Режим чтения
Скачать книгу

Тюрки читать онлайн - Василий Бартольд

Тюрки

Василий Владимирович Бартольд

История. География. Этнография

Автор этой книги академик Василий Владимирович Бартольд (1869—1930) как-то заметил, что изучение истории тюрок по первоисточникам требует таких навыков, которые редко соединяются в одном лице, ибо если взять хотя бы языки, то надо знать в совершенстве, кроме тюркских, как минимум арабский, персидский и китайский, а также обладать массой специальных знаний. Сам он – тюрколог, арабист, исламовед, историк, архивист, филолог, полиглот – был именно таким человеком, являя собой редкий тип ученого-энциклопедиста. В. В. Бартольд опирался в своих работах на множество источников и, как никто другой, – благодаря своим глубоким знаниям – умел их сопоставлять и анализировать. Курс лекций по истории тюркских народов был написан им по просьбе турецкого правительства, прочитан на турецком языке в Стамбульском университете в июне 1926 года и позже переведен на основные европейские языки. Эта работа, ставшая классикой тюркологии, сохраняет актуальность по сей день, однако достоинство ее еще и в том, что она написана предельно просто и ориентирована на обычного читателя.

Василий Бартольд

Тюрки

Курс лекций по истории тюркских народов был написан В. В. Бартольдом по просьбе турецкого правительства и прочитан в переводе на турецкий язык в Стамбульском университете в июне 1926 года.

Впервые лекции были напечатаны на турецком языке в 1927 году. В 1932 – 1935 годах был опубликован немецкий перевод, в 1945 году – французский.

Первая публикация на русском языке состоялась в 1968 году.

Лекция I

Предлагаемые вам лекции будут иметь целью ознакомить вас, насколько позволит находящееся в нашем распоряжении время, с результатами, достигнутыми русской и западноевропейской наукой по истории тюркских народностей[1 - В. В. Бартольд, говоря о тюрках как об этноязыковой общности, использует термин «турки» и производные от него, которые ныне обычно применяются для обозначения основного населения Турции. В данном издании, для удобства читателей, сочтено возможным заменить их на термины «тюрки», «народы тюркской группы», «тюркские народности» и проч.]. Вы увидите, что эти результаты пока не очень значительны и многие вопросы остаются недостаточно выясненными. Отчасти это объясняется тем, что изучение истории тюрок по первоисточникам требует таких знаний, которые редко соединяются в одном лице. Разумеется, для понимания истории народа и его культурной жизни нужно знать его язык, но письменные источники по истории тюрок большей частью написаны не на тюркском языке, и в этом отношении специалист по истории тюрок находится в совершенно ином положении, чем, например, специалист по русской истории или по истории одного из западноевропейских народов. История кочевых тюркских племен нам известна, конечно, преимущественно по рассказам их культурных соседей, но даже там, где тюрки в завоеванных ими культурных странах переходили к оседлости и где возникали культурные государства под властью тюркских династий, влияние культуры побежденных было настолько сильно, что языком литературы, в особенности прозаической, становился их язык, а не тюркский. История тюрок, живших в Восточной Азии, особенно в Монголии, откуда они были вытеснены, вероятно, в X веке н. э., нам известна почти исключительно по китайским источникам; о тюрках, переселившихся в западную часть Средней Азии[2 - В этой работе, как и во многих других, В. В. Бартольд называет Средней Азией как Центральную Азию, так и собственно Среднюю Азию.] и подчинившихся влиянию мусульманской культуры, мы получаем сведения из арабских и больше всего из персидских источников. Сверх того, в Туркестане в Средние века вообще не было или по крайней мере не дошло до нас никаких произведений собственной исторической литературы; например, история монгольских ханов Средней Азии, история Тимура[3 - Тимур, Тамерлан (полное имя – Тимур ибн Тарагай Барлас; 1336 – 1405) – полководец, основатель империи Тимуридов со столицей в Самарканде.] и его потомков нам известны почти исключительно по сочинениям, написанным в пределах Ирана. Более значительная историческая литература появилась в Туркестане только с XV века, при узбеках. Из трех ханств, основанных узбеками, в Бухарском ханстве языком делопроизводства и исторической литературы был до конца, за немногими исключениями, персидский, в Хивинском – среднеазиатско-тюркский; в Кокандском ханстве писали иногда по?тюркски. Из всех тюркских государств только историю бывшей Османской империи можно изучать преимущественно по тюркским историческим сочинениям, но и язык османских историков заключает в себе гораздо больше арабских и персидских слов, чем тюркских, он почти непонятен большинству тюркского народа и представляет мало привлекательного для тюрколога. Исторических сочинений, написанных сколько?нибудь чистым тюркским языком, нет почти совсем, вследствие чего тюрколог, как и иранист (известно, что историю Ирана домонгольского периода также приходится изучать по источникам, написанным не на иранских языках, а на греческом и арабском), редко становится историком. Во всяком случае, для изучения истории тюркских народностей недостаточно быть тюркологом; необходимо также, смотря по тому, какой эпохой интересуешься, быть синологом, арабистом или иранистом.

К числу немногих памятников, представляющих одинаковый интерес для тюрколога-лингвиста и для историка, принадлежит древнейший датированный памятник тюркского языка – исторические орхонские надписи VIII века, открытые и разобранные во второй половине XIX века[4 - Об истории открытия и изучения древнетюркских рунических («орхонских» или «орхоно-енисейских») памятников см.: А. Н. Бернштам. Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок VI – VIII веков. – М. – Л., 1946.]. Эти надписи принадлежат первому во времени народу, называвшему себя тюрками, выступившему в VI веке и сразу подчинившему своей власти все степи от границ Китая до границ Персии и Византии. Об этих тюрках мы поэтому располагаем более разнообразными источниками, чем о прежних кочевых государствах, о которых знали только китайцы. Тюркское происхождение завоевателей VI века считалось вполне установленным еще до разбора оставленных ими надписей.

От большей части кочевых государств империя VI века отличалась тем, что с самого начала находилась под властью только одной династии, но не одного лица. Ханы, правившие в западной половине империи, с самого начала были совершенно самостоятельны, даже принимали иностранных послов и заключали с ними договоры, не посылая их на восток, как впоследствии, в эпоху Монгольской империи, первые ханы Золотой Орды. Европейские ученые, даже синологи, преимущественно интересовались государством западных тюрок, имевшим более разнообразные культурные связи и до некоторой степени служившим посредником между культурой Дальнего Востока и культурой переднеазиатских стран, хотя далеко не в таком размере, как впоследствии Монгольская империя. Западным тюркам посвящена обширная работа[5 - Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux. Recueillis et commentеs par Е. D. Chavannes. St.?Pbg., 1903 («Сборник трудов Орхонской экспедиции», VI).] французского синолога Шаванна[6 - Эдуард
Страница 2 из 20

Шаванн (Еdouard Chavannes; 1865 – 1918) – французский археолог, синолог, с 1903 года член французской Академии надписей (с 1915 года президент), с 1913 года – член- корреспондент Петербургской академии наук.], напечатанная в начале XX века в изданиях русской Академии наук; в этой работе китайские известия о западнотюркском государстве VI – VIII веков сопоставлены с известиями византийских, армянских и мусульманских источников. Рассказов о себе западные тюрки не оставили; от них остались, насколько известно до сих пор, только небольшие надгробные надписи[7 - О древнетюркских рунических надписях в Средней Азии см.: М. Е. Массон. К истории открытия древнетюркских рунических надписей в Средней Азии. – «Материалы Узкомстариса», вып. 6 – 7. М. – Л., 1936, с. 5 – 15; С. Е. Малов. Таласские эпиграфические памятники. – «Материалы Узкомстариса», вып. 6 – 7. М. – Л., 1936, с. 17 – 38; С. Е. Малов. Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. М. – Л., 1959. А. Н. Бернштам. Древнетюркские рунические рукописи из Ферганы. – «Эпиграфика Востока», XI, 1956, с. 54 – 58. А. Н. Бернштам. Древнетюркский документ из Согда. – «ЭВ», V, 1951, с. 65 – 75.].

Орхонские надписи говорят почти исключительно о продолжавшемся полвека, с 630?х до 680?х годов, подчинении восточных тюрок китайскому правительству и о восстановлении независимости под властью новых ханов, которым на короткое время удалось подчинить себе даже своих западных соплеменников. Несмотря на то что со времени открытия датским ученым Томсеном[8 - Вильгельм Людвиг Петер Томсен (Vilhelm Ludwig Peter Thomsen; 1842 – 1927) – датский лингвист и историк, профессор, с 1894 года член-корреспондент Российской академии наук. Наиболее известен дешифровкой орхоно-енисейских надписей (цикл работ 1893 – 1896 годов).] ключа к чтению надписей прошло уже более тридцати лет, разбор надписей еще не закончен и толкование некоторых мест до сих пор остается спорным; при пользовании существующими переводами, без знания языка подлинника, для каких?нибудь исторических выводов необходимо соблюдать большую осторожность. Более всего способствовали объяснению надписей переводы Радлова[9 - Василий Васильевич Радлов (наст. имя – Вильгельм Фридрих Радлов; 1837 – 1918) – выдающийся русский востоковед- тюрколог, этнограф, археолог и педагог немецкого происхождения. Директор Кунсткамеры с 1894 года. Организовал и возглавил знаменитую Орхонскую экспедицию в Монголию (1891), в ходе которой были открыты орхоно-енисейские надписи. Автор около 150 научных трудов.] и самого Томсена; Томсен после издания своего первого перевода объявил, что не рассчитывает вернуться к надписям, но, к счастью, не остался верен этому намерению и посвятил надписям еще несколько работ.

Не будучи тюркологом-лингвистом, я не решаюсь высказываться о спорном толковании отдельных слов и спорных приемах перевода. Упомяну только об одном, как мне кажется, недостатке, сохранившемся и в последнем переводе Томсена. Совершенно одинаковые слова иногда читаются и переводятся различно, что, по моему мнению, можно делать только в случае крайней необходимости; между тем Томсен иногда прибегает к этому приему и в тех случаях, когда получается совершенно удовлетворительный смысл, если везде читать и переводить соответствующее слово одинаково.

Несмотря на спорность отдельных мест, надписи в общем дают ясную картину жизни кочевого народа и кочевого государства. Кочевой народ при нормальных условиях не стремится к политическому объединению; отдельная личность находит для себя полное удовлетворение в условиях родового быта и в тех связях, которые создаются жизнью и обычаем между отдельными родами, без каких?либо формальных договоров и без создания определенного аппарата власти. Общество располагает на этой стадии развития народа такой силой, что его воля исполняется, не нуждаясь для этого в поддержке со стороны властей, которые бы располагали определенными законными полномочиями и определенной внешней силой принуждения. Представители государственной власти, ханы, которым при благоприятных условиях удается подчинить себе весь народ или даже несколько народов, появляются только при чрезвычайных обстоятельствах, причем и в этих случаях ханы берут власть сами, никем не назначаются и не выбираются; народ или народы только примиряются с существующим фактом, часто только после тяжелой борьбы, и объединение под властью хана его собственного народа часто бывает связано с более продолжительным кровопролитием, чем потом походы кочевников с ханом во главе на культурные земли; эти походы и связанная с ними военная добыча – единственный способ примирить народ с установлением ханской власти.

Такую же картину представляют и надписи. Ханы происходят из тюрок-огузов или токуз-огузов и в то же время ведут с огузами и другими тюркскими народами продолжительные войны, о которых надписи говорят гораздо подробнее, чем о войнах с китайцами и другими культурными соседями; на эти последние войны сам хан и, конечно, его подданные смотрят только как на средство дать голодному народу пищу, дать нагому народу одежду. Надписи внесли в историю образования кочевых государств только одну новую черту, на которую Радловым не было обращено внимания: одним из чрезвычайных обстоятельств, под влиянием которых создавалось государство, могло быть обострение сословной борьбы между богатыми и бедными, между беками и простым народом. В кочевом обществе имущественные и сословные различия уже достигают таких пределов, что такое обострение вполне возможно. Из надписей видно, что во время китайского владычества аристократия, как бывало и в культурных странах, ради сохранения своих сословных привилегий легче мирилась с иноземным игом и легче изменяла своим народным обычаям, чем простой народ; то же самое происходило, например, в западнорусских областях в эпоху польского владычества. Принятие беками китайских нравов усилило ненависть к ним народных масс, и этим воспользовались представители ханской династии, чтобы поднять народ против китайского владычества и восстановить тюркское государство.

История кочевых народов Средней Азии представляет еще один пример политического объединения народов после сословной борьбы – образование монгольской империи Чингисхана. Только в этом случае образование государства было последствием победы аристократии, и Чингисхан говорил не о своих трудах на благо народных масс, как тюркский хан VIII века, а о своих заслугах перед своими приверженцами из аристократии, которым он доставил обеспеченное положение на родине и богатую добычу во время походов. И в этом случае известие о сословной борьбе сохранилось только в эпическом сказании самих монголов[10 - Имеется в виду «Сокровенное сказание монголов» – наиболее древний монгольский литературный и историографический памятник. Дошло до нас на монгольском языке в китайской иероглифической транскрипции. Буквальный перевод китайского названия «Секретная история династии Юань».], ни один из многочисленных китайских, мусульманских, армянских и европейских источников, говорящих об образовании Монгольской империи, об этом не упоминает, как ни в китайских, ни в других источниках не говорится о сословной борьбе среди тюрок. Если бы до нас дошло
Страница 3 из 20

больше рассказов кочевников о себе, то, вероятно, случаев, когда в истории образования кочевого государства имела значение сословная борьба, оказалось бы больше. Надписи дают довольно много сведений об устройстве тюркского государства, о названиях должностей и т. п. Может быть, не все эти названия правильно прочитаны, но ясно, что многие из них не тюркского происхождения. Титул шад, как назывались члены ханской династии, стоявшие во главе отдельных тюркских племен, по всей вероятности, иранский, одного происхождения с персидским шах; некоторые другие титулы обращают на себя внимание монгольским окончанием множественного числа на -т. Профессор Пельо[11 - Поль Пелльо (Пельо, Пеллио; Paul Pelliot; 1878 – 1945) – французский востоковед, специалист по истории Китая, монголов, других центральноазиатских народов.] в лекции, прочитанной осенью 1925 года в Ленинграде, высказал мнение, что эти титулы заимствованы тюрками у их предшественников – аваров, жужаней[12 - Об отождествлении жужаней с монголами существуют различные мнения; см.: Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux, p. 221 – 223; P. A. Boodberg. Marginalia to the histories of the Northern Dynasties. – «Harvard Journal of Asiatic Studies», vol. 4, 1939, p. 23 – 283.] китайских источников, которых он считает монголами. Аварам тюрки, по мнению Пельо, были обязаны всем своим государственным устройством. Этот вопрос находится в связи с более общим вопросом об отношении тюрок, с одной стороны, к культурным народам Запада, с другой – к выступавшим до них кочевым народам Средней Азии.

До последнего времени существовало мнение, будто мир дальневосточной культуры почти не подвергался западному влиянию, что Монголия и жившие в ней народы подвергались только влиянию китайской культуры. Еще Э. Блоше[13 - Эдгар Блоше (Edgard Blochet; 1870 – 1937) – французский востоковед, специалист по истории религий.] в своем введении к истории монголов Рашид ад-дина[14 - Рашид ад-дин (Рашид ад-Доулэ; Рашид ат-Табиб – «врач Рашид»; полное имя – Рашид ад-дин Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани; ок. 1247 – 1318) – персидский государственный деятель, врач и ученый-энциклопедист; министр государства Хулагуидов (1298 – 1317). Составил исторический труд на «Сборник летописей», являющийся важнейшим источником по истории Монгольской империи и Ирана Хулагуидов.], вышедшем в 1910 году, находил возможным утверждать, что в орхонских надписях все не чисто тюркское объясняется китайским влиянием и что даже монголы впервые ознакомились с мусульманской культурой во время своих походов на мусульманские страны, тогда как китайская культура была известна им с самого начала. Наиболее веский довод против этого мнения – существование как у тюрок в VIII веке, так и у монголов в XIII веке алфавитов переднеазиатского происхождения.

Орхонские надписи написаны тем же алфавитом, как известные еще в XVIII веке надписи на Верхнем Енисее, причем уже тогда было обращено внимание на сходство некоторых букв с европейскими алфавитами. В общем енисейские надписи по форме букв должны быть признаны несколько более ранними, чем орхонские, и могут быть отнесены к VII веку; более точно установить их дату нельзя. Замечательно, что ни одна из этих надписей не датирована хотя бы по употреблявшемуся и орхонскими тюрками двенадцатилетнему животному циклу; между тем на Верхнем Енисее, по китайским и мусульманским известиям, тогда жили киргизы, которым поэтому приходится приписать енисейские надписи, хотя китайцы именно о киргизах говорят, что ими употреблялся животный цикл, так что некоторые ученые даже полагали, что этот цикл был изобретен киргизами.

