Режим чтения
Скачать книгу

Убийство в Брайтуэлле читать онлайн - Эшли Уивер

Убийство в Брайтуэлле

Эшли Уивер

Чай, кофе и убийстваЭймори Эймс #1

Свадьба светской красавицы и знаменитого плейбоя должна была стать главным событием Лондона 1932 года… а стала грандиозным скандалом. Ведь жениха нашли убитым, а брата невесты Джила Трента арестовали по обвинению в этом преступлении.

Инспектор Джонс, ведущий дело, так уверен в виновности Джила, что даже не рассматривает другие версии. И тогда собственное расследование начинают довольно необычные детективы-любители: бывшая возлюбленная Трента – Эймори Эймс, когда-то разбившая ему сердце, и ее муж Майло – счастливый соперник подозреваемого…

Эшли Уивер

Убийство в Брайтуэлле

Ashley Weaver

MURDER AT THE BRIGHTWELL

Печатается с разрешения литературных агентств Taryn Fagemess Agency и Synopsis Literary Agency.

Серия «Чай, кофе и убийства»

© Ashley Weaver, 2015

© Перевод. Е. В. Шукшина, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Моим родителям, Дэну и Диэнн Уивер,

за их неиссякаемую любовь и поддержку

Глава 1

Кент, Англия, 1932 г.

Невероятно тяжкое испытание быть замужем за человеком, которого любишь и ненавидишь в равных пропорциях.

В конце июня, когда я в одиночестве обедала в столовой, внезапно нарисовался Майло. Он, видите ли, вернулся с юга.

– Привет, дорогая, – чмокнул он меня в щеку, плюхнулся на соседний стул и принялся намазывать тост маслом, как будто мы виделись не два месяца, а два часа назад.

Я отхлебнула кофе.

– Привет, Майло. Как любезно с твоей стороны, что навестил.

– Хорошо выглядишь, Эймори.

Я могла бы сказать о нем то же самое. Время, проведенное на Ривьере, явно пошло ему на пользу. Гладкая, загорелая кожа подчеркивала яркую голубизну глаз. Развалившись на стуле в своем темно-сером костюме он, как всегда, даже в самой дорогой, безупречно сшитой одежде держался непринужденно и легко.

– Не ждала тебя так скоро.

Последнее его письмо, экспромт, информирующий меня о его местонахождении, пришел три недели назад. В нем Майло давал понять, что вернется скорее всего в конце июля.

– В Монте-Карло стало так скучно. Пришлось уехать. А что оставалось?

– Ты прав, лучше осточертевшей рулетки, шампанского и красивых женщин может быть только бодрящий визит домой, где в компании с женой можно наслаждаться тостами и кофе.

Я машинально налила ему кофе, без молока, два сахара.

– Знаешь, Эймори, кажется, я по тебе скучал.

От его улыбки у меня невольно перехватило дыхание. Майло умел ошеломлять, ослеплять людей, внезапно одаряя их своим вниманием. Именно в этот момент в дверях появился наш камердинер Граймс.

– К вам посетитель, мадам. В будуаре.

Майло он словно и не заметил. Впрочем, давно уже было ясно, что Граймс не входит в число обожателей моего мужа. В обращении с хозяином он соблюдал ровно ту меру уважения, которая лишь позволяла этой очевидной неприязни не выходить за рамки приличий.

– Спасибо, Граймс. Сейчас приду.

– Хорошо, мадам.

Граймс исчез так же бесшумно, как и появился. От Майло не укрылось то обстоятельство, что камердинер высказался в достаточной степени туманно, чтобы нельзя было понять, кто ко мне пришел. Намазывая маслом второй тост, он повернулся ко мне и с улыбкой спросил:

– Мой неожиданный приезд помешал тайному свиданию?

Отложив салфетку, я встала со стула.

– У меня нет от тебя тайн, Майло. – В дверях я развернулась, ответив ему не менее ослепительной улыбкой. – Если бы у меня был любовник, я бы непременно поставила тебя в известность.

В коридоре я остановилась перед большим позолоченным зеркалом, желая убедиться, что встреча с заблудшим мужем не покорежила наружность так же, как и нутро. Отражение невозмутимо смотрело на меня – спокойные серые глаза, прибранные темные локоны. Я почувствовала себя несколько увереннее.

Мне давно стало ясно: к Майло нужно готовиться. Увы, он нечасто шел мне навстречу, заблаговременно сообщая о своем приезде.

Опуская ручку двери, я задумалась, а кто же, собственно, пришел. Неопределенность сообщения Граймса объяснялась присутствием моего мужа, а вовсе не посетителем, и я бы не удивилась, увидев за прочной дубовой дверью столь частого гостя, как, например, кузину Лорел. Однако в комнате, мне пришлось изумиться второй раз за сегодняшнее утро. На диване ар-деко сидела вовсе не кузина Лорел, а мой бывший жених.

– Джил.

– Привет, Эймори.

Он поднялся с дивана, и мы обменялись внимательными взглядами. С Джилмором Трентом мы были знакомы с детства и в конце концов обручились, а через месяц после помолвки я встретила Майло. Не могло быть на свете двух более разных мужчин. У Джила были светлые волосы, у Майло темные. Джил был спокоен и успокаивал других самим своим видом; непоседливый Майло заводил всех окружающих. На фоне очаровательной непредсказуемости Майло солидность Джила казалась скучной. Джил воспринял новость без лишних эмоций и искренне пожелал мне счастья – иначе он не умел; больше мы не виделись. Вплоть до сегодняшнего дня.

– Как ты? – спросила я, сделав шаг вперед, чтобы пожать протянутую руку.

Рукопожатие было теплым, крепким – знакомым.

– Да, в общем, неплохо. А ты? Выглядишь прекрасно. Ничуть не изменилась.

Он улыбнулся, в уголках глаз собрались мелкие морщинки, и я вдруг почувствовала себя совсем легко. Все тот же Джил. Я подошла к дивану.

– Садись. Выпьешь чаю? А может быть, позавтракаешь?

– Нет-нет, благодарю. Я и так свалился на твою голову, вломившись без предупреждения.

Джил стоял возле пары кресел, обитых синим шелком, и я опустилась на одно из них, почему-то радуясь, что Граймс выбрал уютный будуар, а не парадные гостиные.

– Глупости. Рада тебя видеть.

Я вдруг поняла, что так оно и есть. Было ужасно здорово видеть Джила. Он избегал общества, и я не раз за пять лет замужества думала, что с ним стало.

– Тоже рад тебя видеть, Эймори.

Он пристально смотрел на меня, видимо, пытаясь увидеть перемены, произошедшие за эти годы. Несмотря на все заверения, от себя-то я не могла скрыть от себя, что сидящая перед ним женщина совсем не та девушка, которую он когда-то знал.

По неясной для меня причине я подумала, что у него все хорошо. Пять лет изменили Джила совсем немного. Он не утратил своей солидной привлекательности, и хотя был не так ослепителен, как Майло, очень красив. Светло-карие глаза с шоколадными пятнышками сегодня оттенял коричневый твидовый костюм.

– Мне следовало написать тебе, перед тем как прийти, но, честно говоря… Я не был уверен, что ты захочешь меня видеть.

– Почему же? – улыбнулась я, внезапно испытав прилив счастья, оттого что сижу со старым другом, несмотря на все, что произошло. – В конце концов, плохой девочкой была я. Даже странно, что ты решил зайти.

– Столько воды утекло. – Джил чуть наклонился вперед, и его слова прозвучали очень искренне: – Я говорил тебе и тогда, винить тут некого.

– Мило, Джил, что ты решил это повторить.

Джил держался серьезно, однако уголки губ подергивались, как будто не могли удержать улыбку.

– Конечно. Ведь нельзя заставить себя разлюбить, правда?

– Правда. – Улыбка сползла с моего лица. – Нельзя.

Джил откинулся на спинку стула, и секундная близость ушла.

– Как Майло?

– Прекрасно. Вернулся сегодня с Ривьеры.

– Да, я что-то читал в светской хронике о том, что он был в
Страница 2 из 16

Монте-Карло.

Я могла только догадываться, что именно. Уже первые полгода замужества научили меня тому, что газетные сообщения о подвигах Майло лучше не читать. На какую-то секунду между нами будто повис призрак моего мужа. Я взяла со стола пачку сигарет и предложила Джилу, зная, что раньше он не курил. К моему удивлению, он достал из кармана зажигалку, поднес кончик пламени к взятой из пачки сигарете и глубоко затянулся.

– Чем ты занимался эти годы? – спросила я и тут же осеклась, испугавшись, что вопрос может оказаться бестактным.

Тень прошлого будто омрачала все, о чем бы мы ни заговорили. Я слышала, что после нашего расставания Джил на какое-то время уезжал из Англии. Может, он не хочет рассказывать о путешествии, в которое отправился, после того как наши пути разошлись. Ведь были времена, когда мы странствовали вместе. Давным-давно, когда мы еще и не думали о женитьбе, наши семьи часто проводили время вместе в поездках за границу, и мы с Джилом быстро стали закадычными друзьями. По зову своего доброго сердца он сопровождал меня, когда я отправлялась на поиски живописных уголков или бродила по древним руинам, а потом, пользуясь тем, что родители до рассвета не вылезали из кафешантанов, мы сидели в гостиничном холле у камина. Иногда я с нежностью вспоминала наши похождения и эти долгие уютные разговоры.

Джил выдохнул облачко дыма.

– Много ездил. Работал.

– Наверно, было очень интересно посмотреть мир. А помнишь, как мы в Египте?..

Джил вдруг подался вперед и энергично растер окурок в хрустальной пепельнице.

– Послушай, Эймори, лучше я сразу скажу тебе, зачем пришел.

Благодаря долгим тренировкам в деле утаивания своих мыслей я сумела удержаться от выражения изумления при столь резкой перемене темы.

– Конечно.

Джил посмотрел мне в глаза.

– Я пришел просить тебя об одолжении.

– Разумеется, Джил. Буду счастлива сделать все, что…

Он поднял руку.

– Послушай, прежде чем скажешь да.

Он был явно взволнован, его что-то тревожило – куда только подевалась обычная сдержанность. Джил встал и подошел к окну, посмотрев на зеленую лужайку, тянувшуюся до самого озера, которое служило восточной границей имения. Я ждала, зная, что давить бесполезно. Джил не заговорит, пока не почувствует, что готов. А вдруг он пришел просить у меня денег, подумала я. Семейство Трентов не знало нужды, но последние экономические трудности затронули многих, и немало моих друзей оказались в весьма стесненных обстоятельствах. Если в этом все дело, я буду только рада помочь.

– Мне не нужны деньги. Ты ведь думаешь об этом? – не оборачиваясь, спросил Джил.

Несмотря на напряжение, я рассмеялась.

– Ты по-прежнему читаешь мои мысли.

Тут он обернулся и серьезно посмотрел на меня.

– Мысли твои читать нетрудно, а вот с глазами стало сложнее.

– Скрытность приходит с опытом.

– Вероятно, так.

Джил подошел к дивану и опять сел. За время, что занял этот краткий диалог к нему вернулась его обычная интонация.

– Ты давно видела Эммелину?

Я решила, что гость передумал просить меня об одолжении и возобновил светский разговор. Сестра Джила была моложе меня на три года и, когда мы с ним были парой, основное время проводила во Франции, где училась, но мы дружили. Однако после расторжения помолвки я разошлась и с ней.

– Пару раз на приемах в Лондоне, – ответила я.

– Она была?.. Ты помнишь человека, который был с ней?

Я попыталась вспомнить последний ужин, где видела Эммелину Трент. Да, в самом деле, был какой-то молодой человек, вроде симпатичный, обаятельный. При этом воспоминании меня кольнуло, хотя я не сразу поняла почему.

– Да, помню. Его, кажется, зовут Руперт.

– Верно, Руперт Хоу. Она собирается за него замуж.

Я молчала. Это, несомненно, еще не все.

– Он плохой человек, Эймори. У меня нет в этом никаких сомнений.

– Вполне возможно, Джил, – мягко сказала я, – но Эммелина выросла.

Эммелине сейчас должно быть двадцать три – больше, чем мне, когда я выходила замуж.

– Дело не в этом, Эймори. Не то что он мне просто не нравится. Я ему не верю, понимаешь. Тут что-то… Сам не знаю… – Джил умолк и посмотрел на меня. – Эммелина всегда тебя любила, ей было важно твое мнение. Я подумал, может быть…

Так он для этого пришел? Как же я могу повлиять на его сестру?

– Если уж Эммелина не считается с тобой, почему ты решил, что она прислушается ко мне?

Джил помолчал. Я видела, он подбирает слова, обдумывая, что и как сказать. Он всегда был таким, всегда думал, прежде чем говорить.

– Завтра на юг, в небольшую деревню под Брайтоном, в гостиницу «Брайтуэлл» отправляется большая компания – Эммелина, Руперт, еще люди, которых, я уверен, ты знаешь. На неделю. Я пришел просить тебя поехать с нами, ну, как бы отдохнуть.

Приглашение меня удивило. Мы не виделись пять лет, и вдруг он является и просит меня поехать с ним к морю.

– Не совсем понимаю… Что я могу, Джил? Почему ты пришел ко мне?

– Я… Эймори… – Он посмотрел мне прямо в глаза. Коричневые пятнышки на радужке потемнели. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной… чтобы мы сделали вид, будто ты вернулась ко мне, понимаешь?

Я его поняла так же легко, как понимала раньше. Да и как было не понять? Мне надо поехать с Джилом на море и создать впечатление, что я бросила Майло. Что мое замужество было ошибкой. Эммелина читает светскую хронику, ей наверняка попадались колонки, расписывающие, как мой муж шляется по всей Европе. Она поверит.

И вдруг меня озарило. У меня в самом деле есть основания поговорить с Эммелиной. У Джила не получилось, а мне удастся убедить ее. Джил сказал, что избранник Эммелины ему очень не нравится. И я была уверена, что на то имеются веские причины. Он распознал в этом Руперте то же, на что обратила внимание и я, увидев его на том ужине. Руперт Хоу сильно напомнил мне Майло. Решение пришло почти мгновенно.

– Поеду с удовольствием, – сказала я. – Буду очень рада удержать Эммелину от ошибки, если смогу.

Джил тепло улыбнулся, явно вздохнув с облегчением, и я ответила ему улыбкой. В конце концов, не самая пугающая перспектива – провести неделю на берегу моря в компании старых друзей.

Конечно, если бы я знала, что там произойдет, я бы не столь поспешно предлагала свои услуги.

Глава 2

Джил не остался на обед и засобирался уходить. Я пошла его проводить. По пути мы молчали – естественное молчание, как и полагается заговорщикам. На крыльце, согретом теплым утренним солнцем, Джил взял меня за руку.

