Режим чтения
Скачать книгу

Валютные войны читать онлайн - Джеймс Рикардс

Валютные войны

Джеймс Рикардс

Top Economics Awards (Эксмо)

Валютные войны – одни из самых разрушительных действий в мировой экономике. Они приводят к инфляции, рецессии и резкому спаду. Валютные войны произошли дважды в прошлом веке. Сейчас мы стоим на пороге новой войны. Китайская валютная манипуляция, затянувшиеся дотации Греции и Ирландии, нестабильность курса российского рубля – все указывает на стремительно нарастающий конфликт.

Автор нашумевшего бестселлера New York Times, Джеймс Рикардс, анализирует войну валют, происходящую в мире в настоящее время, с точки зрения экономической политики, национальной безопасности и исторических прецедентов. Он распутывает паутину неудачных систем, заблуждений и высокомерия, стоящих в основе мировых финансов, и указывает на рациональный и эффективный план действий по предотвращению нового кризиса.

Джеймс Рикардс

Валютные войны

Энн, Скотту, Али, Уиллу и Салли —

с любовью и признательностью,

а также в память моего отца,

Ричарда Х. Рикардса,

ветерана битв за Пелелиу, Окинаву и Китай.

«И серебро истощилось в земле Египетской и в земле Ханаанской.

Все Египтяне пришли к Иосифу и говорили: дай нам хлеба;

зачем нам умирать пред тобою, потому что серебро вышло у нас?»

    Бытие 47:15

Rickards, James

Currency Wars: the making of the next global crisis / James Rickards

Penguin Books Ltd.

Дизайнер обложки Наташа Байдужа

© James Rickards, 2011

Предисловие

15 августа 1971 года, тихим воскресным вечером, президент США Ричард Никсон прервал самую популярную американскую телепередачу для того, чтобы объявить о своей «Новой экономической политике». Правительство ввело контроль над ценами и дополнительный налог на импортные товары, а также запретило обмен долларов на золото. В стране был разгар экономического кризиса, что являлось результатом текущей войны валют, подорвавшей надежность доллара, и президент был убежден, что для решения данной проблемы необходимы жесткие меры.

В настоящее время идет очередная война валют, и надвигается новый упадок доллара. На этот раз последствия будут значительно хуже, чем те, с которыми столкнулся президент Никсон. Процесс глобализации, дериваты и заемные средства последних сорока лет создали финансовую панику, отражающуюся едва ли не на всех аспектах жизни.

Новый кризис, вероятнее всего, начнется на рынке валют, а затем распространится на акционерные капиталы, облигации и на предметы потребления. Когда падает доллар, все зависящие от него рынки тоже разрушаются, и финансовая паника распространяется по всему миру.

В этой связи другой президент США, возможно – Барак Обама, выступит по радио и телевидению с целью объявления о радикальных мерах, основанных на вмешательстве государственных органов в сложившуюся экономическую ситуацию для предотвращения полного упадка доллара. Такие меры могут даже включать в себя возврат к золотому стандарту. В случае использования золота, оно будет иметь высокую цену для поддержания уровня денежных ресурсов и установленного количества золота в запасе страны. Те американцы, которые ранее обращали свои вклады в золото, столкнутся с 90?процентным налогом на упавшую к ним с неба «сверхприбыль». Европейское и японское золото, хранившееся в Нью-Йорке, будет конфисковано и преобразовано для использования в рамках «Политики нового доллара». Европейцы и японцы, несомненно, получат расписку за свое золото, переводимое в новые доллары, но уже за более высокую цену.

Впрочем, возможна и альтернатива. Президент может отказаться от возврата к золотому стандарту и принять несколько мер по контролю капитала и созданию денежных средств в рамках Международного валютного фонда для стабилизации ситуации. Средства из МВФ будут не в старой (уже неконвертируемой) валюте, а в новой мировой валюте, которую называют SDR (Special Drawing Rights) – специальные права заимствования. Жизнь продолжится, но международная денежная система не будет прежней.

Напрасно читатель думает, что описанная ситуация неестественна – это все случалось и ранее. Бумажные валюты резко падали, капиталы замораживались, золото конфисковалось, а контроль над капиталовложениями неоднократно вводился. США не были неуязвимы – наоборот, Америка была главным виновником снижения ценности доллара с 1770?х до 1990?х годов, во время американской Революции, Гражданской войны, Великой депрессии и гиперинфляции при президенте Картере. Факт того, что одно поколение не столкнулось с упадком валюты, значит лишь то, что кризис задерживается. И это не просто догадки – реальные предпосылки заметны уже сейчас.

В настоящее время Федеральная резервная система (ФРС) США, возглавляемая Беном Бернанке, замешана в величайшей авантюре в истории финансов. Начиная с 2007 года ФРС боролась с экономическим кризисом путем отмены процентных ставок и давая кредиты беспроцентно. Постепенно размер процентных ставок достиг нуля, так что показалось было, что у ФРС больше нет каких-либо решений существующей проблемы.

Однако в 2008 году Федеральный резерв нашел новое решение: увеличение количества денежных средств, смягчающее денежно-кредитную политику. Данное решение представило собой простую программу печатания денежных средств – с целью увеличения темпов экономического роста.

ФРС пытается повысить цены активов, товаров и предметов потребления для того, чтобы сбалансировать дефляцию, последовавшую за кризисом. Федеральный резерв ведет упорную борьбу с дефляцией, напоминающую перетягивание каната. Как и в любом «перетягивании каната», поначалу почти ничего не происходит. Команды равны, и некоторое время движения отсутствуют, присутствует лишь напряжение в веревке. Постепенно одна из команд сдастся, и соперники перетянут проигравших через контрольную линию. Таковой и является суть авантюры Федерального резерва. Победа видится ему в том, чтобы уровень инфляции был выше, чем распространение дефляции.

В перетягивании каната каналом, по которому передается напряжение от одной команды к другой, является веревка. Данная книга описывает эту веревку. В борьбе между инфляцией и дефляцией веревкой является доллар. Именно доллар испытывает напряжение, созданное противодействующими силами, и распространяет это напряжение по всему миру. Стоимость доллара говорит о том, кто выигрывает в данной борьбе. И борьба эта на самом деле представляет собой настоящую войну валют, являясь, по сути, нападением на каждый мировой акционерный капитал, актив и предмет потребления.

По представлениям Федерального резерва о лучшем мире, номинальная стоимость активов субсидируется, банки платежеспособны, государственный долг уменьшается, и никто этого не замечает. Однако, печатая деньги в крупных масштабах, Бернанке своей надеждой на лучшее и неготовностью к худшему стал своего рода Панглоссом XXI века.

Существует риск того, что печать денег в таком масштабе может послужить началом гиперинфляции. Даже при условии, что инфляция не отразится на ценах на потребительский товар, она повлияет на цены активов, что отразится на биржах и акциях технологических и жилищных компаний. Федеральный резерв утверждает, что имеет все необходимые средства для того, чтобы избежать негативные последствия, но эти средства
Страница 2 из 20

никогда ранее не применялись в данных условиях или в таких масштабах. Меры, принятые ФРС – высокие процентные ставки и дорогие кредитные условия, – вероятнее всего, приведут к такому кризису, которого изначально пытались избежать. Экономика США находится на тонкой грани, разделяющей экономический кризис и гиперинфляцию. Миллионам инвесторов, предпринимателей и работников весьма небезразлично, сколько еще в таком состоянии продержится Федеральный резерв.

Что еще хуже: ничто из вышеперечисленного не происходит изолированно. Если бы политика ФРС не отражалась на экономике США, то никаких проблем бы не было, но они зависят друг от друга. Последствия печати долларовых купюр в таких масштабах являются глобальными. Увеличением денежной массы Федеральный резерв объявил войну валют во всем мире. Многие последствия данной экономической политики уже появляются в других странах. Печать долларов в США ведет к высокой инфляции в Китае, повышенным ценам на товары питания в Египте и образованию пузыря на фондовом рынке Бразилии. Девальвация приводит к высокому уровню безработицы в развивающихся странах, так как их поставки становятся слишком дорогими для США. А инфляция также приводит к повышению цен на такие продукты, необходимые для развития экономики, как медь, кукуруза, масло и пшеница. Другие страны начали бороться с инфляцией, созданной США, с помощью введения субсидий, тарифов и контроля за капиталооборотом: война валют распространяется быстрыми темпами.

