Режим чтения
Скачать книгу

Все Кавказские войны России. Самая полная энциклопедия читать онлайн - Валентин Рунов, Анатолий Куликов

Все Кавказские войны России. Самая полная энциклопедия

Валентин Александрович Рунов

Анатолий Сергеевич Куликов

Все войны России

В годы первой Чеченской войны автор этой книги генерал Куликов был главнокомандующим объединенной группировкой федеральных войск на Северном Кавказе и министром Внутренних дел РФ. Но эта книга – не просто мемуары, больше, чем личный опыт одного из самых осведомленных участников трагедии. Это – полная энциклопедия всех Кавказских войн с XVIII века до наших дней.

От походов Петра Первого, подвигов «екатерининских орлов» и добровольного присоединения Грузии до побед Ермолова, капитуляции Шамиля и исхода черкесов, от Гражданской войны и сталинских депортаций до обеих Чеченских кампаний, принуждения Тбилиси к миру и последних контртеррористических операций – вы найдете в этой книге не только исчерпывающую информацию о боевых действиях на Кавказе, но и путеводитель по «Кавказскому лабиринту», в котором мы блуждаем до сих пор. Подсчитано, что с 1722 года Россия воевала здесь в общей сложности больше века, так что эту бесконечную войну не зря прозвали «Столетней». Не закончена она и по сей день.

«Уже 20 лет в сознании русского народа существует «кавказский синдром». Сотни тысяч «беженцев» из некогда благодатного края наводнили наши города, «приватизировали» промышленные объекты, торговые точки, рынки. Ни для кого не секрет, что сегодня в России подавляющее число выходцев с Кавказа живут намного лучше самих россиян, а высоко в горах и глухих аулах подрастают новые поколения людей, враждебно относящихся к России. Кавказский лабиринт до конца не пройден и сегодня. Но из любого лабиринта есть выход. Нужно только проявить ум и терпение, чтобы его найти…»

Анатолий Куликов, Валентин Рунов

Все Кавказские войны России. Самая полная энциклопедия

Введение

Территория Кавказа, расположенная между Черным, Азовским и Каспийским морями, покрытая высокогорными массивами и населенная многочисленными народами, с давних времен привлекала к себе внимание различных завоевателей. Первыми туда еще во втором веке до нашей эры проникли римляне, а после распада Римской империи пришли византийцы. Они-то и распространили христианство среди некоторых народов Кавказа.

К началу восьмого века Закавказье было захвачено арабами, принесшими его населению ислам и начавшими вытеснять христианство. Наличие двух враждебных религий резко обострило веками ранее существовавшие межплеменные распри, вызвало многочисленные войны и конфликты. В ожесточенной кровопролитной схватке по воле иноземных политиков на территории Кавказа возникали одни государства и исчезали другие, строились и разрушались города и селения, сажались и вырубались сады и виноградники, рождались и умирали люди…

В тринадцатом веке Кавказ подвергся опустошительному нашествию монголо-татар, владычество которых в его северной части утвердилось на столетия. Еще три века спустя Закавказье стало ареной ожесточенной борьбы между Турцией и Персией, которая велась на протяжении трехсот лет.

Со второй половины XVI века интерес к Кавказу проявляется и со стороны России. Тому способствовало стихийное продвижение россиян на юг в степи, положившее начало образованию Донского и Терского казачеств, поступление части казаков на московскую порубежную и городовую службу. По имеющимся данным уже в первой половине XVI столетия первые казачьи селения появились на Дону и в верховьях Сунжи, казаки участвовали в охране и обороне южных рубежей Московского государства.

Ливонская война конца XVI века и Смута и другие события XVII века отвлекли внимание московского правительства от Кавказа. Однако завоевание Россией Астраханского ханства и создание в низовье Волги в середине XVII века крупного военно-административного центра способствовало созданию плацдарма для наступления русских на Кавказ по побережью Каспийского моря, где проходили основные «шелковые» пути с Севера на Ближний Восток и в Индию.

Во время Каспийского похода Петра I в 1722 года русские войска захватили все дагестанское побережье с городом Дербентом включительно. Правда, удержать эти территории в последующие десятилетия России не удалось.

В конце XVIII века вначале правители Кабарды, а затем и грузинский царь обратились к России за помощью и с предложением принять их владения под свое покровительство. Во многом этому способствовали умелые действия российских войск на побережье Каспийского моря, взятие ими Анапы в 1791 году, присоединение Крыма и победы русской армии над турками во второй половине XVIII века.

В целом, в процессе покорения Россией Кавказа можно выделить несколько этапов.

На первом этапе, с конца XVI века по конец XVIII века, происходил процесс создания плацдармов для наступления России на Кавказ. Начало этого процесса было положено формированием и укреплением Терского казачьего войска, принятием его на военную службу Российской империей. Но уже в рамках этого процесса происходили крупные вооруженные конфликты между казачеством и чеченцами на Северном Кавказе. Так, накануне Булавинского восстания в 1707 году произошло большое чеченское восстание, связанное с развернувшимся тогда противоправительственным движением в Башкирии. Характерно, что к чеченцам тогда присоединились терские казаки-раскольники. Восставшие взяли и сожгли город Терки, а затем были разбиты астраханским воеводой Апраксиным. В следующий раз чеченцы восстали в 1785 году под предводительством шейха Мансура. Чрезвычайно характерным для двух этих выступлений чеченцев является ярко выраженная религиозная окраска движения. Восстания развертываются под лозунгом газавата (священной войны против неверных). Особенностью во время второго восстания чеченцев являлось также объединение с кумыками и кабардинцами, причем в Кабарде против России в то время выступали еще и князья. Кумыхское же дворянство занимало колеблющуюся позицию и было готово присоединиться к тому, кто окажется сильнее. Начало укрепления России в Кабарде было положено основанием в 1780 году укреплений Азовско-Моздокской линии (Константиновского укрепления в районе нынешнего Пятигорска и Кисловодского укрепления).

Вручение Петру I ключей от Дербента

На втором этапе, с конца XVIII века до первого десятилетия XIX века, происходит завоевание Россией части земель в Закавказье. Это завоевание осуществляется в виде походов на территории кавказских государственных образований и войн русско-персидской (1804–1813) и русско-турецкой (1806–1812). В 1801 году Грузия была присоединена к России. Затем началось присоединение южных и восточных ханств. В 1803 году присягу на верность России принесли владетели Мингрелии, Имеретии и Гурии. Параллельно с завоеваниями новых земель велась борьба, направленная на подавление антироссийских выступлений их народов.

На третьем этапе, продолжавшемся с 1816 по 1829 год, была предпринята попытка российской администрации покорить все племена Кавказа, подчинить их власти российского наместника. Один из наместников Кавказа этого периода генерал Алексей Ермолов заявил: «Кавказ – это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном. Надо штурмовать ее или овладеть
Страница 2 из 42

траншеями». Сам он высказался за осаду, которую сочетал с наступлением. Этот период характерен зарождением среди народов Северного Кавказа и Дагестана сильного антироссийского движения (мюридизма) и появлением вождей этого движения (шейхов). Кроме того, события на Кавказе развертывались в рамках русско-персидской войны (1826–1928 гг.) и русско-турецкой войны (1828–1829 гг.)

На четвертом этапе, с 1830 года по 1859 год основные усилия России сосредоточиваются на Северном Кавказе для борьбы с мюридизмом и имаматом. Этот период можно условно считать периодом расцвета военного искусства русских войск в особых условиях горной местности. Они завершились победой русского оружия и русской дипломатии. В 1859 году могущественный имам Чечни и Дагестана Шамиль прекратил сопротивление и сдался русскому командующему. Существенным фоном событий этого периода была Восточная (Крымская) война 1853–1855 гг.

На пятом этапе, с 1859 по 1864 год, было осуществлено завоевание Российской империей Западного Кавказа. В это время практиковалось массовое переселение горцев с гор на плоскость и принудительное переселение горцев в Турцию. Захваченные земли заселялись кубанскими и черноморскими казаками.

На шестом этапе, продолжавшемся с 1864 по 1917 год правительство Российской империи всеми средствами стремилось нормализовать обстановку на Кавказе, сделать этот регион рядовой губернией огромного государства. В ход были пущены все рычаги давления: политические, экономические, религиозные, военные, полицейские, правовые, субъективные и другие. Такая деятельность, в целом, дала положительные результаты. В то же время русско-турецкая война 1877–1878 гг. выявила большие скрытые противоречия между российскими властями и горскими народами Северного Кавказа, которые порой выливались в открытое военное сопротивление.

Таким образом, кавказская проблема была в течение более ста лет одной из самых актуальных проблем Российской империи. Правительство пыталось ее решать дипломатическим и экономическим путями, но эти пути зачастую оказывались неэффективными. Более эффективно проблема завоевания и усмирения Кавказа решалась с помощью военной силы. Но и этот путь приносил чаще всего только временные успехи.

Седьмым стал период Первой мировой войны, когда юг Кавказа уже в который раз превратился в зону активной военной и дипломатической игры, которую между собой Россия, Турция и Персия. В результате этой борьбы Россия вышла победительницей, но воспользоваться плодами этой победы она уже не могла.

Восьмой этап был связан с событиями Гражданской войны 1918–1922 гг. Развал русского Кавказского фронта в конце 1917 – начале 1918 гг. обернулся трагедией не только для русской армии, но и для местного населения. В короткие сроки Закавказье было оккупировано турками и превратилось в арену страшного геноцида против коренного населения. Гражданская война на Северном Кавказе также была крайне жестокой и затяжной.

Утверждение на Кавказе Советской власти не решило проблем края, прежде всего Северного Кавказа. Поэтому девятым этапом истории Кавказа правомерно считать период Великой Отечественной войны, когда бои докатились до предгорьев Большого Кавказского хребта. По политическим мотивам Советское правительство в 1943 году выселило ряд кавказских народов в другие районы страны. Это только обозлило мусульманских горцев, что сказалось на русском населении после их возвращения в годы хрущевской «оттепели».

Развал Советского Союза дал толчок новым выступлениям народов Кавказа и открыл десятую страницу его истории. В Закавказье было образовались три самостоятельных государства, которые мало ладят между собой. На Северном Кавказе, оставшемся в ведении России, начались активные выступления против Москвы. Это привело к началу Первой чеченской, а затем – Второй чеченской войн. В 2008 году возник новый вооруженный конфликт на территории Южной Осетии.

Специалисты считают, что кавказская история имеет глубокие и разветвленные корни, выявить и проследить которые очень непросто. Кавказ всегда был в сфере интересов большой международной политики и внутренней политики Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации. Отдельные кавказские государственные образования (республики) и их правители всегда стремились вести свою личную политическую игру. В результате Кавказ превратился в огромный запутанный лабиринт, найти выход из которого оказалось очень трудно.

Многие годы Россия пыталась решить кавказскую проблему по-своему. Она пыталась изучить этот край, его людей, обычаи. Но и это оказалось очень сложным делом. Народы Кавказа никогда не были едины. Нередко селения, находящиеся в нескольких километрах друг от друга, но разделенные хребтом, ущельем или горной рекой, десятилетиями не общались друг с другом, придерживаясь собственных законов и обычаев.

Исследователям и историкам известно, что без знания и учета всех факторов и особенностей нельзя правильно понять прошлое, оценить настоящее, спрогнозировать будущее. Но вместо выявления, изучения и анализа всех сопутствующих факторов формирования истории Кавказского региона, вначале Российской империей, затем СССР и наконец Российской Федераций нередко предпринимались попытки рубки корней того, что казалось сорняком. Эти попытки на практике были весьма болезненными, кровавыми и далеко не всегда успешными.

С «топором» к решению кавказской проблемы подошли российские политики и в 90-е годы XX столетия. Проигнорировав многовековой исторический опыт, надеясь только на силу, они не учли многих объективных факторов, в результате чего вскрыли одну из самых болезненных ран на теле государства, достаточно опасную для жизни всего организма. И лишь сделав столь опрометчивый шаг, начали рассуждать о других путях решения проблемы…

Уже более пятнадцати лет в сознании русского народа существует «кавказский синдром», рассматривающий этот некогда прекрасный край в качестве театра нескончаемых военных действий, а его население – потенциальных врагов и преступников, многие представители которого живут во всех городах России. Сотни тысяч «беженцев» с некогда благодатного края наводнили наши города, «приватизировали» промышленные объекты, торговые точки, рынки… Ни для кого не секрет, что сегодня в России подавляющее число выходцев из Кавказа живут намного лучше самих россиян, а высоко в горах и глухих аулах подрастают новые поколения людей, враждебно относящихся в России.

Кавказский лабиринт до конца не пройден и сегодня. Нет из него выхода в войне, которая только несет разорение и настраивает людей друг против друга. Нет выхода в межнациональной вражде, которая превращает людей в свирепых животных, действующих не на основании разума, а подчинясь инстинктам. Нельзя решить кавказскую проблему и так, как она решались в 1943 году, когда многие народы были насильно выселены из родных мест на чужбину.

Отдельные исследователи считают, что основная причина кровоточащей кавказской раны кроется в вирусе, глубоко засевшем в мозгах некоторых политиков, а название этому вирусу – власть и деньги. Сочетая эти две страшные силы всегда можно надавить на больную мозоль в виде экономических,
Страница 3 из 42

территориальных, религиозных, культурных или других проблем любого региона. Пока жив этот вирус – рану заживить не удастся, пока открыта эта рана – вирус всегда найдет себе благоприятную среду для обитания, а это значит, что выход из кавказского лабиринта еще долго не будет найден.

Авторы данной книги не берут на себя обязательство подсказать, как быстро и эффективно решить все кавказские проблемы. Цель книги – на основании различных архивных документов и публикаций прошлых лет рассказать о том, как строились взаимоотношения России с кавказскими государственными образованиями, племенными союзами и отдельными племенами в период с XVI по начало XXI века, описать те военные события, которые происходили на Кавказе в указанное время.

Глава 1

На подступах к Кавказу

Первые шаги

Появление первых русских на Северном Кавказе некоторые историки связывают с насильственным присоединением к Москве Рязанского княжества в 1520 году. В книге «Терские казаки со стародавних времен», изданной в Санк-Петербурге в 1880 году, пишется, что тогда часть рязанцев, ранее привыкшая «промышлять добычи ради» и не привыкшая подчиняться Москве, на ладьях ушла с семьями вниз по Волге в Каспийское (Хвалынское) море. После продолжительного плавания они достигли устья Терека и высадились на Учинскую косу.

Русские были гостеприимно приняты Агры-Ханом – владельцем небольшого улуса, незадолго до того отложившегося от Золотой Орды. Этот правитель был племянником последнего ордынского хана Ших-Ахмата и прежде кочевал между Волгой и Доном. В период зимней бескормицы он неоднократно приводил свой улус на юг Рязанского княжества, где вступал в торговые отношения с местными жителями и подружился с некоторыми из них. С тех пор и сложились добрые отношения между рязанцами и кочевниками, которые, вероятно, сыграли определенную роль при выборе места для переселения.

Горец

Для поселения русским была предложена земля на правом берегу реки Сунжи выше впадения ее в Аргун. Выбрав выгодные места по предгорьям, или, как тогда говорили, по гребням, в конце 20-х годов XVI века переселенцы построили городки Червленый, Шадрин, Кордюковский, два Гладковских и стали называться гребенскими казаками. С этого времени начинается история российского присутствия на Северном Кавказе.

В то время большей частью Северного Кавказа владели кабардинские князья, которые беспощадно грабили своих соседей и постоянно встречали сопротивление со стороны дагестанских народов, прежде всего кумыков и чеченцев. Появление гребенских казаков стало для чеченцев своеобразным щитом от давления на них кабардинцев, которые также искали союза с русскими казаками. Последние быстро освоились с ролью арбитров в межплеменных спорах и даже взяли под свое покровительство чеченские общества Гуной, Курчалой и Цонторой, у которых покупали хлеб, скот и брали для себя молодых женщин. Рождавшиеся дети, особенно мужского пола, крестились и становились полноправными казаками.

Присутствие русских на Северо-Восточном Кавказе внимательно отслеживалось в Москве. Интерес России к западному побережью Каспийского моря всегда был огромен. Именно там находились богатые торговые города и пролегал главный торговый путь на таинственный Восток, откуда привозили ковры, пряности, шелка и другие диковинные товары. Но пути в Персию и Индию перекрывались воинственными кочевыми племенами: астраханскими татарами и ногайцами, которые постоянно грабили купеческие караваны и всячески мешали развитию торговли.

Первым шагом Московского государства к ликвидации этой преграды стало завоевание Иваном Грозным в 1556 году Астраханского ханства, в результате чего Россия не только получила по Волге выход в Каспийское море, но и обрела первый мощный плацдарм для дальнейшего наступления на Восточный Кавказ. Политическая и военная роли Астраханского наместничества сразу же становится настолько заметной, что правителями в этот город назначаются видные политики и военачальники, туда направляется большой отряд стрелецкого войска.

К тому же времени относится укрепление дипломатических отношений между русским царем и кабардинскими князьями. Последние, опасаясь завоевания их земель крымским ханом, вынуждены были искать покровительства на севере. На востоке кабардинцам постоянно угрожал шамхал Тарковский, пользовавшийся поддержкой персидского шаха. Поэтому Кабарда оказалась первой из земель Северного Кавказа, которая начала искать покровительства Москвы.

В конце 50-х годов XVI столетия в Москву прибыли кабардинские послы с просьбой наказать правителя-шамхала Тарковского. Их просьба была встречена с пониманием. В 1559 году против шамхала было послано русское войско с Астрахани, к которому примкнули гребенские казаки и кабардинская конница. К сожалению, подробных сведений об этом походе не сохранилось, но есть данные, что он завершился успешно. Об этом свидетельствует то, что в 1559 году шамхал Тарковский помирился с кабардинцами и подал прошение о принятии его владений под русское подданство. (Это был первый военный акт Российского государства на Кавказе.)

Для защиты от крымцев тесть Ивана Грозного кабардинский князь Темрюк Идарович упросил московского царя поставить на их землях крепость с сильным гарнизоном. Для этого в 1567 году из Астрахани на Терек были посланы воеводы Андрей Семенович Бабичев и Петр Протасьев «с огненным боем и многими людьми». В результате этой экспедиции на левом берегу Терека против впадения в него горной реки Сунжи (в районе нынешней станицы Шелковской) по приказу астраханского воеводы Лукьяна Новосельцева была построена крепость Терская (городок Терки), которая условно отделила кабардинские земли от кумыцких. Службу в этой крепости и ее окрестностях несли преимущественно гребенские казаки и городовые стрельцы общей численностью до трех тысяч человек, которые официально числились на московской службе, но реально жили по собственным законам и обычаям, во многом сходным с обычаями соседних горских народов. В 1568 году, опять-таки по просьбе кабардинского князя Темрюка, против Ханкальского ущелья был построен Сунженский острог (позже на его месте была заложена крепость Грозная).

О том, какую политику вела русская администрация в контролируемых ею районах Северного Кавказа можно судить по такому факту. В 1577 году, во время очередной войны между Турцией и Персией, турецкий султан приказал крымскому хану послать войска в Дагестан на помощь находившимся там туркам. Начальник крымского отряда Алды-Гирей обратился к воеводе Терской крепости с просьбой пропустить его войска через территорию, контролируемую казаками. Разрешение было получено. Но казаки своевременно предупредили о нашествии дагестанских правителей, и крымцы были разгромлены в Дагестане, а на обратном пути – добиты гребенскими казаками.

Данный случай вызвал гнев турецкого султана. Он потребовал от Москвы ликвидации крепости на Тереке, угрожая походом на Астрахань. Чтобы избежать войны Иван Грозный в 1581 году отдал приказ о сносе Терской крепости и постройке новой ближе к побережью Каспийского моря. Новая крепость, построенная в 1588 году, сохранила прежнее название, но
Страница 4 из 42

проживавшие в ней и в ее окрестностях казаки стали именоваться терскими.

Но и старая крепость также не умерла. Сохранившиеся оборонительные строения быстро заняли вольные казаки. И только когда эти строения обветшали от времени, казаки оставили крепость и расселились по станицам, но по-прежнему называя себя гребенскими казаками.

При сыне Грозного Федоре Ивановиче реально правивший страной боярин Борис Федорович Годунов вступил в переговоры с персами. Он попытался с их помощью вытеснить турок с Восточного Кавказа и распространить власть Москвы вдоль западного побережья Каспийского моря. Персы оказались сговорчивыми и обещали большую военную помощь. Кроме того, в это время в Москву поступают сведения от терского воеводы Андрея Ивановича Хворостынина о стремлении аварского хана принять подданство России. Это стало решающим аргументом для реализации разработанных в Москве планов военной экспедиции.

Весной 1594 года в Дагестан из Астрахани были направлены войска под предводительством воевод Григория Иосифовича Засекина и Андрея Ивановича Хворостынина. К началу лета они благополучно сосредоточились в районе города Терки и начали готовиться к походу на юг. Объектом наступления определялось шамхальство Тарковское и, в частности, его столица город Тарки, который по сведениям разведки не располагал для своей защиты достаточной военной силой.

Первоначально успех сопутствовал русским. Они нанесли поражение войскам шамхала Анди-Хана на реке Койсу, овладели Тарки и изгнали его правителя. Но затем обстановка изменилась. Агрессия России вызвала гнев воинственных горцев. Аварцы не пожелали участвовать в походе. Более того, оставив на время кровные обиды и межплеменные распри, они совместно с воинами шамхала ополчились на незваных пришельцев. Обещанной персами помощи не было. Оставаться в Тарках в таких условиях не имело смысла. Русские полки под угрозой окружения и уничтожения были вынуждены оставить столицу шамхальства и возвращаться в Терки, ведя непрерывные арьергардные бои с превосходящими силами противника. Их потери убитыми и ранеными превысили три тысячи человек. Это был первый случай столь щедрого орошения русской кровью земли Северного Кавказа.

Спустя восемь лет по указу ставшего царем Бориса Годунова была предпринята новая попытка силой оружия укрепить власть России на западном побережье Каспийского моря. В 1604 году в Северный Дагестан было направлено большое войско под командованием воевод Ивана Михайловича Бутурлина и Осипа Тимофеевича Плещеева. И на этот раз русским была обещана помощь персидского шаха, а также царя Иверии Александра.

Кавказец

Как и в первом походе, русские войска сравнительно легко овладели столицей Тарковского шамхальства, вынудив его правителя бежать в горы. Но на развитие успеха собственными силами рассчитывать не приходилось. Поэтому, закрепившись в Тарках, воеводы решили ждать помощи союзников.

Между тем обстановка для русских складывалась крайне неблагоприятно. Престарелый правитель шамхальства Тарковского передал командование сыну Султан-Муту, который быстро собрал силы для реванша. Персидский шах не счел себя обязанным держать слово, данное неверным. Более того, воспользовавшись междоусобицей в Иверии, он поддержал принявшего ислам царевича Константина, которому удалось низвергнуть с престола царя Александра. В результате надежды русских на помощь Иверии также не оправдались.

Сложившейся ситуацией решила воспользоваться Турция, за помощью к которой обратился шамхал Тарковский. Весной 1605 года в Дагестан было направлено многочисленное турецкое войско, которое, соединившись с отрядами подвластных Порте аварцев, лезгин и кумыков, осадило город Тарки, обороняемый отрядом воеводы Бутурлина.

Русские отразили несколько яростных штурмов во много раз превосходящих сил противника. Однако шансов удержать полуразрушенную крепость без помощи извне не было. Понимая это, Бутурлин согласился на переговоры с турецким военачальником, который сразу же дал слово беспрепятственно пропустить русских в Терки. Однако, как только московиты покинули крепость и вышли из гор на степные просторы, на них со всех сторон внезапно напали подкупленные турками кумыки. Произошла неравная битва, в которой против одного пешего русича сражалось пять-шесть конных кочевников. Стрельцы и казаки, больше смерти страшившиеся плена и пожизненного рабства, не просили пощады. К концу битвы на поле боя их полегло до семи тысяч, но и противник потерял не меньше. Так неудачно завершилась вторая попытка России утвердиться на Восточном Кавказе и во второй раз обильно пролилась русская кровь на его каменистую землю.

В начале XVII века положение России на Северном Кавказе оставалось по-прежнему непрочным. Внутренние неурядицы и продолжительная ожесточенная борьба с внешними врагами на время отвлекли внимание Москвы от этого далекого края. Правда, к тому времени усилиями местного гарнизона Терский городок превратился в достаточно мощную крепость. Ее артиллерия насчитывала 40 крупных орудий, а гарнизон – более тысячи стрельцов и казаков. Значительно расширилась и зона русского контроля в окрестностях крепости, куда постоянно выезжали конные патрули и имелись завербованные горцы.

В 1652 году угроза интересам России на Северном Кавказе нависла со стороны Персии. Шах Аббас II решил предпринять наступление на Астрахань через Дагестан и казачьи земли на Тереке. Он приказал хану Шемахи Хевсуру разорить казачий городок на Сунже, а затем приступить к уничтожению русских поселений на Тереке. Одновременно ханы Ардебиля, Карабаха и Гиляна должны были, объединив свои силы в Ширване, вести наступление на Терский городок. Затем обеими группировками планировалось наступать на Астрахань.

Этим планам не суждено было сбыться. Русские войска, казаки и кабардинская конница оказали сильное сопротивлению противнику на всех направлениях. Одновременно в Москве в Посольском приказе было твердо заявлено персидскому послу, что нападение на казачьи территории на Тереке может привести к войне России с Персией. Шаху, опасавшемуся новой войны с Турцией, иметь противника в лице России было не выгодно, и он отозвал свои войска с Северного Кавказа.

Между тем жизнь русского населения на Тереке постепенно налаживалась, хотя и имела свои особенности. Жители городков и станиц, наряду со скотоводством, стали заниматься земледелием и другими промыслами. Возникла торговля, появились новые населенные пункты, дороги, мосты.

В это же время равнину по другую сторону реки стали постепенно заселять чеченские и ингушские племена, спускавшиеся туда с горных районов. Река Терек становится неофициальной границей на Северном Кавказе между русскими и горскими племенами, не подчинявшимися Москве. Проживавшие на ней казаки именовались терскими.

Отражение нападения горцев

В первое время отношения казаков и кавказских племен были скорее мирными, чем враждебными. Со стороны русской администрации Терского городка не проявлялось стремления ни к территориальным захватам в Дагестане, Чечне и Ингушетии, ни к вмешательству во внутренние дела горских тейпов. Между ними развивались
Страница 5 из 42

торговые отношения, которые предусматривали довольно тесное общение друг с другом.

Правда, обе стороны небольшими отрядами то и дело совершали набеги на чужую территорию, главным образом в поисках добычи. Но если казаки охотились исключительно за стадами овец горцев, то последние в качестве главной добычи считали людей, которых продавали на невольничьих рынках туркам или персам. Также охотно они хватали и все остальное, что только можно было увезти в седельных мешках или на огромных арбах, запряженных волами, которые широко использовались всем населением Северного Кавказа. Постепенно, по мере оседлости и обустроенности, казаки перешли к оборонительной тактике. Но горцы, познав вкус легкой добычи и на опыте многих поколений отработав искусство ее получения, не желали менять образ жизни. Поэтому мелкие стычки между горцами и казаками на линии Терека считались обычным делом. Такое положение сохранялось более ста лет.

Но по мере того, как крепло казачество и как частыми становились набеги горцев на казачьи территории, отношения постепенно портились. Доходило до откровенных стычек, в которых с обеих сторон участвовали отряды по несколько сотен человек. При этом горцы нередко обращались за помощью к туркам, которые, закрепившись в районе небольшого городка Азов, контролировали все восточное побережье Азовского моря. Вскоре эта крепость стала главным камнем преткновения между турками и казаками, столица которых находилась всего в сотне километров от Азова.

Казачьи промыслы

Несмотря на то, что официальная власть России в XVII веке ввиду внутренних неурядиц фактически не занималась Кавказом, стихийное влияние русских на этот край продолжалось. Осуществлялось оно, главным образом, силами донских казаков. Это казачество, образовавшееся раньше гребенского и терского, в то время было самым многочисленным. Уже в первой половине XVI века степи по течению реки Дон были заселены беглыми крестьянами и холопами, а также мелкими посадскими людьми – выходцами из Московского государства и частично из польской Украины, называвшими себя «казаками». Они представляли собой боевые товарищества, жили и промышляли группами (куренями, юртами) по 10–20 человек. Занимались охотой, рыболовством и частично торговлей, но главным их промыслом являлась война – набеги за «зипуном» (добычей) и «ясырем» (пленными).

В середине XVI века отряды донских казаков участвовали в Казанском и Астраханском походах русского войска. К концу века казачьи юрты, объединившись, представляли собой военную общину, насчитывавшую в различное время от 5 до 20 тысяч человек. Идеологическими основами боеспособности донцов являлись патриотизм земли Русской и православная христианская вера. Они оправдывали непрерывные войны с магометанским Востоком и Югом, которые велись под лозунгом борьбы с «бусурманством», за «истинную и непорочную веру». При этом следует учитывать также и то, что походы и набеги в «бусурманские земли» были одним из главных источников существования казачества. Вторым источником выступали материальные подачки московского правительства, использовавшего казаков для прикрытия неспокойных южных границ Российского государства. Все это, в целом, делало казачество одной из главных сил для осуществления экспансии России на Кавказ. Но эта сила зачастую недостаточно использовалась Москвой. Поэтому в те времена донское казачество зачастую предпочитало проводить свою политику независимо от официальной политики Российского правительства.

В 30-е годы XVII века в очередной раз обострились отношения между донским казачеством и администрацией турецкой крепости Азов. Эта крепость, построенная на левом берегу Дона, преграждала казакам выход в Азовское и Черное моря. Она оборонялась гарнизоном из четырех тысяч янычар – лучшей турецкой пехоты. Крепость состояла из трех цитаделей и была окружена 6-метровой стеной с 11 башнями, на которых стояло около 200 орудий. Предместье крепости защищали высокие земляные валы и широкие рвы. Ее дальние подступы прикрывались кочевьями послушных Порте ногайских улусов.

И все же казаки решили овладеть Азовом. Момент был выбран удачно. В 1637 году турецкий султан вел войну с Персией, а крымский хан, начав поход против молдавского князя, увел из-под Азова ногайские улусы. Об этом стало известно на Дону, где томилось от вынужденного безделья множество казаков. Поднять их в поход опытным атаманам не составляло никакого труда.

21 апреля 8-тысячное казачье войско подошло к Азову и обложило крепость. Однако осада, продолжавшаяся несколько недель, не дала результатов. Казаки, «проев» запасы, уже начали поговаривать об отступлении, когда под Азов прибыло значительное людское пополнение и была доставлена материальная помощь из Москвы. После этого осада Азова повелась более решительно и 18 июня завершилась успешным штурмом. Город был взят и разграблен, а его гарнизон почти весь уничтожен. Потери казаков убитыми и ранеными превысили три тысячи человек.

Так был создан мощный западный плацдарм для наступления на Кавказ по побережью Азовского и Черного морей. Правда, он просуществовал недолго. В 1641 году турецкий султан направил под Азов флотилию и войско, превышавшее по численности защитников крепости почти в 6 раз. Казаки три месяца держали осаду, отразив 24 приступа. Но на этот раз московское правительство, не желая войны с султаном, не стало их поддерживать. Более того, на земском соборе 1642 года было принято решение приказать казакам оставить Азов.

Казаки повиновались приказу из Москвы и оставили Азов, предварительно разрушив крепость. Затем они сняли с азовской крепости парадные ворота, принесли их в свою столицу (город Старочеркаск вблизи современного Ростова-на-Дону) и установили возле центрального собора. Там они находятся и поныне.

Прошло немногим более четверти века после азовских событий, и на Кавказе вновь зазвучала русская речь. Весной 1668 года в Каспийском море появились струги удалого атамана Степана Тимофеевича Разина. Поход не был санкционирован Российским правительством. Казаки пришли на шахские земли в поисках добычи и под предлогом освобождения православных пленников из басурманской неволи.

В то время Разин еще не вел борьбу с центральной московской властью. Но уже тогда он был заметной фигурой на Дону. Историк Н.Н. Костомаров пишет: «Стенька Разин был человеком крепкого сложения, необыкновенно предприимчивый и деятельный, человек непреодолимой воли, которая уже одна могла заставить преклоняться перед ним толпу, своенравный и непостоянный, и вместе с тем неуклонный в принятом намерении, то мрачный и суровый, то разгульный до бешенства, то преданный пьянству и кутежу, то способный с нечеловеческим терпением переносить всякие лишения… В его речах было что-то обаятельное. Толпа чуяла в нем какую-то небывалую силу, перед которой нельзя было устоять…»

Не устояли казаки и перед призывом атамана идти походом в персидские земли. Дождавшись весны, они на многих стругах поплыли вниз по Волге. Пройдя мимо Астрахани, отряд благополучно достиг Терского городка. Там к нему присоединились 700 донских казаков во главе с атаманом Сергеем Кривым и 400 запорожцев,
Страница 6 из 42

предводительствуемых атаманом Бобой. Сводный отряд С. Разина, увеличившийся до двух тысяч человек, на сорока стругах устремился к Дербенту – главному невольничьему и товарному рынку Дагестана.

Удача сопутствовала удалому атаману. В течение лета казаки разгромили все побережье от Дербента до Баку и достигли Решта. Но там Разин узнал, что против него собирается большое персидское войско. Желая выиграть время, атаман затеял переговоры, предлагая шаху службу и прося взамен земли для поселения. Хитрость удалась. Казакам позволили, взяв от персиян заложников, направить трех человек послами в персидскую столицу.

Но пока посольство добиралось до столицы, до крайности обострились отношения между казаками и жителями Решта. В конце концов последние внезапно напали на пришельцев и уничтожили более 400 из них. Остальные казаки, побросав имущество, пленных и раненых товарищей, бросились на струги и спаслись бегством в открытом море.

Разин решил взять реванш за рештскую неудачу. Он повел свою флотилию к Фарабату, где развернул широкую торговлю. Торговали пять дней, а на шестой по сигналу атамана казаки бросились на горожан. Захватив множество пленных и богатую добычу, разинцы отошли на прибрежную косу и, угрожая уничтожить оказавшихся в их руках заложников, потребовали прекращения боевых действий. Добившись этого и укрепившись в наспех построенном лагере, они начали обмен пленных на продукты питания, вино, одежду и русских рабов. За трех-четырех христиан казаки давали по одному персиянину. Освобожденных единоверцев обучали владению оружием и ставили в строй, пополняя таким образом поредевшие в боях ряды. Недостатка в продуктах также не было.

Между тем посланцы Разина достигли столицы Персии, где были приняты с честью. Получить казаков на свою службу для шаха показалось заманчивой перспективой, и он поручил вести переговоры своему первому министру. Первый раунд переговоров прошел успешно, но в это время стало известно о разграблении казаками Фарабаты. Дальнейшие переговоры были прерваны, а посольство было арестовано.

Так прошла зима. С наступлением весны 1669 года казаки внезапно снялись со своего лагеря и ушли в море. Они перебрались на восточное побережье Каспийского моря, где занялись разорением прибрежных туркменских улусов.

Летом Разин с товарищами вновь вернулся к кавказским берегам, наводя страх на их население. Шах, желая защитить подданных, в июле направил против казаков войско на семидесяти судах. Его начальник Менеды-хан, будучи уверенным в легкой победе, взял с собой в поход сына и дочь.