– Если не хочешь, просто скажи. У меня нет никакого права о чем-либо просить тебя, Эймори. Я просто знал, что ты поймешь. – Как бы снова надвинулось прошлое – он робко, неуверенно улыбнулся. – А я помню, ты всегда была любительницей острых ощущений.

Была. Джил раздразнил мой азарт, мои бредовые фантазии о великих подвигах. Однако жизнь редко соответствует нашим ожиданиям; приключений в последние годы было совсем немного.

– Буду очень рада сделать все, что могу, Джил. Правда.

Он легонько провел пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– А что ты скажешь мужу?

– Вряд ли я вообще буду что-то ему говорить, – слабо улыбнулась я. – Скорее всего он и не заметит, что у него уехала жена.

Джил посмотрел в сторону дома, и в глазах его что-то блеснуло.

– Не уверен.

Я не стала
Страница 3 из 16

оборачиваться, наоборот, потянулась и чмокнула его в щеку.

– Пока, Джил, скоро увидимся.

– Да, скоро.

Отпустив мою руку, Джил направился к своему двухместному спортивному «Кросли». Я смотрела, как автомобиль отъезжал по длинной дорожке, и не двинулась, даже услышав, как вышел Майло.

– Это, кажется, был Джил Трент?

Только тут я обернулась. Вырядившись заправским сельским помещиком – костюм для верховой езды состоял из белой рубашки с синим жакетом и темно-рыжих брюк, заправленных в блестящие черные сапоги, – Майло прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки. Поза его была так же непринужденна, как и интонация.

– Он самый.

Одна темная бровь приподнялась – чуть-чуть.

– Отлично. И ты не пригласила его на обед?

– Он отказался.

Майло слегка стегнул хлыстом по ноге.

– Может, он не ожидал встретить тут меня?

– Вполне возможно. Ты же порхаешь мотыльком, дорогой.

Минуту мы смотрели друг на друга. Если Майло ждал от меня еще каких-то объяснений, ему пришлось умыться. У меня не было ни малейшего желания удовлетворять его любопытство. Пусть хоть раз погадает, какие у меня планы.

– Ты собираешься верхом? – небрежно спросила я, проходя мимо него в темную прихожую.

Его голос догнал меня в полумраке.

– Не присоединишься?

Приглашение заставило меня остановиться, из-за чего я тут же на себя разозлилась. Я обернулась. Свет падал на Майло сзади, в дверном проеме виднелся только силуэт, однако я знала, что он смотрит на меня. Мне хотелось поехать, но ведь на самом деле Майло безразлично, с ним я или нет. Тем не менее он ждал ответа.

– Хорошо, – ослабев, сказала я наконец. – Я быстро переоденусь.

– Жду тебя у конюшни.

Я поднялась в свою комнату, не уставая поражаться странному развитию событий. Подумать только, меня навестил Джил Трент. Ведь прошло столько времени. В том, как он держал себя, было что-то загадочное. А так ли все просто, как он говорит, подумала я. Чем так уж ужасен может быть этот Руперт Хоу? Я снова попыталась вспомнить молодого человека, но тот оставил только слабое впечатление слащавой смазливости. Конечно, нельзя исключить, что Джил взял на себя играть роль чрезмерно заботливого брата, но склонности к преувеличениям за ним раньше не наблюдалось, он никогда бы не вынес столь резкое суждение об избраннике Эммелины беспричинно.

Однако в любом случае наша затея скорее всего обречена на провал. Я не питала никаких иллюзий относительно того, что мне удастся как-то отговорить Эммелину от замужества, если уж она действительно решила соединить свою жизнь с этим человеком. Но казалось, попытаться стоит.

Хотя, если честно, принять предложение Джила меня заставил не один альтруизм. Горькая правда состояла в том, что мне становилось все труднее не замечать, как я несчастна. Возможно, вплоть до сегодняшнего дня я до конца не признавалась в этом даже себе.

Возвращение Майло или появление Джила, а может, и то и другое будто резко обнажили тот факт, что жизнь стала безрадостной. Хотя я была занята по горло, все мои дела ограничивались местной благотворительностью. В Лондоне последние несколько месяцев царила тяжелая атмосфера, но я была еще слишком молода, чтобы мало-помалу погрузиться в мирную сельскую жизнь. Короче говоря, я сама не знала, чего хочу. Может, поддержав Джила, я испытаю некоторое облегчение от недавних страданий и чувство удовлетворения от собственной полезности, пусть и мимолетное.

Конечно, нельзя забывать о добром имени. Я согласилась поехать с Джилом, даже не подумав о возможных последствиях – как на это посмотрят, что скажут и так далее. Теперь у меня появилось время поразмыслить. Я полностью отдавала себе отчет в том, как будет выглядеть наше совместное появление на море, и не важно, сколько там будет общих знакомых. Если я не буду соблюдать осторожность, вполне возможен скандал. Однако я вдруг поняла, что мне это совершенно все равно. Мой выбор никого не касается.

Я надела костюм для верховой езды – бежевые брюки и темно-синий жакет – и осмотрела себя в большом зеркале, отметив, что брюки и хорошего кроя жакет подчеркивают фигуру, а синий цвет оттеняет глаза. Костюм мне купил Майло. У него был безупречный, хоть и дорогостоящий вкус, и то, что весь гардероб полностью гармонировал с моей фигурой и цветом волос, свидетельствовало о его сугубом внимании к деталям, когда речь заходила о прекрасном поле.

Я задумалась, что скажет Майло о моей поездке, но отогнала эту мысль. Сам он делал все, что душе угодно. Почему я должна от чего-то отказываться? Отбросив все сомнения, я спустилась, чтобы отправиться с мужем на утреннюю прогулку.

К конюшне я подошла, когда он выводил оттуда своего Ксеркса, огромного арабского скакуна с бешеным нравом. Один Майло умел обращаться с ним, и возбужденный конь, выйдя на волю, принялся рыть землю копытом и храпеть, предвкушая прогулку с хозяином. Майло заговорил с конем, потрепал его по лоснящейся шее, сверкающей черной гриве такого же иссиня-черного цвета, что и его собственные волосы. На лице его светилась улыбка, которая, однако, погасла, когда он увидел меня. Мой муж с удовольствием бывал дома, только недалеко от конюшни. Если он по-настоящему что-то и любил, так это своих лошадей.

Грум Джеффри вывел из конюшни мою Палому, ласковую гнедую с белыми ногами и мордой. Ее покладистость не уступала темпераменту Ксеркса. Я легонько погладила ее по носу.

– Привет, старушка. Проедемся?

– Ну что? – поторопил Майло.

Мы уселись на лошадей и помчались быстрой рысью. Я чувствовала, как легкое молчание ослабляет утреннее напряжение. Было тепло, дул слабый ветер, солнце светило в чистом небе, лишь случайное пушистое облачко зависло на горизонте. Почти идиллия. Майло вдруг посмотрел на меня, и его усмешка словно ударила мне под дых.

– Наперегонки?

Я не колебалась ни секунды.

– Вперед, Палома.

Достаточно было легко ударить пятками, и лошадь понеслась по полям, будто заслышав стартовый сигнал Эпсомских скачек. Ксеркса и понукать было не нужно, и мы с Майло полетели бок о бок. Прошла уже целая вечность, с тех пор как мы последний раз вот так катались верхом. Равнина уступила место гряде невысоких лесистых холмов, и дорога пошла на подъем. За полем по холму тянулась тропа, поворачивая на север, затем на восток, подковой, в конце ее высилась голая скала, видная в имении отовсюду. В первые дни нашей совместной жизни мы часто здесь бывали. Но уже по меньшей мере год как я видела скалу только издали.

Мы шли ноздря в ноздрю. Ксеркс обладал преимуществом силы, но Палома была легкой и двигалась уверенно. Ксеркс обогнал нас на поле, однако на подъеме Палома вырвалась вперед, и у вершины я опережала Майло на несколько ярдов. Ксеркс рванул, но я уже осадила Палому у огромного дуба, служившего нам финишем, и крикнула:

– Победа!

Меня переполняла радость, я даже рассмеялась. Майло тоже захохотал – странные, знакомые звуки, будто слышишь мелодию, которую когда-то любил, но напрочь забыл.

– Ты выиграла, – признал он. – Вместе со своей ручной лошаденкой.

Он плавно спрыгнул с коня и, закинув повод на ветку дуба, подошел ко мне помочь. Мои ноги уже коснулись земли, но его рука еще оставалась у меня на талии, и мы посмотрели друг на друга. Нас обдала секундная
Страница 4 из 16

вспышка жара и нездешнее ощущение, что все опять по-прежнему, что мы все еще любим друг друга. А все-таки я не была уверена, что Майло вообще меня когда-нибудь любил.

Привязав Палому, я прошла следом за Майло по пологой тропе, ведущей к вершине холма. Внизу раскинулся Торнкрест – солидная усадьба и ухоженные угодья, которые обожал мой свекр. Надо сказать, Майло содержал это большое, красивое поместье в отличном состоянии. Невнимательный муж, он был прекрасным землевладельцем.

Майло подошел ко мне, однако не настолько близко, чтобы мы коснулись друг друга. Чудесный вид, муж рядом пробудили во мне воспоминания о временах, которые я хотела бы забыть. Нет, неправда. Не хочу я забывать. Но помнить очень больно.

Не знаю, чем была вызвана моя печаль, только мне показалось, она как-то связана с визитом Джила. Хоть и стараясь гнать подобные мысли, за последние годы я не раз вспоминала Джила, представляя, как все могло бы получиться.

– Славный день для прогулки верхом, – сказала я.

Это была правда, но прозвучало плоско и тяжелым комом повисло в воздухе. Майло, если и заметил возникшее между нами странное отчуждение, ничем не дал этого понять.

– Да, хотя тропа сильно заросла. Надо будет поговорить с Нельсоном.

Я промолчала. Почему-то обычное самообладание мне изменило. Нам с Майло всегда было легко, и, даже отдалившись друг от друга, мы сохраняли при общении непринужденность, пусть и несколько искусственную. Однако сейчас было совсем не то, как будто дошло до какого-то предела, только я не вполне понимала, предела чего. Майло, казалось, не заметил, что мне стало не по себе, что в каком-то предощущении у меня бешено забилось сердце. Он всегда был так спокоен, так уверен в себе, и потому визит Джила не произвел на него ни малейшего впечатления.

– На Ривьере замечательно, – продолжил он, как всегда, небрежно, без интереса рассмотрев лист, сорванный с дерева, прежде чем отбросить его. – Хотя довольно прохладно, не по мне. Я подумал, может, мы съездим туда в августе, когда как следует прогреется.

– Нет, – вдруг вырвалось у меня.

Я даже не сразу поняла, что уже ответила, и тут мне стало ясно: пора расставить все точки над i.

– Нет? Ты не хочешь в Монте-Карло? – удивился Майло.

– Не хочу. Потому что, знаешь, я уезжаю.

– На пикник с Лорел? – улыбнулся Майло. – Но тогда, полагаю, к августу ты вернешься.

– Ты не понял меня, Майло. – Я сделала глубокий вдох, постаравшись сбросить напряжение и придать своему голосу спокойствие и уверенность. – Я уезжаю и не знаю, когда вернусь.

* * *

Ужинали мы по отдельности.

Мне показалось, Майло удивился моим словам, однако не возразил и не задал ни одного вопроса. Я сказала необходимое, а именно что на какое-то время уезжаю, села на Палому и в одиночестве поскакала обратно. Майло за мной не поехал, поэтому я не могла сказать, когда он вернулся домой.

Большую часть дня я отбирала вещи для поездки и составляла список поручений для Граймса на время моего отсутствия. Хотя это позволило отвлечься, список был ни к чему. Граймс – настоящее сокровище. Не дожидаясь просьбы, он принес мне в комнату поднос, и, больше для того чтобы доставить ему удовольствие, я чуть-чуть поела и выпила много крепкого чая.

В поездку я отправлялась без горничной. Элоиза, прослужившая у меня три года, недавно несколько неожиданно ушла – собралась замуж. У меня пока не было возможности посмотреть желающих занять ее место и теперь уже не будет до возвращения. Граймс предложил мне прислать кого-нибудь помочь по крайней мере со сборами, но я сказала, что управлюсь сама. Это в самом деле было не нужно. Сборы дали мне время привести в порядок мысли. Что касается путешествия в одиночестве, я решила, что ничего страшного тут нет. Элоизе, хоть она и милая девушка, катастрофически не хватало такта.

Уже почти стемнело, когда раздался стук в дверь. Я сразу поняла, что это Майло. Граймс стучал тише, словно почтительнее. В этом стуке была вся уверенность Майло в себе, как будто постучать в дверь чужой комнаты – пустая формальность и она распахнется вне зависимости от согласия хозяина.

– Входи.

Он вошел и закрыл за собой дверь. Стоя к нему спиной, я продолжила укладывать вещи. От меня не укрылось то любопытное обстоятельство, что мы вдвоем очутились в моей комнате. К супружеской постели мы не приближались уже несколько месяцев. Как-то вернувшись из поездки ночью, Майло, чтобы не будить меня, улегся в соседней комнате. Придя поздно и на следующий день, он снова отправился туда. Ни один из нас не сказал по этому поводу ни слова, и Майло просто поселился по соседству. Мы научились ловко обходить вопрос о неуклонно увеличивающейся между нами дистанции.

– Укладываешься, как вижу, – сказал Майло, когда я сделала вид, что наконец-то его заметила.

– Да.

Сложив желтое платье, я бросила его в стоявший на кровати чемодан.

– Ты не сказала, куда едешь.

– Это имеет значение?

Майло подошел к кровати и, облокотившись на спинку, стал без интереса наблюдать за сборами.

– И на сколько ты уезжаешь?

Его интонация свидетельствовала о полнейшем безразличии. Я даже не поняла, зачем он, собственно, зашел и интересуется этими подробностями. Я выпрямилась и обернулась к нему. Майло оказался ближе, чем я ожидала. Глаза были удивительно синие, даже в тусклом освещении комнаты.

– Столько заботы, и так вдруг, – легко ответила я. – Знаешь, вообще-то я уже выросла. Справлюсь.

– Ты уверена, что одного чемодана будет достаточно?

– Если мне что-то понадобится, пошлю за вещами.

Майло сел на мою кровать рядом с чемоданом и посмотрел на меня – он был до смешного красив.

– Послушай, Эймори, что это все значит? К чему эта таинственность?

Он говорил так беспечно, что на секунду я задумалась, а будет ли иметь для него значение, если я уеду навсегда.

– Не драматизируй, – сказала я, старательно уходя от ответа на вопрос. – Ты ездишь куда угодно и на сколько угодно. Почему мне нельзя?

– Да нипочему, вероятно. Просто я не ожидал, что ты уедешь так скоро после моего возвращения. Дом без тебя опустеет.

Я едва не закатила глаза. В этом весь Майло: ведет себя так, будто только я заинтересована в нашем браке. Вломился в мою жизнь со всей силой своего обаяния, когда это стало удобно ему и неудобно мне. В этом тоже весь Майло.

