Режим чтения
Скачать книгу

Убить эльфа читать онлайн - Оксана Демченко

Убить эльфа

Оксана Б. Демченко

Мир Саймили #3

Вы видели живого эльфа? Нет…

Я тоже.

Мне даже ни разу не удалось взглянуть на труп. Настоящий, не в телехронике или отчете корпуса дагов. Между тем уже пять лет я учусь в колледже, работала во время практики на улицах. Свободный поиск, облавы, плановые операции… И – не везет! Обидно, горько… и смешно. У ведьм обычно с удачей нет особых проблем. С исполнением заветного желания тем более. Это – самое заветное.

Нет, вру. Самое-самое у меня иное. Не увидеть, а убить. Почуять, выследить, заманить в ловушку, обложить так, чтобы не смог выскользнуть. И самой, без дагов, положить его. Хотя бы одного. И обязательно до того, как устроит очередную пакость. Чтобы этой твари было вдвойне черно умирать: теряя свою драгоценную длинную жизнь и зная, что мы – лучше. Не сильнее, не быстрее и не изворотливее. Увы, они весьма ловко скроены. Но мы – организованнее. А еще мы умеем не только ценить свою жизнь. Но и отдавать ее, спасая других. Я бы отдала. И отдам. Чтобы чья-то сестра спокойно добралась домой самым тусклым, несчастливым безлюдным вечером. Маленькая, беззащитная, доверчивая. Такой была моя Кира.

Оксана Демченко

Убить эльфа

Глава 1

Курсантка. Пепел и боль

До рассвета, как обычно, младшие дети и старики, которым не надо спешить на работу, выстроились в длинную очередь за питьевой водой. Ее привозят в больших цистернах один раз в сутки. Техническую – для полива и прочих нужд – уже седьмой год подают в каждый дом по трубам от главного гидроузла конторы. Два раза в день подают, по три часа, утром и вечером. Управляющий центра торфоразработок много раз объяснял на собраниях: это большое достижение, и такую воду можно пить. Даже показывал на личном примере. Наливал в прозрачный стакан и демонстративно медленно глотал.

Через стекло были отчетливо видны мутность и неприятный зеленовато-песочный оттенок жидкости. Пахнет техническая вода соответственно названию: чем-то невнятно-неживым. Смотреть без отвращения на пьющего эту гадость невозможно. А уж повторять за ним его действия, да еще изо дня в день…

Нора усмехнулась. Мама работает в больнице центра. Она-то знает, что за час до начала очередного собрания всегда готовят палату, куда управляющий торопливым шагом следует сразу после собрания: ему заранее были предписаны промывание желудка, капельница, дежурная ведьма. Но некоторые верят. Особенно в последнюю неделю месяца, когда остатков от прежней зарплаты или жалких крох социальных выплат не хватает уже ни на что. И потому цепочка людей, переминающихся в ожидании прибытия цистерны, сегодня не слишком длинная.

Нора повнимательнее присмотрелась к стоящим в очереди. Приятно убеждать себя, что именно по причине нехватки денег в сочетании со вчерашним враньем подлеца управляющего за водой пришло вдвое меньше людей, чем ожидалось с вечера, до собрания. Вообще-то есть и иные основания.

Ночью с юга, от мертвого леса, стало наползать облако сизой слезоточивой гари. Пришло оно гораздо раньше, чем в прежние годы. Еще бы! Снег до начала календарной весны обглодали дожди, слизнули рыжие туманы, похожие на дым и пахнущие прогорклым дымом. Остатки влаги выморозили ночные холода, оставив нищенски-постыдную оголенность ледяной почвы темной, мусорной, ощетинившейся ознобом короткой сухой прошлогодней травы. Весна миновала, холода давно в прошлом, как и прохлада без духоты, как и надежды на лето без засухи – увы, с тех пор не было ни одного дождя. Словно небо взялось извести упрямых людей, вознамерившихся выжить и здесь, в рукотворном аду. Как сказал Тиэль, герой «Кровавой полуночи»: «Смертные терпеливы, они пытаются смириться с наихудшим и все же уцелеть». Играл жестокого красавчика эльфа, само собой, Лорран.

Нора вздохнула, прикрыла утомленные, разъеденные дымом слезящиеся глаза. Ну почему самые обаятельные, невыносимо, невозможно восхитительные актеры играют длинноухих злодеев? Вся страна – уж женская ее составляющая точно, поголовно и вся без исключения – влюблена в Лоррана. Сама Нора, как и прочие, не раз писала длинные письма в студию. Возмущенные, с требованием дать прекрасному Лоррану хоть одну достойную его таланта положительную роль. Сердце разрывается, когда этот безупречный белокурый эльф в очередной раз выходит на ночную улицу и убивает… А чего еще ждать от длинноухого? И все равно зрительницы ему, неподражаемому, полфильма сочувствуют в тайной надежде, что он исправится, одумается и станет иным. Хоть раз… Не Тиэль, так актер Лорран.

Белокурый кумир мог бы сыграть отважного дага, он справился бы – по слухам, он успешно отработал сезон в столичном театре. Поклонницы были счастливы, но режиссер потребовал внести пункт, запрещающий выходить на сцену, пока не истечет киноконтракт. Как будто Лорран – его собственность. Мерзавец, гнусный денежный мешок без совести. «Ограничивает человека в его развитии», – вздохнула Нора, припомнив мамины слова, правильные и точные. Лорран был бы восхитителен в роли дага! Уж он бы выследил мерзавца эльфа, скрутил его и доставил живым в столицу. Вот уж был бы финал, достойный лучшего фильма Лоррана. И чтобы состоялся, хотя бы в кино, первый в истории Альянса Объединенных Провинций общий открытый суд. И чтобы даг не допустил нового злодеяния, не могут ведь проклятые эльфы всегда выигрывать. Жизнь и без того тягостна. Чем плох счастливый конец в этой истории? Он дарует надежду… Именно так говорили и писали женщины страны. Но режиссер, наверное, был не более вменяем, чем ублюдки эльфы или управляющий центра торфоразработок. Говорят, в производство запущена уже восьмая часть «Кровавой полуночи». Интересно, как удается Лоррану так бесподобно выглядеть? Ему, по слухам, уже под сорок. А на вид – двадцать, как и подобает бессмертному эльфу. Нестареющему.

Вдалеке, едва пробиваясь сквозь дымку, тускло блеснули фары. Точнее, они вгрызлись своими желтыми и острыми, как вязальные спицы, лучами в беспросветный туман. Ощупали его и стали протыкать, прожигать, разыскивая дорогу к городу. Ведьма – настоящая, пусть и самая слабая, начинающая самоучка – способна ощутить их стремление, их лихорадочный блеск, важный и желанный для каждого в этой очереди за водой.

Нора вгляделась, решительно и резко выбросив из головы сплетни про Лоррана, собранные за минувшую неделю. Напряглась, полнее и глубже вслушиваясь в дорогу. Шагнула вперед, вскинула руки, энергично потерла виски тонкими бледными пальцами. Нет, не показалось. Очередь оживилась, зашевелилась, люди стали оглядываться на Нору. Все знали: она опознает цистерну издали. И никогда не ошибается. Девочка кивнула – верно заметили, едет. Прокатился довольный шепот, звякнули бидоны, скрипнули колеса тележек.

«Би-би-и-и-би-би-б-и-и-ип», – невнятно, прерывисто донеслось из недр мутной желтоватой гари, надежно скрывающей от взгляда даже ближние стволы мертвого леса.

Очередь активнее задвигалась, выстраиваясь плотнее и отступая с дороги на обочину. Сигнал рявкнул ближе – уверенно, низко, сплошным длинным гудком. Точно – цистерна. Хорошо, когда смена своего водителя, юльского. Он знает, как тяжело ждать на жаре и старается доставить воду пораньше. Нора улыбнулась. Сегодня сестра должна была везти
Страница 2 из 29

бидон. Но семилетняя хитруля заранее, с вечера, устроила такое представление – Лорран бы позавидовал. И глаза у нее болят, и кашель хриплый, с надрывом. И ногу она стерла в кровь. Белокурая хулиганка не помнила наверняка, на которую стопу пожаловалась в первый раз, маме, и оттого усердно хромала на обе.

Конечно, Кира выросла в жутком мертвом городе, настоящего воздуха ни разу не вдыхала за всю свою короткую жизнь. Слабенькая, чахлая. Бледная. Но еще и капризная. Привыкла, что у сестры есть силы тащить бидон и нет злости, чтобы спорить. Пользуется. Отказать ей трудно. Вся такая светленькая, тоненькая, изящная. Вырастет – станет актрисой. Нет, лучше диктором телесети. А то и ее заставят играть исключительно подонков эльфов. Или их гнусных пособниц.

– Опять меньшая из тебя веревки вьет? – насмешливо уточнила соседка, подкатывая свою тележку и ставя рядом с бидоном Норы.

– Она приболела.

Мысленно Нора отчитала себя самым строгим образом. Причин злиться на соседку никаких. Она и с сестренкой сидит, когда некому присмотреть, и на чай зовет. А печенье у нее вообще вкуснейшее, да еще с настоящей сгущенкой – не из концентратов, а из молока. И очередь при необходимости занимает. Советы дает не самые глупые. Да только приторная – до тошноты. Ненастоящая. Объяснить точнее трудно, но не верить своему чутью еще сложнее. Приходится терпеть, улыбаться и ругать себя тайком.

Нора закончила с первой частью самовоспитания – порицанием – и старательно улыбнулась соседке. Получила в ответ десяток слащавых заверений, что выглядит прекрасно, по хозяйству управляется бесподобно и вообще растет хорошенькой на загляденье.

«Интересно, – нудно выталкивая новые слова благодарности, подумала Нора, – зачем врет? Ничего она мне не желает хорошего. Маме завидует. Киру вообще, кажется, ненавидит. И знает, что я это чувствую. Потому что и сама не так проста, только прикидывается эдакой дурочкой. Но чутье у нее тренированное. Может, вообще она ведьма-нелегалка… Силы особой не накопила, зато жадности и злобы имеется вдоволь».

Нора замерла, потрясенная простотой и очевидностью идеи. Конечно, нелегалка! Откуда еще у неработающей соседки деньги и дорогущие деликатесы вроде молока? Да и волосы – рыжие. Говорят, все истинные носительницы дара таковы. Или рыжие, или чернявые. И обязательно красивые, как настоящие актрисы. Вот хоть та же соседка. Даже в этой очереди на нее заглядываются. Яркая, веселая, фигуристая, кашель к ней не липнет, кожа розовая, ровная.

Сама-то Нора уродилась странной, не соответствующей привычному образу ведьмы. Волосы у нее блекло-серые, словно вобравшие в себя пепел и пыль сгоревшего леса. Глаза тоже неяркие, серые. Да и тощая, как прутик. Нормальные ведьмы не такие. И характер у них шумный, и уверенности в себе на троих хватит, и наглости – на пятерых, и везения. Взять хоть соседушку, чтоб она заткнулась когда-нибудь!

Беззлобное пожелание, как всегда, не подействовало.

– Ну-ну… Взяла мне номерок? Вот спасибо, умница, добрая душа! – Соседка торопливо выхватила бирку и сунула в нагрудный карманчик, не забыв стрельнуть глазами в сторону рослого мастера с торфоразработок и поправить и без того глубоко и ровно открытый вырез кофточки. – Норка, хороший ты человек, хоть и ведьма. Ох, не пойдет это на пользу. Ходила вчера в управу, записалась на отбор? Смотри, четырнадцать лет исполнится – переростком сочтут! И не вырвешься из нашего Юльска. Тут и сдохнешь, как все мы.

Нора неопределенно пожала плечами. Конечно, соседка во многом права.

Ей тринадцать, значит, сквозь пальцы ускользает непойманной золотой рыбкой последний шанс уехать. Точнее – сбежать. Оплатить свободу от Юльска рабским контрактом в корпусе ведьм, который и Лоррану не снился. Зато, если подписать такой, это даст право жить в нормальном городе, где можно почти каждый день видеть синее небо. Удастся подлечиться, окрепнуть. Юльск ее уже прилично потрепал: астма имеется, экзема, конъюнктивит. Как у всех. И, как у всех, единственное, чего нет, – это надежды вырваться из проклятого городка. Родного, некогда любимого. Ныне – мертвого и убивающего своих последних жителей изощренно и подло. День за днем, мучительно, неотступно.

Трудно поверить своей собственной памяти: восемь лет назад Юльск, считавшийся престижным дальним городом-спутником столицы процветающей Энрэнийской провинции, был зеленым и благополучным. Милая старомодность архитектуры, тишина, отличный воздух и веселая чистая речушка Юла с прудами и заводями привлекали состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполиса.

Так было, пока бессчетные гектары старых болот не выкупили агенты концерна «Эгиш». Якобы под охотничий заказник. Местные жители радовались, ждали наплыва богатых гостей. Думали открыть пару-тройку новых гостиниц… Оказалось – все обман. Совершалась сделка исключительно ради разработки месторождений торфа. Сейчас, когда земли оскудели, он раскупается тепличными хозяйствами по немыслимой цене, и оттого осушили болота стремительно. По весьма достоверным слухам, действовали самым дешевым способом, без техники, зато с использованием запрещенных магических приемов. Не иначе ведьмы-нелегалки потрудились. А может, и эльфы. С них станется, с пакостников.

Именно из-за применения магии вода ушла так глубоко, что высохли почти все колодцы в округе. Да что колодцы – скважины иссякли! Говорливая речушка, давшая название городу, превратилась в звонкое сухое русло, окончательно и безвозвратно мертвое, растрескавшееся твердыми, как камень, илистыми пластинами.

Первыми, еще до того, как стали заметны признаки беды, Юльск покинули наиболее зажиточные горожане. Они, денежные и расчетливые, владели информацией. И успели сбежать вовремя, даже продали свои участки без больших потерь. С их отъездом закрылись магазины, опустели школы, переместились в более уютные края офисы, следуя за своими хозяевами.

Остались лишь те, кто не догадались продать землю, когда на ней еще росла трава. И не сбежали позже, бросив все.

Трава быстро высохла. Испарились и призрачные надежды выбраться из ловушки, в которой оказались остатки населения Юльска. Уехать невозможно – нет денег. Заработать негде – нет рабочих мест.

«И тогда концерн «Эгиш» купил всех нас по дешевке, – усмехнулась Нора. – За треть той суммы, которую можно считать достойной оплатой, люди соглашаются вкалывать от зари до зари – не разгибаясь, без отпусков, с одним выходным в неделю».

– Норка! Не стой столбом, непутевая, двигайся. Ох, горазда ты попусту мечтать, – возмутилась соседка, уже перетащившая и свою тележку, и бидон. – Небось опять о Лорране. Жить надо проще. О насущном думать. Сказано тебе: строевым шагом топай на отбор! Сама отсюда вырвешься и сестру вытащишь. Не глупи. Да, жизнь у зарегистрированных ведьм не сахар, работа трудная и опасная. Только где угодно будет лучше, чем в этом дыму. Поверь.

– А мама?

– Дура! Если тебя сочтут годной, родне предоставят право переезда и казенную комнату. Прошение отпишешь, похлопочешь с полгодика, кому надо поклонишься, кого следует напугаешь своим ведьмовством или пообещаешь позже отплатить за добро – и все дела.

– Не умею я просить.

– Да, для ведьмы ты не слишком характером
Страница 3 из 29

годна, – вполне искренне усмехнулась соседка. – Норка, подумай о сестре. Притерпишься.

– Может, и притерплюсь.

– Наглость – первое счастье. И не кривись, хватит сопли распускать, оплакивая свое розовое детство. В Юльске уже давно нет ничего розового, здесь только пепел и вонь. Очнись!

Нора виновато пожала плечами. Соседка права. Сестру надо спасать. За последнюю зиму она чуть поправилась. Дожди осенью, а затем и снег шли часто, воздух посвежел. Но весна без зелени оказалась тяжелой. С приходом же дымового облака все невеликое здоровье Киры иссякло в одну ночь. Пока сестра капризничает и притворяется – не страшно. К осени будет, как год назад, лежать тихо и виновато молчать, закусив губу. Когда младшей по-настоящему плохо, она умеет быть сильной. Не жалуется, не донимает просьбами. И оттого становится еще больнее и страшнее. «Да не съедят меня в колледже ведьм!» – с мрачной решимостью подумала Нора.

Грузовик окатил очередь волной маслянистого жаркого дыма, обдал пылью, запахом горелой резины. Загудел в последний раз, скрипнул тормозами и затих. Дверца кабины открылась, на обочину выпрыгнул рослый молодой парень. Не местный. Очередь удивленно замерла. Стоявшая первой бабушка Лора всплеснула руками.

– Ты откудова такой взялся, касатик? – полюбопытствовала она. – Чистенький, хорошенький, новенький. Неужто за грехи к нам списали из большого-то города, ась?

– Нет, маман, – бодро отозвался парень, блеснув неправдоподобно белыми, прямо из рекламы телесети, зубами. – На два дня вызвали, подменить прежнего водителя. На учебе он, новую цистерну закупают, большую. С электронной системой раздачи воды.

– Ох ты ж, это какой такой електроний, ась? – восхитилась старушка, споро открывая свой бак и подкатывая его под шланг. – А с ним вкуснее, что ль?

– Дозировка точнее, – пояснил водитель.

В очереди понятливо хмыкнули. Концерн всегда подозревает своих работников в воровстве. Питьевая вода – она ведь не бесплатная, хоть и довольно дешевая. Надо думать, скоро подорожает. Ведь цистерну важно поскорее окупить…

Нора стояла довольно далеко в цепочке очереди и с интересом рассматривала городского водителя. Времени на проявление любопытства – полно. Опять же: отсюда, чуть со стороны, можно и поглядеть, никто не скажет, что пялишься. Хотя чего уж там, все рассматривают. Городок маленький, и новый человек в нем – целое событие. К тому же водитель тут вообще впервые, он, наверное, и на концерн не работает постоянно. Он не раб «Эгиша» – свободный человек из большого мира. Ловкий, веселый, уверенный в себе и, как верно подметила бабушка Лора, чистенький. Настоящий белый цвет его рубашки выглядит странно для Юльска. Здесь ни один стиральный порошок не в силах одолеть серый налет гари, оседающей на ткань при носке и даже сушке. Да и техническая вода постепенно придает любому цвету оттенок линялой рыжины с неприятными зеленоватыми разводами.

Румяный, незнакомый с кашлем и конъюнктивитом, парень оказался на удивление компанейским и некапризным. Сразу согласился уступить суету с раздачей и учетом воды бывшему библиотекарю, человеку, безусловно, порядочному. А сам польстился на вывеску последнего уцелевшего городского кафе: «Свежий кофе на свежем воздухе! Лучшие фильтры в Юльске!»

Когда шаг за шагом Нора добрела до цистерны, солнце уже выглянуло из-за частокола горелого леса, черный профиль которого был отчетливо виден в косых лучах, и принялось прожаривать ткань рубашки. И опять – ни облачка.

«Хорошо, что Кира осталась дома», – подумала Нора, толкая тяжело переваливающийся на старых скрипучих колесах бидон. Надо вовсе запретить ей, маленькой, возить воду. Тяжело.

– Давай помогу, – предложил водитель, догоняя у поворота на соседнюю улочку. – А то кофе у вас такой мерзкий, хоть куда сбежишь, лишь бы не допивать. Но машину надо держать на точке до полудня, как я понимаю. Тоска… невкусная к тому же.

– Зато фильтры в зале хорошие, – улыбнулась Нора, радуясь простенькой шутке. – За право подышать и берут деньги. А кофе – так, для угощения. Мы обычно берем холодную воду в бутылке или разбавленный сок, стоят столько же.

– Не сообразил, – признался парень.

Нора покосилась на него, нехотя уступая чужой кипучей решительности и позволяя незнакомцу толкать тяжелый бидон, подпрыгивающий на неровностях и норовящий вильнуть, а то и вовсе завалиться набок. Руки болели, спина ныла. Как тут спорить?

Еще хотелось себя снова отругать и наказать. Хотя бы так, против воли уступая и соглашаясь. Дурацкая штука – чутье. Твердит невесть что. Мол, парень не врет. И провожать Нору ему приятно. Только не к добру его интерес. Словно бы имеется в нем потаенное, невысказанное. Впрочем, кому она нужна? Тоже, птица высокого полета, возомнила о себе невесть что… Капризничает чутье. Так бывает, когда одолевает усталость или портится настроение. Скорее всего, из-за мыслей о Кире.

Нора вздохнула, поправила волосы. Нехотя созналась себе: красивый парень. Светловолосый, улыбчивый, рослый, двигается мягко и гибко. На Лоррана чем-то неуловимо похож. Может, оттого и хочется в нем сомневаться. Все злодеи-эльфы в фильмах поначалу очень даже обаятельны. Правда, они боятся ведьм. Это совершенно точно! Книги, учебные пособия, телесеть и фильмы в данном вопросе сходятся.

Нора улыбнулась и более свободно глянула на спутника. Никакой он не эльф. Просто хороший человек. А в городе ему с непривычки неуютно, вот и озирается и щупает взглядом каждый забор.

– С тобой рядом женщина стояла, – вроде бы между делом упомянул водитель. – Рыжая. Она здесь живет?

– Соседка, – понятливо кивнула Нора. Вот как все просто! И вот кто ему нравится, оказывается. – Видишь тот розовый домик в один этаж, с зеленым газоном? Как раз ее жилье и есть.

– Ты смешно сказала – «с зеленым газоном», – отметил парень.

– У нас это признак богатства, – пожала плечами Нора. – Техническая вода стоит пять санти за литр. На один полив уходит до десяти руни. Этот бидон обошелся мне в два, его хватит семье на четыре дня, а то и на неделю. Вот так.

– Теперь я понял, почему дорога в Юльск перекрыта шлагбаумом! – рассмеялся водитель. – Здесь на торговле водой озолотиться можно! Пришли, да? Угостишь кружечкой воды? А то от этого дыма горло першит.

– Пошли, – покладисто кивнула Нора.

Она уже догадалась: провожатый не уйдет, пока не дождется появления соседки. Увы для парня, та редко возвращается быстро, не прослушав в очереди все городские сплетни. Значит, надо ждать час на солнцепеке минимум! Дышать гарью. С непривычки водитель, на вид такой здоровый, запросто может рухнуть в обморок. А ему еще ехать до города.

Дверь открыла Кира. Запищала, радуясь гостю. Для Юльска чужие – это настоящее событие! Нора фыркнула в кулак: младшая от восторга забыла, что следует хромать! Побежала на кухню, поставила чайник со свежей водой. Выкопала из своих тайных запасов два сахарных печенья, подарок соседки. Достала белую фарфоровую чашку, положила под донышко новую салфетку. Как будто гость понимает, что все это значит и почему его так встречают.

– Ты здорово похож на Лоррана! – восхищенно сообщила Кира, перемещая на стол вскипевший чайник. – Я люблю его ужасно.

– Он же злодеев играет, – картинно
Страница 4 из 29

ужаснулся водитель.

– Ну, я смотрю фильмы до середины, – шепотом призналась Кира. – Потом, когда начинают стрелять и кричать, я ухожу. Чуток погожу и конец истории сама придумываю. Обязательно хороший. Ешь печенье, оно страсть какое вкусное.

– Давай пополам, – великодушно предложил парень.

Нора вздохнула, неуверенно улыбнулась. И почему она недовольна каждым чужаком? Все он понял. И про салфетку, и про лучшую в доме чашку, уцелевшую от более богатых и благополучных времен. И про вкусное печенье. Сестра ему очень нравится. Нормальный человек. Даже приятный.

А если подумать толком о сходстве с эльфами… Так, странное дело, на эльфа больше всего похожа бабушка Лора, хоть она и старая. В пособии для юных ведьм прямо сказано, по каким признакам следует опознавать длинноухих. Они умеют грамотно маскироваться, владеют магией, используют грим, актерствуют. Прикидываются, если им надо, старыми и больными. А еще – добрыми, заботливыми. Некрасивыми, обыкновенными и заурядными. Короткоухими. Опытные враги, не имеющие видимых глазу примет и тем вдвойне опасные. Но для зрения настоящей ведьмы они заметны. В них… Как там сказано? Ах да: «…ощущается странный, глубокий, магнетически притягательный и завораживающий огонь нечеловеческой души. Он яркий, как чужая, случайно замеченная и нечаянно разделенная радость. Таким образом враг пытается отвлечь ведьму от себя, дурманя разум и заполняя его избыточно сочными проекциями природы, обстоятельств, людей, эмоций…»

Из задумчивости Нору вывело появление соседки. Еще бы! Как только она узнала, что водитель цистерны гостит у Норы, тотчас примчалась. Без ее участия ни одно событие не обходится. Пока Нора хмуро рассматривала незваную гостью, ее белокурая сестренка радовалась искренне и шумно. У нее в доме гости! Не один, а двое – то есть по-настоящему много. Тетя принесла две дюжины драгоценных печенинок, свежих! И целый пакет зеленого чая, настоящего, продаваемого россыпью сухих листьев, раскрывающихся в кипятке. Не дешевая труха по пять санти за пакетик. У этого чая есть вкус, способный заглушить затхлость воды и утолить жажду.

По столь особому и торжественному случаю, как большое чаепитие с гостями, малышка залезла на табуретку и, пыхтя, дотянулась до вазочки с конфетами. Выставила их все на стол и гордо обвела взглядом гостей. Нора вздохнула и промолчала. Ничего этой негоднице не жаль. Добрая. Последнее отдаст, не поскупится. Права соседка: надо ехать на отбор. И без соплей, без подленькой жалости к себе… Пусть она будет жить в казарме, зато Кира увидит нормальное небо.

– Норка, ну что ты за человек! – возмутилась соседка. – Очнись, хватит стенку взглядом протыкать! Рон согласился отвезти тебя в город прямо сегодня. Бесплатно. Хватай кофту – и в путь. Я кое-кому позвоню, тебя пустят в общежитие на две ночи. Там, при военном колледже. Даже посмотрят вне очереди завтра.

– Рон? – вздрогнула Нора.

– Так точно, я, – рассмеялся водитель, по-военному вскидывая в приветствии руку. – Ты, странный детеныш, даже забыла со мной познакомиться.

– Детеныш, – рассмеялась забавному слову Кира, украдкой выбирая из горки в вазе уже пятое, если не шестое, печенье.

Нора смущенно кивнула. Как ловко получилось у парня «приветствие дню»! Сложное, полное. Рука идет сначала вперед, вовлекая все правое плечо, поворачивая корпус, выпрямляется параллельно полу, затем кисть взлетает и разворачивается, словно сжимая факел.

– Ну ты и молодец, Рон, – восхищенно добавила Кира. – Прямо настоящий даг! Я в кино видела. И в новостях. Сама пробовала, но у меня некрасиво выходит. Как будто я мух ловлю или пыль стряхиваю.

– Кирочка, собирайся, – заворковала соседка. – Твоя непутевая Норка уезжает, ночуешь у меня. Мама-то ваша на сутки ушла, и это – самое малое. Аврал на торфяниках, горит что-то у них, нехорошо горит, основательно. Люди потравились, а она ведь лучший наш врач, вот и вызвали.

Нора усмехнулась, торопливо разыскивая в шкафу самую приличную темную кофту. На такой почти не видны разводы юльской технической воды. Бросила в сумку коричневую майку, застиранные брюки, запасные сандалии, полотенце, зубную щетку, расческу. Прихватила документы, давно приготовленные в пластиковом пакете, на всякий случай.