Но казачий атаман оказался более искусным военачальником, а их челны были более маневренны, чем персидские корабли. После кровопролитной битвы казаки одолели персиян. Менеды-хан бежал с остатками войска, а дети его достались победителю. Но и потери казаков были большие. Более 500 из них пали в бою. Кроме того, многие умерли от ран и болезней. Разин был вынужден отказаться от продолжения похода и вернулся в Астрахань. По преданию, когда струги вошли в Волгу, удалой атаман сделал щедрый дар матушке-реке, бросив в ее воды дочь Менеды-хана, которую до этого содержал в качестве своей наложницы.

Московское правительство, не желая ссориться с шахом, официально осудило действия казаков, пообещав наказать Разина и его ближайших товарищей. Реально же царь Алексей Михайлович «простил вины казаков и по своему милосердному усмотрению пожаловал, вместо смерти велел дать им живот и послать их в Астрахань, чтобы они вины свои заслуживали». Втайне Россией была начата подготовка новой экспедиции в Дагестан, в которой должно было принять участие и донское казачество. Но антиправительственное выступление Разина сорвало эти планы.

Азовские походы Петра I

В 1682 году на российский престол вместе со своим старшим братом Иваном взошел Петр Алексеевич, пятый из царей династии Романовых. Спустя 7 лет, отодвинув от трона брата и заточив в монастырь регентшу-сестру Софью, он стал фактическим самодержцем России. В основу его политики была положена идея обеспечения выхода России к морям, и в первую очередь к Черному морю. Кроме того, данной акцией он пытался укрепить положение России на Северном Кавказе и ослабить там влияние Персии и Турции.

Засада горцев

Первой крупной военной акцией нового царя стало завоевание Азова. Оно произошло не сразу, а в результате двух походов.

Первый поход Петровских войск к Азову, состоявшийся в 1695 году, завершился неудачно. Турки, заблаговременно узнав о приближении тридцатитысячного русского войска, усилили гарнизон крепости с трех до семи тысяч человек и хорошо подготовились к защите. Осада продолжалась почти три месяца. Два штурма, предпринятые по настоянию Петра, были отбиты противником. Подкопы и закладываемые в них мины при взрывах наносили больше ущерба осаждавшим, чем осажденным. В довершение ко всему к неприятелю перебежал изменник, голландский матрос Янсон. Он рассказал туркам, что русские после обеда имеют обыкновение спать. В один из «тихих» часов осажденные совершили вылазку, перебили сотни сонных солдат и захватили или испортили много пушек. Под давлением всех этих неудач 27 сентября Петр снял осаду Азова и вернулся в Москву.

Петр I

В следующем году к Азову во главе с воеводой А.С. Шеиным было направлено семидесятитысячное войско. Кроме того, туда же пошел новорожденный российский галерный флот, руководимый генералом Францем Лефортом. Петр шел в поход капитаном одной из галер.

Вторая осада Азова началась 16 июня 1696 года и велась уже по всем правилам тогдашнего военного искусства, как с суши, так и со стороны моря. Последнее стало причиной того, что турецкий флот, посланный на помощь осажденным, не решился вступать в бой с многочисленными русскими судами. Постояв некоторое время на почтительном расстоянии, турецкие корабли подняли паруса и ушли в открытое море. Без подкрепления гарнизон крепости не выдержал осады и 18 июля объявил о капитуляции. Русские захватили тысячи пленных, 136 пушек и вновь обрели плацдарм для наступления на Кавказ вдоль побережья Азовского моря.

Но и на этот раз Россия не смогла использовать приобретение по назначению. Начавшаяся вскоре Северная война на долгие годы приковала внимание Петра I к Прибалтике и другим западным районам. К военным действиям пришлось привлекать также казачество, в результате чего южные рубежи Российского государства оказалась сильно ослабленными. Этим воспользовался кубинский хан Каиб-Султан. В 1707 году он разорил казачьи городки и станицы, расположенные на Тереке, а их население либо уничтожил, либо угнал в неволю.

Петр, узнав об этом, приказал создать Терскую кордонную линию из многочисленных укреплений, занятых небольшими воинскими гарнизонами. Ее начальником стал казанский и астраханский губернатор Петр Матвеевич Апраксин. Эта линия носила оборонительный характер. О возможности наступательных действий на кавказском направлении в будущем в Москве говорили с большой осторожностью.

После неудачного для России Прутского похода 1711 года Петр был вынужден подписать договор на выдвинутых турками условиях. Один из его пунктов гласил, что стремящаяся к миру Россия обязуется вернуть
Страница 7 из 42

туркам Азов, уничтожить недавно построенную на побережье Азовского моря крепость Таганрог, а также «…между Азовом и Черкасском новых крепостей не строить». Так во второй раз Россией был потерян Азов, являвшийся не только «ключом» к Азовскому и Черному морям, но и важным плацдармом для продвижения к Черноморскому побережью Кавказа. Правда, в окружении Петра прямо говорили, что уступка эта временная, и пробьет час, когда сапог российского гренадера твердо и надолго станет на кавказской земле.

Глава 2

Первая война России на Кавказе

Кавказский край в начале XVIII века

Кавказ, или, как было принято именовать этот регион в прошлые столетия, «Кавказский край», в XVIII столетии, в географическом отношении представлял собой пространство, расположенное между Черным, Азовским и Каспийским морями. По диагонали оно пересечено горной цепью Большого Кавказа начинающейся у Черного моря и завершающейся у Каспийского моря. Горные отроги занимают более 2/3 территории Кавказского края. Главными вершинами Кавказских гор в XVIII–XIX считались Эльбрус (5642 м), Дых-Тау (Дыхтау – 5203 м) и Казбек (5033 м), в наши дни их список пополнила еще одна вершина – Шхара, также имеющая высоту 5203 м. В географическом отношение Кавказ состоит из Предкавказья, Большого Кавказа и Закавказья.

Как характер местности, так и климатические условия в пределах Кавказского края чрезвычайно разнообразны. Именно эти особенности самым непосредственным образом сказались на формировании и этнографическом быте проживавших на Кавказе народов.

Разнообразие климата, природы, этнографии и историческое развитие края легли в основу его деления в XVIII–XIX столетиях на естественные составные части. Это Закавказье, Северная часть Кавказского края (Предкавказье) и Дагестан.

Для более правильного и объективного понимания событий на Кавказе в прошлые века важно представлять характерные черты народонаселения этого края, важнейшие из которых: разнородность и разноплеменность населения; многообразие этнографического быта, различные формы общественного устройства и социально-культурного развития, разнообразие верований. Причин такого явления несколько.

Одна из них заключалась в том, что Кавказ, располагаясь между Северо-Западной Азией и Юго-Восточной Европой, географически находился на путях (два главных пути передвижения – северный или степной и южный или малоазийский) перемещения народов из средней Азии (Великое переселение народов).

Другая причина, многие государства, соседствуя с Кавказом, в период своего расцвета старались распространить и утвердить свое владычество в этом крае. Таким образом, действовали с запада греки, римляне, византийцы и турки, с юга персы, аравитяне, с севера монголы и русские. В результате чего жители равнин и доступных частей Кавказских гор постоянно смешивались с новыми народами и меняли своих властителей. Непокорные племена удалялись в труднодоступные горные районы и веками отстаивали свою независимость. Из них и складывались воинствующие горские племена. Некоторые из этих племен соединились между собой вследствие общих интересов, многие же сохранили свою самобытность, и наконец некоторые племена вследствие различной исторической судьбы разделились и утратили между собой всякую связь. По этой причине в горных районах можно было наблюдать явление, когда жители двух ближайших селений существенно отличались и по наружному виду, и по языку, и по нравам, и по обычаям.

С этой причиной тесно связана и следующая – племена, вытесненные в горы, расселялись по изолированным ущельям и постепенно утрачивали взаимосвязь между собой. Разделение на отдельные общества объяснялось суровостью и дикостью природы, ее недоступностью и замкнутостью горных долин. Эти уединенность и замкнутость, очевидно, одни из главных причин, что люди из одного и того же племени живут различною жизнью, имеют неодинаковые нравы и обычаи и даже говорят на наречиях, нередко трудно понимаемых соседями-единоплеменниками.

В соответствии с этнографическими исследованиями, проведенными учеными XIX века Шагреном, Шифнером, Броссе, Розеном и др., народонаселение Кавказа делилось на три категории. К первой была отнесена индо-европейская раса: армяне, грузины, мингрельцы, гурийцы, сванеты, курды, осетины и талышенцы. Ко второй – тюркская раса: кумыки, ногайцы, карачаевцы и другие общества горцев, занимающие середину северного склона Кавказского хребта, а также все закавказские татары. И наконец, к третьей относились племена неизвестных рас: адыге (черкесы), нахче (чеченцы), убыхи, абхазцы и лезгины. Индо-европейская раса составляла большинство народонаселения Закавказья. Это были грузины и одноплеменные с ними имеретины, мингрельцы, гурийцы, а также армяне и татары. Грузины и армяне находились на более высокой степени общественного развития в сравнении с другими народами и племенами Кавказа. Они, несмотря на все преследования со стороны соседних с ними сильных мусульманских государств, смогли сохранить свою народность и религию (христианство), а грузины, кроме того, свою самобытность. В горных районах Кахетии проживали горские племена: сванеты, тушины, пшавы и хевсуры.

Хевсурские воины второй половины XIX в.

Закавказские татары составляли основную массу народонаселения в ханствах, подвластных Персии. Все они исповедовали мусульманскую веру. Кроме того, в Закавказье проживали куртины (курды) и абхазцы. Первые составляли воинствующее кочующее племя, частично занимавшее территорию пограничной с Персией и Турцией. Абхазцы – немногочисленное племя, представляющее собой отдельное владение на Черноморском побережье севернее Мингрелии и граничившего с черкесскими племенами.

Народонаселение северной части Кавказского края имела еще более широкий спектр. Оба ската Главного Кавказского хребта западнее Эльбруса занимали горские народы. Наиболее многочисленным народом были адыги (на их языке означает – остров) или, как их обычно называли, черкесы. Черкесы отличались своей прекрасной наружностью, хорошими умственными способностями и неукротимой отвагой. Общественное устройство черкес, как и большинство остальных горцев, можно отнести, скорее всего, к демократическим формам сосуществования. Хотя в основе общества черкес и существовали аристократические элементы, но привилегированные их сословия никакими особыми правами не пользовались.

Народ адыгов (черкесы) был представлен многочисленными племенами. Самыми значительными из них были абадзехи, занимавшие весь северный склон Главного хребта, между верховьями рек Лабы и Супс, а также шапсуги и натухайцы. Последние проживали западнее, по обоим склонам хребта вплоть до устья Кубани. Остальные черкесские племена, занимавшие как северные склоны, так и южные, по восточному побережью Черного моря были незначительны. Среди них были бжедухи, хамишеевцы, черченеевцы, хатухаевцы, темиргоевцы, егерухавцы, махошевцы, баракеевцы, бесленеевцы, баговцы, шахгиреевцы, абазинцы, карачаевцы, убыхи, варданэ, джигеты и др.

Кроме того, к черкесам можно было отнести и кабардинцев, обитавших к востоку от Эльбруса и занимавших предгорья средней части северного склона Главного
Страница 8 из 42

Кавказского хребта. Они по своим обычаям и общественному устройству были во многом схожи с черкесами. Но, сделав значительные успехи на пути цивилизации, кабардинцы отличались от первых более мягкими нравами. Необходимо отметить и такой факт, что они были первыми из племен северного ската Кавказского хребта, которые вступили в дружественные отношения с Россией.

Территория Кабарды руслом реки Ардон географически делилась на Большую и Малую. В Большой Кабарде проживали племена безениевцев, чегемцев, хуламцев, балкарцев. Малая Кабарда была заселена племенами назрань, карабулахами и прочими.

Черкесы, как и кабардинцы, исповедовали мусульманскую веру, но между ними на то время сохранились еще следы христианства, а у черкесов и следы язычества.

Восточнее и южнее Кабарды проживали осетины (сами себя они называли – иронами). Ими были заселены верхние уступы северного склона Кавказского хребта, а также часть предгорья между реками Малка и Тереком. Кроме того, часть осетин проживали и по южным скатам Кавказского хребта, к западу от направления, где в последующем была проложена Военно-Грузинская дорога. Этот народ был немногочислен и беден. Основными обществами осетин были: дигорцы, алагирцы, куртатинцы и тагаурцы. Большая их часть исповедовала христианство, хотя были и те, которые признавали ислам.

В бассейне рек Сунжа, Аргун и верхнего течения реки Аксай, а также на северных склонах Андийского хребта жили чеченцы или нахче. Общественное устройство этого народа было достаточно демократичным. В чеченском обществе издревле существовала тейповая (тейп – родово-территориальная общность) и территориальная система социальной организации. Такая организация придавала ему строгую иерархичность и прочные внутренние связи. В то же время такое общественное устройство обуславливало особенности отношений с другими народностями.

Основополагающей функцией тейпа была защита земли, а также соблюдение правил землепользования, это было важнейшим фактором его консолидации. Земля была в коллективном пользовании тейпа и не делилась между его членами на отдельные участки. Управление осуществлялось выборными старшинами на основе духовных законов и древних обычаев. Такая социальная организация чеченцев во многом объясняла ту беспримерную стойкость их долголетней борьбы с различными внешними врагами, в том числе с Российской империей.

Чеченцы равнинных и предгорных районов обеспечивали свои потребности за счет природных ресурсов и земледелия. Горцы, кроме того, отличались страстью к набегам с целью грабежа равнинных земледельцев и захвата людей для последующейо их продажи в рабство. Исповедовали они ислам. Впрочем, религии в чеченском населении никогда не отводилась ключевая роль. Чеченцы традиционно не отличались религиозным фанатизмом, они во главу угла ставили свободу и независимость.

Пространство восточнее чеченцев между устьями Терека и Сулака заселено было кумыками. Кумыки по своему обличию и по языку (татарский) сильно отличались от горцев, но в то же время в обычаях, степени социального развития у них было много общего. Общественное устройство кумыков во многом определялось разделением их на восемь основных сословий. Высшим сословием являлись князья. Последние два сословия чагары и кулы находились в полной или частичной зависимости от своих владельцев.

Кумыки, так же как и кабардинцы, одни из первых вступили в дружественные отношения с Россией. Они считали себя покорными российскому правительству со времени Петра Великого. Так же, как и большинство племен горцев, они проповедовали магометанскую веру.

Однако надо заметить, что, несмотря на близкое соседство двух сильных мусульманских государств, Сефевидской Персии и Оттоманской империи, многие горские племена к началу XVIII века не были мусульманами в строгом смысле этого слова. Они, исповедуя мусульманство, в то же время имели различные другие верования, исполняли обряды, из которых одни составляли следы христианства, другие следы язычества. Особенно это было характерно для черкесских племен. Во многих местах горцы поклонялись деревянным крестам, приносили им дары, чествовали важнейшие христианские праздники. Следы язычества выражались у горцев особым уважением к некоторым заповедным рощам, в которых коснуться до дерева топором считалось святотатством, а также некоторыми особыми обрядами, соблюдаемых при свадьбах, похоронах.

В целом, народности, обитавшие в северной части Кавказского края, составляя остатки различных народов, отделившихся от своих корней в различные исторические периоды и при весьма разных степенях социального развития, в своем общественном устройстве, так и в своих нравах и обычаях, представляли большое разнообразие. Что касается внутреннего и политического их устройства, и прежде всего горских народов, то оно представляло собой интересный пример существования общества без всяких политических и административных властей.

Однако это не означало равенство всех сословий. У большей части черкес, кабардинцев, кумыков и осетин издавна существовали привилегированные сословия князей, дворян и свободных людей. Равенство сословий в той или иной степени существовало лишь среди чеченцев и некоторых других менее значимых племен. При этом права высших сословий распространялись только на низшие классы. Например, у черкесов на три низших класса: объ (люди, зависевшие от покровителя), пшителей (подвластный хлебопашец) и ясырь (раб). В то же время все общественные дела решались на народных собраниях, где все свободные люди имели право голоса. Решения реализовывались через избранных на тех же собраниях лиц, которые временно с этой целью наделялись властью.

При всем разнообразии быта кавказских горцев необходимо отметить, что главными основами существования их обществ были: семейные отношения; кровная месть (кровомщение); права собственности; право каждого свободного человека иметь и применять оружие; уважение к старшим; гостеприимство; родовые союзы с взаимною обязанностью защищать друг друга и ответственностью перед другими родовыми союзами за поведение каждого.

Отец семейства был полновластным господином над своей женой и несовершеннолетними детьми. Свобода и жизнь их была в его власти. Но если он без вины убивал или продавал свою жену, то подвергался мщению со стороны ее родственников.

Право и обязанность мести были также одним из основных законов во всех горских обществах. Не отомстить за кровь или обиду у горцев считалось делом в высшей степени бесчестным. За кровь допускалась выплата, но только при согласии обиженной стороны. Плата допускалась людьми, скотом, оружием и другим имуществом. При этом выплаты могли быть так значительны, что один виновный не в состоянии был их отдать, и она распределялось на всю фамилию.

Право частной собственности распространялось на скот, дома, обрабатываемые поля и т. п. Пустующие поля, пастбища и леса не составляли частной собственности, а разделялись между фамилиями.

Право носить и применять оружие по своему усмотрению принадлежало каждому свободному человеку. Низшие сословия могли применять оружие только по приказанию своего господина или для его
Страница 9 из 42

защиты. Уважение к старшим у горцев было развито в такой степени, что даже взрослый не мог начать разговор со стариком, пока тот с ним не заговорит, и не мог при нем сесть без приглашения. Гостеприимство горских племен обязывало давать убежище даже врагу, если тот гостем являлся в дом. Обязанность всех членов союза была охранять безопасность гостя, пока тот находился на их земле, не щадя жизни.

В родовом союзе обязанность каждого члена союза состояла в том, что он должен был принимать участие во всех делах, касающихся общих интересов, при столкновении с другими союзами, являться по общему требованию или по тревоге с оружием. В свою очередь общество родового союза покровительствовало каждому из принадлежащих к нему людей, защищало своих и мстило за каждого.

Для разрешения споров и ссор, как между членами одного союза, так и между членами посторонних союзов, у черкесов применялся суд посредников, называемый судом по адату. Для этого стороны избирали себе доверенных людей, как правило, из стариков, пользовавшихся особым уважением в народе. С распространением мусульманства стал применяться и общемусульманский духовный суд по шариату, исполняемый муллами.

Что касается благосостояния горских племен, обитавших в северной части Кавказа, то необходимо отметить, что у большинства народа имелись лишь средства для удовлетворения самых необходимых потребностей. Причина заключалась прежде всего в их нравах и обычаях. Активный, неутомимый воин в военных действиях, в то же время горец неохотно выполнял всякий другой труд. Это была одна из наиболее сильных черт их народного характера. В то же время в случае крайней необходимости горцы занимались и праведным трудом. Устройство террас для посевов на скалистых, едва доступных горах, многочисленные оросительные каналы, проведенные на значительные расстояния, служат лучшим тому доказательством.

Довольствуясь немногим, не отказываясь от труда, когда он совершенно необходим, охотно пускаясь в набеги и хищнические нападения, горец остальное время обыкновенно проводил в праздности. Домашние и даже полевые работы были преимущественно обязанностью женщин.

Самую богатую часть народонаселения северной части Кавказского хребта составляли жители Кабарды, некоторые кочующие племена и жители кумыхских владений. Ряд черкесских племен по своему достатку не уступали вышеназванным народам. Исключением являлись племена Черноморского побережья, которые с уменьшением торговлей людьми находились в стесненных в материальном отношении положении. Подобное положение характерно было для горских обществ, занимавших каменистые верхние уступы Главного хребта, а также большинство народонаселения Чечни.

Воинственность народного характера, которая препятствовала горцам в развитии их благосостояния, страсть искать приключения лежали в основе их мелких набегов. Нападения малыми партиями от 3 до 10 человек, как правило, заранее не планировалось. Обычно они в свободное время, которого у горцев при их образе жизни было достаточно, собирались у мечети или в середине аула. В ходе разговора один из них предлагал отправиться в набег. При этом со стороны инициатора идеи требовалось угощение, но за это он назначался старшим и получал бо`льшую часть добычи. Более значительные отряды собирались обыкновенно под начальством известных наездников, а многочисленные формирования созывались по решению народных собраний.

Таковы в самых общих чертах этногеография, общественное устройство, быт и нравы горских народов, проживавших в северной части Кавказского хребта.

Различия в свойствах местности внутреннего (нагорного) и прибрежного Дагестана существенно отразилось на составе и быте его населения. Главную массу народонаселения внутреннего Дагестана (территория находившейся между Чечней, прикаспийскими ханствами и Грузией) составляли лезгинские народы и аварцы. Оба этих народа говорили на одном языке, оба отличались своим сильным телосложением. Для тех и других были характерны угрюмый нрав и высокая стойкость к лишениям.

В то же время в их общественном устройстве и в социальном развитии была некоторая разница. Аварцы славились своей удалью и большими военными способностями. У них же издавна сложился общественный строй в виде ханства. Общественное устройство лезгин по преимуществу было демократическое и представляло собой отдельные вольные общества. Основными из них были: салатавцы, гумбеты (или бакмоляли), адийцы, койсубы (или хиндатль), кази-кумыхи, андаляли, карах, анцухи, капуча, Анкратальский союз со своими обществами, дидо, иланхеви, ункраталь, богулями, технуцаль, карата, буни и др. менее значительные общества.

Штурм горного селения

Прикаспийская территория Дагестана была заселена кумыками, татарами и частью лезгинами и персами. В основе их общественного устройства были заложены ханства, шамхальства, умции (владения), основанные проникавшими сюда завоевателями. Самым северным из них было Тарковское шамхальство, южнее его находились владения умция Каракайтаг, ханства Мехтулинское, Кумухское, Табасаран, Дербентское, Кюринское и Кубинское.

Все вольные общества состояли из свободных людей и рабов. Во владениях и ханствах, кроме того, имелся еще класс дворян, или беков. Вольные общества подобно чеченским имели демократическое устройство, но представляли более тесные союзы. Каждое общество имело свой главный аул и подчинялось кадию или старшине избираемых народом. Круг власти этих лиц четко не определялся и во многом зависел от личного влияния.

Мусульманство развивалось и укреплялось в Дагестане еще со времен арабов и имело здесь несравненно большее влияние, нежели в других кавказских племенах. Все население Дагестана главным образом проживало в больших аулах, для постройки которых обыкновенно выбирались места, наиболее удобные для обороны. Многие из дагестанских аулов были окружены со всех сторон отвесными скалами и, как правило, только одна узкая тропинка вела к селению. Внутри селения дома образовывали узкие и кривые улицы. Водопроводы, служащие для доставки воды в аул и для орошения садов, иногда были проведены на большие расстояния и устроены с большим искусством и трудом.

Прибрежный Дагестан в вопросах благосостояния и благоустройства, за исключением Табасарани и Каракайтаха, находился на более высокой степени развития, нежели его внутренние районы. Дербентское и Бакинское ханства славились своей торговлей. В то же время в горных районах Дагестана люди жили достаточно бедно.

Таким образом, местность, общественное устройство, быт и нравы населения Дагестана в значительной степени отличались от аналогичных вопросов северной части Кавказского хребта.

Между территориями, заселенными основными народами Кавказа как бы мелкими крапинками были вставлены земли, где проживали небольшие народы. Иногда они составляли население одной деревни. Примером могут служить жители сел Кубачи и Рутульц и многие другие. Все они говорили на своих языках, имели свои традиции и обычаи.

Представленный краткий обзор быта и нравов кавказских горцев показывает несостоятельность мнений, сложившихся в те годы о «диких» горских племенах. Конечно, ни
Страница 10 из 42

одно из горских обществ нельзя сравнить с положением и социальным развитием общества цивилизованных стран того исторического периода. Однако такие положения, как права собственности, отношение к старшим, формы управления в виде народных собраний заслуживают уважения. В то же время воинственность характера, грабительские налеты, закон кровомщения, необузданная свобода во многом и формировало представление о «диких» горцах.

С приближением в XVIII столетии южных рубежей Российской империи к Кавказскому краю, многообразие его этнографического быта не было достаточно изучено и при решении военно-административных вопросов оно не учитывалось, а в ряде случаев просто игнорировалось. При этом нравы и обычаи народов, проживающих на Кавказе, складывались веками и являлись основой уклада их жизни. Неправильное их толкование приводило к принятию необоснованных, непродуманных решений, а действия без их учета – к возникновению конфликтных ситуаций, к необоснованным военным потерям.

Военно-административные органы империи уже в начале XVIII столетия столкнулись с проблемами связанных с различными формами общественного устройства разноплеменного населения края. Эти формы были представлены от примитивных феодальных владений до обществ без всякой политической и административной власти. В этой связи все вопросы, начиная от переговоров различного уровня и характера, решение самых обычных бытовых вопросов вплоть до применения военной силы требовали новых, нетрадиционных подходов. К такому развитию событий Россия еще не совсем была готова.

Положение во многом осложнялось большими перепадами в социально-культурном развитии людей как внутри племен, так и в целом края, приобщенностью его населения к различным религиям и верованиям.

В вопросе геополитического отношения и влияния на Кавказский край великих держав необходимо отметить следующее. Географическое положение Кавказа предопределило стремление многих из них на разных исторических этапах распространить и утвердить свое влияние в политических, торгово-экономических, военных и религиозных сферах деятельности. В этой связи они стремились к захвату территорий региона или как минимум осуществлять свое покровительство в различных формах, от союзничества до протекторатства. Так, еще в VIII веке в прибрежном Дагестане утвердились арабы, образовали здесь ханство Аварское.

После арабов на этой территории господствовали монголы, персияне и турки. Последние два народа в продолжение двух веков XVI и XVII, беспрерывно оспаривали друг у друга власть над Дагестаном и над Закавказьем. В итоге этого противоборства к концу XVII – началу XVIII столетий турецкие владения распространились от восточного Черноморского побережья на земли горских народов (черкесов), абхазов. В Закавказье господство турок распространилось на провинции Грузии, и продолжалось почти до половины XVIII века. Персидские владения в Закавказье распространялись вплоть до южных и юго-восточных границ Грузии и на прикаспийские ханства Дагестана.

Северная часть Кавказского края к началу XVIII века находилась в зоне влияния Крымского ханства, вассала Турции, а также многочисленных кочевых народов – ногайцев, калмыков и караногайцев. Российское присутствие и влияние на Кавказе в это время было минимальным. В северо-восточной части Кавказского края еще при Иване Грозном был заложен Терский городок, и вольное казачество (потомки гребенских казаков) по указу Петра Великого было переселено с реки Сунжи на северные берега Терека в пять станиц: Новогладковскую, Щедринскую, Старогладковскую, Кудрюковскую и Червленскую. Российскую империю от Кавказа отделяла громадная степная зона, в которой кочевали племена степняков. Южные рубежи империи находились севернее этих кочевий и определялись границами Астраханской губернии и землями войска Донского.

Таким образом, главные соперники Российской империи, Сефевидская Персия и Оттоманская империя, стремившиеся утвердиться в Кавказском крае и тем самым решить свои интересы, к началу XVIII века находилась в более выгодном положении. В то же время отношение к ним со стороны населения Кавказского края было к этому времени в большей части отрицательное, а к России более благоприятное.

Каспийский поход Петра I

В начале XVIII века Персия активизировала свою деятельность на Восточном Кавказе, и вскоре все прибрежные владения Дагестана признали над собой ее власть. Персидские корабли были полными хозяевами в Каспийском море и держали под контролем все его побережье. Но приход персов не положил конец междоусобицам между местными владельцами. В Дагестане шла ожесточенная резня, в которую, постепенно втягивалась и Турция, враждовавшая с Персией.

События, происходившие в Дагестане, не могли не встревожить Россию, которая через его земли вела активную торговлю с Востоком. Торговые пути с Персии и Индии через Дагестан, по сути дела, были перерезаны. Купцы терпели огромные убытки, страдала и государственная казна.

С целью разведки в 1711 году на Кавказ был послан князь Александр Бекович-Черкасский, выходец из Кабарды, знавший многие восточные языки и обычаи горцев, а для разведки обстановки в Персии в 1715 году был направлен Артемий Петрович Волынский.

По возвращении в 1719 году А.П. Волынского из Персии, он был назначен астраханским губернатором с большими полномочиями как военного, так и политического характера. Последующие четыре года в основе его деятельности лежали мероприятия по приведению в подданство России дагестанских правителей и подготовки похода русских войск на Кавказ. Эта деятельность была весьма успешной. Уже в начале следующего года через Волынского в Москву поступило прошение дагестанского шамхала тарковского Адиль-Гирея о принятии его в русское подданство. Это просьба была встречена доброжелательно, а сам шамхал пожалован «во знак его государевой милости» ценными мехами на 3 тысячи рублей.

Едва лишь выйдя победительницей из Северной войны, Россия, провозглашенная империей, начала готовиться к походу на Кавказ. В качестве повода послужило избиение и ограбление русских купцов, организованное лезгинским владельцем Дауд-беком в Шемахах. Там 7 августа 1721 года толпы вооруженных лезгин и кумыков напали на русские лавки в гостином дворе, побили и разогнали находившихся при них приказчиков, после чего разграбили товары на общую сумму до полумиллиона рублей.

А.П. Волынский

Узнав об этом, А.П. Волынский срочно донес императору: «…по намерению Вашему к начинанию законнее сего уже нельзя и быть причины: первое, что изволите вступиться за свое; второе, не против персиян, но против неприятелей их и своих. К тому ж и персиянам можно предлагать (ежели они бы стали протестовать), что ежели они заплатят Ваши убытки, то Ваше Величество все завоеванное им отдать можете. Так можно перед всем светом показать, что Вы изволите иметь истинную к тому причину».

На данное письмо в декабре 1721 года Петр отписал: «На оное ваше мнение ответствую; что сего случая не пропустить зело то изрядно, и мы уже довольную часть войска к вам маршировать велели…». В этом же 1721 году терско-гребенские казаки были определены в ведение военной коллегии России и
Страница 11 из 42

оформлены как военное сословие.

В начале 1722 года русскому императору стало известно, что персидский шах вблизи своей столицы потерпел поражение от афганцев. В стране началась смута. Возникла угроза, что, воспользовавшись этим, турки нанесут удар первыми и раньше русских появятся на побережье Каспийского моря. Дальше откладывать поход на Кавказ стало рискованно.

В первых числах мая 1722 года гвардия была погружена на суда и отправлена вниз по Москве-реке, а далее – по Волге. Спустя десять дней тронулись в путь Петр с Екатериной, решившей сопровождать мужа в походе. Вскоре экспедиционный корпус сосредоточился в Астрахани, где для него Волынский заранее подготовил хорошую материальную базу. Туда же по его приказу для встречи с императором прибыли атаманы донцов, военачальники волжских татар и калмыков, отряды которых должны были принять участие в походе. Общая численность российских войск, предназначенных для вторжения на Кавказ, превышала 80 тысяч человек.

Кроме того, в походе должны были принять участие кабардинские князья: брат Александра Бековича-Черкасского мурза Черкасский и Араслан-бек. Со своими воинскими отрядами они должны были присоединиться к русской армии 6 августа на реке Сулак.

18 июля суда с регулярной пехотой и артиллерией вышли из Астрахани в Каспийское море. Девять тысяч драгун, двадцать тысяч донских казаков и тридцать тысяч конных татар и калмыков следовали берегом моря. Спустя десять дней русские суда причалили к берегу в устье Терека в Аграханском заливе. Петр первым ступил на сушу и определил место для устройства лагеря, где намеревался дождаться подхода кавалерии.

Боевые действия начались раньше, чем ожидалось. 23 июля отряд бригадира Ветерани на подходе к деревне Эндери в ущелье был внезапно атакован кумыками. Горцы, укрывшись в скалах и за деревьями, метким ружейным огнем и стрелами вывели из строя 80 солдат и двух офицеров. Но затем русские, оправившись от неожиданности, сами перешли в наступление, нанесли поражение противнику, захватили деревню и превратили ее в пепел. Так началась военная экспедиция, получившая затем название Каспийского похода Петра Великого.

В последующем Петр действовал весьма решительно, сочетая дипломатию с вооруженной силой. В начале августа его войска двинулись на Тарки. На подступах к городу они были встречены шамхалом Алды-Гиреем, выразившим покорность императору. Петр принял его перед строем гвардии весьма любезно и пообещал не чинить разорение края.

13 августа русские полки торжественно вступили в Тарки, где были с почетом встречены шамхалом. Алды-Гирей подарил Петру серого аргамака в золотой сбруе. Обе его жены нанесли визит Екатерине, поднеся ей в дар лотки лучших сортов винограда. Войска получили продовольствие, вино и фураж.

16 августа русское войско выступило в поход к Дербенту. На этот раз путь был не совсем гладкий. На третий день одна из колонн подверглась нападению крупного отряда утемишского султана Махмуда. Солдаты сравнительно легко отразили удар противника и захватили много пленных. В назидание всем другим недругам Петр приказал казнить 26 пленных военачальников, а местечко Утемишь, состоявшее из 500 домов, превратить в пепел. Рядовым воинам была дарована свобода под клятву впредь не воевать с русскими.

Атака горцев

Лояльность русского императора к покорным и его жестокость к сопротивляющимся вскоре стали известны по всему краю. Поэтому Дербент не сопротивлялся. 23 августа его правитель с группой именитых горожан встретил русских за версту от города, пал на колени и поднес Петру два серебряных ключа от ворот крепости. Петр ласково принял делегацию и пообещал не вводить в город войска. Он сдержал свое слово. Русские разбили у стен города лагерь, где несколько дней отдыхали, празднуя бескровную победу. Все это время император с женой, спасаясь от невыносимой жары, провели в специально построенной для них землянке, покрытой толстым слоем дерна. Правитель Дербента, узнав об этом, был очень удивлен. В тайном послании шаху он писал, что русский царь настолько дикий, что живет в земле, откуда выходит лишь с закатом солнца. Тем не менее, давая оценку состоянию русских войск, наиб не скупился на похвалы.

После овладения Дербентом в русском лагере начали готовиться к походу на Баку. Однако острая нехватка продовольствия и фуража заставила Петра отложить его на следующий год. Оставив в Дагестане небольшой отряд, он главные силы вернул на зимовку в Астрахань. На обратном пути войска в месте, где река Аграхань впадает в реку Сулак, русские заложили крепость Святого Креста.

В конце сентября по приказу Петра атаман Краснощекин с донцами и калмыками нанес серию ударов по утемишскому султану Махмуду, разгромил его войска и разорил все, что уцелело от прошлого погрома. Было пленено 350 человек и захвачено 11 тысяч голов крупного рогатого скота. Это была последняя победа, одержанная в присутствии Петра I на Кавказе. В конце сентября императорская чета отплыла в Астрахань, откуда вернулась в Россию.

После отъезда Петра командование всеми русскими войсками, находившимися на Кавказе, было поручено генерал-майору М.А. Матюшкину, пользовавшемуся особым доверием императора.