– Я не знала, когда ты возвращаешься.

– Да, конечно. А еще, полагаю, ты не знала, что уезжаешь сама.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он достал из открытого чемодана черную шелковую ночную рубашку и рассеянно попробовал ткань на ощупь.

– Это как-то связано с Трентом, правда? С его сегодняшним визитом.

– Ты не имеешь ни малейшего представления, о чем говоришь.

– И часто он здесь бывал?

– Не очень, – ответила я, лишь чуть-чуть устыдившись своему намеренно туманному ответу.

Майло усмехнулся, каким-то чудом умудрившись остаться в рамках приличий.

– Что бы ты обо мне ни думала, дорогая, я не дурак. Значит, Джилмор Трент прискакал сюда на своем скакуне и, подхватив тебя на лету, наконец-то одержал победу. Ему, однако, потребовалось немало времени.

– Майло, не будь идиотом, – сказала я, выхватывая у него ночную рубашку.

Майло коротко рассмеялся.

– Пожалей меня, Эймори. Ты ведь не собираешься с ним бежать.

Я закрыла чемодан,
Страница 5 из 16

одновременно защелкнув оба замка, и посмотрела на Майло.

– Я ни с кем никуда не бегу. Просто уезжаю.

Майло встал с кровати, надев на лицо маску скучающей насмешки.

– Пожалуйста, уходи от меня, если тебе так хочется, дорогая. К кому угодно, но не падай опять в объятия Трента. Должна же у тебя быть хоть капля гордости.

Наши глаза встретились.

– Майло, я твоя жена уже пять лет. Сколько, по-твоему, гордости могло у меня остаться?

Глава 3

На следующее утро наш водитель повез меня к вокзалу. Я получила телеграмму от Джила, в которой говорилось, что он сядет на утренний лондонский поезд, встретит меня, когда я сделаю пересадку на следующей станции, и дальше мы поедем вместе.

Я не ждала, что Майло выйдет проводить меня, но все-таки расстроилась, не увидев его перед уходом. Хотя что ж тут расстраиваться, я ведь не надеялась на нежное прощание. Мои слова о том, что наш неудавшийся брак сотворил с моей гордостью, были справедливы, хотя и резки. Майло, разумеется, и бровью не повел. Выслушав их, он рассмеялся этим своим ужасно спокойным и безразличным смехом:

– Что ж, прекрасно, дорогая. Поступай, как знаешь.

И ушел. И все.

По дороге на вокзал я остановилась попрощаться с Лорел и рассказать, куда так внезапно уезжаю. Мы с Лорел вместе выросли и были очень близки. Ей единственной я могла полностью доверять. Мы ненадолго уселись у нее в гостиной.

– Ты едешь к морю с Джилом Трентом? – переспросила она, подняв брови. – Не думала, что ты на такое способна, Эймори.

– Я еще хоть кого удивлю. В моей душе таятся такие запасы легкомыслия, что все только ахнут.

Мы, конечно, шутили, но Лорел довольно точно подвела итог:

– Поможешь ты там своему старому другу или нет, это, разумеется, не улучшит твои отношения с Майло.

– Иногда я сомневаюсь, что их вообще можно улучшить.

Эта мысль мучила меня и когда я добралась до вокзала, но я запретила ее себе, поскольку уже показался поезд. Первое и главное сейчас помочь другу. Джил надеется на меня. Мои семейные мучения длились так долго, что могут еще немножко подождать.

В Тонбридже я пересела на поезд, идущий в южном направлении, и через несколько секунд в купе вошел Джил. Поезд тронулся, и мой бывший жених, широко улыбнувшись, уселся рядом.

– Привет. Рад, что ты решилась, Эймори.

– Я же говорила тебе, что поеду.

Он снял шляпу и бросил ее на пустующее сиденье напротив, пригладив рукой волосы.

– Да, я видел, что ты всерьез. Однако нельзя недооценивать искусительные чары Майло Эймса. – В голосе его послышалась печаль.

– Давай не будем о Майло, ладно?

– У меня нет ни малейшего желания обсуждать твоего мужа. Но я бы не хотел, чтобы это отразилось на тебе. Он пришел в бешенство?

– Нет, не пришел, – вздохнула я. – По-моему, для него вообще не имеет значения, что я уехала.

Джил с минуту помолчал, а потом спросил:

– Ты от него ушла?

– Не знала, что мужчины тоже предпочитают мелодраму. Да нет, строго говоря, не ушла. Не совсем, как мне кажется. Я сказала, что еду к морю.

– И что едешь со мной?

Я взяла журнал, который читала до появления Джила, и открыла на первой попавшейся странице, собираясь закончить этот разговор.

– Майло вовсе не дурак. Он просто притворяется вертопрахом, потому что все находят это очаровательным. Конечно, он связал твой приезд и мой отъезд.

– И не пытался тебя отговорить?

– Нет, не пытался.

Джил покачал головой и усмехнулся.

– Тогда он не так умен, как ты думаешь.

Поезд прибыл на нашу станцию уже после обеда, погода стояла чудесная. Ярко светило солнце, теплый воздух пахнул морем и солью. Выйдя на платформу, я сделала глубокий вдох и на мгновение почувствовала радость, которую испытывала в детстве, приезжая к морю, – полнейшее счастье и довольство.

– Наш автомобиль.

Джил подвел меня к блестящей машине, которую за нами подали из гостиницы. Мы отъехали от вокзала и двинулись по плавно поднимающейся дороге мимо живописной деревни.

– Вот и «Брайтуэлл», – сказал через секунду Джил, указывая на вершину холма.

Очаровательная белая гостиница разместилась на скале над морем – вытянутое, солидное и вместе с тем элегантное здание. Да и все вокруг было солидное, прочное и тем не менее гостеприимное. «Брайтуэлл» был под стать что принцам, что пиратам. Здесь не грех было остановиться, не рискуя прослыть страшным мотом. Ведь в наши дни при виде излишнего расточительства многие строго хмурят брови.

Мы с Джилом вышли из автомобиля и по дорожке прошли в гостиницу. Внутри все было так же приятно глазу, как и снаружи. Стойка администратора располагалась прямо напротив входа в просторный вестибюль. Пол был выстелен блестящим белым мрамором. Свет, падающий из высоких окон, отражаясь от желтых стен, наполнял пространство теплым сиянием. Обитые белым и разными оттенками синего кресла и диваны были расставлены с продуманной небрежностью. Общий эффект довершала пара искусно размещенных кадок с комнатными растениями.

Когда Джил взял ключи, я почувствовала, что могу провести здесь вполне счастливую неделю.

– Батюшки, неужели это Эймори Эймс? – раздался высокий, несколько визгливый голос.

Я обернулась и увидела женщину в невероятной шляпе и пестром наряде. Она спланировала на нас будто попугай на бреющем полете.

– О, дорогая! – в один голос воскликнули мы с Джилом.

Это была Ивонна Роланд собственной персоной, кошмар всего лондонского общества.

– Эймори, моя дорогая Эймори! – Ивонна схватила меня за руки и одарила поцелуями в дюйме от каждой щеки, окутав облаком талька и розового масла. – Сколько лет!.. Пожалуй, еще был жив мой последний муж… А может, и раньше… Бедный мой Хэрольд! Как вы, дорогая? – И не дождавшись ответа, она повернулась к Джилу: – И Джилмор Трент тоже тут! Как я рада вас видеть! Да вы приехали вместе! – Она снова схватила меня за руку. – Как чудесно! – Вдруг ее осенило, она прищурилась, взгляд переметнулся с меня на Джила и обратно. – Но, дорогая, я думала, вы замужем… Как его звали? Чертовски привлекательный мужчина…

– Я приехала повидаться с друзьями, – неопределенно ответила я.

На лице Ивонны появилась лукавая улыбка.

– А-а, понимаю! Что ж, можете на меня положиться, я сама скромность… Если бы вы только знали все тайны, что заключены в моем сердце… Я никогда никому не говорила всего, что знаю об Иде Кент, даже после того, как она сбежала с этим мясником. – Миссис Роланд с отвращением поморщила нос. – Грязная история… Но вы и Джил! Очень, очень рада. Ну а теперь простите меня, я шла пить чай на террасе. Увидимся позже.

И, многозначительно подмигнув, Ивонна исчезла.

– Боже милостивый, – вздохнул Джил.

Я кивнула. Эта состоятельная вдова порхала в обществе подобно чрезмерно голосистой птице сумасшедшей раскраски. Она становилась вдовой трижды, с каждым разом, когда под грузом ее шумной и утомительной избыточности таял очередной супруг, увеличивая свое состояние. Я склонялась к мысли, что мужья Ивонны укладывались в гроб исключительно в надежде обрести покой. Однако она была достаточно безобидна.

– По крайней мере, не будет скучно, – улыбнулась я. – Возможно, миссис Роланд будет и не за нас, но, несомненно, с нами.

– Что ж, тогда, думаю, можно подняться и приготовиться к чаю на террасе вместе с ней и
Страница 6 из 16

остальными, – сказал Джил, легонько коснувшись моего локтя.

Мы двинулись к лифту, находившемуся слева от стойки администратора, и молча поднялись на второй этаж, каждый в своих мыслях. Выйдя из лифта, Джил протянул мне ключи. Когда его рука коснулась моей, я вдруг почувствовала, что все это неспроста. Не важно, что мы поселились в разных комнатах; все равно приехали мы вместе, и от этого становилось несколько неловко. Мы посмотрели друг на друга. Интересно, а Джилу это тоже пришло в голову, подумала я.

– Моя комната через три от твоей, – сказал он. – Встретимся через пятнадцать минут?

– Хорошо.

Джил прошел дальше по коридору, и я зашла в номер. Он оказался просторным, сдержанно-элегантным: толстый ковер на натертом деревянном полу, шелковые обои в цветочек, мягкое, тяжелое постельное белье, все в бледных, со вкусом подобранных тонах. В углу модный диван и два обитых шелком кресла. У стены письменный столик. Как и в вестибюле, мебель, казалось, говорила: я очень дорогая, но я тут просто стою, не обращай на меня внимания.

Я сняла шляпу и перчатки и, бросив их на стул, подошла к окну. Комната выходила на море, и, раздвинув прозрачные занавески цвета слоновой кости, я пришла в восторг от бескрайней гладкой синевы. Вид был определенно романтический, и, припомнив испытанное мною в вестибюле смутное ощущение того, что я что-то делаю не так, я задумалась, правильно ли поступила, приехав сюда. Сомнения были отброшены быстро. Все правильно, ничего страшного.

Я переоделась, сменив темно-серый дорожный костюм от портного на воздушное белое в красных цветах шифоновое платье с мягким ремешком, который свободной петлей закрепила на бедре. Сполоснув лицо холодной водой, я снова нанесла немного косметики и разгладила волосы, пришедшиев в некоторый беспорядок дорогой. Надев легкую белую матерчатую шляпу с элегантными полями и крупного плетения лентой, я решила, что готова пить чай с сестрой Джила и кем там еще, и, вдруг сообразив, что понятия не имею, кого мне предстоит увидеть, почувствовала себя довольно глупо. Конечно, прежде чем лететь к морю, надо было все как следует продумать, но теперь, по всей вероятности, уже поздно что-либо предпринимать.

Джил тоже освежился, и, встретившись, как было условлено, мы пошли по длинному золотистому коридору. На долю секунды я задумалась, что бы представляла собой моя жизнь, выйди я замуж за Джила. Были бы мы счастливы? Кто знает.

– Я бы, признаться, поспал, – сказал Джил, когда мы вошли в лифт. – Но, наверно, сообщить о нашем приезде, выпив чаю, тоже неплохо.

– Несомненно. Это даст возможность скандалу разрастись еще до ужина.

Он улыбнулся, но я почувствовала его смятение.

– Ты ведь не против маленького скандальчика, Эймори?

Последние мои сомнения рассеялись, и я улыбнулась в ответ.

– Что за беда? Живем один раз, в конце концов.

Выйдя из лифта, мы по светлому коридору и уютному холлу прошли к застекленным дверям в западной части здания. Огромная терраса была залита ярким светом – восхитительное зрелище. Джил объяснил, что она идет вдоль всего западного фасада, поворачивает на юг, откуда открывается вид на море, и тянется еще по восточному фасаду. Кроме того, спустившись по примостившейся к скале деревянной белой лестнице, можно попасть на нижнюю террасу.

– Там довольно красиво, но сегодня сильный ветер. Полагаю, большинство гостей предпочтут пить чай на верхней террасе.

– Джил!

Обернувшись на это восклицание, мы увидели Эммелину Трент, которая издали махала нам рукой. Джил взял меня под локоть, и мы подошли к ней. Она встала поздороваться. Как и Джил, эта худенькая, милая девушка очень мало изменилась с тех пор, как я видела ее последний раз. У нее тоже были светлые волосы и карие глаза. Широко улыбаясь, Эммелина обняла брата и протянула мне руку для пылкого рукопожатия.

– Моя дорогая Эймори! Я так рада тебя видеть. Не знала, что ты приедешь. Как здорово!

– Спонтанное решение. Очень приятно видеть тебя, Эммелина.

С сияющим от счастья и гордости взглядом она указала на человека, сидевшего возле нее.

– Вы встречались, по-моему? Ты должна помнить моего жениха, Руперта Хоу. Руперт, Эймори Эймс.

Молодой человек встал. Он был именно таким, каким я его запомнила: высокий, красивый, холеный, с темно-каштановыми волосами и тоже карими глазами, но взгляд, брошенный на меня и уж тем более на Джила, был холоден.

– Очень рад, миссис Эймс. – Ослепительные зубы обнажились в натренированной, слишком вежливой улыбке.

Я, надо сказать, никакой радости не испытывала. Сразу было видно, что Руперт придает слишком большое значение своим манерам, слишком осознает свою привлекательность. Наверное, он все-таки не очень похож на Майло. Как если бы наши мысли, каждая двигаясь по собственной траектории, сошлись в одной точке, Эммелина спросила:

– Ты с мужем?

Я замялась, и повисло неловкое молчание.

– Нет, – ответила я наконец. – Нет, мы с Майло… Я приехала по приглашению твоего брата.

Эммелина покраснела.

– О, мне очень жаль. – Она пихнула Джила локтем. – Ты ничего не сказал мне! Прости, Эймори. Я не знала…

– Ничего страшного, – легко отозвалась я. – Все быльем поросло.

Я обратила внимание, как внимательно посмотрел на меня Руперт Хоу. Прежде чем я успела подумать, что это означает, позади раздался голос:

– На улице слишком ветрено. Как можно пить тут чай.

Обернувшись, мы увидели Оливию Хендерсон, молодую особу, которую я знала дольше, чем мне бы того хотелось. С этой дочерью известного банкира мы нередко встречались на приемах, хотя знакомы были не очень близко. Мне всегда казалось, в ней чрезмерно много снобизма, хотя, когда улыбка смягчая брезгливость, согревала зеленые глаза, Оливия становилась весьма симпатичной.