Самое подробное исследование о происхождении енисейских и орхонских письмен принадлежит финскому ученому Доннеру[15 - Кай (Карл) Рейнхольд Доннер (Karl Reinhold (Kai) Donner; 1888 – 1935) – финский лингвист, этнограф и политик.], который находил больше всего сходства между этими письменами и письменами аршакидских монет (династия Аршакидов, как известно, правила в Иране с III века до н. э до III века н. э.). С тех пор экспедициями, работавшими в Китайском Туркестане и в пограничных с ним местностях собственно Китая, были найдены документы на восточноиранском языке, который обыкновенно называют согдийским (Согд – название местности по реке Зеравшан, где находятся города Самарканд и Бухара); эти документы относятся к I веку н. э.[16 - Согдийские документы из Восточного Туркестана датируются теперь В. Хеннингом IV веком; см.: W. B. Henning. The date of the Sogdian Ancient Letters. – «Bulletin of the School of Oriental and African Studies», vol. XII, pt. 3 – 4, 1948, p. 601 – 615.] Более всего занимавшийся памятниками согдийского языка иранист Готьо[17 - Робер Готьо (Robert Edmond Gauthiot; 1876 – 1916) – французский языковед, иранист.] считал возможным производить енисейско-орхонский алфавит от согдийского, но доказывал, что енисейско-орхонские буквы должны восходить к более древней форме согдийского алфавита, чем та, которая сохранилась в древнейших согдийских документах, то есть в документах I века; между тем открытые до сих пор тюркские надписи относятся к эпохе не ранее VII века. Едва ли поэтому удастся научно установить происхождение древнейшего тюркского алфавита и процесс его постепенного видоизменения, пока не будут найдены какие?нибудь тюркские надписи, которые бы стояли ближе по времени к своему согдийскому образцу.

Тюрки, по?видимому, не только заимствовали готовый алфавит, но прибавили к нему некоторые новые знаки. Сверх того, алфавит был приспособлен тюрками к фонетическим особенностям своего языка, особенно к закону звуковой гармонии; вследствие этого самый старый из тюркских алфавитов в то же время должен быть признан самым совершенным из алфавитов, когда?либо употреблявшихся тюрками. Можно думать, что этим алфавитом писали много и помимо надписей; в надписях, составленных от имени хана одним из членов ханского рода, орфография старого выдержана, более строго, чем в надписи, принадлежащей тюркскому государственному деятелю Тоньюкуку[18 - Тоньюкук (646 – 724) – политический и военный деятель государственного образования кочевых тюрков – так называемого Второго тюркского каганата.], сподвижнику и министру трех ханов. Слог и выражения надписей заставляют полагать, что состояние культуры народа было не так низко, как можно было бы ожидать по обстановке кочевой жизни. Хан даже приглашает весь народ читать оставленные им надписи, чтобы вспоминать как о своих успехах, так и о неудачах, вызванных его преступлениями против своих ханов; едва ли можно думать, что грамотность была так распространена, но все?таки эти слова свидетельствуют о более широком понимании задач правителя, чем можно было бы думать по словам Шаванна, что хан выразил в надписях только свою «мечту о зверской славе».

Для понимания психологии народа было бы важно знать его религиозные верования. Надписи не говорят об этом почти ничего. Говорится о культе неба и земли, причем иногда употребляется выражение «тюркское небо» и «тюркская земля и вода». Одно и то же слово обозначает небо в материальном смысле и небо как божество. Из тех мест, где говорится о земле и воде, тоже можно вывести заключение, что имеется в виду земля и вода как единое божество, а не как собрание духов земли. Из отдельных божеств упоминается только Умай, дух – покровитель младенцев, с которым хан сравнивает свою мать. Почитание Умай
Страница 4 из 20

сохранилось и в новейшее время у последних тюркских шаманистов в Алтае. Несомненно, что тюрки были шаманистами, хотя тюркское слово для обозначения шамана – кам – нигде не встречается.

В надписях нет и следа того распространения культурных религий, о котором мы имеем некоторые сведения в китайских источниках; по словам китайцев, хан даже хотел построить у себя буддийский храм, но его советник Тоньюкук отговорил его и сказал, что учение Будды может вредно отразиться на военных качествах тюрок. Еще меньше мы знаем о религиозной пропаганде с запада. Распространение иранского алфавита, как в древности распространение финикийского, первоначально вызывалось только торговыми сношениями и не было связано с религиозной пропагандой. Национальная религия Ирана, зороастризм, не была связана с международным миссионерством. После похода Александра Македонского восточноиранские области были надолго оторваны от западных и подчинились влиянию согдийской культуры и буддизма. Буддийские миссионеры иногда пользовались среди иранцев и тюрок индийскими алфавитами; благодаря европейским археологическим экспедициям в Туркестан мы имеем тюркские буддийские тексты, написанные индийскими буквами, но скоро буддистами был усвоен согдийский национальный алфавит, нашедший себе потом применение, как мы увидим, и среди тюрок[19 - Об алфавитах и искусстве письма у древних тюрков и уйгуров см.: A. v. Gabain. Altt?rkische Schreibkultur und Druckerei. – «Philologiae turcicae fundamenta…», t. II, s. 171 – 191.]. Свои алфавиты привезли с собой и представители двух западных религий, распространявшихся в Средней Азии начиная, вероятно, с III века н. э., – манихейства и христианства. Манихейство возникло после христианства и представляет попытку соединения зороастрийских идей с христианскими и буддийскими, но пропаганда манихейства в Средней Азии началась, по?видимому, раньше, чем пропаганда христианства. В это время уже начинает устанавливаться связь между религией и алфавитом; у манихеев был свой алфавит, у христиан свой, известный под названием «сирийский», причем впоследствии у каждого из восточнохристианских исповеданий была своя разновидность общего сирийского алфавита. Обращенные в манихейство и христианство иранцы и тюрки долго употребляли манихейские и сирийские буквы, но вместе с тем встречаются манихейские и христианские тексты, написанные национально-согдийским алфавитом; иногда мы имеем текст одного и того же манихейского тюркского сочинения в двух списках, из которых один написан манихейскими буквами, другой – национально-согдийскими.

Немного после исчезновения государства тюрок-огузов манихейство, как мы увидим в следующей лекции, получило широкое распространение среди тюрок; но для периода господства ханов VI – VIII веков мы еще не имеем сведений о том, насколько успехи согдийской торговли в степях сопровождались успехами религиозной пропаганды. Естественно, что главным поприщем деятельности согдийских купцов и миссионеров был торговый путь в Китай; на этом пути, вплоть до озера Лоб-Нор, возникали согдийские колонии; благодаря Пельо мы знаем, что на Лоб-Норе согдийская колония была основана в VII веке и еще сто лет спустя пользовалась некоторой автономией. Но в то же время купцы могли выгодно сбывать свои товары в тюркских степях, особенно в ханской орде, где тоже возникали согдийские поселения. Благодаря рассказу буддийского паломника Сюань Цзана[20 - Сюань Цзан (Сюаньцзан; Xuаnz?ng, букв. «Таинственный толстяк»; 602 – 664) – китайский буддийский монах, философ, путешественник и переводчик времен династии Тан.], проезжавшего через Среднюю Азию около 630 года, мы знаем, что такие города были уже в то время в стране западных тюрок до берегов Чу[21 - О согдийских колониях в Семиречьи см.: А. Н. Бернштам. Согдийская колонизация Семиречья. – «Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры АН СССР», вып. VI, 1940, с. 34 – 43.]. Сюань Цзан еще ничего не говорит о городах вдоль южного берега Иссык-Куля, где он также проехал, но и эти города упоминаются уже в истории китайской династии Тан. Сведения этой истории о Средней Азии прерываются на первых годах IX века.

Шаманские верования особенно проявились в погребальных обрядах тюрок. Мы знали из китайских источников, что тюрками около могил воинов ставились статуи убитых ими врагов; орхонские надписи вполне подтвердили это известие и сообщили нам термин для обозначения таких статуй – бал- бал; этому слову приписывают китайское происхождение. Надписи не говорят, была ли установка балбалов связана с исполнением каких?нибудь обрядов; из византийских источников мы знаем, что у могил тюркских ханов иногда убивали взятых в плен вождей врагов. В основе этого обычая лежит, несомненно, верование, которое мы встречаем и у других шаманистов: что убитые будут на том свете служить тем, которыми или ради которых они были убиты. В этом веровании резче всего выразилась разница между примитивным язычеством и культурными религиями. Религия на той ступени развития, которой соответствует шаманизм, еще не связана с этической идеей; вера в будущую жизнь не предполагает веры в загробный суд и загробную ответственность; человек не только не боится загробной кары за уничтожение чужой жизни, но полагает, что чем больше людей им убито, тем лучше его участь в будущей жизни.

Надписи и открытые вместе с ними памятники и в некоторых других отношениях подтвердили письменные известия и опровергли высказывавшиеся против них возражения. Оказалось, что балбалы тюрок VIII века вполне соответствуют по внешнему виду тем статуям, которые находили на большом пространстве, начиная от южнорусских степей, и которые русский народ называет «каменными бабами». Кроме китайского известия о постановке тюрками статуй, был известен также рассказ католического миссионера середины XIII века Рубрука[22 - Гильом де Рубрук (Guillaume de Rubrouck, букв. «Гильом из Рубрука»; ок. 1220 – ок. 1293) – фламандский монах-францисканец, путешественник. В 1253 – 1255 годах по поручению французского короля Людовика IX совершил путешествие к монголам. Автор книги «Путешествие в восточные страны».], что такие статуи, обращенные лицом на восток, ставились и в его время современными ему тюркскими обитателями южнорусских степей, команами (половцами русских летописей). Несмотря на такое совпадение китайских известий с независимыми от них европейскими, Радлов высказал мнение, что ошибались и китайцы, и Рубрук и что статуи в действительности ставились, например, в России за многой веков до вторжения туда тюрок[23 - W. Radloff. Aus Sibirien. L?se Bl?tter aus meinem Tagebuche. Leipzig, 1884. Bd II, s. 122.]. Возможность такого мнения объясняется тем, что тогда еще не был открыт ключ к чтению енисейских надписей; на многих енисейских балбалах, как и на некоторых орхонских, сохранились надписи, теперь, после открытия ключа к ним, прочитанные по?тюркски, и в тюркском происхождении так называемых «каменных баб» ныне уже не может быть сомнения.

Радловым делались возражения и против некоторых других китайских известий о тюрках. По мнению Радлова, известие, будто тюрки до своего возвышения занимались в горах кузнечным мастерством, не могло соответствовать действительности; ему казалось, что кочевой
Страница 5 из 20

быт и металлическое производство – факты несовместимые[24 - Там же, Bd I, S. 128.]. В этом отношении орхонские надписи ничего не говорят ни за, ни против китайского известия, но в пользу соединения кочевого быта с выделкой железного оружия говорят, как известно, тюркские и монгольские предания. Противоречие между письменными известиями и вещественными памятниками Радлов видит еще в том, что китайцы говорят о существовании у тюрок обычая трупосожжения, между тем в раскопанных Радловым могилах следов такого обычая не оказалось. Из надписей видно только, что по тюркским народным верованиям душа обращалась в птицу или насекомое; об умерших говорится, что они улетают; известно, что на западе у тюрок еще долго после принятия ислама в смысле «умер» употреблялось выражение шункар болды – «стал соколом». Сохранению тела, по?видимому, не придавали значения.

Есть, правда, известие, что, когда во время войн тюрок с арабами в руках арабов остался труп тюркского предводителя, это считалось еще более тяжелым бедствием, чем самая смерть предводителя; но, может быть, здесь имели значение не религиозные представления, но чувство позора, как считался позором захват врагами женщин. Больше сведений о погребении умерших у орхонских тюрок, чем надписи, могли бы дать раскопки около мест ханского погребения; такие раскопки велись как Радловым и его сотрудниками, так и после них, в последний раз в 1925 году профессором Владимирцовым[25 - Борис Яковлевич Владимирцов (1884 – 1931) – российский востоковед, монголовед, академик АН СССР (1929). Специалист в области монгольского языкознания, литературы, истории и этнографии монгольских народов.], но до сих пор раскопки не привели к обнаружению могил; очень вероятно, что, как у многих других народов, при погребении вырывали несколько ям и старались скрыть, в какую именно яму положено тело хана или его пепел, чтобы враги не могли осквернить могилу. Самым интересным результатом раскопок Владимирцова является обнаружение в земле статуи тюркского воина, превосходно сохранившейся и представляющей все черты тюркского расового типа. Статуи находили и раньше на поверхности земли, но всегда без головы; головы нарочно отбивались монголами, веровавшими, что иначе эти изображения людей прошлого могут приносить вред живущим теперь людям. Этот пример показывает, что головы древних статуй уничтожаются и там, где не было мусульманского религиозного фанатизма, которым обыкновенно объясняют такие факты. Дальнейшие раскопки, вероятно, обнаружат новый материал; до тех пор едва ли есть основание отвергать китайское известие о сожжении трупов, тем более что после Радлова были случаи находки в степи могил со следами трупосожжения. Китайцы имели возможность много раз близко видеть тюркское погребение; некоторые ханы, бежавшие от своих врагов и умершие в Китае, были погребены там на глазах населения по обычаям своего народа, так что возможность ошибки почти исключается.

Я постарался в этой лекции изложить главные результаты исследования надписей и других памятников, оставленных первым по времени народом, называвшим себя тюрками. Остается рассмотреть, насколько эти результаты могут способствовать выяснению вопроса, какие из живших ранее народов находились в близком или более отдаленном родстве с этими тюрками и насколько факты жизни тюркского государства VI – VIII веков могут способствовать выяснению дальнейших судеб тюркских народов. Этим вопросам будут посвящены следующие лекции.

Лекция II

Кроме тех причин, о которых я говорил в первой лекции, изучение истории тюрок и вообще среднеазиатских народов затрудняется еще крайне неравномерным освещением отдельных периодов в источниках. Если о каком?либо периоде и какой?либо стране для известного периода мы располагаем сравнительно подробными сведениями, то о том, какую жизнь вели тот же народ или та же страна раньше или после, часто приходится довольствоваться несколькими словами в каком?нибудь одном источнике. Между тем для понимания исторического процесса необходимо иметь возможность наблюдать этот процесс на всех стадиях развития. При отсутствии сведений в источниках остается слишком много простора для произвольных догадок и предположений, что не может не причинять вреда интересам научной точности.

Орхонские надписи, как мы уже видели, представляют совершенно исключительное явление в истории граничивших с Китаем кочевых государств домонгольского периода. О государствах, возникавших в степи раньше тюркского государства VI – VIII веков, мы принуждены довольствоваться краткими сведениями китайских источников; сами народы сошли со сцены, не оставив нам даже слов своего языка.

Главным источником для решения вопроса, на каком языке говорил тот или другой народ, до сих пор считались приводившиеся китайскими историками, в транскрипции китайскими иероглифами, отдельные слова, преимущественно имена и титулы; на основании звукового произношения иероглифов решался вопрос, к какому языку принадлежит то и другое слово и как оно произносилось. Орхонские надписи дали материал для проверки таких выводов ученых, и результат оказался малоутешительным. Даже в тех случаях, когда исследователи имели дело с несомненно тюркскими языками и когда предположения высказывались лучшими знатоками этих языков, эти предположения были довольно далеки от действительности. Почти накануне открытия ключа к надписям Радлов в нескольких работах, в том числе в предисловии к изданию «Кутадгу билиг»[26 - «Кутадгу билиг» («Благодатное знание») – поэма тюркского писателя XI века Юсуфа Баласагуни.], сделал попытку установить, на основании китайской транскрипции, значение и произношение ханских титулов. Но надписи показали, что многие из предположений Радлова были неосновательны.

Из надписей также видно, что в некоторых случаях китайцы произвольно давали известному им народу то или другое китайское название, не имевшее ничего общего с тем названием, которое давал себе сам народ. Так, вместе с народом китай[27 - Второе и ныне значительно чаще употребляемое название китаев – кидани.] у китайцев постоянно называется народ хи; в орхонских надписях, также вместе с народом китай, выступает народ татабы. Все европейские исследователи согласны, что хи китайских источников и татабы надписей – одно и то же, несмотря на полное отсутствие между этими словами какого?либо звукового сходства. Работа ученых затрудняется еще тем, что синологами, по?видимому, еще не вполне выяснено, как произносился тот или другой китайский иероглиф в то время, к которому относятся государства кочевников.

Попытки разгадать по китайским транскрипциям язык того или другого народа делались много раз, начиная с языка древнейшего из этих народов, хуннов, основавших сильное государство на границах Китая во II веке до н. э. и впоследствии передвинувшихся в Европу, где они особенно прославились в V веке н. э. Обыкновенно хуннов считали и считают тюрками, тем более что сами китайцы называют тюрок VI века потомками хуннов. Из попыток установить тюркское произношение слов языка хуннов, встречающихся в китайских источниках, особенно известна попытка японского профессора истории Ширатори[28 -
Страница 6 из 20

Куракити Сиратори (Ширатори; 1865 – 1942) – японский историк.]; но как малоудовлетворительна была эта попытка, видно уже из того, что сам Ширатори впоследствии отказался от предложенных им сближений и пришел к выводу, что те же слова хуннов лучше объясняются при помощи тунгусских языков.

