошел по внешней стороне бедра. Александр после ранения отдал приказ на ответный огонь по батарее. «Корсар», «Капер» и «Приватир» дали бортовой залп всеми восьмидюймовыми орудиями, которые разворотили своими шестидесятивосьмикилограммовыми бомбами всю позицию неожиданного противника, заставив его замолчать. Как позже выяснилось, там что-то у командира батареи замкнуло в голове, ибо руководство страны никаких приказов подобного толка не отдавало.

Франциско Солано Лопес – президент Парагвая на этот прецедент отреагировал очень правильно, так как он ждал Александра и его партию оружия. Было устроено расследование, дабы установить, кто виновен в этой провокации. Саша же несколько дней вполне продержался и даже успел провести переговоры и подписать договор купли-продажи на сто шестьдесят тысяч винтовок, все пушки и оба броненосца. Учитывая сложность ситуации, Лопес пожелал пойти навстречу Александру и легко согласился на британские закупочные цены, а по некоторым позициям даже на более высокие. Так что чистый доход от сделки составил пять миллионов двести тысяч рублей. Впрочем, уступки были связаны не только с необходимостью «умиротворить» человека, который был шансом на успех всей маленькой страны, но и с пониманием невозможности закупки где-то еще подобного оружия в таком объеме, да еще в реальные сроки. Впрочем, на четвертый день после ранения Александр слег в постель и уже под вечер потерял сознание, начав бредить. Что вызвало сильнейшее раздражение у роты сопровождения и почти панику у Лопеса. Именно на этом моменте депеша и заканчивалась.

Александр лежал без сознания большую часть времени, лишь изредка начиная бредить. В эти моменты даже ставшие близкими боевыми товарищами Зарубаев Коля, Кирпичев Лева, Пясецкий Паша, Путятин Леша и другие совершенно великого князя не понимали. Дело в том, что Саше виделись самые напряженные сцены из первой Чеченской кампании, в которой он побывал, особенно бой в окружении во время обороны Гудермеса. И вот все это изредка прорывалось в виде обрывков фраз, реплик и отдельных криков. Причем виделось ему все это очень интересным потоком переплетающихся фрагментов. С одной стороны, это порождало довольно бессвязный поток слов, с другой – шло своего рода выгорание, так как четкость картинки смазывалась, будто растворяясь в мерзкой слякоти из грязи и человеческой боли, которая совершенно окутывала все вокруг. И с каждым разом становилась все хуже и хуже, превращаясь в некое подобие однородной каши. И вот в какой-то момент на третьи сутки бессознательного «отдыха» беспокойство прекратилось, уступив место темноте и тишине. Все вокруг вдруг резко обрело спокойствие. Такое умиротворенное, что не хотелось его покидать.

Внешне же это выглядело очень нерадостно. В самом начале, как только Александр потерял сознание, его бред носил очень активный характер. Он чуть ли не метался в постели, не говоря уже про махание руками и ногами. А дальше пошел спад, и, к моменту, когда ему стала сниться темнота и тишина, великий князь уже совершенно прекратил бредить, впрочем, не приходя в сознание. Поэтому все окружающие решили, что дело совсем плохо и, оставив рядом с умирающим Александром молодую красивую девушку из племени индейцев гуарани, которая выполняла функции обычной сиделки, пошли упиваться с горя. Лопес – от того, что волей случая потерял очень важного союзника, а компания сопровождения – что не справились со своей работой и допустили гибель сына императора. Для них лично вместе с великим князем угасала и вера в хоть какие-то перспективы на будущее. «Не уберегли!» – значит, ничего им уже «не светит».

Бедная Лаура была сильно опечалена тем обстоятельством, что на ее глазах медленно умирал здоровый, красивый мужчина. Она его совсем не знала и ни разу не видела в ином виде, нежели бессознательным телом, что постоянно ворочалось и гадило под себя. Но то, как вокруг Александра вился президент Лопес, наводило девушку на трепетные мысли. Она искренне хотела помочь, но не знала как. Это обстоятельство только усиливало ее переживания и тяжелые, тошнотворные эмоции, которые вызываются только лишь чувством беспомощности.