– Куда лучше перейти в гостиную, – продолжила она. – Я только что уложила волосы.

– Успокойся ты, не сдует тебя, – заметил Руперт.

Оливия, поправляя безупречную прическу, стрельнула сузившимися глазами, но ничего не ответила. Я собиралась поздороваться с ней, но она бросила на нас с Джилом мимолетный взгляд и уселась, не произнеся ни слова.

Постепенно подтягивались другие члены компании, и я обратила внимание, что среди нынешних друзей Трентов нет тех, с кем мы общались пять лет назад. Конечно, глупо было бы ожидать, что ничего не изменится, и все-таки я немного расстроилась.

– Эймори, познакомься, мистер и миссис Эдвард Роджерс, – сказал Джил, представляя меня подошедшей паре.

Супруги поздоровались, и я поразилась, насколько они разные: как будто кинозвезду вел под руку сельский священник.

– Как поживаете? – вяло сказал мистер Роджерс.

Он был молод, серьезен, по роду занятий, как я узнала позже, юрист. Эдвард Роджерс быстро осмотрел меня карими глазами и, видимо не обнаружив ничего для себя интересного, расположился пить чай. Анна Роджерс была платиновой блондинкой с простоватым лицом, однако ее манера двигаться притягивала взоры всех присутствующих мужчин, особенно когда она шла по террасе в облегающем розовом платье. Миссис Роджерс тепло поздоровалась, смерив меня оценивающим, хотя и не враждебным взглядом.

– Восхитительное платье, – сказала она мне, опускаясь на стул рядом с мужем и размешивая четыре куска сахара в чашке, которую
Страница 7 из 16

поставил перед ней Роджерс. – Спасибо, дорогой, – бросила она ему, потрепав по руке, и тот тепло улыбнулся в ответ.

Они в самом деле довольно странно смотрелись вместе, но из меня неважный эксперт в области счастливых браков.

Следующими на террасе появились Нельсон Хэмильтон с женой Ларисой и направились прямо к нам с Джилом, причем мистер Хэмильтон шел так быстро, что супруга осталась позади. Пока Джил представлял нас, я пыталась припомнить, могла ли когда-нибудь видеть их в Лондоне, но тщетно.

– Очень рад, миссис Эймс, – сказал Хэмильтон, пожав мне руку горячими пальцами.

Он окинул меня взглядом с ног до головы, так что я могла ответить ему тем же. Хэмильтон был старше остальных, лет сорока пяти, с седеющими темными волосами и ухоженными усами. Я сразу заметила, что он весьма общителен, охотно улыбается и обладает непринужденной, почти фамильярной манерой. Словом, из тех, кто сразу вызывает симпатию, которая, однако, довольно быстро проходит.

– Моя жена Лариса. – И Хэмильтон несколько небрежно кивнул на женщину, стоявшую чуть позади.

Подобное представление показалось ему достаточным, и он завел с Рупертом какой-то деловой разговор, подробности которого скоро потонули в общем гомоне. Миссис Хэмильтон коротко проследила за ним и повернулась ко мне.

– Очень рада познакомиться с вами, миссис Хэмильтон.

– Я тоже, – ответила она.

Как часто бывает, эту женщину, не обладавшую joie de vivre[1 - Жизнерадостность (фр.) – Здесь и далее примеч. пер.] ее супруг, видимо, привлекла именно его энергичность. Лариса Хэмильтон была очень спокойной, говорила тихо. Она была по меньшей мере лет на пятнадцать моложе мужа и красива, однако не отличалась победительностью, как бы не осознавая своей красоты. У нее был какой-то несчастный вид, и мне почему-то вспомнился один из образов Офелии у Уотерхауса. Милая улыбка, смягчавшая черты лица, похоже, не придавала ей уверенности в себе. Если я верно догадалась, муж запугал Ларису Хэмильтон до смерти. Несколько раз я подметила, как она вздрагивала, когда за спиной раздавался его хохот.

К нашим столикам приблизился еще один джентльмен, и я сразу узнала восходящую звезду британской сцены Лайонела Блейка. Его Гамлет вызвал целую бурю и стал, пожалуй, самой обсуждаемой театральной премьерой после гастролей ньюйоркца Джона Бэрримора несколько лет назад. Мистер Блейк оказался весьма импозантным мужчиной с темными волосами и пронзительным взглядом зеленых, необычного оттенка глаз.

– Я уже давно собираюсь на ваш спектакль, – сказала я ему, когда нас представили. – Говорят, вы удивительный актер.

– Вы слишком любезны, миссис Эймс, – ответил он. – Боюсь, эти оценки преувеличены.

Блейк придвинул мне стул, и я села. Его движения отличались легкостью и изяществом, которые нетрудно было представить на сцене, и еще я обратила внимание, что говорит он старательно, будто повторяет заученный текст.

Последней на террасе появилась рыжеволосая Вероника Картер, о которой я много слышала, хотя и не была с ней знакома. Дочь известного промышленника, несмотря на слухи о крушении его финансовой империи, судя по всему, жила на заработанное отцом и имела в жизни одну-единственную цель – развлечения. Она была сногсшибательно одета, избыточно подчеркивая красоту, которая без чрезмерного макияжа, пожалуй, стала бы ярче. Не так давно все колонки светской хроники расписывали скандал с участием мисс Картер и, как утверждалось, вполне женатого члена парламента. Все, что я о ней слышала, не вызывало у меня особой симпатии. И новая знакомая довольно быстро подкрепила это впечатление. Когда мы наконец уселись пить чай, она взглянула на меня холодными голубыми глазами, гармонировавшими с ее чашкой китайского фарфора, и спросила:

– Мисс Эймс, не правда ли? Мне знакомо ваше имя. Мы встречались?

– Миссис Эймс, – поправила я. – Но нет, мисс Картер, не думаю.

Она искусно закусила алую губу, словно задумавшись.

– Где же я слышала ваше имя? Дайте подумать. Я уверена, что… Ну конечно! Всего месяц назад я познакомилась с джентльменом по фамилии Эймс. На Ривьере. Невероятно красивый мужчина.

– Мой муж Майло.

Если со стороны могло показаться, что я произнесла эти слова как бы несколько скучая, то только потому, что мне действительно стало скучно. Было до неловкости очевидно, что Вероника пытается спровоцировать неприятную сцену, будто бы я удивилась, узнав, что Майло вел себя предосудительно.

– О, простите, – приподняв тонкие подрисованные брови и изобразив насмешливое удивление, произнесла моя собеседница. – Я не поняла, что он женат.

Я холодно улыбнулась.

– Не извиняйтесь. Он и сам иногда об этом забывает.

Повисло молчание. Вероника Картер была искренне изумлена моим равнодушием. Она, несомненно, ждала резкой отповеди от ревнивой жены. Джил смущенно закашлял, а Лайонел Блейк широко улыбнулся.

Под убаюкивающий шум моря и звон фарфора разговор перешел на какие-то банальности и скоро стал удручающе пустым. Тем не менее чувствовалось напряжение, хотя здесь собрались люди, которые проводили вместе немало времени, которые условились встретиться в этой приморской гостинице, чтобы вместе отдохнуть. Может, они просто не очень друг друга любят. Такое часто бывает среди состоятельных людей. Дружба дружбой, но свояк свояка видит издалека. Я мечтала вовсе не о такой компании, однако моя задача помочь Джилу. А побыть на море в самом деле очень здорово.

Мы сидели на террасе, пили чай и терпели друг друга. И никто, конечно, не догадывался о том, что один из нас не доживет до следующего вечера.

Глава 4

Вечером вся гостиница осветилась. Судя по всему, к ужину в «Брайтуэлле» подходили серьезно, как к настоящему светскому рауту – черные галстуки, танцы и, как полагается, шампанское. Я надела приталенное платье сиреневого шелка с широкими прозрачными рукавами и легкими тюлевыми вставками, весьма выгодно подчеркивавшее высокую стройную фигуру, если позволено так говорить о себе. Джил в вечернем костюме выглядел просто потрясающе – подтянутый, широкоплечий. Он был из тех мужчин, что рождены для смокингов.

Зал, в котором проходил ужин, был элегантен, изыскан и лишен даже намека на вульгарность. Стены изумительного розово-желтого цвета обрамляли панели, на удивление успешно сочетающие черты чопорного викторианского стиля и изящного ар-деко. На круглых столах, покрытых белыми шелковыми скатертями, мерцали хрусталь, серебро и обрамленный серебром фарфор.

Места можно было выбирать самим, и мы с Джилом сели вместе с мистером и миссис Хэмильтон – они расположились слева от меня – и Эммелиной и Рупертом, которые разместились справа от Джила. Эммелина демонстрировала все признаки безумной влюбленности. Горящие глаза следовали за Рупертом по пятам. При любой возможности она дотрагивалась до него, терлась плечом, стискивала руку и явно гордилась тем, что такой красивый и очаровательный мужчина принадлежит ей. Я-то хорошо знала симптомы болезни, что зовется любовью.

Руперт был очень внимателен к невесте. Он улыбался, шептал ей что-то на ушко, однако в нем ощущалось какое-то беспокойство. Казалось, на него что-то давило, будто мыслями он был не здесь. И я задумалась о том, насколько глубоки его чувства
Страница 8 из 16

к Эммелине.

– Чудесный вечер, не правда ли? – негромко сказала сидевшая рядом со мной Лариса Хэмильтон.

Я согласилась. Ее светло-голубое платье с гофрированными рукавами и низом было очаровательно, о чем она от меня и услышала.

– Спасибо. Его выбирал Нельсон. – Лариса разгладила платье на коленях. – У него очень точный глаз.

Это-то я уже заметила. В настоящий момент он положил этот свой глаз на Анну Роджерс, которая как раз вплыла в столовую в вышитом бусами сиреневом платье длины, пригодной лишь для того, чтобы избежать полного скандала. Мистер Роджерс шел следом, вроде бы не замечая эффекта, производимого его женой на присутствующих джентльменов.

– Симпатичная компания подобралась, правда, Руперт? – спросил Хэмильтон, когда Роджерсы уселись за стол, и достал из кармана сигареты.

– В самом деле, – согласился Руперт, протянув Хэмильтону зажигалку, и обратился к Эммелине, достаточно громко, чтобы его услышала половина стола: – Хотя было бы еще симпатичнее остаться наедине. Не могу дождаться, когда мы сможем ездить одни.

Эммелина вспыхнула и улыбнулась, а Джил несколько напрягся. Он старался это скрыть, но было совершенно очевидно, что выбор сестры ему очень не по душе.

– Нельсон любит голубой цвет, а мне нравится тон вашего платья, – неожиданно возобновила миссис Хэмильтон разговор, прервавшийся некоторое время назад.

– Да, вы выглядите потрясающе, миссис Эймс.

Это был Лайонел Блейк, занявший место за соседним столом.

– Спасибо вам обоим. И пожалуйста, зовите меня Эймори. Обращаюсь ко всем.

– Эйн-Мери, какое необычное имя, – протянула Вероника Картер, сидевшая наискосок от нашего стола и смотревшая на меня сквозь дым сигареты, которая небрежно свисала между ее пальцами.

Она впервые обратилась ко мне с начала ужина, и в сочетании с насмешливым тоном мое неправильно произнесенное имя создавало впечатление, что она вовсе не ослышалась.

– Эймори, – поправил Джил.

Вероника ничего не ответила, и ее изящное лицо снова исказила угрюмая гримаса.

– Эймори Эймс, – повторила миссис Хэмильтон. – Удивительное имя. Очень мелодичное. Какая удача, что фамилия вашего мужа так подходит к вашему имени.

Я хотела было ответить ей длинной историей, но передумала и просто поблагодарила:

– Спасибо.

Дело в том, что, строго говоря, я не брала фамилию Майло. Я урожденная Эймори Эймс. Когда я познакомилась с Майло Эймсом, который вовсе не был мне никаким родственником, это совпадение его крайне забавляло. Мы поженились, и я будто застряла в чистилище, нося уже не вполне собственное имя и все-таки не до конца мужнино. Странным образом это обстоятельство было типично для наших отношений в целом.

Ужин был великолепным: легкий суп, отлично сваренный морской язык, жареная баранина под мятным соусом, свежий салат, за которыми последовали таявший во рту пудинг, сыр, крекеры и сладкий ароматный кофе. Разговор был легким, необязательным, приятным. Затем компания начала разбиваться на пары для танцев.

Подобно многим престижным отелям Лондона, «Брайтуэлл» нанимал на лето оркестр. Когда он затянул начальную мелодию «Я весь твой», Джил встал и протянул руку:

– Потанцуем, Эймори?

– С удовольствием.

Он вывел меня на танцплощадку. Прежде чем принять исходную позицию, прежде чем наши тела соприкоснулись, мы оба помедлили. Ненадолго память перенесла меня в тот вечер, когда мы танцевали с ним в последний раз – на нашей помолвке. Я была так влюблена тогда, так уверена в будущем. Как же глупа юность, сколько в ней уверенности и блаженного неведения.

Оркестр в самом деле был очень хорош, музыка плавно плыла по залу, слова именно этой песни особенно подходили к случаю. Мы с Джилом не разговаривали, а просто танцевали, погрузившись в воспоминания. Я чувствовала себя необычно счастливой, чего со мной не случалось уже долгое время. Когда танец закончился, мы оба сделали шаг назад, лишь один шаг, продолжая смотреть друг другу в глаза.

– Эймори… – начал Джил.

– Не возражаешь, старина?

К нам неторопливо подошел Руперт Хоу. Вопросительно приподняв брови, он протянул мне руку. Джил с заметным раздражением во взгляде отступил, а я, приняв руку Руперта, позволила себе оказаться в его объятиях. Опять заиграла музыка, и к микрофону подошел певец. Как ни неприятно мне было признавать это, Руперт танцевал превосходно.

– Замечательная музыка, – заметила я, чтобы прервать молчание.

– Конечно, не Генри Холл со своим оркестром, но сойдет, – ответил Руперт. – Во всяком случае, можно танцевать. Я заметил, как на вас смотрят мужчины, миссис Эймс. Вы сегодня будете нарасхват.

– Не вижу для этого оснований, – не поддалась я на его лесть. – Здесь столько женщин, богатый выбор.

Руперт коротко рассмеялся.

– Только с ними такая тоска, с большинством. Исключая вас, разумеется. – Руперт любезно улыбнулся. – Роджерс воображает себя звездой общества, но ее лучшие годы уже позади, а Хэмильтон просто серая мышь, надолго не зацепит. Вероника Картер далеко не так прекрасна, как думает о себе, а Оливия… Ну, скажем, мы с Оливией уже не так хорошо понимаем друг друга, как раньше.