Более несомненным считалось тунгусское происхождение следующего по времени кочевого народа, господствовавшего в Восточной Монголии, имя которого нам известно только в китайской транскрипции – сяньби; они упоминаются как восточные соседи и враги хуннов, занявшие их место в Монголии в конце I века н. э. и впоследствии основавшие, как и хунны, несколько династий в северных областях собственно Китая. В противоположность хуннам, сяньбийцев, кажется, не считал тюрками ни один из писавших до сих пор исследователей; между тем в китайской литературе, по сообщению профессора Пельо, сохранился словарь сяньбийского языка, не оставляющий сомнения в том, что этот язык был тюркским. Факт, сообщенный Пельо, имеет большое значение и показывает, что в китайской литературе можно найти более точные, чем полагали до сих пор, сведения о языке кочевых соседей Китая, тем более что этот факт не единственный в своем роде; еще раньше профессор Пельо в печатной статье упомянул о существовании словаря языка одного из народов, упоминаемых в орхонских надписях, именно народа китаев; этот словарь показывает, что китаи, которых до сих пор обыкновенно считали тунгусским народом, в действительности говорили на монгольском языке.

Не вполне ясно для меня, на чем основано мнение Пельо, упомянутое мною в прошлой лекции, которое он сам считает несомненным, о монгольском происхождении предшественников тюрок, аваров, подчинивших себе не такое обширное пространство, как впоследствии тюрки, но все же господствовавших в V веке и в первой половине VI века в восточной части Средней Азии. И в этом случае народ носит в китайских источниках название, придуманное китайцами и не имеющее ничего общего с действительным народным названием. Китайцы говорят только о народе жужань, или жуань-жуань; это слово обозначает каких?то червей и должно было выразить презрение китайцев к кочевому народу. Слово авары в китайских источниках не встречается; встречается ли оно в орхонских надписях, остается спорным; было высказано мнение, что так должно быть объяснено загадочное народное название пар-пурум, или апар-апурум, встречающееся в надписях только в одном месте, где говорится о прошлом, а не о современной автору надписей жизни. В последнем своем переводе Томсен рассматривает слова апар и апурум как названия двух отдельных народов, и при каждом из них ставит вопросительный знак[29 - V. Thomsen. Altt?rkische Inschriften aus der Mongolei in ?bersetzung und Einleitung. – «Zeitschrift der Deutschen Morgenl?ndischen Gesellschaft». Bd 78, 1924, s. 171.]. Слово авары в разных видах встречается в византийских, западноевропейских и русских источниках (в русской летописи в форме обры); византийцы отличают настоящих аваров, погибших, по их словам, на востоке, от народов, принявших имя аваров и под этим именем явившихся в Европу; но, по?видимому, мы имеем здесь или один и тот же народ, или, во всяком случае, народы, близко родственные между собой.

Есть некоторые обстоятельства, как будто говорящие в пользу мнения Пельо. Сюда относятся так называемые древнеболгарские слова, сохранившиеся в славянской хронике и относящиеся к царствованию древних князей дунайских болгар. Известно, что эти болгары первоначально не были славянами и до сих пор сохранили в своем типе следы неславянского происхождения; загадочные слова, явно не имеющие ничего общего со славянскими языками; поэтому старались объяснить из тюркских или близких к тюркским языков. Особенный успех имело мнение финского профессора Микколы[30 - Иосиф Юлиус Миккола (Jooseppi Julius Mikkola; 1866 – 1946) – финский языковед, славист. Профессор славянской филологии Хельсинкского университета.], что в загадочных словах мы имеем определение дат по эре двенадцатилетнего цикла; при этом, однако, оказывалось, что лошадь обозначалась не тюркским, а монгольским словом морин. Такой факт прежде был бы совершенно непонятен; если авары были монголами, то слово морин могло быть принесено на запад ими. Я ограничусь этим примером и не буду останавливаться на более сомнительных и менее заслуживающих внимания попытках некоторых ученых найти на западе монгольские слова задолго до появления исторических монголов. Какие смелые предположения высказывались об этом даже крупными учеными, можно видеть из попытки Марквардта[31 - Карл Иоахим Марквардт (Karl Joachim Marquardt; 1812 – 1882) – немецкий историк и классический филолог.] сблизить название области Чаганиан в бассейне верховьев Амударьи с монгольским цаган – «белый», причем Марквардт на основании этого более чем спорного сближения называет слово Чаганиан первым по времени достоверно засвидетельствованным монгольским словом. С другой стороны, против мнения Пельо могут быть сделаны веские возражения. Господство жужаней, или аваров, простиралось еще в V веке довольно далеко на запад, по крайней мере до Карашара в Китайском Туркестане; ими же было вызвано движение дальше на запад, в бассейн Амударьи, народа хайталов, или белых гуннов, покоренных впоследствии тюрками; при таком значении монгольского народа в событиях этой эпохи трудно объяснить, почему археологические экспедиции в Среднюю Азию не привели до сих пор к открытию каких?либо монгольских текстов, которые бы относились к времени до образования империи Чингисхана. Впрочем, не исключается возможность, что во время господства аваров торговля иранцев и других западных народов с кочевниками Средней Азии еще не достигла такого развития, как впоследствии при тюрках, хотя мы знаем, что в V веке купцами поддерживались сношения между хуннами, переселившимися в Европу, и хуннами, владевшими небольшим государством в пределах Китая.

Во всяком случае, сообщения Пельо показывают, что наука имеет право ожидать от синологов более точных и ценных, чем известные до сих пор данные, материалов для решения вопроса об этнографическом происхождении исторических кочевых народов. Ценных для истории выводов или по крайней мере устранения прежних ошибок можно ожидать и от успеха лингвистических исследований, после которых станут невозможными прежние, совершенно ненаучные лингвистические сближения. До сих пор считали возможным сближать слова хуннов или других старых кочевых народов со словами современных тюркских наречий, даже не ставя вопроса, могло ли данное слово в данной форме относиться к древнему периоду. В работах Ширатори, например, для объяснения титула правителей одного из народов, известия о котором относятся к времени нашей эры, привлекается среднеазиатское слово бий, представляющее очень позднее видоизменение старого бек и не встречающееся нигде раньше XV века. Марквардт для объяснения китайских известий о народе телэ в Монголии думал привлечь слово итиль в смысле «река», тогда как это слово заимствовано из чувашского языка и не встречается ни у одного из других тюркских народов, кроме татар, то есть приволжских тюрок. Надписи и открытые в Средней Азии памятники старотюркской религиозной литературы, может быть, дадут возможность
Страница 7 из 20

поставить на научную почву вопрос о постепенном развитии словарного состава тюркского языка, также и о том, каким наречиям и каким местностям принадлежат те или другие слова. Если бы удалось открыть такие же древние памятники монгольского языка, то и работы по сопоставлению тюркского языка с монгольским, вероятно, по методам исследования приблизились бы к работам по индоевропейской и семитской филологии. До тех пор пока нет монгольских памятников древнее XIII века, история монгольского языка остается еще более темной, чем история тюркского.

Кроме привлечения древних памятников, история языков до некоторой степени может быть изучена посредством привлечения живых наречий. Во всех языках бывают примеры, что живое наречие сохранило древние формы, давно утраченные в литературном языке, тюрколог и монголист и в этом отношении находятся в менее выгодном положении, чем специалисты по индоевропейской или по семитской филологии. Монгольские наречия, насколько мне известно, настолько сходны между собой, что не дают материала для каких?либо исторических выводов. Несколько большее разнообразие тюркских наречий определяется уже тем, что тюрки расселились на гораздо большем пространстве; но и тюрколог, кроме большего числа сравнительно близких друг к другу тюркских наречий, располагает только двумя резко обособленными тюркскими языками, якутским и чувашским. Сопоставление этих языков с остальными тюркскими наречиями может дать некоторый материал для выяснения истории языка и в связи с этим истории народа.

Якутский язык принадлежит народу, ушедшему на далекий север и не принимавшему после этого участия в общетюркской жизни; зато чувашский язык сохранился в бассейне Волги, в местности, куда шло переселение тюрок из Средней Азии, и есть основание полагать, что этот язык в Средние века был гораздо более распространен, чем теперь. Арабские географы отмечают сходство между различными наречиями тюрок от печенегов в Южной России до соседей Китая и прибавляют, что на особом языке, непонятном для других, говорили болгары и хазары, жившие по среднему течению Волги; этот язык отличался также от языка финских народностей. В таком же положении находится теперь чувашский язык, ближе стоящий к тюркским, чем к финским, но одинаково непонятный для тюрок и финнов. Волга носила и у болгар, и у хазар название Итиль, что значит по?чувашски «река». Все это привело тюркологов к заключению, что чувашский язык представляет остаток языка, на котором говорили прежде болгары и, вероятно, хазары.

О характере чувашского языка долго велись споры. Радлов еще считал этот язык продуктом смешения тюркских элементов с финскими; впоследствии другие ученые старались доказать, что в чувашском языке сохранились утраченные в большей части тюркских наречий остатки более древней стадии тюркского языка. К такому выводу пришел и последний исследователь этого вопроса Поппе[32 - Николай (Николас) Николаевич Поппе (1897 – 1991) – русский и американский лингвист, этнограф. Член-корреспондент АН СССР (1932). В 1942 году, находясь на оккупированной территории, пошел на сотрудничество с немцами и в 1943 году вместе с семьей выехал в Германию, после поражения которой в войне оказался в США. Был профессором в Университете штата Вашингтон.], напечатавший об этом статью в «Известиях» русской Академии наук. По мнению Поппе, чувашский язык принадлежит к той же группе языков, что и тюркские и монгольские наречия, но не может быть отнесен ни к тем, ни к другим, а составляет особую, третью ветвь этой группы. Во время происходивших по этому вопросу в Ленинграде споров Поппе соглашался признать чувашский язык тюркским, но остатком более древней стадии языка, когда монгольский уже успел отделиться, но еще не определились характерные свойства ныне известных письменных и живых тюркских наречий.

Этот вывод, если он будет окончательно принят наукой, может иметь большое значение для историка. Болгары и хазары не упоминаются раньше VI века, но, несомненно, пришли в бассейн Волги в более ранний период. Очевидно, что их привело сюда переселенческое движение, связанное с именем хуннов; уже во II веке, при географе Птолемее, хунны находились в небольшом расстоянии от Волги. Чувашское и потом тюркское название Волги – Итиль в то время еще не упоминается, но река Яик уже тогда носила это тюркское название, которое упоминается у Птолемея в форме Даикс. Употребление начального д- вместо начального j- в языке местного населения, по?видимому, замечалось и после; византийцы VI века говорят, что поминки по умершим назывались у тюрок дохия; в орхонских надписях мы имеем то же слово в форме jo?. Такое явление не вполне соответствует фонетическим особенностям нынешнего чувашского языка, где, как в якутском, тюркское начальное j- заменяется звуком с-; но история этого звукового явления еще недостаточно выяснена. Во всяком случае, Даикс Птолемея может считаться древнейшим хронологически установленным тюркским словом.

Исторические факты заставляют полагать, что, если чувашский язык представляет остаток более ранней стадии развития тюркского языка, то на этой стадии находился язык хуннов, который, следовательно, не был тюркским в том смысле, как теперь обыкновенно понимают это слово, то есть не тем языком, на котором говорят теперь все тюркские народности, кроме якутов и чувашей. Этот язык, вероятно, был принесен хуннами далеко на запад, и остатки его имеются во всех языках, прямо или косвенно связанных с движением хуннов, до тюркских элементов в венгерском языке включительно. Так далеко на запад были принесены и некоторые культурные слова, заимствованные от китайцев, может быть, еще хуннами; в венгерском языке мы имеем тот же корень для обозначения слова «писать», что и в тюркском, и этому слову приписывают китайское происхождение. Древнейшую стадию развития собственно тюркского языка представляли, по всей вероятности, восточные соседи хуннов – сяньбийцы.

Совершенно недоказанными остаются пока предположения о более ранних, до нашей эры и в первые века нашей эры, действиях тюркских народностей в западной части Средней Азии. Из античной литературы (особенно важно в этом отношении сочинение Гиппократа о климатах и местах) мы только можем вывести заключение, что рядом с индоевропейскими народностями грекам были известны народы какой?то другой расы, но были ли среди них тюрки, остается сомнительным. Шаванн в связи со своей теорией о тюркском происхождении двенадцатилетнего животного цикла был склонен считать тюрками завоевателей II века до н. э., известных у греков под общим названием «индоскифы» и основавших государство, просуществовавшее несколько веков, в состав которого вошли многие области Индии. Когда Шаванну указывали на то, что в состав цикла входят животные, которых не было в стране тюрок, как обезьяна, он отвечал, что с обезьяной тюркские завоеватели Индии могли познакомиться еще в эпоху около нашей эры. В настоящее время, кажется, уже не имеют защитников ни теория о тюркском происхождении животного цикла, ни теория о тюркском происхождении индоскифов, хотя в пользу последнего мнения высказался после Шаванна еще другой великий синолог, Фридрих Хирт[33 - Фридрих Хирт
Страница 8 из 20

(Friedrich Hirth; 1845 – 1927) – немецко-американский синолог, историк, один из основателей синологии США.]. Животный цикл, по?видимому, происходит из Индии, откуда его заимствовали китайцы; от китайцев он в очень раннюю эпоху перешел к тюркам. Среди индоскифов первое место занимали тохары, название которых сохранялось в Средние века в названии области Тохаристан в верховьях Амударьи, хотя мусульманские авторы уже ничего не знали об этнографическом происхождении этого названия. Прежде тохары жили также в Китайском Туркестане; среди литературных языков буддизма в Средней Азии упоминается и тохарский язык.

Тюрки в смысле людей, говоривших на языке, который мы теперь называем тюркским, несомненно, были гораздо раньше; но пока нет основания полагать, что самое слово «тюрки» существовало раньше VI века н. э. О происхождении этого слова пока возможны только догадки. В своем последнем труде Томсен высказывает мнение, что так называлось отдельное племя или скорее отдельная ханская династия. Самое слово т?рк, или т?р?к, по мнению Томсена, «наверное», имело первоначально значение «сила», «крепость». Этому предположению, однако, не соответствует единственное место надписей, где слово т?рк как будто употреблено не в смысле народного названия; хан называет кагана народа тюргешей «своим тюрком» (т?ркiм будуным). Если слово т?рк имеет здесь нарицательное значение, то скорее можно предполагать значение «созданное», «устроенное»; хан хочет сказать, что возмутившийся против него хан тюргешей был обязан ему своей властью. Возможно предположить связь между словом т?рк и часто встречающимся в надписях словом т?р? – «закон», «обычай», но также «объединенная законом народная масса». Надписи не дают ясного ответа на вопрос, какие народы уже в то время назывались тюрками; столь же мало известно, как постепенно распространялось это название на разные народы и как оно приобрело то значение, которое имеет теперь. Хан называет свой собственный народ тюрками и в то же время огузами или токуз-огузами, хотя в некоторых местах огузы или токуз-огузы называются врагами хана. Еще до открытия ключа к чтению надписей Радлов пришел к выводу, что тюрки VI – VIII веков принадлежали к народу огуз, и надписи вполне подтвердили это мнение. Огузы, или тюрки, в свою очередь разделялись на несколько народностей – тёлесы и тардуши на востоке, тюргеши на западе[34 - О тёлесах и тардушах см.: И. А. Клюкин. Новые данные о племени тардушей и толисов. – «Вестник Дальневосточного отделения Академии наук», 1932, № 1 – 2, с. 91 – 98.]; кроме огузов упоминается еще несколько тюркских народов, из которых впоследствии получили наибольшую известность карлуки, уйгуры и киргизы; но нет доказательств, чтобы эти народы уже тогда называли себя тюрками. Присвоение слову т?рк того лингвистического значения, которое оно имеет теперь, было, по?видимому, делом мусульман. Арабы заметили, что многие народы говорят на том же языке, как те тюрки, с которыми они имели дело в VII и VIII веках и стали называть их всех тюрками; по мере принятия ислама и сами тюркские народы стали так называть себя, хотя и до сих пор не все мусульманские тюркские народы называют себя тюрками и свой язык тюркским. Вне сферы ислама слово т?рк мало распространено; редкое исключение представляет один из памятников буддийской литературы, язык которого называется тюркским-уйгурским[35 - Имеется в виду тюркская версия буддийского священного текста «Сутра золотого блеска», первоначально написанного в Индии на санскрите.]. Ни русские, ни западные европейцы не называли тюрками печенегов или половцев, и слово «тюрки» широко употреблялось в Европе только для обозначения народа сельджукской и впоследствии Османской империи, вышедшего из того же народа огузов, как орхонские тюрки. В русских летописях встречается название «торки», вероятно имеющее такое же значение, как «тюрки», но употребляющееся только для обозначения того народа, который в византийских источниках называется узами, то есть огузами.

Из всех народных названий, встречающихся в орхонских надписях, только одно встречается в китайских источниках в гораздо более ранний период – именно название «киргиз». Киргизы упоминаются еще в рассказах о событиях эпохи хуннов, то есть времени незадолго до и немного после начала нашей эры. Древнейшую китайскую транскрипцию слова «киргиз» – гяньгунь[36 - Современная транскрипция – цзянькунь.] – Пельо объясняет монгольской формой единственного числа – кыркун, из чего можно было бы заключить, что китайцы впервые получили сведения о киргизах от какого?то монгольского народа. Более точные китайские сведения о киргизах и их стране, то есть верховьях Енисея, относятся только к эпохе тюркского государства; в то же время появилась неточная транскрипция хакас, представляющая только неправильную передачу очень точной транскрипции киликисы. Когда нынешние тюркские обитатели местности по Верхнему Енисею после революции вместе с другими прежними русскими инородцами получили национальную автономию, им понадобилось народное название, которого у них в то время не было и в котором прежде не чувствовалось необходимости; минусинская интеллигенция тогда извлекла из китайских источников слово «хакас», зная, что так называли китайцы народ, живший прежде в Минусинском крае и имевший некоторое политическое значение, но не зная, что этим названием неправильно обозначались киргизы, которых теперь в Минусинском крае уже нет.