Печать денег в масштабе миллиардов долларов может показаться новой попыткой решения кризиса, однако война валют давно существует. Войны валют имели место и ранее – дважды только в XX веке, – и они всегда заканчивались плохо. В лучшем случае войны валют приводят к тому, что страны воруют средства у своих партнеров. В худшем – они приводят к постоянным инфляциям, спадам в экономическом росте и поистине агрессивным мерам, которые, в свою очередь, ведут к войнам с целью пополнения ресурсов страны. В настоящее время опасность является еще более высокой, учитывая масштаб и тесную финансовую связь между государствами в мире.

Непостижимым для многих специалистов является факт того, что экономисты неспособны предусмотреть и предотвратить экономические катастрофы последних лет. Их теории не только не смогли предотвратить кризис, но даже обострили войну валют. Недавно найденные экономистами решения (такие, как ввод СДР) представляют новые угрозы, не улучшая при этом экономическое состояние.

Среди новых угроз имеется не только негативное влияние на экономическое состояние США. Можно говорить об угрозах национальной безопасности страны. Каждый новый проведенный анализ финансовых проблем вскрывает новые угрозы – от тайной закупки золота Китаем до имеющихся скрытых государственных фондов. Самую большую угрозу представляет упадок самого доллара. Представители военного и разведывательного сектора начали понимать, что уникальное военное превосходство США может быть установлено только с помощью превосходства доллара на рынке валют. С падением доллара национальная безопасность Америки подвергается риску.

Пока исход войны валют еще не определен, худшие опасения могут сбыться, если экономические лидеры США и других стран не будут учиться на ошибках своих предшественников. Данная книга анализирует войну валют, происходящую в мире в настоящее время, с точки зрения экономической политики, национальной безопасности и исторических прецедентов. Она распутывает паутину неудачных парадигм, выдающих желаемое за действительное, заблуждений и высокомерия, лежащих в основе государственной политики, и указывает на более рациональный и эффективный метод действий. В конечном итоге читателю станет ясно, почему война валют представляет собой сегодня самую значимую борьбу в мире – единственную борьбу, определяющую исход всех остальных.

Часть первая

Военные игры

Глава 1

Предвоенное состояние

«Нынешняя мировая валютная система является пережитком прошлого»

.

    Ху Цзиньтао, Генеральный секретарь ЦК КПК, 16 января 2011 г.

Лаборатория прикладной физики

, расположенная между Балтимором и Вашингтоном (округ Колумбия), из всех секретных научно-исследовательских центров США, специализирующихся в области высоких технологий и разработке оружия, – самая ценная. Она тесно сотрудничает с Министерством обороны и создает перспективные виды оружия, а еще – занимается изучением глубокого космоса. Едва ли не на каждой планете Солнечной системы, или хотя бы около нее, размещено техническое средство, созданное Лабораторией прикладной физики.

Основали эту лабораторию – и очень быстро – в 1942 году, вскоре после атаки на Пёрл-Харбор. С самого начала ее задачей было совершенствование оружия с помощью прикладных наук. Ведь большая часть того, чем располагали вооруженные силы США к началу Второй мировой войны, было либо устаревшим, либо неэффективным.

Изначально лаборатория находилась в здании фирмы, торговавшей ранее б/у автомобилями, – на Джорджия-авеню в Силвер-Спринг (штат Мэриленд). Лабораторию засекретили сразу, хотя секретность сначала и обеспечивала всего пара вооруженных охранников, а не различные датчики и другие средства безопасности, использующиеся в настоящее время. Главной задачей Лаборатории прикладной физики было создание взрывателя неконтактного действия – средства противовоздушной обороны, защищающего военные корабли от воздушных нападений.

С победы во Второй мировой войне программы и финансовое обеспечение лаборатории расширяются и увеличиваются. Крылатая ракета «Томагавк», система противоракетной обороны «Иджис», а также единственные в своем роде космические платформы составляют лишь малую часть перспективных разработок, созданных Лабораторией прикладной физики по заказу Министерства обороны США и НАСА.

Вдобавок к разработке оружия и космических систем, Лаборатория прикладной физики вносит свой вклад в сферу стратегического планирования. Лидирующей организацией в этой области является подразделение лаборатории, называемое лабораторией анализа ведения боевых действий. Близость к Вашингтону (в географическом смысле, хотя…) способствует частому проведению боевых учений на территории лаборатории. По случаю одного из таких учений

(финансируемого Пентагоном) около 60 специалистов из военной, разведывательной и научной областей прибыли в Лабораторию прикладной физики зимним утром 2009 года.

Это военное учение отличалось от всех остальных, ранее проводимых Министерством обороны США. Разыгрываемые боевые действия исключали применение кинетических средств – тех, что взрываются или стреляют. Условия данной военной игры не предусматривали высадку военного десанта, применение сил спецназа или выполнения маневров вооруженного охвата. Единственным разрешенным оружием являлось… финансовое оружие – валюты, облигации, активы и дериваты. Пентагон собирался начать глобальную финансовую войну, применяя валюты вместо военных кораблей и авиации, ведя активные боевые действия на рынках капиталов.

На заре XXI века военное превосходство США в области разработки систем неядерного и
Страница 3 из 20

высокотехнологичного оружия, а также в области многофункциональной информационно-управляющей системы возросло настолько, что другие государства боятся противостоять Америке. Это, однако, не исключает возможности военных действий. Такое ненадежное государство, как Северная Корея, может воспользоваться небольшим инцидентом для объявления войны, не считаясь с возможными последствиями. США могут быть затянуты в войну с такими государствами, как Иран или Израиль, если их национальные интересы будут под угрозой. Впрочем, военные действия, направленные против США, маловероятны из-за способности Соединенных Штатов быстро подавить потенциального противника. Поэтому соперничающие страны ищут и развивают свои возможности в области ведения кибервойны, применения химического или биологического оружия, оружия массового поражения и даже финансового оружия. Военные игры с применением финансового оружия являются первой попыткой Пентагона понять, каким образом настоящая финансовая война может разгореться и какие уроки из этого можно извлечь.

Проектирование военной игры длилось несколько месяцев, и я принимал участие в совещаниях по разработке стратегии и планированию игры. Несмотря на то, что целью хорошо проработанной военной игры является достижение непредсказуемых результатов и симуляция настоящих военных действий, она, тем не менее, требует некоего фундамента и набора правил для того, чтобы не допустить беспорядков. Группа проектирования Лаборатории прикладной физики укомплектована лучшими в мире специалистами по проектированию военных игр, однако разработка финансовой войны требовала новых подходов, включая доступ к экспертизам Уолл-стрит, чем обычный физик или военный планировщик не обладает. Моя задача состояла в том, чтобы заполнить этот пробел.

Мое взаимодействие с Лабораторией прикладной физики началось в декабре 2006 года в городе Омаха (Небраска), когда я посещал форум по стратегическому планированию, финансируемый Стратегическим командованием США. Я представил работу по новому ответвлению науки – исследованию рынка, включающему в себя анализ фондовых рынков с целью поиска информации о намерениях участников данного рынка, дающей основания для их судебного преследования. Замечу, что хедж-фонды и инвестиционные банки давно использовали такие методы для накопления информации о государственных переворотах и смене политики правительств. Теперь, вместе с моими партнерами Крисом Рэем (опытным менеджером по рискам) и Рэнди Тауссом (ушедшим в отставку работником ЦРУ с тридцатипятилетним стажем), мы разработали новые способы применения данных методов в области национальной безопасности с целью обнаружения потенциальных террористических атак на доллар США. Несколько участников лаборатории анализа боевых действий тоже присутствовали на форуме в Омахе. Они-то позже и связались со мной, чтобы обсудить возможности совмещения моих концепций исследования рынка с их собственными исследованиями.

Так что полученный летом 2008 года звонок с приглашением на семинар по глобальным финансовым системам, спонсированный Министерством обороны США, не был неожиданным. Он планировался на сентябрь того же года, его основной целью являлось изучение воздействия глобальной финансовой деятельности на национальную безопасность. Это был один из семинаров, проводимых Министерством обороны летом и осенью того года в рамках подготовки к тем самым военным играм.