Вот и все. Застегнуть молнию поплотнее, словно этим простым действием можно упрятать, отделить от себя и загасить непонятную злость на соседку, снова поднявшуюся со дна души, опасную и темную. Да чего тут непонятного, если честно… Рыжая лыбится, старается для гостя, все поясняет, вальяжно, по-хозяйски распоряжается в чужом доме. Прямо сияет показной добротой и блистает разумной, взрослой деловитостью. Точно ведьма – умеет производить выгодное впечатление.

Наверняка уже кофточку поправила, ненароком расстегнула еще одну пуговку – жарко. И дышит на него всем своим декольте…

Вообще-то это одна из причин нежелания идти на отбор. Не хочется жить так, как заведено среди ведьм. Правила известны каждому. О них что ни день твердят в телесети, на канале дагов. Да и реклама имеется. Опять же в школу, даже в окутанный рыжим горелым туманом Юльск, дважды добирались важные люди из большого мира. Военные и гражданские, целыми комиссиями. Проверяли детей, рассказывали о корпусе «Тихая ночь», о борьбе с эльфами, о врагах Альянса и их коварстве, о долге перед родиной. И о привилегиях ведьм. А уж под конец, кратенько, об особых условиях и ограничениях.

Ведьмы не создают семей. Зарегистрированные официально, военнообязанные – те и вовсе приносят полную магическую присягу. Мол, никаких детей и привязанностей до окончательной победы над длинноухими. Почему? Потому что способность колдовать не наследуется, это известно наверняка. Подтверждено учеными. Статистика есть, все четко. Как и второй факт: беременность с высокой вероятностью выпивает и ослабляет врожденный потенциал. Все честно, от детей ничего не скрывают, предлагая выбирать себе не работу даже – призвание на всю взрослую жизнь.

«Ведьмы живут свободно», – утверждает брошюра для общего ознакомления. Беззаботно. Сегодня одному улыбаются, завтра другому. А еще не заводят друзей и люто мстят врагам. Одиночество – залог объективности. И гарантия от слабостей. Невозможно шантажировать того, у кого нет близких.

Нора выдохнула сквозь зубы и решительно застегнула внешний карман сумки, последний раз проверив документы. Ничего, она справится. Научится этому подлому «первому счастью» – наглости. Тогда пусть уже соседушка завидует: у Киры будет все. И семья, и дети, и нормальная жизнь в чистом, безопасном районе зеленого благополучного города. Любая ведьма, если она прошла отбор, имеет право изложить одну просьбу и требовать ее исполнения. Она потребует.

– Готова? – уточнил Рон, досыта наглядевшийся на соседкину кофту и о чем-то успевший договориться с рыжей в коридоре наедине.

– Да.

Нора вышла из дома, дождалась, пока сестра выскользнет следом, блаженно улыбаясь и подмигивая с самым загадочным видом.

Осталось лишь запереть простой замок, в последний раз погладить волосы Киры, мягкие и легкие, как пух одуванчика из полустертых детских воспоминаний о зеленом счастливом Юльске. Заглянуть в ее удивительные серо-голубые глаза. Крупные, теплые,
Страница 5 из 29

внимательные. Поцеловать светлую макушку сестренки – и отвернуться. Чтобы идти прочь от дома. Навсегда. И обязательно – не оборачиваясь. Ведь душа рвется и болит, невесть с чего предрекая большую беду, настойчиво требуя остаться. Только нет, не останется она. Врет чутье. Подло обманывает, потакая слабостям ведьмы: это жалость к себе кричит и рвется наружу, а не дар. Все мы предпочитаем заслоняться от бед, только разве можно сестрой? Беззащитной крохой Кирой…

Нельзя. Все решено.

Так правильно и честно: у мамы все равно нет денег оплатить обучение двоих детей в колледже второй ступени. Что же теперь, Кире жить неучем просто оттого, что она – младшая? Да и долгов у семьи Смарл немало. Мама молчит, но скрыть проблемы трудно. Соседка и та в курсе.

Рон вежливо подхватил сумку и понес ее сам. Нора обняла свободными ладонями локти, сжалась в комок, прогоняя предательскую дрожь.

– У меня появилась знакомая ведьма! – между тем восхищался Рон, ровно и мягко шагая рядом. – С ума сойти! Вот так поездка в захолустье на пару дней! Отпад… И я еще отказывался, упирался, даже выторговал доплату… Событий – на год хватит приятелям на басни. Эй, Норка, через годик я тебя обязательно навещу. И пойдем мы в кино. Даже сфотографируемся.

– Большое дело – ведьма, – смущенно пожала плечами Нора.

– Не скажи! Вы тут дикие, телесети верите. «Ведьм много» – да? Я тебе все по правде изложу, а ты сама смекай, что и как. Вас на целую провинцию всего один колледж готовит. И выпускает всего по дюжине настоящих ведьм в год. Если ты талантливая, как мне намекнул кое-кто, лет через шесть-семь дослужишься до майора. Потом стажировка, туда-сюда… Не заметишь, как в столицу переведешься. Говорят, там ведьмы умудряются при хороших связях взлететь до генеральских высот за десять лет. Представляешь себя с эполетом?

– Глупости, – задумчиво отказалась от головокружительных и неправдоподобных перспектив Нора.

– Может быть. Зато как они отражены в звонкой монете, – с отчетливой завистью вздохнул водитель. – Пять – семь сотен руни в неделю, и это всего лишь у майора в нашей жалкой провинции.

– Не может быть, – охнула Нора, утратив привычную сдержанность.

– Да, этот городок ты бы купила целиком через год службы, – красиво преувеличил Рон.

Мысль оказалась занятной и многообещающей. Наглость – первое счастье… Слова соседки, гвоздем засевшие с утра в голове, теперь звучали иначе. Можно подлечить Киру, устроить не в жалкий колледж, а в настоящий институт. Выплатить старые мамины долги. Даже поднапрячься и купить машину. С фильтрами, кондиционером, совершенно новую. Нора тряхнула головой, отгоняя наваждение, но светлое будущее не желало растворяться в мути юльского горелого дыма. Да что там новую! Будут деньги – лучше старинную, в шикарном хроме, двухцветную: небесно-синюю с серым. Пусть Кира водит. Вся такая беленькая, чистенькая, в накидке из голубого меха, точно как бесподобная Эрика Миль в фильме «Дожить до рассвета».

Люди будут смотреть сестре вслед и шептаться. Актриса. Звезда. Красавица. И белокурая расточительница сможет кого угодно угощать печеньем – не жаль, когда живешь не на последние денежки. Маме вообще будет незачем работать. Хватит ей вкалывать на «Эгиш» сутки напролет. Устроит клумбу. Нет, целый садик с розами. На две с лишним тысячи руни в месяц можно и садик…

Нора села в кабину, грузовик взревел, тяжело зашевелился на тесной площадке, разворачиваясь в несколько приемов, и покатился по дороге. Прочь из Юльска. Дышалось легко: фильтры в кабине новые, современные. Сиденье оказалось мягким и уютным, с подлокотниками. Видимо, отсутствие привычной рези в глазах, убаюкивающее покачивание и чистота воздуха перевели мысли в самое приятное русло. Предчувствие беды улеглось, затихло. Нора охотно смеялась, выслушивая нехитрые байки водителя. Рассказывала про Киру. Кивала и обещала сходить в кино через год – точно, с чего бы ей начать задирать нос? К тому же она вовсе не черная ведьма, а так, беспородь невнятной серой масти…

Спустя полтора часа грузовик притормозил у шлагбаума, перегораживающего дорогу. Рон сбегал в будку дежурного, показал свои документы и предписание на посещение отбора, выданное Норе два года назад, каким-то чудом до сих пор сохранившееся в целости у предусмотрительной соседки. Не возникло ни проблем, ни даже малейшей заминки.

Шлагбаум со скрипом поднялся, мотор азартно взревел. И грузовик вырвался из владений концерна «Эгиш». Нора смотрела по сторонам до рези в глазах. Искала перемены и радовалась, замечая их. Вот небо утратило нездоровую желтизну, отодвинулся и посветлел горизонт. Трава налилась зеленью, ощутив влагу. Деревья стали живыми. Сперва кривоватыми, больными, с редкой сухой листвой, покрытой ржавой ранней желтизной и пятнами. Но чем дальше отъезжали, тем гуще становились кроны и стройнее стволы.

Рон сунул в пасть приемника диск с незнакомой веселой музыкой. И окончательно осчастливил Нору, когда в первом же поселке притормозил у ларька, сбегал туда и вернулся с пакетом еды. И еще водитель догадался подарить пассажирке литровую бутылку прохладной газированной воды. Очень вкусной.

Нора усердно резала колбасу и хлеб, собирала толстенные аппетитные бутерброды. Охотно ела их вместе с Роном.

Из кабины грузовика предстоящая жизнь выглядела весьма неплохо. Рыжая соседка права. Юльск – клетка. А армия, корпус ведьм – жителю отравленного города именно это и даст настоящую свободу.

К обеденному времени грузовик остановился на тихой зеленой улице богатой окраины Шанта, города-спутника столицы провинции. Рон еще раз сверился с картой и указал пальцем на ворота великолепного особняка.

– Это и есть твое общежитие. Точно.

– С ума можно сойти! – испугалась Нора. – Какой парк, чудо! И цветы, и решетка кованая – небось еще до Раскола тут стояла. И сам дом, ты глянь, каменный.

– Гномья работа, – подтвердил Рон без колебаний. Помолчал, со вздохом признал очевидное: – Пора прощаться. Мне еще гнать назад, на базу, до самой ночи.

– Извини, из-за меня ты…

– Из-за твоей соседки, – подмигнул водитель, споро выгружая сумку и помогая Норе покинуть высокую кабину. – Она все оплатила. Только тихо, я обещал ничего тебе не говорить. Не хочешь передать записку Кире? Я завтра буду в вашем городке еще раз.

– Ох, не сообразила! Спасибо, – смутилась Нора. Сунув Рону почти полную бутылку воды, торопливо нацарапала пару слов на клочке бумаги. – Отдай ей воду, там много осталось. И вот записка. Спасибо еще раз.

– Пока, ведьма, – подмигнул водитель. – Расти красивой, сильной и вредной. Но не забывай тех, кто тебе помог. Вдруг да получится замолвить за меня словечко. Всякое случается, вот доберешься до столицы – и станешь смотреть на Рона сверху вниз, генеральша… Не отнекивайся, привыкай к перспективам. Но пока что выслушай совет напоследок. Учись быть настоящей стервой. Сейчас это очень понадобится.

Нора кивнула, шагнула на тротуар. Суетливо поправила кофту, вцепилась в сумку. Посторонилась к самому газону. Грузовик выпустил клуб сизого дыма, в два приема грузно и шумно развернулся – ему, огромному и неуклюжему, было тесно и на этой широкой, по сравнению с Юльском, улице.

Но Рон управился, и скоро рев цистерны,
Страница 6 из 29

такой знакомый, выученный за долгие годы до последней нотки, удалился, растворился, погас. Навсегда? Неужели ей больше не придется платить за воду и дышать гнусным торфяным дымом?

– Документы, – резко потребовал металлический голос за спиной.

Нора вздрогнула, обернулась. Неловко выронила сумку от неожиданности. Перед ней в открытой створке ворот стояла настоящая ведьма, выглядящая куда лучше, чем на любой картинке в глупых пособиях. В полной форме. И, естественно, на шпильках. Тех самых, известных каждому – боевых, с длиной и остротой каблука, как у хорошего стилета. Сама – стройная, красивая до неправдоподобия, в ладной черной блузке и короткой юбке, буквально облизывающих каждый изгиб безупречного тела. С волосами ниже пояса, глянцево-вороными, кудрявыми, густыми.

А лицо… Холодное, неподвижное, аккуратно и в меру доведенное до совершенства косметикой, красотой не уступающее портретам Эрики. Глаза темные, глубокие, серо-зеленые.

Ведьма прищурилась с отчетливой насмешкой, шагнула вперед. Не произнеся более ни слова, ловко и звонко отвесила глазеющей деревенщине хлесткую пощечину. От боли и обиды сразу выступили слезы. Щека налилась саднящим румянцем. Нора невольно отшатнулась, споткнулась, цепляясь за сумку.

– Встань прямо, смотри в подбородок. Дура, сумку подбери. Откуда вас только берут таких… Не молчи, бумаги и адрес. Громко, внятно и без запинки. Или тебе нравится быть битой? С этим у нас нет проблем.

– Вот бумаги. Я из Юльска. Нора Смарл.

Нора закусила ноющую губу, удержала руку, готовую глупо, по-детски щупать горящую щеку. Юльск уже не казался страшным. Хотя… надо помнить о Кире и стараться. Нельзя сдаваться, даже не войдя в ворота. Голос черноволосой красавицы звучал ровно, уверенности в себе хватило бы на захват столицы и изведение до смерти всех эльфов мира. А вот прочего, внутри… Да никакая она не ведьма! Или прячет себя? Неужели возможно так замаскироваться? И заодно не ощутить, что сама Нора – как раз ведьма!

– Вызов просрочен, – лениво сообщила красавица, теряя интерес и не глядя более на Нору. – Пошла вон.

– А ты мною не распоряжайся, – разозлилась Нора, всего полчаса назад в собственных мечтах изловившая десяток эльфов и торжественно произведенная в генеральши. – Ты бездарь! А я ведьма и имею право на отбор. И пройду его.

– Ах ты…

– Не сойдешь с места, – мрачно предупредила Нора, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони. – И руки не тяни. Отнимутся.

– Неужели настоя-ащая ведьма, да-а? – Женщина заинтересованно дрогнула красиво прорисованной бровью, чуть смягчив тон. Даже опустила занесенную для новой оплеухи руку. – Занятно. Настолько, что позволяет миновать эти ворота с просроченным вызовом. Если я не сойду с места, само собой.

– Мама говорила, нельзя вредить тем, кто плохого не сделал, – жалобно сообщила Нора, теряя весь свой «генеральский» задор.

– Придется сделать тебе плохое, сахарная. Ничего иного не стоит деревенская слюнтяйка, – ласково пообещала черноволосая и отстегнула от пояса хлыст.

Пятью минутами позже Нора гордо хромала через парк. Черноволосая красавица статуей замерла у входа. Надолго. А нечего было пытаться ударить по лицу… Впрочем, она только пыталась, даже, если разобраться и быть честной перед самой собой, напоказ злила.

На шум, а скорее даже на всплеск силы, осознанный теми, кто способен его воспринять, прибежали две рыжие стервы. И снова не ведьмы, куда им… Воткнули в шею иглу, добавили еще пару – в спину. Дар угас, и тогда Нору отлупили по-настоящему, не опасаясь быть немедленно и всерьез проклятыми. Но в ворота войти разрешили. «Значит, Рон сказал правду», – злорадно и почти весело подумала девочка, облизывая разбитую в кровь губу. Красивых женщин в ладно сидящей форме, с рыжими и черными волосами – полно. Они нужны для того, чтобы обыватели жили спокойно: ведьм в стране много, и они сильны. На самом деле все не так. Она – уникальная. Может быть, одна из ничтожной дюжины настоящих, найденных за целый год во всей провинции!

Скула наливалась болью от полученного удара. Ребра жаловались на остроту локтей рыжих охранниц. Ничего. Пустяки. Зато ей, безродной нищей Норе Смарл, выделили просторную комнату с душем и даже ванной. Выдали новую красивую одежду, указали место за столом для приема пищи. Накормили сытным вкусным ужином за счет колледжа. И оставили на ночь одну. Думать, строить нелепые планы и мечтать о скором спасении семьи из грязного душного Юльска.

Роскошь, достойная древних королей: мыться под настоящей прозрачной чистой водой, хлещущей щедрыми тугими струями, бесплатной. Сколько стоило бы такое купание в Юльске? Пятьдесят руни? Сто? Нора рассмеялась и нырнула под душ вторично – изводить дорогущее пахучее мыло, восхитительный шампунь. Гулять так гулять!

А после душа – кутаться в халат из натурального хлопка. Умопомрачительного и нереального. Уже лет пятнадцать хлопок не вызревает на землях Альянса Объединенных Провинций – АОП, как кратко называют страну ее жители. Его ввозят в очень малых количествах из-за Барьера, возникшего полвека назад, в период Раскола.

Нора не застала те времена, даже мама помнила их смутно, со слов давно умершей бабушки. В школе говорили: эльфы все начали. Они опасно исказили магию, нечто ужасное вырвалось в мир. Могучее, пожирающее природу. Гномы сочли это полезным для своих горных работ и заключили с ним союз. А люди… Люди даже толком понять ничего не успели! Те, у кого было достаточно опытных ведьм, кто обладал решимостью, был в окружении нормальных соседей и успел включиться в общую борьбу, – все они и создали АОП. Противовес для жадных устремлений вечных, которым жизнь человека – один миг. Разменная монета в торге с магическим монстром.

В учебниках подробно изложена хронология Раскола. Встречи, бесконечные обещания, доброта напоказ. И сразу же – вероломные ночные атаки, разрывающие прежние договоры. Провокации, смущающие наивных, отравляющие сознание недавних союзников. Еще в книгах рассказывается о шпионах и попытках подорвать экономику мира людей.

Десять лет тянулись переговоры. За это время пришли в полный упадок, фактически погибли, две страны к северу от Альянса. Еще одна купилась на лживые посулы и покинула его состав. А потом все кончилось в один день. Оборвалось острой болью беды – Расколом…

На центральном развороте любой книги по истории страны обязательно размещаются пять портретов ведьм, погибших при отражении первой большой агрессии. Эльфы тогда, по сути, начали полномасштабную войну, используя биологическое оружие в сочетании с чем-то еще, не менее ужасным и явно магическим. Парный удар двух этих сил смел с лица земли большой мирный город на севере Альянса в одну минуту, и новый вид вооружения врага назвали биоружием, что означает «парное, или комбинированное, – ударно-биологическое».

Остановить эту неодолимую никакими лекарствами смерть удалось, лишь создав Барьер. Он впитал силу жизней создавших его ведьм и поднялся высоко, похожий издали на грозовой фронт. Каждый год его подновляют, заклинают на упрочнение. Могущество магии длинноухих велико. Но им не постичь того, что есть в людях, – умения жертвовать собой.

Нора усмехнулась. Выходит, она как раз из числа
Страница 7 из 29

тех немногих, кто способен поддержать Барьер и, если надо, пожертвовать собой. Странно же тут встречают начинающую свой путь к званию генеральши «героиню». Зло, неприветливо, холодно.

Потом в голову полезли совсем нелепые домыслы. Про бабушку Лору, заставшую времена Раскола. К сожалению, добрая старушка выжила из ума. Она презрительно отмахивалась от вопросов о биоружии и агрессии эльфов. И твердила шепотом, озираясь по сторонам и опасаясь рыжей соседки, что химия заводов Альянса – хуже любого вражеского изобретения. Что живых эльфов она видела, они милые и приятные, хорошие соседи и надежные друзья. Баба Лора правильно опасалась: за такие слова сразу отправят куда следует. Если их передать. Напиши донос – и готово дело, можно уехать из Юльска, за помощь в поимке пособников длинноухих хорошо платят. Нора горько усмехнулась, трезвея, приходя в себя. Быстро прошла в комнату и легла. Она еще не генеральша. И наглость – не для нее счастье, хотя назад дороги нет. Больно, неприятно вспоминать слова бабушки Лоры. Та ведь не про одних эльфов говорила. Упоминала с неизменным презрением о нынешних военнообязанных ведьмах. Цедила сквозь зубы, потирая старый шрам на плече: ни одной бескорыстной черной ведьмы, состоящей в корпусе, не встречала, да и не может быть таких. Корпус людям душу гноит, убивая всю природную доброту.

Заснуть удалось не сразу. Донимали, горели болью незаслуженные пощечины, подтверждающие правоту тех странных слов. Но еще мучительнее были соображения и предположения о предстоящей жизни в колледже. Здесь не ценят уважение, предпочитая послушание. Не поощряют умение мыслить, заменяя его заучиванием наизусть правил. Так написано в пособии о колледже ведьм. И, судя по первому впечатлению, все правда. Но ведь кроме ужасной, даже унизительной правды есть еще многое другое, хорошее и притягательное. Тот же хлопчатый халат. Или широченная кровать, а на ней – хрустящее белое белье. Прохлада туманного вечера. Шелест живой листвы парка, перебираемой восхитительным ветерком. Запах скошенной, может быть, первый раз за эту весну, сочной газонной травы. Все так безупречно…

Нора пыталась отвлечься от раздвоенности восприятия минувшего дня, от причиненных обид и смутных далеких ожиданий. Порой ненадолго удавалось успокоить себя. И тогда на дне души снова принимался ворочаться червь полузабытой боли, скользнувшей холодком по позвоночнику при отъезде из Юльска. Так обычно опознается ее способностями ведьмы неотвратимая беда. Серьезная, опасная, крупная. Дома неладно. Кире плохо. Маме плохо. Всем плохо.

К полуночи луна вылила на пол два ведра серебряного сияния, яркого, текучего, плотного. В нем полоскался узор тонких занавесок, назойливо мельтешил перед утомленным взором. Переплеты окна черными крестами придавливали сияние к полу, словно старались погубить его. Темные мысли и предчувствия не уходили, но усталость постепенно взяла свое, и Нора прикрыла глаза, заставила тело расслабиться, постаралась дышать очень ровно и тихо. И наконец задремала.

Во сне беда обрела полноту силы. На поверхность серебряных омутов лунного света всплыли видения. Сперва блеклые, едва годные для распознания. Потом все более подробные и отчетливые, словно растущий ужас добавлял им яркости и прорисовывал страшные и точные детали.

Рон бежит по горелому лесу, стремится убить кого-то, злобно хохочет, размахивая длинным ножом, – и сам умирает. Жутко и внятно видна его смерть: стоит на коленях, жалко вымаливая пощаду. Ничтожный, слабый, уродливый… захлебывается визгом. И сон приобретает угрожающий оттенок пролитой крови.

Кира плачет, тоже спешит через черный лес, спасаясь от погони, и горелые ветки тянут к ней свои закопченные когти, рвут платье, впиваются в кожу. Сестре страшно до немоты, дышать она едва решается. За спиной беда – не смерть даже, нечто гораздо хуже смерти. Кира спешит, хотя нет и тени надежды, ноги дрожат и подламываются.

Лорран беззвучно скользит в ночи, привычный к темноте и ловкий. Или не Лорран, а тот, кого он обычно играет в кино? Тени прячут его, лес, даже мертвый, помогает ему. Злодей достает свои знаменитые парные мечи эльфа Тиэля из «Кровавой полуночи», клинки шипят змеями, их владелец одними губами улыбается, пристально глядя в испуганное, серое лицо матери девочек. Потом протягивает руку маленькой Кире. Наивной крохе Кире, которая не умеет видеть в людях дурное и верит, что эльфы таковы, какими их описала бабушка Лора. Кира ни одного фильма не смотрела до конца. И ей не видно теперь, в темноте ужасной ночи, что на ладони Лоррана темными брызгами запеклась кровь… И глаза эльфа – темные, усталые, в них только что отразилась смерть.

Юльск задыхается. Юльск горит, кровь запеклась на телах, хлопья пепла ткут сплошной саван. Отрезают прошлое, обрекают на одиночество. Окончательное, немое и мертвое…

Нора проснулась с криком. Вся, до самых корней волос, в холодном поту, даже халат промок. Дрожащая, жалкая, раздавленная видениями свершившейся беды, в которую не хотелось верить. Это очень по-детски: промолчать, укрыться с головой теплым одеялом, спрятаться, отгородиться, постараться забыть сон. И упрямо надеяться, что тогда он исчезнет, не сбудется. Глупо… Но теперь Нора готова была цепляться за самую слабую и наивную надежду. Лишь бы не звенела в ушах пустота, лишь бы пепел не мерещился, а запах горелой плоти не донимал память.

Она долго и усердно мылась под невыносимо горячей, обжигающей кожу водой, от которой шел пар. Но озноб не ушел. Кое-как дрожащими руками удалось натянуть новую одежду. На столике у кровати нашелся графин с водой, и Нора жадно выпила ее всю. Села без сил, попыталась отдышаться и собраться с мыслями.

Надо найти способ позвонить домой. Неизвестно даже, есть ли здесь телефон и разрешат ли им воспользоваться. Кого спросить? К тому же междугородные переговоры стоят, наверное, очень дорого.

В дверях возникла вчерашняя брюнетка. Бывают же на свете совершенные люди! И отчего такая дивная внешность достается мерзавкам без души, без совести и доброты? Спасибо хоть, дара ведьмы ей не отмерили! Про телефон у нее спросить не получилось, та и слова не дала сказать.

– Тебя ждет директор, – знакомым металлическим голосом сообщила красавица. Усмехнулась и добавила: – За вчерашнее я тебе отплачу, сопливая деревенщина. Так и знай. Здесь ты никто. И удавишься гораздо раньше, чем закончишь колледж. Во-он той веревкой от штор. Тварь, из-за тебя… а, ладно. Сочтемся. Помогу петельку завязать на твоей веревке.

– А ты будешь жить долго и с икотой меня вспоминать, – без особой злости ответила Нора, охотно сбрасывая на гнусную бабу свой ночной страх в виде вполне действенного темного пожелания. Почему-то всерьез мстить не получалось. Было что-то очень искреннее в обвинениях охранницы. Гнев? Непонятно за что. Но рыжих, избивших ее вчера, Нора наказала с большим азартом, чем эту, отстоявшую несколько часов без движения, уже получившую свое. Нора вздохнула и закончила фразу: – Как подумаешь гадость, сразу…

– Ык…

– Вот так, – копируя ласковый тон красавицы, сообщила Нора. – И это не исчезнет, даже если я умру.

– Ык…

Не будь жутких снов и отчаяния, сгибающего и опустошающего куда сильнее физической
Страница 8 из 29

боли, Нора никогда бы не поступила подобным образом, не прокляла. Но сны были. И новую волну чужой – да и закипающей своей, ответной – злобы пришлось погасить так, быстро и решительно. Нора давно усвоила, что существует некий порог эмоционального накала, перейдя который она себя плохо контролирует. Миновав его, она может пожелать что-то непоправимое. Окончательное. Бабушка Лора, добрая душа и умница (пока не затевала своих странных разговоров о Расколе), учила стравливать злобу без вреда для людей. Или хотя бы ограничиваться мелочами. Вроде икоты.

– Следуй за мной, – куда более мрачным голосом предложила брюнетка.

И добавила закономерное «ык». Вместо слова «тварь», не иначе…

Директором колледжа – кстати, в высоком звании полковника – оказалась роскошная рыжеволосая ведьма лет сорока… или пятидесяти? Поди пойми. Настоящая, сильная, стройная и холодная, как ледяной айсберг. На провожатую, давящуюся икотой даже теперь, когда пришлось вытянуться по стойке «смирно», директриса глянула с умеренным интересом. Как на малоценную вещь.

– Сержант Марша Тивис… Опять! Сколько раз я тебя предупреждала: не доводи моих малышек до крайности. Уволю. Не в запас, а в связи с нарушением дисциплины – сдохнешь на помойке.

– Ык…

– Ох ты, и меня почти вслух назвала тварью? Не отводи взгляд, я тебя знаю и без этих глупостей с чтением мыслей, было бы что читать! – Рыжая директриса пренебрежительно усмехнулась уголками губ, с напускной задумчивостью изучила свои безупречные алые ногти. – Так, подумаем без спешки.

Нора сжалась и тоскливо глянула на Маршу. Злодейку было уже здорово жаль. Потому что по сравнению с этой полковницей она – воплощенная доброта и кротость. Даже свою холодную манеру говорить, едва разжимая губы, скопировала с директорской. Но в исполнении брюнетки ласковый голос настораживал, а вот при первых звуках воркующего тона хозяйки огромного кабинета хотелось бежать прочь, без оглядки, далеко и не останавливаясь.