В китайской «Истории династии Таи» приводятся некоторые киргизские слова, по которым видно, что киргизы уже тогда говорили по?тюркски; сюда относится, например, слово aj – «месяц». В то же время из описания наружности киргизов видно, что они тогда антропологически отличались от других тюрок; у них были светлые волосы и голубые глаза. Свидетельство китайцев в этом случае вполне подтверждается свидетельством мусульман; персидский автор XI века Гардизи[37 - Гардизи (полное имя – Абу Саид Абд аль-Хай ибн аз-Заххак ибн Махмуд Гардизи) – персидский историк XI века, автор труда «Украшение известий».], по каким?то не дошедшим до нас более ранним источникам, также говорил о светлых волосах киргизов; из его слов видно, что по этому признаку предполагалось родство между киргизами и славянами. Указывает ли этот факт, как полагает Марквардт, на какое?то народное движение из Европы, не может быть доказано. Более поздние известия о киргизах не дают также материала для решения вопроса, как постепенно исчезали эти признаки и как образовался тип настоящих киргизов, которых до недавнего времени называли кара-киргизами.

Раннее упоминание киргизов в китайских источниках показывает, что их страна рано вошла в круг международных торговых сношений; о том же самом свидетельствуют найденные в Минусинском крае древности; по богатству материала для археологических исследований Минусинский край превосходит все другие местности Сибири. Большие трудности, как везде, представляет датировка памятников; даже вопрос о том, какие из них могут быть приписаны киргизскому или вообще тюркскому населению и какие относятся к гораздо более отдаленному прошлому, возбуждает споры. Страна киргизов посещалась караванами и в мусульманский период;
Страница 9 из 20

главным предметом вывоза из нее был мускус, которому тогда придавали большое значение. Сравнение ранних мусульманских известий о киргизах с более поздними заставляет думать, что культура в этот период постепенно развивалась. Первые мусульманские известия, как и китайские, говорят только об одном городе киргизского кагана; иных оседлых поселений в стране киргизов не было; народ частью вел кочевую жизнь, частью даже оставался на уровне охотничьего быта. С другой стороны, в монгольскую эпоху Рашид ад-дин говорит, что в стране киргизов было много городов и деревень. Кроме торговых сношений успеху земледельческой культуры должно было содействовать плодородие Минусинского края. Киргизы представляют один из первых примеров народа, первоначально, по всей вероятности, нетюркского и впоследствии отюреченного. Таких примеров потом было несколько как среди кочевых, так и среди оседлых народов. Из пяти племен, которых прежде объединяли под названием «урало-алтайцы» (в порядке с запада на восток: финны, самоеды, тюрки, монголы и тунгусы), отюречению особенно подверглись самоедские народности на южной окраине мест своего расселения[38 - В настоящее время не принято объединять уральские и алтайские языки в одну лингвистическую группу, хотя ряд исследователей остаются сторонниками гипотезы об урало-алтайском родстве.]. Этот процесс не закончен и до сих пор. Сравнительно недавно отюреченными самоедами считаются карагасы; не вполне еще отюречены камасинцы, последний к востоку народ в Сибири, кроме якутов, говорящий по?тюркски. Кастрен[39 - Матиас Александр Кастрен (Matthias Alexander Castrеn; 1813 – 1852) – финский филолог, исследователь финно-угорских и самодийских языков.] в 1848 году еще застал там самоедский язык; Радлов в 1863 году нашел камасинцев отюреченными, но этот процесс тогда еще не был настолько закончен, как можно было бы заключить из его слов; исследователь, бывший у камасинцев много позже, финский ученый Кай Доннер, еще нашел там стариков, знавших по?самоедски[40 - К племенам Южной Сибири, первоначально говорившим на самодийских языках и утратившим свою языковую самобытность под влиянием тюркоязычных соседей, относятся камасинцы, маторы, койбалы, котовцы, тайги, карагасы; о самодийских языках см.: Н. М. Терещенко. Самодийские языки. – Сб. «Младописьменные языки народов СССР». М. – Л., 1959, с. 380 – 399.].

Среди народов, упоминаемых в надписях, нетюркского происхождения был, может быть, народ аз, часто упоминаемый вместе с киргизами. Прежде сомневались в том, надо ли понимать слово «аз» в смысле народного названия; мною с самого начала отстаивалось это мнение, и к нему позже присоединился и Томсен, который называет азов «народом неизвестного происхождения». На низовьях Енисея, в Туруханском крае, теперь живут последние остатки народа, который русские назвали по ошибке енисейскими остяками; на самом деле этот народ не имеет ничего общего ни с живущими на Оби остяками, принадлежащими к финскому племени, ни вообще с уральскими и алтайскими народностями. Сами «енисейские остяки» называют себя коттами или ассанами; первые сведения об их языке собрал в конце 40?х годов Кастрен; впоследствии язык и быт этого народа были подробно исследованы Анучиным[41 - Группа так называемых енисейских племен (кеты, коты, ассаны, арины) утратила свои первоначальные, родственные между собой языки к концу века. Материалы Анучина, изучавшего кетский язык в 1904 – 1908 годах, опубликованы не были. Дмитрий Николаевич Анучин (1843 – 1923) – русский географ, антрополог, этнограф, археолог.]. Возможно, что «енисейские остяки», подобно самоедам, занимали гораздо более обширную территорию, чем теперь, и что к этому племени принадлежали азы орхонских надписей. Кроме азов вместе с киргизами упоминается также народ чик, о котором впоследствии, по?видимому, нет никаких известий.

Сами киргизы уже тогда имели некоторое политическое значение, во главе их стоял особый каган, и надписи посвящают им гораздо больше внимания, чем уйгурам на востоке и карлукам на западе, которым было суждено через очень короткое время занять место тюрок-огузов. Возвышение этих народностей, по?видимому, произошло очень быстро. Уйгуры упоминаются в надписях только в одном месте; однако это место совершенно ясно, и нет никаких оснований сомневаться в чтении этого слова и в существовании в то время особого народного названия уйгур, не имевшего ничего общего с названием огуз. Во главе уйгуров стоял владетель с более скромным, чем каган, титулом эльтебир. Томсен полагает, что этим словом обозначалось нечто вроде тюркского наместника; но нигде не говорится, например, о назначении эльтебира каким?либо каганом; народ с эльтебиром во главе только отличался как менее значительный от народа с каганом во главе. У карлуков тоже не было кагана.

Из народов, по?видимому, нетюркских упоминаются татары, как впоследствии называли себя монголы; в надписях встречаются термины токуз-татар и отуз-татар, из чего можно заключить, что были две группы татарского народа, из которых одна разделялась на 9, другая на 30 родов.

Сложнее всего вопрос об отношении тюрок к оседлой культуре. По-видимому, тюрки тогда все или почти все были кочевниками, хотя и находились под влиянием оседлой культуры не только китайцев, но и народов запада, особенно согдийцев. Из слов согдийского происхождения встречается уже в надписях и впоследствии получило широкое распространение у тюрок и монголов слово хатун – «ханша», «госпожа». Согдийцы и их страна упоминаются в надписях под названиями Согд и Согдак; эти слова нам еще встретятся в более поздних мусульманских известиях. В одном месте вместе со словом «Согд» находятся слова б?рч?к?р бykapak улус (чтение сомнительно). Марквардт переводил эти слова как «народы (улус) персов и бухарцев»; слово улус в смысле «народ» в надписях не встречается, хотя встречается в старых тюркских религиозных текстах; употребление его в данном случае тем менее вероятно, что тут же стоит слово будун; малоправдоподобно, чтобы были поставлены вместе слова улус и будун, имеющие приблизительно одно и то же значение; тем не менее толкование Марквардта принято, хотя и с вопросительным знаком, в последнем переводе Томсена.

Переход кочевников к земледелию совершается везде только под давлением экономической необходимости; такая необходимость больше всего проявлялась в Восточном Туркестане, где почти нет пастбищ. После новейших археологических открытий уже не может быть сомнения, что Восточный Туркестан, как и Западный, первоначально не был тюркской страной и только постепенно был отюречен; процесс отюречения оседлого населения должен был сопровождаться процессом перехода самих тюрок к оседлости, причем тот и другой процессы шли с востока на запад. Восточный Туркестан получил больший приток тюркского населения после падения в Монголии государств сначала тюрок-огузов, потом уйгуров; в надписях встречается слово балык в значении «город» и название Бешбалык – «Пять городов» для города, находившегося на крайнем востоке нынешнего Китайского Туркестана, близ современного Гучэна. Из слов автора XI века Махмуда Кашгарского[42 - Махмуд ибн аль-Хусейн ибн Мухаммед аль-Кашгари (1028 или 1029 – 1101 или 1126) – тюркский
Страница 10 из 20

филолог и лексикограф. Автор «Собрания тюркских наречий», в котором собран и обобщен обширный историко-культурный, этнографический и лингвистический материал. О Махмуде Кашгарском и его труде см.: С. Е. Малов. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М. – Л., 1951.], о котором у нас еще будет речь, мы знаем, что слово балык по?тюркски значило «глина»; «город», следовательно, получил название по материалу, из которого воздвигались постройки, подобно тому как арабы в смысле «кочевники» и «оседлые» употребляли термины «люди войлока» и «люди глины».

Тюркским народом, жившим тогда в Бешбалыке, был народ басмыл, упоминающийся и в китайской истории. Из европейского средневекового словаря Дюканжа мы знаем, что слово басмыл значило «метис», человек смешанного происхождения; вполне естественно, что первый тюркский народ, перешедший к оседлости, не был уже по крови чисто тюркским и смешался с прежним оседлым населением той же местности. Даже у Махмуда Кашгарского басмылы причисляются к народам не чисто тюркским.

Вопрос о более значительном отюречении Восточного Туркестана связан с вопросом о последствиях падения государств сначала тюрок-огузов, потом уйгуров. Об этом мне придется говорить в следующей лекции.

Лекция III

В надписях, составленных от имени хана тюрок-огузов, власть и могущество хана считаются вполне крепкими, между тем всего через десять лет после его смерти, в 745 году, первенство в Монголии перешло к другому тюркскому народу, уйгурам. Несколькими годами раньше, в борьбе с арабами, утратила свое политическое единство и своих каганов западная ветвь огузского народа.

Из китайских источников мы знаем, что западные тюрки-огузы разделялись на десять родов, из которых пять жили к северу и пять к югу от реки Или. В надписях, по переводу Томсена, эти десять родов называются он oк – «десятью стрелами». Среди них на некоторое время возвысился род тюргеш, из которых происходили последние каганы западных тюрок. Арабы в то время только отражали вторжения тюрок в культурные земли, не предпринимали походов в глубину степей и не доходили до ставки каганов, находившейся около реки Чу; но поражение и смерть кагана в борьбе с арабами на Сырдарье имели последствием распадение его государства. Смуты продолжались еще несколько лет, уже независимо от действий арабов, и только в 766 году место тюрок-огузов на берегах Чу заняла другая тюркская народность – карлуки.

Главные успехи арабов в Средней Азии относятся ко времени 705 – 715 годов, когда наместником Хорасана был Кутейба ибн Муслим[43 - Кутейба ибн Муслим (668 – 715) – наместник Хорасана в эпоху правления арабских халифов из династии Омейядов в 704 – 715 годах; был главным организатором и исполнителем завоевательных походов арабов в Среднюю Азию и покорения Мавераннахра.]. Из надписей мы знаем, что во второй половине этого периода восточные тюрки на короткое время завоевали государство тюргешей и доходили до Железных ворот, то есть до прохода Бузгала, отделявшего в то время Согд от Тохаристана. Томсен правильно помещает этот проход на пути между Самаркандом и Балхом, но тут же дает неверное определение «между Согдианой и Ферганой»; известно, что путь из Согдианы, или Согда, в Фергану идет к северо-востоку, а не к югу, как путь в Балх.

По обстоятельствам, следовательно, вполне возможно, что с арабами пришли в столкновение не только западные, но и восточные тюрки; в таком смысле и толкуются некоторые места надписей; но другие ученые сомневаются в таком толковании; оно отвергается и в последней по времени работе, посвященной арабским вторжениям в Среднюю Азию, в работе молодого английского ученого Гибба. Самого слова «арабы» в надписях нет; нет, по?видимому, и того слова, которым называли арабов сначала персы, потом китайцы и, вероятно, тюрки, – слова тажик, или, по тюркскому произношению, т?зiк или теджик. Известно, что это слово теперь имеет совсем другое значение, и уже в XI века оно обозначало людей иранской, а не арабской национальности. По-видимому, сначала так называли арабов, потом – вообще людей мусульманской культуры, потом – иранцев как народ, составлявший большинство среди известных тюркам мусульман.

В отличие от иранцев, тюрки и впоследствии не были покорены мусульманским оружием. После завоевания культурных областей по Амударье, Зеравшану и Сырдарье арабы еще в VIII веке перешли к оборонительной политике и, подобно своим предшественникам, для защиты культурных областей от кочевников строили длинные стены и валы. Известно, что такие сооружения для защиты от вторжений варваров воздвигались некогда на всем пространстве культурного мира, от Великобритании до Китая и Маньчжурии. В Средней Азии первое сооружение этого типа относится к эпохе задолго до ислама и было выстроено в III веке до н. э. для защиты культурной области Мерва, вероятно против кочевников нетюркского происхождения; до арабов был построен вал для защиты северо-восточной области Согда, уже против тюрок; остатки этого вала сохранились до сих пор, как и остатки валов, построенных арабами для защиты Бухарской области и области окрестностей Ташкента. После арабов, начиная с иранской династии Саманидов[44 - Саманиды – династия, правившая в Средней Азии и Иране в 875 – 999 годах.], такие валы уже больше не строились и не поддерживались; Саманиды перешли к наступательной политике, но их походы большей частью носили характер набегов, и область завоеванной исламом территории и при них увеличилась незначительно; к мусульманским владениям были присоединены только местности от долины Чирчика до Таласа.

Если тюрки мало подвергались действию мусульманского оружия, то влияние культуры с запада после мусульманского вторжения в Среднюю Азию значительно усилилось. Еще раньше, в эпоху Сасанидов[45 - Сасаниды – династия, правившая в Сасанидской империи (государстве на территории современных Ирака и Ирана) в 224 – 651 годах.], на Среднюю Азию постепенно усиливалось влияние Персии, которой принадлежало господство над путями мировой торговли на суше и на море; причем государство Сасанидов и в этом отношении, как во всех других, достигло величайшего блеска накануне своего падения. Сасанидская Персия не представляет, подобно большинству других восточных империй, картины постепенного развития и упадка; в истории Сасанидов падение наступило разом, тотчас после величайших внешних успехов, как результат крайнего напряжения сил. Эти успехи были одержаны преимущественно на западе, в борьбе с Византией; на востоке на короткое время были достигнуты некоторые успехи благодаря союзу с тюрками, но потом с тюрками произошел разрыв; кроме того, в эпоху Сасанидов войны на западе не давали возможности охранять восточную границу. У персов была отнята тюрками область по реке Гюрген, впадающей в Каспийское море; захватив эту область, тюрки здесь подчинились влиянию персидской культуры и приняли зороастризм.

Этот пример показывает, что сасанидская Персия, благодаря своему культурному и экономическому значению, могла оказывать влияние на своих соседей даже без военных успехов. Этим же, вероятно, объясняется факт вытеснения из Согда буддизма и восстановление значения зороастризма.
Страница 11 из 20

Благодаря описанию путешествия китайского паломника Сюань Цзана, проезжавшего через Среднюю Азию в 630 году, мы можем установить, что этот факт относится к концу эпохи Сасанидов. При Сюань Цзане в Согде буддизма уже не было; покинув Восточный Туркестан, где буддизм тогда был в полном расцвете, Сюань Цзан снова нашел буддийские монастыри, только переехав южную границу Согда и приехав в Тохаристан. В главном городе Согда, Самарканде, еще стояли два пустых монастыря, но зороастрийцы не давали отшельникам собираться там и прогоняли их горящими головнями. Рассказ Сюань Цзана о Самарканде показывает, что вытеснение буддизма из Согда произошло только незадолго до его путешествия.

Археологические экспедиции в Туркестане установили, что на согдийском языке была буддийская литература, что произведения этой литературы переводились на тюркский язык и вообще имели влияние на тюрок. Главный исследователь этих памятников, покойный иранист Готьо, относил их ко времени не раньше VII века. Если так, то они не могли быть написаны в Согде, но этим еще не опровергается предложенная Готьо датировка; возможно, что в многочисленных колониях, основанных в Средней Азии согдийцами, буддизм еще некоторое время продолжал существовать.