Министерству нужно было знать, возможны ли вообще такие игры. А если «да», то как формировать участвующие в них команды? Представляли бы они собой государства, государственные инвестиционные фонды, банки или смесь всего перечисленного? Им также нужно было обдумать сценарии, разыгрываемые участниками. Нужно было составить список опытных участников и подобрать участников, ранее не задействованных в военных играх. Наконец, нужно было продумать правила для самой игры.

В целях обеспечения секретности процедуры для посетителей лаборатории такие же строгие, как и в любой государственной оборонной или разведывательной организации, начиная с требования предварительного разрешения и проверки биографических данных. По прибытии посетители быстро сортируются на две категории – «сопровождение не требуется» и «сопровождение необходимо», – различимые по цвету бейджей. Благодаря такой системе становится понятно, что посетители группы «сопровождение не требуется» имеют высокий уровень доступа к секретности, полученный от собственного руководства или государственной организации. Все технические средства должны быть сданы у контрольно-пропускного пункта, их возвращают после окончания мероприятия. Сканирующие средства, металлодетекторы, линии безопасности и вооруженная охрана – обычное дело. Раз человек туда попадает, он оказывается в большом пузыре военно-разведывательного комплекса.

На съезде, проведенном в сентябре, присутствовало около сорока человек в общей сложности, включая достаточно большое количество выдающихся академиков, ученых, представителей разведывательных органов и военных. Я входил в пятерку людей, которых попросили выступить с формальным докладом, и темой моего доклада были государственные инвестиционные фонды.

Они представляют собой огромные скопления инвестиций, основанные государствами для вложения избыточного количества финансового резерва, иногда достигающие метки «сто миллиардов долларов» и даже выше. Финансовые резервы в основном состоят из избытков устойчивых валют, обычно долларов, заработанных государствами путем экспортирования природных ресурсов или произведенных товаров. Крупнейшими резервами обладают нефтедобывающие страны, как Норвегия или Арабские Эмираты, а также крупнейшие страны-изготовители, как Китай или Тайвань.

Раньше за эти резервы отвечали центральные банки государств, и делали они это крайне консервативно – инвестиции ограничивались ликвидными средствами с малым риском, например казначейскими краткосрочными облигациями. Данная стратегия обеспечивала ликвидность, но была неприбыльной, концентрируя большую часть всего капитала лишь в одном виде инвестиций. Иначе говоря, страны с избытком финансовых средств складывали все свои яйца в одну корзину и мало получали взамен.

По причине резкого увеличения количества резервов в 1990?е годы, частично из-за глобализации, страны с избытком финансовых средств начали искать способы получения более высокой прибыли от своих инвестиций. Оказалось, что центральные банки не были подготовленными к такому, так как они испытывали недостаток специалистов по инвестированию и менеджеров по инвестициям, необходимых для отбора акционерных капиталов, прибыли с предметов потребления, прямых инвестиций, фондов недвижимости и хедж-фондов, являвшихся ключевыми факторами в увеличении прибыли. В результате появились государственные инвестиционные фонды, справляющиеся с данной задачей. Самые ранние государственные инвестиционные фонды появились десятки лет назад, но большинство из них возникло около десяти лет назад, когда государство начало выделять огромные средства из резервов национального банка с требованием
Страница 4 из 20

создания разнообразных инвестиционных капиталов по всему миру.

Государственные инвестиционные фонды являются экономически целесообразным средством получения прибыли. Большинство фондов профессионально инвестируются крупными компаниями и не содержат никаких политических умыслов, однако это не всегда так. Некоторые инвестиции вносятся по причине тщеславия инвесторов. Красноречивым примером могут служить различные спонсорства Ближним Востоком таких гоночных команд «Формулы?1», как «Макларен», «Астон Мартин» и «Феррари».

Другие инвестиции могут повлечь за собой политические и экономические последствия. Во время первой половины кризиса 2007 года государственные инвестиционные фонды стали основным источником спасательных средств. В конце 2007 и в начале 2008 года именно государственные инвестиционные фонды выделили более $58 млрд на поддержку таких компаний, как Citigroup, Merrill Lynch, UBS и Morgan Stanley. В начале 2008 года Китай собирался инвестировать $1 млрд в компанию Bear Stearns, однако отменил сделку, когда Bear Stearns практически обанкротилась в марте того же года. Когда инвестиционные средства закончились в 2008 году, правительство США было вынуждено использовать средства, полученные от налогоплательщиков, чтобы продолжить поддержание экономики страны. Государственные инвестиционные фонды лишились большого количества денежных средств из-за таких преждевременных инвестиций, однако состояние запасов осталось неизменным.

Моя презентация была посвящена темной стороне вложений государственных инвестиционных фондов. Скажем, тому, каким образом они справлялись с так называемыми отключениями, или подставными организациями, такими как фонды доверия, брокерские счета, частные швейцарские банки и хедж-фонды. При наличии таких организаций государственные инвестиционные фонды могут быть использованы против какой-либо компании с целью кражи технологий, подрыва проектов, подавления конкуренции, привлечения к мошенничеству или управления рынком. Я не утверждал, что такие действия часто имели место, а лишь говорил о том, что они возможны и что США необходимо усовершенствовать систему безопасности в целях сохранения собственных интересов. Помимо перечисленных угроз, я назвал еще одну, более серьезную, возможную угрозу: полномасштабное нападение на западные фондовые рынки. Моя презентация содержала количественные показатели и требования к системам, необходимым для контроля государственных инвестиционных фондов и отслеживания преступной деятельности, чтобы предотвращать будущие нападения на фонды.

К концу мероприятия представители Министерства обороны казались довольными тем, что лаборатория предоставила квалифицированных специалистов, способных проанализировать силы и средства противника для того, чтобы перенести игру на следующий уровень.

Команда специалистов встретилась вновь через месяц для того, чтобы продолжить разработку финансовой военной игры. Помимо представителей из Лаборатории прикладной физики и Министерства обороны, также присутствовали лица из других правительственных организаций, включая Министерство торговли и Министерство энергетики; из ведущих университетов страны, включая Военно-морской колледж; из мозговых центров страны, включая Институт мировой экономики Петерсона и корпорацию РЭНД (стратегический исследовательский центр); из других физических лабораторий, включая Лос-Аламос; старшие офицеры из штаба Объединенного комитета начальников штабов.

В этот момент я заметил, что совершенно нет людей, имевших когда-либо дело с фондовыми рынками. Я был единственным из присутствующих, кто работал на Уолл-стрит в сфере инвестиционных банков, хедж-фондов и биржевых операций. Если мы собирались устроить финансовую войну, то нам были необходимы люди, которые знали, как применяется финансовое оружие, такое, например, как заключение опционных сделок, когда одна из сторон заранее располагает информацией об операциях, конфиденциальной информацией. Или слухи, искусственное раздувание активности с ценными бумагами с целью их частого появления на дисплее. Или «короткое сжатие» и другие трюки, обеспечивающие процветание Уолл-стрит. Нам нужны были люди, готовые пойти на все, когда речь шла о валютных операциях, облигациях и дериватах. Конечно же, у военных в форме и шпионов, находившихся в комнате, не было недостатка тестостерона, но о разрушении страны с помощью кредитно-дефолтного свопа они знали не больше, чем среднестатистический торговец акциями знал о последовательности запуска межконтинентальных баллистических ракет. Если они хотели, чтобы игра была успешной, то мне нужно было убедить представителей Министерства обороны допустить к участию в ней моих коллег, чтобы сделать игру более реалистичной и, в том числе, более ценной для них самих.