– На кухню, – закончив рассматривать лак на мизинце, сообщила свое решение директриса. – В часть сопровождения дагов, север провинции, лагерь двадцать семь – девять. Иди. Я оповещу там кого следует, что ты не совсем ведьма. И работала в юности по… специальности.

– Не надо, – залепетала брюнетка. – Умоляю.

Она поникла, затем решилась, рухнула на колени и поползла к столу, торопливо обещая исправиться и уговаривая простить ее. Директриса не мешала. Сидела у стола, лениво качала алую туфельку на пальцах красивой стопы с высоким подъемом и наблюдала. Довольно усмехнулась, лишь когда женщина подползла к самым ногам.

– Я еще подумаю. И ты подумай, перед кем себя выставлять ведьмой, а перед кем ползать, не затевая споров. В гордость мы играем… В незави-исимость. В собственную зна-ачимость мы порой необдуманно верим, – насмешливо растягивая слова, сообщила директриса. Добавила куда более деловым тоном: – Ползи к главному входу. И там стой до вечера. На коленях, само собой. Текст помнишь?

– Да, – с явным облегчением кивнула Марша. – Я жалкая тварь. У меня нет способностей. Я здесь из милости.

– Именно. Ну ползи.

Нора посторонилась, открыла дверь кабинета и с ужасом проследила, как женщина ползет по ковру, не переставая повторять одни и те же слова. Громко, отчетливо.

Еще сильнее захотелось домой. Да лучше умереть в Юльске от удушья, чем стать такой, как эта полковница.

– Садись, детеныш, – усмехнулась обладательница алых ногтей и указала на удобное кресло напротив своего. Точнее, под углом к нему, у невысокого круглого столика, к которому рыжая полковница уже переместилась.

Нора аккуратно устроилась на краешке мягкого кожаного сиденья, размерами больше похожего на диван. Скользкая и излишне мягкая подушка, впрочем, немедленно проглотила девочку, обняла со всех сторон, втянула, погрузила в самые недра ловушки. Сидеть так было вроде бы удобно. Вместе с тем возникало ощущение плена и полной зависимости от воли хозяйки кабинета. Казалось, невозможно даже выбраться из объятий кресла без посторонней помощи.

Да еще это словцо – «детеныш». Странное, однажды уже произнесенное другим человеком. Роном.

Пока Нора пыхтела и боролась с креслом и мыслями, директриса успела ее рассмотреть. Пристально, бесцеремонно и молча.

– Итак, нет смысла проводить отбор, – вздохнула она наконец. – Ты ведьма, черная – потенциально, по крайней мере. Вопрос в ином. Годишься ли ты для своего высокого предназначения? Для борьбы, которую мы ведем без надежды на скорую и окончательную победу. Без уверенности в награде и повышении. Ты – тонкокожая неженка, не знающая силы нашего врага. Тебе эту дуру Маршу жаль. А мы ведь на службе. Мы людей подозреваем и даже убиваем, детеныш.

– Я думала… – испуганно пискнула Нора.

– Само собой, прежде всего мы ищем и обезвреживаем эльфов, – кивнула директриса. – Но у них есть пособники и сторонники. Есть глупцы, купившиеся на их золото и иные посулы. Знаешь, вчера, когда ты шла через парк, жалея себя и хныкая, я была здесь, смотрела в это окно. И сочла, что ты нам не подходишь.

Рыжая ведьма решительно сбросила одну туфельку, затем вынула ногу из второй и поглубже утонула в соседнем кресле. Некоторое время молча изучала окно, словно заново перебирая вчерашние свои наблюдения и сомнения. Вполне точные и обоснованные, по мнению Норы.

Директриса вздохнула, виновато развела руками. Вот и кончился отбор…

Нора почти обрадовалась: скоро она снова вернется в Юльск! И не будет ни колледжа, ни ужасной присяги, ни ползающей по коридору икающей Марши.

Не будет? Тогда почему она здесь? Выставить за порог можно, не приглашая в свой кабинет.

– Все изменилось, – сухо бросила директриса. И добавила ровным голосом, без выражения: – Ночью. Сегодня. Кстати, как ты спала?

– Кошмары, – кое-как выдавила одно слово Нора, подавшись вперед.

По спине снова ползла холодная капля пота. Не поедет она в Юльск. Не поедет, точно. Все действительно плохо. Даже, пожалуй, окончательно плохо… Не во сне – в реальности. Разве хоть раз обманывало чутье?

Рыжая мельком отметила смену оттенков отчаяния на лице новой ученицы. Чем быстрее и глубже, тем сильнее дар, это она знала наверняка. И осталась весьма довольна результатом.

– Итак, ты ведьма. Не вижу смысла щадить тебя. Жизнь надо принимать такой, какова она есть на самом деле. Вот экран. – Алые ногти блеснули, когда пальцы задействовали пульт в подлокотнике. На дальней стене разошлись две большие панели. – Я дам тебе просмотреть полную рабочую запись. Получила ее с курьером час назад. Сама еще не видела, только прочла сопроводительное письмо. Сокращенная версия видео, без тяжелых подробностей, пойдет в вечерних новостях. Прими мои соболезнования, хотя в адрес ведьм их не принято высказывать. Но всех в одну ночь…

– Да кому нужен наш Юльск? – Нора в последний раз отчаянно попыталась не поверить в сбывшийся кошмар.

– Я тоже виновата, – сухо и зло сказала рыжая. – Следовало съездить и проверить лично. Были сигналы… Мы тоже подумали: кому нужен ваш гнилой городишко? И отправили одного наблюдателя. Ты знаешь его как Рона. Знала. Он не вернулся с задания, хотя был вполне опытным дагом. В звании капитана, кстати. И не провинциальная заштатная
Страница 9 из 29

часть – корпус «Ясный день», элита.

Экран ожил, и Нора стала смотреть на него вопреки растущему с каждым мгновением желанию прикрыть веки и не видеть. Не знать. Даже не догадываться, что подобное может произойти в Юльске. По-настоящему. Не в очередном тупом фильме про эльфов, к которому привыкли и более не находят в ужасе ужаса. Смакуют детали и видят в них лишь «мрачную красоту идеально выполненных спецэффектов»… Нет никаких эффектов. Есть обыденный и необратимый кошмар свершившегося в тихом, заброшенном, вымирающем, никому не нужном городе. В Юльске, отгороженном надежным шлагбаумом и колючей проволокой от всего мира и даже от самого Альянса. В городе, принадлежащем концерну целиком, со всеми людьми, если уж честно. На землях, находящихся почти в центре одной из наиболее спокойных провинций. В полутора тысячах километров от границы АОП.

Но эльфы добрались и сюда… неуловимые, безжалостные, несущие смерть.

Нора смотрела на экран и более не пыталась отвести взгляд. Наоборот, запоминала. Ловила детали. Вряд ли ей позволят еще раз изучить запись. Снимали наспех, кадры повторялись, целые куски дублировались с разных ракурсов. Руки у оператора, видимо, дрожали – временами картинка теряла четкость. Нора сразу поняла: это – настоящее. Та самая оперативная съемка, о которой даги то и дело упоминают в фильмах про эльфов. Только на сей раз и пожар, и кровь – не бутафорские. И трупы – тоже.

Погибших ко времени прибытия оператора уже сложили в длинный ужасный ряд. Аккуратно накрыли белыми простынями, во многих местах сразу пропитавшимися кровью. Темной, засохшей. И свежей, еще красной и продолжающей сочиться…

Лица еще не укрыли. Оставили для опознания. И Нора с ужасом, лишающим дара речи и способности думать, глядела, закусив губу, и опознавала. Старую Лору, библиотекаря, соседку. Управляющего торфоразработками, мастера участка, водителя Рона. Владелицу последнего городского кафе, ее семилетнего сына, приятеля Киры. А потом – она так надеялась, что их нет среди погибших, ряд тел уже почти весь остался позади – Киру, совсем маленькую и очень бледную. Маму…

Директриса погасила экран. Еще раз задумчиво глянула на маленькую ведьму. Усмехнулась. С умными, не склонными считать, что цель оправдывает средства, с лишенными подлинной жажды славы, с самыми талантливыми – труднее всего. Эта малолетняя дрянь не станет ползать, как трусливое ничтожество Марша. А если и научится кланяться, что толку? Из-под палки способности не развить. Зато теперь Нора Смарл, девочка с высочайшим скрытым потенциалом развития, без сомнений, сама приложит все старания, чтобы выйти из колледжа настоящей сильной ведьмой. И будет служить стране как верная собака. Даже даром, невзирая на голод, насмешки и побои хозяина. Такие очень нужны.

– Иди. Сегодняшний день в твоем распоряжении. Я пришлю твоего личного наставника, следует обсудить план учебы на год. Придется вклиниваться в группу, нагонять, ты приехала поздновато. А пока надо оформить документы на наследство, тебе, как родственнице жертв произвола наших врагов, полагается немалая сумма. Потом поедешь на похороны, я дам машину. Собственно, их уже захоронили, но можно посетить могилу, – мягко говорила рыжая ведьма. И ждала ответа.

– Я не поеду, – вполне закономерно отозвалась Нора. Голос был тихий и очень спокойный. – Не хочу терять время. Мне стыдно и больно. Я никогда не верила, что эльфы вообще существуют. Теперь я знаю: они есть. И какие они, тоже знаю. Но я приложу все силы, чтобы стало иначе. Чтобы ночь сделалась тихой и безопасной.

– Значит, желаешь попасть в группу поиска, – насмешливо предположила директриса. – Наивное устремление. У меня у самой не худшие данные по дару, но не прошла отбор, как видишь. Здесь маловато злости или личных мотивов для мести длинноухим. «Тихая ночь» – элитное подразделение.

– Я постараюсь. – Губы у Норы дрожали. – Очень.

– Хорошо. Я это запомню. Иди.

Нора кивнула и вышла в коридор. Стены плыли перед глазами. Она не помнила, как добралась до своей комнаты. Попыталась хоть немного успокоиться, взялась слепо, на ощупь, разбирать вещи. Старую кофту повесила в пустой шкаф. Бросила на полочку коричневую майку, брюки. Безразлично вытряхнула на пол вторую пару…

И села, окончательно раздавленная.

Она никогда не умела собираться аккуратно. В этот раз тоже свалила вещи в сумку комком, не глядя. И хитруля Кира успела-таки сунуть в самую середину кома свой старый вышитый мешочек для ценных мелочей.

Теперь он выпал, раскрылся. На ковер выкатились шесть печенинок и даже две конфеты. Не съела ни кусочка за столом. Сестре в дорогу набирала, опустошая вазу. Потому и улыбалась самым загадочным образом, покидая дом.

Нора бережно уложила вкусно пахнущие печенинки в мешочек. И с отчаянием подумала: нет никаких сил поверить в то, что Киру кто-то обидел. Разве ее – можно? Разве на такую поднимется рука? У человека – нет.

Только ведь они – не люди…

Глава 2

Ак-банто. Ночной полет

Кира долго и усердно махала рукой вслед сестре. Грузовик уже скрылся, пыль осела, а потом стих и звук двигателя. Рыжая соседка, самое гнусное, по мнению младшей дочери семьи Смарл, существо в городе, ждала с непривычным спокойствием. Не одергивала, не пыталась ударить.

Это при Норе или маме она добрая. Зато без них – настоящая ведьма, как в старых сказках бабушки Лоры. Только разве можно жаловаться? У всем и без ее мелких обид достаточно проблем. Ну как сказать сестре, что ноги болят по-настоящему? Потому что рыжая тетка ударила вчера палкой.

«Не ходи, маленькая дрянь, по моему зеленому газону!»

Больно надо по нему ходить! То есть ходить как раз очень больно, после вчерашнего удара палкой. И показная забота этой гадюки никому не нужна. Самое неприятное то, что баба Лора занята и не может забрать Киру прямо сейчас к себе в гости, как делала много раз, спасая от соседки.

Терпение гнусной ведьмы иссякло, она впилась своими острыми ногтями в плечо девочки, грубо потащила к дому. Розовому. Слащавому и ненастоящему, как сама соседка. Лучшее, что в ней есть, – это умение печь. И почему оно выделено при рождении и без всякой осмотрительности гадкому, недоброму человеку, не желающему угощать гостей?

– Сколько сахарных крендельков отдала своей Норке? – прошипела рыжая. – Вот дрянь! И не постыдилась, полную горсть нагребла. Они стоят, между прочим, семь руни за упаковку. Не тебе принесла и не этой соплюхе. Достается же настоящая сила ведьмовства таким ничтожествам – ну почему?

– Ты их не выпекаешь! – обрадовалась раскрытию страшного секрета Кира. – Так я и знала! Покупные.

– Ну и что? Сиди стриги траву у дорожек. И учти: помнешь…

– Да знаю я, – отмахнулась Кира. – И про палку, и про чулан.

– То-то же.

– И когда ее эльфы придушат? – с надеждой спросила у самой себя Кира, едва соседка скрылась в доме. – Они же ведьм терпеть не могут, вот и занялись бы делом.

Белокурая сестра Норы иногда целыми днями придумывала продолжения к фильмам Лоррана. Получалось замечательно. Он приезжал в Юльск на великолепном огромном грузовике и привозил воду. Бесплатно, для всех жителей, и вода в цистерне по воле волшебства не заканчивалась и не нагревалась. А еще красивый эльф ловко выгонял соседку,
Страница 10 из 29

размахивая своими клинками. Да так яростно и лихо, что рыжая злодейка шипела, жаловалась, но уходила насовсем. В ее домике удавалось найти целый склад печенья. Еще Лорран привозил маме волшебное лекарство от кашля. И обязательно дарил новое платье сестре Норе. И не абы какое, простенькое, а то самое, с накидкой из настоящего голубого меха. Старшая сестра часами рассматривала фотографию с этой глупой накидкой на плечах симпатичной актрисы Эрики Миль. Вздыхала, кончиками пальцев, едва касаясь бумаги, гладила листок, давно истертый до потери деталей изображения. И снова убирала снимок в ящик стола, решительно, со стуком его захлопывала – и отрезала от яви свою несбыточную мечту…

Кира вздохнула, поудобнее перехватила тяжелые ножницы для стрижки газонной травы и стала ее ровнять. День впереди долгий, жаркий. Вряд ли соседка позволит отдохнуть в тени. Надо терпеть.

Небеса, вот уж небывалое дело, сжалились над Кирой и явили чудо. Не самого Лоррана, нет. Сладко улыбающуюся соседку. После полудня она подплыла, до ужаса – по мнению Киры, знакомой с последствиями таких фальшивых чудес – ласковая и приветливая. Пригласила в дом. Накормила обедом. Угостила ледяным апельсиновым соком, совершенно настоящим, свежеотжатым. Подобного Кира не пила ни разу в жизни.

– У нас праздник, Кирочка, – завела разговор соседка совсем уж незнакомым тоном. – Твою сестричку приняли в колледж. Мне только что позвонила сама директриса. Тебя тоже хотят проверить. Норка, вот ведь ловкая девка, расстаралась. Иди собери вещи и оденься покрасивее. К вечеру приедет Рон.

– Мы будем учиться вместе? – не поверила своему счастью Кира.

– Да, такое очень вероятно.

Все мысли о соседкиной подлости исчезли в потоке бурлящей радости. Кира восторженно запищала, схватила ключ и побежала домой. Торопливо достала почти новое платье, купленное мамой давно, еще для Норы. Сестра надевала его один раз, в первый школьный день. Бледно-голубое, с настоящими кружевами и оборками. Отличное, яркое, без единого пятнышка от ржавой воды.

Кира вытащила из шкафа тяжелый утюг, усердно выгладила наряд, подобрала к нему ненадеванные белые носки. Поставила табуретку на стул и кое-как дотянулась до верха шкафа. Щеткой на длинной ручке скатила на пол коробку, содержащую главное сокровище – шляпку, связанную из белых толстых ниток бабушкой Лорой. Лучший за всю жизнь подарок на день рождения!

Потом еще пришлось возиться, долго и тщательно укладывать волосы. Не маленькая ведь она, прическу сделать способна. Не доверять же такое дело соседке.

К рыжей злыдне Кира вернулась уже в ранних сумерках. И была встречена совсем ласково, тепло и даже с искренней радостью. Подумать над странным поведением соседки не удалось. Приехал Рон. Быстро простучал ботинками по коридору, кивнул, улыбнулся. Передал записку от сестры. Короткую: мол, все в порядке, жду. «ЖДУ» было написано жирно, большими буквами, во всю бумажку. Много раз обведено.

Вообще-то для Норы такое послание необычно. Не любит она подчеркивать и писать крупными печатными буквами. Но ведь и случай особый!

Кира беззаботно отдала свою сумку водителю, который так спешил, что даже отказался от чая: ему еще на какую-то базу грузовик гнать. Видимо, сообразила Кира, шагая по дорожке и едва поспевая за Роном, эта база находится страшно далеко. Соседка тоже спешно выбралась к калитке и улыбалась вслед так сладко…

Из-за угла, чуть не под колеса грузовика, вывернулась бдительная бабушка Лора, удивленно всплеснула руками, упомянула какой-то непонятный електроний и вполне привычную для бабушкиных ругательств, хоть и неведомую, кривую кирку. Потом баба Лора исчезла, не задержавшись, не уточнив подробнее, что тут происходит. Более того, не поздоровавшись толком…

А Кира уже сидела в широком кресле пассажира. С высоты кабины весь город казался ей игрушечным. И дышалось в кабине легко. Смешное дело: можно прикрыть глаза и понарошку решить, что и во всем Юльске сейчас совсем не пахнет гарью. Кира лукаво улыбнулась: это потому, что водитель настоящий эльф! Добрый и справедливый, совсем как она придумала в продолжениях фильмов. Значит, все теперь станет волшебно и замечательно.

Рон вел машину неторопливо. У последнего дома остановил грузовик и надолго ушел – с кем-то требовалось переговорить по телефону, как пояснил он. Вернулся уже в густых, как чернила, ночных потемках. Подмигнул, сказал, что «удачно уладил детали». Грузовик снова взревел, зажег желтые фары и покатился по пустой дороге, отодвигая темноту пучками плотного света. В лучах крутились черные бабочки, похожие на пепел, слоистый дым волнами накатывался на стекло и таял в темноте… Это выглядело и красиво, и немножко страшно.

Когда двигатель перестал надсадно реветь и машина затормозила, Кира поежилась и плотнее вжалась в спинку сиденья. Грузовик замер у изгиба старой бетонки. Фары медленно угасли, ночь окатила дорогу мраком и неприятной скрипучей тишиной. Лес здесь подступал к обочине вплотную. Корявые пальцы самой длинной ветки постукивали в стекло, словно предлагая выйти из машины. Свет рыже-багряной луны кое-как пробивался сквозь дымный воздух. Черные стволы казались то зловеще-зеленоватыми, то ржавыми, то покрытыми спекшейся кровью. А сам дым клубился, слоился темными мерзкими прядями. Это было неприятно и очень похоже на кадры из фильмов. Обычно именно с этого места Кира старалась их не смотреть.

– Почему мы остановились? – шепотом удивленно спросила Кира.

– Видишь ли, ты любишь первую часть фильмов Лоррана, – неприятно усмехнулся Рон. – Но я-то предпочитаю вторую. Отличная декорация, не находишь? Горелый лес, дым. Полнолуние. И маленькая беззащитная девочка.

– Глупости, – тряхнула головой Кира, запрещая себе бояться. – В Юльске нет эльфов. Зачем им наш городок?

– Сам пока не знаю, как мы это объясним Норе, – пожал плечами Рон. – Разве что тебя зверски убьет эльф. Тогда пояснения вообще не понадобятся, я прав? Ведьмы с большими способностями, кукла, – это уникальная редкость… И они должны верить в то, чему служат. Ну чего сидишь? Беги.

Глаза водителя блеснули недобрым весельем, и Кире стало совсем страшно и очень холодно. Она запоздало сообразила: уехала из дому, никому ничего не сказав. Маме не оставила записку, даже не позвонила в больницу или в контору, оттуда бы передали сообщение…

Рон неторопливо достал и бережно развернул длинный сверток. Девочка с ужасом рассмотрела темные ножны. Услышала, как шипит, покидая их, сталь клинка. Кира толкнула дверь и выпрыгнула в сухую траву. Побежала к лесу, понимая, как все это безнадежно и бесполезно.

Скоро позади захрустел, намеренно шумно ломая черные горелые ветки, затопал и засвистел Рон.

– Я не слышу тебя, кукла, – смеялся он. – Кричи, умоляй, тогда убью быстро.

Кричать Кира не собиралась. Она бежала сосредоточенно, изо всех сил. Ветки рвали кружево, путали волосы, зло впивались в кожу, как рука соседки-ведьмы. Весь затылок превратился в сплошной ком льда, оттуда по спине сочился ужас неизбежности скорого и страшного конца этого кошмара. Хруст веток настигал, смех Рона звучал все громче. А потом Кира перестала его различать, осталось лишь собственное, сорванное и хриплое, отчаянно поспешное дыхание.
Страница 11 из 29

Да стук сердца в самом горле, словно оно вот-вот выпрыгнет…

Кира не видела дороги, да ее и не было. Петляла, падала, снова поднималась, перебиралась через поваленные стволы, проползала на четвереньках под корягами.

В чужое колено она уткнулась лбом со всего маху, коротко пискнула и затихла. Добегалась…

Убивать, правда, никто не торопился. Пугать – тоже… Кира кое-как уговорила себя выползти из-под давно упавшего сухого ствола, больно ободравшего спину. Отдышалась. В лесу было тихо и, странное дело, довольно светло. По крайней мере здесь, на холме. Ветер разогнал дым и заодно страх. Можно, пожалуй, свободно вздохнуть. Встать, выпрямиться. И решиться глянуть повнимательнее на того, кто молча ждет рядом. То есть сперва рассмотреть потертые брюки, потом широкий кожаный – наверняка натуральный и страшно дорогой – пояс, мягкую темную рубашку. Куртку, небрежно перекинутую через плечо. Подбородок. Уже понятно – не Рон! Этот одет совсем иначе, да и сам другой. Выше, крепче. Волосы гораздо светлее, волнистые, густющие и удивительно длинные. Похоже, он и не злодей. Рядом с ним, вот уж точно, не страшно. Успокоенная первым открытием, девочка скользнула взглядом выше, с огромным интересом и почти без страха.

– Ух ты! – восторженно выдохнула Кира и улыбнулась. – Эльф. То есть даже сам Лорран. Ничего не понимаю!

– Но не кричишь, – подмигнул незнакомец. – Умница. Забирайся к дяде на ручки, дядя бегает по лесу лучше, чем ты. И видит в темноте, как заправский эльф.

– Ты чего со мной разговариваешь, как с малявкой? – возмутилась Кира, сразу уверовав в безвредность странного чужака. – Мне вообще мама не разрешает общаться с посторонними.

– Как же ты, послушный ребенок, тут оказалась? – поинтересовался Лорран, сгребая добычу и закутывая в куртку. – Идем. Вот сейчас мама тебя ка-ак воспитает!

– Эй, Лорран, а ты настоящий? Какие-то у тебя уши слишком длинные, дядя…

– Это уже из сказки про волка, – усмехнулся дядя, игнорируя вопросы. – Нормальные у меня уши, не выдумывай. Бабушка Лора тебе рассказывала про волка и непослушную девочку, которая одна ушла в лес?

– Да. У волка были длинные уши, острые зубы и большие глаза, – охотно перечислила приметы Кира.

Заинтересованно намотала на палец прядь волнистых волос. Мягких и приятно пахнущих живым лесом, цветами. Она сама так решила: волосы дивного незнакомца иначе пахнуть не могут… На руках у дяди, в его куртке, было уютно и удивительно хорошо. Никакой Рон не страшен рядом с самим Лорраном! Кира деловито высвободила руку и снова проверила ухо эльфа. Потом попыталась ковырнуть зуб, расшалившись от внезапно свалившегося с плеч груза ледяного страха.

– Отстань, послушный ребенок, – взмолился «Лорран».

– А куда мы идем?

– К большому мальту. Видишь ли, ваш Юльск решили извести. Совсем. Нас вызвала тетушка Лора. Спасибо, успела, а то пропали бы вы.

– Кого это – «нас»?

– Спасателей, – нехотя буркнул мужчина. – Вообще-то это против правил. Далеко вы от границы. К тому же ваш АОП всем надоел, одни проблемы с ним. И с беженцами тоже.

– Так не надо нас травить этим… биоружием. Или как его там?

– Длинная история, – вздохнул спасатель. – Полагаю, ты ее узнаешь целиком, но не здесь. И не от меня.

– Почему? Ты же спасатель, вот давай спасай. Успокаивай меня, – ловко испробовала Лоррана на устойчивость к капризам белокурая хулиганка.

– Я остаюсь в Альянсе. Я здесь работаю уже седьмой год. Так что попрощаюсь, усажу в мальта – и вернусь в столицу. Вон, кстати, твоя мама.

Вдова Смарл охнула, торопливо подхватила дочку, крепко обняла и заплакала. Кире пришлось самой спасать маму. Успокаивать ее и много раз обещать больше никогда не ездить с плохими дядями на грузовиках, особенно ночью. И к соседке не ходить. Кому вообще нужны ее покупные печенины?

Странный Лорран оставался поблизости, на опушке леса. Готовил нечто малопонятное. Разложил на земле несколько красивых фонариков, слегка светящихся, очень нарядных. Стал разговаривать по телефону, хотя рядом не было ни провода, ни будки.

Потом от леса подошли мрачные и сосредоточенные бабушка Лора, библиотекарь, хозяйка кафе и несколько мастеров с торфоразработок. Бросили пару слов незнакомцу, недоверчиво косясь на его уши. Точнее, довольно невежливо пытаясь их рассмотреть.

– Мам, ну перестань наконец плакать, – запереживала Кира. – Лучше объясни – эльфы что, уже не самые плохие?

– Не знаю, – растерянно пожала плечами старшая Смарл. Огляделась, не отпуская руку дочери. – Лора! Я вас умоляю, скажите, что происходит? Вы-то знаете, вы нас всех подняли и собрали.

– Бабушка, а ты эльф? – добавила Кира от себя важный вопрос.

– Нет, на кой мне это баловство, с вечной-то жизнью, – рассердилась Лора, устало присаживаясь рядом, прямо в сухую пыльную траву. – Но кого следует знаю. Толкового, еще с давнишних времен. Как смекнула, что загубить хотят Юльск, так и стала слезно уговаривать принять нас, погорельцев, спасти. Люди, как мне объяснили, отказались помогать. Не захотели маяться с чужаками бесполезными. Опять же добираться до Альянса – большой риск. И немалые деньги. Гномы, чудное дело, посочувствовали и берут к себе. Будем жить аккурат на границе ихних земель и эльфийских. И без всяких дурных електрониев. – Бабушка погладила мягкие волосы Киры, добавила важно и гордо: – Зато с парным молоком. Ты хоть знаешь, что это такое?

– Даже я уже не помню, – грустно усмехнулся фальшивый Лорран. – Лора, передашь записку моим, а? Там недалеко. Сходите с Кирой в гости к королеве.

– К королеве? – всплеснула руками девочка.

– Она умеет печь пироги, – мечтательно вздохнул Лорран. – Лучше всех. Кира, скажи ей, что я хорошо кушаю, не лезу в опасные истории и вообще молодец. Ладно?

– Ладно, – великодушно согласилась девочка.

Между тем до полянки у края леса добирались со стороны Юльска все новые люди. Тихо покидали дома, гасили свет и шли, собрав самое необходимое. Для кого-то оказалось непосильно расстаться с фотографиями. Библиотекарь приволок две огромные, неподъемные стопки книг. Мама Киры сидела, нелепо сжимая в руках старую фарфоровую чашку, отцову любимую. Кажется, она схватила вообще первое, что попалось под руку. Бабушка Лора выставила в рядок три горшка со своими бесподобными фиалками.