Турция всполошилась ввиду появления русских войск на Каспийском побережье. Весной 1723 года 20-тысячная турецкая армия заняла пространство от Эривани до Тавриза, затем двинулась к северу и оккупировала Грузию. Царь Вахтанг укрылся в Имеретии, а затем перебрался в русскую крепость Святого Креста. Оттуда в 1725 году он был переправлен в Петербург и принят Екатериной I. Ему для жительства была назначена Астрахань, а на содержание двора отпускалось русской казной ежегодно 18 тысяч рублей. Кроме того, ему были пожалованы земли в различных губерниях и 3000 крепостных. Изгнанный грузинский царь безбедно прожил в России долгие годы.

Выполняя волю императора, в июле 1723 года Матюшкин с четырьмя полками, совершил морской переход из Астрахани и после короткого боя занял Баку. В городе было захвачено 700 персидских солдат и 80 пушек. За эту операцию командир отряда был произведен в генерал-поручики.

В Исфахани забили тревогу. Внутренняя обстановка в Персии не позволяла шаху заниматься кавказскими делами. Приходилось договариваться с Россией. В Петербург в срочном порядке были направлены послы с предложением союза в войне с Турцией и с просьбой о помощи шаху в борьбе с его внутренними врагами. Петр решил сделать упор на вторую часть предложений. 12 сентября 1723 года был подписан договор на выгодных для России условиях. В нем указывалось: «Шахово Величество уступает Его Императорскому Величеству Всероссийскому в вечное владение города Дербент, Баку со всеми им принадлежащими и по Каспийскому морю лежащими землями и местами, токож де и провинции: Гилян, Мазандеран и Астрабад, дабы оными содержать войско, которое Его Императорское Величество его Шахову Величеству против его бунтовщиков в помощь вышлет, не требуя за то денег».

Вид на Дербент со стороны моря

Осенью 1723 года персидская провинция Гилян оказалась под угрозой оккупации афганцами, которые вступили в тайный сговор с Турцией. Правитель провинции, в свою очередь, обратился за помощью к русским. М.А.
Страница 12 из 42

Матюшкин решил не упускать столь редкую возможность и упредить противника. В течение короткого времени были подготовлены к плаванию 14 судов, на которые взошли два батальона солдат с артиллерией. Эскадрой судов командовал капитан-поручик Сойманов, а отрядом пехоты – полковник Шипов.

4 ноября эскадра вышла из Астрахани и спустя месяц стала на рейд у Энзели. Высадив небольшой десант, Шипов без боя занял город Решт. Весной следующего года в Гилян из Астрахани было направлено усиление – две тысячи человек пехоты с 24 орудиями, которыми командовал генерал-майор А.Н. Левашов. Объединенными усилиями русские войска заняли провинцию и установили контроль над южным побережьем Каспийского моря. Их отдельные отряды просачивались в глубь Кавказа, пугая вассальных Персии шекинского и ширванского ханов.

Персидский поход был в целом завершен успешно. Правда, захватив огромные территории на побережье Каспийского моря, русские войска потеряли 41 172 человека, из которых всего 267 погибли в боях, 46 утонули, 220 дезертировали, а остальные умерли от ран и болезней. Поход, с одной стороны, показал слабость к сопротивлению правителей Восточного Кавказа, с другой, неподготовленность русской армии к проведению операций в южных широтах, недостатки ее медицинского обеспечения, снабжения и многое другое.

Петр высоко отметил боевые заслуги своих воинов. Все офицеры были награждены специальными золотыми, а нижние чины – серебряными медалями с изображением императора, которые носились на ленте первого российского ордена Св. Андрея Первозванного. Эта медаль стала первой из многочисленного ряда наград, учрежденных за боевые действия на Кавказе.

Таким образом, Петр Великий, исходя, прежде всего, из торгово-экономических интересов России, первым из ее правителей поставил задачу присоединения Прикаспийского побережья Кавказа во главу угла политики империи. Он лично организовал военную экспедицию на Восточный Кавказ с целью его завоевания и добился определенных успехов. Однако появление на Кавказе русских войск активизировало захватническую деятельность этого края также со стороны Персии и Турции. Военные действия на Кавказе со стороны России носили характер экспедиций, целью которых был не столько разгром основных сил противостоящего противника, сколько захват территории. Население захваченных земель облагалось контрибуцией, которая в основном использовалась для содержания оккупационной администрации и войск. В ходе экспедиций широко практиковалось приведение местных правителей в подданство России посредством присяги.

Разменная фигура дворцовых интриг

Императрица Екатерина I пыталась продолжать политику супруга, но это ей плохо удавалось. Война с Персией не прекратилась подписанием Петербургского договора, который отказывались признавать многие подданные шаха. Их отряды то и дело совершали нападения на русские гарнизоны, силы которых постепенно таяли. По-прежнему агрессивно вели себя и некоторые дагестанские правители. Как следствие, интерес петербургского двора к Кавказу начал заметно падать. В апреле 1725 года по персидскому вопросу состоялось заседание Сената. После долгих прений было принято решение послать Матюшкину указ временно прекратить завоевание новых территорий. От генерала требовалось закрепиться в ранее захваченных районах и, прежде всего, на побережье Каспийского моря и на реке Куре, после чего основные усилия сосредоточить на наведении порядка в тылу русских войск, где обозначилась агрессивность некоторых дагестанских правителей. Причиной такого решения стало то, что командир сальянского отряда полковник Зимбулатов и группа его офицеров были изменнически умерщвлены во время обеда у местного правителя. Пока шло следствие по этому делу, шамхал Тарковский Алды-Гирей также изменил союзу с Россией и, собрав большой отряд, совершил нападение на крепость Святого Креста. Оно было отражено с большими для горцев потерями. Но с тех пор всякое передвижение русских в окрестностях крепости практически стало невозможным.

Засада горцев у дороги

Наведение порядка Матюшкин решил начать с шамхала Тарковского. По его приказу в октябре 1725 года генерал-майоры Кропотов и Шереметев совершили карательную экспедицию в земли изменника. Алды-Гирей, имея три тысячи войска, не решился сопротивляться превосходящим силам русских и ушел из Тарок в горы вместе с находившимся при нем турецким посланником. Его владения были опустошены. Двадцать селений погибли в огне, в том числе и столица шамхальства, состоявшая из тысячи дворов. Но на этом активные действия русских войск на Кавказе прекратились. Матюшкин был отозван с Кавказа по приказу Меншикова.

Ослаблением русских позиций немедленно воспользовались турки. Надавив на шаха, они добились подписания в 1725 году трактата, по которому Казикумых и часть Ширвана были признаны подвластными султану территориями. К тому времени Ширванский правитель Дуда-бек чем-то успел провиниться перед своими турецкими покровителями; он был вызван в Константинополь и убит. Власть в Ширване перешла к его давнему сопернику Челок-Сурхаю с утверждением его в звании хана.

С трудом собрав силы, в 1726 году русские продолжили «усмирение» шамхальства, грозя превратить его в безлюдную пустыню. Наконец Алды-Гирей решил прекратить сопротивление и 20 мая сдался Шереметеву. Его отправили в крепость Святого Креста и заключили под стражу. Но проблемы края это не решило. При отсутствии высшего командования среди русских генералов не было единства замыслов и действий. Удерживать занятые территории в таких условиях становилось все труднее.

Частые разногласия между генералами подсказали русскому правительству необходимость назначить на Кавказ опытного командующего, доверив ему всю полноту военной и административной власти в регионе. Выбор пал на князя Василия Владимировича Долгорукого.

Прибыв на Кавказ, новый командующий был поражен плачевным состоянием находившихся там российских войск. В августе 1726 года он писал императрице: «…Здешнего корпуса генералитет, штаб– и обер-офицеры без прибавки жалованья пропитать себя не могут по здешней дороговизне; офицеры пришли в крайнюю нищету несносную, что уже один майор и три капитана с ума сбрели, уже многие знаки свои и шарфы закладывают…».

Официальный Петербург остался глухим к словам Долгорукого. Тогда генерал на свой страх и риск произвел поборы среди местного населения и выдал жалованье войскам. Кроме того, он своей властью устранил материальное неравенство между казаками и наемниками. «В русском войске, – писал он императрице, – есть две иностранные роты – армянская и грузинская, из которых каждая получает казенное содержание; русским казакам не дают ничего, а между тем они служат больше и неприятелю страшнее. Я определил им также денежные выдачи, ибо, по моему мнению, лучше платить своим, нежели чужим. Правда, армяне и грузины служат изрядно, однако же казаки действуют гораздо отважнее». Неудивительно, что при таком подходе боевой дух войск значительно повысился. Это позволило командующему продолжить дело, начатое его предшественниками.

В 1727 году Василий Владимирович с небольшим отрядом совершил
Страница 13 из 42

поездку по всему побережью моря, потребовав подтвердить местных правителей присягу на подданство России. По возвращении в Дербент он писал императрице: «…в проезд свой привел в подданство Вашему Императорскому Величеству провинции, лежащие по берегу Каспийского моря, а именно: Кергеруцкую, Астаринскую, Ленкоранскую, Кызыл-Агацкую, Уджаруцкую, Сальянскую; степи: Муранскую, Шегоевенскую, Мазаригскую, с которых будет доход на год около ста тысяч рублей». По его расчетам этих средств должно было хватить на содержание отряда всего в 10–12 тысяч человек, что не могло обеспечить прочную власть России на оккупированных ею землях. Долгорукий предлагал либо повысить расходы казны на содержание корпуса, либо обложить местных правителей особой данью, либо сократить численность войск и площадь контролируемых ими территорий. Однако ни одно из его предложений не нашло в Петербурге понимания и поддержки. Наследники Петра Великого не видели перспектив для России на Кавказе и не желали тратить на него сил, времени и средств.

Князь Василий Владимирович Долгорукий

Смерть Екатерины I, случившаяся в 1727 году, и последовавшая за ней борьба за власть на некоторое время отвлекли внимание Российского правительства от Кавказа. Петр II в день коронования, 25 февраля 1728 года, произвел В.В. Долгорукого в генерал-фельдмаршалы и отозвал в Петербург. При отъезде из Кавказа Василий Владимирович разделил подведомственную ему территорию на две части, назначив в каждую отдельного начальника. В Гиляне остался генерал-лейтенант А.Н. Левашов, а в Дагестане командование войсками принял генерал-лейтенант А.И. Румянцев – отец великого полководца.

В начале царствования Анны Иоанновны была предпринята очередная попытка укрепить позиции Российской империи на Кавказе. Для этого требовалось добиться от Персии значительных политических уступок и официального признания за Россией территорий, захваченных ею в Прикаспийском крае. Сложность проблемы заключалась и в том, что она затрагивала также интересы Турции и местных правителей, часть из которых не желала присутствия России на Кавказе. Для решения этого вопроса требовались не столько опытные военачальники, сколько дипломаты.

Распутать «персидский узел» было поручено командиру Прикаспийского корпуса Алексею Николаевичу Левашову, который был произведен в генерал-аншефы и наделен особыми полномочиями. Это был достаточно опытный военачальник, но крайне слабый дипломат.

В помощь Левашову для ведения дипломатических переговоров с персами был направлен вице-канцлер барон Петр Павлович Шафиров. Им предписывалось «стараться как можно скорее заключить выгодный для России договор с персидским шахом и употребить все способы для отклонения его от договора с Портою».

Переговоры начались летом 1730 года и велись безуспешно. Но Левашов и Шафиров напрасно искали причины неудач на месте – они таились в Петербурге, где дело взял в свои руки фаворит императрицы Эрнст Иоганн Бирон. Его дворец тайно посещался не только персами, но и австрийцами. Персы обещали русским поддержку в войне с Турцией при условии безвозмездного возвращения шаху всех прикаспийских территорий. Австрийцы также всячески стремились в своих интересах столкнуть Россию с Турцией. Сам Бирон, став посредником в этих переговорах, думал не о пользе России, а только о собственных интересах. Поэтому в Петербурге торг по поводу Кавказа шел намного активнее, чем на переговорах Левашова и Шафирова.

В июне австрийский посланник граф Вротислав вручил Бирону диплом на графство Священной Римской империи, портрет императора, осыпанный бриллиантами и 200 тысяч талеров, на которые фаворит купил поместье в Силезии. После этого он начал упорно рекомендовать императрице «наиболее оптимальный путь решения кавказской проблемы».

Весной 1731 года Левашов и Шафиров получили новые указания правительства. В них говорилось следующее: «императрица не хочет оставлять за собой ни одной из персидских провинций и повелевает вначале очистить все земли по реку Куру, когда шах прикажет заключить договор о восстановлении соседственной дружбы и ратифицирует его; а прочие провинции от реки Куры будут уступлены, когда шах выгонит турок из своего государства».

Таким образом, пойдя на уступки шаху, Россия поставила себя на грань войны с Турцией, которая, постепенно вытесняя персов, продолжала политику завоевания всего Кавказа. Их эмиссары наводнили прикаспийские ханства, насаждая там антироссийские настроения, которые нередко попадали на благоприятную почву и давали кровавые всходы.

В 1732 году командование российскими войсками в Дагестане принял ставленник Бирона генерал-лейтенант Людвиг Вильгельм принц Гессен-Гомбургский. В то время принцу было всего 28 лет. Он не имел за плечами ни военного, ни дипломатического опыта, но страстно желал выслужиться.

Новый командующий с энтузиазмом взялся за дело и предпринял ряд частных экспедиций. Это вызвало ответную реакцию, и уже осенью 1732 года участились случаи нападения горцев на русские отряды. Так, в октябре ими был разгромлен полуторатысячный отряд полковника П. Коха. В результате внезапного нападения русские лишились 200 человек убитыми и стольких же пленными. Нападения аборигенов на русские воинские отряды и посты имели место и в последующие два года.

В это время турецкий султан направил в Персию 25-тысячную орду крымских татар, путь которой пролег через контролируемую российскими войсками территорию Дагестана. Принц Людвиг решил выставить заслон на пути противника. С трудом был собран отряд из четырех тысяч человек, который перекрыл два горных прохода в районе селения Гораичи.

Русские встретили татар дружным ружейным и артиллерийским огнем и отразили все их атаки. Противник отступил, оставив на поле боя свыше тысячи человек убитыми и ранеными, а также 12 знамен. Последние были доставлены в Петербург и повергнуты к стопам императрицы. Потери самих русских составили 400 человек.

Принц не смог воспользоваться плодами одержанной победы. Не веря в стойкость подчиненных войск, не проведя разведку противника он ночью отвел части за реку Сулак, а затем в крепость Святого Креста. Воспользовавшись этим, татары прорвались в Дагестан, разграбив все на своем пути.

Обрадованный победами в Дагестане, в 1733 году султан послал войска в Персию, но они были разгромлены под Багдадом. После этого турки были вынуждены уступить персам все ранее завоеванные у них земли, в том числе и в Дагестане. Однако правитель Дагестана Сурхай-хан не подчинился шаху. В ответ на это в 1734 году персидские войска вторглись в Шемаху и разгромили Сурхай-хана, который с остатками войск начал отходить на север. Преследуя его, Надир-шах занял Казикумых и несколько других провинций.

Русский главнокомандующий принц Гессен-Гомбургский никак не влиял на события, развивавшиеся на Кавказе, и фактически потерял власть над правителями Дагестана. В 1734 году он был отозван в Россию.

Командование войсками в Дагестане вновь было поручено генералу А.Н. Левашову, который в то время находился в отпуске в своих имениях на территории России. Пока он собирался выехать на Кавказ, обстановка там резко осложнилась. Для улучшения
Страница 14 из 42

положения требовались решительные меры, прежде всего силы и средства. Генерал А.Н. Левашов неоднократно обращался в Петербург с просьбой прислать подкрепления и улучшить материальное обеспечение войск Низового (Астраханского) корпуса, обещая в этом случае в короткие сроки навести порядок в контролируемом районе. Но Бирон упорно отвергал просьбы и предложения командующего. В то же время он настойчиво рекомендовал императрице Анне Иоанновне вывести войска с Кавказа. И усилия фаворита не прошли даром.

По Ганжийскому договору от 10 марта 1735 года Россия прекратила военные действия на Кавказе, вернула Персии все земли по западному побережью Каспийского моря, ликвидировала крепость Святого Креста и подтвердила начертание границы по реке Терек.

Для усиления линии новой границы в 1735 году была заложена новая крепость Кизляр, на долгие годы ставшая форпостом России на побережье Каспийского моря. Это стало последним делом генерала А.Н. Левашова на Кавказе. Вскоре он получил назначение в Москву и навсегда покинул горный край.

В 1736 году началась война между Россией и Турцией, целью которой императрица Анна Иоанновна ставила уничтожение унизительного для России Прутского договора. Весной к Азову был двинут корпус генерал-фельдмаршала П.П. Ласси, который 20 июля овладел этой крепостью. У России вновь появился плацдарм на побережье Азовского моря, откуда отдельные их отряды начали просачиваться на юг, и, прежде всего, в Кабарду. Там русские быстро нашли общий язык с некоторыми князьями, которые давно уже стремились к союзу с Россией. В результате Белградского мирного договора, подписанного в сентябре 1739 года, Россия оставляла за собой Азов, но шла на уступки туркам в отношении Кабарды. Большая и Малая Кабарда были объявлены своеобразной буферной зоной между владениями России и Османской империи на Кавказе. Российские войска покинули эти земли.

Подписание Ганжийского и Белградского договоров по существу явилось предательством в отношении кавказской политики Ивана Грозного и Петра Великого. Российские войска безвозмездно оставили стратегически важные районы, обеспечивавшие контроль над Каспийским морем и сухопутную связь с Персией, а через нее – с Ближним и Средним Востоком, Китаем и Индией. В то же время, не имея сил для удержания и освоения новых земель, Российская империя ежегодно несла убытки, в десятки раз перекрывавшие прибыль. Это стало главным козырем в политической игре Бирона, который с выгодой для себя смог довести ее до конца.

Таким образом, в результате политических игр Россия на Кавказе не получила ничего, кроме огромных людских и материальных потерь. Так неудачно завершилась ее первая попытка утвердиться в этом крае, стоившая, по самым приблизительным подсчетам, более 100 тысяч человеческих жизней. При этом новых друзей Россия не обрела, зато врагов у нее стало больше.

Глава 3

Кавказ во времена Екатерины II

Кавказская линия

В 28 июля 1762 года в результате дворцового переворота на российский престол взошла Екатерина II. Наметились изменения во внешней политике России, в первую очередь, в ее отношениях с Турцией. Стремление покончить с безраздельным господством Порты в Причерноморье вызвало у императрицы большой интерес к Кавказу, также считавшемуся возможной ареной борьбы с могущественным противником. Отправным пунктом новой политики стал 1763 год, когда на среднем течении Терека была основана крепость Моздок – новый форпост русской власти на Северном Кавказе.

Кабардинцы, которые до этого времени были фактическими хозяевами всего Северного Кавказа и достаточно тесно сотрудничали с русским командованием, к появлению крепости отнеслись недоброжелательно, увидев в этом покушение на их независимость. Кабардинцы, объединившись с черкесами и чеченцами, летом 1765 года двинулись в поход по северному берегу Терека, разоряя все на своем пути. В середине июля они подошли к Кизляру и осадили крепость. На третий день вождь горцев Росламбек Карамзин, известный под именем Сокура (Кривой), повел своих воинов на штурм, который русскими был отбит с большими потерями для горцев. После этого горцы отказались от плана захвата Кизляра. Устремившись на север, они разграбили кочевья астраханских татар и угнали весь их скот. У русских не нашлось сил, чтобы как-то воспрепятствовать этому.

Чтобы предотвратить в будущем повторение подобных набегов, Екатерина II приказала создать Кавказскую линию. Для этого в 1769 году на Терек была переселена часть волжских казаков, которые заселили пространство между Моздоком и станицей Калиновской. Эти поселения получили название Моздокского полка. Сама Моздокская крепость с каждым годом набирала не только военную, но и политическую силу. Через нее была установлена скрытная военно-дипломатическая связь с некоторыми христианскими правителями Закавказья, что не замедлило дать положительные результаты.

В конце 1768 года началась новая война между Россией и Турцией. Воспользовавшись этим, в августе 1769 года христианские цари Имеретии и Грузии обратились к русскому правительству с просьбой оказать им военную помощь в борьбе с турками.

Екатерина II с готовностью откликнулась на эту просьбу. В Моздоке в спешном прядке был сформирован отряд под командованием генерал-майора графа Готлиба Генриховича (Готлиб Курт Генрих) Тотлебена. Перед ним была поставлена задача взять под контроль территории Грузии и Имеретии, изгнав оттуда турок.

Осенью 1769 года отряд Тотлебена по долинам Терека и Арагви пересек Кавказские горы и расположился на зимние квартиры в Грузии. Но там положение русских оказалось весьма тяжелым. Грузинский царь Ираклий II был целиком занят междоусобной борьбой с местными феодалами. Ведение боевых действий с турками он целиком возложил на русского генерала, выделив в его распоряжение несколько тысяч иррегулярной грузинской конницы, боеспособность которой была крайне низкой. Тем не менее генерал Тотлебен, сосредоточив под своим началом до 10 тысяч воинов, в марте 1770 года осадил турецкую крепость Ахалцих, оборонявшуюся семитысячным гарнизоном.

Осада затянулась, и это внесло раскол в ряды союзников. Горячие грузинские князья совершенно не признавали над собой власть русского генерала и действовали с подчиненными отрядами по собственному плану. Однако в случае неудачи они винили во всем русских, нередко затевая с офицерами ссоры, готовые перерасти в поединки. О проведении серьезных операций в такой обстановке нечего было и думать. Русский командующий был вынужден снять осаду Ахалциха и отказаться от помощи грузинской конницы.

Распрощавшись с грузинами, Тотлебен в июне того же года соединился с войсками имеретинского царя Соломона. К концу лета он занял Кутаис и приступил к осаде Поти. Она продолжалась более трех месяцев и дорого стоила русским, потерявшим под стенами крепости только от болезней более двух тысяч человек.

Неудачи русских войск под Ахалцихом и Поти, а также непрочность их союза с грузинами подсказали турецкому правительству новый план действий. К Поти был направлен 6-тысячный отряд. Узнав о его приближении, Тотлебен в начале февраля 1771 года снял осаду крепости и отвел войска в Имеретию. Там он создал
Страница 15 из 42

несколько гарнизонов, которые, расположившись в крепостях, активных действий не вели.

Однако турецкое правительство было сильно озабочено нахождением русских войск в Грузии и Имеретии. По требованию султана отряды крымских татар и черкесов напали на калмыков, которые считались подданными России. Генерал-майор Медем уговорил хана Убаша с оружием встретить противника.

Сражение состоялось 29 апреля на реке Калаус и было выиграно калмыками. В рапорте Медем писал: «Черкесы дали тыл, и калмыки насели на них, как дикие звери: они их рубили, резали, загоняли в болота, топили в Калусе. Все пять знамен, множество оружия и панцирей, пять тысяч лошадей, обозы и вьюки – все это осталось в руках победителей. Пленных взято было немного, немногие же успели бежать, а все остальные пали на поле сражения. На самом месте побоища Убаша велел тогда же насыпать курган и назвал его Курганом победы, а на другой стороне Калуса, где кончилась битва, – другой курган, который был назван Курганом пиршества». Оба эти кургана существуют и поныне.

Между тем турки не оставляли попыток поднять на борьбу с русскими горские племена Северного Кавказа. Их послы появились среди кабардинцев. Вскоре блеском золота и обещаниями они соблазнили некоторых молодых князей, которые выступили против русских. Последние объединились с калмыками и в июле 1769 года в ущелье Подкумка наголову разбили противника. После этого кабардинцы принесли присягу на верность России, выделили заложников и приняли у себя русского пристава.

По традиции весть о покорении кабардинцев понеслась в Петербург и была с восторгом воспринята императрицей. Генерал Медем и многие калмыцкие старшины получили награды и щедрые подарки.

Но российская императрица решила показать всему миру и, прежде всего, народам Кавказа, свою большую щедрость и «демократизм». Кабардинцам также были пожалованы щедрые подарки и большие привилегии. Их делегация была с почетом принята в Санкт-Петербурге и обласкана императрицей. Домой она вернулась с жалованными грамотами, в которых были прописаны пункты, присущие не для побежденных, а для победителей.

Такие действия, по мнению Медема, были не совсем рациональными. Так, он пишет: «То, что мы применяли по отношению к нашим ближайшим соседям горцам крайне мягкую политику, приучало их к той настойчивости, к постоянным колебаниям, с какими эти народы относились к нам во все последующие времена. Безнаказанность за постоянные измены, задабривание подарками и деньгами влиятельных лиц вызывали в них совсем обратные чувства. Многие считали жалованье наше обязательной данью России, другие видели в нашей уступчивости предлог к дальнейшим претензиям и при малейшем отказе поднимали оружие против нас». Так центральная российская власть впервые ступила на вредный путь заигрывания с побежденными народами Северного Кавказа, который имел свои негативные последствия и несколько веков спустя.

Официальное примирение русских с кабардинцами рассорило их с калмыками. Причиной ссоры стало нападение калмыков во главе с ханом Убаши на Кубань в 1770 году. Разграбив край, они вернулись в свои улусы. Своеволие калмыков не понравилось Медему, и он строго высказал свое недовольство хану. 21 августа 1770 года хан приезжал к Медему для переговоров, но русский генерал не смог умилостить калмыкского правителя. В январе 1771 года 28 тысяч калмыцких кибиток поднялись со своих мест и направились на Урал, а далее в Китай, все грабя на своем пути.

Разочаровавшись в кабардинцах, турки направили своих посланцев к чеченцам, которые два года подряд опустошали окрестности Кизляра. В 1770 году чеченцы захватили город. «Ворвавшись в Кизляр, они не брали жителей в плен, а убивали всех, не разбирая ни пола, ни возраста», – писал один из свидетелей этой драмы.

Чтобы спасти положение, российское правительство было вынуждено отозвать войска Тотлебена из Грузии и Имеретии, усилив ими гарнизоны пограничных линий.

Однако удача в русско-турецкой войне 1768–1774 годов все чаще склонялась в пользу русского оружия. Победы, одержанные Румянцевым и Суворовым, заставили султана искать мира. По Кючук-Кайнарджийскому договору, подписанному 10 июля 1774 года, Турция признала независимость Крымского ханства, что делало его фактическим вассалом России. Петербург получил возможность через Крым влиять на дела прикубанских народов – черкесов и карачаевцев, которые, согласно этому договору, причислялись к владениям крымского хана. Россия добилась от Турции окончательного отказа от притязаний на всех кабардинцев (подразумевались также осетины, ингуши и чеченцы), которые по особому соглашению, заключенному с султаном, были признаны русскими подданными. Порта приняла на себя обязательство впредь не вмешиваться во внутренние дела Грузии и Имеретии, но и Россия не должна была считать эти земли своими и содержать там войска и администрацию. Новая русско-турецкая граница была начертана от Азова до крепости Моздок, и далее на восток – по реке Терек.

Завершив «дела» на Западном Кавказе, генерал Медем обратил свое внимание на его восточную часть. В 1774 году он совершил поход в Дагестан и занял Дербент, который официально принадлежал персидскому шаху. Но попытки русских расширить зону контроля в том районе не увенчались успехом. Их отряды постоянно подвергались нападениям горцев. Один из них был полностью разгромлен и потерял два знамени. Медем легко «списал» людей, но знамена был вынужден выкупить за 70 рублей серебром.

Угон горцами стада

В 1776 году по приказу из Петербурга Дербент был оставлен русскими войсками, а в следующем году генерал Медем, сдав командование генералу Якоби, навсегда покинул Кавказскую линию.

В 1785 году указом императрицы было учреждено Кавказское наместничество. Правителем наместничества был назначен кавказский губернатор статский советник Алексеев. На него были возложены задачи гражданского управления пограничными районами России, а также охрана кавказской границы империи. Но авторитет гражданского чиновника среди кавказских правителей, казачества и войск был невысокий. Поэтому было решено обязанности наместника возложить на войскового командующего.

В начале сентября 1787 года в командование войсками Кавказского корпуса и Кубанской части войск вступил Петр Авраамович Текелли, в связи с этим произведенный в генерал-аншефы. Но П.А. Текелли совершенно не знал обстановки на Кавказе. В своем письме к Потемкину от 27 сентября 1787 года он, в частности, писал: «…Прошу покорнейше уведомить меня, какими к Каспийскому морю край населен нациями, частью подданными России, частью ни от кого не зависимыми, а также и о другом, о кабардинском войске, собравшемся в шести сотнях – где оно ныне стоит и для чего собрано». (Кавказский сборник. XIV. – Тифлис, 1890. С. 5.)

Состояние войск Кавказского корпуса в то время было весьма трудным. От Азовского до Каспийского моря располагались войска, входившие в состав Екатеринославской армии, подчиненной генерал-фельдмаршалу Г.А. Потемкину.

Непосредственно в составе Кавказского корпуса было 9 пехотных полков, 4 отдельных егерских батальона, 3 карабинерных кавалерийских, 2 драгунских, 6 линейных и 5 «семейных» казачьих полков. В составе этих
Страница 16 из 42

частей насчитывалось 41 800 нижних чинов и 120 артиллерийских орудий. Войска корпуса были расположены в Григориополисе, Прочном Окопе, Ставрополе и его окрестностях, Георгиевске и в слободах Терского и Гребенского казачьих войск. От Прочного Окопа вверх по Кубани никаких поселений не было, а существовала лишь жидкая цепь редутов, которые на зиму войсками оставлялись. Войска Кубанской части располагались на зимних квартирах в Ейском укреплении, Азове, в Таганрогском, Бахмутском и Черкасском округах в готовности к выступлению в случае необходимости. В Каспийском море находилась русская эскадра, состоявшая из 9 судов, три из которых были в ремонте. Материальное положение частей корпуса было крайне тяжелым. Солдаты были изнурены службой, истощены голодом, оборваны. Ружей недоставало, орудийные лафеты частично были поломаны, «положенного при войсках обоза не было.

В момент вступления П.А. Текелли в командование корпусом значительная часть войск находилась в походе за Кубань, проводившемся под руководством генерала П.С. Потемкина – родственника всемогущего фаворита. Этот поход проходил неудачно. Войска возвращались, не выполнив поставленные перед ними задачи. Сам П.С. Потемкин, узнав о назначении П.А. Текелли, оставил войска и, даже формально не сдав дела, выехал в Екатеринослав.

Не лучшей была дисциплина и других офицеров корпуса. Так, например, командир Нарвского карабинерного полка полковник О’Рурк, получив новое назначение, вместо того чтобы сдать часть своему сменщику, уехал, не рассчитавшись и «не заплатив за недостающие вещи 8611 рублей, увезя с собой серебряные трубы с литаврами, пять карабинеров, четырех извозчиков, одного кузнеца и одного плотника». Из этого следует, что командир полка считал вверенную ему войсковую часть чем-то вроде своей помещичьей вотчины, а солдат – крепостными.

Офицеры корпуса в основном вели праздную жизнь. Большая часть их, оставив под различными предлогами войска, находилась в отпусках в России. Поведение офицеров негативно отражалось на дисциплине войск. В одном из докладов командующему указывалось на бесчинства войск по отношению к казакам. «Нижние чины, да и офицеры, распоряжались в станицах чужим добром как бы своим собственным не платя за него ни копейки денег и не вознаграждая ничем, а если им добровольно что-либо не давали – они отнимали силою и вдобавок били неуступчивых поселян сколько им нравилось».

В результате жители слободы Сергеевской послали жалобу к корпусному командиру на офицеров и солдат Каргопольского полка, по которой было проведено расследование. П.А. Текелли приказал удовлетворить материальные претензии слобожан и впредь жителям «обид и безденежных взяток не чинить», но разложение войск продолжалось.

П.А. Текелли решил первым делом основные усилия направить на восстановление боеготовности войск. С тем, чтобы быть ближе к войскам, он переносит штаб корпуса из Ставрополя в крепость Георгиевск и переезжает туда сам. Там же по его приказу разворачивается главный госпиталь, куда собирают наиболее опытных врачей и обслуживающий персонал.

Летом 1788 года за Кубань была организована новая экспедиция. 12 августа в 20 верстах южнее реки состоялся бой русских войск с черкесами. В ход была пущены артиллерия и залповый ружейный огонь, «восемь часов продолжавшиеся». В результате, по сведениям командира отряда генерал-поручика Талызина, «побито неприятеля 800 человек, взято в плен шесть; пять больших селений, до двух тысяч домов, со всем оставшимся по выводе жен и детей имением, и несколько мечетей предано огню». Потери русских составили два человека убитыми, 21 ранеными и 45 казаков пропали без вести и 15 пленными.

В октябре 1788 года П.А. Текелли предпринял карательную экспедицию за Кубань против народов, «обитающих от вершины Кубани на реках Большого и Малого Зеленчуков, Урупе и других реках». Судя по отчету, экспедиция была удачной. О характере действий русских войск командующий писал: «…достижением войск до самых снеговых гор, многих покорил; кроющихся же в ущельях тесных и непроходимых и противящихся истребил, и первых силою оружия понудил войти в подданство российское». Покорившиеся должны были вернуться с гор в долины и выдать русскому командованию заложников в знак своей покорности. И все же часть закубанцев ушла в горы, «пешие, бросая детей и старых, не могущих идти, коих многих сыскивали партии наши мертвыми». Завершив таким образом экспедицию, 26 октября войска вернулись на свою территорию.

Иван Петрович Салтыков (1730–1805), командующий на Кавказе (1788–1789)

На этом завершился период командования Кавказским корпусом генералом П.А. Текелли. Своему сменщику Петр Авраамович передал дела в полном порядке.

Новый командующий 59-летний генерал-аншеф граф Иван Петрович Салтыков до этого времени уже успел отличиться в войне с турками, имел все высшие российские награды и считал себя обиженным назначением на Кавказ. Чтобы его утешить, Г.А. Потемкин-Таврический осуществляет ряд организационных мероприятий. Кавказский корпус и Кубанская часть объединяются в Кубанскую армию. В ходе войны с Турцией этой армии определяется задача «для разделения сил неприятеля… наискорее выступить к Кубани частью кавказских войск и стать на месте, как выгодном для людей, так и удобном ради нанесения вреда неприятелю», если бы он решился напасть на русскую территорию. Кубанским частям надлежало совершить поход в Тамань для занятия этого полуострова и последующего взаимодействия с основными силами русских войск.

Таким образом, действия русских войск в период командования И.П. Салтыкова на кавказском направлении носило пассивный характер. В середине декабря 1789 года Салтыков был отозван с Кавказа в Финляндию. На посту командующего его сменил генерал-поручик Юрий Богданович Бибиков.

Вновь назначенный военачальник решил отметить свое вступление в должность боевыми успехами и уже 10 февраля без разрешения Г.А. Потемкина-Таврического начал поход на Анапу, которую полтора года назад не смог взять генерал П.А. Текелли.

Перейдя Кубань у Прочного Окопа с отрядом численностью в восемь тысяч человек при 26 орудиях полевой артиллерии, фактически без запасов провианта, Бибиков двинулся вверх по Лабе через места, где еще не ступала нога русского солдата. Преодолевая отчаянное сопротивление горцев, терпя лишения, только 24 марта войска подошли к Анапе.