Во время октябрьского заседания я выступал с презентацией на тему фьючерсных сделок и дериватов для того, чтобы объяснить, каким образом эти инструменты финансирования могут быть использованы с целью манипуляции базисными рынками наличного товара, включая рынки таких ценных ресурсов, как нефть, уран, медь и золото. Кроме того, я объяснил, как запрет на регулирование дериватов, предложенный сенатором Филом Граммом и подписанный президентом Клинтоном в 2000 году, открыл дверь большому количеству различных крупных финансовых инструментов, которые в настоящее время стерты с балансовых отчетов крупнейших банков, что делает практически невозможным их отслеживание. Завершил я презентацию на том, как подставные организации, государственные инвестиционные фонды и дериваты могут быть совместно использованы для запуска финансового Пёрл-Харбора, к которому США были совсем не готовы. Предварительные заседания начали делать свое: дипломаты и представители военных и разведывательных организаций заметно подтягивались к тому же уровню, что и эксперты по финансам. Картина с угрозой финансовой войны становилась все яснее.

?

Конечно же, у военных в форме и шпионов, находившихся в комнате, не было недостатка тестостерона, но о разрушении страны с помощью кредитно-дефолтного свопа они знали не больше, чем среднестатистический торговец акциями знал о последовательности запуска межконтинентальных баллистических ракет.

?

Наше третье по счету заседание прошло в середине ноября. На этот раз среди присутствовавших я заметил несколько новых лиц, включая высокопоставленных представителей из разведывательных органов. Мы больше не рассматривали вопрос, осуществима ли финансовая военная игра; к этому моменту она уже шла полным ходом, и мы придавали особое значение ее проектированию. Я предоставил подробные сценарии финансовой войны и предложил включить непредсказуемые последствия в игру, чтобы удивить и сторону нападения, и сторону обороны сложной динамикой рынков капиталов. К концу заседания представители Министерства обороны и команда разработчиков из Лаборатории прикладной физики получили достаточное количество информации от специалистов, чтобы закончить разработку. Все, что оставалось сделать, это отобрать участников, установить время начала и запустить игру.

После нескольких отсрочек и смены администраций
Страница 5 из 20

администрация президента Обамы дала добро на претворение плана в жизнь. Формальные приглашения были высланы в конце января 2009 года. Планировалось, что игры будут длиться два дня, 17 и 18 марта, в комнате для постановки военных игр в лаборатории анализа боевых действий при Лаборатории прикладной физики.

Во всех играх есть что-то общее. В них задействованы две (или более) команды, которые обычно различаются по названиям стран или по цветам. Типичная игра включает в себя красную команду, обычно на стороне «плохих», против синей команды, «хороших», хотя некоторые игры могут иметь несколько команд. Самой важной командой является команда белых, которая состоит из руководителя игры и судей. Команда белых решает, по правилам ли играют другие участники, а также кто выигрывает и проигрывает. Обычно разработчики игры ставят определенные задачи каждой команде, после чего участники должны постепенно достигать поставленных целей. Команда разработчиков также пользуется информацией, полученной от политологов, военных специалистов по вопросам стратегии и других аналитиков для определения начальных условий игры. И, наконец, создается система расстановки сил для того, чтобы силы каждой команды были установлены в начале игры, подобно тому, как некоторые армии больше других или как экономика одних стран имеет больший потенциал в начале войны.

Оказавшись в игре, участники каждой команды действуют, а команда белых прибавляет или отнимает очки в зависимости от правильности хода. Еще одной особенностью является уточнение количества дней, в течение которых ведется игра, и количества ходов, выполненных в каждый из этих дней. Это является важным ограничением, так как не многим специалистам удается не ходить на основную работу более трех дней подряд.

Я не был экспертом по военным играм, но я был обозначен как специалист с Уолл-стрит, и поэтому я работал бок о бок с разработчиками военной игры для того, чтобы отсортировать по категориям, временным рамкам, правилам и бюджету, имеющемуся у них, тот мир, с которым я был хорошо знаком. Одной из моих основных задач было удостовериться, что игра допускала нетрадиционное развитие сюжета. Я знал, что настоящая финансовая атака не будет включать в себя такие очевидные вещи, как сброс цен на облигации на фондовом рынке, так как у президента есть все полномочия заморозить любой счет, который попытается подорвать экономику страны данным образом. Финансовая атака будет сопровождаться труднораспознаваемыми «отключениями» и деривативами. Кроме того, финансовая атака будет точно подразумевать наличие доллара. Подрыв доллара станет намного более эффективным, нежели обесценивание других финансовых рычагов, связанных с долларом. Ведь при падении доллара все рынки, связанные с ним, будут подорваны, и способность президента замораживать счета окажется бесполезной. Я хотел убедиться, что игра будет построена так, чтобы разгорелась настоящая война валют, а не просто фондов, облигаций и товарных рынков.

Последние кусочки вставали на свои места. Было решено, что в игре определенно будут команды США, России и Китая. Кроме того, мы решили включить еще команду Азиатско-Тихоокеанского региона, включающую Японию, Южную Корею, Тайвань и Вьетнам. Данное решение не было идеальным, так как отдельные страны, как, например, Южная Корея и Тайвань, заняли бы совершенно другие позиции в зависимости от причины для спора, но на такие компромиссы приходилось идти из-за нашего бюджета. Также мы ввели в игру серую команду, представлявшую остальные страны. (Я боялся даже представить себе счастье европейцев, когда они бы узнали, что им не было отведено отдельной команды, что они числились в команде с Международным валютным фондом, хедж-фондами и Каймановыми островами.) И, наконец, была всемогущая команда белых, руководящая и управляющая всей игрой.

Во время двухдневной игры было запланировано совершение трех ходов. Два хода в первый день, один – во второй, чтобы оставалось время в конце дня для подведения итогов. У команд были специальные сооружения, где они могли уединиться и обсудить каждый свой ход. Проходили и пленарные заседания в комнате основного действия, где команды совершали ходы, а соперники ходили в ответ. Команда белых наблюдала за всем происходящим, прибавляя или отнимая очки участникам. Кроме того, команды имели возможность вести переговоры в установленных для этого местах после каждого хода.

Интрига заключалась в том, что каждой команде был выдан набор «диких» карт, позволяющих предпринимать действия, не описанные во время заседания, в котором описывались сценарии игры. Хоть такая тактика и применялась впервые и бюджет был ограничен, было ясно, что с помощью нее мы могли продемонстрировать Пентагону, как настоящая финансовая война могла выглядеть в действительности.

Когда мы закончили с общим представлением об игре, я снова подчеркнул, что в нашей команде было много представителей военных, научно-исследовательских и разведывательных организаций, однако из сферы практической экономики был я один. Я знал, что игра станет слишком предсказуемой с типичным набором участников. Эти люди были специалистами в областях макроэкономики и стратегического планирования, однако ни один из них не имел представления о том, каким образом рынки капиталов функционируют в финансовой войне. Я попросил о том, чтобы мы пригласили инвестиционного банкира или человека, специализирующегося на хедж-фондах. Мне сказали, что бюджет позволял нанять еще двух участников, и я мог выбрать кого угодно.

Первым, кого я выбрал, был Стив Холлиуэлл, опытный банкир, занимающийся частным капиталовложением. Стив был приятным, аккуратным, энергичным, носил очки в толстой оправе и брил голову. У него был опыт проживания в Советском Союзе, в который он впервые попал в 1963 году (во время эры Кеннеди – Хрущева) студентом, прибывшим по обмену от Уэслианского университета. После этого он закончил магистратуру в Колумбии, долго проработал в Ситибанке, где участвовал в создании Московского филиала Ситибанка, прежде чем стал организатором одних из первых инвестиционных фондов США и России в 1990?х годах. Запас русских анекдотов у Стива впечатляет, и рассказывает он их в мельчайших подробностях с огромным чувством юмора. На русском он разговаривает как носитель, и у него накопилось большое число связей в России благодаря банковской и инвестиционной деятельности. Мы со Стивом вместе провели в России неделю в 2008 году, занимаясь изучением рынков для моих клиентов. Поездка была незабываема благодаря красоте падающего снега ночью на Красной площади и огромному количеству водки и икры, употребленных вместе с нашими русскими друзьями. Я знал, что он не откажется сыграть в команде русских в финансовой игре. И он охотно согласился принять участие.