Только соседки, рыжей и мерзкой, не было нигде. И Кира знала в самой глубине души: не надо спрашивать о ней. Те, кто пришел со стороны леса, знают и про ведьму, и про подлого Рона. Но не скажут. Все решено, и это было решение взрослых, ей не надо знать. Довольно и того, что эти страшные люди больше никому не навредят.

Вверху, в темном, укутанном войлоком дыма небе, качнулась тень. Скользнула, разрастаясь, ниже. Замерла над поляной, накрыв целиком ее, а заодно и полгорода.

В красивом цветном фильме в школе Кира видела нечто подобное. Называлось оно скатом и обитало в теплом море. То есть в воде, соленой и безбрежной. А сейчас очень похожее, но огромное и летающее, висело над головой. Кира ловко выдернула руку из маминой ладони и побежала к Лоррану. Вцепилась в его великолепный кожаный ремень. Заодно и проверила: точно, кожаный… Держаться удобно и дергать – тоже. И щупать узорные пряжки.

– Ну-ка скажи, а это скат?

– Мальт, – подмигнул тот. –
Страница 12 из 29

Магический летающий зверь.

– Как грузовик? И даже как самолет?

– Почти. Только живой. Поздоровайся, он любит детей. Его зовут Эгли. Великих мальтов всего десять. Этот старший, самый сильный и умный. Он наловчился прятаться от ваших радаров.

– Молодец, – одобрила Кира. – Здравствуй, Эгли!

Волна прокатилась по плоскому телу, длинный узкий хвост дрогнул, метнулся, со свистом рассекая воздух – и кончик его мягко замер в траве рядом с Кирой. Издали хвост выглядел тонким. Вблизи он оказался огромным, как колонна старого здания городской управы. Гладить мальта Лорран разрешил, несмотря на переживания и страхи мамы. А сама Кира ничуть не испугалась магического зверя.

Хвост на ощупь был слегка теплым, упругим, плотным.

Мальт шевелился, спускаясь все ниже. Коснулся земли и оперся на нее складками опущенных «крыльев». Вздохнул и замер.

– Тудыть тебя в серный окисел! – совершенно непонятно, но весело и энергично прогудел бас из раскрывающегося лепестками брюха ската. – Вот же ржавый ты гвоздь в подметке, шпынять здоров, как вся ваша семейка! На ночь глядя вскакивай и лети! Гном я или распоследний карманный жбрых на шлейке?

– Гном! – сразу согласилась Кира, обеими руками восторженно обнимая хвост, ловко прижавшийся к боку от первого же ласкового поглаживания.

– Дык и я так полагаю, – важно согласился рыжий широченный гном, спускаясь по лестнице, постепенно формирующейся из провисающих чешуйчатых пластин брюха. – Я Мрыж. Полностью, значится, мастер мальтпитомника Мрыж Пффтур. А ты кто есть, писклявая прищепка для хвоста?

– Кира. Очень приятно.

– Ну это точно. Значит, вот какое дело… – Гном дернул длинный ус, заплетенный в косичку и украшенный искристой подвеской. – Грузитесь. Десять минут на все, а то не выберемся отсюдова до рассвета, дай вам время хоть на пару слов или мыслей. Не уйдем в нужный эшелон, если по-вашему, по-глупосамолетному.

– Мрыж, спасибо тебе, – улыбнулся Лорран. – Извини, тоже спешу. Мне еще тут трупы выращивать. Эльфийский погром с пожаром имитировать. Так что здравствуй, рад видеть и до нескорой встречи.

– Ну погоди же, а тебя как зовут? – расстроилась Кира. – Вот скрытный! Ненастоящий, я точно знаю! Никакой не Лорран.

– Мне нельзя быть настоящим. Мало ли кто увидит, случайно узнает, – виновато развел руками мужчина. – До свидания, послушный ребенок. Пожалуйста, сходи к королеве. Она болеет. А ты, может быть, и есть самое лучшее и сильное лекарство. Ты очень хорошо умеешь светить и согревать.

– Схожу, – пообещала Кира. – А как же моя Нора? Она ведь не знает, что нас спасли.

– Извини. Не могу помочь. Где я буду ее искать? Нас мало. И к ведьмам, в их колледж, мне соваться – ну никак.

– Понимаю. Ладно, она умная, догадается, – понадеялась Кира. – Я ей приснюсь и все объясню. И зачем ты погром будешь имти… имимтировать, а? Опять скажут, что эльфы злодеи, что все беды от вас.

– Все равно скажут. А так получится, нас и не было. Вы погибли. Не будет разбирательства, не возникнет подозрений. Сильных. К тому же внушение мне всегда хорошо удавалось… Опять же подобия тел, мертвые, способен создать любой толковый маг. Особенно имея в своем распоряжении хотя бы малого мальта. Или жбрыха. Не карманного, само собой, а уже взрослого и опытного.

Кира не стала просить пояснения. Какой смысл? Она скоро заберется в брюхо живого ската Эгли. Замечательного, вон как он гонит волну по хвосту – здоровается. И полетит в другой мир, так похожий на сказки бабушки Лоры, а может, и лучше, чем эти самые сказки, потому что все станет по-настоящему, наяву… О чем еще можно мечтать? Там живут волшебные добрые мальты и жбрыхи. Там гномы ругаются непонятно и незлобиво, а эльфы не обижают маленьких девочек. И даже наверняка маму вылечат. Кира требовательно дернула за пояс отказавшегося назвать имя нового знакомого – она уже не сомневалась, что имеет дело с настоящим эльфом. Тот послушно сел рядом. Погладил по голове, улыбнулся, пообещал быть осторожным. Получил последнюю печенинку, удачно найденную в кармане платья.

Мимо уже шли по гибким пластинам люди, недоверчиво и смущенно озираясь. Библиотекарь волоком тащил свои книги. Бабушка Лора гордо несла горшки с фиалками. Кира взбежала последней, нехотя отпустив хвост мальта.

Эльф остался на поляне и помахал рукой на прощанье. Усердно – как сама Кира махала сестре. Смотрелось это замечательно. Точно так должен был бы закончиться настоящий хороший фильм о Тиэле. Он спасает целый город и остается на залитой лунным светом поляне, чтобы еще кому-то помогать, он ведь очень добрый, а в Альянсе многим нужна помощь…

Пластины с легким шелестом сошлись, образуя ровный гладкий пол. Из недр огромного мальта вынырнула женщина-гном, стройная и симпатичная, ростом чуть выше самой Киры. Улыбнулась всем и, выговаривая слова с легким акцентом, сообщила:

– Доброй ночи! Я ваша мальтпроводница, Дора Пффтур. Приветствую вас в корпусе нашего друга, мальта Эгли. Сейчас ребра жесткости будут приведены в предполетное положение. Подушки и сиденья я выдам вам сама. Прошу рассаживаться так, как будет рекомендовано. На взлете имеет большое значение развесовка. Когда мы наберем высоту, я подам завтрак. Итак, начнем.

Люди ошарашенно смотрели на энергичную маленькую женщину, безропотно выполняя ее вежливые распоряжения. По животу мальта пробегали волны, мягкие и не выглядящие опасно. Гнома суетилась, устраивала пассажиров, снабжала их подушками и пледами. Крепила в нишах книги, расставляла в самом надежном месте горшки с цветами. Обсуждала с каждым меню завтрака. А время шло. Кира начала уже волноваться – когда же взлет?

Но тут по спине-потолку пробежали тонкие нити голубоватого сияния, разрослись в узор приятного дневного света. Из переднего салона, который Дора именовала грудным отсеком, важно выбрался, ласково поглаживая складки-перегородки, Мрыж.

– Ну значится, как там у вас говорят? Экипаж, то есть я и Эгли, приветствует вас. Мы набрали высоту сорок девять тыщ двести футов. По-вашему, по-глуполюдскому, это пятнадцать километров.

– Дядя, прекрати свои колкости! – возмутилась Дора.

– Мой мальт, любимейший, везет всех. Кого хочу, того колю, – упрямо сообщил гном. Складки за его спиной согласно шевельнулись. – Ага. Значится, идем по графику. Скорость триста ваших километров в час без малого. Расчетное время в полете десять часов. По нужде посещаем…

– Дядя!

– Дык лучше сразу все толком, они ж не летали мальтами, – возмутился гном. – Посещаем левое крыло. Хвостовые складки для женщин, так заведено. Бегать по Эгли строго запрещается всем, – гном расплылся в широкой улыбке, – кроме детей. Скапливаться группами более пяти человек в одном крыле, заходя за красные ограничительные световые контуры и нарушая развесовку, не рекомендуется. Курить запрещено вообще, не то возьмусь за секиру.

– Дядя…

– Сто тридцать лет уже дядя, – беззлобно буркнул гном. – Эй, прищепка! Пошли смотреть на облака.

Кира мгновенно забыла про маму, про оставшегося в городе эльфа и вообще про все вокруг! Добежала, вцепилась в широкую руку гнома и пошла рядом с ним в грудной отсек. Эгли ее опознавал, бережно поднимал складки-перегородки, освобождая путь. За спиной уже шумели прочие, допущенные к бегу
Страница 13 из 29

по брюху мальта. Они тоже хотели смотреть на облака. И торопливо избавлялись от родительской опеки.

– Чего можно бояться в мальте? Он живой, в отличие от бездушных самолетов, склепанных из металла, – охотно подтвердила Дора, успокаивая старших. – Разве рыбы тонут в море? Нет! Вот и мальты никогда не падают. Единственная угроза – лучи смерти, зенитные системы и иное оружие Альянса. Но едва ли Эгли позволит себя увидеть. Он опытный, взрослый мальт. Его тренировали и гномы, и эльфы. Сам Лоэльви ставил защиту, а технику маневра прорабатывал Жависэль!

Люди не знали столь важных имен, но Дора не обижалась. Еще разберутся. Для них сейчас все впервые.

Кира тем временем миновала обширный грудной отсек и попала в головной, относительно небольшой, размером с домик бабушки Лоры. Здесь были удобные выросты, похожие на кресла. Тело мальта, изгибающееся в виде купола, оказалось прозрачным. На большом наросте, заменяющем стол, размещалась красиво светящаяся сфера. Гном гордо ткнул в нее коротким пальцем:

– Навигация. Наша с Эгли карта, общая.

– А он говорить умеет?

– Голосок у него низковат, – вздохнул гном. – И язык не наш, трудно понимать. Он-то нас слышит и разбирает речь достаточно подробно. Хоть и не по-нашенски соображает. Интересов у мальта немного. Дружба нас связывает с первого дня жизни. Еще он любит день, потому как солнышко светит и тем он кормится. Кроме света – зерном, травой. Кстати, торф обожает. Сверх того заряжается от гроз. Иной раз, баловник, до того заиграется, хоть плачь! – без злости пожаловался Мрыж, гладя шкуру у нароста. – Летает и хвостом ловит молнии. Год назад сорвал рейс, неустойку мы платили. Два рейса не в зачет, значится…

– Ух ты… серый дым внизу – облака? Так далеко…

– Пройдем границу – спустимся. На луну смотри, прищепка. Она сегодня хороша. – Гном повернулся к салону: – Не стойте в коридоре! Проходите и рассаживайтесь. Десять человек за раз, коли любопытство разбирает. Мальт – он удивительный. Семьдесят лет их выращиваем. Этому вот через три недели исполнится аккурат шестьдесят девять, праздновать будем шумно и дружно. Помню его с зародышка, а все не нарадуюсь!

Первыми смотреть на облака, само собой, пришли дети. Потом они разнесли весть по всему салону, то есть корпусу. И один за другим потянулись взрослые. Бабушка Лора пришла раньше остальных, долго охала и хваталась за наросты, жалуясь, что высота шибко велика. Потом осмелела, взялась рассказывать сказку про луну и старого гнома, мечтавшего отколоть кусочек и выплавить из него амулет от бессонницы.

А мальт летел, мягко шевеля своими гигантскими крыльями. Он скользил на северо-восток, радуясь скорому рассвету. Кира увидела лишь самое начало явления солнца, поскольку всех детей строго выгнала в грудной салон маленькая, но непреклонная Дора. Гнома полагала: завтракать следует не абы когда, а в установленное время.

Кормила она восхитительно вкусно. Печенюшки из Юльска забылись на фоне новых странных блюд. Творог, ничуть не похожий на продаваемый в магазинах. Копченая колбаса домашнего производства, блинчики с вареньем. Кира с изумлением обнаружила, что мама уже пристроилась помогать с готовкой и выглядит очень довольной, улыбается спокойно и тепло. Только иногда по лицу пробегает тень тревоги, когда мама думает о Норе…

После завтрака детей строго и решительно уложили спать. А когда они проснулись, мальт уже приземлился. Спускаясь по трапу, Кира успела выяснить у гномы Доры, провожавшей детей, каким путем и куда летел мальт. Оказывается, Эгли, покинув по кратчайшему маршруту опасную территорию Альянса, двигался далее по дуге, огибая Барьер и уклоняясь все сильнее к югу. И совершил посадку в землях, климат в которых гораздо теплее, чем в родном Юльске. Скорее даже жарче.

Здесь все было иное. Совершенно все! Не конец весны, сухой и душной, а настоящее буйное лето. Как будто мальт перенес пассажиров в другой мир. Кира услышала, как старый библиотекарь, едва шагнув на трап, всхлипнул и зашептал про какой-то рай и новую жизнь, про свою укрепившуюся веру в Сущего и воздаяние…

Полдень горел над головой ярким, невероятным по красоте солнцем. Синее небо раскинулось во всю ширь – без единого клока гари. Под ногами шумела высокая дикая трава, ничуть не похожая на газон.

В стороне суетились гномы. Они, как пояснила Дора, с вечера, едва пришло сообщение о беженцах, начали строить дома для новых подданных короля страны Иллор. Потому что в стране гномов нельзя быть бездомным, запрещено законом. Кира приятно удивилась столь необычному закону, ее мама – еще больше. Остальные выглядели не менее потрясенными. Спрашивали о цене, условиях кредита и рассрочке, о процедуре получения гражданства и связанных с этим сложностях. Гномы ругались и отшучивались, мол, были бы хорошие соседи, а уж рассрочка – дело поправимое, как и гражданство. Мастера с торфоразработок довольно быстро нашли себе дело, принявшись помогать расторопным бородачам. Бабушка Лора узнала, что рядом обосновался и живет кто-то из ее давних – еще времен юности – знакомых, и убежала в гости, поручив свои бесценные фиалки Доре.

Мальт устроил хвост возле ног Киры. Огромный хвост, толщиной в столб. Этот гибкий столб свился в удобные кольца, давая возможность сидеть как в кресле. Приятно подергивался и пульсировал под рукой. Эгли явно понравилась новая знакомая. Наигравшись и отдохнув, обласканный и довольный собой, он высвободил хвост, взмыл в небо и заскользил в сторону дальних скал. Там, как пояснил Мрыж, у Эгли любимое лежбище с удачным углом наклона к солнцу.

– Но я же не узнала главное: где живет королева? – деловито уточнила Кира, проследив полет мальта и помахав ему вслед. – Я обещала этому безымянному спасателю…

– Ага, хорошее дело! – одобрил гном. – Вот по тропочке – и вниз, рощу минуешь, потом лесок. Красные клены оставишь полевее. Поляну пересечешь, озерко малое справа обойдешь. Там начнется красивая мощеная дорожка. По ней, не сходя, и двигай. Ночуешь у них, а мы туточки все и закончим.

– Как же можно без приглашения в гости? – смутилась мама Киры. – И одну я ее не отпущу!

– Дык нормально. У вас же дело. И письмо от родича ейного, королевского, – подмигнул гном. – А что одна…

Мрыж огляделся, звонко хлопнул в ладоши, свистнул. Из густой тени кустарника выбрался огромный – Кира таких никогда не видела даже в кино – пес. Был он рыжий с белыми нарядными пятнами, улыбчивый, длинношерстный и мягкоухий.

– Бафрых! – важно молвил гном. – Проводи девочку Киру к королеве. И охраняй ее. Ну еще можешь покатать.

Пес пару раз дернул длинным пушистым хвостом, встряхнулся и старательно зевнул во всю свою огромную черно-багровую пасть. Он любого врага одолеет. Только где их тут взять, врагов-то? Кажется, даже мама поверила собаке. И ушла с Дорой выбирать домик и слушать важное. Всех взрослых звали на собрание. Надо ведь рассказать о стране, ее законах и о новой жизни вообще.

Проводник Киры был ростом по плечо девочке. Идти, держась рукой за его красивый кожаный ошейник, оказалось удивительно удобно. Пес знал дорогу, вел уверенно и охотно слушал болтовню белокурой «прищепки», чуть приподняв одно ухо. Идти было весело и легко. Воздух, прозрачный, чистый и свежий,
Страница 14 из 29

пропитанный солнечным светом, полнился шумом неуемной, активной жизни. Весь жужжал и звенел, туманился даже от обилия крылатой мелочи – жучков, мушек, пчел. Кира улыбалась, подставляла ладонь бабочкам, надеясь, что те хоть чуть-чуть устали и пожелают отдохнуть на удобной и приветливой руке. В Юльске, помнила Кира, воздух мертвый, в нем не кипит суета и не бьется пульсом звон крошечных крыльев… От такой мысли стало немножко грустно. Но Бафрых вздохнул, оглянулся на подружку и лизнул руку большим языком, а потом задышал в шею, щекотно и близко. Грусть сгинула, осталось только счастливое великолепие дня и дорога, ведущая к загадочной королеве.

Рощу Кира миновала быстро, лесок – чуть медленнее. И села отдохнуть на поляне, с восторгом рассматривая красные клены. Прежде такие деревья она не видела. Сильные, здоровые, с густой живой кроной.

– Баф, а давай ты меня покатаешь? – нерешительно предложила девочка, потирая все еще ноющие ноги. – Как бы мне забраться на тебя, а?

Пес понятливо вздохнул, дернул хвостом и припал на передние лапы. Кира довольно легко заползла ему на спину. Бафрых безропотно вытерпел попытки девочки подтянуться, используя мягкое удобное ухо. Осторожно встал и пошел по тропинке неторопливо, важно и плавно. Кира выпрямилась, продолжая обеими руками цепляться за густой мех на шее пса. Душа пела, и девочка подпевала ей вполголоса. Ни разу в жизни она не ездила верхом! Тем более в гости к королеве.

Скоро лапы Бафа ступили на обещанную гномом мощеную дорожку. Цветную, узенькую, причудливо вьющуюся по полю, через перелесок, ведущую на холм, в лощинку – и, наконец, вынырнувшую из-под веток на окраину города. Чем-то неуловимо похожего на Юльск, каким он виделся Кире в мечтах. Только гораздо лучше! Дома невысокие, разные и очень милые, много зелени. Всюду удивительные незнакомые цветы. И приветливые люди. Пока Баф шел по дорожке, с Кирой поздоровались раз двадцать. Подарили ей крупную гроздь махровой сирени, охотно уточнив, что это именно сирень, махровая поздняя, цветет долго, целый месяц. Называется она «Закатный бал». Баф никого не счел врагом, и потому Кира смело разговаривала с каждым новым человеком. Правда, все больше подозревая, что не люди они, а самые настоящие эльфы. Слишком все молодые, красивые и нарядные. И еще добрые не напоказ, а по-настоящему, изнутри. И невооруженные…

Пес выбрался на круглую лужайку, прошел к порогу красивого деревянного дома и лег там. Кира погладила многострадальное ухо, поблагодарила Бафа, поудобнее перехватила свою сирень, сунула в карман яблоко, подаренное самым расторопным эльфом, и с интересом рассмотрела дом. Действительно – деревянный, из цельных стволов. С невиданным, просто уникальным, причудливым и изящным узором резьбы. По меркам Юльска, небывалая роскошь. И крыльцо деревянное, резное. Массивная дверь.

Которая подалась под рукой на удивление легко. Впустила в прохладный светлый зал и мягко закрылась за спиной. Кира пошаркала ногами по ковру, задумчиво замерла и нагнулась, чтобы снять туфельки. Сама выбрала тапочки – с пришитыми красной ниткой через край аппликациями бабочек, мягкие и яркие.

– Здравствуйте, – вежливо поклонилась Кира женщине, сидящей у большого стола. И добавила шепотом, чувствуя себя уже совсем в гостях: – Я тут никого не знаю. Говорят, у вас болеет королева, а мне надо передать ей письмо. Как бы это сделать правильно?

– А почему шепотом? – тихо уточнила женщина. – Иди сюда, садись и угощайся чаем с вареньем.

– Мама врач, она не разрешает шуметь, когда в доме болеют, – вздохнула Кира. – Я сама часто болела раньше, у нас в Юльске воздух плохой. Знаете, ужасно, когда все ходят на цыпочках и молчат. Но раз так надо…

Женщина фыркнула, расплескала чай, который наливала в красивую чашку из тонкого фарфора для Киры. Задумалась ненадолго. Этого времени девочке хватило, чтобы забраться на высокий стул с ногами и взяться за изучение вазочки с вареньем. Обычно младшая Смарл не позволяла себе подобного поведения, но прежде ей никогда не доводилось видеть таких чашек, салфеток и даже столов. И тем более пробовать такого варенья.

Да и гостеприимная хозяйка заслуживала внимания. Черноволосая, такая же красивая, как ведьмы на плакатах в Альянсе. И очень добрая. Здесь ведь не Альянс!

Женщина выбралась из своей задумчивости, торопливо принесла подушку, помогла сесть поудобнее и повыше, взялась выставлять на стол новые удивительные угощения. Она охотно поясняла, из чего сделано то или иное, как растет ягода, что добавляют в тесто и начинку пирожков. Когда обсуждение достигло двадцатой баночки, Кира и хозяйка дома с коротким удобным именем Сэль были уже на «ты». А как иначе можно пробовать варенье? Оно ведь не покупное, как у лживой рыжей юльской ведьмы.

Кира ела, запивала чаем, украдкой облизывала пальцы и хихикала, когда Сэль ловила ее за этим нехорошим занятием и шлепала салфеткой, не больно и не обидно, зато очень весело. Сама девочка подробно рассказывала о полете и о самом мальте – ей очень хотелось о нем поболтать. Правда, тихо и чинно о такой махине рассказывать совершенно невозможно. Сверху спустились на шум и устроились на ступеньке лестницы еще два слушателя, но девочка их даже не заметила.

– Он во-от такенный, – показала Кира двумя руками толщину хвоста, едва не смахнув чашку. – И я на нем сидела! Удобный. Слушай, а ты знаешь, как он разговаривает?

– Хвост?

– Не-эт, Эгли! Разве хвосты разговаривают? Вот мальты – другое дело!

– Как? – Собеседница распахнула глаза пошире и даже нагнулась вперед.

– У-у-ух-х-х ы-р-р-р, – попыталась показать Кира. – Я попросила, и он мне спел! Потом улетел, но ничего, я знаю, где он живет. У Эгли дивный голос! Насквозь пробирает, вот такенные мурашки по коже скачут!

– От испуга? – сразу уточнила женщина.

– Вот еще! Он хороший. От этого… как же бабушка Лора говорила? От вдушевления! С ним вся душа соединяется и прыгает! И летает! Я хочу попросить гнома Мрыжа. Может, он разрешит мне покататься на Эгли верхом? Ну чтобы ветер и все такое. Я уже каталась на Бафе. Верхом хорошо.

– А что это ты лоб трешь? И моргаешь…

– Голова немножко болит, – нехотя созналась Кира. – И чуток кружится.

– Это от нашего воздуха, – кивнула женщина. – Идем, я уложу тебя отдыхать. Спою песенку, и завтра ты проснешься совсем здоровая.

– Так у меня же письмо! – упрямо замотала больной головой Кира. – Нельзя мне спать. Я должна передать его и сказать еще на словах. Я Лоррану обещала, не настоящему актеру, но зато самделишному эльфу. И вообще, тут же человек болеет. То есть даже королева. Наверное, поэтому в городе так тихо, да?

– Да, они ее – того, – неопределенно повела плечами Сэль. – Оберегают. Знаешь, когда все ходят на цыпочках, это ужасно неприятно и недопустимо тоскливо. Ты права. Но у нас врачи похожи на твою маму.

– Строгие?

– Серьезные, – жалобно вздохнула женщина. – До жути. Ладно, давай свое письмо, и пошли отдыхать.

– А почему тебе?

– Потому что это я болею, – призналась женщина. И быстро добавила: – Только не вставай и не делай прочих глупостей. Серьезных. Мы же подружились?

– Еще как! – обрадовалась Кира.

Королева протянула ей руку, маленькую, довольно худую и почти такую же бледную, как у самой
Страница 15 из 29

девочки. Вдвоем они пошли к лестнице. Сидящие на ступеньках вскочили. Теперь Кира рассмотрела их как следует. Типичные эльфы, в точности как в кино! Высокий стройный мужчина с серыми глубокими и крупными глазами на красивом лице, с довольно длинными волнистыми каштановыми волосами. И темноволосая женщина, немного похожая на саму королеву. Вот только у Сэльви глаза черные, полностью их выражение понять невозможно, слишком глубоки. А у этой – серо-зеленые, усталые и печальные. На Киру смотрят с надеждой и благодарностью. Словно она уже сделала что-то хорошее, правильное.

– Это мой старший сын, его зовут Лильор, – сказала Сэль. – И его жена Аста. Они сейчас правят, пока я болею. Тяжело им.

– А король? – шепотом уточнила Кира, уверенная, что спросила о больном.

– Он в вашей гнусной стране. – Королева снова поникла. – Это длинная история, и она не для маленьких уставших девочек.

– Вот и Лорран сказал – длинная, – кивнула Кира и уперлась, не желая идти дальше. – Если мы подруги, садись и рассказывай. Я вообще-то упрямая. Я из всех веревки вью, так мама говорит. А мама у меня умница, и потом она всегда оказывается права.

– Мама обязательно права, – согласилась королева. – Завтра расскажу.

– Нет уж. – Кира упрямо плюхнулась на ступеньку и вцепилась в перила обеими руками. – Сегодня. Я смотрела кино про эльфов. А ты сразу и эльф, и ведьма, я вижу! Ты меня заколдуешь, и я все во сне забуду. Для моего же блага, так взрослые делают. Ну-ка рассказывай! А то… знаешь, как я умею капризничать?

– Пока нет, – задумчиво признала королева.

– Я Бафа позову, – решительно пообещала Кира, морща лоб и стараясь поточнее и поподробнее описать свои планы. – И даже Эгли. И гнома с его Дорой. И бабушку Лору. И…

– Да, с тобой опасно спорить, – весело признала королева. – Давно из меня никто веревки не вил. Пошли, проверим, как получится это непростое дело у тебя.

– Точно расскажешь?

– Честное ведьминское, – подмигнула королева. – Но сперва ты вымоешься, переоденешься и выпьешь теплое молоко с медом. Я за это время прочитаю письмо. Что он велел сказать на словах?

– Что кушает хорошо, не лезет в опасные истории и вообще молодец, – бодро сообщила Кира.

Аста увела гостью мыться, а после закутала в огромный пушистый халат, удивительно приятный и пахнущий цветочной свежестью – совсем как сирень, подаренная незнакомым жителем городка. Потом напоила молоком. Тоже необычным, оно пахло и пилось совсем не как юльское, которое мама разводила водой из порошка. А мед оказался вообще открытием! Кира бесцеремонно придвинула пузатую банку и ела лакомство ложкой. Полужидкое, крупчатое, тающее на языке и наполняющее все горло и даже нос щекочущим запахом полуденного луга.