Как деликатно, подумала я с раздражением. Если у них с Оливией было прошлое, жестоко с его стороны хвастаться этим, особенно в данной ситуации. Я посмотрела на Оливию Хендерсон, которая сидела за нашим столом и почти весь вечер молчала. Конечно, я плохо ее знала, но мне показалось, она чем-то угнетена. Возможно, не смогла забыть нежные чувства так же легко, как Руперт.

– А ваша прекрасная невеста? – поинтересовалась я.

Что-то на секунду вспыхнуло в глазах моего партнера, он будто на мгновение забыл об Эммелине. Затем Руперт улыбнулся, и я удивилась теплоте этой улыбки.

– Само собой разумеется, я обожаю Эммелину.

– Правда? – Я старалась говорить легко. – Впрочем, у меня не было в этом никаких сомнений. Очаровательная девушка.

– Просто прелестная, – подхватил Руперт. Моя шпилька не произвела на него ни малейшего впечатления. – Как мило, что вы цените те же восхитительные качества в ее брате.

О, так у нас начался раунд словесного фехтования?

– Мы с Джилом были друзьями много лет назад.

– Насколько я понимаю, больше, чем друзьями. Поразительно, право, что вы сумели сохранить такие хорошие отношения… несмотря на неудачный брак.

Я улыбнулась, не желая отступать под напором этой дерзости.

– Не всем выпадает счастье, как вам, обрести свою настоящую половину.

Музыка закончилась, и я сделала шаг назад. Руперт слегка поклонился, и ухмылка искривила его красивое лицо.

– Благодарю вас за доставленное удовольствие, миссис Эймс.

Мне не удалось найти в себе силы ответить ему любезностью.

Оставшуюся часть вечера, танцевав по очереди с мистером Роджерсом, Лайонелом Блейком и мистером Хэмильтоном, я была избавлена от необходимости отражать чары Руперта Хоу. Роджерс поведал, что он адвокат, в основном специализирующийся на уголовных преступлениях. Во время танца он вяло рассказывал о своей работе, которая, казалось, навевала на него такую же тоску, как и на меня.

– Знаете, в наши дни не очень много интересных преступлений, – сказал он ближе к концу танца. – Как правило, глупые люди совершают глупости.

– Правда? Я, по правде сказать,
Страница 9 из 16

полагала, что преступники умнеют вместе с прогрессом.

– Ерунда. Сегодня, со всеми этими современными новшествами, почти невозможно улизнуть. Взять хотя бы дело Криппена. Даже двадцать лет назад он не ушел от возмездия. Его взяли, когда он телеграфировал на корабль, на котором собирался удрать. А сегодня этого добра еще больше. Вы думаете, что преступники способны учиться, но это не так. Скорее всего, по той же причине, о которой я уже упоминал: глупые люди совершают глупости.

Следующий танец я танцевала с отменно вежливым, безупречных манер Лайонелом Блейком. Обладая природным изяществом, он и танцевал прекрасно, и у меня мелькнула мысль, что, если Блейку надоест сцена, он может сделать неплохую карьеру в музыкальном кино. Когда мы кружили по залу, он рассказывал мне о пьесе, в которой скоро должен был появиться, – таинственное убийство в сельской усадьбе.

– Боюсь, пьеса не слишком хороша, – печально улыбнулся актер. – Но главный попечитель театра мой близкий друг. Когда он спросил меня, возьмусь ли я за роль, я не смог отказать.

– Пьеса, может, и не хороша, но вы будете восхитительны, – попыталась я подбодрить его. – Мне говорили о вас с придыханием. Я уверена, если вы б в ней сыграете, пьеса будет иметь огромный успех.

Блейк отвел глаза, словно его смутил мой комплимент, и быстро заговорил о погоде. Я не ожидала такой скромности в привлекательном артисте, особенно пользующемся большой известностью, как мистер Блейк. Но, возможно, у меня сложилось о нем неверное впечатление.

Следующим моим партнером стал мистер Хэмильтон. Он был верен себе, и я заметила не один его исполненный неподдельного интереса взгляд, устремленный на мое декольте.

– Вы давно знакомы с Трентами? – спросила я, пытаясь переключить его внимание.

– С Рупертом и Эммелиной мы подружились в Лондоне. Как-то все время сталкивались в одних и тех же местах. Знаете, ведь мы с Рупертом вроде как земляки. А с мистером Трентом я не очень хорошо знаком. Зато мне известно, что они с Рупертом не слишком высокого друг о друге мнения. Впрочем, это видно невооруженным глазом. – И Хэмильтон рассмеялся, будто выдал отменную шутку.

Похоже, я не единственная заметила напряжение между Джилом и Хоу.

– А вы бывали прежде в «Брайтуэлле»? – спросила я, когда у моего партнера опять поплыл взгляд.

– Нет, никогда. Руперт с Эммелиной предложили присоединиться к ним, и мы решили, что звучит неплохо. У Ларисы, правда, нелепая водобоязнь, но я убедил ее, что все это глупости. Я знал, стоит приехать сюда, ей понравится.

Я покосилась в сторону миссис Хэмильтон, которая смотрела на нас. Мне показалось, Ларис от всего этого не в восторге. Интересно, она замечала блуждающие взгляды своего мужа, подумала я. Мне хотелось надеяться, что Лариса Хэмильтон в конце концов отойдет и получит удовольствие от приятного вечера, но секунду спустя, когда Руперт Хоу пригласил ее на танец, вид у нее был такой же натужный, как и раньше.

– Эймори, вы сегодня просто божественны! – воскликнула миссис Роланд.

Ее партнер был примерно на фут ниже, но они умудрялись отлично держать ритм под исполняемую оркестром песню «Между синим глубоким морем и дьяволом».

– Благодарю вас, миссис Роланд. Вы тоже выглядите потрясающе.

Так оно и было. Ей очень шло длинное ярко-синее платье, вышитое серебряными бусинами, которые легко постукивали в такт музыке.

– Сразу столько красавцев, правда? Не удивлюсь, если по прошествии этой недели здесь можно будет лопатой сгребать разбитые сердца, – подмигнула мне Ивонна Роланд, и тут партнер утянул ее прочь.

Трудно было с ней согласиться. Из того, что я пока увидела, опасность выйти отсюда с разбитым сердцем угрожала одной Эммелине.

Похоже, танец вконец утомил Хэмильтона. Вернувшись к столу, он, прежде чем достать из кармана сигареты, отер лицо платком. Руперт Хоу, вернувшись к столу вместе с Ларисой, предложил ему зажигалку, и Хэмильтон с удовольствием затянулся, переводя взгляд с одной красотки на другую. Его жена молча сидела рядом.

Это действительно был приятный вечер, но, когда он близился к концу, я валилась с ног. Долгий день утомил меня и душевно, и физически. Я пожелала всем спокойной ночи, и Джил проводил меня до номера.

– Я очень рад, что ты поехала, Эймори, – сказал он, когда мы остановились у моей двери.

В коридоре, освещенном мягким желтым светом бра на стенах, оклеенных желтыми в полоску обоями, больше никого не было. Сама обстановка невольно порождала близость, и я почувствовала, что лучше держаться подальше от того, о чем молчал Джил, не сводивший с меня теплого взгляда карих глаз.

– Мне кажется, ты прав насчет Руперта Хоу, – начала я, чтобы сменить тему. – По-моему, это не тот человек, на которого можно полностью положиться. Что-то есть в нем такое…

– Да, рад, что ты тоже это заметила.

– Боюсь, чтобы убедить Эммелину, потребуется больше, чем просто интуиция. Можешь мне поверить, она очень увлечена.

– Как бы я хотел найти способ от него избавиться, – вдруг сверкнул глазами Джил.

– Завтра я поговорю с ней. В качестве предостережения поведаю о тяготах замужней жизни.

Джил с надеждой посмотрел на меня:

– Думаешь, поможет?

– Понятия не имею.

Он вдруг резко кивнул:

– Ладно, время покажет. Увидимся утром.

– Спокойной ночи, Джил.

Я прошла в номер, заперла дверь и какое-то время задумчиво стояла посреди комнаты. Меня не покидало ощущение, что ни мне, ни кому-либо другому не удастся убедить Эммелину Трент расстаться с Рупертом Хоу. Весь секрет его обаяния был как на ладони, но покровы любви способны творить чудеса даже с самыми неприятными людьми. Гиблое дело, как я и предсказывала. Скорее всего, Джилу это тоже было известно. Но меня восхищало то, что он не оставлял попыток.

Вздохнув, я прошла в спальню, на ходу сбросив туфли. Ноги погрузились в толстый ковер. Выскользнув из платья, я перекинула его через спинку стула и стянула чулки, просто оставив их на полу. До утра потерпят, а завтра я все здесь уберу. Я даже радовалась, что осталась без горничной. Если бы у меня и было время перед отъездом найти замену Элоизе, вряд ли я бы захотела, чтобы чужой человек становился свидетелем моих нынешних приключений. Слишком они чреваты пересудами.

Я надела черную ночную рубашку, поверх нее набросив свободный пеньюар. Несмотря на усталость, я поняла, что не очень хочу спать, и, взяв книгу, уселась в кресло. Открыв окно, чтобы впустить ветер и слышать море, я начала читать. Кресло было удобным, и мерный шум волн на пару с вялой прозой сделали свое дело. Я задремала, однако через несколько минут вдруг проснулась от голосов под окном.

– Я говорю серьезно.

Я тут же узнала сердитый шепот Джила.

– Ничуть не сомневаюсь. Но чего именно вы от меня ждете?

Скучающая наглость, с какой был задан этот вопрос, позволила мне сделать вывод, что второй голос принадлежит Руперту Хоу. Скорее всего, они стояли на углу гостиницы, а ветер относил их голоса в мою комнату. Закрыв окно, я лишь привлеку ненужное внимание, а потому я притаилась, стараясь не слушать. Однако из этого ничего не вышло.

– Я хочу, чтобы вы оставили в покое мою сестру. Уезжайте отсюда и больше не возвращайтесь.

В ответ послышался резкий, презрительный смех.

– Вы в самом деле думаете,
Страница 10 из 16

что я так и поступлю?

– О, я в этом уверен. На таких, как вы, всегда можно навесить ценник.

– Поберегите нервы… и деньги. Я никуда не уеду.

– Я вас предупреждаю…

– А я предупреждаю вас, – невозмутимо перебил Руперт. – Я сохранил ваши письма, в которых вы настоятельно требуете от меня порвать с Эммелиной, угрожая самыми плачевными последствиями. – В его голосе слышалась неприкрытая издевка. – Они, несомненно, вызовут у вашей сестры неподдельный интерес.

– Хоу…

– Что же касается очаровательной миссис Эймс, убежден, ей тоже будет любопытно кое-что узнать.

– Не впутывайте ее сюда.

– Вы ее сюда привезли, а не я.

– Это вас вообще не касается.

Голоса вдруг умолкли, и я решила, что на террасу вышел кто-то из постояльцев, может, парочка, решившая прогуляться при луне. Вероятно, Джил с Рупертом отошли, так как их голоса отнес ветер.

Эта перепалка меня, мягко говоря, встревожила. Конечно, Джил делал все возможное, чтобы уберечь сестру, но я бы на его месте действовала иначе. Джил был очень груб. Однако Руперт Хоу держался просто по-хамски, а, как говорится, подобное надо лечить подобным.

Я подождала несколько минут, убедилась, что молодые люди действительно ушли, закрыла окно и, все еще пребывая в задумчивости, выключила свет. В спальне я скинула пеньюар и, проскользнув между гладкими простынями, еще долго ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове услышанный разговор. Что мне было бы интересно узнать? О чем говорил Руперт Хоу? Все понемногу запутывалось, и я не могла избавиться от ощущения, что в этой поездке к морю мне предстоит пережить куда больше, чем я предполагала. Несмотря на гнетущие мысли, усталость взяла свое, и я погрузилась в тревожный сон.

Глава 5

Утро занялось солнечное, свежее. Я не выспалась, меня всю ночь преследовали тяжелые сны, хотя подробности по пробуждении забылись. Однако, когда я собиралась на завтрак, теплое, заливающее комнату солнце, казалось, отогнало давешние события далеко-далеко. Может, все не так уж и плохо, как мне представилось на какой-то момент. В конце концов, не секрет, что Джил и Руперт придерживаются разных точек зрения на будущее Эммелины. Вполне возможно, их разговор и не повлечет за собой серьезных последствий. И когда я спускалась, чтобы встретиться с Джилом, предстоящая неделя в «Брайтуэлле» рисовалась мне уже не в таком черном свете.

Через вестибюль я прошла в столовую, расположенную в южной части здания. Окна солнечного, светлого помещения выходили на террасу, из них открывался потрясающий вид на море. Небо было ярко-голубое, трапезе аккомпанировали чайки и шум разбивающихся о скалу волн. Чудесная панорама, чудесное утро. Когда я подошла к столу, Джил улыбнулся:

– Доброе утро. Прекрасно выглядишь, посвежела.

– Спасибо.

Комплимент был мне приятен. В попытке удержать хорошее настроение я надела желтое платье, и яркий цвет оживил некоторую бледность – от нее, несомненно, можно будет избавиться, проведя пару дней на солнце. Хотя я никогда не жаловалась на цвет лица, мне все-таки хотелось выкроить здесь время, чтобы чуть-чуть его подкорректировать.

Подойдя к ломящемуся от яств буфету, я заполнила тарелку. Кухня была замечательная, как и накануне вечером. Гостям предлагалось все, что только можно предложить на завтрак, – сосиски, бекон, яйца, жареная фасоль, различные пудинги, поджаренный хлеб, почки, копченая рыба, помидоры, грибы и разнообразные фрукты. Я съела больше, чем, вероятно, было полезно.

Мне очень нравилось в «Брайтуэлле». Можно было подумать о том, чтобы приехать сюда еще, желательно, конечно, без отягчающих обстоятельств. Ведь, несмотря на прекрасное утро, в воздухе, казалось, еще висело напряжение.

За столом я заметила изменения, произошедшие с Джилом за ночь. Казалось, он плохо спал. У него были усталые глаза, и даже улыбался он, не разжимая губ. Ему, несомненно, не давал покоя разговор с Рупертом Хоу. Мне показалось, лучше не упоминать тот факт, что я невольно стала его свидетельницей. Если Джил захочет мне о нем рассказать, то, конечно, сделает это сам в свое время.

– У тебя такой вид, будто прогулка по берегу пойдет тебе на пользу, – предложила я, наевшись до отвала и отодвинув тарелку.

Джил улыбнулся в ответ, хотя и несколько встревоженно.

– Весьма заманчивая перспектива, однако, боюсь, у меня кое-какие дела. Правда, ненадолго. Скоро освобожусь и с удовольствием прогуляюсь. Заодно наговоримся.

– Все утрясется. Правда, Джил.

Он посмотрел на меня отстраненным взглядом, словно мысли его были далеко-далеко.

– Да, ты права, конечно.