Мне оставалось найти еще одного участника. Так как Стив был человеком, владеющим опытом в области инвестиционных фондов, и много лет уже занимался инвестированием, то мне был необходим человек, который имел дело с тем, что происходило на рынках каждый день, кто-то, кто был знаком с «техническими факторами» – краткосрочными дефицитами спроса и предложения, обеспечивающими расхождение
Страница 6 из 20

между курсом ценных бумаг и их основной ценностью и застигавшими якобы рациональных инвесторов врасплох. Мне нужен был человек, который знал все уловки, связанные с большими заказами, от которых зависело положение рынков. Я позвал друга, который занимался такой деятельностью и которого на улице звали «Оу. Ди» (O.D).

С Биллом О’Доннеллом мы были знакомы десятки лет, со времен совместной работы в Greenwich Capital, который и тогда, и сейчас несет функции первичного дилера государственных ценных бумаг. Билл является одним из умнейших торговых агентов, которых я знаю, и на его лице всегда сияет улыбка – кроме тех случаев, когда он сконцентрирован на своей работе. У него никогда не бывает плохого настроения, он никогда не теряет самообладания, что крайне редко в работе на бирже. У Билла кудрявые волосы с проседью, опрятная одежда, а еще он обладает спокойным характером, что делает его одним из самых приятных людей в биржевом бизнесе, негативно известном за контингент отталкивающих персон. Он влюблен в свою работу и знает о ней все, начиная со времен повышения цен на биржевом рынке в 1982 году и кончая возникновением пузыря на рынке недвижимости в 2002 году. Когда я позвонил ему в 2009 году, он возглавлял разработку политики, ориентированной на процентные ставки для банковского гиганта UBS в штате Коннектикут.

Как и все, кого я приглашал с Уолл-стрит для участия в проектах национальной безопасности, он сразу же согласился и не мог дождаться начала проекта. После совещаний с начальством из UBS он мне позвонил. «Я с вами, – сказал он. – Только назови место. Будет здорово работать совместно с генералами и людьми из разведки. Не могу дождаться». И все было решено.

Стив был определен в команду русских, конечно же. Оу. Ди – в команду серых, представляя хедж-фонды и швейцарские банки – еще одно удачное распределение. Я был в команде Китая, вместе с известным академиком из Гарварда, выдающимся аналитиком из научно-исследовательской корпорации РЭНД и еще двумя специалистами из этой области.

От начала финансовой войны нас отделяла всего пара недель, и как раз было время расставления ловушек, что на военном языке называется «подготовить район боевых действий». Я знал, что Россия начнет с меньшим коэффициентом национальной мощи, нежели США или Китай. Более того, по проведенным оценкам, Россия обладала всего 2/3 мощи США, с Китаем – где-то между ними. По моим предположениям, России нужно было быть умнее и настойчивее во время игры, а также нужно было сделать что-то, не входящее в сценарий, чтобы опередить США. Являясь американцем, переживающим за выбранный экономический курс и за слабые места США в случае финансовой атаки, я хотел, чтобы США пережили какой-нибудь шок в ходе ведения войны. Это казалось самым эффективным способом для того, чтобы Пентагон и разведывательные организации открыли глаза еще до того, как в настоящем мире случилась бы финансовая атака. Сам факт того, что Стив, Оу. Ди и я играли не за команду США, уже должен был стать шоком. Тот факт, что у нас имелось меньше национальной мощи уже в начале игры, значил лишь то, что нам нужно было быть более креативными и более хитрыми.

Ten Twenty Post – популярное бистро в городе Дарьен (Коннектикут), находящееся недалеко как от моего, так и от дома Стива. Это место стало также местом постоянных встреч инвестиционных банкиров из RBS и UBS. Со своей барной стойкой из красного дерева, медными декорациями, стеклянными подсвечниками и белыми скатертями, оно создавало ощущение, будто находишься в классическом французском заведении. Я предложил Стиву там встретиться за ужином за неделю до начала игры, предложив выработать стратегию для того, чтобы поставить США в оборонительную позицию.

За устрицами, белым вином и тостами Na zdrovyeh! с водкой мы предались недолгим воспоминаниям о Москве, а потом принялись за дело. Я вручил Стиву поддельный пресс-релиз из Центрального банка России – кое-что, что я написал ранее и использовал в нескольких своих статьях и лекциях. В нем рассказывалось о том, что Россия транспортировала свое золото в Швейцарию и открывала новый банк в Лондоне. В банке бы появилась новая валюта, обеспечиваемая золотом, находящимся на хранении в Швейцарии. Изначально Россия владела бы новой валютой. Но все желающие могли бы сдавать золото на хранение и получать подобную валюту взамен. Для осуществления плана также потребовалось бы решить и другие технические вопросы, как, например, оказание услуг по кредитованию и осуществление клиринга. Загвоздка была в том, что любое приобретение нефти или газа должно было бы оплачиваться в новой валюте. Доллары США больше бы не принимались.

– Джим, я за тебя переживаю, ты начинаешь размышлять как настоящий русский, – сказал Стив.

– Я польщен слышать это от тебя, – ответил я.

– Почему ты вовлекаешь Швейцарию и Лондон в это?

– Никто не верит, что Россия не крадет это золото, – сказал я. – Однако все доверяют швейцарцам и британцам, поэтому если ты делаешь все в рамках их законодательной системы, то люди не будут бояться сдавать свое золото на хранение.

– Точно. Россия давно ищет способ выхода из системы доллара. Они стараются играть по нашим правилам, но постоянно оказываются в невыгодной ситуации. Этот план идеален для них.

– Вот мое предложение, – сказал я, склонившись к Стиву. – Если ты совершишь такой ход для России, то я подключу к этому и Китай. Если ты не можешь этого сделать, то я подам эту идею команде Китая. В любом случае мы включим это в игру и постараемся разрушить доллар. Вот это станет шоком для США. Пентагон платит для того, чтобы извлечь из этого урок. Давай оправдаем их надежды.

?

За устрицами, белым вином и тостами Na zdrovyeh! с водкой мы предались недолгим воспоминаниям о Москве, а потом принялись за дело.

?

Стив взял фальшивый пресс-релиз, свернул его и положил в карман куртки, чтобы подробно изучить дома. Мы допили водку и пошли готовиться к внезапному нападению на доллар.

Теперь Стив, Оу. Ди и все остальные были готовы к началу войны. В течение тех двух дней игра собиралась быстро развернуться по своим правилам и многим открыть глаза на то, как работают рынки валют и насколько уязвимыми с финансовой точки зрения являются государства.

Глава 2

Финансовая война

«Основными заботами США в области национальной безопасности на ближайшее будущее являются экономический кризис и его геополитические последствия… Действительно, такие виды политических направлений, как девальвация денежных средств, основанная на конкуренции, могут высвободить волну разрушительной политики протекционизма».

    Деннис Блэр, Директор национальной разведки США февраль 2009 г.

День первый

Когда мы прибыли в лабораторию дождливым мартовским утром, первым, что я заметил на парковке, было огромное количество высокотехничных мотоциклов – Kawasaki, Suzuki и так далее. Я подумал, что, наверное, у физиков, разрабатывающих оружие, тоже есть свои дикие стороны. Мы направлялись к зданию под номером 26, что было для нас впервые. Припарковались неподалеку и пошли к главному входу. Прошли охрану, получили наши бейджики, сдали мобильники и пошли наверх.

После того как мы на протяжении месяцев собирались в офисах и переговорных комнатах,
Страница 7 из 20

мы вдруг оказались в оперативном центре лаборатории. То, что мы увидели, нас не разочаровало. Я ведь рос во времена холодной войны и уж насмотрелся сцен из классических фильмов, демонстрирующих оперативные центры, созданные для ведения боевых действий ядерным оружием. Таких, скажем, как фильм Стэнли Кубрика «Д?р Стрейнджлав» или «Fail-Safe – Самоотключающийся» Сидни Люмета с Генри Фонда в главной роли. Теперь мы находились в чем-то похожем, но воевать нам нужно было не против бомбардировщиков, а против валют.