Спать Киру устроили под самой крышей. В небольшой комнате со скошенным потолком из полированных светлых деревянных досок. Аста принесла вазу с водой, поставила на столик у кровати, и Кира сама устроила в емкости подаренную ветку сирени. Получилось красиво. Сразу же распространился приятный запах, навеял сонливость. Королева тихонечко вошла в комнату, где слабо горела одна свеча, и вздохнула с облегчением: умаялась, маленькая, сопит. Не дождалась рассказа.

– Зря надеешься, – обиженно шмыгнула носом Кира. – Я же предупредила: я упрямая.

– Точно, – усмехнулась Сэль. – А я не умею обманывать маленьких девочек. Значит, будем вить веревки из королевы, да?

– Именно. Иначе меня не усыпить, так и знай.

– Тогда придется начать рассказ с очень давних времен. Двести тридцать шесть лет назад королева эльфов, Сэльви-а-Тэи, выдала замуж старшую дочь и женила сына…

– Это ты женила, что ли? – недоверчиво уточнила Кира. – Длинное имя! Но красивое.

– Спасибо. Мне оно тоже нравится. Итак, тогда королева была куда более веселой и беззаботной, чем сейчас. Она полагала, что мир не может измениться к худшему. Большие войны позади. Гномы начали новое дело, увлекшее все расы, – стали развивать науку. Построили сперва парматяг, который люди назвали паровозом. Потом пармаход и пармалет.

– Пароход и самолет, – перевела Кира.

– В общем, да. Казалось, в новом мире мы сможем жить все вместе, дополняя друг друга. А потом стало понятно: не выходит задуманное легко и просто.

Королева погладила Киру по голове и виновато пожала плечами. Как рассказать семилетнему ребенку, что именно сломалось в отношениях рас? Как объяснить свои сомнения полуторастолетней давности? Именно тогда стало ясно: нельзя все оставить как есть! Не только потому, что техника губит мир, загрязняя его. Все куда сложнее и глубже. Одна за одной стали рваться нити, связывающие род людской с землей. Заметно сократилось число магов, сила ведьм пошла на убыль. Само умение, благодаря которому ведьму называют ведьмой, – ведать тайный язык природы, общаться с живым миром, черпать из него силу и воздавать за заем своими делами – это умение исказилось, усохло и сжалось до жалкой и ничтожной злобы, лишающей здоровья и даже порой жизни… Тонкая, как волос, трещина наметилась в мироустройстве Саймили – и побежала, хрустя и ширясь, отделяя род людской от корней его… Но никто, кроме королевы, не видел всей тяжести беды, грозящей очень быстро сделаться непоправимой.

Сэльви посмотрела на сирень в вазе.

– Видишь – живая. Так и люди. Уже нет корней, уже нет надежды на развитие и рост, но нет и понимания угрозы, пока вода свежая и питает… Только это ненадолго.

– Не буду больше рвать сирень, – расстроилась Кира. – И в подарок не возьму, можно ведь просто на ветке понюхать.

– Я же сказала: еще не поздно, – улыбнулась королева. – Мы ее завтра посадим возле твоего дома. Она пустит новые корни. Мир добрый, Кира. Он умеет прощать. Просто надо осознавать ошибки. И не доводить дело до самого плохого, когда, как в вашем Юльске, земля уже не способна дать сок корням…

– Но ты можешь беду исправить и там? – не испугалась Кира. – Ты же не такая ведьма, как эти… военнообязанные. Ты не проклинаешь, а лечишь. Я сразу рассмотрела.

– Могу. Это не просто и не быстро, но – могу. Только люди не захотели верить в мои слова и не согласились принять помощь. А землю законы Альянса называют собственностью. Ее можно покупать и продавать. Хотя она живая…

Королева надолго замолчала. Трудно объяснить все. Например, рассказать о древнем и мудром законе гномов, уважаемом и в народе Сэльви, но внезапно ставшем препятствием для вмешательства в чужие дела. Он называется закон Рртыха Третьего. И строго требует не вмешиваться в иной уклад, особенно на чужой территории. Потому что каждый должен сам отвечать за свои дела… Эльфы признали закон с первого дня его принятия и старались действовать разъяснениями. Но их не слушали и не слышали. Сначала – даже гномы. Сэльви нахмурилась и вспомнила тот черный год, когда случилась большая авария на подгорном химическом заводе. Едва не погиб Лоэльви, эльф, которого гномы числили своим знахарем и в уважении и почтении приравнивали к королю. Вторая авария сделала непригодными для жизни десять ярусов Иллора – гномьей страны рядом с долиной эльфов Рэлло, где и стоит деревянный дом королевы.

О числе жертв той трагедии ни гномы, ни эльфы до сих пор не могут вспоминать без содрогания. Именно тогда подгорные короли
Страница 16 из 29

обеих гномьих стран, Иллора и Гхросса, с поклоном пришли к Сэльви и признали свою ошибку: нельзя пользоваться щедротами природы так, словно это твой личный бездонный карман.

– Я говорила много раз, что наш мир – живой, – попробовала обойти лишние детали Сэльви. – И мы не дети его, как любят повторять люди. Тем более – не хозяева и не правители. Мы – его часть. Не просто доска, прибитая гвоздями, а ветка, пронизанная соками земли и жизненной силой нашей Саймили. Представь, что твой разум взбунтуется и откажется считаться с твоей же доброй и теплой душой. Возомнит себя хозяином Киры. И станет душить тебя твоими же руками. Сжигать, взрывать и грабить.

– Как это? – ужаснулась девочка.

– Так. Разве не люди создали безжизненную пустыню в вашем Юльске? Сами себя – то есть вас, часть себе подобных – обрекли на смерть. Для общей пользы. Точнее, во имя тех целей, которые счел важными некто, главный и полновластный. Наша планета Саймиль – живое существо. И оно создало нас. Может быть, чтобы научиться лучше понимать себя и весь мир вокруг… точно не знаю. А мы режем его кожу границами, признаем себя владельцами кусочков этой кожи и всего тела Саймили под ними. Мы делаем ей очень больно.

– Так я уже понимаю, – кивнула Кира. – Неужели другие, взрослые, не догадались? Ты хорошо объясняешь, просто.

– Гномы согласились. Некоторые люди – тоже. Но остальные…

Сэльви снова загрустила и смолкла. Сто двадцать лет назад люди на предложение искать новые пути развития технологий сказали: «Вы просто не хотите делиться знаниями. А раз так, – добавили они, – мы возьмем их сами».

И стали исполнять обещание воистину беспощадно и целеустремленно. Похищали гномов-инженеров. Эльфов-магов пытались травить и обессиливать ядами. Подстраивали аварии. Просто поджигали леса и поля тех, кого признавали врагами или пособниками эльфов.

Твердили, что две расы нелюдей хотят извести человечество, слишком успешно конкурирующее с их вымирающими малочисленными видами. Подкупали, угрожали, соблазняли…

И постепенно возник Альянс. Он развивал никому более не нужные мертвые «железные» технологии, доступные людям, из-за собственного упрямства лишившихся магии и связи с природой. А в это время остальные жители Саймили приняли общее решение считать ее живой и не причинять более тяжкого вреда. Землю назвали корнями рода разумных. А себя – новым уровнем развития и осознания единого мира.

– Тогда откуда взялось биоружие, которым злые эльфы, это есть в нашем юльском учебнике истории, убили жуть как много людей? И создали Раскол.

– Не было оружия, – устало покачала головой королева. – Был новый взрыв на очередном вашем заводе. Нас вызвали экстренным сигналом, отбросив все формальности. Поняли: если в такой тяжелой беде не просить о помощи, позже и принять ее станет некому… Мы пытались помочь. В том районе, достаточно близко, находились две мои дочери. Они у меня взрослые, сильные. – Голос королевы дрогнул. – И я их очень люблю.

– Как-то грустно ты это сказала, – запереживала Кира.

– Когда угроза взрыва миновала, ваш Альянс решил воспользоваться состоянием крайнего истощения сил обеих – Лэйли и Риолы. Взять девочек в заложницы, чтобы эльфы стали сговорчивее. Им ввели снотворное. А для эльфа длительный сон, тем более под принуждением злых ведьм, гибелен. Угрожает потерей личности. Полной.

– И что? – испугалась Кира.

– Их отбил Рахта, он не эльф, а особое существо – дух солнечного огня, эфрит. И он был в бешенстве… Собственно, можно сказать, его и сочли нашим новым страшным оружием. Поднялся столб света от земли до неба.

– Вот так и сказано в учебнике, мне Нора читала! – согласилась Кира. – И огонь сжег ведьм дотла.

– Они пытались проклясть Рахту, уничтожить, – вздохнула королева. – Или хотя бы не отпустить. Иногда я думаю: вся та ужасная авария была подстроена… Хотя разве можно так мало ценить жизни себе подобных? Людей, работавших на заводе, жителей города, расположенного рядом…

– Наверное, можно, – подражая королеве, тяжело и серьезно вздохнула Кира. – Нас ведь бросили умирать. Если бы не твой родич, который на Лоррана похож, да еще и гномы с Эгли… Знаешь, как меня напугал злодей, который увез сестру? Он гнал меня по лесу, кричал, что убьет. Хотя я его чаем поила и даже конфетами угощала. Как порядочного…

– Да, люди иногда бывают очень злыми.

Сэльви вспомнила тот далекий день. Это до сих пор давалось с большой болью. Столб белого сияния разросся и накрыл уже все поле и часть города, когда его увидела королева. Сама она быстро осознала беду и сразу же бросилась к дочерям, но, увы, находилась слишком далеко, не успела. Тогда еще не создали надежных способов мгновенного переноса, даже для сильных магов.

И королева впервые в своей жизни полетела на мальте. Тогда этих существ фактически не было – взрослых и годных к работе. Разве что один, старший, любимчик Риолы, затеявшей за три десятка лет до того черного дня столь успешный проект создания магических животных… Проект, первой удачей которого стали грызлы, а второй – мальты. Сам же он дал основу нынешнему способу жизни мира вне Альянса.

Эгли издал резкий обиженный звук, осознав, что летящие снизу светящиеся пчелы выпущены, чтобы убить его. И что обожаемая Риола спит и едва жива. Мальт сложил широкие крылья и каплей упал вперед и вниз, уклонился от атак людей и нырнул в стену белого сияния. Сэльви не заметила приземления, довольно жесткого, кстати. Она видела лишь Рахту, большого, сильного, замершего с широко разведенными ладонями поднятых рук. Синие глаза были темны от бешенства. Светлые волосы раздувал рождающийся у ног эфрита вихрь горячего воздуха. И сияющая стена ползла все дальше, плавя в бесформенные комки любимые боевые игрушки людей. Пушки, танки, автомобили…

Обе дочери Сэльви лежали рядом, прямо в траве, и светлые волосы Лэйли мешались с темными прядями Риолы. Сознания не отзывались ни на голос, ни на магию… И даже уникальный дар Сэльви-ведьмы и ее особая сила королевы эльфов не могли уже ничего изменить.

– Я все испробовал, – тихо и виновато сказал Рахта, не отвлекаясь от своего основного занятия. – Ли я вытащу наверняка, я ее люблю, а это сильнее многих «невозможно». А вот Риола… Я вижу всего один шанс. Но это будет долго и ненадежно. И что выйдет в итоге, понятия не имею.

– Делай, если нащупал этот самый единственный шанс, – без особой надежды сказала королева и развернулась к стене света. – Альянсом я сама займусь. Хватит их жалеть. Надо думать об остальных, давно следовало отбросить глупую деликатность.

– Я сам был в бешенстве, когда увидел принцесс, и особенно когда понял, как все ужасно, – встревожился Рахта. – Но твоя сила слишком велика и опасна.

– Знаю. И потому обычно не делаю даже необходимого. Не переживай, я королева и не имею права выплескивать боль на всех, карать и мстить. Я себя контролирую.

– Хорошо. Тогда они в твоем распоряжении, – усмехнулся эфрит и опустил руки вниз.

Свет, пропитавший сам воздух, мягко и постепенно выцвел, утратил плотность. Стали видны сквозь остаточное свечение фигуры людей и уцелевшая техника. Военные Альянса засуетились и беспорядочно скопились возле моста через речушку, на удалении чуть более километра.
Страница 17 из 29

Теперь, когда потускнел страшный свет, люди заметались вдвое усерднее. Надо ведь понять, что затевает враг. И вообще, а вдруг противник выдохся или сбежал, погиб в пламени или исчерпал силы… вдруг они каким-то чудом победили? Сэльви чуть повела плечами, чтобы хотя бы так выразить свое презрение и сбросить ничтожную часть напряжения. Стала говорить негромко, раздельно и спокойно. То есть голос-то был ровным, а что творилось в душе… Но зачем это показывать ничтожествам, не способным к сочувствию и раскаянию?

– Вы исчерпали терпение мира. Наше взаимное непонимание зашло так далеко, что превратилось в непроницаемый барьер. Отныне он материален. И отныне вы будете обречены жить лишь тем, что имеете на испоганенном кусочке поверхности Саймили. Ни один житель Альянса не покинет его границ, вами же установленных, пока не получит моего позволения и не примет законы внешнего мира. Вся грязь воздуха, воды, почвы – тоже останутся с вами. И так будет до того дня, пока Альянс не признает свои грехи перед миром, покинет путь разобщения и научится соблюдать законы живой единой Саймили.

Она говорила внятно, четко выговаривая слова и не повышая голоса. Но слышали королеву все, кто находился у моста через реку. Они же видели, как хмурится все сильнее с каждым новым словом небо. Как тучи выстраиваются в эдакую сизую змею над определенной волей Сэльви границей Альянса. Затем вниз падает, разворачивается плотным занавесом серая тень, пряча внешний мир за пеленой полумрака. Тонкие блестки молний стали изредка пробегать от туч к земле, не рождая ни малейшего звука, не обещая дождя.

– …Так возник Барьер, – закончила рассказ Сэльви. – Я создала его и до сих пор поддерживаю, даже немного меняю. В последние годы мы стали заниматься очисткой вашей части океана. Это трудно и требует непрестанного расхода сил, каждодневного внимания. Но так хотя бы дети в безопасности, не повторится ужас того, что случилось с моими дочерьми. И гномы, и эльфы, и люди защищены от угрозы тайных и открытых атак. Мирно живут… Они-то ни в чем не виноваты.

– А твои дочки? – шмыгнула носом Кира. – Я жутко расстроилась! Они живы, да?

– Ты знаешь сказку про спящую царевну?

– Баба Лора рассказывала, только про княжну. Она спала сто лет, потом молодой князь ее разбудил и увез. Ну свадьба была. Всякие там глупости, – сморщила нос Кира.

– Сто лет она спала, – тихо повторила королева. – Моя Риола готовила вторую часть проекта о летающих зверях, мальзах. Но мы полагали, это слишком опасно и так вообще делать не следует. Я была против. Речь шла о соединении сознания живого разумного существа и универсального зародыша магического зверя. Вторых хотели назвать мальзами. Потому что магический летающий транспорт – это и есть мальт. А разве живых можно звать транспортом?

– Эгли точно не согласится так называться, – кивнула Кира.

– Он мальт. А как это расшифровывается… да теперь уже мало кто помнит! В общем, тогда никто не знал, что вырастет, если соединить разум, сознание самого мага, и зародыш универсального магического зверя. Срастить их, позволяя магу постоянно и активно вмешиваться в процесс развития мазва, модернизируя его непрерывно и наделяя собственным опытом, мыслями и даже, если угодно, душой. Риола полагала, это длительный процесс, нуждающийся в контроле и поддержке со стороны сильного мага, и не одного. Получилось так, что именно ей выпало проверить на себе теорию. Рахта запустил зародыш. И остался контролировать процесс изнутри, из сферы его скорлупы. И Риола с ним, и Лэйли. Вызвать их всех мы не смогли. Я ощущаю, что Риола до сих пор не очнулась. И грубо будить ее нельзя, силы угаснут мгновенно в случае насильственного разрушения внешней сферы. Но рассудок ее, память и личность целы, она соединена с мальзом и работает, меняя его. Только мы не можем повлиять на процесс и вскрыть оболочку. И мне страшно…

– Еще бы. Столько времени – и ничего не известно, и нет перемен к лучшему, и нет возможности разбудить?

– Сама точно не знаю, – чуть не со слезами отозвалась Сэльви. – Их обеих увез Рахта, отобрал у меня Эгли и улетел. На свой любимый восток. В горы. Там теперь непроницаемая сфера, она неизменно существует все эти долгие годы. Что с моими спящими красавицами, не ведаю…

– А Эгли ты спрашивала? И сама летала смотреть?

Королева кивнула и сникла. Она в очередной раз подумала: к чему такое рассказывать ребенку? Но Кира слушала очень хорошо. На редкость тепло и искренне. От ее внимания на душе светлело. И почти удавалось верить в свои же слова: все будет хорошо. Обязательно. Не теперь – так позже. Когда-нибудь…

– А что же король? – зевнула неугомонная гостья. – Тоже не может спасти дочек?

– В вашем Альянсе пропадает безвылазно. Уже пятнадцать лет не навещает нас, – мрачно буркнула Сэльви. – Он сказал, что знает, как завершить глупости с Расколом, и ушел туда. Вот я и заболела от переживаний. Девочки в беде. Муж в опасности. Двое сыновей в вашем жутком краю, внуки там же, друзья. Ну что Барьер держать трудно, я тебе уже жаловалась… получается, я все рассказала. И совсем честно!

– Спасибо, – хитро улыбнулась Кира. – Только этого мне мало.

– Ну ты и пиявка! – восхитилась королева. – Что еще?

– Сказку на ночь, а как же иначе! И обязательно про гномов. С хорошим концом. Вот я сейчас отползу к стеночке, кровать у вас в доме широченная. Ложись, укройся и начинай. Только говори тихо, прямо совсем шепотом. И неторопливо, как баба Лора. Да, начинать надо по-правильному так: давным-давно жили были…

– Ох, тебе не возразишь, – вздохнула Сэльви, послушно заползая под одеяло. – Ты все самое важное знаешь, хорошая у тебя бабушка. Значит, как там по-правильному? Давным-давно…

Королева устроилась поудобнее и зевнула шире, чем сама Кира. Забормотала едва слышно – и, не успев даже удивиться такой странной сонливости, почти сразу задремала. А маленькая гостья гладила ее по темным волосам и думала, как изменилась в один день вся жизнь. Гораздо сильнее, чем в сказках бывает! Вчера она была уверена, что черноволосые ведьмы – страшные и смертельно опасные. Злодейки без сердца… Таковы они в Альянсе. Именно темные, а никак не рыжие признаются самыми сильными, лучшими в поиске ужасных кровожадных эльфов и тех, кого называют их пособниками. По одному слову ведьм любого могут увезти из дома или с работы. Чтобы побеседовать на предмет благонадежности – так это именуется официально. А что последует за беседой – неизвестно, возвращаются-то с таких бесед очень, очень редко. И всегда молчат о состоявшемся разговоре. Да так обреченно, что и спрашивать никто не решается…

Кира еще раз погладила черные, довольно короткие – едва достигающие плеч – волосы королевы. Усыплять она научилась давно. Это нетрудно. Взрослые в Юльске вечно едва шевелятся, спотыкаются на ходу – усталые, вялые, больные. А баба Лора и вовсе жила одна, ей приходилось самой ходить за водой и в лавку, самой готовить, убираться – много дел. К тому же бабушка никогда не отказывала в помощи знакомым и соседям. Свои замечательные сказки она обычно не успевала рассказать и до середины! Кира ложилась, прикрывала глаза и слушала, гладя сухую тонкую кожу руки, щупая вздувшиеся сосуды, прослеживая складки. А заодно
Страница 18 из 29

уговаривая без слов: все будет хорошо. Успокойся, отдыхай.

Позже Кира поняла, что таким способом может обеспечить отдыхом маму. И даже сестру Нору, которую не без оснований считали в Юльске ведьмой – пусть и не черной, но сильной. Способности самой Киры не казались ей достойными внимания. Она не умела ничего такого, что может причинить хоть малейший вред. Какая же она тогда ведьма? Просто капризная девочка, умеющая вить из взрослых те самые, столь часто упоминаемые мамой, веревки.

Иногда сон приходил к людям, для которых Кира его звала, сразу. Порой требовалось долго и старательно убеждать взрослых отбросить свои заботы. Это могло утомлять сильнее, чем дорога от площади до дома с полным бидоном воды. Зато утро следующего дня все усыпленные встречали отдохнувшими и радостными.

Новая знакомая Киры заснула легко. Девочка погладила тонкую руку, осторожно подтянула ее себе под щеку. Так надежнее. Пусть теперь попробует незаметно сбежать по делам до зари! Ничего у нее не получится, проверено много раз.

Вот отдохнет, отоспится – и расскажет обещанную сказку про гномов. Сама неосторожно обмолвилась: не умеет обманывать маленьких девочек. А сказок королева наверняка знает много, и говорит она просто, понятно и интересно – заслушаешься. С этой мыслью Кира заснула сама. Спокойно, быстро и глубоко. И увидела Нору. Сестра плакала жалобно и горько, почему-то никак не соглашалась верить, что все ее родные живы. Клялась найти виновных и отомстить, а еще сделать так, чтобы никакие эльфы больше не обижали детей и не жгли городов. Странно… Разве настоящие ведьмы так плохо и слабо чувствуют состояние близких? Кира проснулась, подумала как следует и решила: просто сон неудачный, ну какая из нее самой ведьма? Зато вот Нора другая, на самом деле умная и умелая, она все видела, поняла и успокоилась. Или скоро поймет…

– Доброе утро. Теперь я могу встать? – спросила Сэльви, убедившись, что маленькая гостья не спит.

– Доброе… А сказка?

– Кира, разве можно так бессовестно управлять королевами? – с сомнением уточнила Сэльви.

– Не знаю. Раньше не пробовала. Ты вообще, если честно, первая королева, с которой я подружилась.

– Давай мы встанем и вместе пойдем готовить пирог, – предложила Сэльви. – Я давно не пекла ничего по-настоящему большого и вкусного.

– Лорран обещал, что никто во всем свете не готовит лучше королевы, – припомнила Кира. – Ты меня научишь?

– Обязательно. Раз любишь гномов, для начала испробуем их рецепт. Старинный. И расскажу я тебе не сказку, а самую что ни есть правду. Как моя младшая дочка путешествовала на восток, например. Ее там очень уважают. А Рахту вообще почитают едва ли не богом, хотя он ужасно сердится на любые попытки поклоняться ему.

Королева говорила и помогала Кире одеться. Девочка с восторгом обнаружила, что за ночь кто-то сшил для нее новое платье, очень красивое. Таких тканей, мягких и уютных, в Юльске вообще отродясь не было. Узоров – тоже. Как будто загадочный портной угадал не высказанное вслух желание: по светлому фону летали мальты самых разных окрасов и размеров, золотыми нитками взблескивали солнечные лучики, а маленькие круглые веселые облачка казались объемными, пуховыми на ощупь. Изучение нового чуда заняло немало времени, Сэльви успела умыться, переодеться и причесаться. Она выглядела гораздо более веселой, чем была вчера, напевала что-то невнятное себе под нос и улыбалась, поглядывая на Киру.

Когда девочка наконец нашла на ткани мальта, достойного называться Эгли, рассмотрела всех остальных, одернула платье и сообщила, что готова учиться печь пироги, Сэльви кивнула, взяла ее за руку и потащила вниз, на королевскую кухню. Там висели по стенам и стояли на полках замечательные по красоте начищенные сковороды и кастрюли. В разнообразных емкостях со сложными узорами украшения помещались крупы, мука, специи. Кира спрашивала, и Сэльви ей описывала каждую емкость – как называется, что за узор и зачем содержимое используется в готовке. А еще кем и когда была подарена сама емкость. Это было очень интересно. На некоторое время девочка забыла про восток и обещанный рассказ. Она следила, как засыпается в большой таз мука и делается первый замес теста для пирога с интригующим названием «Сталактитовый оникс».

– На востоке находится ужасная страна диких людей-мясоедов, – припомнила наконец Кира главу из юльского учебника по географии. – Они неверны Альянсу, с самого начала не вняли голосу разума. Потому что вообще не знают никакой грамоты, живут в кромешной темноте и мучают женщин, всех до единой. Держат их под этим… под гнетом.

Королева фыркнула, тотчас попробовала успокоиться, часто вдыхая носом и морщась от задушенного смеха, – увы, сдержать веселье не получилось. Тогда Сэльви все же наклонилась вперед, поддавшись порыву, и рассмеялась, подняв целое облако мучной пыли. Кира стала чихать и виновато гонять руками мелкую, как туман, муку. Давно понятно: нет правды в юльском учебнике! Его и читать-то скучно, сплошные обвинения кровопийц эльфов и похвалы ведьмам. Черным и злым, баба Лора во всем права… Так с чего вдруг вспомнился нелепый урок географии, называвшийся вроде бы «Вымирание людей за Барьером»? Может, из-за поразившей в свое время мрачности и трагичности описания страны на востоке. Живущих в темноте было очень жаль, их беды выглядели ужасными, а уж страдания женщин…

– Ай-акта! – потребовал чуть тягучий низкий голос, и пыль послушно осела. – Как тут мучить женщин, когда сам страдаешь и две недели смиренно ждешь приема у королевы, а она болеет? Когда единственная не улыбается, солнце бледнеет и небо хмурится. Но сегодня с рассветом моих ушей достиг ваш восхитительный голос, несравненная Сэльви. Очень бодрый, так что я возрадовался и решительно пересек порог этого дома, не дожидаясь особого приглашения и не испросив дозволения уважаемых врачей.

– И тебя допекли, оберегая мой покой! Здравствуй, рада видеть. Раз пересек порог, сними тертый миндаль с верхней полки. Нет, правее, в высокой банке, ага… И сыпь по вкусу. Моему, конечно. Еще. Спасибо. Так, Кира, поздоровайся с достойным господином Бакши аксы-Данга, или просто Бакши, это его имя, – подмигнула королева, возвращаясь к приготовлению теста. – Он дипломированный маг со степенью доктора, профессор и более того – директор Института климатологии. Я пока не замечала, чтобы из него кто-то мог вить веревки. Но у тебя, возможно, получится. Бакши, что там у вас?

– Второй сорт рассольника фактически дозрел, ак-банто Сэльви, – серьезно поклонился рослый смуглый маг. – Мы начали предварительное исследование грунтов. Результат интересный, мы не надеялись на успех, и явно ошиблись. Но что дальше? Почитаемая в Дэйгэ ак-банто Риола знала, как активировать корни, изъяв из них остатки соли. Она не оставила точных указаний. Сами же мы, увы, не справляемся. Нет в нас должной любви к зеленому миру. Твоя новая дочка славно заметила: мы всего лишь дикие мясоеды.

– Да, многое, что было послушно Риоле, до ее возвращения будет выглядеть загадкой… – вздохнула Сэльви. – Пожалуй, я поеду с тобой. Посмотрю сама, что можно и нужно сделать. Кира, хочешь увидеть страну на востоке?

– А маму мы возьмем в путешествие?

– Обязательно. Мне
Страница 19 из 29

даже кажется, Бакши нужна именно ты в качестве консультанта… Впрочем, рано загадывать, – весело подмигнула королева. – Рассольник растет десятилетиями. Корни зреют и сплетаются так же долго. Успеешь посмотреть, понять, даже немножко повзрослеть. Бакши, сходи-ка в новый поселок на границе с Иллором, пригласи в гости всю семью ак-банто Киры. Пока она сама помогает мне печь пирог.

– Кира тоже особенная ведьма и умеет говорить с зеленым миром? – обрадовался маг.