Александру, впрочем, в это же самое время было намного интереснее. Он уже почти окончательно
Страница 14 из 17

растворился в этом коконе тепла и покоя, что вился вокруг него, но вдруг проскочившая где-то на краю сознания мысль о том, что это все, конец, смерть, вызвала во всем его существе бурю протеста. Он не хотел уступать без борьбы. Ему вдруг стало стыдно и больно за то, что последние дни он просто болтался как лист на ветру. Все его «Я» буквально вскипело от ярости. Поначалу это не приносило никаких успехов, но все нарастающее давление к исходу пятых суток резко, спонтанно выкинуло его в сон со странной ледяной пещерой.

Само собой, в новый сон он попал голышом, от чего все его физическое тело, что потихоньку умирало, покрылось обильными мурашками и стало биться ознобом, стремясь рефлекторно согреться. Лаура тут же вскочила и стала суетиться, бегая вокруг Александра на грани паники, так как ей происходящее показалось агонией. Но она ошибалась. Великого князя во сне окружал жуткий холод, пронизывающий до костей и вызывающий очень сильные болевые ощущения, но почему-то не убивающий. Поэтому, чуть-чуть освоившись, Саша пошел вперед, к выходу из этой странной пещеры. На огромной глыбе льда, что лежала метрах в ста от выхода, Александра ждал сюрприз – крупный белый медведь, который сразу заметил гостя и вальяжно, как бы нехотя, встал и пошел к нему навстречу.

Ситуация получилась несколько необычной. Больше года пребывания в англоязычной среде, когда приходилось общаться практически исключительно на языке аборигенов, сказались весьма странным образом – в голове у Саши всплыла песенка на английском языке, а не на русском. Да, собственно, даже и не песня, а одна лишь первая строчка и музыкальный мотив композиции Panzerkampf шведской группы Sabaton, в которой пелось о доблести советских воинов в битве на Курской дуге. «Into the Motherland the German Army March!» – с этой фразой, которая крутилась по кругу, как заевшая пластинка, Александр дерзко улыбнулся и, подняв из-под ног ощутимых размеров кусок льда, пошел навстречу медведю, намереваясь ему «засветить в глаз» хотя бы разок. Надежды на победу или даже выживание в этой драке у него не было никаких, но Саше было плевать – предыдущей психологической раскачкой он был так разогрет, что никаких иных желаний, кроме борьбы, в нем не возникало. Впрочем, как это ни странно, драки не получилось, так как медведь, вместо того чтобы напасть, осторожно подошел поближе и с совершенно беззлобным видом потянулся к Александру, обнюхивая. А потом неожиданно для великого князя лизнул его лицо мокрым, теплым языком.

Спустя какие-то секунды все наваждения закончились, и Саша очнулся. А единственным человеком, который был с ним рядом, оказалась та самая юная Лаура.

– Вот ведь гады! Опять хоронить собрались! – Она недоуменно посмотрела на Сашу, не понимая его слова. – Где все? – Она что-то пролепетала на португальском языке, в котором великий князь был «ни в зуб ногой». Поэтому Александр начал называть ей имена и фамилии своих людей. Как и ожидалось, на фамилии Зарубаев она заулыбалась и закивала головой, показывая, что он ей знаком.

Через четверть часа в залу с плотно пьющим комсоставом роты сопровождения, к которому присоединился ряд заинтересованных лиц, в том числе Элизабет и сам Франциско Лопес, вошла Лаура. На нее опирался, еле переставлявший ноги великий князь Александр Александрович, в одной лишь импровизированной набедренной повязке из куска простыни. В помещении наступила гробовая тишина. Люди как будто даже перестали дышать. Из ступора их вывел только бой больших напольных часов, которые возвестили о том, что завершились седьмые сутки, начиная с того дня, когда Саша был ранен.

Александр не спеша обвел всех спокойным, жестким взглядом и с невозмутимым видом спросил:

– Чего празднуем?

– Ваше императорское величество, мы… – начал оправдываться Коля Зарубаев.

– Высочество, – одернул его Саша. – Я не император, а его сын, причем даже не цесаревич.

– Извините. Ваше императорское высочество, так мы не празднуем. Мы с горя пьем. Думали, что вы не выживете после ранений.

– Не дождетесь.

– Да мы…

– Дайте мне стул. Не видите, что ли? Девочка уже почти падает, а я пока стоять сам не смогу.

Сразу же началась суета. Александра усадили на диван, принесли одежду, позвали врачей. В общем, мир из пьяного угара для этих людей вновь свернул в какое-то осмысленное русло. Единственным человеком, который не бегал и не суетился, стала Лаура. Она просто сидела в уголке и восторженными глазами смотрела на Сашу.