Оперативный центр Лаборатории прикладной физики по размерам большой, с электронными боевыми постами и пунктами наблюдения, рассчитанными на сотню участников и наблюдателей. В прямоугольной комнате расположено четыре огромных экрана на передней стене и ряд 50?дюймовых плазменных экранов вдоль двух продольных стен, чтобы вместить еще участников, находящихся в других местах или для дополнительного мультимедийного материала. Места для участников расположены рядами, в центре – трапециевидный стол, предназначенный для двенадцати человек. По бокам – четыре ряда длинных столов, по два с каждой стороны, размещенных чуть выше основного стола в форме шеврона. В конце комнаты, еще выше, на уровне промежуточного этажа, – ряды дополнительных пунктов наблюдения, они расположены перпендикулярно основным столам внизу. Наконец, задняя стенка (напротив огромных экранов) блестела, как стекло. Позже я узнал, что стенка эта, в самом деле, – из тонированного стекла, она отделяет комнату с пятью дополнительными боевыми станциями и небольшой площадью для стоячих мест. Эта отдельная комната предназначена для старших военных представителей, которые могли наблюдать за игрой, оставаясь незамеченными.

В передней части справа находилась трибуна с микрофоном, где представители каждой команды могли озвучивать свои ходы и совершать ответные ходы. Каждая боевая станция была оснащена ноутбуком, подключенным к групповому серверу, позволяющему каждому игроку обеспечивать наблюдателей беззвуковым описанием хода игры даже во время того, как другой описывает действия и мотивы. К нашей комнате примыкала комната с работниками технической поддержки, контролирующими проекцию изображения на экраны и следящими за групповым сервером.

По коридору, ведущему от оперативного центра, отдельно располагались крупные комнаты для переговоров, которые были обозначены как «столицы» каждого из государств. Каждая из них была оснащена настенным экраном и отдельным групповым сервером, которым пользовались только члены каждой команды с помощью дополнительных ноутбуков, предоставленных участникам. Остальные комнаты были отведены для проведения саммитов и переговоров, если команды хотели это сделать вне операционного центра. Все помещения – операционный центр, «столицы» и переговорные – были оснащены рабочими станциями для сотрудников лаборатории, выступающих в качестве посредников, аналитиков и наблюдателей всего происходящего. Хотя мы и являлись независимыми актерами, было сложно отделаться от чувства, что мы тоже были лабораторными крысами в рамках более крупной миссии Лаборатории прикладной физики.

Нам выпал шанс познакомиться с остальными участниками за завтраком, предоставленным лабораторией. Затем мы проследовали в центр и заняли свои места. Члены команды белых, судьи, сидели за трапециевидным столом в середине. Пять противоборствующих команд: Россия, США, Азиатско-Тихоокеанский регион, Китай и команда серых, а также представители Пентагона и разведывательных органов сидели за столами в форме шеврона.

Благодаря засекреченному сайту лаборатории анализа боевых действий под кодовым названием WALRUS (так назывался разведывательный гидросамолет), мы все были снабжены заранее толстыми сборниками информационных бюллетеней. Один из них содержал краткий обзор военной игры, в которой были приведены данные о национальной мощи каждой из команд. В нем содержалась инструкция, в которой было указано, что команды могли выбрать действия из предложенного списка либо придумать свои собственные ходы. Я был целиком за креативную деятельность.

Мы также получили книги с базовым сценарием игры, в которых описывался мир экономики 2012 года, в котором сценарий должен был разворачиваться, а также «принцип действия», представляющий собой свод правил. Я вспомнил, как мы с братьями спорили насчет правил в одной игре, и нам пришлось искать правила в коробке из-под игры, чтобы уладить спор. Теперь у нас была книга правил к военной игре, однако тут все действовало иначе. Я хотел нарушить все возможные правила, чтобы продемонстрировать Пентагону, каким образом рынки капиталов могли работать в период алчности, отсутствия государственного контроля и плохих намерений. Уолл-стрит был как Дикий Запад, а с глобализацией и гарантиями государства он еще больше вышел из-под контроля.

После нескольких часов инструктажей мы все разбрелись по «столицам», чтобы проработать свои первые ходы. Одним из таких ходов было заключение длительного договора между Россией и Японией с целью ограничения российской нефти и газа для остальной части мира. Основная идея первого хода заключалась в том, что Россия начнет выгодно использовать свои ресурсы для повышения сальдо резервов иностранной валюты. Конечно, не было никакой связи между сценарием, данным лабораторией, и «дикой картой», которую мы со Стивом были готовы уже разыграть, но такая замена была неплохой. Россия могла исключить Японию из своей сделки с золотой валютой и одновременно уговорить Китай принять участие в осуществлении замысла по выведению доллара из игры. Я сидел в нашей китайской «столице», слушая, как моя команда обсуждает, каким образом наказать Японию за отклонения от Вашингтонского консенсуса о системе свободной торговли, но мои мысли витали в другом месте, в ожидании звонка, в прямом смысле. Несколькими минутами позже наши наблюдатели из лаборатории проинформировали нас о том, что коммюнике из России требует саммит. Это были хорошие новости. Это значило, что Стиву удалось уговорить свою команду раскрыть заветную «дикую карту».

До того как моя команда успела переварить новость, я сказал:

– Эй, ребята. Мой друг Стив Холлиуэлл играет за команду России. Полагаю, что он стоит за этим. Ничего, если я схожу на саммит от нашей команды?

Они быстро согласились, и я направился вниз по коридору к одной из переговорных, где Стив уже ожидал меня. Также там находился посредник, и мне пришлось сделать вид, что я не знал, зачем меня туда позвали.

– Джим, мы ожидаем выражения несогласия со стороны США по поводу нашей сделки с Японией, и, честно говоря, мы уже устали от того, что Америка использует свою доминирующую позицию в системе торговли, основанной на долларе, чтобы командовать всеми остальными. Есть способ получше. Ни одна из наших валют не готова заменить доллар – все мы это знаем. Но золото всегда было хорошей заменой деньгам. Всего лишь вопрос времени, когда мир перейдет на золотой стандарт. А тут появилась возможность сделать первый шаг. Первая страна, которая перейдет на золотой стандарт, будет владеть той валютой, которую все хотят. Вот наше предложение.

Стив протянул мне
Страница 8 из 20

переработанную копию того фальшивого пресс-релиза, который я ему дал в бистро неделей раньше. Все было там: и новая золотая валюта, и лондонский эмиссионный банк, и возможность увеличения притока новой валюты путем сдачи золота на хранение, и правовые нормы Англии и Швейцарии, и все, о чем я ему говорил. Россия будет требовать оплату в новой валюте за экспортируемые запасы. Доллару придется подвинуться.

– Мы можем это сделать сами, – продолжил Стив, – однако сработает лучше, если Китай и кто-то еще примет участие. Чем больше нас будет, тем меньше у США шансов дать отпор. Вы можете сделать со своими промышленными товарами то же, что и мы с нефтью и газом. Вы с нами?

– Послушай, давай я вернусь обратно к Китаю и дам тебе знать, – сказал я. – Я не уполномочен ни на что соглашаться, я просто пришел получить послание. Мы это обсудим, и я вам сообщу.

Тем временем в китайской «столице» моя команда тщательно продумывала ответ на тот сценарий, который нам был предложен. Основной смысл был в том, чтобы ничего не предпринимать. Российско-японский договор о природных ресурсах отразится не только на этих двух государствах, но и на Европе, при условии, что он приведет к урезанным поставкам российского природного газа. США придется координировать такие действия, так как они находятся в лучшем положении, чтобы противодействовать Японии. Позиция Китая будет заключаться в том, чтобы не высовываться и позволить другим разобраться.

И тут я разыграл «дикую карту» России, вкратце рассказав своей команде о предложении Стива.

Их реакция была неописуемой. «Ошеломленные», пожалуй, лучшее слово. Им было трудно понять любой экономический сценарий, содержащий слово «золото».

– Это бред, – сказал парень из Гарварда. – Тут нет ничего общего со сценарием, который нам предоставили, и смысла в этом никакого нет. Золото бесполезно в рамках торговли и международной валютной политики. Это все лишь глупая затея и трата времени.

Парень из РЭНДа казался более заинтригованным и задал несколько вопросов, однако было ясно, что он не был готов сотрудничать с Россией. Я уговаривал свою команду решиться совместно с Россией вынудить США отступить, но все было тщетно. Они вскоре вернулись к обсуждению основного сценария.

– О’кей, – сказал я. – Мне нужно сообщить России об этом. Могу я созвать саммит, чтобы сообщить им ответ?