– Ведьма, даже не сомневайся, – рассмеялась Сэльви. – И пока ничего не умеет. Но душа у нее добрая, светлая. Меня вот подлечила, хотя все наши маги и лекари, куда более опытные, не смогли помочь. Может быть, Бакши, это самая странная ведьма во всем мире. Настоящая ак-банто, то есть белая. Мухи не обидит, зато помочь очень даже способна. Когда подрастет, в себе и в окружающем разберется. Иди, а я пока объясню ей толком, что такое рассольник, и сверх того расскажу о союзе долин и оазисов, именуемом ныне Дэйгэ.

Глава 3

Майор. Личная преданность

Мышцы ныли. Плечо до сих пор страдало и помнило отдачу. И кто придумал ночные облавы? Ладно бы боевая тревога, как месяц назад, когда искали банду мародеров. Было действительно жизненно важно спешить, она могла принести пользу, потому и не имело смысла жалеть себя. Она искала азартно, зло и ловко. И проклинала в полную силу, не щадя и не сдерживаясь. Подонки вырезали скот, убили фермера. Об ужасе, испытанном его домашними, до сих пор нет сил вспоминать – он льдом осел на коже, помогал искать и вел, держал в состоянии замороженной отрешенности. Она стреляла и не сомневалась ни в чем. Этих – только так. Давить. Загонять и уничтожать. Такие ничем не лучше эльфов. Приятно осознавать свою силу и право менять мир к лучшему, очищать его от грязи. Это настоящее дело для черной ведьмы с немалыми способностями.

Но учебная тревога… Почему она распространяется на старшекурсников? Что проверяет и тренирует? Одеваться за двадцать секунд она научилась давно. Оружие всегда в порядке, спасибо адъютанту. И промахивалась она в последний раз три года назад, когда еще не додумалась представлять на месте «яблочка» мишени лицо кровожадного красавчика-эльфа Тиэля…

Учебные тревоги, кстати, скорее всего изобрели пособники эльфов – чтобы снизить боеспособность своих врагов. Как же хочется спать! За всю ночь на отдых пришлось не более двух часов…

– Вставай, ленивая глупая ведьма! – Острый длинный ноготь Марши удивительно ловко добрался до пятки и пощекотал. – Не то удавлю, как было обещано. Шторной веревкой.

– Ох и злыдня ты, сержант, – лениво зевнула Нора, не делая и малейшей попытки хотя бы приоткрыть глаз. – Щас ка-ак разозлю-ууу…

– Кончай дурить! – Одеяло после короткой борьбы досталось Марше, что снова подтвердило ее неоспоримое превосходство в боевой подготовке. И тотчас полетело на пол. – Оболью тебя, неженку, водой. Холодной.

– Ты страшная человека, – глубокомысленно предположила Нора, накрывая ухо подушкой.

– Точно, лейтенант, – сухо сообщила Марша в самое ухо, изъяв подушку. – Страшная. Так что подъем, пока не стало совсем плохо. У тебя зачет по рукопашной. И сколько я тебя ни била, а все же пользы пока мало. Давай вперед на разминку. Или ты раздумала дослужиться до генеральши?

– Нет.

Это было сказано иным тоном, серьезно и сосредоточенно. Нора провела в колледже пять лет. Дважды умудрялась сдавать расширенную программу, благодаря чему теперь числилась на седьмом курсе. Усердие – одна из важных составляющих большой карьеры. А генеральское звание дают только тем ведьмам, которые выявили хотя бы одного эльфа. То есть исполнили свою, надо полагать, заветную, как у Норы, мечту.

Сейчас в столице, по слухам, четыре черноволосых генеральши. Всего-то… Это наводит на грустные размышления. Альянс не особо успешен в своей борьбе. Куда менее чем следует, если длинноухие добираются до внутренних провинций и гадят там. Как в Юльске. Или в сгоревшей дотла Сантоге, откуда год назад едва успели вывезти десятилетнюю курсантку.

Теперь, получив нашивки лейтенанта, Нора знала и понимала куда больше, чем при поступлении в школу. Нападение на ее родной городок не было случайностью. Эльфы издавна разыскивали беззащитных малолетних ведьм, еще не получивших полноценного развития своих способностей, убивали их, а заодно разделывались со всей семьей. Что еще страшнее, они порой ликвидировали целиком поселение людей. Возможно, длинноухие полагали, что дар наследуется. Или считали, что его развитие связано с местом проживания. То есть причиной юльской трагедии пятилетней давности стала именно она, Нора Смарл, ныне Нора Эрс: всем курсанткам одного года поступления дается единая новая фамилия, таковы правила колледжа.

В общем, платить за способности сестры пришлось маленькой Кире. Не ей одной – и по самой высокой ставке. Это требует возмездия. Потому нечего разлеживаться. Подъем!

Марша презрительно фыркнула. Она давно усвоила: стоит сказать «генеральша» – и Нора принимается грызть себя, вполне бессмысленно и очень усердно. Как будто она виновата в самом существовании эльфов! По мнению сержанта, главное, ради чего стоит ловить длинноухих, – не повышение в звании, а вознаграждение. Сто пятьдесят тысяч руни! Даже ей, адъютанту Марше Тивис, перепадет немало: десять тысяч на руки и долгожданная почетная отставка с полным пожизненным пансионом уровня майора как минимум.

Отношение сержанта к Норе сформировалось быстро и столь же резко изменилось, в один день. Марша состояла в дозоре у ворот раз в месяц. И всегда использовала эту возможность быть вне наблюдения, чтобы передать половину жалованья брату. По вине Норы, некстати явившейся и еще более некстати сказавшей свое весьма действенное «замри», семья осталась без денег на целую неделю. На самом деле ведьмам, особенно бездарным, полагается со дня принесения присяги забыть о своих прежних семьях. Только разве это просто и вообще правильно? Тем более что вся ее нынешняя семья – единственный брат, младший…

Когда отца признали пособником эльфов, размеренная жизнь рухнула в одночасье. Маму и бабушку увезли на допрос, дом опечатали. Имущество отошло городу. Марша была старшей из детей, ей как раз исполнилось пятнадцать, а брату не было и трех. Их вывели на улицу и бросили там. Детей пособника, никому не нужных и презираемых.

Впрочем, так было недолго. Через полчаса рядом остановилась большая машина, совсем новая, шикарная. Из нее неспешно выбрался богато и броско одетый человек. Бесцеремонно разглядывая Маршу, достал дорогие сигареты, закурил, деловито щурясь и что-то прикидывая. Обошел вокруг девушки. Остановился перед ней, затянулся, глянул на опечатанный дом. Семья объявленных пособниками эльфов жила богато. Папа был управляющим в крупной строительной фирме. Марша смотрела себе под ноги и думала: теперь там другой управляющий. Папин заместитель. Наверняка именно он состряпал фальшивый донос. Даже удивительно, что это так долго не выясняется, дело-то простое! Ведь есть же ведьмы. Те самые, военнообязанные, обученные, окончившие колледж. Которым нельзя соврать, чтобы при этом не быть уличенным во лжи.

Незнакомец пугал Маршу своим наглым взглядом, хамской манерой
Страница 20 из 29

затягиваться и выпускать дым в лицо. Девушка попробовала отойти в сторону, и тотчас ее предплечье оказалось сжато сильными уверенными пальцами. Пару раз дернувшись, Марша поняла: не отпустит. И звать некого…

– Пустите. Не смейте, я буду звать…

– Ори громче! Я даже помогу. – Мужчина огляделся и продолжил издеваться, повысив голос до крика: – Эй, тут порядочный гражданин хочет сказать гнилой пособнице эльфов, что она дрянь! Идите послушайте! Эй, люди! Присоединяйтесь к моему праведному гневу. Укажем пособнице ее место!

– Я не пособница.

– Ну-ну… Давай проверим твои документы. Там нет красного штампа?

Штамп поставили утром. На каждой странице – огромный и ужасный. Было в нем что-то окончательное. Как приговор. Соседи именно так поняли, и потому никто даже воды не вынес маленькому брату Марши, плачущему, голодному, измученному полуденной жарой. Незнакомец все это знал. Он не отпускал предплечье, сжимая его все сильнее, до резкой боли. Курил и молчал, время от времени дергая к себе, чтобы не отворачивалась. В облаке сигаретного дыма стоять было душно и страшно. А еще унизительно.

– Я Бинк. Для тебя – господин Бинк. Поняла? Не слышу…

Пальцы сдавили руку еще злее, и Марша вскрикнула. Бинк не ослабил хватку, пока не расслышал внятное «да». Довольно кивнул, вцепился в шею и толкнул к машине. Еще раз деловито оглядел. Нащупал заколку, расстегнул, погладил рассыпавшиеся по плечам волосы. Тогда еще темно-каштановые, натурального цвета.

– Ну убогая, подыхать собираешься или барахтаться и выживать? – Он не стал ждать ответа и продолжил: – Ладно, я сегодня добрый, я все тебе объясню, без грубости. Неблагонадежность нельзя спрятать. Никто тебя не возьмет на работу. И в дом не пустит. Мне-то даги сообщили, что в семье имеется подходящая девка. Связи, знаешь ли, штука надежная. Могу посодействовать, если ты не дура. Работа, жилье и отмазка от неблагонадежности. Даже чистые документы. Все без обмана, но не сразу, когда отработаешь… А нет – выпутывайся сама. Постоишь тут еще полчасика, изображая невинную жертву произвола, и заберут тебя на допрос. Так они мне сказали и поехали не спеша, дальней дорогой. Чтобы мы могли обсудить детали. Мамка твоя уже призналась и в том, что делала, и в том, чего не делала, все подписала. Вы полгода эльфа в своем доме, прямо здесь, прятали, вот так! Пока у тебя в документах штамп неблагонадежной. А после допроса будет иначе. Отберут бумаги вообще. И отправят куда положено, с билетом в один конец. И тебя, и мальчонку.

Бинк прижал девушку к борту машины так плотно, что дышать стало трудно. Марша кое-как вывернулась, скользнула в сторону и дернулась – руку он так и не отпустил. Наоборот, вывернул запястье до хруста. И молчит, смотрит, усмехается сыто – развлекается.

– Вы лжете. Я ничего плохого не делала.

– Тогда стой и жди, – с издевкой посоветовал незнакомец. – Но учти: я предлагаю тебе единственный шанс спасти брата и самой выкарабкаться. Ты смазливая, молоденькая, здоровая, не окончательно глупая. Подпишешь контракт на два года. Будешь танцевать в закрытом клубе для дагов, на территории их части. В моих девочках никто не сомневается. Получишь положительные рекомендации, деньжат подзаработаешь, брата пристроишь. Ну?

Марша сжалась, крепче обнимая жмущегося к коленям брата. То, что говорил незнакомец, звучало страшно и не могло быть правдой. Родители никого не прятали! Значит, произошла ошибка. Их отвезут к ведьме района, и там все выяснится – снова и снова уговаривала она себя. Вспоминала: есть еще адвокаты и право подать прошение о пересмотре дела в высшие инстанции, прямо в столицу… Наверняка это уже делается. Так должно быть. Так ей говорили раньше, когда она еще имела право жить в своем доме. Но сейчас Марша стояла на улице и уже не верила в правила, некогда казавшиеся незыблемыми.

Бело-голубой с золотой полосой вездеход дагов из самой страшной их части, «Ясный день», затормозил, едва не толкнув бампер богатой большой машины Бинка. Из кабины выпрыгнул рослый красавчик-лейтенант. Подмигнул типу, удерживающему Маршу за руку.

– Ну как наводка?

– Пока никак. Не хочет работать, – пожаловался Бинк.

– Понятно. Жаль. Значит, так: мальчишка родился уже после измены. По уложению Альянса такие относятся к числу неграждан. Это пожизненная каторга. А старшая должна была знать о поведении родителей. И молчала. Соответственно… – Даг засопел, его взгляд пополз по телу, липкий и мерзкий, постыдно раздевающий. – Мы допросим ее прямо здесь. И обыскать следует. Она же дергается, значит, скрывает нечто важное.

– Погоди, дай мне еще пару минут, – мягко попросил Бинк. – Созвонись с майором, он подтвердит – я действую от его имени.

Дверца машины открылась, и Марша провалилась в прокуренный салон. Ноги не держали…

Пару минут спустя она подписала контракт, не прочтя ни строчки. Читать вообще оказалось невозможно, буквы плыли, строки слипались, свет странно мерк и казался тусклым. Марша точно знала лишь одно: будет плохо в любом случае. Но из двух зол меньшее – контракт и машина Бинка. Тогда можно надеяться спасти хотя бы брата. Она в семье старшая, теперь, увы, дела обстоят именно так. Она отвечает за малыша и должна бороться, должна вытащить его. Любой ценой. Она уже отчетливо понимала: семью предали так страшно, что выбраться немыслимо. И виноваты во всем ведьмы. Раз они не признали невиновность родителей, значит, именно они и есть причина бед. Хотя даги не лучше.

В клубе она проработала четыре года, о которых предпочитала не вспоминать. А потом получила обещанные рекомендации. Прошла отбор в колледж. Здесь пять лет до встречи с Норой сержант Марша могла делать то, что казалось ей правильным. Дисциплинарная рота имела определенную власть даже над курсантками, и служащие в ней могли продемонстрировать, что не все в Альянсе проходит безнаказанно для ведьм. Даже одаренных, сильных и перспективных. Особенно – одаренных.

Простояв столбом у ворот до конца своей смены, Марша не смогла передать брату деньги. Утром ее наказала директриса. Ползать на коленях и повторять давно заученные наизусть слова было не так уж тяжело. Она обязана, она отвечает за брата и добывает деньги для своей семьи. Любым способом. Гораздо больнее становилось от мысли, что солнце уже миновало зенит, а брат должен до вечера внести плату за следующие три месяца учебы.

Незадолго до обеда в холл спустилась директриса в сопровождении новенькой. И эта пыльная бесцветная мышь с замашками заправской взрослой крысы уверенно ткнула пальцем в Маршу:

– Эту хочу в адъютанты!

– Адъютанты полагаются второкурсницам… Но случай особый и выбор занятный. – Кривая улыбочка рыжей полковницы отобразила полное понимание. И одобрение. – Она тебя обидела. Вполне закономерно ты намерена сживать ее со свету медленно и основательно… Что ж, не возражаю. Наказание отменяется. Сержант, ты поняла? Принадлежишь ведьме. На все годы обучения. А дальше – как она решит.

– Слушаюсь, – тихо вымолвила Марша, с трудом разгибаясь и, придерживаясь за стенку, вставая на ноги, затекшие и мучительно ноющие.

Открыто спорить с сильными ее отучили еще в клубе. Там умели воспитывать. Не зря работниц клуба так охотно брали в дисциплинарную роту при колледже,
Страница 21 из 29

доверяя рекомендациям господина Бинка, штатного осведомителя корпуса «Ясный день». Между прочим, в звании капитана… Все девочки, танцующие для дагов, красивы, послушны и знают законы Альянса. Как писаные, так и неписаные. Например, простое правило: ведьма без дара – это вещь, принадлежащая всякому, у кого достаточно сил и полномочий. Дагам, колледжу, даже такой ничтожной малолетней мыши, как новенькая.

Нора потащила свою личную, только что полученную в полное владение вещь в комнату. Плотно прикрыла дверь, заперла на замок и еще раз прислушалась. С нелепой детской серьезностью приложила палец к губам, призывая к соблюдению тишины. Открыла шкаф. И… оттуда выбрался брат Марши, чихая и морщась, стряхивая с куртки пыль. Тощий, худой и нескладный. Кивнул ведьме вполне по-приятельски и взялся раздраженно выговаривать и ей, и испуганно замершей сестре:

– Кто у вас тут убирается? Пыли по колено! Ужасно. Я чуть не задохнулся, а ведь у меня аллергия. Ну ладно Марька, она вообще бестолковая. Но ты-то… Сама небось не слишком здоровая, вон зеленая вся. Должна понимать! Я же предлагал отсидеться под кроватью. Все равно здешние курсантки на занятиях, дисциплинарная рота в дозоре у ворот и классных комнат. Да и нету здесь настоящих ведьм, я все уже выведал. Только директриса-кровопийца, две девицы с выпускного курса и одна малявка с третьего года обучения, тоже рыжая. Прочие не в счет, способностей у них разве что Марьке навредить хватает. А поиск – дело тонкое.

– Он у тебя очень умный, – насмешливо сообщила Нора. – Отдай деньги, и я, так и быть, провожу его до лаза в ограде.

Марша послушно вытряхнула кошелек, все еще не в силах начать нормально разговаривать. Она ждала гадости. Ведьма поймала ее на самом больном. Сейчас сдаст брата. Или сделает это у ограды? В любом случае лучшей мести не выдумать. На территории колледжа любой сержант дисциплинарной роты имеет право убить постороннего. Или отдать на суд директора. Неизвестно, что лучше. Она бы встала на колени и просила, и за вчерашнее извинялась бы, сколько потребуют и любым способом, но девчонка сразу ушла. Видимо, помнила полученную накануне пощечину. Так решила Марша, без сил привалившаяся к стене и обреченно ожидавшая крика, а то и выстрела.

Странная ведьма довела мальчика до ограды, так и не воспользовавшись обретенной властью. Вернулась, села на краешек кровати. Сосредоточенно изучила собственные руки. Мелко дрожащие, с обкусанными ногтями. И наконец заговорила:

– Эльфы убили мою семью. Я хочу с ними поквитаться. Судя по словам твоего брата, а ему я верю, ты не худший человек здесь. Хоть и ругаешься и желаешь мне невесть чего… Другие вон молчат, а мысли вынашивают куда более злые! В общем, помоги мне. Я изловлю и убью эльфа, стану генеральшей, а ты с почетом выйдешь в отставку. Полагаю, это хороший деловой договор.

Марша смеялась долго, с истеричными взвизгами – цепкий страх за брата отпускал нехотя, а глупость и наивность девчонки до боли напоминали собственное поведение из того, навеки канувшего в прошлое, детства.

Ничего глупее Марша не слышала за всю свою взрослую жизнь. Настоящая ведьма, черная и сильная, желающая поймать настоящего эльфа… как будто именно для этого существуют военные в Альянсе! Как будто эльфы вообще кому-то угрожают и, смешно подумать, существуют в реальности. Да кто их видел? Марша все смеялась, уже понимая, что с ней в кои-то веки приключилась настоящая истерика. И что прекратить бессмысленный смех будет непросто. Пришлось даже идти умываться и жадно глотать воду, чтобы задушить прорвавшееся так явно и глупо отчаяние.

Нора не обиделась, даже подала стакан с водой. Дождалась завершения истерики и снова потребовала серьезных обещаний помогать и быть рядом. Получила их. И с тех пор ведьма и ее адъютант жили почти дружно – насколько это вообще возможно. То есть Нора временами вымещала на адъютанте злость, не в силах ее унять. Марша, в свою очередь, исправно писала отчеты о поведении и настроении подопечной. Закладывала ее по мелочам. Иначе нельзя – не поймут.

В колледже много всего такого, что именуют традициями. Например, Нора, не без основания отнесенная к категории черных ведьм по силе таланта и характеру одаренности, с первого дня была вынуждена красить волосы в «правильный» для ее типа ведьм цвет. И периодически гадить сокурсницам. Потому что именно самая лютая первой дослужится до капитанских нашивок. А там, глядишь, ляжет в руку и майорский треххвостый хлыст с серебряной отделкой на рукояти… Сожми покрепче, пусти в дело – и, глядишь, он расчистит дорогу в столицу. Если повезет. Но сильным ведьмам обычно везет.

– Кого мне дают в противники? – нервно уточнила Нора, хлопая дверью ванной. – Марька, ты шпионила или спала, а? Чего молчишь-то?

– Вчера днем говорили одно, а к вечеру – совсем другое, во время учебной тревоги – третье, – нехотя сообщила Марша. – Лейтенант, ты не ори, я по уставу должна шпионить за тобой, а не для тебя.

– Короче!

– Ой, какие мы нервные! Или Гинду, или вообще все отменят.

– Что?

Нора выскочила из душа, волоча полотенце по полу. Расческа висела, вцепившись зубьями в густые волосы, взгляд дико и неприятно взблескивал, пальцы чуть подрагивали, словно ощупывая и вылепливая новую гадость, а то и полноценное проклятие. В таком состоянии – это сержант знала твердо – можно ждать всего самого худшего. Вызовет смерч, устроит небольшое землетрясение или лишит дара речи на месяц…

За последние годы сила Норы выросла, а умение себя контролировать, увы, не развилось. К тому же в колледже полагали, что исходное состояние сильного раздражения – это и есть пиковая форма ведьмы, годной для прохождения службы в боевой группе поиска. Да, она опасна. А разве тут готовят розоводов? Никаких соплей! Никакой жалости! Пусть эльфы еще больше боятся!

– Успокойся, я все выяснила, не кипи, – мягко посоветовала Марша, на всякий случай заходя со спины и усаживая Нору в кресло. – Сейчас волосы причешем. Сиди слушай и не дергайся. Вот так, умничка. Дыши, успокаивайся. Тебя сочли перспективной. Сюда вызвали полковника дагов, группа «Ясный день», северный округ. Ты знаешь, я их не терплю. Но они – лучшие.

– Дальше, – чуть спокойнее и с долей интереса в голосе потребовала Нора.

– Полковник Рах прибыл до рассвета. Он сидит у нашей кровопийцы, изучает твое досье. С целью показать тебя в деле и учинили тревогу. Ты хорошо отстрелялась и быстро нашла условного врага, ты даже бегала неплохо, все довольны. И если сочтут возможным, то есть когда сторгуются по поводу цены, ты будешь включена в группу поиска. Настоящего, боевого, без всяких там натяжек. Полагаю, оформят второй ведьмой. Поедете в приграничный район. Скорее всего к самому Барьеру, искать мифического длинноухого злодея. Сейчас наша кровопийца директриса как раз делает ставки и выбивает нечто ценное для колледжа и для себя лично, а даг, видимо, жадничает.

– Ты умеешь шпионить! – восхитилась Нора, восстанавливая наконец-то вполне безопасное благодушное настроение. – Как выведала?

– Мы знакомы, – сухо сообщила Марша. – Десять лет назад он был капитаном. И дал мне рекомендации для колледжа. А я его… отблагодарила. Оказывается, он меня еще помнит.

– Как ты мрачно это
Страница 22 из 29

говоришь!

– А чему радоваться?

– Он красивый?

– Дура ты, лейтенант, – фыркнула Марша с привычной чуть покровительственной насмешкой. – Ты про всех спрашиваешь. И что? Двое в итоге охромели, трое окосели, еще один до сих пор лечится от геморроя… Ведьма ты! Не любишь мужиков, так хоть не подмигивай им. «Красивый» – надо додуматься так сказать… Он даг!

– Дальше. Я воспиталась и слушаю.

– Ему пятьдесят один. Сволочь. Подвинутый на малолетках… Ну довольна?

– Ладно, спасибо. Не буду я ему подмигивать.

– Не вздумай! – вздрогнула Марша. – За осознанное и направленное проклятие героя-дага тебя сошлют в дальнюю провинцию. Понизят до сержанта и вообще сочтут неблагонадежной. Он опасен. Он будет подстраивать всякие обстоятельства. Ему, повторяю, нравятся молоденькие черноволосые девочки. И лучше тебе никогда не…

– Ладно, хватит в мамку играть! Поверила, усвоила и убоялась. Ты видела, как я вчера форму сама отутюжила?

Марша молча кивнула. Видела! А еще бегала на склад, тайком меняла блузку, прожженную утюгом. Подгоняла новую, придирчиво изучая свои записи с точными размерами и особенностями фигуры подопечной лейтенантши. А потом мочила, сбрызгивала уксусом и отглаживала залоснившуюся юбку. Домашние дела у ведьмы не ладились. Стоило Норе заняться чем-то знакомым еще по Юльску, как в голову начинали лезть воспоминания. Из-за них, неугомонных, подгорали пирожки, резались до самой головки стебли цветов, высыпалась из любой емкости соль…

– Марька, все же ты классный адъютант, – признала Нора, закончив одеваться и покрутившись у зеркала. – Пошли?

И они пошли. Стальные шпильки туфель цокали даже по полу, укрытому толстыми мягкими коврами, протыкая их насквозь. Узкие хлысты, зажатые по-парадному, в левой руке, чуть постукивали о голенища высоченных, пару сантиметров не достающих до края юбки, сапог-чулок. Широкие сдвоенные шипастые браслеты на правом предплечье скрипели друг о дружку, позвякивали и поблескивали. «Мы самая красивая боевая группа в колледже», – любила говаривать Нора. И была права. Хорошеньких настоящих ведьм, кроме нее, вообще не нашлось среди курсанток. Тем более достойных привилегии красить волосы в черный цвет!

У дверей директорского кабинета наблюдалось небывалое оживление. Две рыжие ведьмы из дисциплинарной роты замерли навытяжку. Рядом весьма вольно переминались и переговаривались даги. Трое. В парадной форме, явно непривычной для них, тесной и сидящей как-то криво, неопрятно, что ничуть не мешало парням обсуждать рыжих и даже по-хозяйски их поглаживать и похлопывать по спинам и бедрам. Ведьмы стояли, бледные от злости, и терпели. У которой нет дара – та не более чем вещь… Даги это правило знали. И охотно напоминали о нем другим.

– Полковница обещала нам полное содействие, – вещал старший, полноватый, широкий, светловолосый лейтенант, пересчитывая пуговицы на блузке ближней ведьмы. – Очень, очень кстати!

– Ну а вот и брюнеточки, – довольно отметил самый наблюдательный, массивный, темный, приземистый. – Чур, моя младшая.

– Смотри язык не проглоти, – ласково посоветовала Нора.

– О, разговорчивая! – заинтересовался третий, отвлекаясь от ведьм-часовых. – Малышка, пойдем обсудим ваше обучение. Сдашь, так сказать, зачет.

– Возле кабинета директора всем следует стоять смирно, – еще более ласковым голосом уточнила Нора, охотно сбрасывая закипающую внутри опасную темную злость в виде простенького проклятия. Глянула с презрением на замерших статуями дагов. – Вот так. И еще: кто хоть пальцем тронет ведьм, утратит всякий интерес к хорошеньким девочкам на… скажем… год?

Выражение глаз окаменевших дагов очень порадовало Маршу. В свое время она бы многое отдала, чтобы увидеть нечто подобное! Не так уж плохо быть адъютантом настоящей ведьмы!

– Ладно. Для начала на месяц. – Нора чуть улыбнулась, милостиво смягчив кару. – Я пошла, а слова повисли. Вы меня поняли, да? Отомри!

Тоска в глазах дагов не иссякла. Теперь они, хоть и смогли свободно двигаться, дышали тихо и даже не оборачивались в сторону ведьм… Марша остановилась у стены чуть в стороне от двери. И подумала с облегчением: впервые она может смотреть на этих «хранителей закона» как на равных. И не опасаться их безмерной и ничем не ограниченной наглости. А еще с удовольствием наблюдать признаки страха на лицах.

Рыжеволосые тоже приободрились, проводили Нору благодарными взглядами. Как будто не они пытались излупить лейтенанта Эрс два дня назад, подловив в парке после отбоя! Память у обеих короткая, а зависть – неизбывная. Марша покосилась на них с отвращением. И пообещала себе завтра же задержаться после отбоя в парке и заняться дисциплиной в дисциплинарной роте… Это она умеет. Ее в этом парке обходят десятой дорогой, даже глубокой ночью, собравшись в хищную стайку. Потому что ведьм она не жалеет. Тем более таких. Именно подобные этим рыжим дурам сидят в районных конторах. Отработают свое в колледже, а потом, с повышением, отправляются в административные структуры, в теплые капитанские, а то и майорские кресла. Сегодня унизили их, а завтра они сами отыграются на ни в чем не повинных, мирных и слабых.