На лечение пришлось потратить еще некоторое время, которое Александр решил занять с пользой, а не просто валяться по диванам и бездельничать. То есть придумал, как заработать немного денег и разобраться в том, кто же подстроил ту провокацию на батарее. Соответственно, несколько человек из разведывательного взвода во главе с Лешей Путятиным занялись расследованием, а большая часть роты – пошла инструкторами для разного рода учений парагвайской армии. Даже сам Александр и то вел небольшой кружок для офицеров, где рассказывал о новейших веяньях в области тактики и стратегии. Обычная болтология за хорошие деньги. Конечно, много заработать на этом предприятии не получалось, но копейка, как говорится, рубль бережет, тем более все равно было нечем заняться.

Впрочем, Франциско и сам не жадничал и подносил Александру Александровичу разнообразные подарки, находясь под впечатлением от того чуда, которое он, по его мнению, наблюдал самолично. В числе самых ценных подарков была та самая Луиза, которая по доброй воле возжелала служить Александру и куда была торжественно отпущена. Умная, красивая девушка – индианка с густыми черными волосами и очень выразительными глазами в свои девятнадцать лет помимо гуарани знала португальский и испанский языки. Ну и немного освоилась в медицине на уровне медсестры, само собой – колониального уровня. Кому-то может показаться, что Луиза попала в кабалу, но это только на первый взгляд, так как для нее оказаться в свите принца одной из крупных европейских держав стало чем-то вроде путевки в жизнь. В пару недель она смогла сделать по факту головокружительную карьеру. Причем, что немаловажно, не генитальным путем.

Дел было много, поэтому лишь 15 января 1863 года, завершив все свои дела в Парагвае, эскадра из трех парусно-винтовых фрегатов возобновила свое кругосветное путешествие.

Но тут следует сделать краткое отступление. Незадолго до отплытия завершилось расследование, проводимое «вашингтонскими» методами. Его результат, впрочем, оказался довольно ожидаем – удалось выйти на заказчиков диверсии, которыми оказались доверенные лица некоего месье Бартоломе Митре, президента Аргентины. Цель диверсии была простой – развязать конфликт между русским принцем и парагвайским президентом, то есть не допустить продажи последнему большой партии оружия. Примечательно, что отчет по расследованию был завершен за сутки до прибытия послов Бразильской империи, поэтому Александр уезжал с полной уверенностью в том, что все получится согласно задуманному им плану.

Глава 2

Азиатский променад

(15 января 1863 года – 25 июня 1863 года)

Теперь путь великого князя шел на Гавайские острова, где он желал ознакомиться с обстановкой и «прицениться» к тому, чтобы из потенциальной
Страница 15 из 17

сферы влияния подвести Гавайское королевство под руку Российской империи официально.

Оставление броненосцев в Асунсьоне очень сильно повысило ход эскадры, поэтому те восемь тысяч семьсот миль, что предстояло проплыть, получилось преодолеть довольно быстро. В порт Гонолулу корабли Александра вошли уже двадцатого февраля, то есть на тридцать пятый день пути. Там их, как и условились, ждал парусно-винтовой шлюп «Шляхт», стоявший в порту уже под Черногорским знаменем. Как вы уже догадались, этим кораблем был тот самый австриец, который грабил индийские порты Великобритании. А на его борту находилась наемная команда опытных моряков-ирландцев, нанятых в портах Балтимора и Филадельфии и большая часть разведывательного взвода под командованием Виктора фон Валя. Также в гостях у короля Камеамеа IV находился и руководитель Российско-американской компании Иван Васильевич Фуругельм, который предвкушал очень интересные переговоры.

Впрочем, никаких затяжных и сложных обсуждений не получилось. Король Камеамеа IV после своего кругосветного турне в конце сороковых годов пришел к совершенно очевидному выводу о том, что в «цивилизованной Европе» процветал расизм и острый национализм, который лишал его маленькое островное королевство шансов на какую-либо безвозмездную помощь. Короля буквально терпели, развлекаясь им как экзотической диковинкой. Он был для правителей Европы обычной обезьяной, которая только что слезла с пальмы и надела человеческое платье. Это необычно печалило, однако найти выход из сложившегося положения он не мог. В связи с чем последние свои годы жизни проводил довольно консервативную политику, передав подобный настрой и своему наследнику и брату, а по совместительству еще и будущему королю Камеамеа V.