Утром следующего дня командующий, без должной подготовки, послал войска на штурм, который был отражен противником с большими потерями для русских. Затем началось отступление в условиях непрерывного преследования и атак противника. Только 11 апреля русский отряд переправился через Кубань и вернулись на свою территорию. Непродуманные действия Ю.Б. Бибикова привели к значительным потерям. За время экспедиции было убито и умерло от ран 1196 человек, число раненых и больных достигло 1100 человек, дезертировало 111 человек. Кроме того, было потеряно более 2300 лошадей, брошено и утрачено 958 ружей, карабинов и штуцеров, 333 пистолета, почти 45 000 патронов, 2233 пушечных заряда.

На штурм!!!

Узнав о походе Ю.Б. Бибикова, светлейший князь Г.А. Потемкин-Таврический послал ему на помощь войско под командой генерал-поручика
Страница 17 из 42

Розена. Розен нашел Кавказский корпус в полном расстройстве. «Офицеры и нижние чины находятся в таком жалком виде, который выше всякого выражения, – писал он. – Все они опухли от голода и истомлены маршами, стужей и непогодой, от которых не имели никакого укрытия. Солдаты и офицеры лишились в этом походе всего своего имущества и остались в рубищах, босые, без рубах и даже без нижнего белья, которое погнило на людях». По докладу Г.А. Потемкина-Таврического 19 мая императрица уволила Ю.Б. Бибикова с военной службы. В то же время все участники неудачного похода были отмечены специальными серебряными медалями с надписью «За верность».

Вслед за войсками Бибикова к Анапе подошла русская эскадра под командой контр-адмирала Ф.Ф. Ушакова. Она попыталась уничтожить или хотя бы отогнать турецкие суда, находившиеся на рейде под защитой крепостных орудий. Но и эта операция ввиду мощности турецкой артиллерии потерпела неудачу.

После отстранения Бибикова от должности, командование войсками принял генерал-поручик граф Антон Богданович де Бальмен, уже немолодой и больной человек, ничем прежде не отличившийся военачальник. Но его кратковременное командование совсем неожиданно было отмечено одним важным событием.

Турецкое правительство решило использовать неудачную экспедицию на Анапу русских войск и нанести по ним ответный удар. В августе 1790 года сераксир Батал-паша с большим турецким войском и отрядами закубанцев вступил в Кабарду. Де Бальмен, узнав об этом, приказал срочно собирать русские войска в районе Кумского редута, куда вскоре прибыл лично. О действиях русских войск подробных сведений не сохранилось. Но из доклада одного из участников этих событий генерал-майора Ивана Ивановича Германа от 1 октября следует, что днем ранее неприятелю было нанесено поражение. Сам сераксир «с небольшою его свитою сдался в плен; пушек, коих в лагере находилось и но штурме было около тридцати разного большого калибра с большими припасами, остались в руках наших, и я со своим лагерем стал в его оставшемся».

Это было единственное военное дело во время кратковременного командования генералом де Бальменом Кавказским корпусом. 4 октября он скончался на своем посту. Командование войсками временно принял генерал-майор Булгаков, который вернул войска из-за Кубани на зимние квартиры, а пленного Батал-пашу отправил к генерал-фельдмаршалу Г.А. Потемкину-Таврическому в Яссы.

В целом, в этот период были возобновлены попытки России утвердиться в Закавказье, по-новому определен и значительно укреплен южный пограничный рубеж от Азова до Каспийского моря. В этих целях были построены новые крепости (укрепления), проведено ряд карательных экспедиций за Кубань и предпринята неудачная попытка захватить Анапу.

Шейх-Мансур

Еще в начале XVIII века в качестве новой силы, способной влиять на события в этом регионе, начала выступать религия. Так, в материалах по истории Дагестана, опубликованных во втором выпуске Сборника сведений о кавказских горцах, изданном в Тифлисе в 1869-м, сообщается, что в 1710 году в Кубинском ханстве появился некий Дауд-бек, который начал распространять особое духовное учение, ратовавшее за уничтожение светской власти и создание общественного строя на основе ряда религиозных догм, служению которым должен был посвятить себя всякий правоверный. К сожалению, более подробных сведений об этом учении не сохранилось. Но по всем признакам оно было весьма схожим с мюридизмом, ставшим господствующим среди народов Северного Кавказа в более поздние времена.

В 60—80-е годы правительство Екатерины II создает новую линию казачьих поселений между Моздоком и Червленной путем переселения сюда семей с Дона. Это вызвало большое недовольство чеченцев, которых теснили с левого берега Терека вплоть до Кабарды. Недовольными были и гребенские казаки, также считавшие себя единоличными хозяевами в этих районах.

В начале 80-х годов этого же века в Дагестане появился загадочный человек, назвавшийся проповедником Шейх-Мансуром. До сих пор его истинное происхождение остается тайной. По одним мусульманским источникам Шейх-Мансур происходил из оренбургских татар и получил духовное образование в Бухаре, по другим – он был родом из чеченского аула Алды, а Коран изучил под руководством ученого муллы в Дагестане. Обе эти версии, носящие национально-религиозный характер, активно распространялись среди мусульман, но они не имеют документальных подтверждений и, следовательно, могут быть подвергнуты сомнениям.

Поэтому будет вполне уместным привести и третью версию, выдвинутую в конце XIX века известным востоковедом, профессором Туринского университета Оттино якобы на основании документов, обнаруженных им в местном архиве. Там, по утверждению профессора, оказались личные мемуары и письма шейха Мансура, вывезенные с Кавказа одним из его «сподвижников» в Турцию, а затем проданные посланнику сардинского короля Виктора Амадея III. Достоверность этой версии также вызывает большие сомнения: едва ли сам Мансур стал бы писать и хранить сведения о своих неблаговидных поступках и приключениях, которыми богата его история.

Согласно документам, якобы обнаруженным профессором Оттино, под именем шейха Мансура действовал итальянский авантюрист Джованни Батист Боэтти. Он родился 2 июня 1743 года в Монферате и был старшим из сыновей местного нотариуса Эспера Бартелеми Боэтти. Двое других сыновей, рожденные во втором браке, мирно провели свою жизнь на родине. Старший из них Людвиг унаследовал от отца нотариат, младший Карл был землевладельцем в Палаццоло.

Иная судьба досталась Джованни. Мачеха с первого дня невзлюбила мальчика. Она нещадно била его за малейшие детские шалости и настраивала против пасынка отца. Тот вынужден был в угоду жене отправить пятнадцатилетнего Джованни в Турин изучать медицину. Но наука не пришлась юноше по душе. Он убежал из Турина и некоторое время скитался без определенной цели по окрестным городам, но вскоре был задержан за драку и привезен в родительский дом. Получив основательную взбучку, Джованни вновь вернулся в Турин, но и на этот раз пробыл в школе недолго.

Боэтти ушел в Милан и завербовался в полк солдатом. Но через два месяца военная служба ему опротивела не меньше врачебной науки. Он бежал из полка сначала в Крему, а затем в соседнюю Богемию. В конце 1760 года молодой итальянец появился в Праге, где попытался выдать себя за отпрыска знатной семьи, спасающегося от злой мачехи.

Романтические истории красивого юноши тревожили женские сердца. Он без труда находил покровительниц, а через них и средства для безбедного существования. Но это не могло продолжаться бесконечно. Один из его романов с молодой богатой вдовушкой закончился изгнанием из города. По такой же причине Боэтти был вынужден покинуть и Страсбург. Он направляется в Рим, но, будучи ограбленным в пути, с видом кающегося грешника вновь вернулся под родительский кров.

В Монферате Джованни прожил два года. Там он присмотрел себе богатую невесту и добился согласия ее родителей на брак. Случись этот брак, и наш герой превратился бы в обычного незаметного буржуа. Но жизнь распорядилась иначе. Мачеха имела виды на избранницу пасынка для своего
Страница 18 из 42

любимого сына Людвига. Однажды, когда Джованни поздно вечером возвращался от невесты, его встретили ружейным выстрелом из окна родительского дома. Он уцелел чудом, провел ночь в заброшенном сарае, а утром ушел в Геную. Оттуда Боэтти перебрался в Рим. Что делал молодой человек в «Вечном городе» неизвестно. Но 25 июля 1763 года он дал обет Лоретской Божией Матери начать праведную жизнь и поступил послушником в доминиканский монастырь в Ревенне.

Через год Джованни Боэтти был пострижен и отправлен в Феррару для окончания богословского образования. После кратковременного увлечения Саваноролой и его реформаторской деятельностью, все мечты молодого человека сосредоточились на одной цели – на сказочных странах Востока. Пятилетним безукоризненным поведением и благочестием ему удалось добиться назначения миссионером в Моссул, древнюю Ниневию.

Путь в Моссул оказался длинным, трудным и полным приключений. Началось с того, что в Венеции Боэтти был арестован полицией и посажен в тюрьму за излишнюю проповедническую ревность, направленную на девиц легкого поведения. Проповедь окончилась дракой, которую девицы объяснили нежеланием монаха заплатить им деньги. Власти предложили Боэтти убираться из города и поберечь свое миссионерское усердие для восточных стран.

В начале 1770 года Джованни добрался до Кипра. В течение двухмесячного там пребывания он выучился говорить по-гречески. Затем при содействии французского консула переправился в Латакию. Но в день прибытия познакомился с турецкой тюрьмой, куда его посадили по обвинению в хулительных речах о Магомете.

Спасшись каким-то чудом от того, чтобы быть посаженным на кол, миссионер пристал к каравану, шедшему в Алеппо. Там он пробыл шесть месяцев в монастыре францисканцев, изучая арабский язык и, между делом, проповедуя в церкви и исповедуя кающихся грешников, особенно грешниц. Его успехи у последних не понравились отцам францисканцам. Они донесли начальству о неблаговидных отношениях молодого доминиканца к богатой вдове-гречанке. Ответом на донос, который Боэтти называет в своих мемуарах клеветой, был приказ миссионеру немедленно следовать к месту назначения. Впрочем, отец Джованни признается, что «вдова на прощание одарила его богатыми подарками».

В дальнейший путь Боэтти отправился в светской одежде. Он благополучно достиг Евфрата, где в городе Бирте едва не стал жертвой медицинской практики. Местный паша, узнав, что в караване есть европеец, и решив, что всякий европеец непременно врач, потребовал Боэтти к больной дочери. Девушка влюбилась в «медика», которому и предложено было тотчас же вступить с нею в брак, принявши магометанство. Отказ Боэтти от столь высокой чести привел его в тюрьму. Оттуда он умудрился бежать на лучшем арабском скакуне с конюшни чадолюбивого паши. Лишь после этого он добрался до Моссула.

Настоятель миссии, отец Ланца, принял его очень плохо. Вскоре отправившись в Рим, он и там постоянно вредил своему бывшему помощнику. С отъездом отца Ланца несчастный Боэтти вынужден был опять приняться за медицину, но неудачно. Один из пациентов – человек, близкий паше, умер. Врача заподозрили в отравлении. По особенной снисходительности паши дали ему всего пятьдесят палочных ударов по пяткам и выгнали из города. Боэтти укрылся в Амадии (в Курдистане), и опять началась для него бродячая жизнь, полная тревог, приключений и опасностей.

Некоторое время спустя Боэтти появился в Орфе и по сговору с местным пашой установил свой контроль над всеми христианскими храмами города. Он сходится с яковитами, мирит их с католиками и по выбору тех и других избирается епископом объединенной церкви.

Рим не мог вытерпеть такого своеволия. По требованию папы султан лишил орфского пашу его места и направил в ссылку. Боэтти был вынужден скрыться. Его преследовала турецкая полиция и «великое отлучение» Рима, требовавшее «заковать отступника, еретика и схизматика и отослать его для наказания в монастырь в Ферраре».

Спасаясь от кары, Боэтти сбросил монашескую одежду и растворился в многолюдном Константинополе. Там он под именем доктора Пафли открыл аптекарскую лавку и кабинет для консультаций. Дела пошли успешно. Полечивая, он выучился турецкому и персидскому языкам и успел сколотить порядочное состояние. Но вновь подвели женщины. Одна признательная пациентка, жена камергера султана Мустафы, предложила ему свою любовь и все драгоценности. От любви врач уклонился, а драгоценности взял и скрылся из города.

После этого Джованни Боэтти, по-видимому, окончательно убедился, что ему нечего ждать пощады от Рима и чего бы то ни было от духовной карьеры. В своих скитаниях по Востоку он верно определил характер и настроение мусульманского населения этих стран, готового слепо идти за всяким человеком, который сумеет расшевелить его и поднять во имя Аллаха. Итальянец решил не упускать свой шанс. Но, прежде чем начинать опасное предприятие, следовало основательно подготовиться.

Из Константинополя Боэтти отправляется в длительное путешествие по северо-восточным провинциям Османской империи. Он посетил Трапезунд, Эрзерум, Карс, Ахалцых, Ардаган, Поти и Тифлис и другие города Кавказа, познакомился с культурой и обычаями горцев. Туринский исследователь утверждает, что в ходе этого путешествия у бывшего монаха возникла идея покорения Кавказа, которой он посвятил всю свою последующую жизнь…

Однажды в курдистанский город Амадия на праздник Рамадана, заявился новый посланец Пророка. Щеголевато и эффектно одетый в белое, с зеленою чалмою на голове (цвет, который в праве носить лишь потомки Магомета), пришелец сразу обратил на себя внимание всего правоверного населения города как своею выдающеюся, красивою и величественною фигурою, так и необыкновенным благочестием и молитвенною экзальтацией. Ранним утром, прежде чем голос муэдзинов раздастся с минаретов мечетей, его уже можно было видеть на площади. Коленопреклоненный на разостланном плаще, незнакомец простирал руки в сторону священной Мекки и громко взывал к Аллаху и пророку о пощаде заблудшим грешникам, забывшим учение Магомета. Толпы народа сходились смотреть на богомольца. Раз проезжающий мимо местный шейх остановил коня и обратился к чужестранцу с вопросом:

– Кто ты, что так горячо молишься о прощении грешников?

– Я – посланник Магомета. Пророк видит, что правоверные отступили от закона, данного им в святой книге. Он послал меня возвестить сынам Ислама, что их ждут страшные кары, если они не покаются и не возвратятся на путь истинный.

Этот разговор слышали многие, и рассказы о чудесном посланнике Аллаха быстро разнеслись по городу, во много раз увеличив его популярность. Отныне на него не только приходили посмотреть люди, но стали также внимательно слушать и его речи. Нередко среди толпы бедняков появлялись именитые горожане, иногда его приглашали в богатые дома.

Проповедник понимал, что одними речами добиться значительных успехов невозможно. С самого начала он рассчитывал главным образом на военную силу. Авантюристов, стать под его знамена, было достаточно. Но для их вооружения требовалось оружие. Последнее было закуплено в Синопе и тайно доставлено в Амадин четырьмя
Страница 19 из 42

иностранцами: персианином Табет-Хабибом, французом Клеопом Гавено, неаполитанцем Камило Рутиглини и немецким евреем Самуилом Гольденбергом. Позже эти люди возглавили четыре первых вооруженных отряда общей численностью 96 человек, во главе которых 20 апреля 1784 года посланец Пророка двинулся завоевывать мусульманский мир.

На первом же переходе в селе Заку пришелец собрал жителей, объявил им о своем божественном посланничестве и изложил догматы нового учения. Признавшие в нем посланца Пророка были немедленно зачислены в ряды войска, а оказавшиеся неверующими и упорствующими – поголовно вырезаны. Тем же упрощенным способом были «просвещены» светом новой религии жители еще нескольких селений и городков Курдистана. Способ оказался настолько убедительным, что к укрепленному городку Битлису наш герой подступил уже во главе армии численностью несколько тысяч человек.

В Битлисе было около 20 тысяч жителей. Местный паша вооружил обывателей и поручил им защиту укреплений, а сам с 500 солдатами регулярной турецкой армии засел в цитадели. Плохо дисциплинированные, но фанатизированные толпы нападающих ворвались в город и взяли приступом цитадель. В назидание другим победитель приказал посадить на колья пашу, его офицеров и нескольких нотаблей города. Сам же город предоставил на разграбление своей орде в течение трех дней.

Трагедия Битлиса быстро стала известна в окрестных городах, проняв их население ужасом. Ага, начальствовавший в Муссе, сдался без сопротивления. Пришелец вступил в город среди распростертого ниц населения, ободрил обывателей, преподал им свое благословение и потребовал провианта для армии. Вся молодежь до тридцатилетнего возраста включительно была зачислена в ее ряды. Слава посланца Пророка и рассказы о том, как он расправляется с закоснелыми грешниками и неверующими, пронеслись по всему Курдистану. Они нагнали такой ужас, что вся страна беспрекословно покорилась новому повелителю правоверных.

Укрепившись в Курдистане, мятежники решили овладеть Эрзерумом и в нем основать свою резиденцию. Но прежде, чем двинуться на эту сильную крепость, отряды направились на север мимо озера Ван, овладели несколькими населенными пунктами и подошли к Ахалцыху.

При населении 30 тысяч человек, с пятитысячным гарнизоном регулярных турецких войск и с сильной артиллерией, Ахалцых мог считаться в то время первоклассной крепостью. Паша отказался сдать город. После десятидневной, более или менее правильной осады с траншеями и апрошами, посланец Пророка повел свои скопища на штурм, и город был взят. Его постигла та же участь, какой подвергся ранее Битлис. Паша и офицеры были посажены на колья, правоверные обыватели завербованы в армию победителя, непокорные избиты, а город разграблен и сожжен. На дымящихся развалинах фанатизированные толпы провозгласили своего вождя «Мансуром», то есть «победителем», или «победоносцем».

Полчища завоевателя быстро возрастали. К ним примкнули шайки охочих людей из гор и ущелий Кавказа. Мансур, оказавшись во главе 40-тысячной армии, двинулся к Эрзеруму. На этот раз обошлось без сопротивления. Паша, гарнизон и обыватели с чисто азиатским фатализмом подчинились новому пророку. Он пощадил город, взявши с жителей крупную контрибуцию деньгами, провиантом и работою, заставив их исправить и расширить укрепления. Для вооружения Эрзерума были доставлены пушки, взятые в Битлисе и Ахалцыхе.

Из Эрзерума Мансур направил своих сподвижников для закупки оружия, пушек, мортир, снарядов и для приглашения военных инженеров и литейщиков из Франции, Австрии и Англии. Он попытался создать горную артиллерию, разборную и перевозимую на спинах мулов. Затем принялся за реорганизацию своей армии по европейскому образцу. Под его железной рукой нестройные толпы быстро превратились из дикой орды в дисциплинированные полки и эскадроны.

Особое внимание уделялось укреплению воинской дисциплины. Средства выбирались весьма жестокие. Так, после штурма Ахалцыха Мансур подозвал к себе одного из отрядных командиров, кротко улыбаясь, сделал выговор за неточное исполнение какого-то распоряжения и тут же приказал его повесить. В следующий раз он так же спокойно застрелил из пистолета другого ослушника и собственноручно отрубил ятаганом голову третьему.

Характеризуя Мансура, один из дипломатов писал из Константинополя туринскому правителю: человек этот одарен необычайною физическою и нравственною силою. Каждый день он утомляет под собою пять или шесть лошадей, а большую часть ночей посвящает работе или внезапным осмотрам лагеря. Ест он шесть раз в день. Из военной добычи он удерживает в свою пользу самых красивых рабынь, но единственно ради того, чтобы избавить их от позорной продажи на базарах, так как сам он строго удаляется от женщин. «Женщины, – говорит он, – существа странные, ненадежные и порочные». Человека он сразу видит всего насквозь и никогда не ошибается. По натуре он очень добр и никак не может быть назван жестоким: но по убеждению и ради примера неумолим с изменниками, ослушниками и теми, кто не признает его за пророка».

После взятия Эрзерума, Мансур сделался неограниченным повелителем Курдистана и Армении. Поход на Константинополь мог уже быть совсем не фантастическим предприятием, и Турции грозила серьезная опасность. Стремясь избежать ее, правительство Порты вступило с «пророком» в переговоры. Их содержание осталось неизвестным.

Мансур во главе многотысячной вооруженной толпы двинулся к Карсу и овладел им после шестичасовой бомбардировки. После этого он решил, что с такой силой можно диктовать условия Константинополю. Он издал манифест в котором говорил: Бог сказал мне: «Иди, о пророк Мансур! и возвести всем грешникам, что их ждет быстрое и жестокое наказание: упорствующие в нечисти да погибнут от меча. Возвести всем чу?дное учение: скажи, чтобы отдали неимущим часть достояния, мною им данного».

Далее в манифесте говорится об измене Исламу сильных мира сего: пашей, визирей, султана, шейх-уль-ислама в Константинополе и шерифа в Мекке. «Все они должны быть наказаны и власть их уничтожена. А вы, о верные мои! посадите на константинопольский трон правоверного государя».

На этом месте версия профессора Оттино обозначает свое самое слабое место. Совершенно непонятно, как могло случиться, что столь могущественный повелитель, каким стал шейх Мансур после покорения Курдистана и Армении, вдруг оставил завоеванные им земли и народы и с небольшой группой сторонников направился на Северо-Восточный Кавказ? Не исключено, что ратные подвиги на территории Турции и Армении были совершены другими лицами, но затем молва приписала их шейху Мансуру. Но вполне возможно, что он был участником всех описанных событий, правда, в качестве второстепенного лица или даже наблюдателя. Пока что на этот вопрос достоверного ответа нет, и едва ли он вообще появится. Отсюда и возникновение различных легенд о необычных приключениях будущего вождя правоверных.

В то же время нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что во второй половине XVIII века к территории Кавказа проявляли интерес многие государства. Активно работали там агенты Англии, католического Рима, Турции, Персии. Поэтому не
Страница 20 из 42

исключено, что кому-то из них было поручено разжечь на Северном Кавказе пламя религиозной войны, которое должно было воспретить дальнейшее продвижение России в этот регион.

Но это только предположения, которым пока нет документальных подтверждений. Поэтому обратимся к фактам. Следуя последней версии в 1784 году Мансур появился в селении Алды в Чечне, где начал активно проповедовать свое учение. Именно оттуда и пошло его новое имя, вошедшее в историю – Шейх-Мансур.

С началом новой российско-чеченской войны в 1994 году, интерес многих исследователей к личности исторических вождей горцев вспыхнул с новой силой, в том числе и в самой России. При этом российские исследователи начали предлагать читателям свои версии, которые также не имели никаких документальных подтверждений, а основывались на слухах или донесениях агентов. Эти исследования затем неоднократно использовались историками в более позднее время для объяснения событий большой исторической давности, а некоторые из них даже получили официальное признание.

Так, в журнале «Вопросы истории» № 2 за 1998 год была опубликована статья А.В. Бирюкова «Российско-чеченские отношения в XVIII – середине XIX века». В этой статье автор утверждает, что Шейх-Мансур был уроженцем чеченского селения Алды и имел настоящее имя Ушурма или Ушурме. Он был беден, а кормился тем, что пас чужой скот. «Родители его приняли мусульманство уже в зрелом возрасте. Переживания прозелита, живущего среди наполовину языческого населения сочеталось в его душе с негодованием при виде быстрого усиления в Чечене «неверных» русских, – утверждает автор. – Под влиянием религиозных видений, содержание которых, кстати, было весьма далеким от ортодоксального мусульманства, он провозгласил себя «Шейх-Мансуром», то есть непобедимым пророком, и заявил, что достаточно ему стать во главе даже самого немногочисленного войска, и оно победит всех неверных – своих язычников или же русских».

Несмотря на столь значительные расхождения исследователей биографии шейха Мансура, его лидерство среди народов Северного Кавказа отрицать не приходится. Воин, прекрасный оратор, он создал учение, понятное его диким соплеменникам и принятое ими. Это учение было довольно простым и заключалось в 24 догматических тезисах. Суть их состояла в следующем:

1) Веруйте в Бога и поклоняйтесь ему в духе. Всякие внешние обряды противны Богу.

2) Бог един и неделим. Троицы нет.

3) Христос был святой и праведный человек, такой же пророк, как я.

4) Добрых ждет награда, злых кара, но кара временная, вечной кары нет.

5) Молитва благодарности Всемогущему есть нечестие.

6) Все люди, какую бы веру они ни исповедовали, спасутся, если они исполняют закон своей веры.

7) Райское блаженство есть жизнь вечная, в которой нет ни зла, ни печали.

8) Мир был создан, но конца ему не будет.

9) Государи и властители представляют Бога на земле, если они таковы, какими должны быть.

10) Прелюбодеяние – великое преступление.

11) Сластолюбие не грех.

12) Убийство – грех, караемый судом людским и Божьим.

13) Кровосмешение не грех, ибо оно не противно законам природы.

14) Кража грех, если она совершена не по крайней нужде.

15) Крещение и обрезание – смешные обряды.

16) Всякие обеты во всех религиях безумны и достойны кары.

17) Римский папа, шейх уль ислам в Константинополе, шериф Мекки – величайшие обманщики и шарлатаны.

18) Самоубийство дозволительно в некоторых случаях.

19) Неисполнение честного слова большой грех.

20) Бесчестные, тунеядцы и скупцы должны быть лишены их званий и имуществ и приговорены к тяжкой работе.

21) Женщину, уличенную в прелюбодеянии, следует побить камнями.

22) Девушка вольна располагать своим телом, как ей угодно.

23) Убийство изменника святое дело.

24) Должно любить Бога больше всего в мире, а ближнего – как самого себя.

Проповедник, очевидно, хорошо знал почву, на которой действовал, и ловко перемешивал догматическое учение с предписаниями практически-житейского характера в духе покладистой мусульманской морали. О себе он предпочитал помалкивать. На вопросы, откуда он и кто, высокомерно заявлял: «Никто не знает, кто я, и никто этого не узнает. Тайна останется тайною, враги будут посрамлены. Но для славы Божией я буду являться в мир всякий раз, когда несчастие станет опасным правоверию. Кто за мною пойдет, тот будет спасен: а кто не пойдет за мною, против того я обращу оружие, которое пришлет мне Пророк. Им я накажу нечестивых и обращу неверных».

Проповеди шейха были понятны горцам и всегда собирали большую аудиторию. Вскоре весть о них распространилась по всему краю. Ученость проповедника и логика его рассуждений не вызывали сомнений. К нему шли на суд и за советом, ему верили и повиновались. Прошло совсем немного времени и Шейх-Мансур стал авторитетом, способным объединить разрозненные вековой кровной враждой племена горцев под знаменем общей для всех идеи. И такая идея была найдена. Ею стал призыв борьбы с христианами как врагами Ислама. Вполне понятно, что острие мусульманского меча было направлено прежде всего в сторону России.

В следующем 1785 году проповедником был объявлен большой поход против «неверных». Вскоре под его знамена собралось несколько тысяч горцев, которые, разделившись на отряды, начали систематически нападать на посты и станицы Терской линии. В ряде случаев эти набеги были весьма успешными. Это давало нападавшим большую добычу и умножало их ряды новыми добровольцами.

Беспорядки на линии, связанные с появлением в Чечне воинственного проповедника, заставили П.С. Потемкина принять ответные меры. Желая быстро покончить со смутьянами, он приказал командиру Астраханского пехотного полка полковнику Пиери стремительным рейдом овладеть аулом Алды и захватить или уничтожить Шейх-Мансура в его резиденции. Для решения этой задачи был сформирован отряд, в который, кроме указанного полка, вошли еще два батальона пехоты, конная сотня терских казаков и артиллерийская батарея.

Скрытно приблизившись, 5 июля русские войска внезапно атаковали селение. Но прежде, чем они ворвались на его территорию, Шейх-Мансур, его воины и жители скрылись в густом окрестном лесу, угнав туда скот и бросив на произвол судьбы убогие жилища. Раздосадованный командир отряда приказал сжечь селение и начать отход за Сунжу.

Но горцы не собирались прощать обиды. Дождавшись ночи, они напали на русский отряд и почти полностью уничтожили его. Пиери погиб, а вместе с ним под кинжалами и шашками кавказцев полегли еще 8 офицеров и более 600 нижних чинов. Лишь небольшой группе солдат и офицеров удалось вырваться из губительного леса и вернуться в расположение своих войск. В числе немногих уцелевших в этом бою был ординарец командира отряда унтер-офицер князь Петр Иванович Багратион – будущий видный российский военачальник. Две пушки, захваченные чеченцами у Пиери, затем были возвращены русским за сто серебряных рублей ввиду отсутствия среди его воинов специалистов в области артиллерии.

Весть о разгроме крупного русского отряда с быстротой молнии облетела горы, и тысячи правоверных устремились под зеленые знамена Пророка. Шейх-Мансур, вдохновив их пламенными речами, в двадцатых числах июля повел в наступление
Страница 21 из 42

на Кизляр. На пути к городу горцы встретили сопротивление небольшого гарнизона Карчинского редута и жестоко расправились с его защитниками.

Осада и штурм Карчинского редута потребовали некоторого времени. Эта пауза была умело использована русским командованием. Навстречу врагу из Кизляра вышли казаки, которые умелыми маневренными действиями втянули горцев в заранее подготовленную засаду. Попав под перекрестный ружейно-артиллерийский огонь и понеся огромные потери, те в беспорядке отступили за Терек.

Неудача под Кизляром не охладила воинственного Шейх-Мансура. Некоторое время спустя он появился в Кабарде где начал активно вербовать сторонников. 29 июля во главе нескольких тысяч воинов Шейх-Мансур внезапно напал на редут Григориополис, где находился пехотный батальон под командой подполковника Вреде. Завязалась жестокая ружейная перестрелка. Горцы, прекрасно владевшие оружием и умело маскировавшиеся на местности, выводили из строя одного защитника за другим. Артиллерия же в условиях большого рассеивания противника на местности оказалась совершенно не эффективной.

Командир батальона, стремясь прекратить бессмысленную перестрелку, решился на хитрость. Он приказал зарядить орудия картечью и выпустить за ворота редута полтора десятка овец и коз. Хитрость удалась. Увидев животных, кавказцы покинули свои позиции и бросились их ловить на открытой местности. Когда скот и охотники сбились в кучу, был дал артиллерийский залп. Несколько десятков человек остались лежать на месте. Прием был повторен некоторое время спустя и примерно с тем же результатом. Три десятка голов скота стоили нападавшим более сотни человеческих жизней.

С наступлением ночи Шейх-Мансур приказал поджечь постройки, находившиеся на подступах к редуту, и повел своих джигитов в атаку. В восточной части укрепления завязался ожесточенный бой. Тем временем Вреде, собрав две сотни добровольцев из солдат и казаков, скрытно вышел с другой стороны редута и внезапно ударил по противнику с тыла. Контратака русских была столь неожиданной и сильной, что вызвала панику в рядах штурмующих. Оставив на поле боя сотни убитых и раненых, мусульмане бросились врассыпную. К утру в окрестностях Григориополиса не осталось ни одного их отряда.

Пока Шейх-Мансур сражался в Кабарде, его сторонники собирали силы в Западной Чечне и Дагестане. 20 августа 12-тысячное скопище горцев, возглавляемое воинственным проповедником, переправившись через Терек, вновь подошло к Кизляру. Разорив окрестности и дождавшись наступления сумерек, когда падала эффективность артиллерийского огня, они начали штурм крепости. Он продолжался до утра. Пять раз кавказцы бросались на крепостные стены и отступали, понеся большие потери.

Шейх-Мансур, потеряв надежду овладеть Кизляром, решил разгромить Томский пехотный полк, занимавший редут в десяти километрах восточнее крепости. Но и там его воины были встречены дружным артиллерийским и ружейным огнем и, понеся большой урон, в беспорядке отошли за Терек.

Ряд неудач навел мусульманского вождя на мысль о необходимости объединения усилий кабардинских, чеченских и дагестанских племен для совместных действий на главном моздокском направлении. В горные аулы направились посланцы с требованием именем Аллаха собраться в конце октября южнее Моздока. На этот призыв откликнулось до 20 тысяч воинов.

П.С. Потемкину от лазутчиков заранее стали известны планы шейха. Он решил упредить противника и навязать ему бой в выгодных для русских войск условиях на подступах к крепости. С этой целью был сформирован отряд из двух полков пехоты, двух эскадронов драгун, Моздокского казачьего полка и трех сотен донских, терских и гребенских казаков общей численностью около 4 тысяч человек. Командование этими силами было поручено полковнику Негелю. Отряду предписывалось выдвинуться в южном направлении и разгромить противника до завершения сбора всех его сил.

Сражение произошло 30 октября в 20 километрах южнее Моздока. Обе стороны дрались с одинаковым упорством и к исходу дня продолжали удерживать свои позиции. Ночью горцы начали отходить на запад. Русские устремились в погоню и сами попали в ловушку. Перейдя через Терек у селения Татартуба они со всех сторон были атакованы противником. С фронта наступали чеченцы, справа – кабардинцы, слева – тавлинцы, а с тыла заходили кумыки. Начался жестокий бой. Но и на этот раз разрозненные мусульманские отряды не выдержали картечного огня русской артиллерии, дружных залпов и штыковых ударов пехотных частей, действовавших в плотных боевых порядках. Во второй половине дня, оставив на поле боя сотни убитых и раненых, они начали растворяться в лесных массивах. Негель организовал преследование врага кавалерией, которая значительно увеличила потери горцев, захватила множество трофеев, в том числе и пять знамен. С последними генерал П.С. Потемкин поступил довольно необычно. «Знамена их, – писал он своему именитому родственнику князю Г.А. Потемкину-Таврическому, – не нашел я достойными поднести Вашей светлости, а, обругав их при собрании тех кабардинских владельцев, которые у меня находились в стане, через профоса сжечь приказал».

В следующем году Шейх-Мансур перенес свою деятельность на земли черкесов, которые также враждебно относились к россиянам и поддерживали тесные отношения с Турцией. Последняя, готовясь к очередной войне с Россией, заблаговременно подыскивала союзников. В связи с этим в Константинополе проявляли повышенный интерес к мусульманским народам Кавказа и их вождям. Не обошли они своим вниманием и Шейх-Мансура.

Летом 1786 года к шейху был направлен специальный человек, который должен был выяснить, насколько Шейх-Мансур в роли посланника Пророка мог быть полезен Порте в войне с Россией. По возвращении на родину в конце августа того же года посланец сделал доклад, который стал известен русскому послу в Константинополе Якову Ивановичу Булгакову. Основываясь на показаниях агента, посол доносил в Петербург: «Он говорит, что Мансур родом не из Чечни, а пришел из других мест: что он не ученый и не особенно набожен, хотя и не уклоняется никогда от совершения молитв, предписанных законом. Он не говорит или делает вид, что не говорит по-турецки, а беседовал с софтою не иначе, как по-арабски. При нем находятся шесть человек, одетых улемами и оказывающих большое почтение своему наставнику, который, кроме того, имеет отряд в шесть тысяч человек, составленный из людей различных национальностей».

На основании знакомства с шейхом константинопольский агент сделал вывод, что Шейх-Мансур не является посланцем Пророка и что реальная его власть на Северном Кавказе не так уж и велика. Тем не менее на словах шейху была обещана помощь Порты в его борьбе с Россией.