– Конечно, – сказал представитель Гарварда. – Мы продолжим работать над основным сценарием.

Вскоре Стив и я снова оказались в переговорной.

– Слушай, Стив, я не могу убедить своих ребят. Я буду стараться их убедить еще в течение следующих нескольких раундов, но пока что ты сам по себе. Я не буду винить тебя, если ты решишь отступить. Я по правде думал, что Китай увидит выгоду, и мы сделаем это вместе.

– Все нормально, – сказал Стив. – Моей команде это очень понравилось. Они считают, что давно пришло время кому-нибудь появиться и показать, каким мошенничеством является система доллара. Жаль, что ты не можешь к нам присоединиться, но мы, тем не менее, продолжим. Посмотрим, к чему это приведет.

К моменту, когда я вернулся в «Китай», моя команда уже закончила обсуждение первого хода. Все свелось к тому, что мы сидим тихо и ничего не говорим. Это было таким академичным решением, которое бы никакого урока Пентагону не преподнесло. Пришло время вернуться в оперативный центр и объявить свой ход вместе с остальными командами.

Собрания в оперативном центре представляли собой пленарные заседания, где все участники и наблюдатели собирались вместе одновременно. Представитель каждой команды вставал у трибуны, описывал ход, предпринятый командой, озвучивал намерения команды, отвечал на вопросы и покидал трибуну. Работники лаборатории помогли каждой команде подготовить мультимедийные фоны и другие иллюстрации, сопровождающие объяснения представителей, заранее. Чаты в групповом сервере шли полным ходом. Они содержали 20 и более одновременных обсуждений, в которых только некоторые участники отвечали другим, и строки бежали все быстрее вниз, по мере наполнения чата. Это напоминало «Твиттер», только без аватаров и виртуальных обоев. Если участник хотел прокомментировать чей-либо ход или просто задать вопрос, он свободно мог это сделать. Каждый участник мог быть вовлечен в обсуждения настолько активно, насколько ему хотелось, в то время как поток мыслей в чатах все рос, сохраняясь для оценки Пентагоном по завершении мероприятия.

Выступление Китая было нудным, учитывая склонность моей команды к бездействию и мою неудачную попытку возбуждения интереса к золотой валюте. Мы смиренно приняли российско-японское соглашение, предписанное сценарием, но добавили несколько комментариев о повышении диверсификации источников энергоносителей.

Россия была следующей. Выступление началось с оптимистичных разговоров о продолжении сотрудничества с Китаем для создания нефтепровода, но затем оно переросло в объявление о введении золотой валюты для будущего экспорта природных ресурсов. Данный ход на официальном подведении итогов был описан как «агрессивный» и «угрожающий», но немедленный ответ соответствовал бы, скорее всего, абсурду фильма «Д?р Стрейнджлав». Команда белых попросила немного времени посовещаться после того, как русские закончили с выступлением. Они пришли к выводу, что такой ход был запрещенным, и его необходимо было вычеркнуть из протокола игры. Мы со Стивом были скептически настроены, как и его команда, поддержавшая идею.

– Что вы имеете в виду под словом «запрещенный»? – возмутился Стив. – Это – война! Как может что-нибудь быть запрещенным?!

Случилось то, чего я боялся. Не только подбор участников ограничивал способ мышления «за рамками», но и тот факт, что, когда нам представилась возможность действовать вне правил игры, мы были ее лишены. Я был вынужден заступиться за Стива, хоть и был в другой команде.

– Вы знаете, – начал я, – тут не Женевская конвенция. Ход команды России не является противоправным. США находились на золотом стандарте до 1971 года, и многие люди, находящиеся в этой комнате, помнят это. Россия действует в провокационной манере, но, с другой стороны, она всегда являлась провокационной. Давайте просто продолжим и посмотрим, к чему это приведет.

У команды белых был такой вид, будто их обманули. Стив был как отбивающий в бейсболе, которого исключают уже на первой базе в первой игре, а я был как его тренер, пытающийся его защитить. Чаты моментально наполнились сообщениями типа «судью на мыло» и так далее. Команда белых попросила дать им несколько минут на еще одно совещание. Наконец главный судья взял микрофон. В этот момент я почти ожидал услышать: «Пересмотрев действия команды России…», но судья без всяких эмоций, сухим бюрократическим языком сказал, что ход России разрешен. Он разъяснил, что ход не был «запрещенным», но являлся «противоречащим здравому смыслу». Я понимал, что это было вежливым способом сказать, что Россия совершила что-то глупое, но меня это не волновало. Золотая валюта была в игре, и мы увидим, как это развилось в течение двух следующих дней.

Остальные ходы были объявлены в сухой манере. США поддержали свободную торговлю и выступили за необходимость поиска
Страница 9 из 20

экологически чистых источников энергии. Азиатско-Тихоокеанский регион объявил о том, что Япония готова помочь всем странам, переживающим сложности в связи со стоимостью производства электроэнергии, а также пообещал начать поиски иных источников энергии. Команда серых предложила помощь всем странам – бывшим членам СССР, пострадавшим из-за российско-японского договора. Ни одна команда ничего не сказала о новой золотой валюте. Она была там, новорожденная четырехсоткилограммовая горилла, сидящая среди нас в ожидании, что ее кто-нибудь заметит.

По окончании совершения первых ходов судьи объявили счет. США потеряли немного «мощи» из-за того, что Япония отстранилась от них, а Америка не смогла достойно ответить. Китай набрал небольшое количество очков практически за ничегонеделание. Россия была сильно оштрафована за действия, описанные судьями как «враждебные» и выражающие отсутствие взаимодействия с остальной частью мира. Таким образом, мы со Стивом коллективно обеспечили недовольство своих команд по окончании первого раунда. Однако, как бы сказали великие русские мастера, мы играем в сложную игру. Впереди было еще много ходов.

Время для второго хода пришло. Основной сценарий не совпадал с моими представлениями о валютных войнах, как и сценарий, использованный во время первых ходов. Здесь сценарий был основан на развале экономики Северной Кореи и на реакции остального мира, включающей в себя как гуманистические, так и геополитические мотивы. Сценарий был правдоподобным, однако представлял собой странный выбор для финансовой войны. Северная Корея, пожалуй, была самым не причастным к глобальной финансовой системе государством в мире. Было трудно привязать каким-либо образом золотую валюту к такому сценарию.

Сидя в китайской «столице», я слушал обсуждения моей команды насчет возможности отказа США в помощи Северной Корее для того, чтобы позволить ситуации ухудшиться и тем самым способствовать объединению страны. Моя команда была из тех, кто стремился уйти от риска. Вот они и решили остановиться на гуманитарной помощи и намеке на то, что Китай когда-нибудь поможет Корее с воссоединением.

В паузе обсуждения я резко повернулся к представителю Гарварда и сказал:

– Слушай, еще не поздно рассмотреть идею о золотой валюте еще раз. Мы могли бы поддержать команду России с целью изучения данного вопроса, а может быть, и присоединения к ним.

И тут парень из Гарварда начал терять спокойствие. Он был уверен, что данный вопрос уже забыт, можно его просто игнорировать. Если Китай присоединялся к России, то ему пришлось бы менять доллары на золото, чтобы поддержать новую валюту. Помимо всего прочего, представитель из Гарварда думал, что команда русских назвала слишком высокую цену.

– Слушай, – резко ответил он мне, – все это не имеет никакого смысла. Золото не является частью денежной системы и ею не станет, что бы русские ни предприняли. Они сами по себе. Ты хочешь использовать устойчивую валюту, чтобы закупить золото по взвинченной цене. Я предпочту оставить доллары – они более ценные. А теперь давай вернемся к вопросу о Северной Корее.

Как известный специалист по Азии, он явно насладился тем, что ему выпал шанс анализировать запутанные восточноазиатские проблемы, вместо того чтобы вести, по его мнению, бесполезные разговоры касательно валют и золота. Однако я был натренирован еще со времен юридического университета на оспаривание обеих сторон проблемы, и я быстро использовал его аргумент против него же самого.

– Ты думаешь, что мы слишком много заплатим за золото? – спросил я.