Будут перебирать доносы и решать, не имея дара, виноват тот или иной «пособник» либо нет. Куда проще и удобнее признать хорошего человека врагом. За это не накажут, даже проверять не станут. А выявлять врагов еще и выгодно. И от доносчика можно получить мзду, и от начальства за рвение – поощрение. Вот и злобствуют. Отсылают по любому пустяковому обвинению на поселение в гнилые места. Говорят, в Юльске, на родине Норы, теперь как раз колония. И концерн «Эгиш» добывает свой драгоценный торф с удивительной выгодой. Пособникам платить не надо. И чистой водой их поить не требуется, и врачами обеспечивать, и нормальным жильем…

Двери распахнулись, из кабинета вальяжно выбрался, вывалился в проем двери полковник Рах. Огромный, рыхло-расплывшийся, медлительный в движениях. Величавый, как корабль. С интересом посмотрел на своих вежливых до странности подчиненных.

– Взрыв похвального рвения к строевой подготовке в рядах дагов, н-ны… Девочка воспитала моих оболтусов в один миг. Далеко пойдет, если не зарвется! Ну спасибо, полковник Лонт. Мы отбываем.

– Так сразу? – ничуть не огорчилась директриса. – Неужели и впрямь дела?

– Подозрение на канал переправки неблагонадежных, – серьезно кивнул даг. – Район части семнадцать-девять. Потому и требуется настоящая ведьма. Усердная. Если нащупаем – тебе премию, мне новый синий бант, а девчонке капитанские нашивки. И это без шуток. Н-ны, все усекла?

– У нее не сданы зачеты, – вдруг уперлась директриса.

– Ладно. Хрен с тобой, мягко и вежливо говоря. Я звякну кому следует. Ну насчет столицы, – шумно вздохнул полковник, ловко смыкая лапищи на талии директрисы. – Но ты будешь меня ценить. Очень. Н-ны?

– Не при людях…

– Н-ны, где ты видишь людей? – рассмеялся Рах. – Мои кобели не вякнут. А твои… Им что, жить надоело? Слушай, дай мне этих двух рыженьких недотрог на воспитание. Ну чего они стоят как неживые? Чего губы кусают? Им мои бравые парни почет, можно сказать, оказали. За задницу ущипнули! А где визг? Где хи-хи ха-ха? Дай-ка сам проверю, как там у них дела с голосом. И с
Страница 23 из 29

прочим.

Марша в отчаянии прикрыла глаза. Сейчас проклятие сработает. И конец Норкиным планам. Проклинать дага, да еще так запросто, беспричинно…

– Это мой кабинет, полковник Рах, – внезапно озверела директриса, переходя на свистящий шепот. – Мои девки и мой колледж. Здесь я решаю, кого и за что держать. Тоже мне, позвонит он! Осчастливил, как же… Пшел вон. Я еще сама позвоню, так и знай. Ведьма ему нужна! А кресло мое заодно не требуется?

– Алита…

Полковник Рах съежился, словно севшее тесто. Директриса довела его до нездоровой серости кожи без всяких проклятий. Одним своим ледяным взглядом голодного удава.

– Вон! – Голос полковницы сошел до змеиного шипения, веки сошлись в щели. – Пшел вон, пока еще я называю тебя майором. Пикнешь – враз понижу до сержанта. Ты давно меня знаешь. И надо же – столицу пообещал. Мне! Нашел провинциальную дуру… При всех у моего кабинета осмелился хамить…

Даги исчезли без единого звука. Полковник Алита Лонт благосклонно улыбнулась Норе. Потянулась, щелкнула своими алыми когтями по штукатурке стены. И, чуть нарочито покачивая бедрами, что означало обычно отличное расположение духа и победный настрой, вернулась в кабинет.

– Нора, иди сюда и закрой дверь, – мягко позвала она.

Директриса сбросила туфли и пару раз прошлась по мягкому толстому ковру. Поправила хлыст на поясе, чуть смещенный лапой полковника. Или уже майора? Нора сидела тихо. И молча переваривала новое необычное знание. Властные полномочия некоторых ведьм шире, чем кажется на первый взгляд. Если разобраться – к чему Алите столица? Она знает всех настоящих ведьм и распоряжается их временем долгие годы. Энрэнийский глава совета провинции разве что на коленях в этот кабинет не вползает.

– Вот так, девочка, – гордо улыбнулась полковница. – Учись. В восемнадцать уже пора прекратить мечтать о дурацкой мести и поимке эльфа. Куда разумнее заняться настоящей карьерой, серьезной и взрослой. Слушай меня. Держись меня. И ты попадешь в столицу, куда не стремится старая умная Алита Лонт. Но, не скрою, мне там нужны надежные люди. Ведьмы правят Альянсом, запомни это. Тихо правят, без огласки, по-женски… Итак, зачем я четыре часа терпела этого придурка?

– Район части семнадцать-девять, – предположила Нора. – Вы хотели знать место.

– Примерно так… Почти. Я желала получить сведения и избавиться от конкурента, который может появиться у моего человека. Вот твое направление на поиск. Собирай вещи. Час тебе, поняла? Нет, полчаса! Остальное решат деньги. Эти. – Директриса достала из ящика стола пухлую пачку и небрежно бросила Норе на колени. – Эй, Марша!

Адъютант возникла в дверях, кивнула в ответ на распоряжение собрать вещи и ждать у ворот. Если кто-то и уловил ее растерянность, то только Нора. Брату надо в очередной раз оставить деньги, догадалась она. Не в урочное время, а заранее, ведь никто не знает, надолго ли затянется поиск.

Директриса ловко упала в кресло, рассмеялась и в недрах подлокотника нащупала длинными пальцами чуть звякнувшую телефонную трубку.

– Привет, милый, – незнакомым теплым и действительно ласковым голосом сказала она. – Я все выяснила. И район, и точные координаты. Сообщу, когда избавлюсь от лишних ушек. К тебе отправляю девочку, на кой отдавать победу недоумку Раху? Она настоящая ведьма. И учти: я тоже. Глянешь куда не следует – и отвалится что следует… Шучу. Почти шучу. Как там наш майор? Ах, даже так… Ну пусть поработает на пользу Альянса. Колония – прекрасное место. Ты мой зайка! Все успел. Все предусмотрел. Вот за что и люблю!

Алита рассмеялась удивительно мягким и приятным звонким смехом. Бережно положила трубку, закрыла нишу. Прищурилась, настороженно глядя на свою курсантку, которой и форма идет, и прическа… В восемнадцать лет так просто быть неотразимой.

– Запомни, девочка. Я могу быть полезным другом. И очень опасным врагом. Смертельно опасным… Генерал Шакир – мой зайка. Только мой. Охоться на других. Понятно?

– Да, – шепотом пообещала Нора.

Увидеть собственными глазами легенду Альянса, самого молодого и наиболее удачливого из дагов-генералов, она не надеялась. А уж работать в поиске под его началом… Но, кажется, сегодня судьба добра! Неужели ей представится случай найти и затравить эльфа так скоро?

Директриса нервно прошлась по кабинету. Еще раз пристально посмотрела на Нору. Оскалилась и тяжело вздохнула. Резко замерла, глядя прямо в глаза. Опасно, недобро и сосредоточенно щурясь. Щелкнула пальцами, дополнительно акцентируя внимание.

– Не зарься на чужое. И даже не думай о чем не следует с этой дурацкой умильной улыбочкой. Отправить бы дуру Шилу… А только дело серьезное, дура не нужна. Поиск пойдет настоящий, это твое дело, знаю. Хотя она бесподобная и законченная уродина! Ну ладно, чего уж там. Надеюсь на твои карьерные устремления. Вот предписание. Поезжай.

– Я вас не подведу, – задыхаясь от восторга, пообещала Нора. – Я буду искать эльфа с генералом Шакиром… это честь. Я так благодарна!

Директриса кивнула. Проследила, как хорошенькая лейтенант Эрс выбегает из кабинета, забыв прикрыть дверь. Рыжие адъютантши тотчас исправили это упущение.

Алита устало откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза и помолчала.

– Ты-то не подведешь, да и не осмелишься, малолетняя восторженная идиотка, – мрачно предположила директриса, продолжая разговор уже без собеседницы. – Вот только этот мой драгоценный зайчик… точнее, кобель, чтоб ему! Ведь точно не упустит своего!

Трубка под кожухом снова звякнула. Рука директрисы сжала ее плотно и почти нежно, словно норовя удушить во сне.

– Да. Хорошенькая, верно тебе сказали. Дрянь ты, Ланкор. Мы же договорились: дело прежде всего. Ах, потом… И после мы дружно едем на море. Ладно. Ревность, зайка, ни при чем. Есть еще и доверие. В последнее время тебе трудно верить. Хорошо, обсудим. Но учти, я хочу с этого получить свою выгоду. Деньги, деньги… тут ты педант, не сомневаюсь. И не увиливай от ответа. Нет, я не ревную, с чего бы… Играй, пожалуйста. Только она должна полагать, что у вас это всерьез, чувства и все такое. Люблю крутить виноватыми порядочными дурехами. Ты тоже, понимаю. И опять же нам нужна столица, а у девочки талант. Да, настоящий. Именно так и не меньше, ты верно понял. Ну пока, мой генерал. Желаю приятно провести время. Да, линия чистая, я проверила. И щит от прослушки держу полный, все надежно. Пиши точные координаты…

Нора, само собой, разговора не слышала. Она бежала вниз по лестнице, сжимая здоровенную пачку денег. В жизни не приходилось столько держать в руках… Перспективы кружили голову. Приходилось то и дело тормозить себя и уговаривать: спокойнее, Нора. Ведьма обязана быть осмотрительной и никому не верить. Тем более директрисе, гнусной кровопийце. У ведьмы нет друзей и привязанностей, нет слабых мест. Но все же…

Как приятно быть полезной! Как многообещающе получить предложение о дружбе от самой Алиты! И как радостно впервые испробовать свои способности в настоящем деле! Скоро она сможет начать поиск эльфа. Может статься, того самого подонка, который уничтожил Юльск. Только на сей раз ему не уйти. В поиске она лучшая. А слава генерала Шакира просто огромна, он один и умеет ловить длинноухих.

Марша ждала у ворот, с
Страница 24 из 29

вещами. Мрачная и расстроенная. Зря! Мелочи все ее беды, сущие пустяки! Нора свистнула, махнула рукой – и такси затормозило на полном ходу, визжа шинами. Н-да, чуток перестаралась. Пассажир выскочил из салона и без оглядки, смешно пригибаясь, побежал прочь. Не иначе, решил, что попал в число подозреваемых в неблагонадежности. Водитель огорчился еще сильнее. Вылез, мрачно и обреченно подошел к ограде.

– Марька, назови адрес брата! – велела Нора, поглаживая кончиками пальцев пачку денег.

– Улица Становления, семнадцать, комната пятьдесят четыре, – забормотала сержант, с удивлением глядя на новенькие хрустящие купюры по пятьдесят руни каждая. – Отдать хозяину или смотрителю дома. Но лучше, конечно, лично.

– Так, на всякий случай тысяча руни, за полгода, – торопливо отсчитала Нора. – Еще двадцатка за доставку. Сдачу с полусотни вернешь получателю. Эй, мужик! Возьмешь хоть санти себе сверх причитающегося…

– Понял, не самоубийца, – испуганно закивал пожилой водитель. – Дождусь. Лично передам, госпожа ведьма. И так вы щедро платите, спасибочки, конечно. Мы люди надежные, Альянсу завсегда верны.

– Давай ходу! – потребовала Нора.

– Ага, срочно, – еще быстрее закивал водитель, пряча деньги в нагрудный карман и застегивая молнию. – Не извольте даже беспокоиться! Все будет и спешно, и секретно.

Он косолапо заспешил вокруг машины, суетливо дернул дверь, упирающуюся под неуверенной, приметно дрожащей рукой. Мотор взревел, и машина укатила прочь, взвизгнув шинами на повороте.

Почти сразу подъехала другая. Черная, длинная, с надменно шелестящим могучим мотором. На бортах – узкие серпы с пятью трехлучевыми звездочками по кромке. «Тихая ночь». Их символ. Звезды – погибшие ведьмы, создательницы Барьера. Три луча каждой звезды – сила, верность и долг. Полумесяц – знак покоя, оберегаемого ценой великой жертвы. «Ночь будет тихой, и день станет ясным» – эти предсмертные слова приписывают старшей из знаменитых черных ведьм Альянса.

Марша распахнула дверцу и с подобающим для адъютанта почтением помогла своему лейтенанту устроиться в шикарном салоне. Забросила в огромный багажник пару мешков с вещами. По приглашающему жесту Норы села рядом с ней. Половина курсанток колледжа уже плющили носы об оконные стекла. Завидуя и желая успехов… ну, то есть в самом ведьминском смысле: гвоздей под шину, запора и поноса, осиных ульев в салоне, поломки в безлюдном месте…

Нора опустила стекло и, уверенная в наличии чутких ушей, довольно громко сообщила парку за окном:

– И вам того же, девочки, удачи. Особенно с осами: ну прямо в точку! Проклинать более сильных – это ведь то же самое, что плевать вверх, вы в курсе?

Адъютант фыркнула, на сей раз одобрительно. Зеркальное стекло поползло вверх, отрезая зависть, а с ней и шум улицы, суету суматошных сборов. Климатическая установка подала в салон восхитительный воздух с мягким, едва различимым ароматом цветущей акации. Беззвучно вспыхнул – Нора это знала точно – маячок над крышей, алый с синим проблеском. Машина уверенно тронулась, заняв место точно на осевой дорожной линии, и стала набирать скорость. Сирена наверняка выла и пугала людей. Но в салоне ее не было слышно.

– Спасибо за брата, – сухо сказала Марша. – Я отдам.

– О, сегодня ты у нас глупая, – передразнила Нора обычный издевательский тон адъютанта. – Деньги даны без отчета, я даже не расписалась за них. Так с чего мне их жалеть? Марька, я в жизни не была такой богатой! Вот не сойти мне…

– Поаккуратнее, – посоветовала Марша.

– Точно. Интересно, что будет, если я сама себя прокляну?

– Дисциплинарное взыскание как минимум, – предположила сержант. – И полное отлучение от способностей на год. Вот тогда тебе и отомстят за ос и все прочее, если я не догляжу.

– Я хочу голубую накидку из меха, – мечтательно откинулась на подушки Нора и закрыла глаза, игнорируя сердитое бормотание Марши. – Как у Эрики. Помнишь, был фильм, лет шесть назад, назывался «Дожить до рассвета»? Она так играла черную ведьму – я прямо умирала от восторга. Предпоследний фильм в ее карьере, хотя Эрика еще была молода и смотрелась великолепно, лет на двадцать от силы. Такая юная и безупречная… Все даги лежали у ее ног.

– Вот этого добра и без кино повсюду навалом, – хмыкнула опытная Марша. – Только успевай перешагивать. И накидка им, девочка моя, совершенно неинтересна.

– Мы увидим живого генерала Шакира. Представляешь?

– Полезное знакомство, – осторожно одобрила Марша. – Может ускорить получение звания капитана, а то и майора. Оформить перевод в столицу. Но платить придется. Догадываешься как?

– Ой, ладно тебе! Его наша Алита любит.

– Глупая ты ведьма! – грустно улыбнулась Марша. – Потому и не видишь самого простого. Умные ведьмы любят себя, связи, деньги и власть. Это полный и окончательный список. Учти, хорошо?

– А ты умная?

– Я битая. И это тоже, кстати, учти.

Нора послушно кивнула. Пусть говорит. Никакая Марька не «умная», раз брата на горбу тащит и из-за него готова даже унижаться. И никакая она к тому же не ведьма. По характеру – в том числе. Вся ее злоба – одна видимость, защита от доносчиков…

Город остался позади, теперь за окном мелькали ухоженные домики ближнего богатого пригорода. Закончились и они, машина достигла скоростной трассы и прибавила ходу. Обочины слились в сплошные полосы пыльной зелени. Июль. Звучит почти как Юльск… Так знакомо и грустно. Может, оттого Нора и не ценит с некоторых пор красоту летнего цветения. Куда приятнее осень. Когда были живы родные, в пыльном задымленном городе холодных дождей ждали как праздника. Иногда Нора не выдерживала, выходила на улицу и стояла часами, уговаривая сырую прохладу пробиться через плотный заслон застоявшейся жары. И добивалась своего. Правда, несколько раз падала от истощения… Но это мелочи. К тому же Кира, белокурое чудо семьи Смарл, садилась у кровати и принималась лечить. Может, у нее даже был дар? Не тот, какой ценят в колледжах военнообязанных ведьм. Но по-своему сильный и важный. Потому что стоило малышке положить свою прохладную ладошку на лоб и капризно потребовать сказку, как Нора засыпала. И всегда видела светлые счастливые сны, дарующие выздоровление, приток сил и бодрости.

После гибели Юльска несколько раз покойная сестра приходила по ночам. Обычно в самые плохие и трудные времена. Когда Нора буквально изнемогала, пытаясь сдать одновременно два курса теории поиска. Или когда Марша уехала по делам колледжа, а ее, лейтенанта Эрс, второй раз поймали в парке рыжие стервы из дисциплинарной роты и избили до полусмерти. Во сне сестра так же накладывала руку на лоб – становилось хорошо, светло, легко. Но сказок Кира больше не просила. Сама их рассказывала. Неторопливо, серьезно и подробно. Удивительные. Про добрых эльфов и мудрых гномов. Про летающих зверей, живые города и далекую страну на востоке, где обитают вовсе не дикие мясоеды, а хорошие люди, уважающие свою землю. Нора никому не говорила про странные сны. Потому что это тайна. Да и не понять такое ведьмам! Они не верят в жизнь после смерти, культ Сущего давно захирел и превратился в циничный сбор денег с простаков… Нет, рассказывать нельзя. Сочтут подобные откровения поводом для визита лейтенанта
Страница 25 из 29

Эрс к психиатру, что плохо скажется на карьерных перспективах. Наконец, ведьма в звании лейтенанта – благонадежная ведьма! – не может во снах общаться с кем-либо, находящимся вне Альянса, и выслушивать крамолу про врагов, достойную тюремного срока – и это минимум. Нора сама себе удивлялась: она не могла спорить, когда покойная сестра называла кровавых маньяков-эльфов добрыми. Молча терпела и даже верила. Может, они на том свете все и обитают, добрые эльфы? Своими же свихнувшимися родичами загубленные.

Малышка Кира всегда была выдумщицей. Она и в Юльске смотрела фильмы до середины, а потом неделями изобретала хорошую концовку для каждого. Лорран у нее становился то хлебопеком, то водителем грузовика-водовозки. И никогда, вот странно, Лорран не бывал дагом…

Кира не уважала тех, кто доставлял огорчение, подозревал каждого, был вооружен и опасен. И теперь, после смерти, жила в идеальном мире, где все ее мечты обрели воплощение. Это немного утешало. Душе Киры не больно и не страшно там… Может, Сущий и не выдумка, может, он воздает по делам, пусть и с запозданием?

Нора прикрыла глаза.

– Далеко до аэропорта?

– Час. Мы полетим с военного, – пояснила Марша, успевшая выведать и это.

– Разбудишь, ладно?

– Конечно.

Адъютант ловко откинула спинку сиденья и пристроила подушку под шею Норе, нашла плед и накрыла свою подопечную. С рьяной заботой подоткнула ткань… Нора благодарно улыбнулась, вздохнула и не стала мешать сну мягко заполнять сознание. Впечатлений с утра накопилось много. Она надеялась, что сможет поделиться ими с сестрой во сне.

Кира действительно отозвалась. В последние годы она снилась подросшая, загорелая до удивительной, неправдоподобной смуглости и окончательно беловолосая. Ей это шло. Сестра выслушала про дагов, задание и генерала. Возмущенно всплеснула руками. Стала сердито уговаривать не нарушать главный грызлотракт. Взялась сетовать на упрямство, мешающее сестре поверить и принять нормальный порядок вещей…

«Интересное слово – грызлотракт, только во сне и можно выдумать такое. Нелепое и чуждое, совершенно непонятное», – подумала Нора, просыпаясь.

– Ты улыбалась так хорошо, – вздохнула Марша. – Не как ведьма. Но мы приехали, извини. Идем. Полет у нас полуторачасовой, еще вздремнешь.

– Хорошие сны редки, – пожаловалась Нора и послушно выбралась на бетон взлетного поля. – Ух ты, дальний реактивный! Нас уважают, Марька.

– Торопят, – прикинула более практичная Марша. – Ползи в салон, сонная муха! Отдыхай, я пока разберусь с грузом, созвонюсь с колледжем и доложу о нас на точку прибытия.

– Слушаюсь, сержант!

– Вот и слушайся, – вроде бы безразлично буркнула Марша.

Было заметно, что ей льстит высказанное вслух уважение настоящей ведьмы, отчего сразу менялось и отношение окружающих. Пилот услужливо предложил рацию в кабине. А техник, наглый пожилой лейтенант, сразу прекратил раздевать сальным взглядом и отошел подальше. Настоящие ведьмы слишком опасны. Пожелают со сна: «Глаза б на тебя не глядели» – и все, пропал человек.

Короткокрылый самолет со стремительным красивым силуэтом взлетел резко, до отказа заполненный ревом, тонко и слаженно вибрирующий. Какой тут сон!

Нора сидела у иллюминатора, смотрела пустым невидящим взглядом на грязно-серые многослойные облака, плотно обмотавшие фюзеляж. И думала: сейчас Кире было бы почти тринадцать. Самое время прекратить играть в нелепые сказки и начать думать о взрослом. А она и в лучшем мире не меняется. Городит во снах нелепицы о траве, поедающей соль. И куда еще глупее: бормочет про волшебных зверушек, которые взрослеют долго и всегда верны одному хозяину. То есть не хозяину, малышка не любит это слово. Другу. Но самая странная история – про спящую принцессу. Нет, сестра умерла, как бы она не убеждала в обратном. Нельзя же так долго оставаться в своем сознании неразумным ребенком!

Впрочем, Нора не спорила с покойницей. Зачем огорчать душу Киры? Лучше уж подыграть ей и порадоваться вместе. Нора с самым серьезным видом советовала поговорить с травой и разобраться, много ее или вся она есть, по сути, единый огромный корень. Предлагала выбрать имя для зверька. И навестить спящую принцессу. Ах, Барьер вроде окружающего Альянс… так разве можно не пропустить Киру? Ей ни один хороший человек ни в чем не отказывал. И не откажет. Только надо обдумать заранее мелочи и выстроить линию поведения.

Самолет заныл на высокой неприятной ноте, устало клюнул носом и пошел вниз. Марша охнула, вцепилась в подлокотники. Первый полет, все для нее внове – вырвалась из ненавистного колледжа в большой мир. Нора тоже впилась в подлокотники, не желая смущать приятельницу. Да, неуютно. Как будто их машина падает. Но настоящей угрозы нет. Нора знала это, она дважды летала в раннем детстве. Еще когда были живы и отец, и зеленый Юльск.

Аэродром северной провинции Альянса, Тампы, оказался мал и примитивен. Бетонная полоса, домик контроля на горизонте, пара серых безликих ангаров и колючий кустарник, какой-то бесцветный, пыльный, словно нестираный. У самого трапа, точнее, возле убогой подкатной лесенки из дырчатого металла, скопились пять больших ярких вездеходов дагов. Бойцы сидели на своих местах, не нарушая штатного расписания ради любопытства. Лишь двое ловко поймали мешки, вежливо помогли пассажиркам сползти по крутым лестницам и распахнули для ведьм дверь головной машины.

В которой сидел, удобно расположившись на сплошном заднем диване, сам генерал Шакир. Нора узнала его сразу. Еще бы! Уроженец южной провинции, Бильсы, настоящий боец и красавец: рослый, смуглый, широколицый. Его портрет висит в холле колледжа. В походной форме, как сейчас. С тем самым амулетом на шее, который, согласно легенде, он не снимал со дня отделения родной провинции от Альянса. Генерал, по слухам, считал, что предательство его родиной идей независимости – едва ли не личная вина семьи Шакира. Хотя какая может быть вина? Тогда, пятнадцать лет назад, он был молодым лейтенантом. И, кстати, он, единственный из всех дагов Бильсы, заметил неладное, писал рапорты, а когда их проигнорировали, сам поехал в столицу искать правду. Вот только оказалось поздно…

Что случилось на юге – непонятно до сих пор. Не было ни активизации эльфов, ни излишнего интереса со стороны забарьерных соседей. Просто в один день сенат Бильсы выдвинул на рассмотрение, рассмотрел и принял пресловутый «Кодекс новой Саймили» – кажется, так он называется. Документ загадочного содержания, навязанный провинции эльфами. Его тотчас одобрили в нижней палате. И даже две противоборствующие силы Бильсы – современное передовое сообщество богатейших людей и совет старейшин, дань местной древней традиции управления, – в один голос признали это абсурдное решение.

На сознание членов правительства повлияла магия, иного объяснения нет!

С тех пор Шакир искал эльфов яростно, явно с целью личной мести. Еще и поэтому для Норы он был особенным, достойным уважения. Ее вела та же боль утраты. Невосполнимой, затмевающей все иное, мелкое и сиюминутное.

Шакир коротко указал на пустой диван напротив. Рука у него была широкая, сильная. Движение получилось точное, красивое. Нора села и кивнула. Украдкой стала разглядывать генерала,
Страница 26 из 29

ругая себя и глупо задыхаясь от щекочущего горло восторга. Припомнила: ему едва исполнилось сорок три. Отметила, что выглядит он еще моложе и куда интереснее, чем на портретах. Волосы острижены под машинку, топорщатся короткой щеткой. Лицо загорелое, гладко выбритое, спокойное. Старый шрам на скуле, у левого уха, выглядит короткой белой чертой на смуглой коже. Взгляд узких темных глаз внимательный, уверенный. Ведьм, расположившихся напротив, Шакир изучил с ног до головы с рабочим интересом, без глупых ухмылок и нелепой бравады жирного неуклюжего полковника Раха.

Весь такой ладный, крепкий, надежный. Красивый. Нора ощутила, что едва не краснеет и от взгляда генерала, и от собственных нелепых, далеких от темы предстоящего поиска мыслей. Спасибо хоть Марша, как всегда, бдит и на высоте: заметила состояние своего лейтенанта. Но, против обыкновения, насмехаться не стала. Наоборот, заняла Нору размещением вещей и взялась поправлять форму, давая время успокоиться и привыкнуть к соседству великолепного генерала. Машины тронулись, выкатились с бетона аэродрома и запрыгали по неровному проселку.

– Хуже столичных штучек, ну что вытворяет Алита?! Разве это форма? – вместо приветствия посетовал генерал, закончив осмотр. – Девочки, вы что, собираетесь по лесу бегать на своих дурацких каблуках? У меня не парад, а работа. Да еще мини-юбки! Прямо выездной клуб для дагов-бездельников!

– Разрешите доложить, господин генерал: походная форма здесь, – тотчас отозвалась Марша, хлопнув по объемистому заплечному мешку. – Все предусмотрено. Два комплекта, легкий летний и горный.

– Толковый у тебя адъютант, – похвалил совершенно серьезно генерал. – Быстро переодевайтесь, не до церемоний. Мы уже едем к предполагаемому месту происшествия. Спешим, работаем по полной форме секретности. Они умеют вызнавать о нас все. Словно мысли читают!

– Есть приметы поиска? – справившись с собой, уточнила Нора.