Во время очередной русско-турецкой войны 1787–1791 годов военные действия в основном велись в Бессарабии и на Дунае, где турецкие войска терпели одно поражение за другим. До Кавказского театра Порте практически не было дела. Поэтому ставка Шейх-Мансура на зарубежную помощь не оправдалась. Вся его деятельность в этот период свелась к агитации среди мусульманского населения Северного Кавказа, которое, в лучшем случае, удавалось поднять
Страница 22 из 42

на набег с целью грабежа казачьих территорий. Такие масштабы не могли удовлетворить честолюбивого проповедника. В 1791 году он вновь обратился с письмом к султану, предлагая ему помощь горцев в войне с Россией. Переговоры по этому вопросу должны были состояться в начале лета в Анапе, куда Шейх-Мансур заблаговременно прибыл с небольшой свитой. Мог ли он знать о том, что эта сильная турецкая крепость станет для него ловушкой?

Таким образом, уже в XVIII веке война на Кавказе начала приобретать религиозный оттенок. Условия Кавказа создали благоприятную почву для появления «пророков», которые сравнительно легко находили себе сторонников, особенно среди горских народов. В результате создаются предпосылки формирования реакционного религиозного течения, направленного против России.

Анапа

В конце декабря 1790 года князь Г.А. Потемкин-Таврический назначил своим приказом нового командующего войсками Кавказского и Кубанского корпусов. Им стал генерал-аншеф Иван Васильевич Гудович, который прибыл в Георгиевск в конце января 1791 года.

И.В. Гудович считал себя специалистом по взятию турецких крепостей и, прибыв на Кавказ, решил доказать это в очередной раз, овладев Анапой. Но для того, чтобы добраться до этой крепости, расположенной в глубине территории противника, нужно было организовать и провести крупную военный экспедицию.

Подготовку к экспедиции новый командующий начал с укрепления пограничной линии. Он обратил внимание на то, что Кавказская линия, начинавшаяся от берегов Терека, заканчивалась Григориополисским укреплением на Кубани. Остальное пространство вниз по этой реке до самого Черного моря оставалось открытым. И.В. Гудович приказал воздвигнуть там ряд укреплений и редутов вплоть до переправы через Кубань в районе урочища Заны, положив тем самым начало строительству новой Кубанской линии.

Иван Васильевич Гудович (1741–1820), наместник императора на Кавказе (1796–1809)

Для укрепления границы И.В. Гудович предложил от Соленого Брода на реке Малке до устья Лабы создать 12 станиц, поселив в них Волгский, Хоперский и три донских казачьих полка. Но в Петербурге решили иначе, выделив для поселений шесть полков войска Донского. Но донцы, узнав о готовящемся переселении, взбунтовались. Три из шести полков, прогнав начальников и прихватив с собой полковые знамена и бунчуки, самовольно вернулись на Дон, где спровоцировали беспорядки, продолжавшиеся три года. Правительству пришлось направить на Дон армейские части под командой бригадира князя Щербатова.

19 апреля 1791 года, оставив вместо себя начальником на линии генерал-майора Савельева, И.В. Гудович с несколькими полками выступил в поход из Георгиевска. Остальные части прибыли в Темжбек (на реке Кубани), объявленный районом сбора, к 4 маю. В этом укреплении был создан временный сильный гарнизон, а также сосредоточены силы, предназначавшиеся для несения сторожевой службы вниз по Кубани. 9 мая по предстоящему маршруту движения была выслана разведка, а остальные войска выступили несколькими днями позже. Двигались с большой предосторожностью, делая дневки через каждые два дня перехода, устраивая редуты с гарнизонами по 20–40 человек каждый.

18 мая основные силы благополучно достигли Петровского ретраншемента (фортификационное сооружение с внутренней оборонительной оградой). Туда для встречи с русским командующим и с просьбой о подданстве прибыли некоторые местные владельцы. Всем им был оказан теплый прием. Прошения о подданстве также были удовлетворены.

Продолжая поход в прежнем порядке, русские войска достигли Кубани и 25 мая начали переправу через реку на лодках и одновременное строительство моста. Переправившиеся части располагались на плацдарме в боевом порядке в готовности к отражению внезапного удара противника. Но горцы избегали открытого боя. Зато, воспользовавшись прибылью воды, они пустили по Кубани множество срубленных деревьев, которые разрушили мост и затруднили переправу. Тем не менее к исходу 29 мая весь Кавказский корпус переправился через реку, устроив инженерные укрепления и оставив для их охраны войсковые отряды с артиллерией по обе стороны переправы.

Дальнейший путь пролегал по местности, сильно пересеченной реками, ручьями и болотами. Приходилось ежедневно наводить по несколько мостов и гатей. 5 июня русские достигли Кубанского лимана, где их ждали трехдневный отдых и отряд войск, присланный туда из Таврического корпуса генерал-аншефа М.В. Каховского. Здесь был создан вагенбург (особый строй обозов в виде каре на случай нападения противника), после чего основные силы продолжили движение.

Первая стычка с неприятелем произошла 9 июня 1791 года на реке Нарпсухо, где черкесы и турки заблаговременно заняли позицию, рассчитывая задержать русских на подступах к крепости. Но после непродолжительного боя они отказались от своей затеи и отступили в Анапу. На следующий день к крепости подошли и войска Гудовича. Были заложены две батареи по 10 пушек каждая, которые с утра 14 июня открыли огонь по противнику. Причем одна батарея вела интенсивный обстрел крепости, а вторая – судов, находившихся на рейде. Батареи противника отвечали вяло, практически не чиня вред осаждавшим. В то же время под покровом ночи отряды черкесов то и дело совершали вылазки, которые сильно тревожили русских.

20 июня Гудович направил парламентера к анапскому коменданту Мустафе-паше с предложением сдаться, обещая за это свободно пропустить гарнизон и жителей со всем их имуществом. Но турки отвергли это предложение. Положение осадных войск было сложным. Им противостоял почти равный по силам гарнизон крепости, в тылу действовали отряды черкесов, постоянно нападавшие на фуражиров. В Черном море появилась неприятельская эскадра. В таких условиях время играло на пользу противника. Гудович решил не откладывать со штурмом, решив провести его в ночное время.

21 июня, собрав военный совет, командующий довел до подчиненных командиров план предстоящего штурма. Главный удар решено было нанести с фронта, где вал был ниже, а рвы не так глубоки, силами четырех колонн. Вспомогательный удар пятой колонны, составленной из частей Таврического корпуса, наносился со стороны моря. Зная, что во время штурма черкесские отряды непременно ударят в спину русским войскам, для охраны тыла также были выделены значительные силы. Всего в сражении принимало участие немногим более 12 тысяч человек, половина из которых предназначалась для действий на направлении главного удара, 1300 – на второстепенном направлении, 4144 человека для обороны тыла и 327 для защиты вагенбурга.

В тот же день, едва стемнело, штурмовые колонны выдвинулись на свои направления. В полночь загрохотали обе батареи. Неприятель, приняв передвижение и огонь русских за демарш, не предпринял ответных мер. Некоторые колонны смогли беспрепятственно приблизиться ко рву и начали его преодолевать. Лишь тогда осажденные разобрались в обстановке и бросились отражать штурм. Завязался жестокий бой, но русская пехота уже была на городских стенах и, истребив их защитников, спускалась в город. Подразделения подполковника Винова захватили средние ворота и опустили мост, по которому в город устремилась спешенная
Страница 23 из 42

кавалерия. К утру гарнизон Анапы прекратил сопротивление. Более 8 тысяч защитников города были убиты, 13 500 человек «обоего пола» взяты в плен. Трофеями победителей стали 95 артиллерийских орудий, 3 булавы и 130 знамен, а также склады с военным имуществом и продовольствием. Потери русских составили 1238 убитыми и 2472 ранеными.

Награды для победителей были весьма щедры. Гудович получил орден Св. Георгия 2-й степени, а также шпагу, украшенную алмазами и изумрудами в виде лаврового венка. Четыре старших начальника удостоились ордена Св. Георгия 3-й степени, 6 человек – этого же ордена 4-й степени, еще 4 получили золотые шпаги, ряд офицеров стали кавалерами ордена Св. Владимира 3-й и 4-й степеней. «Остальные получили одобрительные листы, что не умаляет заслуг особенно отличившихся, так как одни из них уже были георгиевскими или владимирскими кавалерами, а другие, находясь в малых чинах, имели впереди много возможностей для дальнейших отличий и наград. Всем же вообще участникам знаменитого штурма было объявлено в высочайшем рескрипте на имя генерал-аншефа Гудовича монаршее благоволение».

В числе немногочисленных плененных защитников оказался и Шейх-Мансур. С четырьмя своими сподвижниками он был отправлен в Петербург, а затем сослан пожизненно в Соловецкий монастырь, где и умер в 1798 году. Последнее его письмо, обнаруженное в архивах профессором Оттино, было помечено «Соловец, 15 сентября 1798 года» и подписано «Джованни Батист Боэтти, проповедник».

Чеченские сподвижники Шейх-Мансура Хаджи-Гасан, Чагелезгин-Сулейман и едишкулец Пендже-Али были сопровождены в Симферополь к генерал-аншефу М.В. Каховскому. Там было по их делу проведено следствие, «так как по сделанным допросам они не признались и не обличены ни в каком злом умысле, то Ее Императорское Величество, следуя всегдашнему ее в подобных случаях правилу – лучше даровать прощение преступнику, нежели наказать невинного, высочайше повелеть соизволила водворить их в Тавриде между людьми испытанной верности и, отыскав, доставить женатым их жен и детей».

После взятия Анапы русские войска некоторое время оставались в лагере, расположенном в окрестностях города. Вскоре Гудовичу стало известно, что противник без боя оставил крепость Суджук-кале. Направленные туда казаки подтвердили это. Они нашли крепость пустой и сожженной с 30 брошенными на валах орудиями. Заклепав пушки и сбросив их в море, русские оставили эту крепость и вернулись в главный лагерь.

4 июля 1791 года на рейде Анапы показался турецкий флот, состоявший из 52 судов. Но, убедившись, что крепость пала, флот ушел в открытое море. Но русское правительство и высшее командование видимо плохо знали обстановку. Из Петербурга поступило указание уничтожить Анапскую крепость. Следуя ему, Гудович приказал срыть укрепления до основания, а сам город предать огню. 11 июля русские войска начали обратное движение и спустя два месяца вернулись на свою территорию. После этого Кубанский корпус по приказу Г.А. Потемкина-Таврического был переведен в Екатеринославскую губернию и передан в состав армии генерал-аншефа Каховского.

После покорения Анапы Гудович занялся внутренними делами в подчиненном ему крае. 7 ноября он представил императрице всеподданнейший отчет, в котором достаточно четко оценил политическое состояние края и проживающих на его территории народов.

В середине января 1792 года от кавказского командующего в Петербург было доставлено донесение, в котором он излагал свои мысли об учреждении линии на Северном Кавказе после заключения мира с Турцией. В нем он подробно описал наличие и состояние всех крепостей, укреплений, редутов и селений, имевшихся на линии от Черного моря до Каспийского. Сделав оценку всем оборонительным сооружениям, Гудович, с учетом проводимой Россией на Кавказе военной политики, предложил некоторые из них упразднить, а другие усилить.

В конце февраля 1792 года последовал указ, согласно которому войска Кавказского корпуса стали подчиняться непосредственно Военной коллегии, а спустя два дня – об усилении Терской линии. В связи с последним Кубанский корпус вновь был возвращен в подчинение Гудовичу.

С целью быстрого обустройства линии в июне 1792 года Гудович также был назначен вместо П.С. Потемкина кавказским генерал-губернатором, впервые совместив военное и гражданское управление всем подчиненным России краем.

В том же году Гудович вышел к правительству с предложением: «Дабы сделать границу на Кубани надежной, чтобы оная самим населением была защищаема, то перевести оттуда (с Дона) три полка казаков, которых поселить вниз по Кубани от крепости Прочного Окопа до устья Лабы».

Императрица одобрила это предложение и приказала атаману Иловайскому населить 12 станиц донскими казаками, выслав для этого три тысячи семей с Дона. В это время на Кубани находилось шесть донских полков, заканчивавших трехлетний срок службы на линии. Было решено их оставить на месте, переселив к ним семьи.

Казаки заволновались. Три полка без начальников покинули Кавказ, прибыли в Новочеркасск и потребовали от атамана объяснений. Иловайский выехал в Петербург и убедил Екатерину отменить приказ. После этого мятежные полки вернулись на линию для окончания срока службы.

В августе на Дон из Петербурга пришла новая грамота с требованием выслать на линию три тысячи семейств, но уже по решению войскового командования. Иловайский потребовал от каждой станицы выделить определенное количество семей по выбору станичных сборов. Так в число переселенцев попало 800 семей малороссиян, приписанных в казаки. Некоторые станицы вообще отказались выполнять приказ атамана и начали укрепляться. Для усмирения непокорных на Дон были введены регулярные войска. Только с их помощью удалось к концу года выселить на Кубань тысячу семейств, которые образовали Линейное войско в нижнем течении этой реки, примкнув его правым флангом к Черноморскому казачьему войску.

Определенное внимание было обращено и на Каспийскую эскадру. Она состояла из 9 судов со 108 пушками. Но исправными были только три судна, которые постоянно несли службу у персидских берегов. На их командиров была возложена задача «доставлять по команде сведения обо всех явлениях, происходящих в мусульманских провинциях и в особенности в Персии». Для этого корабли направлялись в персидские порты, где становились на рейд «для охраны русских подданных купцов», но реально – для ведения разведки. Так, в конце декабря 1791 года в порт Энзели прибыл фрегат «Астрахань», приведя за собой два пушечных бота с командами Кавказского и Нижегородского мушкетерских полков.

По сведениям, поступившим от командира фрегата капитан-лейтенанта Аклечеева, центральная власть на территории Персии и в вассальных ей землях Восточного Кавказа была сильно ослаблена. Власть в стране принадлежала двум правителям: Ага-Магомет-хан-сардар владел лишь средней частью персидского государства, называемой Ираном. Остальная территория принадлежала Лютф-Али-хану. Номинально подвластный Персии дагестанский владелец-шамхал не подчинялся ни одному из этих ханов. Карабах и разделенный на части Ширван также имели своих правителей. Следовательно, рассчитывать на единство действий всех
Страница 24 из 42

этих правителей в случае войны не приходилось. Более того, раздираемые противоречиями, они легко могли стать врагами и начать служить тому, кто окажется сильнее.

Каспийский поход графа В.А. Зубова

В начале 80-х годов XVIII века персидский шах Али-Мурад повел откровенно-агрессивную политику против грузинского царя Ираклия II. Грузинский правитель, оказавшись один на один перед лицом грозного врага, обратился за помощью к российской императрице Екатерине II. 5 августа 1783 года в крепости Георгиевск (ныне город Георгиевск на юге Ставропольского края) был подписан трактат. В соответствии с этим документом Россия принимала под свое покровительство Картли-Кахетинское царство (Восточную Грузию), гарантируя ему защиту и автономию.

15 октября 1783 года два русских пехотных батальона с четырьмя полевыми орудиями под командованием генерал-поручика П.С. Потемкина (родственника светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического) вступили в город Тифлис. На пути следования отряда была заложена крепость Владикавказ, которая впоследствии цепью полевых укреплений была связана с крепостью Моздок. Кроме того, в результате движения отряда было положено начало первой дороге через Главный Кавказский хребет. Древняя караванная тропа через Дарьяльское ущелье была преобразована в подобие дороги, по которой могли двигаться не только отдельные всадники, но и телеги с имуществом, орудия. Так было положено начало строительства будущей Военно-Грузинской дороги, которая на многие столетия стала главной артерией для подпитки Грузии сырьем и товарами первой необходимости с территории России.

Приход русских войск в Тифлис, а также известие о подписании Георгиевского трактата между Грузией и Россией заставили персидского шаха отказаться от агрессии. Цель демонстративной экспедиции была достигнута. В феврале 1784 года русский отряд покинул Восточную Грузию и вернулся на старую пограничную линию.

Постаревшая Екатерина Великая в последние годы долгого 34-летнего царствования, испытав радость многих побед в Европе, вновь обратила свои взоры к Кавказу.

В начале 90-х годов власть в Персии поменялась. В результате внутренней междоусобицы на престол взошел воинственный Ага-Магомед-хан из тюркского племени Каджаров, основавший новую династию, которая будет править до начала XX века. Он решил продолжить агрессию против Грузии.

В 1795 году огромная армия персов, вобрав по пути следования отряды многих ханов Северного и Южного Азербайджана, появилась под стенами Тифлиса. Небольшое войско грузинского царя было разбито, а город разорен. Затем была разорена вся Восточная Грузия.

Валериан Александрович Зубов (1771–1804), командующий русскими войсками на Кавказе (1796–1797), генерал-аншеф

Весть о нападении персов и разорении Грузии вызвала недовольство Петербурга. Георгиевский трактат был нарушен. Русские власти начали срочно собирать силы для похода в Закавказье. Но на этот раз было решено действовать не с территории Грузии, основательно опустошенной персами, а вдоль побережья Каспийского моря. Таким образом, императрица Екатерина Великая решила довершить дело, некогда начатое Петром Великим и опять установить российский контроль за кратчайшим торговым путем в Персию, Индию и на Ближний Восток. Было решено силой оружия овладеть приморскими районами Дагестана, городами Дербент и Баку, уже затем идти на Тифлис.

Встал вопрос о том, кому поручить столь ответственное дело? Казалось бы, лучшего военачальника и знатока края, чем И.В. Гудович не сыскать. К тому времени Иван Васильевич сделал немало. Его стараниями Кубанская и Терская линии были усилены несколькими новыми станицами-крепостями, пространство между которыми контролировалось казачьими разъездами. Благосклонности Гудовича добивались многие вожди горских племен, в том числе и крупный владетель дагестанский шамхал Тарковский. Заслуги генерала были высоко оценены в Петербурге. В 1793 году он был награжден орденом Св. Андрея Первозванного, а три года спустя получил 1800 душ в Подольской губернии.

Однако Екатерина II распорядилась иначе. Главное командование экспедиционным корпусом и Каспийской военной флотилией было поручено брату ее фаворита 24-летнему графу В.А. Зубову, который по этому случаю был произведен в генерал-аншефы. Безусловно, такая крупная операция этому молодому человеку, не имевшему должного опыта военачальника, была не по плечу. Поэтому с ним в поход были направлены такие опытные генералы, как П.Д. Цицианов, А.М. Римский-Корсаков, Л.П. Беннигсен, граф С.С. Апраксин.

К исходу марта 1796 года войска, предназначенные для похода, собрались в Моздоке. От Ставрополя подошли Нижегородский и Астраханский драгунские, Хоперский казачий полки, на Тереке готовилось к походу местное казачество. В начале апреля В.А. Зубов прибыл в Кизляр, где его уже ждал генерал-ашеф Гудович, которому надлежало с отрядом в 8 тысяч человек проследовать по Военно-Грузинской дороге на Тифлис. В Закавказье войска Гудовича и Зубова должны были встретиться. Было согласовано взаимодействие с Каспийской военной флотилией, которой надлежало обеспечивать войска с астраханских складов всем необходимым.

Павел Дмитриевич Цицианов (1754–1806), главнокомандующий в Грузии (1802–1806)

Операция началась достаточно успешно. 8 апреля русские войска начали переправляться через Терек, занимая плацдарм на его южном берегу. Прибыв в корпус 13 апреля, В.А. Зубов разделил его на две пехотные (генералы Булгаков и Римский-Корсаков) и две кавалерийские (генералы Беннигсен и Апраксин) бригады. Вся иррегулярная казачья конница была подчинена генералу Платову.

25 апреля русские войска из Кизляра прибыли в Тарки. Неделю спустя их передовые части достигли Дербента, являвшегося столицей одноименного ханства, правитель которого был вассалом персидского шаха. Город с крепкой цитаделью и мощными стенами в самом узком месте занимал прибрежную полосу, упираясь стенами в море и горы.

Русские пытались договориться с дербентским правителем, но 18-летний Шейх-Али-хан ничего не хотел слушать. Но на подступах к городу передовые отряды генерала И.Д. Савельева были обстреляны со стен крепостной артиллерией, а также отрядами местных наездников и стрелков, засевших в горах и оврагах.

Основные силы русских войск медленно приближались к Дербенту. Местные дагестанские племена препятствий не чинили. Более того, многие владельцы изъявляли покорность и присылали заложников. Крепость была обойдена с юга, в то время, как основные силы приблизились к ней с севера. 2 мая, после трехчасового боя на подступах, горцы организованно ушли в крепость, а русские приблизились к ее стенам.

Вспомнив, видимо, штурм Измаила, Зубов решил взять Дербент с ходу. По его приказу в ночь на 3 мая отряд генерала Римского-Корсакова попытался овладеть передовой башней крепости. Атака не достигла цели. Русские войска были остановлены огнем артиллерии и отступили, понеся большие потери. Стало ясно, что взятие Дербента требует более серьезной подготовки.

Город был обложен со всех сторон, а напротив передовой башни установлены две батареи, открывшие огонь на разрушение. 7 мая, в результате решительного штурма отчаянное сопротивление противника в
Страница 25 из 42

передовой башне было сломлено. На следующий день батареи были установлены против главного дербентского замка Нарын-Кале, и начали его интенсивный обстрел. В городе возникли пожары, среди населения появились убитые и раненые. Спустя два дня, 10 мая 1796 года, Дербент капитулировал. Шейх-Али-хан с повешенной на шею саблей в сопровождении большой свиты вельмож вышел навстречу победителю. Его взятие стоило русским войскам 11 офицеров и 107 нижних чинов. В городе было захвачено 28 орудий, 5 знамен, 11 тысяч единиц различного огнестрельного и холодного оружия.

После взятия Дербента Шейх-Али-хан был оставлен в русском лагере в качестве почетного пленника. Вскоре, пользуясь предоставленной свободой передвижения, он бежал в горы, где начал поднимать подданных на борьбу с русскими.

Пока войска были заняты штурмом Дербента отряд казикумыхцев, скрытно спустившись с гор, внезапно напали на сосредоточенные в тылу русских войск обозы и разгромили их. В отместку Зубов позволил разграбить город, что было проделано с большим усердием. Особенно старались казаки, седельные сумки которых быстро наполнились различным добром.

Взятие Дербента в Петербурге восприняли, как большую победу. Командир корпуса В.А. Зубов за Дербент указом императрицы был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени, алмазными знаками к ордену Св. Андрея Первозванного и бриллиантовым пером на шляпу, бриллиантовые знаки к ордену Св. Андрея Первозванного. Все генералы, участвующие в этом деле, получили Анненские ленты (орден Св. Анны 1-й степени).

Генерал В.А. Зубов не стал долго задерживаться в Дербенте. В течение мая и июня его войска овладели крепостями Куба и Баку. 3 июля отряды генералов Булгакова и Платова с боем заняли селение Черек. 13 декабря отдельный отряд генерала Римского-Корсакова после продолжительной осады приступом взял Ганджу.

Таким образом, в результате активных наступательных действий к концу 1796 года значительная часть Каспийского побережья оказалась под контролем российских войск. Их отряды находились в ханствах Дербентском, Бакинском, Казикумыхском, Ширванском, Карабахском, Шекинском и Ганджийском. Казачьи разъезды контролировали основные переправы через Куру и безнаказанно появлялись на ее южный берег, продвигаясь глубоко на территорию Персии. Однако сил и, главное, условий для закрепления достигнутого успеха у Зубова не было.

6 ноября 1796 года скончалась Екатерина Великая. Ее уход из жизни обозначил резкое изменение всей внешней политики Российского государства, в том числе и в отношении Кавказа. На российский престол вступил 42-летний Павел Петрович, который с детства недолюбливал мать, был противником ее политики и ненавистником фаворитов. Уже в середине декабря все полковые командиры, минуя командующего, получили именные приказы о возвращении. Опальный генерал-аншеф, несмотря на такое оскорбление, взял все руководство отходом на себя.

Позже император Павел не только отстранил от государственных дел Платона Зубова, но также приказал начать следствие по деятельности его брата на Кавказе. При этом за основу был взят донос, написанный на Валериана Александровича его главным конкурентом Гудовичем. В нем генерал, раздосадованный победами Зубова и обиженный недоверием к нему покойной императрицы, сделал все возможное, чтобы кавказские события в Петербурге представлялись в черном свете. Масло в огонь подлил случай уничтожения полутысячного отряда подполковника Бакунина казикумыхцами у селения Алпаны 1 октября 1796 года.

На основании доноса в начале следующего года Павел приказал послать на Кавказ специальную комиссию. Вполне понятно, что ее оценки были преимущественно негативные, в том числе и в отношении дальнейшего пребывания российских войск на побережье Каспия. Опираясь на выводы комиссии в том же году Павел I отозвал войска с Юго-Восточного Кавказа. Зубов был уволен с военной службы и подвергся опале. В 1804 году он умер в Москве от «водяной болезни» в возрасте 33 лет.

Уход русских с закавказских ханств был использован их противником. Персидский Ага-Магомед-хан двинулся в Закавказье во главе 60-тысячной конной орды. Перейдя Аракс, он сумел захватить крепость Шушу и вступил в Ширвинское ханство. Несчастной Грузии вновь было суждено оказаться под ударом персидских полчищ.

Но все изменил случай. Шах, будучи разбуженным ночью ссорой невольников, приказал утром их умертвить. Но те, как позже выяснилось, имели сильных покровителей. Подкупив охрану, они смогли уйти из-под стражи и, не дожидаясь рассвета, сами напали на шаха и зарезали его. После гибели хана Ага-Магомеда в Персии началась традиционная междоусобная резня, в свете которой кавказские проблемы на некоторое время отошли на второй план.

Глава 4

На рубеже тревожного XIX века

Присоединение Грузии

Между тем обстановка на Кавказе начала складываться в пользу России. В середине января 1798 года умер грузинский царь Ираклий II и на престол вступил Георгий XII. Положение страны было катастрофическое. Уже несколько лет свирепствовали чума и голод. Шайки турецких разбойников из Ахалциха и лезгин из Дагестана то и дело разоряли грузинские города и села. К очередному вторжению готовилась Персия. Внутренние разногласия среди представителей правящего дома не позволяли сплотить силы народа для борьбы с внутренними проблемами и с внешним противником. Поэтому новый грузинский царь счел необходимым обратиться к Павлу I с просьбой принять его страну в подданство России.

Просьба Георгия XII была благосклонно воспринята российским императором. 26 ноября 1799 года небольшой воинский отряд под командованием генерал-майора И.П. Лазарева вошел в Тифлис, тепло встреченный представителями власти и населением. 12 декабря грузинский царь от себя и от имени своего народа в присутствии многих грузинских князей торжественно присягнул на верноподданство России.

Закрепить приобретение оказалось довольно сложно. О появлении русских в Грузии вскоре стало известно в Персии. Шах, воевавший в то время с афганцами, поручил своему сыну и наследнику Аббасу-Мирзе силой оружия изгнать «неверных» из Кавказа. Официальным предлогом для вторжения послужило обращение за помощью грузинского царевича Александра, строившего заговор против венценосного брата. Кроме персов в походе на Тифлис должны были участвовать аварский хан Омар и ахалцихский паша.

Ввиду этой угрозы грузинский царь Георгий в очередной раз обратился за помощью к России. Командующий генерал Кнорриног направил в Грузию мушкетерский полк генерал-майора Гулякова, который, выступив из Моздока, 23 сентября 1800 года прибыл в Тифлис. Русских торжественно у ворот города встречали царь, вельможи и огромная топа народа. Под пушечные выстрелы и колокольный звон полк вошел в Тифлис.

После прибытия в Тифлис полка Гулякова, в распоряжении царя Георгия находилось 3 тысячи русских войск с восемью полевыми орудиями. Для условий Кавказа это были значительные силы, которые позволяли грузинскому царю и его подданным несколько успокоится.

Но не успокоились противники Георгия, особенно царевич Александр. Ему удалось уговорить аварского хана Омара на нападение. Это было нетрудно. По воспоминаниям современников,
Страница 26 из 42

аварский хан был «человек предприимчивый, отважный и храбрый, умевший пользоваться каждым обстоятельством в свою пользу» Собрав 20-тысячное войско, аварский хан двинулся на Грузию. Вскоре к нему присоединился царевич Александр. Было решено войско разделить на три отряда с тем, чтобы атаковать противника одновременно с разных сторон.

Генерал И.П. Лазарев пытался урегулировать инцидент переговорным путем. Он напомнил хану Омару, что тот еще совсем недавно вел переговоры с русским правительством о принятии его в подданство России. Но, чуя легкую добычу, хан объяснил свои действия против Грузии исключительно тем, что оказывает помощь своему гостю царевичу Александру.

Лазареву пришлось самому решать проблему защиты Грузии. Он уговорил царя не покидать столицу и созвать местное ополчение, а сам с небольшим отрядом из 1220 человек при четырех орудиях в конце октября 1800 года выступил из Тифлиса. В населенном пункте Сигнах к нему присоединился царевич Баграт с 3 тысячами грузин при двух орудиях. В начале ноября это объединенное русско-грузинское войско сблизилось с противником в районе реки Иоры.

Лазарев еще раз попытался уговорить аварского хана прекратить агрессию и вернуться в свои владения. Но посланный для переговоров русский офицер был задержан аварцами, а на его послание никакого ответа не последовало. Намерения аварцев не вызывали сомнений.

Сражение состоялось 7 ноября 1800 года на переправе через реку Иору у деревни Кагабет. Русские не только отразили все атаки противника, но и пришли на помошь грузинским ополченцам, вооруженным одними кизиловыми палками, в тыл которым ударил отряд аварцев.

Таким образом, на реке Иоре объединенный русско-грузинский отряд разгромил впятеро превосходившие его силы противника. Царевич Александр укрылся в Шуше, куда отступили и остатки персидских войск. Хан Омар бежал в Джары, а его воины рассеялись по горам. Нашествие на Грузию было пресечено силой русского оружия.

Лазарев, вернувшись в Тифлис, застал царя тяжело больным. Последние месяцы жизни Георгий XII, понимая, что его смерть станет причиной междоусобной войны между его сыновьями и братьями, целиком посвятил юридическому оформлению акта вхождения Грузии в состав Российской империи. Манифест был подписан 18 декабря 1800 года, а через десять дней Георгия XII не стало.

Ликвидация независимости Грузинского царства была неоднозначно воспринята представителями династии Багратидов. Сын умершего царя Давид обратился в Петербург с прошением подтвердить его династические права на грузинский престол, но Павел I отклонил эту просьбу. Императорским указом 12 сентября 1801 года Грузинское царство было ликвидировано, а его территория присоединена к России на правах губернии. Так Грузия стала первой территорией Закавказья, вошедшей в состав Российской империи.

Таким образом, уже к концу XVIII века Кавказ начал занимать важное место в восточной политике крупнейших европейских держав – Англии, Франции и России. Турция владела Балканами и держала в своих руках ключи к проливам, к которым тянулась Россия. Персия прикрывала пути в Индию и среднеазиатские ханства. Персия и Турция соперничали в захвате Закавказья. Таким образом Закавказье и Северный Кавказ втягивались в орбиту внешнеполитических интересов Англии, Франции и России. Они служили ставкой этих держав в дипломатической игре с Персией и Турцией.

При этом данная игра со стороны Англии и Франции была рассчитана, прежде всего, на экономическое закабаление стран Востока и создания в лице Кавказа надежного заслона на пути продвижения России в этот регион. Так, Наполеон, стремясь к военному союзу с Турцией, обещал вернуть ей Крым при условии, что турки осуществят вторжение не только на этот полуостров, но и в Грузию. Одновременно в письме к персидскому шаху Наполеон сулил вечный союз Персии, Франции и Турции, основанный на их совместной борьбе против России и разделе Закавказья.

Напуганное действиями Франции на Среднем и Ближнем Востоке, а России на Северном Кавказе и в Грузии английское правительство также активизировало свою восточную политику. Благодаря ей, в 1801 году посол Ост-Индийской кампании Малькольм заключил в Тегеране военно-политический договор, предусматривавший отказ Персии от всякого сотрудничества с Францией и обещавшего финансовую, экономическую и военную поддержку персидскому шаху в случае его войны с Россией в Закавказье.

В результате возник запутанный узел противоречий, в котором противоположные интересы европейских стран переплетались с интересами ведущих стран Ближнего и Среднего Востока.

Стратегически важное положение Кавказского региона, его внутренняя слабость ввиду территориальной и религиозной разобщенности предопределили повышенные интересы к нему со стороны ближайших соседей Персии, Турции и России, которые враждовали друг с другом. При этом Персия и Турция в началу XVIII века находились по отношению к Кавказу в лучшем положении, чем Россия, так как непосредственно граничили с его территорией. При этом сама территория Кавказа была разделена большим количеством разнородных государственных образований (народов) феодального и племенного уровня, имевших различный уровень культурного развития, языковые различия и зачастую враждовавших друг с другом. Всеобщая вражда, продолжавшаяся длительное время, привела к тому, что многие кавказские народы жили за счет грабежей.

Россия испытывала к Кавказу большие интересы. В их числе были интересы политического и военного характера (использование Кавказа для столкновения Персии и Турции, и, как итог, ослабление обеих этих государств, враждебных России), экономические (контроль над торговыми путями на Восток), идеологические (поддержка православия среди народов Кавказа), и конечно же территориальные. Не последнюю роль играли и интересы сугубо субъективного характера, основанные на отношениях различных правителей (влиятельных придворных партий) России к Кавказу и стремлении отдельных кавказских правителей получить поддержку от России в борьбе с внешним противником или при решении междоусобных споров.

В результате большого количества объективных и субъективных причин территория Кавказа должна была стать ареной ожесточенной борьбы. Ее организованный характер в XVIII веке был положен Каспийским походом Петра I (1723), а завершился созданием новой границы и присоединением Грузии. В процессе этого времени Россия одержала ряд побед над Турцией, перенесла дальше свои южные границы, а с присоединением Грузии начала укрепляться и в Закавказье.

Основными формами действий русской администрации на Кавказе в течение XVIII века были: дипломатические (обмен посольствами), экономические (торговля), привлечение отдельных горских правителей на русскую службу, религиозное миссионерство, переселение (стихийное и плановое) русских на юг и образование там военного сословия (казачество), а также сугубо военные (военные экспедиции, создание укреплений в тактически важных районах местности, разведка и обустройство дорог).

Постоянная дипломатическая работа в Турции, в Персии и с правителями кавказских государственных образований (племен) зачастую давала положительные
Страница 27 из 42

результаты. Благодаря дипломатии, в XVIII веке России удавалось не допустить союза Турции и Персии в борьбе за Кавказ, а также активно воздействовать на многих кавказских правителей. В результате влияние Турции и Персии на Кавказе в течение XVIII века значительно ослабло, а позиции России, наоборот, укрепились.

Правители кавказских государственных образований (племен), как правило, под воздействием внешней угрозы иногда высказывали свою покорность России, просили у нее защиты и военной помощи. Но, как правило, такие союзы были непродолжительными ввиду откровенной корыстности в них со стороны горских правителей, частой смены власти на местах из-за непрекращающейся междоусобицы и чрезмерного доверия официального Петербурга клятвам и обещаниям горцев, которые нередко нарушались.

Серьезным фактором противоречий русской и кавказской политики выступали религиозные различия. Ислам всегда рассматривал православие в качестве главного идеологического противника. В условиях Кавказа ислам получил особенно воинствующую окраску. XVIII век стал временем зарождения на Северном Кавказе воинствующего религиозного учения, носителем которого был шейх Мансур. Это учение не только нашло многочисленных сторонников, но и смогло объединить их в вооруженные отряды, действия которых были направлены в первую очередь против Российской империи. Несмотря на разгром воинствующего религиозного движения во главе с шейхом Мансуром, корни его сохранились в народной гуще и позже проросли в виде мюридизма и имамата.