В эпоху влияния буддизма к тюркам приезжали не только индийские миссионеры, но и индийские купцы. Отголоском этой эпохи является слово сарт, первоначально употреблявшееся тюрками в смысле «торговец» и еще в XI веке имевшее только это значение; теперь доказано, что это слово перешло к тюркам из Индии – очевидно, в то время, когда приезжавшие к тюркам торговцы были преимущественно индийского происхождения. Постепенно торговля с тюрками переходила от индийцев к иранцам, но только в мусульманскую эпоху, притом после XI века, слово сарт получило у тюрок и монголов этнографическое значение и стало обозначать тех среднеазиатских иранцев, на которых тюрки, очевидно, смотрели как на народ купцов.

Влияние Персии на Среднюю Азию в эпоху ислама должно было значительно увеличиться. Теперь уже Персия имела на Среднюю Азию не только культурное влияние; впервые после Александра Македонского и Селевкидов иранцы Средней Азии и иранцы Персии объединились в одно государство. Вместе с арабами в Туркестан, очевидно, проникли в большом числе персы; среднеазиатскими иранцами были усвоены предания о древних персидских царях; иранские наречия Средней Азии постепенно были вытеснены персидским языком, образовался общий для иранцев в Иране и Туркестане персидский литературный язык. Единственным соперником персидского языка был тюркский, и борьба с этим соперником большей частью была для персидского языка неудачной. С первых веков ислама начались два процесса: 1) постепенное вытеснение иранских наречий персидским литературным языком; 2) постепенное вытеснение иранских наречий и литературного персидского языка тюркским языком. В самой Персии область распространения тюркского языка все более расширялась; если в одной и той же деревне жили персы и тюрки, общим языком населения постепенно становился тюркский.

Тотчас после утверждения в Средней Азии ислама мусульмане стали пользоваться известными торговыми путями. Из китайской истории мы знаем, что мусульманские караваны уже в VIII веке ходили через страну карлуков к Верхнему Енисею, в страну киргизов; в мусульманской литературе также сохранились сведения о путях в эту страну, отчасти совпадающие со сведениями орхонских надписей; Саянский хребет носит одно и то же название – Кёгмен – в надписях и в мусульманском рассказе. Иртыш также упоминается в орхонских надписях, где говорится о нескольких походах туда восточно- тюркских ханов, но ни надписи, ни китайские источники не сообщают сведений о живших на Иртыше тюркских народностях; названия этих народностей впервые приводятся в мусульманской литературе. Больше всего арабы, конечно, интересовались путем в Китай; об этом пути и о живших вдоль его тюркских народах в мусульманской литературе есть немало сведений.

О народах Монголии и о происходивших там событиях мусульманская литература домонгольского периода почти ничего не сообщает, хотя мы знаем из китайских источников, что уже в 924 году в Монголии были мусульманские купцы. Крайним пределом сведений мусульманских авторов была страна киргизов; по их представлению, эта страна простиралась до Восточного океана.

Вообще сведения мусульман о Средней и Восточной Азии менее ясны и отчетливы, чем можно было бы ожидать по значительности мусульманской торговли и обширности мусульманской географической литературы; пользование этими сведениями представляет большие трудности, на которые часто не обращают внимания и потому приходят к неверным выводам. Больше всего трудностей представляет определение времени, к которому относятся отдельные известия. Как все отрасли арабской письменности, арабская географическая литература была по преимуществу книжной; по крайней мере, до нас дошли не столько рассказы путешественников, которые бы описывали то, что видели сами, сколько сочинения, составленные на основании письменных источников. Часто один и тот же рассказ повторяется бесконечное число раз авторами, жившими в разное время, без оговорки, что этот рассказ относится не к тому времени, когда жил приводящий его автор, но ко времени за сто или больше лет до него. Иногда автор соединяет в одну картину сведения, собранные им самим и его современниками, со сведениями, заимствованными из книг, не делая никакой разницы между ними; читатель выносит ошибочное впечатление, что все, что сказано в такой книге, относится к одному времени – времени автора. Часто даже выдающиеся ученые без всякой надобности прибегали к рискованным предположениям, стараясь объяснить, каким образом автор такого?то времени мог высказать такое?то мнение, когда это мнение в действительности буквально выписывалось из составленной гораздо раньше книги. Еще недавно такое недоразумение произошло с текстом писавшего в XII веке географа Якута[46 - Якут аль-Хамави (полное имя – Якут Ибн Абдаллах ар-Руми (Византиец) аль-Хамави Абу Абдаллах Шихаб-ад-Дин; между 1178 и 1180 – 1229) – мусульманский писатель, историк, географ. По происхождению – малоазийский грек. Автор обширного «Географического словаря», «Словаря литераторов», «Словаря стран».], где тюрки упоминались рядом с византийцами как враги мусульман, причинившие исламу много вреда. В сочинении, относящемся к XIII веку, когда тюркам уже принадлежало значительное место среди мусульманских народов, эти слова казались странными; чтобы объяснить их, в них видели указание на широкое распространение среди тюрок шиитства и других ересей. На самом деле слова Якута оказались буквально заимствованными из сочинения автора конца X века Макдиси[47 - Макдиси (полное имя – Мухаммад ибн Ахмад Шамс аль-Дина аль-Мукаддаси; 945 – после 1000) – арабский географ, автор труда «Лучшее распределение для познания климатов», содержащего описание всех стран мусульманского Востока.], который, вероятно, также взял их из письменного источника; следовательно, слова о вреде, принесенном тюрками исламу, были написаны в то время, когда, кроме тюркской гвардии халифов и других
Страница 12 из 20

мусульманских властителей, еще не было тюрок-мусульман и тюрки, наравне с византийцами, были внешними врагами мусульманского мира, какими они вообще являются у авторов X века.

Если для каждого известия приходится ставить вопрос, к какому времени оно относится, то решение этого вопроса затрудняется почти полным отсутствием в мусульманской литературе сведений о происходивших исторических событиях. Арабы мало интересовались войнами, происходившими между отдельными тюркскими народностями, и заменой одного кочевого государства другим; без китайских, отчасти также греческих источников мы не имели бы о ходе этих событий никакого представления. По той же причине нам гораздо яснее события, происходившие на востоке, в пределах Монголии и Китайского Туркестана, чем события, происходившие в западной части среднеазиатских степей.

Только благодаря китайским источникам мы знаем, что государство тюрок-огузов было сменено в Монголии в 745 году государством уйгуров. Главная ставка уйгурского кагана находилась также на Орхоне, приблизительно в той же местности, где впоследствии был построен монголами город Каракорум; около ставки уйгурского кагана, как показывают развалины, тоже возник город, притом гораздо более обширный, чем город монгольского периода. Уйгурское государство просуществовало около ста лет, до 840 года, когда было уничтожено нашествием с запада киргизов. Китайские же источники сообщают нам, что борьба между кочевниками сопровождалась переселением вытесненных из Монголии кочевников в пределы Китайского Туркестана, где они постепенно переходили к оседлости и к городской жизни. В восточной части этой области, несмотря на смену народов, сохранялись, по?видимому, традиции, установленные первыми тюркскими поселенцами – басмылами. В орхонских надписях упоминается титул басмыльского владетеля идикут – буквально «священное счастье» или «величие»; слово кут в тюркском языке употреблялось, когда говорили о государе, в смысле европейского «величества».

Часть тюрок-огузов, переселившаяся в Китайский Туркестан, носила у китайцев название шато, то есть «степные». Эти тюрки владели Бешбалыком еще в начале IX века и потом под давлением своих соплеменников с запада должны были уйти дальше на восток, в пределы Китая, где во второй половине IX века приняли участие в происходивших в Китае смутах и спасли престол китайского императора от мятежников. Среди мелких династий, владевших северо-западными областями Китая в первой половине X века, были и династии, вышедшие из тюрок-шато.

Во второй половине IX века в местность с городом Бешбалыком пришли уйгуры, вытесненные из Монголии киргизами; это произошло в 860 году. Здесь образовалось уйгурское княжество, существовавшее до монгольского периода, до XIV века; другое княжество было основано уйгурами в пределах собственно Китая, где теперь город Ганьчжоу; перед этим за эту местность происходила борьба между китайцами и тибетцами, и власть большей частью принадлежала тибетцам. В XI веке одному тибетскому народу, тангутам, удалось отнять эту область у уйгуров и основать здесь свое государство, которое впоследствии было покорено монголами; области с тех пор было присвоено наименование Тангут. Уйгуры, живущие в Тангуте, с тех пор не имели политического значения, но остались там до сих пор и отчасти сохранили свой язык, представляющий одно из старых тюркских наречий; только здесь отчасти сохранился известный нам по орхонским надписям и по уйгурским текстам своеобразный счет, с присоединением единиц к слову, означающему следующий десяток: бiр jiгiрмi – буквально «один-двадцать», значит не 21, а 11, бiр отуз – не 31, а 21, и т. д.

Подобно тюркам-огузам, уйгуры тоже оставили несколько исторических надписей, причем, однако, самая длинная и интересная надпись сделана на китайском языке. Надписи подтверждают свидетельство китайских источников, что уйгуры не остались шаманистами, как тюрки-огузы, не подвергались влиянию не буддийской пропаганды, а приняли одну из религий запада, манихейство. Как до них буддисты и одновременно с ними христиане, манихеи имели успех у согдийцев, а потом воспользовались торговыми успехами этого народа для распространения своей религии[48 - О манихействе у тюркских племен Центральной Азии см.: U. Pestalozza. Il manicheizmo presso I Turchi occidentalt ed oriental (rilievi I chiarimenti). – «Rendiconti del Reale Instituto Lombardo di scienze e lettere», ser. II, vol. LXVII, 1937, fasc. XI – XV, p. 417 – 497.]; вместе с длинной китайской надписью, где между прочим говорится о принятии уйгурами манихейства, сохранилась и небольшая надпись на согдийском языке, из чего видно, что уйгуры были обращены в манихейство согдийскими миссионерами. Из китайских источников мы знаем, что миссионеры не пришли к кочевникам из Согда, но встретились с ними в Китае во время похода туда уйгурского кагана в 762 году. Из этого видно, насколько торговля с Китаем была для западных народов важнее торговли с кочевниками. Только после основания торговых колоний в самом Китае и на пути туда согдийцы могли оказывать более значительное влияние на тюркских кочевников, тем более что именно в это время происходили частые вторжения тюрок как в Китай, так и в нынешний Китайский Туркестан.

В области религиозной пропаганды влияние на тюрок согдийцев было более разнообразно, чем влияние индоевропейских народностей, живших в Китайском Туркестане. На двух индоевропейских языках, известных нам по находкам, сделанным в Куче и Хотане, сохранились только памятники буддийской литературы, тогда как на так называемом согдийском языке (пределы географического распространения этого языка не установлены; возможно, что на нем говорили в Кашгаре и в соседних с ним городах) сохранились, кроме буддийских произведений, произведения манихейские и христианские; все три религии представлены в переводных и оригинальных произведениях на тюркском языке.

Главные успехи манихейства и христианства относятся к концу VII и к началу VIII века, то есть к тому времени, когда в Западной Азии уже установилось политическое господство ислама. Ислам первоначально не был религией индивидуального миссионерства и распространялся преимущественно посредством сношений мусульманской державы, военных и мирных, с чужими государствами и обществами. Поэтому вполне естественно, что открывшимися после мусульманских завоеваний возможностями другие религии воспользовались раньше, чем ислам.

В истории тюрок принятие манихейства уйгурами имело большое значение. Каковы бы ни были успехи буддийского и христианского миссионерства, мы не имеем известий о том, чтобы какой?нибудь тюркский народ в VIII веке или раньше принял буддизм или христианство. В первый раз тюркский народ переходил от шаманизма к религии, основанной на этических принципах; по учению шаманистов даже убийство приносило человеку в будущей жизни только пользу; по учению манихеев запрещалось не только убийство людей, но и убиение животных и употребление в пищу их мяса. Противоположность между старым и новым учением сознавалась и самими тюрками – в надписи говорится, что народ, питавшийся прежде мясом, будет теперь питаться рисом, что страна, где совершались убийства, будет теперь страной, где проповедуется добро.

Небольшая согдийская
Страница 13 из 20

надпись, найденная вместе с китайской надписью уйгурского кагана и вместе с несколькими строками на тюркском языке орхонскими буквами, должна быть признана первым хронологически определенным фактом (надпись относится к первой половине IX века), свидетельствующим о распространении среди тюрок нового алфавита. Манихеи принесли с собой из Вавилонии (арабского Ирака) свой алфавит, но вместе с тем пользовались согдийским национальным алфавитом; и этот алфавит употреблен в согдийской надписи на камне уйгурского кагана. У согдийцев-иранцев этот алфавит скоро был вытеснен арабским; употреблялся ли он вообще когда?нибудь для записи мусульманских текстов, не известно. С другой стороны, полученный от согдийцев алфавит сохранялся среди уйгуров и стал известен в науке под названием «уйгурский»[49 - О согдийском письме и времени заимствования его тюрками см.: W. B. Henning. Mitteliranisch. – «Handbuch der Orientalistik», Abt. I, Bd. IV. Leiden – K?ln, 1958, s. 55.]. Мы знаем, что он у тюрок не сразу бы вытеснен арабским и после принятия ислама; вместе с тем уйгуры распространили этот алфавит в Монголии, и вместе с монголами он снова пришел на запад; несколько позже тот же алфавит был заимствован у монголов маньчжурами. Таким образом, алфавит семитского происхождения благодаря согдийцам, уйгурам и монголам дошел до Великого океана. Согдийское происхождение этого алфавита не подлежит сомнению и было известно и мусульманам; об этом вполне определенно говорит мусульманский автор начала XIII века Фахр ад-дин Мубарекшах Мерверруди. Для самих тюрок замена орхонского алфавита уйгурским была шагом назад; уйгурский алфавит гораздо меньше, чем орхонский, был приспособлен к передаче звуков тюркского языка. После вытеснения уйгуров из Монголии манихейство было принесено ими в основанные ими княжества в Китайском Туркестане и Ганьчжоу. Возможно, что в первом манихейство распространилось и раньше, в эпоху тюрок-огузов или их преемников, живших там до прибытия уйгуров. На это как будто указывают слова арабских географов.

Классическим веком в истории арабской географической литературы был X век. До нас дошел целый ряд сочинений арабских географов этого периода, оставивших подробное описание мусульманского мира и вместе с тем краткие сведения о пути из мусульманских стран через страны, населенные тюрками, в Китай. По этому описанию, все пространство от Каспийского моря до Китая находилось под господством трех тюркских народов: гузов, то есть огузов, – от Каспийского моря до среднего течения Сырдарьи; карлуков, через страну которых приходилось ехать от Ферганы к востоку в течение двадцати дней; тугузгузов, или токуз-огузов, – дальше к востоку до Китая.

Это описание сохранилось у авторов, писавших в то время, когда, по китайским известиям, в восточной части Китайского Туркестана господствовали уйгуры; даже говоря о самом раннем арабском авторе, у которого мы находим этот маршрут, Ибн Хордадбехе[50 - Ибн Хордадбех (полное имя – Абу-ль-Касим Убайдаллах ибн Абдаллах ибн Хордадбех; ок. 820 – 885 или ок. 912) – иранский географ. Был начальником почт в области аль-Джабал (Северо-Западный Иран). Автор «Книги путей и стран», в которой содержатся многочисленные сведения по истории и топонимике Арабского халифата и окрестных стран, в том числе самые ранние в арабской географии упоминания о русах и славянах.], можно сомневаться, писал ли он до или после 860?х годов, то есть времени вторжения в Китайский Туркестан уйгуров[51 - Обе сохранившиеся редакции труда Ибн Хордадбеха написаны в 880?х годах; см.: П. Г. Булгаков. Книга путей и государств Хордадбеха. – «Палестинский сборник», вып. 3 (66), 1958.]. Отсюда был выведено заключение, что уйгуры китайских источников и тугузгузы арабских источников – одно и то же. Одно время даже предлагали читать вместо тугузгуз – токуз-уйгур, но от этого чтения потом пришлось отказаться[52 - Древнетюркские рунические тексты Монголии позволили установить правильное чтение этнонима «токуз-огуз» – «девять (племен) огузов». Господствующим племенем этой конфедерации были уйгуры. В арабских и персидских источниках термин «токуз-огуз» относится исключительно к уйгурам Восточного Туркестана.]. Отожествление тугузгузов с уйгурами опровергается также арабскими историческими известиями. Ибн аль-Асир[53 - Ибн аль-Асир (полное имя – Иззуддин Абуль-Хасан Али ибн Мухаммад ибн Абдул-Карим аль-Джазири; 1160 – 1233 или 1234) – арабский историк, автор «Полного свода всеобщей истории» и других сочинений.] сохранил известие, что западные гузы вышли из тугузгузов. Табари[54 - Табари (полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Джарир ат-Табари; 839 – 923) – арабский историк и богослов, автор «Истории пророков и царей» и других сочинений.] приводит известие о вторжении тугузгузов скоро после 820 года в Усрушану, область между нынешними городами Джизаком и Ходжентом, из чего видно, что тугузгузами тогда назывались и непосредственные соседи мусульманских владений, а не только жители восточной части Китайского Туркестана. О том же свидетельствует факт, что тугузгузы попадали, в качестве пленных, в мусульманские области; из тугузгузов происходил Тулун, отец Ахмада ибн Тулуна[55 - Ахмад ибн Тулун (835 – 884) – основатель династии Тулунидов, правившей в государстве с центром в Египте. Его отец Тулун (ум. 854 год), раб, будучи прислан саманидским правителем Бухары в качестве подарка багдадскому халифу Мамуну, сумел выдвинуться при его дворе и дослужиться до командующего гвардией.], основателя династии Тулунидов в Египте.