Понимая сложность обстановки, Александр не стал ходить вдоль да около и сразу «в лоб» выложил все карты на стол. А что, собственно, он предлагал? Всего лишь дать королевскому дому королевства Гавайи вассальную клятву русскому императорскому дому и войти в состав империи с сохранением титула и права на самоуправление. Взамен острова получали защиту своих интересов силами императорского флота и армии, беспошлинную торговлю со всей империи и прочие прелести. Король поначалу немного пожевал губы, так как войти в состав одной из наиболее могущественных империй мира, сохранив автономию и получив возможность беспошлинной торговли с метрополией было очень заманчиво. Но его власть в самом королевстве была очень условна, и он опасался очередного восстания местной аристократии, которая либо ратовала за самобытность, либо тяготела к другим державам. Однако после того как великий князь пообещал оставить один парусно-винтовой фрегат в Гонолулу, разговор сразу перешел к обсуждению формальностей.

Казалось бы, мелочь, но этот корабль оставался не просто так, а в полное распоряжение короля, который, согласно вассальному договору становился главнокомандующим Гавайским гарнизоном, к которому могли приписываться как армейские, так и флотские подразделения. Это не только решительно укрепляло власть самой династии на островах, но и давало рычаги воздействия на браконьеров и прочих удальцов, пытавшихся заниматься ограблением островов.

Собственно этот нюанс и послужил причиной того, что уже на третий день переговоров Камеамеа IV подписал вассальный договор, заверенный от имени русского императорского дома Александром, которому и предстояло его довезти до Санкт-Петербурга, дабы ратифицировать через подпись своего отца.

В качестве небольшого бонуса, Александр оставил Камеамеа IV помимо «Приватира», еще двадцать тысяч винтовок Энфилда, которые специально для этих целей он не стал продавать Лопесу. Само собой не просто так, а с большим количеством боеприпасов и отделением особой роты сопровождения. Эти одиннадцать человек, во главе с Федором Ласковским, должны были заняться обучением полноценного Лейб-гвардии Гавайского полка – гарнизона островов, набираемого исключительно из этнических гавайцев.

Что же касается Российско-американской компании, то Фуругельм лишь надувал щеки для солидности, но никак не участвовал в практически рейдерском захвате Гавайских островов. То, что Александр смог убедить Камеамеа IV подписать вассальную клятву русскому Императорскому дому, осталось для Ивана Васильевича чем-то непостижимым и непонятным, так как он был человеком другого склада характера. Дипломатичный, мягкий, практически обтекаемый, Иван Васильевич просто не представлял, как можно было вот так, с наскока, добиться результата, так как сам пытался всегда все, что только можно, проговорить, обсудить и, гармонизируя чужие интересы, выйти в муках на никому не нужное компромиссное решение. Да, конечно, он помнил, что в 1818–1825 годах Гавайское королевство де-факто уже было под крылом Российской империи, но после того, как Николай I по неведомой для Ивана Васильевича причине резко оборвал все интеграционные процессы, глава Российско-американской компании откровенно боялся навлечь на себя гнев самодержца.

Надо также отметить, что связка из мягкого и обтекаемого Ивана Васильевича Фуругельма и вороватого Дмитрия Петровича Максутова, который был его замом, довела и без того убогую деятельность Российско-американской компании «до ручки». Степень воровства, взяточничества и всемерного вредительства государственным интересам могла бы дать фору даже началу лихих девяностых, когда СССР растаскивали просто стахановскими темпами. Но если первый персонаж был просто обычной квашней, не способной к жестким, решительным поступкам, то второй самым наглым образом не думал о последствиях своего откровенного воровства, хотя мужества, храбрости и решительности ему было не занимать. В итоге получалась, как говорится, «картина маслом». В связи с чем Александр решился на применение шоковой терапии – ночью, в связанном виде, с мешком на голове к нему доставили Максутова. Само собой не в апартаменты, выделенные ему королем, а в подвальчик припортовой таверны, где уже успел завязать надежные контакты командир разведывательного взвода Виктор фон Валь.

– Дмитрий Петрович, как вы добрались? Надеюсь, вам в дороге ничто не создавало неудобств?

– Ваше императорское высочество?! Что происходит?