Поэтому главным фактором воздействия России на Кавказ уже в XVIII веке становится военная сила, действия которой в то время еще не опирались на большой военный опыт и традиции, в результате чего носили достаточно примитивный характер.

Военные экспедиции (походы) русских войск в Кавказском регионе в XVIII веке носили специфический характер. На первое место выдвигались глубокие рейды вооруженных отрядов, которые при отсутствии разгрома крупных сил противника не давали положительных результатов. После прохождения русского отряда непокорные горцы возвращались в родные места и продолжали вести ранее установившийся образ жизни.

Более положительную роль играло создание укреплений на захваченной территории и размещение в них русского гарнизона. Однако из-за враждебности окружающих народов и отсутствия коммуникаций эти крепости нередко становились подобием тюрьмы для самих русских войск, которые оказывались изолированными в них от окружающей местности.

В ходе военных действий на территории Кавказа в XVIII веке впервые в составе вооруженных сил России появились военачальники и войска, способные действовать в горной местности, начала складываться особая тактика действий в горах. Все это стало основой для последующей Кавказской войны XIX века, которая продолжалась до 1864 года и завершилась победой России.

К сожалению, опыт военных действий в условиях гор не изучался и не учитывался русским командованием в XVIII веке. Частая смена командующих и войск, их слабое материальное обеспечение, действия на новых операционных направлениях, не способствовали формированию особой кавказской военной школы, отличающейся военным искусством и духом войск, которая имела место в XIX веке. Это привело к низкой результативности ряда военных операций, их временному затягиванию, ожесточенности и, как результат, к большим потерям с обеих сторон.

Тем не менее в результате дипломатических, экономических и военных действий России к началу XIX века удалось не только вплотную приблизиться к Кавказу с Севера, но и распространить свою официальную власть на территорию Грузии. К началу XIX века южные рубежи Российской империи вышли непосредственно к северным границам Кавказского края, на западе они проходили по реке Кубань, на востоке – по реке Терек. Таким образом, Российская империя в течение XVIII века значительно упрочила свои позиции на Кавказе и расширила свою территорию. Кроме того, она смогла частично реализовать свои интересы в крае, но в месте с тем приобрела целый ряд трудно решаемых проблем, главная из которых заключалась в непокорности горцев. Другой, не менее сложной проблемой, было административное обустройство вновь присоединенных земель. Было немало и других проблем, решение которых требовало сил, средств и времени.

В результате, в начале XIX века события, происходившие в Кавказском крае, несмотря на западную угрозу, становятся исключительно актуальными для Российской империи. Она утверждается в Грузии, начинает переговоры с другими владельными особами. В то же время многие кавказские ханы и князья, испытав на себе власть турков и персов, также ищут покровителя в лице России. Но особенностью всех этих контактов было то, что русские представители вели переговоры честно, обещая реальную помощь, в то время как кавказцы всячески старались получить от этих переговоров выгоду, зачастую не собираясь выполнять данные обещания. Были случаи, когда переговоры одновременно велись с русскими, персами, турками и соседними ханами. В результате, ослабив внимание сильных сторон, кавказские владельцы, объединив усилия, нападали на третьего хана, грабили его города и села, брали пленных, угоняли скот. Когда же такое «дело» получало негативную огласку, кавказцы начинали политическую игру, требуя от русских снисхождений под угрозой союза с турками или персами, а у тех – под угрозой союза с Россией. В последующем политика двойных стандартов для Кавказа стала нормой.

Гибель генерала И.П. Лазарева

После убийства Павла I 11 марта 1801 года на российский престол вступил его старший сын Александр, который сразу же объявил себя продолжателем политики своей бабушки Екатерины Великой. Поэтому начало его царствование было отмечено повышенной военной активностью России не только на Западе, но и на Кавказе. Туда были направлены дополнительные войска и решительные военачальники.

В 1802 году главнокомандующим в Грузии был назначен 48-летний генерал-лейтенант князь П.Д. Цицианов. Он происходил из знатной грузинской фамилии, находившейся в близком родстве с царствующим домом Грузии, представители которой со времен Анны Иоанновны находились на российской службе. Начав военную службу в 18 лет в столичной гвардии, Павел Дмитриевич в 32 года стал командиром полка. В этом качестве он вступил во вторую русско-турецкую войну 1787–1791 года, отличился в сражениях под Хотином и Бендерами, был награжден чином генерал-майора и орденом Св. Георгия 4-й степени.

Во время войны с Польшей в 1794 году войска под командованием Цицианова обложили Гродно и добились от его жителей выплаты контрибуции в размере 100 тысяч рублей. Данная заслуга генерала была отмечена орденом Св. Владимира 2-й степени. А несколько месяцев спустя, отличившись при взятии Вильно и в боях с отрядом польского генерала Грабовского, Павел Дмитриевич получил орден Св. Георгия 3-й степени, золотую шпагу и полторы тысячи крестьян в Минской губернии.

В 1796 году Цицианов прибыл в Дагестан в составе Каспийского корпуса графа В.А. Зубова, который назначил его первым русским комендантом крепости Баку. Там он и познакомился с ханом Гуссейн-Кули – своим будущим убийцей. Но тогда военная карьера
Страница 28 из 42

Цицианова была прервана самым неожиданным образом. Он был уволен Павлом I с военной службы, правда, сохранив все прежние чины и награды.

Александр I предложил Павлу Дмитриевичу вновь вернуться в строй. В день коронации, 15 сентября 1801 года, он произвел его в генерал-лейтенанты и назначил старшим начальником над войсками, находившимися на Кавказе. С прибытием Цицианова в Тифлис начался новый этап покорения Россией этого горного края.

Первоначально новый командующий главное внимание уделил обеспечению безопасности границ Грузии. Находившихся там четырех пехотных полков для этого было явно недостаточно. Павел Дмитриевич потребовал от местных владетельных князей выслать в его распоряжение большую часть надворной охраны, запретив при этом под страхом ссылки в Сибирь и конфискации имущества решать местнические споры вооруженным путем. Это позволило не только усилить регулярные войска, но и привлечь на российскую службу многих грузин, положив тем самым начало формированию в их среде принципиально нового военного сословия.

Правда, деятельность генерала далеко не всем была по душе. Грузия была опутана густой сетью интриг, причем концы многих нитей сходились на представителях упраздненной правящей династии, которые стремились вернуть утраченную власть. Нити заговоров опутывали многих местных князей и терялись в Дагестане, Баку, Персии и даже Турции. Рассчитывать на нормальную жизнь края в таких условиях было трудно. Поэтому Российским правительством было принято решение о вывозе членов семьи бывших грузинских царей в Россию, где они должны были проживать на правах российских помещиков с сохранением привилегий, соответствующих их высокому званию. Однако в Тифлисе это предложение было воспринято крайне враждебно.

Цицианову стало известно, что царица Мария с сыновьями и царевной Тамарой готовятся к побегу в Персию, где им была обещана помощь в борьбе за грузинский престол. Дальше откладывать депортацию было опасно. Павел Дмитриевич приказал генералу Тучкову задержать царевичей, а генералу Лазареву арестовать царицу с дочерью, после чего все должны были быть доставлены в Мцхет, а оттуда – в Россию.

Тучков задачу выполнил успешно. По-иному сложилось у Лазарева. В шесть часов утра 19 апреля 1802 года он прибыл в дом царицы и объявил ей приказ Цицианова. Царица приняла его, находясь в постели, и ответила, что ехать в Россию не желает. Тогда Лазарев оставил в ее спальне офицера, а сам вышел, чтобы сделать соответствующие распоряжения. Но едва он переступил порог, как услышал за дверью царской спальни шум и вернулся обратно. Там он увидел, что царевич Жабраил и царевна Тамара с кинжалами в руках напали на русского офицера, который, отступив в дальний угол комнаты, осторожно отбивался от них шпагой, боясь поранить высокородных противников. Но намерения самих нападавших были нешуточными. Офицер получил несколько легких ран и определенно рисковал жизнью. Иван Петрович подошел к кровати и попросил царицу остановить детей, но в этот момент Мария сама выхватила спрятанный под одеялом кинжал и вонзила его в бок генералу. Лазарев упал замертво, а вслед за ним был убит и офицер. Только подоспевшие русские солдаты блокировали царственных убийц в их апартаментах и известили о случившемся Цицианова.

Убийство русских во дворце взбудоражило весь Тифлис. Многие высшие сановники Грузии приехали во дворец и стали уговаривать царицу подчиниться приказу императора, но она никого не желала слушать, угрожая в случае насилия лишить себя жизни. То же твердили и ее дети. Дальнейшие переговоры теряли смысл. Полицмейстер Сергунов, завернув руку в толстую папаху, приблизился в царице и вырвал кинжал из ее рук. Но стоявшая рядом царевна Тамара неожиданно бросилась на него, однако промахнулась и вонзила свой кинжал в плечо матери. Увидев это, царевич Жабраил заплакал и бросил свое оружие на пол.

Вечером того же дня все царское семейство было собрано в Мцхете, откуда под охраной сильного отряда отправлено в Россию. Там царица Мария была заключена в Белгородский женский монастырь, где провела семь лет. Затем, получив прощение, она еще долго жила в Москве, где и умерла в 1850 году в восьмидесятилетнем возрасте и с большими почестями была похоронена в Мцхетском соборе, служившем усыпальницей грузинских царей.

Гибель И.П. Лазарева была оплакана его боевыми товарищами. Тело генерала под гром артиллерийского салюта при большом стечении народа и в присутствии войск было погребено в тифлиском Сионском соборе. Генерал Цицианов бросил в могилу первую горсть земли, не подозревая о том, что вскоре ему придется лечь рядом…

Удар на Восток

Укрепление власти России в Грузии создало благоприятные условия для расширения ее влияния на другие закавказские земли. В правительственных кругах вновь появились планы выхода к западному побережью Каспийского моря в районы Дербента и Баку, но теперь уже со стороны Грузии. Осуществление этих мероприятий означало не только вооруженные столкновения с местными ханствами, но и могло привести к войне с Персией и Турцией. Правда, это не остановило петербургских политиков, которые смогли убедить молодого царя Александра I в необходимости активизировать действия российских войск на Кавказе. Соответствующие директивы были подкреплены посылкой новых воинских формирований, значительно усиливших Кавказский корпус.

В конце 1803 года полки Цицианова вступили в граничившее с Грузией Ганжинское ханство и осадили его столицу. На предложение сдаться хан Джевад высокомерно ответил: «Персидский шах, слава Аллаху, близко. Если ты хвастаешься своими пушками, то и мои не хуже твоих. Если твои пушки длиной в один аршин, то мои в три и четыре аршина, а успех зависит от Аллаха».

После такого ответа Цицианову не оставалось ничего другого, как вести войска на штурм. 3 января 1804 года Ганжа была взята с потерей со стороны русских войск 46 человек убитыми и 243 ранеными. Ее защитники только убитыми потеряли более тысячи человек, среди которых был и хан Джевад. Уцелевшие жители столицы, а затем и всего ханства присягнули на верность России. Ганжинское ханство было ликвидировано и на правах округа присоединено к Грузии, а его столица в честь императрицы Елизаветы Алексеевны переименована в Елизаветополь. За эту победу Цицианов был произведен в генералы от инфантерии, а весь личный состав награжден специальными серебряными медалями с надписью «За труды и храбрость при взятии Ганжи 3 января 1804 г.».

Как и следовало ожидать, падение Ганжи вызвало большое беспокойство правящих кругов Персии, боявшихся потерять вассальные владения в Закавказье и, прежде всего, Эриванское и Карабахское ханства. В Петербург был направлен ультиматум, а персидская армия начала готовиться к походу в Закавказье. При этом, опасаясь оказаться один на один с Россией, шахское правительство начало лихорадочно искать себе союзников. По ранее накатанному пути персидские послы устремились в Лондон, но там их ждала неудача. После того как 5 июня 1801 года Александр I заключил с Англией договор против Наполеона, британские политики стали намного осторожнее вести «восточные дела». Щедрые шахские подарки были безрезультатно поглощены
Страница 29 из 42

английской правительственной бюрократией.

Шах Фатах-Али, обманутый в надеждах на английскую помощь, в гневе казнил своего министра иностранных дел и направил дипломатов в Париж. Наполеон Бонапарт радушно встретил персидских послов и пообещал шаху помощь в случае войны с Россией. Послы вернулись в Персию с четырьмя французскими офицерами, командированными туда для участия в разработке оперативных планов действий персидских войск в Закавказье.

Вопрос о начале русско-персидской войны представителями правительств Персии и Франции был решен окончательно в мае 1804 года. После этого персидская армия под командованием наследника Аббас-Мирзы начала сосредоточение в Карабахском ханстве. В июне ее передовые части появились также и в пределах Нахичеванского и Эриванского ханств. Война России с Персией стала неизбежной.

Цицианов решил упредить противника и захватить Эриванское ханство до подхода основных сил армии Аббаса-Мирзы. Для решения этой задачи было выделено соединение из 3600 человек пехоты, нескольких сотен конницы при 12 орудиях, которое в начале лета двинулось из Грузии на юг. 20 июня русские войска встретили и опрокинули авангард персов в бою у монастыря Эчмиадзин, после чего начали осаду Эривани.

Тем временем персидский командующий, дождавшись резервов, довел численность своей армии до 40 тысяч человек. Этими силами 16 июля он вступил в сражение с русскими под Эриванью. Части Цицианова одиннадцать часов отражали непрерывные атаки противника. Но силы были слишком неравны. Хоть персы и отступили, но при этом окружили русское соединение со всех сторон, перерезав его коммуникации. Продолжать осаду в таких условиях становилось бессмысленно. К тому же сказывался недостаток материальных средств. Цицианов принял решение отвести войска в Грузию. Персы не посмели мешать ему в этом. Неудачная осада Эривани и сражение с персидской армией у ее стен обошлось русским в 76 человек убитыми, 261 раненым и 22 пленными. Урон противника только убитыми превысил три тысячи человек.

Император был опечален неудачным исходом эриванской экспедиции, но узнав о соотношении потерь, наградил Цицианова орденом Св. Владимира 1-й степени.

В следующем году Павел Дмитриевич развернул планомерные военные действия по вытеснению персидских войск из территорий закавказских ханств. Наступление с территории Грузии велось в общем направлении на Карабах и Баку.

Восьмидесятилетний владелец Карабаха хан Ибрагим решил добровольно вступить в подданство России. Еще до подхода основных русских войск он направил свой отряд навстречу персам и наголову разбил их отряды при Дизане. После этого столица Карабахского ханства крепость Шуша, находившаяся всего в 80 километрах от персидской границы, стала основным пунктом управления всеми действиями русских войск и размещения их командования. 6 февраля 1805 года карабахский хан лично дал присягу на верность России. Хан обязался платить подать России в размере 8 тысяч червонцев в год, но за это ему было обещано сохранение всех его владений и прав, а его внук был принят на русскую службу с годовым содержанием в 10 тысяч рублей.

После этого 29 мая присягу на верность России принял шекинский хан Селим – зять карабахского хана. Правда, позже выяснилось, что главной причиной этого были не родственные связи и любовь к русскому царю, а угроза со стороны ширванского хана, войска которого приближались к шекинской границе. Цицианов был вынужден отправить большой отряд для защиты Нухи и предъявить ультиматум ширвинскому хану. Таким образом в южной части Кавказа был образован большой русский плацдарм, который мог им послужить в случае войны с Персией.

Одновременно с этим по решению русского командования на персидском побережье Каспийского моря в районе Энзели был высажен полуторатысячный десантный отряд генерала Иринарха Ивановича Завалишина, который овладел городом Пери-Базар и начал наступление на Решт.

Персы вновь направили в Закавказье 40-тысячную армию с задачей уничтожить находившиеся там русские войска и захватить Грузию. Ее передовой отряд численностью около десяти тысяч человек 24 июня был встречен на речке Аскарани отрядом полковника Карягина, состоявшим всего из 493 егерей при двух орудиях. В течение трех дней русские воины упорно отбивали атаки превосходящих сил противника, а затем дерзким маневром овладели укреплением Шах-Булах, охранявшимся гарнизоном из 150 человек. За его ветхими стенами уцелевшие герои мужественно сражались еще десять дней, после чего небольшой группе оставшихся в живых удалось незаметно для противника уйти в крепость Мухрат. Самоотверженные действия отряда Карягина почти на полмесяца задержали противника, чем фактически спасли Грузию от вторжения. Но за этот подвиг мужественный полковник получил Золотое оружие и умер спустя два года в прежнем чине.

Цицианов успел собрать силы и достойно встретил противника. Во второй половине июля его войска нанесли несколько поражений главной персидской армии, заставив ее отступить за Аракс. Тем временем отряд Завалишина, совершив переход морем, 15 августа начал бомбардировку Баку, вслед за тем осадил крепость и с суши. Но бакинский хан обратился за помощью к кубинскому хану, многочисленные отряды которого вскоре появились в тылу русских войск. Это заставило Завалишина снять осаду Баку и уйти в море.

Цицианов был очень огорчен этой неудачей. В конце 1805 года он с отрядом в 1600 штыков с 10 орудиями выступил в поход на Баку из Тифлиса. По пути следования, 25 декабря генерал принял присягу на верность России от ширванского хана Мустафы. В середине января русский отряд подошел к Баку, и Цицианов через посланца потребовал от его правителя Гуссейн-Кули-хана немедленной присяги России.

Начались переговоры. Хан их умышленно затягивал, выдвигая все новые условия. Наконец был назначен день сдачи Баку и присяги ее правителя России. Для церемонии хан пригласил генерала встретиться с ним у городских ворот для передачи символичных ключей от города. Доверившись его слову, 8 февраля 1806 года Цицианов с небольшой личной охраной поехал на встречу, во время которой и был предательски убит двоюродным братом хана Ибрагим-беком, который был завербован персами. Согласно легенде, в разгар переговоров он с двумя нукерами незаметно приблизился к генералу и сразил его ружейным выстрелом. Со стен крепости также по русским войскам раздались орудийные залпы. После этого стало понятно, что ни о какой мирной сдаче речи идти не может.

Генерал-майор И.И. Завалишин, принявший командование отрядом, не решился на ответные меры и отвел войска от Баку, посадил их на суда и вывез в Дагестан. Вскоре за свои нерешительные действия он был уволен из армии и назначен по гражданской части.

Тело Цицианова досталось врагам, которые над ним гнусно надругались. Голова и руки генерала были отсечены и отправлены к шаху в Тегеран, а само тело зарыто у ворот Бакинской крепости на утешение правоверных, которые могли плюнуть на его могилу проходя мимо. (В последующем, когда Баку было взято русскими, прах генерала Цицианова был предан погребению в местной армянской церкви, а спустя шесть лет перевезен в Тифлис и похоронен в Сионском соборе.) На надгробии
Страница 30 из 42

были высечены слова: «Под сим монументом скрыты тленные останки Цицианова, коего слава переживет прах его».

Роль Цицианова в покорении Россией Южного Кавказа очень велика. К его приезду этот край состоял из раздробленных, «независимых», вассальных от Персии ханств, которые полукольцом охватывали с юга грузинские земли. Мингрелия и Имеретия тоже враждовали между собой и с Грузией, которую раздирали распри царевичей. Всего за три года Цицианов не только подчинил России эти земли, но и навел на них относительный порядок. При нем началось строительство Военно-Грузинской дороги с Кавказской линии в Грузию, возродился Владикавказ, учреждено регулярное почтовое сообщение по Военно-Грузинской дороге. Цицианов открыл первую в Тифлисе гимназию, в которой было начато обучение грамоте грузинских юношей.

Русские не простили коварства хану и летом вернулись под стены Баку. 8 июня части генерала С.А. Булгакова без боя заняли город, а через две недели перед войсками генерала Г.И. Глазенапа открылись ворота Дербента. В результате этого большая часть Юго-Восточного Кавказа оказалась занятой русскими войсками.

Политика «кнута и пряника»

К лету 1806 года на Кавказе создалась «интересная» обстановка. При отсутствии главнокомандующего русские войска одерживали одну победу за другой. В Петербурге начали думать о том, кому следует повесить лавры. Но в связи с подготовкой к войне с Наполеоном выделить на Кавказ кого-либо из действующих военачальников оказалось сложно. Поэтому император принял решение «укрепить» Кавказский театр военных действий мудрым командующим – ранее уже известным нам генералом И.В. Гудовичем, который ради этого был вызван из отставки.

Пока Иван Васильевич совершал неблизкий путь из Петербурга в Тифлис, временное командование войсками Кавказского корпуса принял генерал-лейтенант Г.И. Глазенап. Он организовал торжественный прием нового командующего. При въезде в Тифлис того встретили лезгинские вожди, которые стояли на коленях и повешенными в знак покорности на шеях саблями.

Гудович воспринял действия Глазенапа как подрыв авторитета высшего командования. Он немедленно приказал прекратить наступательные действия, а затем добился отзыва инициативного генерала с Кавказа.

Новый главнокомандующий решил начать новую политику по отношению к Кавказу. Он потребовал от дагестанских правителей подтверждения присяги на верность России, обещая им большие блага. Наиболее благонадежные правители награждались воинскими чинами и соответствующим им денежным жалованьем. Так, карабахский Мехти-Кули-хан был произведен в генерал-майоры, шакинский Джапар-Кули-хан, ширванский Мустафа-хан, дербентский Меди-шамхал, талышский Мир-Мустафа-хан – в генерал-лейтенанты.

Гораздо труднее было достичь компромисса с чеченцами, не подчинявшимися единому правителю и постоянно тревоживших русские войска своими набегами. В конце ноября 1806 года Гудович приказал командующему войсками Кавказской линии генералу от инфантерии С.А. Булгакову совершить поход в Чечню для «наказания» непокорных горцев. Ему предписывалось щадить аулы, которые признали власть России и представили заложников, другие же «строго наказывать без всякой пощады». Для этого следовало, предварительно отрезать мятежные аулы от гор, «наказание простирать до того времени, пока они не дадут самых знатнейших аманатов и не дадут присяги на верноподданство его императорскому величеству».

Наступление на чеченцев началось 13 февраля 1807 года и велось одновременно по двум направлениям. Первый отряд численностью 4000 человек при 10 орудиях под командой Булгакова наступал со стороны Кизляра. Второй отряд генерал-лейтенанта Мусина-Пушкина, состоявший из 2600 солдат и казаков при 10 орудиях, от крепости Моздок двинулся вверх по реке Сунже. Третий отряд генерал-майора Ивелича, состоявший их 709 человек пехоты и казаков с 4 орудиями, выйдя из Владикавказа, 14 февраля соединился с отрядом Мусина-Пушкина. Соединенные отряды «после многих перестрелок и семи сражений в лесах и на полях, где карабулаки отчаянно защищались, за несколько дней наказали и совершенно покорили сии народы, положив на месте до 300 человек…»

После этого отряд Ивелича вернулся во Владикавказ, а Мусина-Пушкина в начале марта соединился с отрядом Булгакова. Переправившись через Аргун, русские войска подошли к деревне Шали, жители которой дали заложников и приняли присягу. Но жители окрестных горных аулов от присяги отказались. Для их усмирения был послан отряд из 750 солдат и 1500 казаков под командой генерал-майора Лихачева. Ему удалось вытеснить горцев из лесов и вынудить отступить в деревню Гребенчук. Там произошел кровопролитный бой, в котором чеченцы потеряли более 200 человек убитыми. Потери наступавшей стороны составили 59 человек убитыми и 105 ранеными.

При организации этой экспедиции Гудович попытался также использовать и кабардинцев. В Российском государственном военно-историческом архиве (фонд 846, опись 16, дело 6164) находится его письмо императору, в котором генерал писал: «имея целью поссорить между собой сии два народа, дабы через вражду их они могли сами себя со временем ослабить и сделать менее вредными без употребления против них силы оружия Вашего и.в.».

Кабардинцы с готовностью откликнулись на предложение Гудовича и составили конный отряд численностью в три тысячи человек, который присоединился на Сунже к отряду Мусина-Пушкина. Но когда дошло до дела, применять оружие против чеченцев кабардинцы отказались, «поставив главным того предлогом единоверие с ними». После этого туземное ополчение по приказу русского командования было распущено.

28 апреля 1807 года к Анапе подошла русская эскадра под командой контр-адмирала Пустошкина. Турецкому гарнизону был предъявлен ультиматум с требованием сдать крепость без боя. Их командующий, видя бесперспективность сопротивления, воспользовался двухчасовым сроком и скрытно увел турецкий гарнизон в горы. Узнав об этом, местные черкесы бросились на грабеж крепости. Но взрыв порохового погреба предупредил русское командование и отогнал грабителей. 29 апреля русские войска без сопротивления заняли крепость. Правда, затем она была опять возвращена Турции по условиям мира, заключенного 16 мая 1812 года.

В последующие два года Гудович продолжил завоевание Юго-Восточного Кавказа. Его войска закрепились в Дербенте и Баку, восстановили русскую власть в Шехинском ханстве. Однако осада и штурм крепостей Ахалкалаки в мае 1807 года и Эривани в октябре – ноябре 1808 года закончились неудачно. Под их стенами Гудович напрасно потерял около 600 человек убитыми и более 1500 ранеными. Тем не менее в 1808 году указом императора он был произведен в генерал-фельдмаршалы. Правда, уже в начале следующего года Гудович был отозван с Кавказа, и был назначен главнокомандующим в Москву. В 1812 году он был уволен с военной службы в отставку. Он умер в январе 1820 года в 79-летнем возрасте и по завещанию был похоронен в киевском Софийском соборе. После его смерти наследникам, кроме прочих богатств, досталось около тридцати сел и деревень с 13 тысячами крепостных.

Генерал А.П. Тормасов

Новым командующим русскими войсками на Кавказе стал 57-летний генерал от
Страница 31 из 42

кавалерии Александр Петрович Тормасов. Начав военную службу в юном возрасте вначале пажом императора Петра III, а затем личным адъютантом графа Я.В. Брюса, Александр Петрович к 30 годам достиг чина полковника. Лишь после этого он получил первое боевое «крещение» при усмирении крымских татар, принесшее ему генеральский чин и орден Св. Георгия 4-й степени. В последующем Тормасов участвовал в войнах с турками и поляками, заслужил репутацию умелого военачальника, но, как и многие другие, был уволен Павлом I с военной службы.

Александр I вернул Тормасова в строй, а в день коронации произвел в генералы от кавалерии и назначил генерал-губернатором вначале Киевской, а затем – Рижской губерний. Однако административная деятельность не пришлась по душе генералу. В 1807 году он попросился в отставку и, получив ее, уехал в деревню. Спустя год ему была предложена должность командующего русскими войсками в Грузии.

К моменту приезда Александра Петровича в Тифлис численность Кавказского корпуса возросла до 43 тысяч человек, на вооружении которых находилось 100 артиллерийских орудий. Большая часть этих войск располагалась на Северном Кавказе, где по-прежнему волновались мусульманские племена. Остальные были разбросаны вдоль границ с Персией, а также с Турцией, которая с 1806 года находилась в состоянии войны с Россией.

К тому времени военные неудачи персов в Закавказье заставили их предъявить более жесткие требования к французам по выполнению ими союзнических обещаний. Наполеон нашел возможным услышать мольбы шахских послов. В 1807 году он приказал подготовить к отправке в Персию соединение из 10 тысяч пехотинцев при 50 орудиях. Первые полторы тысячи французов должны были прибыть туда в октябре того же года и стать ядром смешанного франко-персидского корпуса в 12 тысяч человек. Но данное решение выполнено не было. После заключения в декабре 1807 года Тильзитского договора с Россией Наполеон отказался от своих обещаний.

Обманутые французами, персы вновь начали искать поддержки у англичан, которые втайне всячески стремились помешать усилению влияния России на Кавказе. 14 февраля 1809 года английское посольство прибыло в Тегеран. В подарок шаху из Лондона был привезен бриллиант стоимостью 25 тысяч туманов, а вместе с ним 30 тысяч ружей и 30 английских офицеров-инструкторов для обучения персидских войск. Кроме того, в знак особого расположения шаху было установлено ежегодное пособие в размере 160 тысяч туманов, которое в случае подписания англо-персидского договора должно было увеличиться до 200 тысяч туманов. Однако только этого было недостаточно для победы над Россией.

Пока плелись англо-персидские интриги, пользуясь относительным затишьем на Закавказским фронте, Тормасов попытался укрепить позиции России на Черноморском побережье Кавказского края. Этому способствовало также и то, что в связи с победами русских войск над турками на Дунае, положение Порты на Кавказе стало весьма шатким. Воспользовавшись этим, Тормасов летом 1810 года десантами с моря овладел турецкими крепостями Поти и Сухум. Под влиянием этих побед в июне присягнул России правитель Гурии князь Мамий Гуриель, а правителем Абхазии стал российский ставленник князь Георгий Шервашидзе. В результате турки были вытеснены с Черноморского побережья от Керченского пролива до Поти.

Хуже обстояло дело в Имеретии, где под давлением турков волнения горцев переросли в восстание. Обстановка осложнялась тем, что Имеретия, официально состоявшая в русском подданстве с 1804 года, реально находилась под властью ее царя Соломона II, усиленно интриговавшего против России с турками. Желая покончить с тайными и явными врагами, Тормасов в феврале 1810 года направил в Имеретию отряд полковника П.А. Симоновича. С его приближением Соломон вначале бежал из Кутаиса в Вар-Цихе, а затем в Ахалцих. Симонович, преследуя царя, занял несколько городов и привел их население к присяге.

28 июля семитысячный отряд имеретян был разбит в ущелье реки Чиатури. Соломон II с остатками войска укрылся в Ханийском ущелье неподалеку от Ахалциха. Но Симанович нашел противника и 24 сентября нанес ему сокрушительное поражение. Имеретинский царь с несколькими ближайшими телохранителями бежал в Турцию и в течение пяти лет, скитаясь в ее северо-восточных районах, призывал правоверных к войне с русскими. Но все его усилия оказались напрасными. Последний царь Имеретии умер в 1815 году в Трапезонде в долгах, покинутый друзьями. Имеретинское царство высочайшим указом от 19 апреля 1811 года было переименовано в область Российской империи и поступило в управление российского военного губернатора.

В 1810 году Тормасову пришлось принимать жесткие меры для подавления антироссийских выступлений в Кабарде, спровоцированных местной знатью. Их главной причиной стал массовый уход крепостных крестьян на Кавказскую линию, где они селились и получали возможность свободно обрабатывать землю. Кабардинские князья, желая вернуть беглецов, совершили несколько нападений на линию.

В качестве ответной меры стал поход русских войск на их земли. Правда, не обошлось без злоупотреблений властью со стороны некоторых воинских начальников, отдававших приказы расстреливать горцев и жечь их села. По этому поводу Тормасов даже писал рапорт военному министру М.Б. Барклаю-де-Толли, в котором осуждал жестокие способы подавления восстания.

В том же году командующий попытался освободить от персов Карабахское и Эриванское ханства. Туда были посланы отдельные отряды. Победы, одержанные генералами П.С. Котляревским под Мигри и на Араксе, С.А. Портнягиным на Апаче и Ф.О. Паулуччи под Ахалкалаки заставили шаха резко снизить военную активность в Закавказье. Заслуги Тормасова были отмечены орденом Св. Владимира 1-й степени, указ о котором пришел почти одновременно с вызовом в Петербург.

Больше Тормасов на Кавказ не вернулся. В ожидании войны с Наполеоном он получил командование над третьей армией, во главе которой 15 июля 1812 года под Кобрином одержал первую победу над французами в Отечественной войне и был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени и 50 тысяч рублей. После ранения Багратиона Александр Петрович принял командование второй армией, с которой дошел до Люцена. Завершив войну, Тормасов стал главнокомандующим в Москве и последние годы жизни посвятил возрождению Первопрестольной из пепла. За эту деятельность он был возведен в графское достоинство и умер в почете 13 ноября 1819 года на шестьдесят седьмом году жизни. Тело генерала было погребено в кремлевском Чудовом монастыре, уничтоженном в 30-е годы следующего столетия.

Маркиз Ф.О. Паулуччи

В сентябре 1811 года командующим Кавказским корпусом назначается 32-летний генерал-лейтенант маркиз Ф.О. Паулуччи. Филипп Паулуччи был сыном австрийского аристократа. Он начал военную карьеру в пьемонтских войсках, затем немного послужил в австрийской и французской армиях, а в 1807 году поступил на русскую службу, был пожалован чином полковника и сразу же получил важное дипломатическое задание – склонить на сторону России сербского воеводу Георгия Черного. Выполнив это задание и получив в награду крупную сумму денег и орден Св. Владимира 3-й степени, Паулуччи направляется на Финляндский
Страница 32 из 42

театр военных действий начальником штаба дивизии. При заключении Фридрихсгамского мира со Швецией в сентябре 1809 года маркиз был произведен в генерал-майоры и отмечен орденом Св. Георгия 4-й степени.

Филипп Осипович Паулуччи, управляющий в Грузии и командующий отдельным Кавказским корпусом (1811–1812)

Следующий год Ф.О. Паулуччи встретил в Тифлисе в должности начальника штаба Кавказского корпуса. После поражения персов его отрядом под Ахалкалаки Филипп стал генерал-лейтенантом. Так, практически не зная ни русской армии, ни даже русского языка, молодой австрийский аристократ, опираясь на придворные связи в Вене и Петербурге, смог за три неполных года получить старший офицерский и два генеральских чина, несколько орденов и крупную денежную сумму. Подавляющему большинству российских дворян этого не удавалось достичь за 40, а то и 50 лет самоотверженной боевой службы…

Первоначально новый главнокомандующий повел себя, как опытный дипломат и организатор. Когда супруга изгнанного из Имеретии царя Соломона обратилась с просьбой позволить ей склонить супруга к возвращению из Персии ее сына царевича Александра, Паулуччи решительно вмешался в эту переписку и доказал, что всякое послабление со стороны властей горцами будет расценено, как слабость России. Все имевшиеся в наличии возвращенцы были не раз замечены в мятежах и интригах против законной власти.

Затем маркиз решил заняться воспитанием офицеров, проходивших службу на Кавказе. Он потребовал от них действовать против горцев решительно, доводя начатое дело до конца. «Я предваряю, – писал он, – что кто из офицеров даст над собою верх неприятелю, тот предан будет военному суду и с бесчестьем выгнан из службы, ибо, кто держит в мыслях, что он русский и что его одолеть нельзя, тот сам всегда победит неприятеля».

Он уделял самое серьезное внимание моральному облику офицеров, выступив против употребления ими горячительных напитков, азартных игр и сожительстве с женщинами «ибо сие противно нашей христианской религии; а кто отступает от правил ея, тот не может верно и усердно служить государю и отечеству, и в сражении не может быть храбрым, ибо имеет нечистую совесть».