Ибн Хордадбех, самый ранний из арабских авторов, у которых описывается маршрут сухим путем в Китай, сам не совершал туда путешествия и воспользовался уже готовым рассказом. Тот же рассказ, что и у Ибн Хордадбеха, приводится у Якута со ссылкой на проехавшего этим путем Тамима ибн Бахра; к сожалению, Якут не говорит, к какому времени относится это путешествие. По приведенным в нем фактам надо думать, что оно было совершенно не раньше 760?х годов, когда установилось господство в Семиречье и в западной части Китайского Туркестана карлуков, и не позже IX века[56 - Путешествие Тамима ибн Бахра аль-Муттавви, арабского дипломатического агента, достигшего ставки уйгурского кагана на Орхоне, состоялось в начале 820?х годов. См.: С. Г. Кляшторный. Ордубалык: рождение городской культуры в Уйгурском каганате // Древние культуры Евразии. СПб., 2010, с. 276 – 279.], когда тюрки-шато китайских источников, происходившие из тюрок орхонских надписей, то есть из токуз-огузов, ушли из области Бешбалыка дальше на восток, в Китай. Арабы, очевидно, ознакомились с этой областью в то время, когда там жили токуз-огузы, и продолжали употреблять то же самое название для обозначения ее жителей и впоследствии, не зная, что токуз-огузы оттуда ушли и что их заменили другие тюркские народы.

Самое наглядное доказательство, что название «тугузгуз» первоначально прилагалось не к уйгурам, а к тюркам-шато, представляет рассказ Масуди[57 - Масуди (полное имя – Абу-ль-Хасан Али ибн аль-Хусейн аль-Масуди; ок. 896 – 956) – арабский историк, географ и путешественник; первый объединил разрозненные прежде исторические и географические наблюдения в труде энциклопедического характера «Известия времени» в 30 томах.] о восстании в Китае во второй
Страница 14 из 20

половине IX века и об усмирении этого восстания китайским императором с помощью тугузгузов. Это одно из немногих исторических событий, о котором мы имеем известия не только в китайских источниках, но и в арабских; арабы приписывают тугузгузам ту же роль, которую китайцы приписывают тюркам-шато.

Во время поездки Тамима ибн Бахра аль-Муттавви в страну тугузгузов здесь уже были зороастрийцы и манихеи; первые преобладали в стране вообще, последние – в столице. По всей вероятности, манихейство потом усилилось за счет зороастризма; арабы впоследствии называли манихеями весь тугузгузский народ. Манихейству, как буддизму, приписывали влияние на смягчение народных нравов, что будто бы вредно отразилось на военных качествах тугузгузов. Умерший в 869 году арабский писатель Джахиз[58 - Джахиз (полное имя – Абу Усман Амр ибн Бахр аль-Джахиз; 775 – 868) – арабский писатель, богослов, автор сатирических произведений «Книга о скупых» и «Послание о квадратности и округлости».] говорит, что до принятия манихейства тугузгузы были воинственным и храбрым народом и обыкновенно одерживали победы в борьбе к карлуками, даже когда были в меньшем числе; после принятия манихейства они стали терпеть поражения. Марквардт относит слова Джахиза к кочевым уйгурам и видит в них доказательство, что до арабов дошло известие об уничтожении государства уйгуров киргизами; между тем в приведенном им же тексте Джахиза ясно говорится не о борьбе с киргизами, а только о борьбе с карлуками, из чего видно, что имеются в виду не события в Монголии, а события в Китайском Туркестане и что тугузгузы арабских источников жили там раньше, чем туда пришли уйгуры. Последние события произошли только за три года до смерти Джахиза; между тем из слов Джахиза видно, что тугузгузы, по его представлению, давно уже жили в той местности, где их знали арабы, и давно вели борьбу со своими западными соседями – карлуками.

Под влиянием книжных источников арабы продолжали говорить о тугузгузах в восточной части Китайского Туркестана в то время, когда там жили уйгуры. Из относящихся к этому народу немногих исторических известий, сохранившихся в арабских источниках, важнее всего известия авторов X века Масуди и ан-Надима[59 - Ибн ан-Надим (полное имя – Абу-ль-Фарадж Мухаммед бен Аби Якуб бен Исхак ан-Надим аль-Варак аль-Багдади) – арабский писатель X века, жил в Багдаде. Составил обширный словарь по культуре мусульманского мира и окружающих его стран.], показывающие, что уйгурский хан заступался за своих единоверцев как перед китайским императором, так и перед мусульманскими эмирами династии Саманидов. По словам ан-Надима, до тугузгузского хана дошли слухи, что саманидский владетель хочет подвергнуть преследованию манихейскую общину, жившую в Самарканде; он велел передать эмиру, что в стране тугузгузов гораздо больше мусульман, чем в стране Саманидов – манихеев, и что, если мусульмане начнут гонение против манихеев, он начнет гонение против мусульман. Под влиянием этой угрозы саманидский эмир отказался от своего намерения.

Эти рассказы показывают, что слова Джахиза об утрате принявшими манихейство тюрками прежних военных качеств преувеличены, как впоследствии преувеличивали влияние буддизма на изменение народного характера монголов; успешная борьба монголов с китайцами за свою независимость показала, что монголы не утратили прежних военных качеств. Таким же образом тибетцы именно после принятия буддизма, в VII веке, выступили в роли завоевателей; в начале XX века, после долгих лет господства в Тибете буддизма, англичане встретили со стороны тибетцев упорное сопротивление. Пример христианской Европы в Средние века показывает, что воинственные народы могут обратить религию любви и мира в религию войны. Таким же образом для кочевников- уйгуров принятие манихейства было новым предлогом угрожать Китаю; китайцам в своей политике по вопросу об иноверцах приходилось считаться с заступничеством уйгурских каганов за манихеев; только после поражения, нанесенного уйгурам киргизами, начинается ожесточенное преследование в Китае чужих религий, в том числе манихейства. Угрозы уйгурских владетелей Китайского Туркестана уже не могли оказывать такое влияние, как прежде угрозы могущественных уйгурских каганов Монголии, но все?таки слова Масуди и ан-Надима показывают, что уйгуры в Восточном Туркестане защищали своих единоверцев в других странах, не останавливаясь перед применением силы, и, следовательно, не утратили своих военных качеств.

Открытые археологическими экспедициями в Средней Азии памятники манихейской литературы на персидском, согдийском, тюркском и китайском языках впервые дали возможность европейским ученым изучить религию манихеев по их собственным произведениям; до тех пор эту религию знали по сочинениям христианских и мусульманских авторов, большей частью полемическим. Манихейство, как и буддизм, рассчитывало на широкое распространение в народных массах; проповедь аскетизма была направлена против сословного строя, освященного религией Зороастра в ее позднейшей форме и господствовавшего в Персии в эпоху Сасанидов. Поэтому манихейские произведения писались так, чтобы они были доступны для простого народа. Из всех персидских рукописей того времени только в манихейских все слова написаны ясно по?персидски, без употребления семитских идеограмм, которыми полны так называемые пехлевийские рукописи и которыми пользовались и персидские христиане: многие слова произносились по?персидски, но вместо персидского слова писалось соответствовавшее семитское. Таким же простым и ясным языком манихеи писали по?тюркски. Главный памятник манихейской литературы на тюркском языке, покаянная молитва Хуастуанифт, чистотой языка, по мнению Радлова, превосходит едва ли не все дошедшие до нас памятники тюркской письменности[60 - Л. В. Дмитриева. Хуастуанифт (введение, текст, перевод). – Сб. «Тюркологические исследования». М. – Л., 1963, с. 214 – 232.].

Из этого же памятника видно, что, как и следовало ожидать, манихейство более всего сблизилось с буддизмом; оскорбление буддийских святынь каралось так же, как оскорбление манихейских. Близость этих религий друг к другу доказывается и терминами той и другой, свидетельствующими о взаимном влиянии, так что по этим памятникам даже было трудно решить, которая религия распространилась среди тюрок раньше. Слово, которым тюрки называли Будду и буддийские статуи, бурхан, было заимствовано манихеями и служило для обозначения манихейских святых; с другой стороны, буддисты для своих священных книг приняли манихейский термин ном, и это слово до сих пор сохранилось в монгольском языке. Манихеи и буддисты, как впоследствии христиане и мусульмане, старались при распространении своей религии среди тюрок создавать религиозную терминологию на тюркском языке, что не всегда было возможно. В области шаманизма можно было найти термины для выражения идей «бог» и «дьявол», но такого представления, которое бы соответствовало представлению об ангелах, в шаманских верованиях не было; в этом случае манихейские, христианские и мусульманские миссионеры среди тюрок должны были довольствоваться персидским словом
Страница 15 из 20

фириште.

Отсутствие у тюрок представления об ангелах отмечено и у Махмуда Кашгарского. Арабские авторы не всегда ясно отличали манихейство от буддизма, оттого некоторые авторы, как Бируни[61 - Бируни (полное имя – Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмад аль-Бируни; 973 – 1048) – среднеазиатский ученый-энциклопедист; писал на арабском языке; автор трудов практически по всем наукам своего времени.], приписывают манихейству широкое распространение; с другой стороны, Масуди категорически говорит, что других манихеев, кроме тугузгузов, среди тюрок не было. Под тугузгузами в этом случае, конечно, понимаются уйгуры. Впоследствии, по?видимому скоро после X века, манихейство и среди уйгуров уступило место буддизму и христианству, но как и когда это произошло, источники не сообщают. Даже у писавшего во второй половине XI века Махмуда Кашгарского мы не находим указаний, чтобы в его время еще сохранялось манихейство, хотя Махмуд Кашгарский лучше других знал страну уйгуров.

Замечательно что этот едва ли не единственный арабский автор, пишущий о Средней Азии не по книжным источникам, а на основании личного знакомства с этой страной, совершенно не употребляет слова тугузгуз, а только слово уйгур. Этим лучше всего доказывается, что употребление слова тугузгуз в смысле «уйгур» объясняется только книжными традициями и что у самих тюрок, живших в то время в Китайском Туркестане, такого слова не было.

Уйгуры оставались при Махмуде Кашгарском если не манихеями, то буддистами и христианами, но их западные соседи уже подчинились в то время влиянию ислама. В следующей лекции я постараюсь дать ответ на вопрос, что можно сказать в настоящее время об этом важнейшем факте в истории тюркского племени.

Лекция IV

Успехи ислама среди тюрок начались только со времени господства в Средней Азии иранской династии Саманидов, владевшей в IX – X веках, приблизительно с 820 до 1000 года, культурными областями Русского Туркестана[62 - Имеются в виду территории, входившие в состав Российской империи.]; у арабов эти области, расположенные за рекой Амударьей, получили общее название «Мавераннахр», то есть «Заречье»[63 - Первоначально Мавераннахром (пехл. «Fararod» – «заречье») области по правому берегу Амударьи называли жители левобережного Хорасана. Позднее это название перешло на весь регион между Амударьей и Сырдарьей.]. В истории мусульманских завоеваний население Мавераннахра иногда называлось тюрками; возможно, что некоторые области находились под властью династий тюркского происхождения; существует мнение, что в омейядском дворце Кусейр Амра вместе с изображениями сасанидского царя, византийского императора, вестготского короля Испании и абиссинского негуса находилось изображение тюркской владетельницы Бухары; но тюркский язык среди местного населения тогда еще не был распространен. По-видимому, арабы иногда ошибочно называли тюркским язык местного иранского населения; только так можно объяснить слова Джахиза, будто между языками иранским и тюркским существует только диалектическая разница, как, например, между мекканским и мединским диалектами.

В течение некоторого времени северная граница ислама и халифата в Средней Азии совпадала, по?видимому, с этнографической границей между племенами иранским и тюркским и с культурной границей между областью земледелия и областью скотоводства. Были города к северу от этой границы, но это были колонии, основанные в степи населением культурных областей. Еще арабские географы X века описывают тюрок как народ, совершенно чуждый исламу и находящийся во вражде с мусульманами, хотя в это время положение уже начало изменяться.

Саманиды, подобно везирам 10 аббасидских халифов, Бармакидам[64 - Бармакиды – род, из которого вышли первые персидские министры Арабского халифата. Находились у власти на протяжении всего VIII века.], происходили из Балха, области, где до ислама господствовал буддизм. Именно этой религии было труднее всего сохранить свое существование рядом с исламом; большое число статуй, находившихся в буддийских храмах, заставляло мусульман смотреть на буддизм как на идолопоклонство по преимуществу. В Индии брахманизм мог сохранить свое существование при мусульманском владычестве, тогда как буддизм, еще прежде пришедший в Индии в упадок, в эпоху мусульманского господства быстро исчез. Таким же образом исчез буддизм в Балхе и вообще в Тохаристане, тогда как зороастризм в Мавераннахре оставался еще в течение некоторого времени; были также общины манихеев, христиан и евреев, из которых только последние сохранили свою религию до сих пор[65 - О распространении буддизма, христианства, манихейства в Средней Азии до арабского завоевания см.: А. М. Беленицкий. Вопросы идеологи и культов Согда по материалам пянджикентских храмов, в кн. «Живопись древнего Пянджикента». М., 1954, с. 25 – 82; главное место в религиозной жизни домусульманской Средней Азии занимал культ, связанный с почитанием огня и пантеона местных божеств. В. В. Бартольд определяет этот культ как зороастризм, однако его отличия от канонизированного зороастризма, господствовавшего в Иране, весьма значительны. В советской исторической литературе эта система религиозных воззрений условно именуется маздеизмом.]. Но буддизм исчез под влиянием ислама не бесследно; по?видимому, в подражание буддийской вихаре возник тип мусульманской высшей богословской школы – медресе, которая упоминается прежде всего на восточной окраине мусульманского мира и только в XI веке появляется в Западном Иране и в столице халифата, Багдаде. На влияние буддизма указывает большое число медресе в Балхе и его области.

Медресе, существовавшие в X веке, насколько известно, только в Хорасане и Мавераннахре, были сильным средством для распространения ислама независимо от действий мусульманского правительства; может быть, этим следует объяснить, что мусульманская пропаганда за пределами халифата достигла в это время в Средней Азии таких успехов, как ни на одной из других окраин мусульманского мира. Как мы уже видели, Саманиды отказались от оборонительной политики прежних мусульманских наместников Хорасана и Мавераннахра, перестали поддерживать стены, построенные для защиты культурных областей от кочевников, и сами стали предпринимать походы в степь. Иногда эти походы приводили к завоеванию городов; так, в 893 году был завоеван город Тараз, или Талас, на месте современного Аулие-Ата[66 - В советское время Джамбул. Ныне городу возвращено исконное название Тараз.], причем говорится об обращении главной церкви в мечеть, из чего можно заключить, что мусульманской пропаганде здесь предшествовала христианская. Но эти завоевания касались только ближайших пограничных областей, и даже здесь рядом с завоевательными походами Саманидов происходила, независимо от них, мирная колонизация степи переселенцами из Мавераннахра.

Когда ислам сделался в Мавераннахре религией большинства, мусульмане стали продолжать колонизаторскую деятельность, производившуюся в домусульманскую эпоху согдийцами. Так возникли три мусульманских города на нижнем течении Сырдарьи – Дженд, Хувара и «Новое поселение» (аль-Карьят аль-Хадиса по?арабски, Дих-и нау по?персидски,
Страница 16 из 20

Янгикент по?тюркски, причем слово кент перешло к тюркам от согдийцев) [67 - О раннесредневековых городах в нижнем течении Сырдарьи и их основателях см.: С. П. Толстов. Города гузов (Историко- этнографические этюды). – «Советская этнография», 1947, № 3, с. 55 – 102; его же. По древним дельтам Окса и Яксарта. М., 1962, с. 273 – 294.]. Из них вполне установлено местоположение последнего, которому соответствуют развалины, носящие теперь название Джанкент. По словам арабских географов, эти города были населены мусульманами, но находились под властью немусульманских тюрок-огузов, из чего видно, что это не были города, основанные на завоеванной Саманидами территории, но колонии, основанные с согласия местных тюрок переселенцами из Мавераннахра. Как завоеванный Саманидами Талас, так и основанное мирными колонистами «Новое поселение» широко распространили свою торговую деятельность в Средней Азии; от каждого из этих городов вела дорога к Иртышу, в страну неизвестного китайцам тюркского народа кимаков (в тюркском произношении, вероятно, кимек), из которого вышел занявший впоследствии огромную территорию кипчакский народ.