Я взяла кофейник, налила ему ароматного дымящегося кофе и хотела уже положить два куска сахара, но он движением руки остановил меня:

– Только молока, пожалуйста.

– О, разумеется. Прости, забыла.

После завтрака мы расстались с Джилом, сохранявшим довольно озабоченный вид. Я бы с радостью помогла ему, но не знала, чем могу быть сейчас полезна. Да, в этой истории я согласилась быть его партнером, но статусом доверенного лица уже не обладала. Непринужденность между нами оказалась весьма непрочной. И я еще раз задумалась о том, как нехорошо с ним поступила. К счастью, он, кажется, простил меня, и я надеялась, что в один прекрасный день мы снова станем настоящими друзьями.

А пока мне оставалось только развлекать себя. Я поднялась в номер и надела персиковый купальный костюм с вырезом на спине, белые пляжные развевающиеся брюки и свободную крепдешиновую накидку с широкими полосами белого, персикового и бирюзового цветов, увенчав всю эту композицию белой соломенной шляпой и сумкой в цвет. Отражение в зеркале подтвердило, что вид у меня вполне приемлемый, и я отправилась вниз, воспользовавшись боковым выходом, который вел к той части террасы, что смотрела на море. Отсюда длинная лестница спускалась к пляжу. На террасе я первым делом заметила миссис Хэмильтон. Она пила чай, напоминая потерявшуюся маленькую девочку, которую никто не ищет.

– Добрый день, – сказала я, остановившись у ее столика.

– Добрый день.

Улыбаясь, Лариса Хэмильтон выглядела не такой застенчивой, будто простое движение губ придавало ей уверенности.

– Прекрасное утро.

– Замечательное. – Лариса посмотрела на море. – Хотя волны сегодня довольно неспокойные.

Я бы не назвала их слишком бурными, хотя, возможно, такое впечатление создал у нее шум, сильным эхом отдающийся от подножия скалы. Но ведь Хэмильтон говорил, что его жена не любит море.

– Вы совсем одна?

– Нельсон пошел на пляж. – Миссис Хэмильтон кивнула на полоску берега внизу.

Чуть перегнувшись через ограду, она могла бы наблюдать за постояльцами у кромки воды. Неужели ей неинтересно, чем там занимается ее муж, подумала я.

– Мне самой не хочется. Я решила выпить чаю. А потом, наверно, найду укромное местечко и почитаю. Мне сказали, здесь удобные холлы. Я люблю быть одна.

Значит, я правильно поняла, Лариса Хэмильтон не в восторге от поездки к морю. Ее, конечно же, уговорил муж. В этой семье все решения, несомненно, принимает он. И, похоже, Хэмильтон всецело одобряет склонность жены к одиночеству. Как будто читая мои мысли, Лариса улыбнулась:

– Я ничего не имею против, правда. Люблю сидеть одна и читать. У меня с собой последний роман Уорика
Страница 11 из 16

Дипинга.

– Иногда неплохо побыть наедине с собой, – согласилась я.

– Да, мне, бывает, пеняют на угрюмость, но я просто не очень хорошо умею общаться, особенно с малознакомыми людьми.

– Это так понятно.

Лариса снова улыбнулась, словно обрадовавшись человеку, который ее понял, и сказала:

– Надеюсь, вам понравится на пляже.

– А я надеюсь, вы получите удовольствие от чая и книги, – искренне ответила я, прежде чем пройти дальше к берегу.

Белые деревянные ступени, начинавшиеся в конце террасы, вели вниз к небольшой площадке на вершине скалы, откуда еще ниже спускались сразу два лестничных марша: правый – к прибрежной тропинке, левый – к террасе, частично заходившей под скалу. О ней вчера говорил Джил.

Я спустилась по правой лестнице. Отходившая от нее извилистая каменистая тропинка вела к пляжу. Вероятно, многие гостиницы могут похвастаться более удобным доступом к воде, но «Брайтуэлл» вовсе не обязанбыл снисходить до извинений. И в самом деле частный пляж, которым могли пользоваться постояльцы, сполна искупал все неудобства спуска. Он раскинулся у подножия скалы, справа и слева был огорожен выступающими далеко в море камнями, образуя тем самым уединенное место. Добраться сюда можно было только из гостиницы или по воде.

На пляж подтянулось уже немало постояльцев, и я заметила нескольких участников вчерашнего ужина. Эммелина разместилась в шезлонге недалеко от тропинки. Позади нее сидел и читал шевеля губами Лайонел Блейк. Наверное, учит роль, мельком подумала я. Вероника Картер лежала на солнце в открытом купальном костюме. У нее был довольно темный загар, и я усомнилась в том, что она действительно рыжая от природы. Цвет кожи был совсем другой, чем у большинства известных мне рыжеволосых людей. Оливия Хендерсон в ярком сине-зеленом пляжном костюме сидела под зонтиком, с презрением взирая на происходящее.

Увидела я и Нельсона Хэмильтона, который беседовал с Анной Роджерс, надевшей облегающий розовый купальный костюм. Анна положила руки на бедра, белые волосы сияли в солнечном свете. Где же ее муж, мельком подумала я, но решила, что он не из тех, кто любит предаваться праздности на морском курорте. Поодаль, вдоль берега в надувшемся на ветру, как парашют, ярко-красном платье одиноко брела Ивонна Роланд.

Наслаждаясь теплым ветром, треплющим волосы под шляпой, я сошла с тропинки на усыпанный галькой пляж. Скалы отражали шум разбивающихся волн. Эммелина сидела одна – Руперт резвился в воде около берега, демонстрируя свою прекрасную фигуру во всей красе. Она подняла на меня глаза.

– Привет, Эймори. Иди сюда, посиди со мной. – И Эммелина указала на пустующий рядом шезлонг. – Если, конечно, ты не собралась купаться…

– О, не сразу. Прежде чем броситься в ледяную воду, надо согреться.

Я опустилась в шезлонг и, скинув туфли, прижала ноги к теплой гальке. Взрыв смеха заставил нас обернуться, и мы увидели, что большая волна сбила Руперта с ног. Отирая лицо, он поднялся, с него ручьями стекала вода. Эммелина улыбнулась, не отрывая взгляда от возлюбленного.

– Руперт такой красивый, правда?

– Да, очень. – Я решила пойти напролом: – Впервые увидев его, я вспомнила Майло.

Эммелину, казалось, это удивило.

– Вот как? Почему?

– Смуглый, легкий, обаятельный, элегантный, ну, и все такое прочее.

Эммелина принялась рассматривать свои руки.

– Мне очень жаль, что вы с Эймсом… Наверно, так нельзя говорить, но я ужасно рада видеть тебя вместе с Джилом.

– Я боялась, вы оба дуетесь на меня после всего, что случилось.

– Нет, что ты! Джил никогда не держал на тебя зла, Эймори. По-настоящему никогда. – Эммелина посмотрела на меня, в ее глазах светилась искренность. – Мне его было так жалко… Но я радовалась за тебя. Помню, как-то встретила вас с Майло в Лондоне, после того… после того как вы расстались с Джилом. У тебя был невероятно счастливый вид, такой влюбленный. А он смотрел на тебя просто с обожанием.

Пожав плечами, я зачерпнула горсть маленьких круглых голышей и стала просеивать камешки сквозь пальцы.

– Может, какое-то время… Но долго это не бывает.

– Не бывает?

– Боюсь, что нет. Понимаешь, такие мужчины, как Майло, больше всего на свете любят самих себя. Женитьба подарила ему новые ощущения, а потом понадобились другие развлечения.

Я кинула на землю оставшиеся камешки и стряхнула с ладони приставший песок. Не знаю, в какой мере мои слова были правдой, но они преследовали определенную цель. Я приехала сюда не копаться в своем браке, а заставить Эммелину трезво взглянуть на ее матримониальные планы. Однако перебарщивать не стоило. И я улыбнулась:

– Но что мы все о грустном! Такой замечательный день.

– Да, – согласилась Эммелина, однако в ее взгляде, снова устремившемся на жениха, появилось нечто новое.

Мы принялись болтать о пустяках, а вскоре к нам присоединился Руперт.

– О чем беседуют леди? – спросил он, вытирая лицо и натягивая рубашку.

Я встала.

– Небольшой дамский тет-а-тет, мистер Хоу. Вам, боюсь, будет совсем неинтересно. Но оставляю вас с вашей невестой. Пойду прогуляюсь.

– Эймори, выпьем после обеда чаю? На нижней террасе? – предложила Эммелина.

Задрав голову, я посмотрела на высокорасположенную террасу.

– Конечно. Увидимся.

И, оставив их, я пошла по берегу. Когда я проходила мимо, Лайонел Блейк оторвал голову от книги и пожелал мне доброго утра. Его зеленые глаза на фоне моря и скал сверкали, как у кошки. Я улыбнулась также, отвечая на более чем сдержанное приветствие Оливии и Вероники – первая лишь приподняла брови, а вторая чуть изогнула уголки губ. Полная взаимность. Затем наступил черед Нельсона Хэмильтона и Анны Роджерс. Его взгляд заскользил по мне, будто лодка, подыскивающая уютное место для причала.

– Искупаетесь, миссис Эймс? – спросил он. – Мы с Анной только из воды.

– Нет, благодарю вас. Думаю немного пройтись.

– Что ж, тогда позже, – подмигнул мне Хэмильтон.

Какой же противный. Чем дальше, тем меньше он мне нравился и тем больше становилось жаль его жену.

Таким образом, я поздоровалась со всеми, чудом улизнув от Ивонны Роланд, и, расслабившись в одиночестве, с удовольствием пошла по берегу. Я шла довольно долго, но наконец прибрежную полосу перерезала выступавшая в воду скала, и я была вынуждена повернуть обратно. Солнце уже стояло высоко и припекало не на шутку. Решив охладиться в воде, я сняла брюки, накидку, достала из сумки купальную шапочку и, упрятав под нее выбивавшиеся пряди волос, зашла в воду. Когда я выходила из моря, наступило время обеда и пляж опустел.

По длинной белой лестнице я потащилась обратно к гостинице. Очутившись в конце концов наверху, я поняла, что после всех этих физических упражнений совсем выбилась из сил и хочу спать. Наевшись как следует за завтраком, я решила пропустить обед, немного отдохнуть, а затем спуститься к чаю.

Несколько позже, после непродолжительного сна почувствовав себя лучше и надев легкое платье с бледным цветочным рисунком, я постучала в дверь Джила надеясь, что он присоединится к компании на террасе, но мне никто не ответил. Наверно, надо поискать его внизу. Выйдя из лифта в холл, первым делом я увидела Эммелину. Она махнула мне рукой и подошла. На лбу у нее залегла небольшая складка.

– Мы должны были
Страница 12 из 16

встретиться с Рупертом двадцать минут назад, – сказала она, – но его нигде нет. Звонила в номер, там тоже никто не отвечает.

Она была встревожена несоразмерно поводу, но я прекрасно ее понимала. В самом начале моей семейной жизни, когда для меня перестали быть тайной кое-какие особенности Майло, я тоже очень переживала, если он пропадал.

– Может, Руперт уже на террасе?

– Может быть, конечно, но он четко сказал, что будет ждать меня в холле.

Я, разумеется, удержалась и не стала говорить, что мужчины вроде Руперта Хоу часто не делают то, что говорят. Несомненно, не самая утешительная мысль, но оттого не менее верная.

Пройдя через холл, мы вышли на террасу. Почти за всеми столиками сидели постояльцы, разомлевшие на предвечернем солнце, но Руперта среди них не было. За одним столиком я увидела Хэмильтонов, и мы подошли к ним.

– Хоу? – переспросил мистер Хэмильтон. – После обеда я его не видел. Лариса тоже. Ведь так, дорогая?

– Я?.. Нет, – тихо ответила та.

Я стиснула зубы. Бедной женщине даже не дают толком высказаться.

Лайонел Блейк, сидевший неподалеку, подтвердил, что Руперта на террасе не было.

– Я пришел сюда первым, раньше всех остальных. Мистера Хоу я не видел.

– Может, он уже спустился? – предположила Эммелина. – Наверно, мы не поняли друг друга, и он ждет меня там.

– Тогда его будет видно отсюда. – Я указала на ограду, откуда открывался восхитительный вид на море, а заодно и на лестницу.

Мы прошли к каменному ограждению, за которым вниз уходил головокружительный обрыв. После обеда поднялся сильный ветер, и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову пить чай на маленькой нижней террасе, прижатой к скале и продуваемой сильными порывами ветра с моря. Эммелина перегнулась через ограду, но вдруг отшатнулась – под ней зашатался камень.

– Господи, надо же.

Мною овладело нехорошее предчувствие. Эммелина отошла от ограждения, не успев посмотреть вниз. Я перегнулась через ограду в другом месте, так что мне стала видна нижняя терраса и на ней бесформенное тело.

Руперт.

Глава 6

Следующий час прошел как в тумане. Я увела Эммелину, кто-то из гостиничного персонала побежал к скале. Сделать уже ничего было нельзя, Руперт Хоу был мертв. С Эммелиной, разумеется, случилась истерика, послали за доктором. Я зашла в холл, чтобы побыть одной, до того как власти пожелают выслушать мой рассказ о случившемся, сколь бы скудными сведениями я ни располагала. Скорее всего, Руперт слишком низко перегнулся через ограждение. Возможно, выпал какой-то камень, и он не удержался…

Холл, хоть и оформленный в спокойных желто-бело-синих тонах, ничуть не успокаивал. Потрясение оказалось очень сильным. Да, Руперт Хоу мне не нравился, однако разбиться, упав на каменную террасу – такого я не пожелала бы ему даже при самом худшем раскладе. Новость распространилась быстро, но меня щадили и не дергали. Наконец подошел Джил.

– Эймори, ты в порядке?

Он было потянулся обнять меня, но передумал и взял за руку. Я даже удивилась, почувствовав от тепла его ладони мгновенное облегчение, и глубоко вздохнула.

– Это все ужасно, Джил. – Хотя внутри у меня все дрожало, голос был на удивление ровен. – Ничего страшнее в жизни не видела.

– Я закажу тебе что-нибудь выпить.

Я покачала головой:

– Нет, спасибо. Со мной все в порядке.

Не отпуская мою руку, Джил подсел на диван.

– Эммелина отдыхает. Я от нее. Врач дал ей что-то. Бедная моя сестренка. Ей так тяжело.

– Она очень его любила, – осторожно заметила я.

Я даже не могла себе представить, что сейчас переживает Эммелина. Я едва знала Руперта, и то меня всю трясло.

– И все-таки лучше так, – еле слышно отозвался Джил.

Прежде чем я успела ответить, кто-то произнес мое имя:

– Миссис Эймс?

В холл вошел мужчина лет пятидесяти в сером костюме, среднего роста, средней комплекции, явно уверенный в себе, из тех неброских людей, кто сразу приковывает внимание. Я встала.

– Да.