К приезду нового главнокомандующего обстановка на Кавказе значительно осложнилась. В связи с угрозой начала новой войны с Наполеоном, российское правительство было вынуждено отозвать из Кавказа часть войск для прикрытия западной границы. Это немедленно вызвало усиление военной активности турецких и персидских войск на южных границах края, а также новые вспышки антирусских выступлений горских племен. Персидские воинские отряды появились у границ Карабахсхого ханства, последовали их грабительские рейды на русскую территорию, усилили подрывную работу в тылу различного рода агенты иностранных государств и начались мятежи в Дагестане и Кахетии.

Войсковые начальники и гарнизоны стойко оказывали сопротивление врагу, но одновременно подавить выступления в различных точках было невозможно. Едва отряд уходил из селения, в него приходил местный мулла или вождь и призывал население к неповиновению русским. Нередкими были случаи ночных нападений, грабежей на дорогах, убийства отдельных солдат и тому подобное.

К концу лета действия персов на южных рубежах России начали носить более организованный характер. В конце августа большое персидское войско осадило крепость Мигри. В это время гарнизон крепости почти поголовно болел лихорадкой, ежедневно от этой болезни умирало по несколько человек. Несмотря на это гарнизон мужественно удерживал крепость.

Паулучи, узнав об осаде неприятелем Мигри, объявил выговор войсковым начальникам, находившимся в крепости за то, что те не нашли в себе сил контратаковать и разбить противника.

В это же время в Карсе был сосредоточен большой турецкий отряд, предназначенный против русских. Турки были намерены действовать совместно с персами и эти объединенные войска представляли серьезную силу. Но союза не получилось. Во время торжественной встречи турецкий военачальник был убит. После этого турки, потеряв управление, начали разбредаться по домам.

Паулуччи не знал о разногласиях в стане врага. При угрозе крупного нашествия он откровенно растерялся и уже готов был просить о немедленной отставке. Но генералы и старшие офицеры, давно уже служившие в Кавказском корпусе и хорошо знавшие психологию противника, понимали, что не отставкой командующего, а только решительными действиями можно спасти положение. Они уговорили маркиза остаться, пообещав удержать Кавказ имевшимися силами.

Было решено разгромить противника проведением нескольких последовательных операций на различных направлениях.

Петр Степанович Котляревский (1782–1852), участник русско-персидской войны 1804–1813 гг., генерал от инфантерии

Русские войска действовали успешно. 8 декабря отряд генерал-майора П.С. Котляревского взял крепость Ахалкалаки. К тому времени отряд Хатунцева разгромил скопище дагестанцев у селения Рустов, а 14 декабря занял крепость Кюри.

Действия русских войск против дагестанцев (лезгин) носили не только военный, но и дипломатический характер. Так как против русских выступили казикумыхский хан Сурхай и беглый Шейх-Али, то было решено противопоставить им прежде всего других горцев. Генерал-майор Хатунцев объявил Кюринскую область, где действовали мятежники, независимым ханством и назначил его правителем Аслан-Бека казикумыхского, племянника и кровного врага хана Сурхая. Инаугурация нового хана была обставлена очень пышно: ему был пожалован чин русского полковника, грамота на ханство, знамя с гербом Российской империи и сабля, украшенная драгоценными камнями. Все это было вручено ему на площади при огромном стечении народа, с особой торжественностью. При этом и новый хан и представители России дали клятву в дружбе и взаимопомощи, что для крестьян и ремесленников было равно обещанию мира. Народ ликовал, прославляя новую власть, а хан Сурхай лишился поддержки в этом крае. Генерал-майор Хатунцев был назначен военно-окружным начальником Кубинской и Дербентской провинций и награжден орденами Св. Анны 1-й степени и Св. Георгия 3-й степени. Паулучи также был отмечен орденом Св. Георгия 3-й степени.

Но противник также не бездействовал. В начале февраля 1812 года персидские войска во главе с самим Аббас-Мирзою внезапно напали в селении Султан-Буда на находившийся там батальон Троицкого пехотного полка. 52 человека были убиты, а остальные 518 пленены.

Экономические трудности 1812 года отразились и на Кавказе. Русская администрация края решила собрать там налоги хлебом, которого самим горцам не хватало. Это привело к массовому недовольству среди населения, которое искусно нагнеталось различными иностранными эмиссарами и религиозными вождями. Начались различного рода провокации, которые вскоре переросли в вооруженные народные восстания. Восставшие кахетины разгромили большинство местных русских гарнизонов. Погибли полковник князь Вахтанг Орбелиани, а с ним еще 423 офицера и солдата, около 200 были ранены и только 61 взят в плен.

Паулуччи, собрав силы, лично возглавил экспедицию в Кахетию. Больших сражений не последовало. С приближением крупных
Страница 33 из 42

формирований регулярных русских войск горцы, как правило, без боя расходились по окрестным селам.

Во время похода выяснилось, что во главе кахетинского восстания стоит грузинский царевич Георгий, в связи с упразднением царства лишенный права на его престол. Моральный дух этого «вождя» оказался невысокий – личные цели он ставил намного выше общественных. Рассорившись на этой почве с местными князьями, в середине марта царевич добровольно явился к русскому командующему с повинной, и был с почетом направлен в Петербург. Там данная акция была воспринята, как большая победа русского оружия. Паулуччи получил орден Св. Александра Невского и был пожалован генерал-адъютантом.

Вскоре после этого маркиз навсегда покинул Кавказ, получив назначение на должность начальника штаба 3-й армии. Однако ее командующий генерал Тормасов, хорошо знавший Паулуччи по совместной службе на Кавказе, наотрез отказался от такого помощника. Ему с трудом удалось найти место рижского военного губернатора, где маркиз и завершил свою службу России. В 1829 году он принял главное командование над армией короля сардинского, а затем был генерал-губернатором Генуи.

Победы генерала П.С. Котляревского

После отъезда Паулуччи командование Кавказским корпусом принял 56-летний генерал-лейтенант Николай Федорович Ртищев. Начав офицерскую службу в 1773 году, он участвовал в военных действиях против шведов и поляков, а затем получил должность военного коменданта Астрахани. Но в пути к месту назначения по приказу Павла I генерал был уволен со службы и девять лет провел в своих имениях. В 1809 году Александр I вернул его в строй с чином генерал-лейтенанта, а спустя два года направил на Кавказ, доверив судьбу целого края. При этом перед Ртищевым была поставлена труднейшая задача – с минимальными силами сохранить все ранее занятые территории и избавить Россию от затянувшихся войны с Персией. Чем руководствовался император в выборе своего наместника, так и осталось неизвестным. Вероятнее всего он исходил из остаточного принципа, имея главной целью создать мощное командование войсками на случай войны с наполеоновской Францией.

Выбор оказался неудачным. Н.Ф. Ртищев сразу же ступил на путь уговоров кавказских вождей, подкупа их деньгами и чинами. Однако эти меры кавказцами были поняты как слабость России и ее острая нужда в их поддержке.

Сразу же начались торги, которые позволили аборигенам обговаривать выгодные для себя условия и получать незаслуженные кредиты. Параллельно с этим участились своеволия князей и ханов, зачастую выражавшиеся в бандитизме и грабеже местного населения.

Особенно неудачной была попытка Ртищева «устроить мирные сношения с чеченцами – народом в высшей степени необузданным, диким и вероломным, не признающим никогда никаких договоров, – писал В.А. Потто. – Собранные с этой целью в Моздоке чеченские старшины были осыпаны подарками, но в ту же ночь, возвращаясь домой, напали за Тереком на обоз самого Ртищева и разграбили дочиста почти на собственных глазах генерала».

Обстановка на Кавказе также было очень тяжелой. Турки угрожали нашествием на Ахалкалаки, персиане уже заняли Елизаветпольскую провинцию и сосредоточили большие силы на границе Карабаха. В Кахетии все еще тлело пламя восстания. Царевич Александр вторгся в Грузию, многочисленые отряды лезгин наводнили всю Карталинию, угрожая Тифлису. Дагестан кипел заговорами, брожение начиналось в Кабарде. В это же время началась эпидемия чумы, которая быстро распростанилась на горские племена. Местное население сел, расположенных вдоль Военной-Грузинской дороги, разрушило все имевшиеся там мосты и прервало сообщение Закавказья с Северным Кавказом.

В столь сложной обстановке наместник генерал Н.Ф. Ртищев попытался вступить с Аббас-Мирзой в переговоры, но все усилия решить спор дипломатическим путем были напрасны.

Нашествие наполеоновских войск на Россию, начавшееся 12 июня, первые неудачи российских войск, оставление ими Москвы повысило воинственность персов, а заигрывание с кавказскими вождями только убедило их в слабости России в Кавказском регионе.

В октябре 1812 года 30-тысячная персидская армия Аббас-Мирзы вторглась в Талышинское ханство и взяла Ленкорань. Шахским окружением эта победа была объявлена стратегической. Были сделаны попытки под нее получить одновременно помощь в Англии и во Франции, но все они не достигли цели.

Ввиду невозможности договориться, у Ртищева не оставалось ничего другого, как «убедить» врага с помощью оружия. К счастью, эта задача была возложена на ранее отличившегося в боях 35-летнего генерал-майора П.С. Котляревского.

Петр Степанович Котляревский всю свою военную службу провел на Кавказе. Сын священника, он окончил духовную семинарию в Харькове. Но затем по собственному желанию в 1793 году сменил рясу на мундир рядового Кубанского егерского корпуса. В составе отряда генерала Булгакова в 1796 году Котляревский совершил свой первый поход в Дагестан, участвовал в штурме Дербента. Но только в 1799 году ему был пожалован чин подпоручика.

Дальнейшая жизнь Петра Степановича представляла собой сплошную цепь походов, боев, побед, наград, чинов и ранений. В 1810 году, командуя отдельным отрядом в 400 человек, Котляревский умелым маневром взял штурмом крепость Мигри, оборонявшуюся двухтысячным персидским гарнизоном. За эту победу он был награжден золотой шпагой и орденом Св. Георгия 4-й степени, а вскоре затем получил чин генерал-майора.

В сентябре 1812 года Петр Степанович был послан в Карабах. Быстро очистив берега Аракса от мелких персидских отрядов и взяв укрепление Каз-Кала, русский генерал попытался даже вторгнуться на территорию противника. За эти победы Котляревский удостоился ордена Св. Анны 1-й степени и ежегодной аренды в 1200 рублей.

Генерал предложил командующему нанести удар по противнику, не дожидаясь сосредоточения всех его сил, но Ртищев не одобрил этого плана, порекомендовав лишь внимательно наблюдать за неприятелем. Тогда Котляревский решил действовать на свой страх и риск. 19 октября с отрядом в 2250 человек при 6 орудиях он скрытно переправился через Аракс и, зайдя в тыл противнику, внезапно атаковал 30-тысячную персидскую армию. Растерявшийся враг бросился врассыпную, оставив на поле боя все имевшиеся у него 12 орудий и около 50 фальконетов. Преследуя персов, к концу дня русские войска ночным штурмом овладели крепостью Асландуз.

Разгром персидской армии был полный. На поле боя и на путях бегства противник потерял убитыми и ранеными более 9 тысяч человек, еще 537 были пленены. Урон русских войск составил 28 человек убитыми и 609 ранеными. Котляревский, составляя доклад о причиненном врагу ущербе, указал число убитых всего в 1200 человек. «Ведь все равно не поверят ни в Тифлисе, ни в Петербурге», – горько улыбнулся он. Поверили, но не русскому генералу, а информации английского резидента в Персии. С небольшой задержкой Петр Степанович за асландузскую победу был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. Ртищев же за свою нерешительность также получил высокую награду – он был отмечен орденом Св. Александра Невского.

У персов оставалась последняя надежда на крепость Ленкорань, оборонявшуюся отборным
Страница 34 из 42

четырехтысячным гарнизоном и запиравшей путь с Кавказа в Персию. В середине декабря Котляревский с двухтысячным отрядом все при тех же 6 орудиях двинулся на покорение персидской твердыни. Разгромив по пути тысячный гарнизон укрепления Аркеваль, 27 декабря русские войска подошли к Ленкорани. Из-за недостатка артиллерии и быстрого наступления зимних холодов, Котляревский решился на штурм крепости с ходу. «Мне, как русскому, – писал он, – осталось только победить или умереть, ибо отступить – значило бы посрамить честь русского оружия, отдать навсегда в руки персиян талышинские владения и жертвовать притом потерею людей во время отступления от чрезвычайного холода, голода и неприятеля, который по скверным дорогам мог наносить большой вред».

Прежде, чем начать штурм, Котляревский попытался уговорить персидского коменданта добровольно сдаться на почетных условиях. Но Садык-хан ответил с большим достоинством: «Напрасно вы думаете, генерал, что несчастье, постигшее моего государя под Асландузом, должно служить мне примером. Один Аллах располагает судьбой сражения и знает, кому пошлет свою помощь».

Штурм начался на рассвете в первый день нового 1813 года. Гарнизон Ленкорани оказал отчаянное сопротивление. Первая группа русских смельчаков, взобравшихся на стену, в течение нескольких минут на глазах товарищей были изрублены на куски. Их головы дико скалились на пиках, выставленных на стенах, словно предупреждая остальных о неизбежной участи. Вторую волну атакующих возглавил сам Котляревский. Поднявшись одним из первых на стену, он тут же упал, раненный сразу тремя пулями в голову. Но несмотря на раны Петр Степанович продолжал управлять боем, который завершился победой русских войск. Гарнизон Ленкорани полег весь. В крепости было подобрано 3737 трупов персидских солдат и офицеров, найдено 8 орудий и 2 знамени. Потери русских составили 341 человек убитыми 639 ранеными.

Персидский шах, потрясенный рядом поражений, запросил мира, договор о котором был подписан в Гюлистане 12 октября 1813 года. По его условиям Персия отказывалась от притязаний на закавказские земли: ханства Карабахское, Ганжинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское и Талышенское. По случаю заключения мира Ртищев получил чин генерала от инфантерии и право носить вытребованный им у шаха бриллиантовый орден Льва и Солнца 1-й степени.

Прекращение войны с Персией позволило Ртищеву быстро навести порядок в Кахетии. На несколько лет на Кавказе наступило относительное спокойствие, которое командующий использовал для укрепления административной власти на местах и благоустройства края. Были проложены десятки километров дорог, возведено несколько мостов, отремонтированы крепостные стены городов, налажены торговые отношения с южными районами России. За успешную административную деятельность на Кавказе Ртищев был награжден орденом Св. Андрея Первозванного. В 1816 году он попросился в отставку от военной службы, получил ее, и был назначен сенатором. В этом качестве он и завершил свою карьеру и службу России.

Намного трагичнее сложилась судьба кавказского героя генерала Котляревского. За взятие Ленкорани он был отмечен орденом Св. Георгия 2-й степени и чином генерал-лейтенанта. Однако многочисленные раны не позволили Петру Степановичу продолжить военную службу.

В 1826 году, с началом следующей войны с Персией, Николай I произвел Котляревского в генералы от инфантерии и предложил возглавить действия русских войск. Но Петр Степанович отказался от этой чести, уступив место более молодым и здоровым. О нем в это время Пушкин писал:

«Тебя я воспою, герой,

О Котляревский, бич Кавказа!

Куда ни мчался ты грозой —

Твой путь, как черная зараза,

Губил, ничтожил племена…

Ты здесь покинул саблю мести,

Тебя не радует война;

Скучая миром, в язвах чести,

Вкушаешь праздный ты покой

И тишину домашних долов».

За несколько дней до кончины, случившейся 21 октября 1851 года, Котляревский показал родным небольшую коробочку, в которой хранилось 40 осколков черепной кости, извлеченных из его головы после штурма Ленкорани. «Вот что было причиною, почему я не смог принять последнего назначения от государя и служить до гроба престолу и Отечеству. Пусть все это останется вам на память о моих страданиях», – сказал он. Отважный генерал был похоронен в Крыму неподалеку от Феодосии на мызе «Добрый приют», на которой он безвыездно проживал последние 13 лет.

В числе выдающихся кавказских воинских начальников начала XIX века были также начальник Кавказской линии генерал-лейтенант Г.И. Глазенап, генерал-майор П.Г. Лихачев, генерал от инфантерии С.А. Булгаков, генерал-майор С.А. Портнягин.

Григорий Иванович Глазенап до появления на Кавказе особых воинских заслуг не имел. Он начал службу в 1764 году, участвовал во многих войнах и в конце века вышел в отставку генерал-майором. Император Александр I вновь призвал его на службу, произвел в генерал-лейтенанты и отправил на Кавказ. Прибыв туда, он основал новые казачьи укрепления и, реорганизовав кавалерию, нанес неприятелю несколько ощутимых поражений. За два его удачных похода в Кабарду отважный генерал был награжден орденами Св. Анны 1-й степени украшенным алмазами и Св. Владимира 2-й степени. Узнав о предательском убийстве генерала Цицианова, Глазенап организовал поход на Дербент и Баку, но новый главнокомандующий Гудович не оценил его усилий. Обиженный, он покинул Кавказский край в 1807 году, приняв командование войсками Сибирской линии.

Генерал-майор Петр Гаврилович Лихачев начал военную службу в 1783 году под предводительством А.В. Суворова. Нес службу на Кубанской линии, участвовал во многих боях и походах. Позже, проходя службу в районе Пятигорска, он занялся обустройством этого края. Он придавал большое значение горной выучке войск, формированию у них боевого духа. Он первым из кавказских генералов решился отступиться от форменной одежды, допустив изменения, которые наиболее способствовали театру военных действий. В результате войска под командой П.Г. Лихачева одержали ряд побед над горцами. Храбрый и распорядительный командир был удостоен нескольких боевых орденов, включая орден Св. Георгия 3-й степени. Позже он успешно участвовал в войнах с наполеоновской Францией, был одним из героев Бородинского сражения. Умер от ран, полученных в этом сражении.

Генерал от инфантерии Сергей Алексеевич Булгаков по ходатайству Гудовича в 1806 году был призван из отставки и назначен командующим войсками на Кавказской линии. Он вступил в командование силами, которые в то время вел генерал Глазенап на Баку и 3 сентября 1806 года занял этот город. Но условия жизни в этом городе для русских были очень тяжелыми. Командующий приказал оставить в Баку небольшой гарнизон, а сам с основными силами двинулся на Кубу и привел ее правителя к присяге. Затем он начал отвод войск к Кизляру. В следующем году С.А. Булгаков начал наступление на Чечню, затем воевал за Кубанью, принял присягу верности от кабардинцев. Но последние быстро забыли свои обещания и начали против русских военные действия. Это обстоятельство подорвало авторитет генерала в Петербурге и в начале 1811 года он был сменен генералом Мусиным-Пушкиным. Обиженный этим,
Страница 35 из 42

он выехал в Россию, где вскоре умер.

Генерал-майор Семен Андреевич Портнягин начал службу рядовым в 1773 году и только через восемь лет был произведен в офицеры. Он участвовал во многих войнах и сражениях, быстро продвигаясь в чинах, а в 1800 году уже генералом появился на Кавказской линии. Портнягин внес большой вклад в боевую подготовку войск, особенно кавалерии, в 1803 году руководил войсками при взятии Ганжи, получив за это орден Св. Георгия 3-й степени. Затем он отличился при осаде крепости Эривань. В 1809 году он удержал удар персов, защитив границы Грузии. Но затем начались беспорядки в Кахетии и других землях. Официальными русскими войсками действия Портнягина были оценены неудовлетворительно, он был предан суду и отстранен от должности. Отставной генерал без всякого дела несколько лет прожил в Тифлисе. Только с приездом А.П. Ермолова он был возвращен на военную службу и умер на боевом посту в апреле 1927 года.

Авантюра Медокса

В начале Отечественной войны 1812 года на Кавказе появился конногвардейский поручик Соковнин, который предъявил документ за подписью военного министра, позволявший ему сформировать из кабардинцев и черкесов конный полк для участия в боях с французами. Данная идея была не нова. Она вынашивалась еще генералом П.С. Потемкиным, предлагавшим создать кавказскую гвардейскую сотню для почетного эскорта Екатерины II, но тогда горцы не откликнулись на его призывы. Позже с этой же идеей в Петербург обращался Цицианов. Дальше других пошел генерал Ртищев, который для решения этого вопроса даже организовал делегацию кабардинцев в Петербург. Обласканные государем, кабардинцы обещали выставить конную сотню для императорского конвоя. Но в составе этой делегации были люди, не пользовавшиеся уважением населения и духовенства. Поэтому после возвращения они были изгнаны из родины приговором старейшин и духовенства.

Соковнин же действовал более успешно. Прежде всего он добился расположения местного русского начальства. Вице-губернатор Врангель для этого мероприятия выделил большую сумму денег, генерал Портнягин сам ездил по линии и склонял знатных горцев вступать в ополчение.

Затем Соковнин деньгами и щедрыми обещаниями всевозможных почестей и благ соблазнил нескольких князей. Первыми явились на сборное место князья Бековичи-Черкасские и Араслан-Гирей, потомок Чингисхана. За князьями двинулись их вассалы и подданные. В результате появилась возможность поставить под русские знамена несколько тысяч отборной кавказской конницы, не имевшей себе равных в сабельном бою. Кабардинцы, красивые, стройные, одетые в железные кольчуги, блистая дорогим оружием, представляли собой не только грозную силу, но и красивое зрелище.

Дело сорвалось самым неожиданным образом. Случайно выяснилось, что никакого поручика Соковнина правительство на Кавказ не посылало. Организатором всего дела оказался самозванец англичанин Медокс, сын учредителя и владельца московских театров, имевший в русской армии чин корнета и от природы – великое воображение и жажду подвигов. Последнее-то и толкнуло его на авантюру, едва не завершившуюся успехом. Правда, бытовало мнение, что ловкий молодой человек, свободно владевший, кроме русского и английского, латинским, немецким, французским, старославянским и несколькими языками кавказских народов, мог представлять и более могущественные силы. Первоначальный же успех его миссии был определен исключительно умением подделывать подписи российских министров и других высших чиновников, указами которых он ввел в заблуждение кавказское начальство.

После разоблачения Медокса кавказская конница, готовая к выступлению в поход, была распущена, а сам он под стражей направлен в Петербург. Проведенное на месте расследование показало, что все полученные обманным путем из казны деньги он тратил исключительно на задуманное им дело. Это вызвало удивление высших военачальников и чиновников и только усилило недоверие к Медоксу. Между тем, перед убытием тот просил поверить в его добрые намерения и не распускать конницу, которая могла бы принести пользу России в войне, а затем решить многие проблемы на самом Кавказе. Но его уже не желали слушать.

Самозванец был заключен в Петропавловскую крепость, где провел более 12 лет, пока тянулось следствие. По его итогам Медокс был приговорен к смертной казни через повешение. Но Александр I, учтя бескорыстие и энтузиазм «преступника», нашел возможным заменить смертный приговор ссылкой в Иркутск, где Медокс под надзором содержался до начала тридцатых годов.

В Иркутске загадочный ссыльный был принят в местном светском обществе, представители которого поражались его образованности и обаянию, но разгадать этого человека до конца так и не смогли. Возникло предположение, что он состоял членом какого-то тайного европейского общества, имевшего виды на Россию и, в частности, на Кавказ. Но доказательств этому не имеется. На многочисленные вопросы любопытных Медокс неизменно отвечал:

– Я имел поручение, но зависть и интриги испортили прекрасное предприятие.

О содержании поручения и его источнике он никогда никому не говорил, что только подогревало любопытство окружающих и давало почву для самых невероятных вымыслов, не подтвержденных фактами.

По возвращении из Сибири Медокс некоторое время жил в Петербурге. Затем, вновь арестованный по непонятной причине, долгое время содержался в Шлиссельбургской крепости, откуда вышел лишь после Восточной (Крымской) войны уже глубоким стариком. Он умер 5 декабря 1859 года и был похоронен в селе Поповки Каширского уезда Тульской губернии, унеся многочисленные тайны с собой в могилу.

Сегодня трудно рассуждать о том, что было бы, если бы затея Медокса удалась и черкесское ополчение влилось в состав русской армии? Едва ли это могло повлиять на ход войны. Но само боевое сотрудничество горцев с русскими и поход их в составе победоносных российских войск по странам Западной Европы несомненно должны были сделать свое дело. Возможно, оно ослабило бы напряженность последующей многолетней непримиримой борьбы, или же сделало бы ее еще более беспощадной. Но история не признает сослагательных наклонений, поэтому кавказская авантюра Медокса еще требует детального исторического исследования.

Чеченский пленник Дельпоццо

События в Закавказье не могли не отразиться на обстановке в северных районах региона, особенно расположенных вблизи основной коммуникации – Военно-Кавказской дороги. Внутреннюю политику там определяли кабардинцы, осетины, ингуши и чеченцы. Последние были особенно активными.

В начале XIX века у чеченцев появился новый предводитель – Шали Бей-Булат Таймиев. О происхождении и истории возвышения этого человека ничего не известно. Зато известно, что 27 сентября 1802 года большой отряд чеченцев во главе с Шали Бей-Булатом с целью грабежа напал на казачьи кордоны. В одном из боев им удалось захватить в плен небольшую группу русских, в составе которой был генерал-майор Иван Петрович Дельпоццо.

Иван Петрович Дельпоццо

Судьба этого человека была весьма необычной. Уроженец Тоскани, он некоторое время служил различным монархам Европы, пока, наконец, в возрасте 36 лет в 1775 году
Страница 36 из 42

не поступил на российскую службу. В течение 20 лет Дельпоццо работал в Сухопутном кадетском корпусе, а в 1795 году, получив в командование Казанский пехотный полк, был направлен на Кавказскую линию. Там он стал генерал-майором. Но с приходом к власти Павла I тосканец имел несчастье обратиться к нему с какой-то личной просьбой, которая была найдена «неприличной» и проситель получил отставку от службы.

В ожидании пересмотра дела Иван Петрович жил частным образом на Кавказской линии в небольшой крепости Ивановской, которая в то время находилась между станицами Новогладковской и Щедринской. Никакого влияния на события, происходившие в том районе, он не имел. Однако о пленении чеченцами русского генерала сразу же стало известно в горах и на линии.

После пленения с целью получения выкупа И.П. Дельпоццо был увезен в аул Герменчук. Откуда чеченцы через своих посыльных дали знать на линию, что вернут генерала за 20 тысяч рублей серебром.

Цицианов приказал начать переговоры. Для их ведения в Герменчук был послан доверенный человек. Он увидел пленника в ужасном состоянии. «Перед ним был не человек, а скелет. Тяжелые оковы висели на руках и на ногах его, а на шею надето было толстое железное кольцо с огромным висячим замком, и от этого кольца тяжелая цепь продета была сквозь стену и укреплена снаружи к толстому и прочному столбу. Постелью Дельпоццо служил изорванный лоскут овчины, брошенный на голый пол, а одежды на нем не было почти никакой».

Такая жестокость к беззащитному пленнику чеченцами была проявлена исключительно с целью вызвать к нему жалость у соплеменников и заставить их раскошелиться. Русские быстро поняли это, поэтому переговоры в Герменчуке вскоре обрели форму откровенного торга. В конце концов чеченцы снизили сумму до 4200 рублей, но и эти деньги отыскать было сложно.

Тогда Цицианов решился на крайнюю меру. Он приказал генералу Шепелеву осуществить набег на те селения, через которые чеченцы везли Дельпоццо в Герменчук и произвести захват скота. Захваченный скот был затем продан за 10 тысяч рублей все тем же чеченцам. Из этой суммы 8400 рублей были предложены чеченцам в качестве выкупа за генерала. Это было в два раза больше, чем по договору, и захватчики не устояли. И.П. Дельпоццо был освобожден, по сути дела, за чеченские деньги.

После возвращения из плена И.П. Дельпоццо был восстановлен на службе и назначен приставом кабардинского народа. На этом посту он проявил недюжий талант администратора. Отказавшись от ранее практиковавшейся политики натравливания князей и уорков друг на друга, он предложил всем сторонам строить жизнь на условиях мирного сосуществования и экономической выгоды. Современник писал: «Родовые суды, составлявшие предмет постоянного неудовольствия кабардинцев, были уничтожены, и власть их вручена почетным ахунам и кадиям. Земли, на которых стояли русские укрепления, были разграничены, и гарнизоны, получив определенное число десятин, обязались под строгой ответственностью наблюдать, чтобы скот их не заходил на смежные дачи кабардинцев. Торговля развивалась потому, что каждый кабардинец свободно являлся на линию для сбыта своих произведений, а в Константиногорске и в Георгиевске с этой целью построены были мечети и при них богатые караван-сараи. Но главным образом Дельпоццо обратил внимание на воспитание молодого поколения – в двух наиболее важных пунктах, Георгиевске и Екатеринограде, устроил школы, в которые поступали дети кабардинских владельцев и князей; по окончании здесь курса их предполагалось отправлять в кадетские корпуса и выпускать офицерами в армию».

По сути дела генерал И.П. Дельпоццо разработал и начал осуществлять комплексную программу преобразования края. Но кабардинцы оказались морально не подготовленными к жизни в новых условиях. С уничтожением родовых судов постоянными стали случаи подкупа духовенства при рассмотрении спорных вопросов, которое, к тому же, всегда стремилось вести дело не в интересах улучшения отношений аборигенов с Россией, а на благо единоверной Турции. Это нередко приводило к тому, что виновный выигрывал судебное дело лишь потому, что не дружил с русскими гяурами. Разграничение земель вызывало постоянные споры на линии. Мечети и караван-сараи, стоившие казне больших денег, зачастую пустовали. Князья и старшины присылали детей в русские школы, но весьма неохотно затем направляли их в кадетские корпуса. Рядовые кабардинцы, широко пользуясь торговыми льготами и свободой перемещения на линии, не упускали возможности ограбить русских. Они угоняли скот, захватывали пленных, которых затем продавали в рабство в горные аулы.

Полным провалом завершилась попытка Дельпоццо использовать кабардинцев для борьбы с чеченцами на стороне русского командования. Соблазнившись деньгами и возможной добычей, некоторые князья и уорки собрали для похода отряды. Он они дошли только до Сунжи, а дальше идти отказались. Русское командование должно было отказаться от помощи горцев и распустить их ополчение по домам. По этому поводу Гудович писал Дельпоццо: «Крайне сожалею, что кабардинцев не удалось употребить в настоящее дело с чеченцами, ибо вся цель моя была та, чтобы поссорить эти два народа между собой, поселить между ними вражду и этим самим со временем их ослабить».

Потерпев фиаско в устройстве Кабарды, в 1810 году Дельпоццо стал комендантом Владикавказской крепости, где занялся налаживанием российско-ингушских отношений. В этом деле ему удалось добиться определенных успехов, но уже не только мирными средствами.

До этого времени ингуши, обитавшие в верховьях Сунжи, не признавали над собой власть России и враждовали с осетинами, многие из которых состояли на российской службе. Этой враждой умело пользовались чеченцы, которые проходили через ингушские земли и разоряли окрестности Владикавказа. В 1810 году произошел очередной опустошительный набег, но русским и осетинам удалось не только удержать Владикавказ, но и нанести чеченцам поражение под его стенами. Хищники, обремененные добычей, начали медленно уходить на восток через ингушские земли.

Дельпоццо решил воспользоваться ситуацией и обратился за помощью к ингушам, пообещав им богатую добычу. Соблазнившись, те ударили чеченцам в тыл, в результате чего разбойники были почти полностью уничтожены. Правда, после этого отношения между чеченцами и ингушами испортились. Появилась угроза нападения воинственных горцев на Назрань и другие села. Для их защиты Дельпоццо предложил разместить в Назрани русский гарнизон, что было ингушами с благодарностью принято. Это был большой успех, учитывая близость ингушей к Военно-Грузинской дороге.

Чеченцы, населявшие равнинную часть, также со временем начали сотрудничать с российскими властями. Нередко к такому сотрудничеству удавалось склонить и некоторых вождей горных чеченцев. Так, известный Шали Бей-Булат Таймиев 6 сентября 1807 года вместе со своим товарищем сдался русским властям. Он был пожалован чином поручика с годовым окладом в 250 рублей. Некоторое время этот человек в форме русского офицера гордо разъезжал по Тифлису, но в начале следующего года за организацию нападений на казацкие станицы он был лишен чина и жалованья. После
Страница 37 из 42

этого он стал главным организатором набегов чеченцев на русскую линию.

31 мая 1811 года Шали Бей-Булат Таймиев возвратился на русскую службу, но спустя некоторое время, захватив в заложники майора Швецова, вновь ушел в горы и затребовал за пленного крупный выкуп. И снова ему удалось получить деньги и начать с русским командованием двойную игру.

Новый главнокомандующий генерал Ртищев поручил И.П. Дельпоццо командование 19-й пехотной дивизией, части которой составляли основную военную силу на Кавказской линии. Однако в этой должности старый генерал ничем себя не проявил и в 1816 году был переведен комендантом в Астрахань. Там он и умер 12 февраля 1821 года на 83-м году жизни.

Глава 5

Эпоха Ермолова

Кавказский край в 1816 году

Кавказский край, который постоянно раздирали внутренние распри, периодически захватывали турецкие, персидские и русские войска, постоянно менялся. Возникали одни государственные образования и исчезали другие, постоянно сменялись правители этих образований, перемешивались народы. В то же время каждый из народов максимально стремился соблюсти свою территорию, язык, веру и обычаи. В результате этого возникали войны, которые зачастую приобретали характер затяжного вооруженного конфликта. С появлением на Кавказе русских войск и администрации эти войны и конфликты стали более редкими, что привело к стабилизации обстановки на Кавказе настолько, что появилась возможность составить более или менее полное описание этого края.

Это и сделал в своих Записках А.П. Ермолов, который в 1816 году был назначен командиром Кавказского корпуса, а значит, и наместником Российского императора в Кавказском крае. Обладая наблюдательностью исследователя и немалым писательским талантом, Алексей Петрович достаточно ярко и красочно описал все кавказские земли и дал меткие характеристики их правителям. Позже ермоловские Записки были опубликованы, благодаря чему потомки получили возможность взглянуть на Кавказ глазами крупного российского администратора первой четверти XIX века.

Безусловно, А.П. Ермолов был не только человеком своего времени, но и крупным военачальником. Его литературный язык пестрит словами и эпитетами, которые могут «резать» слух человека XXI века. Поэтому мы решили позволить себе некоторые объяснения и отступления от текста автора. Также надо понимать, что как военачальник Алексей Петрович смотрит на Кавказ как на поле предстоящей битвы, не вдаваясь в особенности религии, культуры и обычаев его народов. Это большой минус, с которым можно смириться только ввиду отсутствия других источников.

И все же, только благодаря обстоятельным Запискам А.П. Ермолова можно достаточно ясно представить себе положение почти всех административных единиц Кавказского края по состоянию на 1816 год, получить сведения об их населении и правителях. Поэтому мы берем на себя смелость с небольшими исправлениями и дополнениями практически процитировать раздел Записок А.П. Ермолова, касающихся устройства Кавказского края:

«Грузия постоянно занята нашими войсками и в ней вводится постепенно наш образ управления при действии собственных законов, составленных царем Вахтангом, коим сохранена прежняя сила.

Грузию собственно составляют: Карталиния, округ чрезвычайно хлебородный; Кахетия, разделенная на Телавский и Сигнахский уезды, из коих первый изобилует прекраснейшими виноградниками; последний, не столько много занимаясь разведением садов, имеет довольно обширное хлебопашество. Карталинии принадлежит часть осетин, живущих в горах. В недавнем времени они начали принимать христианскую веру. Успехи оной, хотя еще очень ничтожные, но можно надеяться, что, получив более доверенности к правительству, ибо приемлющим крещение оказывается особое внимание, они переменят зверские свои обычаи и наклонности к воровству.