К числу пограничных областей мусульманской культуры принадлежал Хорезм. Окруженный степью с трех сторон, Хорезм издавна вел обширную торговлю с кочевниками; эта торговля должна была еще больше расшириться в мусульманский период. Хорезмийцы, вероятно, принимали участие в основании колоний на Сырдарье, но главная их деятельность была направлена в сторону запада и северо-запада, к бассейну Волги, где тогда жили болгары и хазары. Деятельность хорезмийцев началась здесь еще до ислама; из хорезмийцев происходил предводитель хазарского войска, совершивший в 764 году нашествие на мусульманские области Кавказа, но впоследствии мы находим на службе у хазар хорезмийцев-мусульман, которые выговорили себе право оставаться нейтральными в тех случаях, когда будет происходить война с мусульманскими странами[68 - Об отношениях между Хорезмом и государствами хазар и болгар в Поволжье см.: С. П. Толстов. По следам древнехорезмийской цивилизации. М., 1948.]. Кроме того, в стране хазар и в их главном городе Итиле, при устье Волги, было большое число мусульманских купцов; благодаря этой торговле мог вообще возникнуть большой город в стране, которая сама, по словам арабов, ничего не производила. На юго-западе, в Дагестане, страна хазар непосредственно граничила с халифатом; здесь часто происходили военные столкновения; под влиянием этих столкновений хазарские каганы даже были вынуждены покинуть свою прежнюю столицу в Дагестане и основать новый город при устье Волги, хотя потом арабы и здесь, как в Туркестане, отказались от наступления и Дагестан, кроме Дербента и его ближайших окрестностей, остался в руках хазар. На востоке между государством хазар и пограничными областями мусульман всегда было некоторое пространство, не принадлежавшее ни тем, ни другим; тем не менее из некоторых арабских известий можно заключить, что хорезмийские войска иногда переходили это пространство и принимали участие в происходивших на Волге событиях, из которых главным было наступление на бассейн Волги в X веке русских[69 - О русско-хазарских отношениях в Поволжье и на Кавказе см.: М. И. Артамонов. История хазар. Л., 1962; А. Ю. Якубовский. О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях в IX – X вв. – «Известия АН СССР», «Серия истории и философии», т. III, 1946, № 5, с. 461 – 472.].

Наступлению русских на бассейн Волги предшествовало наступление хазар на восточнославянский мир; мы знаем из русских летописей, что несколько славянских народов до второй половины IX века платили дань хазарскому кагану. Как далеко простиралось на север хазарское влияние, видно из того, что русский князь, живший далеко на севере, около Новгорода, когда русские еще были норманнами и говорили на шведском языке, носил титул каган, употреблявшийся иногда и впоследствии, когда к государю русских чаще применялся общеславянский титул германского происхождения князь[70 - О происхождении термина «русь» и о шведской колонизации района Приладожья см.: И. П. Шаскольский. Норманская теория в современной буржуазной науке. М. – Л., 1965, с. 50 – 54, 203 – 206. Бартольд имеет в виду сообщения Бертинских анналов, где под 839 годом говорится о посольстве древнерусского князя, который назван хаканом; однако нет доказательств, что речь идет о норманнском князе из Приладожья.].

Государство, образованное в IX веке русскими на пространстве от Балтийского до Черного моря, нанесло удар могуществу Хазарского царства; непосредственное столкновение между обоими народами стало неизбежным, когда русские направили свои набеги между прочим и по Волге к Каспийскому морю. Известно, что об этих набегах русские летописи не дают никаких сведений; только о последнем из них, о походе на хазар Святослава, летопись сохранила несколько строк. Почти все наши сведения об этом движении русских заимствованы из арабских источников, причем самый подробный из них – рассказ Масуди о первом набеге, происшедшем, вероятно, между 910 и 915 годом, по?видимому, в 913 году. Этот набег был произведен с разрешения хазар, которым русские обещали отдать часть добычи, но потом тот же хазарский каган разрешил своим подданным-мусульманам (к ним присоединились и жившие в Итиле христиане, тоже заинтересованные в безопасности торговли от набегов) на обратном пути напасть на русских, которые были почти все истреблены.

В рассказе мусульман о втором набеге русских, 943 – 944 годов, когда был разграблен и разрушен главный в то время город мусульманского Кавказа, Бердаа, ничего не говорится о том, был ли он совершен с разрешения хазар или против их воли; не известно также, пострадали ли от этого набега кроме мусульманских земель также земли, принадлежавшие хазарам. Третий поход, поход Святослава в 965 году, был направлен уже против Хазарского царства, которое на несколько лет перешло полностью во власть русских, не исключая и местности, непосредственно граничившей с халифатом в Дагестане; но за пределы Хазарского царства русские тогда не проникали, не трогали мусульманских областей и не преследовали бежавших из Хазарского царства жителей, нашедших убежище на Апшеронском полуострове, около Баку. Как видно из рассказа Ибн Хаукаля[71 - Ибн Хаукаль (X век) – арабский географ и путешественник. Автор «Книги путей и стран», которая содержит многочисленные сведения об Арабском халифате и окрестных странах.], бывшего в это время на юго-восточной стороне Каспийского моря, современники смотрели на этот поход как на окончательное завоевание Хазарского царства; беглецы вели с русскими переговоры, чтобы вернуться к себе на родину и жить там под русской властью. Ибн Хаукаль и потом не знал, что русские покинули завоеванную ими страну и что Хазарское царство было восстановлено.

Чтобы понять ход этих событий, нужно принять во внимание действия того же князя Святослава в других местах. Норманнские походы и в России, как в Западной Европе, первоначально предпринимались только для грабежа; таков был характер первых действий русских на Каспийском море. Потом походы приняли характер завоевательных предприятий, причем целью завоеваний было не присоединение новой территории
Страница 17 из 20

к своим прежним владениям, но покорение богатой страны для того, чтобы остаться в ней. Когда Святослав потом пришел в дунайскую Болгарию, он решил остаться в этой стране, экономически и культурно стоявшей в то время гораздо выше России и бывшей центром торговых сношений; несмотря на все уговоры, он не хотел возвращаться в Киев. Очень вероятно, что Итиль, имевший не меньшее торговое значение, тоже понравился Святославу и тоже показался ему, сравнительно с Киевом, более значительным и богатым городом, более достойным быть столицей могущественного князя. Для России этот момент имел решающее значение; если бы Святослав остался в Итиле, русские, наверное, подчинились бы влиянию мусульманской культуры. Святослав ушел из страны хазар не для того, чтобы вернуться домой, но чтобы оказать помощь византийскому императору, по его просьбе, против дунайских болгар; византийский посол, по?видимому, застал Святослава не в Киеве, а в хазарских владениях. Ни из русских источников, ни из византийских не видно, покинул ли Святослав свои завоевания добровольно, увлекшись, под влиянием византийского предложения, мечтой о новых завоеваниях, или этому решению способствовали какие?нибудь неудачи на Волге или опасность, угрожавшая от каких?нибудь новых врагов. Ответ на этот вопрос дает, может быть, дошедший до Багдада слух, что именно в 965 году, в год похода Святослава, на хазар напал какой?то «тюркский» народ; хазары обратились за помощью к хорезмийцам; те обещали оказать им помощь под условием принятия ими ислама; хазары согласились, и хорезмийцы освободили их от вражеского нашествия.

О принятии хазарами ислама говорится в мусульманских источниках и по другому поводу, в рассказе о событиях другого периода; по этому рассказу, хазар будто бы заставили принять ислам походы против них Мамуна из города Гурганджа (нынешнего Куня-Ургенча). Имеется в виду не халиф Мамун, как ошибочно полагает Марквардт, а правивший в Гургандже эмир Мамун ибн Мухаммед.

Несомненно, что в обоих случаях известие об обращении хазар в мусульманство было основано на неверных слухах. Государственной религией хазар оставался до конца иудаизм, принятый каганом и аристократией, вероятно, в эпоху Харуна ар-Рашида[72 - Харун ар-Рашид (Гарун аль-Рашид; 763 или 766 – 809) – багдадский халиф из династии Аббасидов с 786 года. Прозвище ар-Рашид («Справедливый») получил от отца при назначении наследником престола. Правление Харуна ар-Рашида ознаменовалось экономическим и культурным расцветом.], то есть в конце VIII века. Это событие было последним отголоском той широкой пропаганды иудаизма, о которой говорится в Евангелии и у многих античных писателей; только постепенно иудаизм как религия международной пропаганды уступил место христианству и исламу и сделался тем, чем он остается до сих пор: национальной религией, принятие которой людьми других народов представлялось бы совершенно неестественным. По мусульманским известиям, иудаизм был религией хазарского правительства, но не хазарского народа. Хазарское правительство отстаивало интересы иудаизма, и в 922 году в ответ на известие о разрушении синагоги в одном из мусульманских государств был разрушен минарет в Итиле; но среди народа, по словам арабов, мусульман и христиан было больше, чем приверженцев иудаизма[73 - О религиозной ситуации в Хазарии см.: Б. Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. I. Горган и Поволжье в IX – X вв. М., 1962, с. 145 – 166.]. Поэтому остается темным вопрос о происхождении караимов в Крыму. Слово «караим» в Средние века обозначало не народ, а одну из иудаистских сект, отличавшуюся от большинства иудаистов, как и крымские караимы, непризнанием Талмуда. Караимы говорят на тюркском языке и имеют на этом языке перевод Библии, благодаря чему их язык сохранил большую чистоту. Часть Крыма принадлежала хазарам, и, может быть, здесь жил в начале XI века последний хазарский владетель, хотя этот владетель, по?видимому, был христианином, так как его звали Георгием. Ясных свидетельств о том, чтобы хазары принадлежали к секте караимов, в источниках нет. Против отождествления караимов с хазарами говорят и лингвистические факты; язык хазар, подобно языку болгар, был непонятен для остальных тюрок и, вероятно, был тем же языком, остатком которого теперь является чувашский; язык караимов и караимской Библии мало отличается от большинства тюркских наречий и не имеет ничего общего с чувашским. В этих условиях такие факты, как иудаистская религия и тюркский язык караимов, недостаточны для решения вопроса об их происхождении и их отношении к хазарам.

Ислам, таким образом, не сделался государственной религией в хазарских владениях; но и независимо от успеха или неудачи мусульманской религиозной пропаганды у хорезмийцев было достаточно причин оказать хазарам помощь в борьбе с внешними врагами, тем более что на службе у хазарского кагана была хорезмийская гвардия, которая не могла не пострадать при разгроме Хазарского царства русскими. Возможно, следовательно, что уход Святослава, по крайней мере отчасти, был вызван действиями хорезмийцев.

Более тесно, чем хазары, были связаны с Хорезмом и с мусульманской культурой их ближайшие родственники, волжские болгары. Мусульманские источники говорят об этом сравнительно мало. Говорится только о прибытии в 921 году посольства от принявших ислам болгар к халифу Муктадиру[74 - Аль-Муктадир биллах Абу-л-Фадл Джафар ибн Абд-Аллах (895 – 932) – багдадский халиф из династии Аббасидов с 908 года. В годы его правления Арабский халифат последовательно приходил в упадок.] с просьбой прислать им знатоков военного дела, которые могли бы построить для них крепость, и знатоков ислама, которые могли бы наставить их в новой вере. В ответном посольстве халифа принимал участие Ибн Фадлан[75 - Ибн Фадлан (полное имя – Ахмад ибн Фадлан ибн аль-Аббас ибн Рашид ибн Хаммад; перв. пол. X века) – арабский путешественник и писатель. В 921 – 922 годах в качестве секретаря посольства халифа аль-Муктадира посетил Волжскую Булгарию и в своих путевых заметках оставил уникальные описания быта и политических отношений огузов, башкир, булгар, русов и хазар.], описавший свое путешествие из Багдада к болгарам и обратно через страну хазар. До последнего времени сочинение Ибн Фадлана было известно только по извлечению, сделанному в XIII веке географом Якутом; только недавно установлено, что в Мешхеде сохранилась рукопись, хотя и неполная, труда Ибн Фадлана в том виде, как с ним мог ознакомиться Якут (не хватает лишь нескольких страниц в конце)[76 - Издание, перевод и исследование мешхедской рукописи Ибн Фадлана см.: А. П. Ковалевский. Книга Ахмада Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921 – 922 гг. Харьков, 1956.].

На Ибн Фадлана, по?видимому, была возложена обязанность содействовать ознакомлению болгар с предписаниями ислама; политическая сторона посольства его не интересовала, послом «от султана», то есть от багдадского правительства, было другое лицо. Ибн Фадлан, насколько известно до сих пор, ничего не говорит о том, как это лицо исполнило свою обязанность и была ли построена для болгар та крепость, о которой они просили, и о том, как болгары первоначально ознакомились с исламом. Некоторый ответ на этот вопрос
Страница 18 из 20

дает маршрут посольства: из Багдада оно проехало в Бухару, оттуда в Хорезм и только из Хорезма к болгарам. Выбор такого маршрута мог быть вызван только тем, что болгары вошли в соприкосновение с мусульманской культурой через Хорезм и владения Саманидов; из Багдада на Волгу было бы ближе ехать через Кавказ. Тесными культурными связями между болгарами и хорезмийцами объясняется предположение русского летописца о родстве между этими народами. На влияние саманидского государства указывают и монеты, чеканившиеся в том же X веке мусульманскими болгарами. Был период, когда Саманиды не признавали халифа (аль-Мути), провозглашенного в Багдаде, и чеканили на монетах имя прежнего халифа (аль-Мустакфи[77 - Оба, и аль-Мустакфи (944 – 946), и аль-Мути (946 – 974), были чисто номинальными халифами при султанах из династии Буидов, которая отложилась от Саманидов, захватила Багдад и правила там в 945 – 1055 годах.]); то же самое имя мы видим и на монетах, чеканенных в это время в стране болгар.

Помимо мирных сношений между хорезмийцами и болгарами могли происходить и военные столкновения.

Есть известия о походах хорезмийцев на «славян»; едва ли тут может идти речь о настоящих славянах, живущих к западу от Волги. Ибн Фадлан называет царя волжских болгар царем славян; прежде можно было объяснить это выражение ошибкой Якута, но теперь оказывается, что оно находится в подлинном сочинении Ибн Фадлана. По-видимому, волжские болгары, как и дунайские, произошли от смешения тюркско- чувашской народности и славянской, с той разницей, что среди дунайских болгар одержал победу славянский язык, среди волжских – тюркско-чувашский.

Помощь хорезмийцев, может быть, на короткое время спасла Хазарское царство от гибели, но не придала ему новой жизни; после XI века оно больше не упоминается, и монголы в XIII веке хазар уже не застали. С другой стороны, разгромом Хазарского царства воспользовались не столько русские, сколько болгары. По словам Ибн Хаукаля, русскими было разгромлено не только Хазарское царство, но и Болгарское, но об этом ничего не говорит русская летопись и этому мало соответствуют последующие события. С XI до XIII века болгары действовали на огромном пространстве от Великого Устюга до местности южнее Саратова и от Мурома до Уфимского края. В политическом отношении страна болгар, как и Россия, переживала, по?видимому, период распада на уделы. Ибн Фадлан говорит об одном верховном государе болгар, хотя и не носившем ханского титула, как государь хазар; впоследствии русские летописи всегда говорят о болгарских князьях, а не об одном князе. С другой стороны, культура болгарского народа была в XIII веке значительно выше, чем в X веке. По описанию арабских географов X века, болгарские города, Болгар и находившийся в 50 верстах от него Су- вар (по?видимому, тоже название племени), в сущности, были ставками кочевников, состояли из хижин и войлочных шатров и летом совершенно покидались, тогда как город Болгар монгольского периода, как показывают его развалины, был каменным городом с населением не менее 50 000 жителей. В X веке из страны болгар вывозили только продукты охоты (меха пушных зверей) и пчеловодства; впоследствии у болгар возникло кожевенное производство, унаследованное потом русскими, и болгарские сапоги были предметом вывоза в мусульманские страны, где на них был большой спрос. Земледелие также сделало большие успехи, и в годы неурожая Русь могла получать хлеб из страны болгар. Военная борьба с русскими велась с переменным счастьем; наступление русских вниз по Волге продвигалось медленно; только в XIII веке, незадолго до монгольского нашествия, русские дошли до места впадения в Волгу Оки и основали здесь Нижний Новгород. С другой стороны, нет сведений о том, чтобы болгары достигли успехов в области духовной культуры и имели литературу на своем языке, хотя на этом языке сохранились надписи арабским алфавитом, относящиеся уже ко времени монгольского владычества, к XIV веку. Вскоре после этого в бывшей стране болгар получил господство тот тюркский язык, который утвердился в Золотой Орде; прежний болгарский язык сохранился только в языке чувашей, происходящих, по?видимому, от наименее затронутых мусульманской культурой элементов болгарского народа, совершенно не знавших ни ислама, ни арабского алфавита и до принятия русского алфавита не имевших никакой письменности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vasiliy-bartold/turki/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

1

В. В. Бартольд, говоря о тюрках как об этноязыковой общности, использует термин «турки» и производные от него, которые ныне обычно применяются для обозначения основного населения Турции. В данном издании, для удобства читателей, сочтено возможным заменить их на термины «тюрки», «народы тюркской группы», «тюркские народности» и проч.

2

В этой работе, как и во многих других, В. В. Бартольд называет Средней Азией как Центральную Азию, так и собственно Среднюю Азию.

3

Тимур, Тамерлан (полное имя – Тимур ибн Тарагай Барлас; 1336 – 1405) – полководец, основатель империи Тимуридов со столицей в Самарканде.

4

Об истории открытия и изучения древнетюркских рунических («орхонских» или «орхоно-енисейских») памятников см.: А. Н. Бернштам. Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок VI – VIII веков. – М. – Л., 1946.

5

Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux. Recueillis et commentеs par Е. D. Chavannes. St.?Pbg., 1903 («Сборник трудов Орхонской экспедиции», VI).