– Инспектор Джонс, Департамент уголовных расследований.

– Уголовных? – удивленно переспросила я.

При чем здесь Департамент уголовных расследований? По моим сведениям, там не слишком интересуются несчастными случаями.

– Именно так, – кивнул инспектор и посмотрел на Джила. – А вы, сэр?

– Джилмор Трент. Моя сестра Эммелина была помолвлена с мистером Хоу.

– Мои соболезнования.

– Благодарю.

– Ну а теперь, мистер Трент, надеюсь, вы не будете возражать, если я побеседую с миссис Эймс наедине.

Безупречная вежливость инспектора не могла затушевать заметные повелительные интонации, вызвавшие у Джила ненужное раздражение.

– Это так необходимо, инспектор? Эймори… Миссис Эймс только что перенесла тяжелый удар.

Инспектор метнул на меня вопросительный взгляд карих глаз и снова обратился к Джилу:

– Мне кажется, она вполне способна это выдержать, мистер Трент.

Я заметила, как губы Джила вытянулись в жесткую ниточку, и потрепала его по руке.

– Все в порядке, Джил. Я поговорю с инспектором и найду тебя. Думаю, мне не помешает чашка крепкого чая.

– Хорошо.

Инспектор улыбнулся Джилу не сказать чтобы очень нежной улыбкой.

– С вами я хотел бы поговорить чуть позже, мистер Трент.

– Как вам будет угодно.

Джил вышел из холла, не произнеся больше ни слова, и я обратилась к инспектору:

– Итак, чем я могу вам помочь?

Он жестом указал на диван, с которого я поднялась.

– Присядем, не возражаете?

Я снова села на бледно-голубой диван, а инспектор снял шляпу, обнажив темные седеющие волосы, и устроился на стуле напротив, достав из кармана пиджака блокнот с карандашом.

– Если вы не против, расскажите мне, пожалуйста, как можно точнее, что сегодня произошло.

Я изложила всю цепь событий, начав с того, как Эммелина ждала в холле Руперта Хоу, и закончив тем, как я увидела с террасы его тело. Инспектор слушал мой рассказ, не перебивая, и что-то помечал в блокноте.

– В ограждении был незакрепленный камень. Может, он потерял равновесие, – предположила я. – Все это так ужасно…

Инспектор оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на меня сочувственно и вместе с тем твердо.

– Ужаснее, чем вы думаете, миссис Эймс. Судя по всему, мистер Хоу был убит.

– Убит?

Меня будто пронзило стрелой. Содрогнувшись от негодования и чего-то еще – страха? – я втянула ртом воздух, пытаясь взять себя в руки. Невозмутимый инспектор пне сводил с меня взгляда. Было такое ощущение, будто он проверяет мою реакцию.

– Не понимаю, инспектор, – проговорила я наконец. – Я… Я думала, он упал.

Уже произнося эти слова, я почувствовала, что прозвучали они не очень-то убедительно, даже для меня. Выходит, каким-то краешком сознания я могла допустить, если не предположить, что это был не несчастный случай?

– Вы видели тело? Вблизи, я имею в виду?

– Нет, я…

– Вы знали мистера Хоу?

– Шапочно.

– И каково ваше впечатление о нем?

– Честно? – Я выдержала взгляд инспектора. – Мне он был неинтересен. Конечно, мне жаль, что его больше нет.

Инспектор Джонс опустил голову.

– Честность высоко ценится в такой работе, как моя. А что именно вам было в мистере Хоу… неприятно?

– Просто он не принадлежал к породе симпатичных мужчин. Ничего существенного. Мне казалось, они с Эммелиной не подходят друг другу. Мне… Пожалуй, это не мое дело.

– Вы
Страница 13 из 16

можете себе представить, что у кого-то был резон поквитаться с ним?

– Конечно, нет.

Я вдруг поняла, что инспектор очень внимательно на меня смотрит. В нем было что-то, выбивающее почву из-под ног, какая-то невозмутимая сила. Думаю, в умении вызывать у преступника беспокойство он большой мастер. Я и сама чувствовала себя как на иголках. Следующий вопрос, заданный тем же почти равнодушным тоном, застал меня врасплох:

– Вы поселились здесь под собственным именем. Вы приехали без мужа?

Этого я не ожидала.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к смерти мистера Хоу, – ответила я, пожалуй, более лаконично, чем предполагается в ходе беседы с инспектором Департамента уголовных расследований.

Джонс посмотрел мне прямо в глаза. Мое раздражение не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Я просто пытаюсь воссоздать точную картину, миссис Эймс. Отдельные пятна на холсте создают общую картину.

Я вздохнула:

– Да, инспектор, муж не поехал. На самом деле, поскольку вы, несомненно, уже установили кое-какие факты, я нахожусь здесь по приглашению мистера Трента.

– Я в самом деле уже установил кое-какие факты. – Он, однако, лихо работает, этот инспектор. Интересно, что он еще установил. Долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось. – Вы тем не менее живете в разных комнатах.

– А как же, – не самым любезным образом отозвалась я. По моему убеждению, сложившаяся ситуация не предполагала необходимости в столь назойливых и двусмысленных вопросах. – Между нами пока ничего не было.

– Тем не менее вы не носите обручальное кольцо.

Я окаменела.

– Я сняла сегодня все кольца, поскольку купалась в море.

Обе части этой фразы соответствовали истине, однако не были связаны друг с другом. Я действительно купалась, но кольца сняла не поэтому. Я вообще не надевала их после приезда, хотя они лежали в шкатулке в моем номере. Почему-то я решила не оставлять их дома.

– Понятно. Но вы с мистером Трентом близкие друзья.

– Да, мы знакомы много лет.

– А мистер Хоу? Они были хорошо знакомы с мистером Трентом?

К чему эти вопросы про Джила с некоторым беспокойством подумала я? – Я только недавно познакомилась с мистером Хоу, – осторожно ответила я. – И не имела возможности наблюдать их вместе.

– Конечно.

Меня насторожило выражение лица инспектора. Интересно, понял ли он, что я сознательно ухожу от ответа?

– Сегодня после обеда вы проводили время с мистером Трентом?

– Я… Да. То есть мы расстались после завтрака, договорившись встретиться на чай.

– Но когда вы с мисс Трент искали мистера Хоу на террасе, мистера Трента вы там не видели.

На долю секунды я замялась.

– Нет, не видела.

Нацарапав что-то в блокноте инспектор и захлопнул его.

– Думаю, пока все, миссис Эймс. Полагаю, вы будете где-то поблизости, если у меня возникнет нужда еще побеседовать с вами.

– Разумеется. – Я встала, и он последовал моему примеру, снова поместив на голову шляпу. – С радостью сделаю все, что смогу, – сказала я и тут же осеклась. А не придется ли мне пожалеть об этих словах?

Джонс кивнул и двинулся к выходу, но мне нужно было получить от него ответ на один вопрос.

– Инспектор? – Он обернулся. – Вы уверены, что это было убийство?

Джонс помедлил, как будто размышляя, сколько мне можно сказать, а затем осторожно ответил:

– Да, миссис Эймс. Во-первых, кто-то принял меры, чтобы на нижней террасе никого не было. Там, где лестница разветвляется, висела табличка «Закрыто для проведения ремонтных работ». Если бы не вы, тело обнаружили бы намного позже.

– Но у этой таблички может быть множество объяснений. Излишняя предосторожность, к примеру.

Инспектор покачал головой:

– Персоналу об этом ничего не было известно.

– Но сама по себе надпись еще не исключает несчастный случай.

– Верно, но, видите ли, мистер Хоу упал прямо на террасу, на каменный пол, ударившись затылком. Медицинский эксперт склонен считать, что имел место перелом шейных позвонков, он умер почти сразу. И ничто не указывает на то, что, падая, он бился о скалу.

Все эти жуткие детали не проливали света на суть дела.

– Я все-таки не понимаю, каким образом это доказывает, что он не просто потерял равновесие и упал.

– Простое падение не объясняет синяк вот здесь. – Инспектор дотронулся до левого виска. – Видимо, появившийся вследствие удара, нанесенного тупым предметом.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. Инспектор приподнял шляпу.

– Всего доброго, миссис Эймс. Полагаю, еще увидимся.

Случившаяся трагедия тяжелым грузом легла на всю нашу компанию, но, как и полагается крепким, выносливым представителям высшего сословия, мы все оделись и явились на ужин. Я выбрала платье темно-серого шелка с короткими приспущенными рукавами. Яркие наряды показались мне неподходящими к случаю. Пришли все, кроме Эммелины, которая осталась в номере. До ужина я заглянула к ней, но она спала. Не знаю, что там дал ей врач, но отключилась она надолго. Едва ли это лучший выход. Как ни страшна правда, пожалуй, лучше взглянуть ей в глаза, чем валяться в полубессознательном состоянии.

За ужином я села возле Джила. Он был молчалив, серьезен, но сохранял невозмутимое спокойствие, которое меня всегда в нем восхищало. Рядом с Джилом я и сама несколько успокоилась.

У Оливии Хендерсон был такой вид, будто ей впору выпить что-нибудь покрепче воды, которую она по глоточку отхлебывала из стакана. В лице не было ни кровинки, и я обратила внимание, что всякий раз, как она подносила ко рту стакан, у нее тряслись руки. Вспомнив намеки Руперта, я подумала, что, может, она до сих пор любит его. Сидевший рядом с Оливией Лайонел Блейк пытался ее подбодрить, говорил мягко и даже получил в награду две-три улыбки. Я надеялась, ее это несколько отвлечет.

Говорили негромко, и, конечно же, никто из нас не танцевал. Глядя на скользящие по залу пары, которых не коснулось наше несчастье, я с трудом могла себе представить, что всего лишь вчера мы были столь же беззаботны. Смерть Руперта, по-видимому, не стала слишком большим потрясением для остальных постояльцев «Брайтуэлла»; вероятно, их успокоили официальной версией о несчастном случае. Они, конечно, сочувственно нам покивали и довольно невозмутимо продолжили отдыхать.

Полицейский, оставленный в гостинице на дежурстве, отбивался от журналистов, и я надеялась, что слухи про расследование, проводимое Департаментом уголовных расследований, особо далеко не разнесутся. Правда, вряд ли подобную историю можно утаить надолго. А уж какими беспощадными умеют быть газетчики, мне было прекрасно известно.

Я еще не до конца пришла в себя после очень тяжелого дня. Даже если на секунду забыть о страшной смерти Руперта, меня все еще тревожили откровения инспектора. До самого ужина я просидела в комнате, и в голове крутилась тысяча вопросов. Казалось невозможным, чтобы кто-то вдруг захотел убить Руперта Хоу. Люди не убивают друг друга на отдыхе – как заведенная, твердила я. Однако, похоже, все-таки убивают.

Я обвела глазами сидящих за столом, пытаясь представить, что это сделал один из нас. Но я даже не знала, догадывался ли кто-либо о том, что полиция подозревает убийство. Инспектор не просил держать в тайне наш разговор, но мне почему-то ни с кем не хотелось его
Страница 14 из 16

обсуждать, по крайней мере сейчас. Я даже Джилу ничего не сказала, испытывая при этом чувство вины. Хуже того, терзалась от нерационального ощущения, что опростоволосилась. Джил просил меня о помощи, а все обернулось так ужасно, что никто и вообразить не мог.

Кстати, о Джиле. У меня не получалось отогнать тревогу, вызванную вопросами инспектора о его отношениях с Рупертом. Друзьями их назвать было нельзя, и скорее всего это секрет Полишинеля. Так инспектор уже знает об этом или просто собирает информацию?

Если совсем честно, разговор Джила с Рупертом, подслушанный накануне ночью, не выходил у меня из головы. Просто тот факт, что они ссорились, а теперь Руперт мертв. Я ни на секунду не могла представить такой кошмар, чтобы Джил оказался способен убить Руперта Хоу. Хотя и прошло много времени, я слишком хорошо его знала. И все-таки тот разговор не давал мне покоя, и где-то в душе притаилось смутное ощущение тревоги. В голове начало стучать, и я надавила пальцами на воспаленные глаза.

– Тебе нехорошо, Эймори? – прошептал Джил, дотронувшись под столом до моей руки. – Ты неважно выглядишь.

– Чувствую себя тоже, – призналась я. – Шок, наверное. Жуткий был день.

– Тебя проводить в номер?

Я покачала головой:

– Вряд ли я усну. Не сейчас. Мне бы не хотелось оставаться одной.

Это была правда. От беспрестанных попыток упорядочить скачущие мысли устала голова. И в данный момент я нуждалась в утешении близких.

– Тогда, может, выйдем на террасу?

– Пойдем. Свежий воздух не помешает.

Мы извинились и, пройдя через застекленные двери, тянувшиеся вдоль всего зала, вышли на восточную часть террасы. К ночи похолодало, терраса опустела. Отсюда не было видно море, для этого нужно было пройти в самый конец, а луну затянули облака. Мы с Джилом отошли от света, прямоугольником падающего из дверей, и нас окутал темно-синий мрак. Я глубоко вдохнула соленый воздух и прислушалась к шуму разбивающихся о скалы волн. Было что-то бесконечно успокаивающее в этом морском гуле, и на мгновение показалось, что ничего не случилось.

– Мне очень жаль, что тебе тут плохо, – сказал Джил, облокотившись на перила.

Даже в темноте я видела, что он внимательно на меня смотрит. Я коснулась его руки.

– Я в порядке, Джил, правда. Просто ужасно, что это произошло. Мне страшно за Эммелину.

Он опустил взгляд на мою руку, задержавшуюся на его локте.

– Прости, что на тебя все это свалилось, Эймори. – Кончиками пальцев он погладил мне запястье. – Но должен признаться, я рад, что ты здесь.

Когда он погладил мою руку, все мгновенно изменилось. Я посмотрела на него и уже не могла отвести взгляд.

– Правда, Джил? – тихо спросила я.

Он кивнул, протянул руку, чтобы отвести за ухо выбившуюся прядь волос, и рука осталась у меня на шее.

– Очень рад.

Он был очень близко и смотрел мне в глаза. Почти сразу я поняла, что сейчас Джил меня поцелует, и, когда он наконец наклонился, я все еще размышляла, позволить ли этому случиться. Его губы были в дюйме от моих.

– Джил…

– А, вот вы где.

Когда за нами послышался спокойный глухой голос, луна словно по условленному сигналу вышла из-за облаков. Джил убрал руку, и я обернулась, прекрасно зная, кого сейчас увижу.

– Майло. – Я была довольна, что голос не выдал испытанного мною изумления. – Что ты здесь делаешь?

Глава 7

Майло послал мне улыбку, в лунном свете блеснули зубы.

– Вижу, вы меня не ждали.

– Никогда не знаешь, в какой момент ты появишься, – легко ответила я. Однако этикет никто не отменял, и, испытав удовольствие от маленькой шпильки по адресу заблудшего мужа, я указала на мужчину, который только что пытался меня поцеловать: – Надеюсь, ты помнишь Джила Трента.