Кахетия разоряема была многолюдными толпами сходящих с гор лезгин. На Карталинию нападали соседние с ней осетины и лезгины, которых содержал у себя ахалцыхский паша, не взирая на существующий мир между Россиею и Портой.

С Кахетиею смежны небольшие земли, в коих живут народы, именуемые пшавцы и тушинцы, издавна покорствовавшие грузинским царям. Они имеют богатое весьма скотоводство, наклонностей воинственных, верны правительству. Над ними от начальства поставлен пристав из грузин, ибо необходимо знать язык. Не всегда же повинуются они надлежащим образом и доселе почти в диком состоянии.

Сомхетия, войнами опустошенная, почти никакого населения не имеет. Бамбаки и Шурагель, малые весьма округа, в последнюю с Персией войну разоренные, в коих и доселе мало жителей. Дистанции татарские: Барчалинская, Казахская и Шамшадильская, довольно населенные, имеющие хорошее хлебопашество и богатое весьма скотоводство.

К Грузии присоединен Елисаветпольский округ – бывшее ханство Ганжинское… Округ сей богат скотоводством, производит лучшую пшеницу в здешней стране, имеет посевы сарачинского пшена и шелковичные сады. Доходы казне приносит более, нежели прочие округа Грузии».

Говоря о состоянии грузинского общества А.П. Ермолов пишет о том, что обстановка в нем в то время во многом зависела от интриг, которые плелись руками беглого грузинского царевича Александра – сына покойного Ираклия, имевшего покровителей в Персии. Время от времени Александр появлялся в Грузии «сопровождаемый большим числом лезгин, и склонное к измене грузинское дворянство» тут же переходило на его сторону, «увлекая за собой добрый и простодушный черный народ». В результате этих набегов «лезгины, грабежом ненасытные, обогащались добычей, а грузины на глазах подлого беглеца-царевича толпами угонялись в плен и продавались в рабство». За такую поддержку «царевич содействующему ему дворянству раздавал грамоты на имения тех, которые, оставаясь верными правительству, ему противились». При этом отмечалось, что при встрече с русскими войсками лезгины и царевич Александр «знаменитый своей трусостью» всегда обращались в бегство.

Невысокого мнения был А.П. Ермолов и о грузинском дворянстве. Он писал, это сословие в Грузии весьма многочисленное, а «князей столько же… как графов в Польше». При этом ни князья, ни обычные дворяне, как правило, не в состоянии документами подтвердить их права. Большим влиянием пользовались семьи, состоявшие в родстве с царским домом, но предпочтение всегда отдавалось силе и богатству. Поэтому «богатейшим из князей, которые могли поставлять большее число воинов, оказываемо было предпочтение, прощались вины и преступления. Они привыкли к своевольству, и оное нередко переходило в непослушание против царей и даже измены. В Грузии почти нет княжеской фамилии, из которой бы не было несколько изменников в бегах в Персии или Турции».

А.П. Ермолов пишет, что в Имеретии, независимой от Грузии, было учреждено временное правление. Он отмечает, что «бедная сия земля, бывшая до 1810 года особенным царством, заключает в себе пять округов» но ее население «жестокою моровою язвою уменьшено более, нежели наполовину».

Со стороны Черного моря беспокоили Грузию «никакой властью не обуздываемые народы, известные под именем ачарцев и кобулет», а на Абхазию нападали жители гор, которые
Страница 38 из 42

считали себя подданными Турции.

В южной части Кавказского края находилось ханство Карабахское, которым управлял хан Мехти, имевший чин генерал-майора русской армии. Но отец этого правителя был убит за связь с персами, которых он неоднократно приглашал на свои земли для совместной борьбы с русскими. Сестра хана была замужем за шахом персидским, и брат постоянно общался с ней. Поэтому верность России со стороны карабахского хана была более чем сомнительной.

В то же время Алексей Петрович отмечал, что ханство Карабахское «в 1805 году покорилось первое власти государя. Хан в ознаменование зависимости платил дани восемь тысяч червонцев. С того самого времени войска наши имели пребывание в ханстве, и персияне смотрели с завистью на богатейшую землю сию, доставшуюся в руки наши».

Говоря о состоянии Карабахаского ханства, А.П. Ермолов писал, что его население насчитывает всего около 24 тысяч семейств, так как другая половина либо угнана в плен персами, либо, оставив родную землю, «разошлась по разным местам». Селения Карабаха практически не отстраиваются, «повсюду видны развалины городов и больших деревень, остатки обширных шелковичных садов и земледелия, свидетельствующие о богатом некогда земельном состоянии» края.

«Нынешний хан, не радеющий о благоустройстве земли, доверчивый к окружающим его чиновникам, которые его обманывают, проводит время в распутстве, ничем более не занимаясь, как охотою с собаками или ястребами».

Карабахское ханство граничило с Ширвинским ханством, которым управлял хан Мустафа, имевший чин генерал-лейтенанта русской службы. Этот человек долгое время откровенно враждовал с русскими, а в 1796 году во время прихода в его ханство войск генерала В.А. Зубова, бежал в Турцию. Но когда войска графа Зубова были отозваны в Россию, он вернулся обратно, изгнал поставленного русскими правителя и продолжил правление ханством. До 1806 года Мустафа-хан не признавал над собой власти России, но затем, «видя пример взятия оружием Ганджинского ханства и вошедшего в подданство России ханства Карабахского, он поверг себя в покровительство императора и в знак подданства обязался платить восемь тысяч червонцев дани. Но с переменою состояния своего не переменил он своих свойств…»

В то же время А.П. Ермолов был вынужден признать, что «Мустафа-хан управлял ханством лучше прочих владетелей. Народ им собственно не был отягощен. Но если и терпел некоторое утеснение, то единственно от предоставленной им власти бекам (род дворянства), между коими сделал он многих себе приверженцев. В земле была полиция, нередко наказывалось воровство, с исправностью собирались доходы. Хан жил довольно великолепно и служивших ему нередко награждал щедро».

Со стороны Российского правительства при ширвантском хане находился пристав из офицеров. Но Мустафа-хан, «умел так отделять его, что тот ничего не знал о его связях и поведении, и только собирал некоторые сведения от приверженных нам армян, живущих в Ширване».

Население Ширванского ханства составляло около 20 тысяч семейств. При этом указывалось, что часть населения в летнее время «по причине чрезвычайного зноя удаляется в горы и потому прочной оседлости не имеет. Ханство изобилует шелком, сарачинским пшеном, всякого рода хлебом, имеет на реке Куре богатейшие рыбные ловли и многочисленное скотоводство. Есть там конские заводы, но с кабардинскими не могут сравниться…»

Ширванское ханство граничило со Щекинским ханством, которым управлял хан Измаил, имевший чин генерал-майора русской службы. А.П. Ермолов увидел в нем «человека весьма молодого, наклонностей развратных, в управлении подвластными неправосудного, в наказаниях не только не умеренного, но жестокого, кровожадного». В Тифлис поступало на Измаил-хана множество жалоб. Но хан смог богатыми подарками купить расположение к себе генерала Ртищева и его чиновников, в результате чего вел себя откровенно вызывающе.

Далее шло Талышинское ханство, которое ввиду его разорения персиянами, по словам А.П. Ермолова, «имеет малое народонаселение, доходы весьма скудные, которыми пользуется хан, не платя в казну никакой дани».

Еще одно – недавно образованное Куринское ханство – находилось в управлении полковника хана Аслана, который был ставленником Российского правительства. Незначительное население этого ханства было чрезмерно обременено налогами, которые «чрезвычайно их разоряли».

Далее следовало Казикумыхское ханство, которое находилось во владении Сулхай-хана, «человека самого коварного, готового на всякие злодеяния». Этот хан по древности своего происхождения был весьма уважаемым среди правителей горских народов. Он сразу же выступил против России и участвовал во всех операциях, направленных против русских войск. За это по приказу русского командования Сулхай-хана лишили части его земель, образовав из них Куринское ханство. Сулхай-хан, потерпев поражение, бежал в Турцию. Но затем во времена командования Кавказским корпусом генералом Ртищевым, вернулся на родину и силой оружия изгнал русского ставленника. После этого Сулхай-хан, собрав своих сторонников, укрылся в горах, спускаясь в селения только для сбора дани. Само Казикумыхское ханство, «по словам людей, хорошо его знающих, имеет жителей до 15 тысяч семейств. Хан никакой дани России не платит».

Определенный интерес представляют рассуждения А.П. Ермолова об Аварском ханстве. По его словам это ханство «лежит в середине гор Кавказских, отовсюду почти неприступных, и никогда русские в нем не бывали. Жители оного бедны, ведут жизнь самую суровую, наклонностей воинственных».

Прежний владелец Аварского ханства Умай-хан «был знаменит в здешних странах военными своими подвигами. Не раз он делал удачные на Грузию нападения, разорил серебряные и медные ее заводы…» Неудивительно, что военные удачи Умай-хана «привязали» к нему многие горские народы, которые всегда были алчными до добычи. Поэтому в своих набегах он появлялся, сопровождаемым большими силами. Именно Умай-хан, по мнению Ермолова, приучил аварцев к грабежам, «и Грузия, можно сказать, почти беззащитная, внутренними раздорами истребляемая, удовлетворяла их алчность…

Теперешний Агмед-хан, генерал-майор русской службы, не знаю почему, получает жалованья по пять тысяч рублей серебром, уверяя, что он нам приносит пользу влиянием своим на горские народы Дагестана, которые будь то воздерживает от нападений на Грузию. Хан сей дани никакой не платит, никаких обязанностей на себя не принимал. В Тифлисе содержится от него аманат на казенном иждивении».

Другой дагестанский правитель – умцей Каракайдацкий (провинция соседствующая с Дербентом), хотя и признавал власть России, но всегда поддерживал связь с враждебными ей народами. Имеет зависимость от России, но всегда в связи с народами, нам не благоприятствующими. Время от времени в его землях вспыхивали волнения, но умцей всегда докладывал, что усмирял их собственными силами. В результате этого официальная власть не вмешивалась в дела Каракайдацкой провинции, правитель которой «дани в казну не платит, никаких обязанностей не имеет, за безопасность проезжающих через его владения не ответствует».

Через Каракайдацкие земли даже
Страница 39 из 42

представители официальной власти «иначе, как с благонадежным конвоем, проезжать не могут». Для нормализации отношений представители русских властей в свое время предлагали правителям каракайдацкому и казикумыхскому «чин генерал-майора с двумя тысячами рублей серебром жалованья». Но они отвергли эти предложения на том основании, что не хотят быть ниже шамхала Тарковского, «который имеет чин генерал-лейтенанта и шесть тысяч рублей ежегодно».

Далее следовали «народы небольшой земли, называемой Табассарань», которые находились в подданстве России, но «по чрезвычайной бедности никакой пользы правительству не приносили».

В то время российское управление также распространялось и на Кубинскую провинцию, к которой были присоединены города Дербента и Баку. На этой территории действовали основные российские законы, «но суд отправлялся по закону и обычаям земли», то есть по местным законам. И хотя жители данной провинции стремились доказывать свою лояльность по отношению к России, но они постоянно находились под угрозой нападения со стороны их бывшего правителя Шах-Али-хан, который скрывался в горах Дагестана и при помощи горцев «нередко с многочисленными толпами нападал на провинцию, все разоряя на своем пути».

Ермолов упоминает также елисеуйского правителя полковника Агмат-бека, во власти которого находилась часть лезгин, спустившихся с гор на равнину. Его власть распространялась на две с половиной тысячи семей.

И, наконец, он пишет о неком Чарском обществе, которое признает зависимость от России. Но присяга на подданство жителями этого общества была неоднократно нарушена. Причина кроется в том, что Чарское общество, которое «управляется избранными старейшинами, худо им повинуется». В обществе сем два класса людей. Высший класс составляют «пришедшие с гор лезгины», которые безраздельно господствуют над остальными. Низший – коренные жители этих земель, которые угнетаются лезгинами.

Особым разделом «Записок» А.П. Ермолова стало описание земель и народов Северного Кавказа, «против Кавказской линии обитающих», в число которых он включил закубанцев, кабардинцев, осетин.

Закубанцы в то время проживали на территории нынешнего Краснодарского края, от вершин по левому берегу реки Кубани. Они считались подвластными Турции и отличались своей воинственностью по отношению к соседям.

Далее следовала Кабарда, «некогда многолюдная, коей жители, почитаемые храбрейшими между горцами». Но кабардинцы, которые одни из первых были приведены к присяге русскому царю, в последующем неоднократно поднимали против него оружие. Это привело к тому, что русские войска время от времени совершали на территорию Кабарды карательные экспедиции, истребляя ее жителей и разоряя селения.

Причиной такого состояния дел А.П. Ермолов видел в том, что «кабардинцы менее чем сто лет назад были идолопоклонниками. Но затем правительство допустило водворение там мусульманской веры. Корыстолюбивые священнослужители приняли на себя разбирательство дел и вскоре все попало под власть их. Князья и лучшие кабардинские фамилии, потеряв всякое влияние, лишились уважения в народе», и Россия уже не имела внутри Кабарды влиятельной силы, на которую могла бы опереться. «Молодые люди знатнейшего происхождения вдались в грабежи и разбои, и между ними отличался тот, кто более мог наносить вреда русским, нападая на безоружных поселян Кавказской линии и отгоняя табуны».

Так Кабарда, некогда союзная России, превратилась в одного из ее злейших врагов. Но на помощь русским пришла моровая язва, которая в короткий срок «уничтожив совершенно все население Малой Кабарды и произведя опустошение в Большой Кабарде, до того их ослабила, что они не могли уже, как прежде, собираться большими силами». В то же время кабардинцы, не отказавшись от борьбы с русскими, продолжали совершать набеги на Кавказскую линию «малыми партиями», постоянно нанося ей немалый материальный и моральный ущерб.

Рядом с кабардинцами, ближе к Большому Кавказскому хребту, проживали осетины. «Некоторая часть оных в совершенной покорности у кабардинцев… Некоторые из осетин вышли на равнину и заводят селения в окрестностях Владикавказа. Там же, в вершинах реки Сунжи, расположились выселившиеся из гор ингуши, народ воинственный, приведенный в покорность крутыми мерами…»

На Военной дороге, которая вела от Моздока в Грузию, проживали тугарцы – народность, которая признавала власть России.

Далее А.П. Ермолов достаточно подробно описал чеченцев. Это описание настолько точно и красочно, что предлагаем вам его практически без существенных исправлений и дополнений. Итак, Алексей Петрович пишет:

«Ниже по течению Терека живут чеченцы – самые злейшие из разбойников, нападающие на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или мстить за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим незнакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников.

Управление оной разделено из рода в род между несколькими фамилиями, кои почитаются старшинами. Имеющие сильные связи и люди богатые более уважаемые. По делам общественным, но более в случаях подготовки нападения или воровства, собираются вместе на совет. Но как все они почитают себя равными, то несколько противных голосов уничтожают предприятия, хотя бы и могли они быть полезными обществу, особенно если голоса сии поданы кем-нибудь из сильных людей.

Народонаселение в Чечне, с присоединившимся обществом качкалыков, считается не более нежели 6 тысяч семей. Земли пространством не соответствуют количеству жителей. Поросшие лесами непроходимыми, они недостаточны для хлебопашества, отчего много народа, никакими трудами не занимающегося и снискивающего средства существования едиными разбоями…

Селения чеченские, расположенные по берегу Терека, именуются мирными. Но они не менее прочих наполнены были разбойниками, которые участвовали прежде во всех набегах чеченцев на линию. В них собирались хищники и укрывались до того, пока мирные чеченцы, всегда беспрепятственно приезжавшие на линию, высмотрев какую-либо оплошность со стороны войск наших или поселян, могли провождать их к верным успехам».

С чеченцами по правому берегу Терека соседствовали кумыки, которых в то время разделяли на «андреевские, аксаевские и костековские народы». Эти народы также издавна были подданными России и вели себя в отношении русских весьма лояльно. В то же время А.П. Ермолов отмечает, что «каждое из трех владений кумыцких управляемо было старшим по летам баем или князем», которые по возрасту уже не могли управлять своим народом. В результате этого получалось, что, как правило, «правил наименее способный». Но так как население этих земель было малочисленным и не способным приносить казне реальные доходы, то правительство относилось к кумыкам довольно лояльно.

Далее на юг, вблизи устья реки Койсу, начинались владения шамхала Тарковского, имевшего чин генерал-лейтенаента российской
Страница 40 из 42

службы. Это человек, как и его отец, «в царствование Екатерины II, чина тайного советника удостоенный», был верноподданным России. В то же время А.П. Ермолов отмечает, что если прежде шамхалы Тарковские пользовались большим авторитетом среди народов Дагестана, то «теперешнего шамхала соседи живут во вражде с ним, возмущают подданных его, и это является причиною того, что он более прежнего ищет покровительства начальства». И когда российские власти предложили шамхалу в городе Тарки, расположенном «на самой коммуникации нашей от Кизляра к Дербенту», разместить небольшой гарнизон под видом почетного караула, то «он отказал им в том».

На этом основании, Алексей Петрович делает вывод, что даже самый из, казалось бы, преданных России правителей кавказских народов на самом деле не является таковым. «Все прочие, о коих упомянул я выше, еще с меньшим чистосердечием расположены были к нам. Тишина и некоторое устройство удерживалось одним страхом, повсюду пребывание войск было необходимо. Охранение обширных границ требовало оных в большом количестве, в особенности Кавказская линия подвержена была беспрестанным набегам…»

Таким образом, по состоянию на 1816 год Кавказский край представлял собой довольно пестрый регион, разделенный многочисленными границами и населенный различными народами. Эти народы делились между собой по религии, обычаям и образу правления ими. Некоторые из народов, вернее из их правителей, на то время вступили в подданство России, другие оставались к империи на враждебных позициях. Часть населения Кавказа жила плодами собственного труда, другая откровенно предпочитала честному труду разбой и грабеж, видя в этом смысл своей жизни. Кавказские правители, даже при условии внешней лояльности в России, на самом деле ради корысти и других целей вели собственную игру, в которой напускная добропорядочность тесно переплетались с лицемерием, коварством и обманом. Безусловно, управлять таким краем было очень непросто.

Генерал А.П. Ермолов

В 1816 году командующим войсками отдельного Кавказского корпуса и начальником российской администрации на Кавказе был назначен 39-летний генерал-лейтенант Алексей Петрович Ермолов. В то время он был уже достаточно известной личностью не только в российской армии, но и во всей Российской империи.

А.П. Ермолов родился 24 мая 1777 года в Москве в семье небогатого дворянина, но известного своими связями среди российской аристократии. Так, его жена – урожденная Давыдова – состояла в родстве с известными в России фамилиями Потемкиных, Раевских и Орловых.

Алексей получил хорошее домашнее образование, которое завершил в Благородном пансионе при Московском университете. Благодаря именитым родственным связям ему пророчили блестящую карьеру по гражданской службе, но Алексей выбрал другую судьбу – он стал военным.

Алексей Петрович Ермолов (1777–1861), главнокомандующий в Грузии, командир отдельного Кавказского корпуса (1816–1827), генерал от артиллерии

Как было принято в те времена, Алексей Ермолов в младенчестве был записан на военную службу. В годовалом возрасте он уже числился каптенармусом лейб-гвардии Преображенского полка, а в пять лет стал сержантом, а затем, не покидая родительского гнезда, был произведен в офицеры. В пятнадцать лет юного Ермолова привезли в Петербург, где он получил патент на чин капитана и назначение старшим адъютантом к генерал-поручику графу А.Н. Самойлову. Правда, назвать это «военной службой» как-то не поворачивается язык…

Но Алексей Ермолов каким-то образом добился отправки на театр военных действий, который в то время представляла собой Польша, сопротивлявшаяся очередному разделу. Он даже участвовал в 1794 году при штурме предместья Варшавы – Праги и по личному представлению А.В. Суворова получил орден Св. Георгия 4-й степени. Тогда ему было всего 17 лет…

В следующем году Алексей Петрович по протекции А.Н. Самойлова был командирован наблюдателем в Италию, где находился при штабе командующего австрийскими войсками генерале Девиса, которые вели бои с французами. Именно там, в Италии, молодой офицер Ермолов на практике столкнулся с трудностями организации и ведения боев в горах. Вероятно поэтому, вернувшись на родину, он получил назначение в Каспийский корпус графа В.П. Зубова и впервые в своей жизни оказался на Кавказе. В составе этого корпуса А.П. Ермолов в мае 1796 года штурмовал Дербент и за боевые заслуги был произведен в майоры. Тогда ему едва исполнилось 19 лет…

В таком возрасте человек может проявлять чудеса храбрости, но едва ли он способен проявлять осторожность, особенно если его кумиры А.В. Суворов и В.П. Зубов вдруг потеряли свою популярность при новом правителе – императоре Павле I. В 1800 году 23-летний полковник Ермолов был уличен в республиканских взглядах, арестован и после двухмесячного заключения в каземате Алексеевского равелина Петропавловской крепости сослан в Кострому. Данный случай послужил хорошим уроком для Алексея Петровича на всю оставшуюся жизнь: осторожность, скрытность, умение лавировать между различными политическими течениями и группами стали главными чертами его характера. В то же время в вопросах службы он оставался прямолинейным и жестким человеком, способным на смелые решения.

После воцарения Александра I А.П. Ермолов в числе других опальных был возвращен из ссылки и вновь принят на военную службу в прежнем чине полковника артиллерии. Он активно участвует в войнах с наполеоновской Францией 1805–1807 годов, сражается при Амштеттене, Кремсе, Аустерлице, Голимине, Прейсиш-Эйлау, Гутштатте, Пасарге, Гейльсберге. За боевые отличия в этих сражениях Алексей Петрович был награжден Золотой шпагой, орденами Св. Владимира и Св. Георгия 3-й степени, алмазными знаками к имевшемуся у него ордену Св. Анны 2-й степени, произведен в генерал-майоры.

В Отечественную войну А.П. Ермолов вступил командиром Гвардейской пехотной дивизии. 1 июля 1812 года он был назначен начальником штаба 1-й Западной армии, которой командовал военный министр М.Б. Барклай-де-Толли. Он руководит отходом армии, организует ряд арьергардных боев, и по ходатайству своего прямого начальника 7 августа получает очередной чин генерал-лейтенанта.

После объединения 1-й и 2-й армий в единое формирование и назначения главнокомандующим М.И. Кутузова Ермолов становится начальником его штаба. В этой должности Алексей Петрович состоял вплоть до изгнания противника за пределы России и до смерти М.И. Кутузова. Причем во время контрнаступления русских войск он некоторое время даже командовал их авангардом.

Новый главнокомандующий пожелал иметь при себе другого начальника штаба. Но А.П. Ермолову в заграничном походе было поручено командование всей артиллерией русской армии. Он участвовал в сражениях при Дрездене, Люцене, Лейпциге, Кульме. При взятии Парижа в марте 1814 года Алексей Петрович командовал частями русской и прусской гвардии. В 1815 году он снова вступил в Париж во главе Резервного корпуса, после неудачного для Наполеона сражения при Ватерлоо. Заслуги А.П. Ермолова во время Отечественной войны и заграничного похода были отмечены высокими наградами, его имя стало широко известным и популярным в российском обществе и
Страница 41 из 42

армии.

Русские войска в походе

Но заслуженный генерал не желал мирно почивать на лаврах и продолжал искать для себя интересную военную работу. Он обратился к императору с несколькими проектами переустройства армии с учетом опыта недавно завершившейся войны. Но для этого требовалось слишком много средств, и инициативный генерал стал неудобен в столице. Ему было предложено использовать свою энергию и боевой опыт на Кавказе. Алексей Петрович, у которого с Кавказом были связаны воспоминания юности, без колебаний принял это предложение. С его приездом в Тифлис в середине октября 1816 года начался новый этап укрепления владычества России на Кавказе, который, по сути, стал началом большой кавказской войны, продлившейся почти полвека.

Ко времени приезда Ермолова в Тифлис 10 октября 1916 года, Грузинский корпус состоял из двух пехотных дивизий, резервной бригады, семи отдельных армейских и более десяти казачьих полков. В составе этих формирований насчитывалось около 50 тысяч человек и 132 орудия полевой артиллерии, которым приходилось не только охранять южные границы империи, но и удерживать в покорности волнующиеся кавказские племена. Их усмирение требовало больших сил и средств, чем борьба с внешними врагами. Для ведения же войны на два фронта империя в то время силами не располагала. Поэтому правительством было решено обезопасить внешние границы мирными договорами с тем, чтобы основные усилия сосредоточить на решении внутренних проблем.

Деятельность Ермолова на Кавказе началась с инспекционной поездки по территориям южных ханств и подписания им мирного договора с Персией, который на некоторое время снял угрозу нападения со стороны этого государства. Сделать это было очень непросто. Император опрометчиво пообещал шаху значительные территориальные уступки. Но, объехав край, Ермолов убедился, что отдавать эти территории нельзя и что данная акция только усилит напряженность и создаст ряд других проблем. После этого Алексей Петрович повел дело так, что шах сам отказался от ранее выдвинутых претензий, согласившись на условия русского главнокомандующего.

Затем Алексей Петрович приступил к выполнению главной задачи – укреплению власти России в порученном ему крае. Эпоха Ермолова на Кавказе характеризовалась резким изменением курса внутренней политики русской администрации в том крае. Новый командующий решительно отказался от фальшивого заигрывания и задабривания ханов и правителей, что широко практиковалось ранее. Была отменена практика одаривать местных феодалов российскими воинскими чинами и денежными окладами, воспринимавшаяся туземцами как выплата им дани. При этом зачастую неравенство чинов и окладов становилось причиной обид ханов на русскую администрацию и вело к их изменам России, а также к ссорам друг с другом. Все это, в конечном счете, лишь усложняло обстановку в регионе и приводило к вооруженным конфликтам, конца которым не было видно.

Генерал Ермолов также поначалу осторожничал в отношении с горцами. Известно, что в сентябре 1816 года он даже дважды встречался с известным чеченским вожаком Шали Бей-Булатом Таймиевым и даже вновь зачислил его на русскую службу. Но это не мешало тому продолжать совершать набеги, грабить и брать заложников. В одном из донесений царю Ермолов писал: «Теперь главнейший разбойник чеченский и наиболее вреда нам наносящий есть известный Бей-Булат, имеющий чин поручика».

В основу ермоловской политики были положены честные договорные отношения с горцами, подкрепленные силой русского оружия. «Хочу, – сказал однажды Алексей Петрович, – чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатцев законом, вернее неизбежной смерти. Снисхождение в глазах азиатцев – знак слабости, и я из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены».

Бой с чеченцами под Акбулат-юртом, 1849 г.

Ермолов попытался начать организацию Кавказа с покорения Чечни. Постепенным наступлением русских войск с рубежа Терека на юг, он в течение 1817 года оттеснил воинственных горцев за Сунжу. В 1818 году неподалеку от устья этой реки была заложена крепость Грозная. Но дальнейшее наступление в глубь чеченской территории, покрытой густыми непроходимыми лесами, без предварительной подготовки стало невозможным.

Политика нового командующего не понравилась мусульманским ханам. Они решили противопоставить ей неоднократно испытанное ранее средство, подняв подвластные народы на восстание.

Первыми в 1818 году возмутились племена Дагестана, где был образован союз горских народов, направленный против России. В него вошли аварцы, казикумыки и некоторые другие народы. Беспорядки частично распространились на земли Тарковского шамхальства и, с учетом Чечни, охватили обширную территорию южнее Терека и Сунжи. Характеризуя сложившуюся обстановку, Ермолов писал царю: «Государь! Край охвачен огнем восстания. Горские народы примером независимости своей даже среди подданных Вашего Императорского Величества порождают дух мятежный и любовь к независимости… Если не пресечь мятежников решительно, они разнесут огонь по всему Кавказу».

Официальный Петербург медлил с ответом. Между тем, 23 октября 1818 года горцы внезапно напали на селение Башлы и разгромили находившийся там отряд генерал-майора Пестеля. Русские войска в скоротечном ожесточенном бою потеряли 140 человек убитыми и 278 ранеными при том, что урон самих нападавших не превысил трех десятков человек.

Башлыкская неудача заставила Ермолова действовать решительно. В начале ноября предводительствуемые им войска, выступив из Тарки, двинулись в Мехтулинское ханство. Дагестанцы попытались остановить русских на Талгинских высотах, но были рассеяны первым же залпом артиллерии. Точно так же завершился 14 ноября бой у селения Большой Джангутай. После этого горцы присмирели и выразили готовность повиноваться русским. Хан Аварский, бывший главным зачинщиком смуты, бежал на юг и укрылся в своих владениях. Алексей Петрович наказал его по-своему, лишив именем императора чина генерал-майора и ежегодного жалованья в 5 тысяч рублей серебром. На этом экспедиция, продолжавшаяся почти месяц и стоившая русским 6 человек убитыми и 54 ранеными, была завершена.

Победа, одержанная Ермоловым в Дагестане, позволила в определенной степени навести порядок среди «мирных» чеченцев. Командующий обязал их совместно с войсками охранять крепость Грозную и расположенные севернее казачьи станицы от набегов непокорных горцев. «Еще не было примера, чтобы кто заставить мог чеченцев употреблять оружие против своих единоземцев, но уже сделан первый к тому шаг и им внушено, что того всегда от них требовать будут, – писал Ермолов. – Прекраснейшие земли, коими они пользуются, и боязнь с потерею их подвергнуться бедности, которую претерпевают непокорствующие, строго преследуемые, вынуждают со стороны их сие повиновение».

В начале лета 1819 года Ермолов получил известие о беспорядках в Табасарани. Там возмущал горцев эрсинский бек Абдула – зять беглого Ших-Али-хана. Пришлось в спешном порядке посылать отряд во главе с генерал-майором князем
Страница 42 из 42

В.Г. Мадатовым. Ему удалось найти проводников из местных жителей. Проникнув в труднодоступные горные районы, войска заняли несколько аулов, после чего мятежники рассеялись. Абдула-бек, лишившись сторонников, бежал в горы.

Настала пора наказать за прошлогодний мятеж жителей города Башлы. Те же, узнав о прибытии русского отряда, призвали на помощь горцев и решили защищаться. Мадатов не стал терять время на осаду. После непродолжительного обстрела города артиллерией повел войска на штурм, завершившийся успешно. Порядок был восстановлен.

Солдат Отдельного кавказского корпуса, первая четверть XIX в.

В табасаранском походе русских войск также участвовал отряд каракайдацкого умцея, возглавлявшийся одним из его сыновей. Сам правитель предпочел наблюдать за действиями войск со стороны в готовности в случае неудачи уйти со всем наиболее ценным в горы. Несмотря на это Ермолов, стремившийся к союзу с местными правителями, приказал в знак доверия к умцею вернуть ему младшего сына, содержавшегося в Дербенте в качестве заложника. Но как только это случилось, владетель Каракайдака ушел со своими людьми в горы и вскоре занялся грабежами на участке дороги между Тарки и Дербентом. Алексей Петрович решил примерно наказать изменника. Специальным указом он объявил о прощении рядовых разбойников, о разорении аулов и дворов непокорных, а также о ликвидации на вечные времена титула умцея Каракайдацкого и передачи власти в крае совету старейшин. Так было покончено еще с одним феодальным образованием Восточного Кавказа.

В августе 1819 года было получено известие, что аварский хан Султан-Ахмед собирает силы для борьбы с русскими. Ему удалось, кроме собственных подданных, поднять чеченцев. Всего собралось около семи тысяч человек. Они создали лагерь в ущелье реки Аварское Касу, прикрыли подступы к нему многочисленными лесными завалами и приготовились нападать на занятые русскими смежные территории.

Данная перспектива не удовлетворяла командующего. В начале сентября Ермолов выступил против аварцев. Горцы попытались на завалах контратаковать войска, но были сметены артиллерийским и ружейным огнем. После взятия нескольких завалов неприятель дрогнул и начал разбегаться. По признаниям немногих попавших в плен, Султан-Ахмед-хан покинул лагерь одним из первых, прихватив своих джигитов и «великодушно» позволив чеченцам расхлебывать заваренную им «кашу».

Но терпение русского командующего к строптивому хану иссякло и он был лишен права на аварский престол. Новым правителем этой области Дагестана по просьбе Ермолова, указом императора был назначен родственник прежнего хана Сурхай, рожденный от крестьянки и поэтому по местным обычаям не считавшийся членом правящего дома. Этот человек, по мнению русского генерала, должен был служить своим покровителям верой и правдой. Для повышения же авторитета нового хана среди соплеменников, ему единолично было разрешено выдавать им грамоты для свободного проезда и торговли в российских владениях.

Расчеты Ермолова себя оправдали. В течение более десяти лет Сурхай-хан оставался верным подданным России, хотя его влияние в Аварии было и невелико. Однако здание большой политики всегда строилась из маленьких кирпичиков, и данный случай стал одним из таких кирпичиков, который верно служил России многие годы.

Непокорные чеченцы

Решив, таким образом, проблему Аварии, А.П. Ермолов сосредоточил главные силы своих войск силы против чеченцев, которые с этого времени становятся едва ли не основными противниками русских на Северном Кавказе. Прежде всего он постарался детально изучить историю, нравы и обычаи чеченцев, но сделать это оказалось очень непросто.

История этого народа до конца еще не изучена. Не ясно, откуда пришли чеченцы на Кавказ, чьими наследниками они являются. Ясно только одно – территория Чечни была заселена еще в каменном веке. Отсутствие письменных и других источников и документов не позволяет ответить на этот вопрос. То, что некогда существовало (тяптары – рукописные летописи), было сожжено в Грозном в 1944 году во время депортации этого народа. Сохранившиеся немногие сооружения, клинопись на руинах построек не позволяют восстановить всю картину прошлого.

Чеченское общество исторически формировалось, впитывая в себя представителей различных кочевых (север) и горских (юг) народов. До новой эры они были язычниками и каждое племя поклонялось своему богу.

В I в до н. э. с целью контроля за Дарьяльским ущельем (единственный в то время торговый путь в Грузию и Армению) образовался вайнахский политический союз племен, проживавших на территории Чечни и Ингушетии.

Первое же письменное упоминание о Чечне относится к VII веку, когда началось распространение христианства в этом районе. Тогда грузинские цари направляли на Северный Кавказ проповедников, священников, христианскую литературу. Но чеченцы, приняв формально христианство, сохранили некоторые обряды и языческой религии.

Начиная c VIII века на Северном Кавказе начали появляться мусульманские проповедники. В это время равнинная территория Чечни входила в состав Аланского государственно-племенного союза, основной религией которого было христианство. В горной части Чечни и Дагестана сформировалось государственное образование Сарир. Но нашествие монголо-татар в очередной раз перекроило сложившиеся границы, земли Чечни были включены в состав Золотой Орды (улус Джучи). Но сами чеченцы предпочли массово переселиться в горы, начав фактически отшельнический образ жизни, бросив свои жилища и храмы, прервав мажтейповые общения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/valentin-runov/a-kulikov/vse-kavkazskie-voyny-rossii-samaya-polnaya-enciklopediya-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.