6

Эдуард Шаванн (Еdouard Chavannes; 1865 – 1918) – французский археолог, синолог, с 1903 года член французской Академии надписей (с 1915 года президент), с 1913 года – член- корреспондент Петербургской академии наук.

7

О древнетюркских рунических надписях в Средней Азии см.: М. Е. Массон. К истории открытия древнетюркских рунических надписей в Средней Азии. – «Материалы Узкомстариса», вып. 6 – 7. М. – Л., 1936, с. 5 – 15; С. Е. Малов. Таласские эпиграфические памятники. – «Материалы Узкомстариса», вып. 6 – 7. М. – Л., 1936, с. 17 – 38; С. Е. Малов. Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. М. – Л., 1959. А. Н. Бернштам. Древнетюркские рунические рукописи из Ферганы. – «Эпиграфика Востока», XI, 1956, с. 54 – 58. А. Н. Бернштам. Древнетюркский документ из Согда. – «ЭВ», V, 1951, с. 65 – 75.

8

Вильгельм Людвиг Петер Томсен (Vilhelm Ludwig Peter Thomsen; 1842 – 1927) – датский лингвист и историк, профессор, с 1894 года член-корреспондент Российской академии наук. Наиболее известен дешифровкой орхоно-енисейских надписей (цикл работ 1893 – 1896 годов).

9

Василий Васильевич Радлов (наст. имя – Вильгельм Фридрих Радлов; 1837 – 1918) – выдающийся русский востоковед- тюрколог, этнограф, археолог и педагог немецкого происхождения. Директор Кунсткамеры с 1894 года. Организовал и возглавил знаменитую Орхонскую экспедицию в Монголию (1891), в ходе которой были открыты орхоно-енисейские надписи. Автор около 150 научных трудов.

10

Имеется в виду «Сокровенное сказание
Страница 19 из 20

монголов» – наиболее древний монгольский литературный и историографический памятник. Дошло до нас на монгольском языке в китайской иероглифической транскрипции. Буквальный перевод китайского названия «Секретная история династии Юань».

11

Поль Пелльо (Пельо, Пеллио; Paul Pelliot; 1878 – 1945) – французский востоковед, специалист по истории Китая, монголов, других центральноазиатских народов.

12

Об отождествлении жужаней с монголами существуют различные мнения; см.: Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux, p. 221 – 223; P. A. Boodberg. Marginalia to the histories of the Northern Dynasties. – «Harvard Journal of Asiatic Studies», vol. 4, 1939, p. 23 – 283.

13

Эдгар Блоше (Edgard Blochet; 1870 – 1937) – французский востоковед, специалист по истории религий.

14

Рашид ад-дин (Рашид ад-Доулэ; Рашид ат-Табиб – «врач Рашид»; полное имя – Рашид ад-дин Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани; ок. 1247 – 1318) – персидский государственный деятель, врач и ученый-энциклопедист; министр государства Хулагуидов (1298 – 1317). Составил исторический труд на «Сборник летописей», являющийся важнейшим источником по истории Монгольской империи и Ирана Хулагуидов.

15

Кай (Карл) Рейнхольд Доннер (Karl Reinhold (Kai) Donner; 1888 – 1935) – финский лингвист, этнограф и политик.

16

Согдийские документы из Восточного Туркестана датируются теперь В. Хеннингом IV веком; см.: W. B. Henning. The date of the Sogdian Ancient Letters. – «Bulletin of the School of Oriental and African Studies», vol. XII, pt. 3 – 4, 1948, p. 601 – 615.

17

Робер Готьо (Robert Edmond Gauthiot; 1876 – 1916) – французский языковед, иранист.

18

Тоньюкук (646 – 724) – политический и военный деятель государственного образования кочевых тюрков – так называемого Второго тюркского каганата.

19

Об алфавитах и искусстве письма у древних тюрков и уйгуров см.: A. v. Gabain. Altt?rkische Schreibkultur und Druckerei. – «Philologiae turcicae fundamenta…», t. II, s. 171 – 191.

20

Сюань Цзан (Сюаньцзан; Xuаnz?ng, букв. «Таинственный толстяк»; 602 – 664) – китайский буддийский монах, философ, путешественник и переводчик времен династии Тан.

21

О согдийских колониях в Семиречьи см.: А. Н. Бернштам. Согдийская колонизация Семиречья. – «Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры АН СССР», вып. VI, 1940, с. 34 – 43.

22

Гильом де Рубрук (Guillaume de Rubrouck, букв. «Гильом из Рубрука»; ок. 1220 – ок. 1293) – фламандский монах-францисканец, путешественник. В 1253 – 1255 годах по поручению французского короля Людовика IX совершил путешествие к монголам. Автор книги «Путешествие в восточные страны».

23

W. Radloff. Aus Sibirien. L?se Bl?tter aus meinem Tagebuche. Leipzig, 1884. Bd II, s. 122.

24

Там же, Bd I, S. 128.

25

Борис Яковлевич Владимирцов (1884 – 1931) – российский востоковед, монголовед, академик АН СССР (1929). Специалист в области монгольского языкознания, литературы, истории и этнографии монгольских народов.

26

«Кутадгу билиг» («Благодатное знание») – поэма тюркского писателя XI века Юсуфа Баласагуни.

27

Второе и ныне значительно чаще употребляемое название китаев – кидани.

28

Куракити Сиратори (Ширатори; 1865 – 1942) – японский историк.

29

V. Thomsen. Altt?rkische Inschriften aus der Mongolei in ?bersetzung und Einleitung. – «Zeitschrift der Deutschen Morgenl?ndischen Gesellschaft». Bd 78, 1924, s. 171.

30

Иосиф Юлиус Миккола (Jooseppi Julius Mikkola; 1866 – 1946) – финский языковед, славист. Профессор славянской филологии Хельсинкского университета.

31

Карл Иоахим Марквардт (Karl Joachim Marquardt; 1812 – 1882) – немецкий историк и классический филолог.

32

Николай (Николас) Николаевич Поппе (1897 – 1991) – русский и американский лингвист, этнограф. Член-корреспондент АН СССР (1932). В 1942 году, находясь на оккупированной территории, пошел на сотрудничество с немцами и в 1943 году вместе с семьей выехал в Германию, после поражения которой в войне оказался в США. Был профессором в Университете штата Вашингтон.

33

Фридрих Хирт (Friedrich Hirth; 1845 – 1927) – немецко-американский синолог, историк, один из основателей синологии США.

34

О тёлесах и тардушах см.: И. А. Клюкин. Новые данные о племени тардушей и толисов. – «Вестник Дальневосточного отделения Академии наук», 1932, № 1 – 2, с. 91 – 98.

35

Имеется в виду тюркская версия буддийского священного текста «Сутра золотого блеска», первоначально написанного в Индии на санскрите.

36

Современная транскрипция – цзянькунь.

37

Гардизи (полное имя – Абу Саид Абд аль-Хай ибн аз-Заххак ибн Махмуд Гардизи) – персидский историк XI века, автор труда «Украшение известий».

38

В настоящее время не принято объединять уральские и алтайские языки в одну лингвистическую группу, хотя ряд исследователей остаются сторонниками гипотезы об урало-алтайском родстве.

39

Матиас Александр Кастрен (Matthias Alexander Castrеn; 1813 – 1852) – финский филолог, исследователь финно-угорских и самодийских языков.

40

К племенам Южной Сибири, первоначально говорившим на самодийских языках и утратившим свою языковую самобытность под влиянием тюркоязычных соседей, относятся камасинцы, маторы, койбалы, котовцы, тайги, карагасы; о самодийских языках см.: Н. М. Терещенко. Самодийские языки. – Сб. «Младописьменные языки народов СССР». М. – Л., 1959, с. 380 – 399.

41

Группа так называемых енисейских племен (кеты, коты, ассаны, арины) утратила свои первоначальные, родственные между собой языки к концу века. Материалы Анучина, изучавшего кетский язык в 1904 – 1908 годах, опубликованы не были. Дмитрий Николаевич Анучин (1843 – 1923) – русский географ, антрополог, этнограф, археолог.

42

Махмуд ибн аль-Хусейн ибн Мухаммед аль-Кашгари (1028 или 1029 – 1101 или 1126) – тюркский филолог и лексикограф. Автор «Собрания тюркских наречий», в котором собран и обобщен обширный историко-культурный, этнографический и лингвистический материал. О Махмуде Кашгарском и его труде см.: С. Е. Малов. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М. – Л., 1951.

43

Кутейба ибн Муслим (668 – 715) – наместник Хорасана в эпоху правления арабских халифов из династии Омейядов в 704 – 715 годах; был главным организатором и исполнителем завоевательных походов арабов в Среднюю Азию и покорения Мавераннахра.

44

Саманиды – династия, правившая в Средней Азии и Иране в 875 – 999 годах.

45

Сасаниды – династия, правившая в Сасанидской империи (государстве на территории современных Ирака и Ирана) в 224 – 651 годах.

46

Якут аль-Хамави (полное имя – Якут Ибн Абдаллах ар-Руми (Византиец) аль-Хамави Абу Абдаллах Шихаб-ад-Дин; между 1178 и 1180 – 1229) – мусульманский писатель, историк, географ. По происхождению – малоазийский грек. Автор обширного «Географического словаря», «Словаря литераторов», «Словаря стран».

47

Макдиси (полное имя – Мухаммад ибн Ахмад Шамс аль-Дина аль-Мукаддаси; 945 – после 1000) – арабский географ, автор труда «Лучшее распределение для познания климатов», содержащего описание всех стран мусульманского Востока.

48

О манихействе у тюркских племен Центральной Азии см.: U. Pestalozza. Il manicheizmo presso I Turchi occidentalt ed oriental (rilievi I chiarimenti). – «Rendiconti del Reale Instituto Lombardo di scienze e lettere», ser. II, vol. LXVII, 1937, fasc. XI – XV, p. 417 – 497.

49

О согдийском письме и времени заимствования его тюрками см.: W. B. Henning. Mitteliranisch. – «Handbuch der Orientalistik», Abt. I, Bd. IV. Leiden – K?ln, 1958, s. 55.

50

Ибн Хордадбех (полное имя – Абу-ль-Касим Убайдаллах ибн Абдаллах ибн Хордадбех; ок. 820 – 885 или ок. 912) – иранский географ. Был начальником почт в области аль-Джабал
Страница 20 из 20

(Северо-Западный Иран). Автор «Книги путей и стран», в которой содержатся многочисленные сведения по истории и топонимике Арабского халифата и окрестных стран, в том числе самые ранние в арабской географии упоминания о русах и славянах.

51

Обе сохранившиеся редакции труда Ибн Хордадбеха написаны в 880?х годах; см.: П. Г. Булгаков. Книга путей и государств Хордадбеха. – «Палестинский сборник», вып. 3 (66), 1958.

52

Древнетюркские рунические тексты Монголии позволили установить правильное чтение этнонима «токуз-огуз» – «девять (племен) огузов». Господствующим племенем этой конфедерации были уйгуры. В арабских и персидских источниках термин «токуз-огуз» относится исключительно к уйгурам Восточного Туркестана.

53

Ибн аль-Асир (полное имя – Иззуддин Абуль-Хасан Али ибн Мухаммад ибн Абдул-Карим аль-Джазири; 1160 – 1233 или 1234) – арабский историк, автор «Полного свода всеобщей истории» и других сочинений.

54

Табари (полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Джарир ат-Табари; 839 – 923) – арабский историк и богослов, автор «Истории пророков и царей» и других сочинений.

55

Ахмад ибн Тулун (835 – 884) – основатель династии Тулунидов, правившей в государстве с центром в Египте. Его отец Тулун (ум. 854 год), раб, будучи прислан саманидским правителем Бухары в качестве подарка багдадскому халифу Мамуну, сумел выдвинуться при его дворе и дослужиться до командующего гвардией.

56

Путешествие Тамима ибн Бахра аль-Муттавви, арабского дипломатического агента, достигшего ставки уйгурского кагана на Орхоне, состоялось в начале 820?х годов. См.: С. Г. Кляшторный. Ордубалык: рождение городской культуры в Уйгурском каганате // Древние культуры Евразии. СПб., 2010, с. 276 – 279.

57

Масуди (полное имя – Абу-ль-Хасан Али ибн аль-Хусейн аль-Масуди; ок. 896 – 956) – арабский историк, географ и путешественник; первый объединил разрозненные прежде исторические и географические наблюдения в труде энциклопедического характера «Известия времени» в 30 томах.

58

Джахиз (полное имя – Абу Усман Амр ибн Бахр аль-Джахиз; 775 – 868) – арабский писатель, богослов, автор сатирических произведений «Книга о скупых» и «Послание о квадратности и округлости».

59

Ибн ан-Надим (полное имя – Абу-ль-Фарадж Мухаммед бен Аби Якуб бен Исхак ан-Надим аль-Варак аль-Багдади) – арабский писатель X века, жил в Багдаде. Составил обширный словарь по культуре мусульманского мира и окружающих его стран.

60

Л. В. Дмитриева. Хуастуанифт (введение, текст, перевод). – Сб. «Тюркологические исследования». М. – Л., 1963, с. 214 – 232.

61

Бируни (полное имя – Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмад аль-Бируни; 973 – 1048) – среднеазиатский ученый-энциклопедист; писал на арабском языке; автор трудов практически по всем наукам своего времени.

62

Имеются в виду территории, входившие в состав Российской империи.

63

Первоначально Мавераннахром (пехл. «Fararod» – «заречье») области по правому берегу Амударьи называли жители левобережного Хорасана. Позднее это название перешло на весь регион между Амударьей и Сырдарьей.

64

Бармакиды – род, из которого вышли первые персидские министры Арабского халифата. Находились у власти на протяжении всего VIII века.

65

О распространении буддизма, христианства, манихейства в Средней Азии до арабского завоевания см.: А. М. Беленицкий. Вопросы идеологи и культов Согда по материалам пянджикентских храмов, в кн. «Живопись древнего Пянджикента». М., 1954, с. 25 – 82; главное место в религиозной жизни домусульманской Средней Азии занимал культ, связанный с почитанием огня и пантеона местных божеств. В. В. Бартольд определяет этот культ как зороастризм, однако его отличия от канонизированного зороастризма, господствовавшего в Иране, весьма значительны. В советской исторической литературе эта система религиозных воззрений условно именуется маздеизмом.

66

В советское время Джамбул. Ныне городу возвращено исконное название Тараз.

67

О раннесредневековых городах в нижнем течении Сырдарьи и их основателях см.: С. П. Толстов. Города гузов (Историко- этнографические этюды). – «Советская этнография», 1947, № 3, с. 55 – 102; его же. По древним дельтам Окса и Яксарта. М., 1962, с. 273 – 294.

68

Об отношениях между Хорезмом и государствами хазар и болгар в Поволжье см.: С. П. Толстов. По следам древнехорезмийской цивилизации. М., 1948.

69

О русско-хазарских отношениях в Поволжье и на Кавказе см.: М. И. Артамонов. История хазар. Л., 1962; А. Ю. Якубовский. О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях в IX – X вв. – «Известия АН СССР», «Серия истории и философии», т. III, 1946, № 5, с. 461 – 472.

70

О происхождении термина «русь» и о шведской колонизации района Приладожья см.: И. П. Шаскольский. Норманская теория в современной буржуазной науке. М. – Л., 1965, с. 50 – 54, 203 – 206. Бартольд имеет в виду сообщения Бертинских анналов, где под 839 годом говорится о посольстве древнерусского князя, который назван хаканом; однако нет доказательств, что речь идет о норманнском князе из Приладожья.

71

Ибн Хаукаль (X век) – арабский географ и путешественник. Автор «Книги путей и стран», которая содержит многочисленные сведения об Арабском халифате и окрестных странах.

72

Харун ар-Рашид (Гарун аль-Рашид; 763 или 766 – 809) – багдадский халиф из династии Аббасидов с 786 года. Прозвище ар-Рашид («Справедливый») получил от отца при назначении наследником престола. Правление Харуна ар-Рашида ознаменовалось экономическим и культурным расцветом.

73

О религиозной ситуации в Хазарии см.: Б. Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. I. Горган и Поволжье в IX – X вв. М., 1962, с. 145 – 166.

74

Аль-Муктадир биллах Абу-л-Фадл Джафар ибн Абд-Аллах (895 – 932) – багдадский халиф из династии Аббасидов с 908 года. В годы его правления Арабский халифат последовательно приходил в упадок.

75

Ибн Фадлан (полное имя – Ахмад ибн Фадлан ибн аль-Аббас ибн Рашид ибн Хаммад; перв. пол. X века) – арабский путешественник и писатель. В 921 – 922 годах в качестве секретаря посольства халифа аль-Муктадира посетил Волжскую Булгарию и в своих путевых заметках оставил уникальные описания быта и политических отношений огузов, башкир, булгар, русов и хазар.

76

Издание, перевод и исследование мешхедской рукописи Ибн Фадлана см.: А. П. Ковалевский. Книга Ахмада Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921 – 922 гг. Харьков, 1956.

77

Оба, и аль-Мустакфи (944 – 946), и аль-Мути (946 – 974), были чисто номинальными халифами при султанах из династии Буидов, которая отложилась от Саманидов, захватила Багдад и правила там в 945 – 1055 годах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.