– Ходят слухи, дражайший Дмитрий Петрович, что ехать ночью с мешком на голове и связанными руками – очень дурная примета, – сказал максимально вкрадчивым тоном Александр и улыбнулся своей коронной сияющей улыбкой, от чего Максутова всего перекосило.

– Ваше императорское высочество, я вас не понимаю.

– Давайте говорить начистоту. Вы вор. А вор, как известно, должен сидеть в тюрьме. Впрочем, за неимением таковой подойдут и другие лечебно-профилактические методы. Знаете, Дмитрий Петрович, вы очень удачливый и крайне счастливый человек. По большому счету эта наша встреча случайность, так как до недавнего времени я хотел просто вас прибить, без шума и пыли. Случаи ведь разные бывают. Напились, вы, допустим, и упали с пирса головой вниз. Ударились. Потеряли сознание. Захлебнулись. С кем не бывает? – Дмитрий Петрович побледнел. – Но беседа с Иваном Васильевичем меня сильно опечалила. Людей совсем нет, в
Страница 16 из 17

особенности таких, кои в состоянии что-то делать толково. Поэтому я в силу своего неисправимого человеколюбия решил дать вам второй шанс. Вы отменно себя зарекомендовали во время последней войны как артиллерист, да и с воровством справлялись совершенно изумительно. Так что можно считать, что с организаторскими способностями у вас все в порядке. А потому мне остается лишь направить в нужное русло вашу кипучую энергию. Или не направлять? Как вы сами думаете? Сможете послужить Отечеству?

– А у меня есть выбор?

– Конечно, есть. Я же говорю вам, мое человеколюбие и природный гуманизм не знают пределов. Вы можете отказаться от сделанного вам предложения, и эти добрые люди, – Александр кивнул на трех парней в черных вязаных масках, свитерах, саржевых брюках и кожаных сапогах, сидевших на диване у входа в расслабленных позах с револьверами в руках, – проводят вас до пирса.

– Ваше императорское высочество, вы – сама доброта, – Максутов выдавил из себя кислую улыбку.

– А вы разве сомневались? – Александр заулыбался еще лучезарнее. – Если же вы согласитесь, то ситуация окажется совершенно другой. В этом сценарии есть место и вашей цветущей жизни и вполне недурственному успеху.

– А в чем заключается служба Отечеству?

– Ну что вы, Дмитрий Петрович, зачем же нам забегать вперед? Давайте решать вопросы по порядку. Тем более если вы выберете первый вариант, то я просто впустую потрачу свое время. А я, знаете ли, спать хочу. Итак, каков ваш выбор?

– Я с радостью принимаю это крайне благородное и щедрое предложение. У вас, ваше императорское высочество, поразительный талант убеждать людей.

– Ну что вы, Дмитрий Петрович, я просто пользуюсь советом одного очень умного человека, который говорил, что доброе слово и револьвер убеждают намного лучше, чем просто доброе слово.

– Какой мудрый человек!

– Без сомнения. Впрочем, слова словами, но я должен получить гарантии вашей лояльности. У меня, знаете ли, большие виды на Аляску и прочие русские владения Тихоокеанского региона. Поэтому, как говорят банкиры, я хочу защитить свои инвестиции. Что вы можете мне предложить?

– Честно говоря, даже не представляю. У вас и так моя жизнь, ничего более ценного у меня нет.

– А ваша семья? Вы любите их? – Максутов вновь побледнел.

– Вы хотите взять их в заложники?

– Пожалуй. Но не пугайтесь так. Если вы, Дмитрий Петрович, будете честно и исправно служить империи, то с ними все будет хорошо. Мало того, хочу вам открыть небольшой секрет – я намерен купить в Южной Африке некоторые земли, и мне там понадобятся офицеры. Например, ваши братья.

– И что с ними будет, если меня вновь случайно бес попутает?

– С ними? Почему только с ними? – Александр вновь посмотрел на Максутова ласковым взглядом бульдога.

– Хорошо, я вас понял, ваше императорское высочество. Что мне нужно будет делать?

Беседовать всю ночь о предстоящих делах с «подопытным» Александр не стал, дав ему сутки на написание подробного и обстоятельного отчета по делам компании, после чего отпустил его домой. Само собой с соблюдением всех предосторожностей. Когда же Дмитрия Петровича увели, фон Валь спросил Сашу:

– Ваше императорское высочество, и как далеко мы зайдем в этой игре?