– Зачем мне вызывать черную ведьму, если имеются приметы? – рассмеялся генерал. – Нет, девочка. И забудь, чему тебя учили! Все тупые методики поиска и кондовые инструкции… Эти твари не работают стандартно. Каждый раз создают нечто новое, сбивают с толку. Но ты – ведьма. Сильная, как меня заверили. Умеющая охотиться азартно и нацеленная на результат. Хочешь поймать эльфа? Отбрось все уставные процедуры и техники, действуй по наитию, ищи неожиданное. Странное, чужое. Может быть, скрытое, выглядящее живым, маскируемое под часть природы. И начинай сейчас. Возможно, откорректируешь направление сразу.

Нора кивнула, позволяя Марше раздевать и одевать себя как куклу. Посторонние мысли и сама неловкость перед генералом исчезли – она ловит эльфа! Может, не зря ей снилась Кира? Настало время отплатить за Юльск… Нора прикрыла глаза и стала искать. Точнее, ловить впечатления. Почти как в детстве, когда она ждала цистерну с водой. Водители сменялись, время подвоза и сами машины – тоже. Но было постоянным главное: отклик на ожидание. А теперь, наоборот, следует ощутить стремление спрятаться.

– Карту! – уверенно распорядилась Нора.

– Электронную или бумагу? – быстро уточнил Шакир.

– Я не работала с электронными. Бумагу, наверное. Она удобнее… кажется. Да, спасибо.

Подробная карта района легла на колени. Марша и генерал дружно прихватили углы, растянули складки бумаги во весть немалый размер листа. Палец ведьмы уверенно завис над неприметной дорожкой, отмечая положение небольшой колонны дагов. И скользнул, чиркнув ногтем по бумаге, задав маршрут к чему-то непонятному. Живому, как и предупреждал генерал. Стремительно ползущему вглубь. Крупному.

– Оно уходит! – с отчаянием выдохнула Нора, открывая глаза. – Кажется, зарывается… вниз, вглубь. Глупость, да?

– Предательство, – зло рявкнул Шакир. – Их снова предупредили! Но кто? Ничего, мы близко, ты отлично справляешься. Майор, прими новые координаты. Рядом, знаю! Шанс есть. Не всех, так двоих-троих замыкающих точно возьмем. У них всегда есть те, кто прикрывает отход. Смертники.

– Эльфы? – с надеждой уточнила Нора.

– Размечталась! – дернул шеей Шакир. – Длинноухие себя берегут. Там люди. Идейные, а если короче и проще сказать – психи. Может, их чем-то обрабатывают. Всегда отказываются сдаться и не сотрудничают. Я таких брал трижды. Никакой пользы. Даже при допросе с участием ведьмы. Настоящей, которой нельзя солгать.

Нора кивнула, торопливо привстала, и Марша помогла натянуть брюки, взялась шнуровать ботинки. Бросила на колени куртку.

– Без бронежилетов? – возмутился Шакир.

– Заклятия, – гордо сообщила сержант. Порылась в мешке и достала запасной браслет, передала генералу. – Лейтенант Эрс отлично делает защиту. Полную, между прочим. Оружие дальнего и ближнего боя, проклятия, химия, природные яды.

– Я думал, это дано только ведьмам с узкой специализацией, никак не поисковикам, – с уважением отметил Шакир и охотно принял браслет. – Так. Девочки, прибытие на расчетную точку высадки через четыре минуты. Доделываете работу и идете последними. Я не хочу глупо рисковать вашими хорошенькими умненькими головками. Это приказ.

– Есть, – вздохнула Нора.

– Принято, – кивнула Марша, заменяя бесполезный парадный хлыст у пояса на пару метательных ножей и щелкая перемещенной в удобное положение кобурой. – Я за ней пригляжу.

– Не только ты. – Генерал жестом отрядил на охрану ведьм пару своих людей с переднего ряда кресел вездехода. – Ну будем надеяться на улов! Все же сам я редко выбираюсь на полевые операции. И вот что, лейтенант Эрс, сейчас я хочу от вас полной мобилизации способностей. Следите не за боем, а за окрестностями. Нас могут вести их маги. И еще. Просканируйте местность на предмет благонадежности. Этому вас учили?

– Да, будет сделано.

Шакир кивнул, поправил новый браслет на руке, принял у адъютанта оружие и выпрыгнул из высокой машины на лесную траву. Нора осталась сидеть на мягком диване генеральского вездехода. Отряд скрылся в лесу очень быстро, даги двигались бегом, уверенно и стремительно. Когда они ушли, стало совсем тихо, и Нора огляделась по сторонам.

День клонился к закату. Лето в малонаселенной приграничной зоне наполняло воздух пряным запахом цветения. Птицы перекликались, встревоженные нашествием людей. Листья шептались и глянцево взблескивали в косых солнечных лучах. В голову, мешая сосредоточиться, лезли нелепые мысли: она очень давно не видела живого леса! Забыла уже, как он красив. Городские парки не имеют ничего общего с настоящей дикой природой. Там даже листва выглядит синтетической, однотонной. Или хуже – испятнанной кислотными дождями, буро-рыжей.

А здесь… Дышать – уже наслаждение. Мир улыбается, нежится, впитывая свет и превращая его в жизнь. Без всяких ухищрений, необходимых людям, без сложной химии, происходят невероятные и загадочные процессы. Как ведьма, она ощущает их куда полнее, чем обычный человек. И, наверное, может даже повлиять на лес. На его деревья, например. Странно, в городе такое ни разу не приходило в голову. Прежде, в Юльске, она вызывала дожди. Может, и больную чахлую листву ей по силам подлечить? Надо попробовать…

Нора сердито тряхнула головой. Некстати эти мысли. Лишние они, и вообще – не для ведьмы ее профиля.
Страница 27 из 29

Бесполезные в поиске. А если поглубже копнуть и разобраться, то даже почти чужие. Так, кажется, описывается влияние на ведьм близкого и направленного внимания эльфов. Это нечто вроде эха их сознания… Только нет рядом никаких эльфов! Пара дагов, Марша и сама она, лейтенант Нора Эрс. Ах да, еще есть лес. И Барьер, серая пелена вдали, над лесом. Вопреки многочисленным описаниям не вызывающая обещанного гнетущего чувства страха. Наоборот. Выглядит Барьер так, словно имеет право тут стоять и вполне удачно вписался в природу. Странные ведьмы его создали! Наверное, и впрямь великие. Нора отчетливо осознала: Барьер не только разделяет Альянс и его врагов. Он еще чистит воздух. Процеживает его, как будто фильтрует сквозь мельчайшее сито. Отделяет гарь, тяжелую химию, вредную городскую пыль, отработавшие газы транспорта. И оставляет лишь полезное. Настоящее. Вот почему лес так хорош у границы!

Интересно, если ведьмы прошлого умели подобное, почему это не преподается в колледже? Можно было бы восстановить Юльск. Она бы, пожалуй, одна не справилась. Но всеми силами Альянса, задействовав корпус с его ресурсами…

Долой глупости. Закрыть глаза, расслабиться и следить. Постороннее внимание, сосредоточенное на группе дагов… отсутствует.

Магия непонятного происхождения… только там, где указано, впереди.

Благонадежность… Нет, ну как можно проверить ее общий уровень и локальные минимумы при полном отсутствии населения?

Хотя – стоп! А как же пособники эльфов, засевшие в лесу? Нет и намека на то, что они готовят для Альянса нечто вредное, темное, злое. Вот дагов ненавидят исправно. Отсюда заметно, и еще как! Непонятно. Может, именно это генерал и называл обработкой сознания? Люди верят, что их ведет настоящая полезная идея. Искренне, всей душой. Если так, приходится признать: вмешательство в сознание реализовано ювелирно тонко.

Выстрелы вдали разбудили эхо. Заботливая пуще обычного Марша накинула на плечи своей ведьмы куртку, погладила по волосам, успокаивая и ободряя. Неужели так заметно, как ей больно слышать звуки, свидетельствующие о гибели этих людей?

– Ты вся зеленая, – вслух высказала сержант свои наблюдения. – Что там?

– Вроде чисто. Хотя… была одна тень. Как будто чужая мысль. Так, чепуха, показалось. Постороннее.

– Он здесь, – зло бросил стоящий справа даг, огромный могучий капитан, явно профи-рукопашник из личной охраны генерала. – Эльф. В лесу, гад, как дома. Не опознается и не обнаруживается ведьмами, ты первая, кто ощутил хоть эту тень. Генерал мечтает его поймать. Именно этого. Потому что этот главный у них, у длинноухих. Точно.

– Вы много знаете о нем?

– Ничего. Одни домыслы и предположения, – скривился даг. – Но если он здесь, никого мы не захватим. Из рук вырвет и сгинет. Дважды мы его замечали. Я сам видел. Смазанная полоса на фоне леса, вот так выглядит его движение. Добирается до своих людей. Потом возникает странное мерцание воздуха – и никого уже нет.

– Магия! – охнула Нора, обхватывая ладонями голову. – Больно-то как! Даже на расстоянии. Словно мир вывернулся, и мое сознание в нем застряло. Ох…

– И сразу тишина, – кивнул капитан. – Все, забрал он своих. Хоть и враг, а порой я его даже уважаю. Не бросает бойцов, только в крайнем случае – трупы, если нет сил и времени их прихватить. И до чего ловок, гад! Пора выдвигаться на точку, лейтенант. Генерал наверняка потребует осмотра того места, где был бой.

Марша пошла первой, следом за разговорчивым капитаном-дагом. Затем спрыгнула в траву Нора. Замыкающим двигался молчаливый даг. Так, неровной цепочкой, они миновали густой кустарник на опушке и зашагали по влажной и более редкой траве большого леса. Грунт приятно пружинил под ботинками. Ветерок шевелил волосы. Было бы просто здорово так вот идти и дышать пряным цветением лета.

Но сзади слева Нору все отчетливее донимал взгляд. Он упирался в затылок возле виска, гнал по спине мурашки и нервировал. Ведьма резко обернулась, вскидывая руку в готовности использовать свою силу. На сей раз она была уверена: эльф. Рядом, в паре десятков метров! Нагло и безнаказанно любопытствует, словно противники ему не страшны.

Нора успела отчетливо увидеть его глаза. Спокойные, даже, пожалуй, задумчивые. Неправдоподобно зеленые. Отметила: стоит себе, опираясь спиной о ствол, и не спешит прятаться. Сейчас его надо брать! Одно движение, всего одна короткая мысль, несущая силу… Кажется, этот мерзавец даже успел ехидно ей подмигнуть – и исчез. Только трава качнулась, выпрямляясь. И снова сознание рухнуло в темную глубь нездешнего, похожую на водоворот.

– Что такое? – уточнил даг, шаря взглядом по пустому, безопасному, светлому редколесью. – Опять тень?

– Он же издевается! – чуть не всхлипнула Нора, кое-как отдышавшись. – Вот тут стоял. Ну прямо здесь!

Она подбежала к приметному крупному дереву. Указала на траву, только что успокоившуюся. Ни следа…

Даг, надо отдать ему должное, смеяться не стал. И ничуть не усомнился в словах ведьмы. Внимательно изучил указанное место, дважды обошел дерево, осмотрел ствол. Обшарил траву. Довольно кивнул, показывая Норе обрывок ленточки. Обыкновенную тряпку…

– Да ты толковая ведьма, хоть и курсантка пока что! – отметил он едва ли не с гордостью. – Ты его если не напугала, то заинтересовала. Когда он уходит, мы порой обнаруживаем такие вот ленты. Смысла их появления не знаю. Глянь.

Нора послушно посмотрела, опираясь рукой о ствол и стараясь скрыть тошноту и головокружение. Обычная ленточка. Узкая, старая, истрепанная. Очень старая. Настолько, что расползается в пальцах, делится на отдельные лохматые пряди. Ничего в ней нет необычного, даже памяти магии или оттиска личности державшего раньше в руках. Разве что след узелка. Даг бережно забрал ленту и положил в емкость из небьющегося стекла. Убрал в карман. И группа двинулась дальше.

На небольшой поляне их ждал генерал. Мрачный и расстроенный. Даги изучали два тела погибших врагов. Всего два… Нора прикинула: эльф успел вывести по крайней мере десятерых, если верить собственному сознанию. В том числе всех раненых. А их было, кажется, трое. Шакир выслушал доклад капитана-дага, кивнул.

– Идем, глянь на то, что они защищали. Не понимаю, что мы нашли. Это что-то новое. Наверняка опасное.

Нора послушно пошла за генералом. С удивлением отметила, что Марша осталась на поляне. И оба дага сопровождения тоже. Шакир миновал короткую лесную галерею – сплошную тень под кронами, разделяющую две полянки. Остановился, знакомо дернул шеей. Нервничает.

Присмотревшись и задействовав свои способности, Нора и сама охнула. Отвесно вниз от середины поляны падал коридор. По первому впечатлению – идеально круглый в сечении, со стенками из уплотненного грунта, покрытыми чем-то непонятным. Слизью? Глазурью? Поди разберись! Диаметр лаза – семь метров. По спине проползла одинокая капля пота. Нора ощутила, как мир кренится и скрипит, готовый рухнуть, задавить безумием. Это что же – и есть грызлотракт? Который, получается, прогрызли… Помоги Сущий, да что же делать? Кому верить? Нора тряхнула головой и жалобно взглянула на великолепного Шакира. Такого надежного, настоящего, понятного.

– Чем же его копали? И для чего?

– Это ты, ведьма, спрашиваешь у меня? Да
Страница 28 из 29

понятия не имею! И дела мне до их техники нет, – рассвирепел Шакир, показав ровные белые зубы матерого хищника. Толкнул к дереву, навис прямо над Норой, и почему-то стало страшно. Заговорил в самое ухо другим тоном, с нажимом, будто ввинчивая слова в сознание: – Слушай то, зачем мы пришли сюда, ведьма. Сейчас парни напишут рапорт. Мы убили двух эльфов, трупы в наличии. Уши у них обычные, это следствие маскировки и хирургического вмешательства их врачей. Понятно?

– Но…

– Ты ведь очень хочешь поймать длинноухого по-настоящему?

– Да.

– Он окопался в столице, – оскалился генерал. – Там, больше негде! Все планы операций знает, тварь! И сюда успел, что совершенно невероятно. Я бы решил, что донесла ты. Но ты не знала верного обозначения координат, ты знала только район высадки! Потому что точные координаты полковник Рах назвал Алите. В кабинете. При закрытых дверях и под заклятием тишины.

– Мы все…

– Нет, не район, а точные координаты, – еще раз повторил генерал, постепенно успокаиваясь. – Неужели моя бывшая подружка сдала, а?

– Полковник не могла…

– А ты не лезь куда не просят! – резко оборвал Шакир. – Итак, мы убили двух эльфов. Точка. Для меня это означает фонды и обновление техники. Для ребят – премиальные. Для тебя звание и перевод в столичный колледж. Понятно? Или ты подпишешь рапорт, или – если совсем просто объяснять – я тебя пристрелю. И впишу в тот же рапорт, что у нас при штурме погибла ведьма, которая своей тупостью наносила вред, сравнимый с работой пособника эльфов.

Это прозвучало так буднично и спокойно, что Нора подавилась готовым сорваться с языка возражением. Некоторое время молча переваривала информацию. Кивнула. В общем-то, генерал прав. Ей надо попасть в столицу. Предложенная им дорога – короткая и удобная. Даже не надо никого проклинать, писать доносы. А вранье… Да нет в нем беды. Это ведь для пользы большого дела!

– Одну просьбу можно?

– Попробуй, – прищурился генерал с интересом.

– Моя Марша, адъютант. Она едет со мной?

– Толковая девка, – кивнул Шакир. – Да. В чем просьба?

– У нее есть брат. Марша хотела устроить его в инженерное училище в столице. Это дорого, рекомендаций нет, а благонадежность их семьи сомнительная.

– Дура ты, хоть и ведьма с большим талантом, – развеселился генерал. – Но просьба простая, сделаем. Это, надеюсь, все?

– Нет.

– Наглеешь.

– Я хочу знать, как вы ловили настоящих эльфов, – глядя в траву, решительно выговорила Нора. – Хорошо бы с фотографиями.

– Ух ты! Что, действительно мечтаешь сама поймать? Не ради карьеры, ясное дело…

– Да. Чтобы убить.

– Похвально. Это я устрою. Пока что иди подпиши протокол осмотра местности и марш в лагерь отдыхать. Будем здесь стоять, пока все детально не изучим. Потом вызовем экспертов, ученых очкариков и сопливых теоретиков. Понятно?

– Спасибо. Понятно.

Изучение местности и лаза заняло целую неделю. А потом генерал озвучил приказ. Обеим ведьмам предписывалось следовать в часть дагов и там ждать окончания работы экспертов. Люди Шакира разместились на окраине небольшого городка, спутника столицы северной провинции. Жили с комфортом, в отдельных коттеджах на берегу озера, в охраняемой тихой зоне. Ничто не предвещало проблем. И потому ночная тревога удивила Нору.

Очнувшись, она увидела в свете фонаря лицо знакомого капитана дагов из личной охраны генерала. Тот молча показал условный знак – тревога высшей степени срочности, не учебная. Нора торопливо сдернула со стула халат, кое-как завязала пояс и побежала за капитаном босиком, не тратя драгоценное время даже на поиск тапок.

Неужели опять поиск? И снова враг – настоящий эльф?

Сердце билось лихорадочно, азарт гнал и подстегивал.

Капитан двигался быстро, поспевать за ним оказалось непросто. Нора задохнулась и пару раз пребольно поранила стопы об острые камни. Даг замер у двери. Кивнул – ей туда. Нора прошла в темную прихожую. Сзади крепкие руки уверенно сгребли за волосы и плечи, согнули, толкнули к стене. Прижали, укладывая лицом на стол. Кто-то второй, тоже невидимка, ловко загнал в шею и спину несколько игл. Рванул пояс, забрался под халат и проверил свою работу уже без спешки, ровнее и точнее размещая и фиксируя постоянные иглы, короткие, их используют при продолжительном отлучении от дара. Извлек длинные, сделал укол в шею и сгинул…

Вот и кончилась ведьма, мрачно сообразила Нора, ощущая, как надежно заблокированные способности гаснут, а она становится самой обычной испуганной и слабой девчонкой. Ее бесцеремонно тщательно и грубо обыскали.

Потом руки, удерживающие в жестком захвате, исчезли. Нора оперлась о стену, пытаясь отдышаться и понять, что вообще происходит. Допрос? Она ничего плохого не делала. Проверка?

– Иди сюда, – позвал голос Шакира из соседней комнаты. – И включи свет. Ты ведь хотела посмотреть, как мы ловили эльфов? Для начала тебе показали, как обезвреживают ведьм. Это поучительно. Любая из вас должна знать, где граница полномочий корпуса «Тихая ночь». Ну я жду!

Нора на негнущихся ногах проковыляла в комнату. После укола в ушах противно звенела кровь, к горлу подкатывала тошнота запоздалого страха. Нора нащупала выключатель на стене, только теперь сообразив, что уже бывала в этом помещении днем.

Хозяин коттеджа расположился на полу. Точнее, на низком квадратном настиле, именуемом вроде бы топчаном. Такие в родной для генерала Бильсе заменяют кровать, всплыла в сознании невесть зачем информация. Одет Шакир был по-домашнему, в парчовый халат, в длинном вырезе виднелась шелковая рубаха. Ланкор полулежал в подушках. Настоящих шелковых, не усомнилась Нора. И покрывало наверняка старинное. С вышивкой ручной работы, стоит такое дороже годичного майорского жалованья. Опять глупые мысли… не иначе, за ними сознание прячется от творящегося наяву.

– Садись сюда, детка, – велел генерал, хлопнув рукой по шелку. – Есть разговор. Важный. Это касается и ловли эльфов… тоже.

Нора послушно устроилась на покрывале, чувствуя себя жалкой и маленькой. Пояс от халата потерялся где-то в прихожей. И Шакир откровенно забавлялся, наблюдая, как ведьма тянет и усердно запахивает полы. По-хозяйски выделил ей несколько подушек. Сам устроил их под спиной, отчего халат опять раскрылся.

– Слушай внимательно, – мягко предложил генерал, отводя в стороны руки, потянувшиеся снова к халату. – В Альянсе есть две действительно значимые силы. Даги и ведьмы. Вас мало, вы капризные и самовлюбленные, как и подобает женщинам. Красивым женщинам. Сильным. Вам нельзя давать много власти. Вы не понимаете, как ее использовать правильно, на благо большого дела. Все обращаете в нелепую личную месть и личную же выгоду. Да уймись ты, никто тебя не собирается обижать! Наоборот. Я всего лишь исполняю один из твоих капризов, детка. Сколько раз ты это себе представляла? Ночь, роскошная спальня. И целиком твой генерал Ланкор Шакир. Меня труднее поймать, чем эльфа, детка. Но ты справилась.

Руки генерала решительно развернули Нору лицом к нему и подвинули ближе. Это было странное состояние и сложное чувство – исполнять чужую волю без единого возражения. Наверное, такое испытывает кролик, пожираемый удавом. Получающий при этом – бывает и так, оказывается – немалое
Страница 29 из 29

удовольствие, смешанное со страхом и отвращением к самой себе, слабой и податливой.

Шакир неторопливо избавил Нору от халата, с презрительной усмешкой пощупал ткань казенной длинной ночной майки. Стало холодно до дрожи, хотя воздух в комнате теплый. Даже душноватый, пропитанный запахом дорогого мужского одеколона. Еще вчера этот запах – «Черный ирис» вроде бы – казался таким притягательным…

– В общем, так, детка. Я не зверь, как можно подумать, исходя из твоего поведения и глядя на выражение лица. Или убирайся отсюда совсем, или иди в соседнюю комнату и присмотри себе нормальные вещи для этого случая. Но учти. Предпочтешь первое – и утром ты вернешься в свой колледж, а я забуду о существовании ведьмы с именем Нора. Все забудут, так точнее, о карьере и не мечтай, об эльфах – тоже… Останешься – утром я рассказываю тебе об эльфах все, что знаю. И ты едешь в столицу.

Шакир замолчал, глядя в упор своими маленькими темными глазами. Уверенно, с едва приметным прищуром внимания. Нора почти не могла дышать, ей было жутко впитывать этот воздух с суховатым, щекочущим горло запахом «Черного ириса» и теплым, острым, странным – исходящим от кожи Шакира.

– Почему меня лишили способностей? – Нора смогла наконец выговорить хоть несколько слов.

– Потому что ты себя не контролируешь, – насмешливо прищурился генерал. – Потому что ты не решаешься признать, насколько я прав, и готова глупо тратить время, которого нет.

Он толкнул Нору на подушки. Короткие иглы впились в кожу спины, вызвали спазм мгновенной боли, потом перестали ощущаться. Смотреть на Шакира снизу вверх было еще более жутко, чем со стороны. Но и оторвать взгляд оказалось невозможно. Она много раз представляла, как придет однажды вечером к великолепному генералу и скажет: «Вы самый лучший». Сама закроет поплотнее дверь, она же ведьма и свободна в выборе… Марша шипела, обзывала дурой и советовала уезжать в колледж немедленно, выдумав любую причину. Например, острый приступ аппендицита. Кричала в голос, мол, не тот человек, и ты пожалеешь, только станет невозможно влиять на происходящее и отказываться. И вообще, из его силков птичке уже не вылететь. На всю жизнь увязнешь, станешь, как Алита…

Теперь Нора согласна была с каждым словом. Но, как порой бывает, поумнеть удалось слишком поздно. На этот случай у Марши тоже имелся совет. Грубоватый. И, кажется, снова исключительно точный. Раз влипла – не дергайся и верь, что это ты устроила, а значит, можешь собой гордиться и получать заслуженную награду.

Пальцы генерала скользнули по шее, лаская кожу. Едва касаясь, очертили губы и подбородок. Насмешливо щелкнули по носу.

– А кроме того… – пожал плечами Шакир и чуть отстранился, неторопливо снимая халат, а затем расстегивая мелкие пуговички на шелковой рубахе. – Я склонен ценить личную преданность, пока тобою не продемонстрированную. Еще я не желаю оставлять неясностей во взаимоотношениях. Хотела заполучить генерала? Пялилась на меня искоса, дышала с охами, исправно дрожала ресничками. Что ж, взаимно, так сказать. Мне тоже хочется заполучить тебя, ведьма. Но не рассчитывай на многое, красивых баб вокруг полно, куда более опытных и сговорчивых. И не только ведьм. Но у нас случай особый. Я очарован твоим талантом и впечатлен умом, вот так… Я готов признать свою слабость и могу быть тебе полезным покровителем, а не просто другом, детка. Но ты должна усвоить: Альянсом распоряжаются даги. Ведьмы нам помогают. Или случайно гибнут, натворив глупостей, наплодив ошибок, поверив в свое фальшивое сиюминутное могущество. С вами нельзя иначе. Вы – оружие. Мы, даги, этим оружием владеем. Направляем его. Оттачиваем. И, само собой, храним и бережем. – Шакир поймал крепкими пальцами затылок Норы и дернул голову, вынуждая девушку смотреть в самые его зрачки, в упор. – Мы поняли друг друга?

– Да.

Вытолкнуть даже одно короткое слово оказалось трудно. Уговорить себя, что именно этого хотела еще вечером, именно об этом тайком мечтала – заглянуть в глаза легендарного генерала и назвать его по имени, и увидеть в темных зрачках отражение себя – обновленной. Взрослой, желанной, удостоенной внимания. Стать настоящей ведьмой, уверенно шагающей по ступеням карьеры вверх. Быть решительной, вызывать восхищение и использовать чужой восторг как средство достижения цели… Вот и протрезвела голова, еще недавно пьяная до помрачения рассудка, вот и осела горечью вынужденной покорности пылкая влюбленность в красавца-дага, легенду Альянса. В этого роскошного хищника, уверенно, по-хозяйски играющего судьбами, как личными игрушками, в том числе и ее жизнью, ее наивными грезами.

Притащил в логово, сломал хребет гордости и сыто жмурится, рассматривая податливую добычу… Красивый и страшный. Желанный и отвратительный до тошноты. Нора прикрыла глаза и на миг подумала с дрожью: он бы сжег Юльск не задумываясь. Если бы таким способом мог в то время состряпать очередной протокол по поводу фальшивого эльфа и выбить фонды, технику, людей, продвижение по службе. Вот только Юльск сожгли настоящие эльфы… которые намного опаснее Шакира.

– Так что, уходишь или остаешься?

– Остаюсь.

– Вот и договорились, – ласково улыбнулся Шакир. – Знаешь, не переодевайся. Ты и в этой майке самая красивая ведьма Альянса. Я буквально голову потерял с первого взгляда, детка. В Бильсе подобных тебе зовут пэри, то есть волшебницы. Богини, недосягаемо красивые, безупречные.

Шакир нагнулся ниже и уже шептал в самое ухо. От его слов и рук становилось жарко. Остатки страха исчезли. Только где-то в самой глубине затуманенного сознания, как поранивший ногу камешек, застряла грустная мысль: Марша ведь предупреждала! За все надо платить. И как – тоже объясняла. Предостерегала. Вчера снова твердила, мол, не для тебя это. Обзывала, по своему обыкновению, дурой. Злилась и ругалась на редкость грязно. И была права, до самого последнего слова. Не нужен Норе генерал с его ласковыми словами, одинаковыми для всех хорошеньких ведьм. И столица не особенно нужна.

Но как иначе обрести союзников, отточить свои способности и все же убить эльфа? Ведь теперь она точно знает: длинноухие существуют, они очень опасны. Фактически неуловимы. По крайней мере, в одиночку их не взять. Особенно того, зеленоглазого насмешника из леса, ускользнувшего без малейших проблем. Издевавшегося над ней. Над всем Альянсом… А вдруг именно он сжег Юльск?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/oksana-demchenko/ubit-elfa/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.