– Прекрасно помню, – любезно улыбнулся Майло. – Как поживаете, Трент?

– Неплохо, – лаконично ответил Джил.

Джил стоял совсем близко от меня, и я почувствовала, как он напрягся. Понятное дело, появление нового действующего лица его не обрадовало, и скорее всего он немало смущен. Вряд ли поцелуи с чужими женами у Джила в порядке вещей.

– Отлично. – Майло достал из кармана серебряный портсигар и закурил. – А вы, кажется, неплохо здесь устроились.

– Ты так и не ответил, Майло, – вставила я, прежде чем Джил успел что-то сказать. В такие моменты мужчины могут быть форменными идиотами.

Майло снова перевел на меня глаза, в темноте отливавшие серебром.

– Прости, дорогая. Боюсь, я забыл вопрос.

– Что ты здесь делаешь?

– До меня дошли слухи, будто у вас тут кто-то умер. – Он выдохнул струю дыма. – С удовольствием отмечаю, что вы не позволили себе слишком распереживаться по этому поводу.

– Знаете, Эймс… – Джил уже двинулся на Майло, но я жестой остановила его.

– Это в самом деле очень тяжело, дорогой. Эммелина, сестра Джила, ты должен ее помнить, была помолвлена с молодым человеком.

– Мои соболезнования. – Слова Майло прозвучали искренне, как всегда, но, как всегда, нельзя было точно сказать, что он думает.

– Да, думаю, мне стоит ее проведать, – отступился Джил.

Не сказав больше ни слова и даже не посмотрев на меня, он прошел мимо Майло в здание. Я осталась наедине с мужем. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Обычное бесстрастное выражение на лице Майло могло свести с ума кого угодно. Он просто спокойно курил, как будто мы тихим вечером сидели дома в уютной гостиной.

– Кто тебе рассказал? – наконец спросила я.

– Слухами земля полнится. – Майло бросил сигарету, потушив ее ногой. – Я, конечно, очень беспокоился о тебе.

– Так ты примчался мне на помощь?

Я даже не пыталась скрыть издевку в голосе. Все это было очень странно, а его якобы беспокойство определенно подозрительно.

– Разумеется. Пойдем в гостиницу, дорогая?

– Подожди. – Я подошла к нему. – Я хочу понять, зачем ты приехал. Когда ты решил ехать, новости еще не могли просочиться в газеты.

– Ладно, – кивнул Майло, – я действительно читал в вечерних газетах о том, что в «Брайтуэлле» сегодня произошел несчастный случай, но приехал не только поэтому.

– Я так и думала.

– Решил поболтать с тобой кое о чем. Я тут подумал, что, если уж ты решила связаться с Трентом, то могла бы делать это поаккуратнее.

Я удивилась таким его думам, но даже не попыталась опровергнуть обвинение. Все равно отпираться бесполезно.

– Ты никогда особо не заботился об аккуратности. Не понимаю, почему я должна поступать иначе.

– Разница между нами в том, дорогая, что ты всегда дорожила своей репутацией. – Из кармана смокинга Майло извлек сложенный лист бумаги. – Это появилось в газетах сегодня утром.

Я взяла вырезку, подошла к пятну падавшего из дверей света и прочла следующее:

Разумеется, немногих удивит тот факт, что некой леди просто все надоело. Жена известного бонвивана, недавно вернувшегося из Монте-Карло, отправилась к морю в компании с человеком, которого в свое время бросила, чтобы выйти замуж за этого самого бонвивана. По всей видимости, мы вправе предсказать бракоразводный процесс, за которым через непродолжительное время последует свадебная церемония.

Я отшвырнула газету Майло:

– Какая мерзость.

– Полностью разделяю твои чувства.

– Интересно, как они узнали, что я именно на море. Только вчера уехала.

Майло пробежал глазами газетную заметку
Страница 15 из 16

и приподнял брови.

– А я в самом деле бонвиван?

– Дорогой, это совсем не смешно.

– Я и не смеюсь, дорогая. Ты полагаешь, мне было весело, когда я увидел, какое вы тут с Трентом нашли применение лунному свету? – Майло посмотрел на меня взглядом, который можно было бы назвать совершенно неприличным, если бы он не был моим мужем и не имел полного права смотреть на меня как угодно неприлично. – Хотя его трудно винить. Ты так красива сегодня, Эймори.

Я постаралась не думать о том, когда он в последний раз смотрел на меня с таким страстным блеском в глазах.

– Майло, ей-богу, сегодня я неподходящая жертва для твоих чар. Ты проделал долгий путь, чтобы ткнуть меня носом в газетную сплетню? После всех гадостей, которые они пишут про тебя, странно, что такая мелочь вызвала твой интерес к моим делам.

– Делам? Так их много? – сухо спросил Майло. – Значит, бедного Трента тоже водят за нос?

– Это утомительно, в конце концов. У меня был такой тяжелый день. Я ухожу. Спокойной ночи.

– Как он погиб?

Не столько сам вопрос, сколько тон, каким он был задан, заставил меня остановиться. Что-то в нем было еще помимо полного безразличия. Я обернулась.

– Его хватились перед чаем. Мы с Эммелиной отправились на поиски… Я увидела его вон оттуда. Он лежал на нижней террасе. – Я подошла к Майло и зачем-то понизила голос. Не могу понять, почему я вдруг почувствовала потребность довериться ему. – Я думала, это несчастный случай, но инспектор, который был здесь сегодня, утверждает, что это убийство.

Крайняя степень изумления Майло выразилась в том, что он приподнял бровь.

– Убийство? – Уголки его губ дернулись, что должно было означать язвительную усмешку. – Ну, дорогая, похоже, эта морская прогулка принесет тебе больше, чем ты от нее ожидала.

* * *

Я боялась, после всего случившегося не сомкну глаз, но старая присказка про то, что сон милее отца и матери, лишний раз подтвердилась, и я проснулась, когда утреннее солнце пробивалось в комнату, и даже не могла вспомнить, как отключилась. Я приняла душ, надела относительно темное, шитое у портного платье с поясом изумрудно-зеленого цвета и спустилась к завтраку.

Из нашей компании в столовой почти никого не было. Лишь Хэмильтоны и Роджерсы, сидя за одним столом, беседовали приглушенными голосами. Компанию им составлял Лайонел Блейк, который, правда, особого участия в разговоре не принимал.

Джила я не увидела и решила, что он у Эммелины. Мне было очень тревожно за нее, особенно теперь, когда выяснилось, что причиной смерти Руперта стал не несчастный случай. Ближайшие несколько месяцев, но прежде всего ближайшие дни станут для нее тяжелым испытанием.

Майло, разумеется, не показывался. Даже напрягли самое необузданное воображение, его нельзя было назвать ранней пташкой, и он, конечно же, еще нежился в постели. Его комната располагалась на моем этаже, уж не знаю, случайно или нет.

Я села за отдельный стол, но поближе к остальным, чтобы не создавать впечатления, будто избегаю их общества. В отличие от вчерашнего утра я, не испытывал никакого голода, налила чаю, взяла тост и немного фруктов. Только я поднесла чашку ко рту, как ко мне из-за соседнего столика перегнулась Анна Роджерс, положив руку на локоть.

– Вы видели Эммелину?

– Нет. А вы?

Она покачала головой, отчего ее платиновые локоны подпрыгнули.

– Джил говорит, она совсем плоха. По-моему, врач дал ей какое-то сильнодействующее средство.

– Надеюсь, она сегодня выйдет.

– Ужасная история, – покачала головой Анна. – Не могу поверить, что бедного Руперта больше нет. Его так все любили.

– Ну, положим, не все, – усмехнулся Хэмильтон. – Готов поспорить, Трент не рыдал ночью в подушку.

– Нельсон, – мягко упрекнула миссис Хэмильтон, – какие страшные вещи ты говоришь.

– Тем не менее верные, – оборвал ее Хэмильтон, но развивать эту тему не стал.

Даже если он знал, что за кошка пробежала между Джилом и Рупертом, то не собирался в настоящий момент этим делиться.

– Ничего этого не случилось бы, если бы они поставили нормальную ограду, – заметил мистер Роджерс. – По всей видимости, данное заведение пока не сталкивалось с обвинениями в преступной халатности. В случае если Эммелина – по прошествии приличествующего трауру срока, разумеется, – обратится ко мне с просьбой рассмотреть…

– О, Эдвард, – замахала на него вилкой жена, – не сейчас.

Роджерс явно рассердился на ее нестрогое внушение, но умолк. Нельсон Хэмильтон, перед тем как сунуть в рот половину яйца, громко хохотнул:

– Только бы не упустить работку, да, Эд?

Лариса Хэмильтон, все время разговора сохранявшая настороженное выражение, которое, как я поняла, было для нее естественно, негромко сказала:

– Я уверена, Нельсон, мистер Роджерс имел в виду не это.

– А что, вполне здравая мысль, – продолжил Хэмильтон, словно и не услышав жены. – Чистой воды халатность.

Значит, они не в курсе, что это убийство. Интересно, почему инспектор Джонс сказал об этом мне. В сложившейся ситуации я предпочла пока не предавать эту версию гласности и задумалась, кто еще мог знать о сложных отношениях между Джилом и Рупертом. Когда факт убийства станет известен, все быстро начнут соображать, у кого кроме них самих могла иметься причина разделаться с ним, и эту враждебность при желании можно будет истолковать именно как такую причину. Конечно, неприязнь еще не обязательно мотив для убийства. И тем не менее факт остается фактом: Руперт убит ударом в голову, который нанес кто-то, с кем он, возможно, повздорил на террасе.

Я ни на секунду не допускала, что это Джил. Но, как ни крути, если Джил был в такой ярости, что ударил Руперта, это могло произойти той ночью, когда они вели нелицеприятный разговор под моим окном. Нет, я не могла представить, что он имел такие страшные последствия. Однако это не рассеивало моих страхов по поводу того, что подумают остальные. И вдруг меня осенило. Если бы мне удалось установить, что Руперт делал перед смертью, то с Джила можно будет снять подозрение. И тогда я избавлюсь от все усиливающегося чувства тревоги.

– А кто-то видел Руперта на террасе вчера после обеда? – как бы невзначай спросила я, вилкой гоняя по тарелке ломтик яблока.

– После пляжа я его не видела. Мы с Эдвардом завалились спать, правда, дорогой? – Анна Роджерс ослепительно улыбнулась мужу, и тот вспыхнул.

– Как я уже говорил, я его не видел, – поспешил вставить Хэмильтон, как будто защищаясь.

– Я видела его в холле, когда все возвращались с пляжа, – вдруг сообщила миссис Хэмильтон, покосилась на мужа и, словно опасаясь, что он не даст ей договорить, быстро закончила: – Он сказал, что условился с кем-то встретиться.

Любопытно. Вчера, я точно это помнила, она подтвердила вслед за мужем, что они Руперта не видели.

– Я… мне только сейчас это пришло в голову, – добавила Лариса, будто прочитав мои мысли.

Я задумалась. Скорее всего это Хэмильтон велел ей молчать.

– Я подумала, что они с Эммелиной собрались пить чай, – продолжала между тем Лариса, – но, может быть…

– Это, конечно же, ерунда, – резко оборвал ее Хэмильтон.

– Да, разумеется, ты прав, – откликнулась Лариса, но в ее обращенном на меня взгляде и я увидела немой вопрос.

Я решила поговорить с ней позже, когда поблизости не
Страница 16 из 16

будет мужа.

– Насколько я знаю, ночью приехал ваш супруг, – послышался вдруг резкий голос Вероники Картер.

Я обернулась и увидела, что она, подойдя к столу, устремила на меня холодные голубые глаза.

– Да, совершенно неожиданно, – безразличным тоном ответила я.

Недобрая улыбка появилась на чуть слишком ярких губах Вероники, и мне показалось, глаза ее сверкнули.

– Как некстати.

Терпеть не могу грубости, но в этот момент я могла бы подобрать для мисс Картер пару-тройку метких словечек.

– Ваш муж? – переспросила Анна Роджерс. – А я думала… – Она осеклась, и повисло неловкое молчание.

– Так, значит, вы уедете? – Этот вопрос задал Лайонел Блейк, великодушно избавив меня от необходимости разъяснять свои семейные обстоятельства. До сих пор он не проронил ни слова, хотя слушал с явным интересом.

– Не знаю. А вы? – обратилась я ко всем.

Теперь мой вопрос вызвал неловкую паузу.

– Мы тоже не знаем, – промямлила наконец Анна Роджерс. – Звучит ужасно бесчувственно, но, пожалуй, мы останемся здесь до конца.

– Номера оплачены, – пожал плечами Роджерс, накалывая на вилку кусочек копченой рыбы.

– По-моему, это чудовищно, – негромко произнесла Лариса Хэмильтон. – Я бы хотела вернуться домой… Чем скорее, тем лучше.

– Глупости, Лариса. – Мне показалось, ее муж заговорил несколько громче, чем было необходимо, тем более что они сидели рядом. – Руперт был душой нашей компании. Он бы наверняка хотел, чтобы мы остались. Какой смысл укладывать пожитки и мчаться домой.

– Вероятно, Эммелина поедет с… ну, с телом, когда здесь все закончится, – сказала Анна Роджерс. – До похорон еще несколько дней, мы успеем вернуться в Лондон.

– Жизнь продолжается, а? – чуть ли не с вызовом сверкнул глазами Хэмильтон.

Вроде бы больше говорить было не о чем, и я встала из-за стола.

– С вашего разрешения, пойду приму аспирин. Голова разболелась.

Когда я выходила из столовой, мне очень хотелось думать, что, если бы беда случилась со мной, мои друзья печалились бы чуточку больше.

Глава 8

Некоторое время спустя я тихонько постучалась в комнату к Эммелине, и прежде чем дверь открылась, услышала негромкие голоса. В щель просунулась голова Джила.

– Привет, Эймори, – довольно прохладно поздоровался он.

– Привет, Джил, – ответила я так, будто этого не заметила. – Как Эммелина?

Он бросил быстрый взгляд через плечо в комнату.

– Не важно.

– Пусть она войдет, Джил, – послышался слабенький, потухший голос Эммелины.

Джил отворил дверь, и я прошла в темную комнату. Задернутые гардины не пропускали лучи солнца. Эммелина, белая как стена, с опухшими, красными от слез глазами, сидела на диване, закутавшись в одеяло. Я подсела к ней и взяла ее безжизненную, холодную руку. Джил уселся на соседнем стуле.

– Эммелина, мне так жаль, – произнесла я. – Я знаю, сейчас не найти слов, которые принесли бы тебе облегчение, но мне правда очень-очень жаль.

Ее глаза тут же наполнились слезами.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала она. – Я… я… не знаю, как без него жить…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=20535692&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Жизнерадостность (фр.) – Здесь и далее примеч. пер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.