– Вопрос не в том, Виктор Вильгельмович, как далеко мы зайдем, а в том, насколько крепка ваша вера, чтобы зайти так далеко, как понадобится. Вы ведь знаете мой девиз: «Империя превыше всего!».

– А как же Бог?

– Я говорю только про мир людей. К тому же, по меньшей мере, трижды Он, – Саша поднял указательный палец вверх, – довольно явно выражал свое отношение к моему делу.

– Да, со знамениями не поспоришь. Тот же Леша Путятин воспринимает вас не иначе, как человеком, коего коснулась божественная благодать. Особенно после практически воскрешения в Парагвае. Но все равно меня тревожат подобные тяжелые мысли. Людей, подобных этому «красавцу», по России великое множество и, боюсь, что, узнав, какая судьба их ждет, они станут сопротивляться. А их сила и число колоссальны! Нет ничего страшнее и деятельнее перепуганного вора.

– Вы боитесь?

– Ни в коем разе. Но я не хочу, чтобы победили они.

– Я тоже, Виктор Вильгельмович. Именно поэтому нам остается только одно – надеяться на успех и решительно, без колебаний, делать то, что должно для его приближения.

– Вы правы, Александр Александрович, нам, в сущности, ничего другого и не остается, ибо связаны мы по рукам и ногам не токмо долгом, но и временем.

– Злоба, грустная злоба кипит в груди… Черная злоба, святая злоба… Товарищ! Гляди в оба!

– Что?

– Так, легкое наваждение, – Саша вздохнул. – Знали бы вы, Виктор Вильгельмович, чего мне стоило с этим «красавцем» вежливо беседовать. Мне его избить до полусмерти хочется, а потом выбросить в придорожную канаву – медленно умирать. Ведь каков «талант» – ему дело важное доверили, а он ворует. Да и не это важно. Бог бы с ним, если к его рукам немного прилипало в ходе плодотворной работы. Но ведь он же, гад, дело губит своей непомерной жадностью и глупостью. Да и не он один. Мне все руководство Российско-американской компании хочется под нож пустить. Такое дело губят! У меня от этих мыслей все аж закипает внутри.

– Не у вас одного, ваше императорское высочество. Я вас отлично понимаю, да и не только я. В России еще остались трезвые люди, – фон Валь покивал головой, задумчиво смотря куда-то в пустоту. Только теперь Виктор понял, что все происходящее не развлечение и не случайность, а системная борьба, которую Александр начал еще в Москве.

Дела в Российско-американской компании обстояли в действительности очень плохо. Дмитрий Петрович, видимо, прочувствовал всем своим седалищным нервом тяжесть своего положения, поэтому выкатил великому князю обстоятельный и детальный отчет. Первоначально экономика РАК базировалась на добыче меха калана, но к 1863 году этот зверек был практически выбит, и пришло время вертеться, да головой думать, от чего руководство компании за последние полвека отвыкло. «Товарищи» просто не представляли, каким образом можно было иначе зарабатывать деньги, так как преимущественно были либо военными, либо обычными чиновниками. Поэтому, поручив Дмитрию Петровичу привести в порядок практически неуправляемый бюрократический аппарат компании, великий князь вместе с тем пообещал прислать ему помощников, в первую очередь различных специалистов. А для того, чтобы местные «таланты» не решили поднять Максутова «на вилы», ему придавался сводный взвод под командованием Алексея Петровича Путятина, отлично показавшего себя как во время Вашингтонской контрразведывательной операции, так и при расследовании провокации на Парагвайской батарее. Помимо всего прочего он был лично предан не только Александру, но и Империи. Этакий Сильвестр Петрович из кинофильма «Россия Молодая». Ему оставили трех бойцов из медвзвода, десять разведчиков, служивших под его началом, а остальных добрали из обычных бойцов Зарубаева, набранных добровольцами. Из оружия, помимо запаса винтовок и револьверов, им оставили два механических пулемета и большое количество боеприпасов. С такими орлами Максутов теперь мог действовать намного решительнее, да и за ним самим было кому присмотреть.

В общем, дела
Страница 17 из 17

на Гавайях завершились быстро, так что уже третьего марта русская эскадра из двух фрегатов («Корсар» и «Капер») и шлюпа («Аврора» – очередное переименование) отправилась к берегам Японии. Александр никогда там не был в прошлой жизни, а потому горел желанием взглянуть хотя бы одним глазком.

Две недели пути, и перед глазами великого князя открылся город Нагасаки – одно из немногих мест, открытых для иностранцев в Японии.

Тут стоит сделать небольшое отступление и рассказать о команде этого во многом уже прославившегося шлюпа. Дело в том, что все моряки, идущие от самого Чарльстона и добровольно принявшие участие в том демарше, что устроил кораблик в индийских водах, оказались ирландцы. Они все как один в свое время бежали от тяжелой жизни в Ирландии еще во времена страшного голода сороковых годов. В САСШ они не смогли раздобыть себе земли, и поэтому подались во флот. Но позитивность их положения длилась недолго. С началом войны их уволили на берег из-за блокады Балтимора английскими кораблями, где они вновь голодали. И опять по вине Англии. Поэтому озлобленности на туманный Альбион им было не занимать. Ведь именно там приняли законы, из-за которых начался массовый голод в Ирландии. И именно оттуда пришли корабли, которые привели к тому, что ребята снова оказались не у дел, да еще и без гроша в кармане.

Поэтому Коннор Кейси, будучи капитаном шлюпа, не стал особенно ломаться и после коротких переговоров решил последовать за Александром, вместе со всеми своими людьми. Так как великий князь давал ребятам шанс отомстить тем, кто причинил столько боли и страдания им и их близким. В сущности ничего особенного Саша ирландцам не посулил, разве что курс обучения в императорском военно-инженерном училище, само собой, анонимно, с последующей помощью через поставки оружия. То есть фактически Александр решил формировать из этих ребят ядро ИРА, более чем за полвека до ее естественного появления. Неизвестно, конечно, выгорит это дело или нет, но попробовать стоило. Тем более что ребята загорелись. Да и в крайнем случае всегда можно было организовать массовую иммиграцию выходцев из Ирландии в Российскую империю, благо, что земли пока хватало.

Но вернемся к Японии. Эта экзотическая страна очень быстро Саше наскучила, в особенности практически несъедобной кухней и странными нравами. И если от первой проблемы Саше просто регулярно становилось плохо физически, то вторая совершенно изматывала психологически. Обстановка была очень неприятной – Александр буквально кожей чувствовал, как его ненавидят аборигены. А учитывая, что он никогда не был поклонником японской культуры, уже через неделю ему очень сильно хотелось «сделать ноги» из этого «гостеприимного» местечка. Но обстоятельства требовали задержаться, так как сегун пожелал лично пообщаться с русским принцем. Черт бы с ним и его желанием, но Саша решил, что будет некрасиво все бросить и уехать. Русским купцам тут как-никак торговать еще.

Время ожидания не могли скрасить даже лучшие в Нагасаки гейши, которые не знали русского языка точно так же, как Александр не знал японского. Поэтому дамам приходилось молчаливо пытаться снять с Саши раздражение немногими подручными средствами вроде массажей или зубодробительных чайных церемоний. Не та была натура у великого князя, чтобы млеть от столь мелочной формальности в любом, даже самом малозначительном деле. Ситуацию усугубляли местные «шишки», «прыщики» и прочие «пупырышки», которые, поняв, что русскому принцу скучно, пытались его развлечь на свой лад. То есть пытаясь оказать честь, приглашая в гости. Но получалось только хуже. Поэтому, когда 25 марта прибыл сегун Иемочи, Александр был настроен только на одно – быстрее прекратить эту пытку и продолжить путешествие.

Впрочем, поговорить им толком не удалось. В самом начале беседы, пока еще все раскланивались и расшаркивались, прибежал вестовой, сообщивший, что в городе произошло нападение на людей великого князя. Два ирландца и один русский были зарублены. Александр и Иемочи немедленно выдвинулись на место инцидента, дабы разобраться в происшедшем.

Как выяснилось из опросов свидетелей, ситуация была традиционна для той эпохи. Погибшие ребята просто рассматривали колонну самураев княжества Сацума, так как их заинтересовали забавная стрижка и укладка волос с палочкой над выбритым лбом. Смешно очень выглядело. Само собой шумно обсуждая это дело. Самураи решили, что над ними насмехаются, и попробовали выяснить отношения. А учитывая, что погибшие не знали о том, что прямо в глаза смотреть собеседнику нельзя, как и улыбаться на смешную и непривычную речь, все закончилось очень печально. На них набросились и порубили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/mihail-lancov/cesarevich-korona-dlya-popadanca-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Сапотеки – индейский народ в Мексике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.