– Именно, – ответил он. – Чересчур много.

– Ну, так почему бы не продать России наше золото?

Во мне играл инстинкт не только юриста, но и торговца. На каждом рынке есть две стороны. Одна – сторона, устанавливающая цену, когда кто-то хочет приобрести что-нибудь. Другая – сторона, предлагающая цену, когда кто-то хочет продать что-нибудь. Создание рынка является искусством нахождения стоимости между установленной ценой и ценой предложенной. Кто-нибудь может начать дело со стороны покупателя, однако, как только он видит, что цена слишком высокая, то он моментально превращается в продавца. Именно такая способность к хладнокровному мышлению является отличительной чертой лучших торговцев. Я провоцировал того парня. Если цена была слишком высокой для покупки, тогда нам необходимо было продать. Я ждал, когда он проглотит наживку.

– Ладно, – сказал он. – Давай выставим все на рынок, продадим весь золотой запас России в обмен на доллары и евро и разнообразим наше валютное положение.

Он, может, сказал это всего лишь для того, чтобы я замолчал, но меня это устроило. Мы затянули петлю вокруг шеи доллара США. Остальная часть команды быстро согласилась, и я созвал саммит с Россией, чтобы выдвинуть им свое предложение. Мы со Стивом встретились в третий раз, и, как я и ожидал, Россия согласилась скупить все золото Китая, около ста тысяч метрических тонн, взамен на валюту из своих запасов. Этот торг был идеальным с точки зрения команды России, так как он представлял собой крупную покупку с минимальным рыночным воздействием. При обычной торговле золотом сделка размером даже в 10 тонн должна была бы проходить в строжайшей секретности, иначе рыночный курс подскочил бы высоко, однако сейчас Россия заключила крупнейшую сделку по закупке золота в истории с минимальным рыночным воздействием. Мне было жаль, что Китай вышел из игры с золотом, но мне было приятно смотреть на то, как Россия продолжает идти по выбранному курсу.

Мы снова оказались в оперативном центре для проведения третьей пленарной сессии. Мы по очереди ходили по комнате для объявления своих ходов в рамках северокорейского сценария. Как и ожидалось, США и Азиатско-Тихоокеанский регион, как и Китай, предлагали гуманитарную помощь, только Китай еще что-то промямлил о воссоединении, так как режим Северной Кореи был на последнем издыхании. Россия поддержала идею о гуманитарной помощи, но придержалась более жесткой политики, закрыв границы с Северной Кореей. Затем, практически мимоходом, Россия объявила о том, что выкупила у Китая все золотые запасы и теперь самостоятельно укрепляла политику создания новой золотой валюты.

Судьи были заметно возмущены. Россия вела собственную игру с собственными правилами. Насколько мы со Стивом были убеждены, Россия играла по собственным правилам уже тысячи лет, поэтому данный ход был типично русским. В этот момент четырехсоткилограммовая горилла больше не могла оставаться незамеченной, и судебное решение не заставило себя ждать. В национальной мощи Китая, США и Азиатско-Тихоокеанского региона мало что изменилось. Это было логичным, так как Северная Корея, хоть и опасная, была изолирована от всего мира, поэтому никто особо не потерял или набрал очки. Но затем судьи робко объявили: «По всей видимости, Россия предприняла твердые меры в области создания отличной замены доллару в международной торговле. Ее намерения для нас остаются неопределенными, однако мы решили ей присудить дополнительные баллы за столь смелый ход». Мы со Стивом посмотрели друг на друга с разных концов центра. Это, конечно, не было извинением, но все же мы
Страница 10 из 20

не смогли не улыбнуться.

?

По всей видимости, Россия предприняла твердые меры в области создания отличной замены доллару в международной торговле.

?

Первый день подошел к концу. Хоть игра и шла как по маслу, этот день казался очень длинным. Мы решили найти поблизости какой-нибудь ресторан, поужинать и выпить чего-нибудь, а затем вернуться рано в отель, чтобы узнать все новости дня и подготовиться к следующему дню. Одним из парадоксов работы в закрытом помещении является незнание того, что происходит снаружи. Человек может работать в головном центре разведывательной организации, но из-за ограничения в использовании мобильных телефонов и других технических средств, имеющих доступ к СМИ, он будет последним, кто узнает о, например, крахе фондовой биржи. Так как мы являлись участниками рынка и людьми, зависимыми от СМИ, мы испытывали информационное голодание как никогда раньше. Сотрудники лаборатории прикладной физики посоветовали нам ресторан, расположенный неподалеку, и, в то время как Стив и Оу. Ди разговаривали по своим «Блэкберри», я вел машину по направлению к Форт-Миду (Мэриленд). Мы нашли место без проблем, однако сильно удивились, когда увидели, что парковка забита и люди ютятся на балконе – это в 17:30 во вторник!

– Ах да, – сказал Оу. Ди с ирландским акцентом, напоминая о своих ирландских корнях. – Сегодня же День святого Патрика. Это место, должно быть, переполнено еще с обеда.

С нашими попытками разрушить мировую финансовую систему мы совершенно забыли о Дне святого Патрика. Я сам наполовину ирландец по материнской линии. С такой родословной мы с Оу. Ди посвятили Стива в почетные ирландцы и начали пробираться сквозь толпу наверх, заметив стол у окна с видом на окрестности Мэриленда. Мы сели, заказали три пинты «Гиннесса» и пару закусок и начали собственное подведение итогов прошедшего дня.

– Знаете, какая основная проблема в игре? – спросил Оу. Ди.

– Какая?

– В ней нет рынка. Я имею в виду, что судьи могут нам присудить или отнять очки, но отсутствует система цен, позволяющая измерять влияние наших действий на финансовую систему.

Оу. Ди был прав. Торговец может придумать лучшую в мире торговую идею, но только потеря средств на бирже является естественным способом, сообщающим о том, что он делает что-то не так. Лучшие торговцы всегда выходят из проигрышных торгов, сокращают потери и сидят в ожидании следующего удачного случая, который со временем обязательно появится. Плохие торговцы пытаются найти рациональное объяснение потере, приходят к выводу о том, что рынок не оценил их умственных способностей по достоинству, повышают сумму ставки и продолжают терять средства до тех пор, пока старший риск-менеджер не вынудит его уйти. Какой бы ни была выбранная стратегия, именно ценовые сигналы заставляют торговцев оставаться честными и обеспечивают их обратной связью с рынком, столь необходимой для удостоверения правильности их теорий.

Тем не менее мы старались сильно не расстраиваться из?за того, чего у нас не было. Это все же был первый раз, когда Министерство обороны проводило финансовую военную игру. И я был доволен тем, что они хоть как-то это делают. По крайней мере они смотрели в будущее, чего я не могу сказать о гражданских организациях. Когда я предупреждал других чиновников (из гражданского сектора) о возможной финансовой войне в будущем, типичным ответом был: «О, они никогда не осмелятся на такой шаг – это будет стоить им денег, и они сами выкопают себе могилу». Они это говорили так, будто военная техника не стоила денег, будто авианосцы раздавались бесплатно. Эти чиновники никак не могли понять, что стоимость финансовой войны может быть намного ниже стоимости гонки вооружений, но финансовая война будет более эффективным средством подрыва мощи США по сравнению с военной конфронтацией. Пентагон заслуживал уважения хотя бы за то, что воспринял это всерьез. Еще будет время внести мелкие детали в какой-нибудь игре, проводимой в будущем.

Мы заказали еще по «Гиннессу», доели и затем отправились обратно, в свой отель. День был долгим, и нам нужно было вставать в 7:30 утра. Мы договорились встретиться в фойе утром и разошлись по своим номерам.

День второй

Я проснулся в 6:30 утра, чувствуя себя не очень хорошо от «Гиннесса», но две чашки кофе привели меня в чувство. Я быстро собрался и решил проверить новостную ленту перед выходом. У меня не было времени проверить почту, переполненную электронными письмами, которые ожидали меня каждое утро, и я решил просто зайти на сайт Drudge Report, чтобы пробежаться по заголовкам статей. Так как я был оторван от новостей днем ранее и то же самое ожидало меня и в этот день, это было отличным способом быстро узнать об основных событиях.

Я нажал на закладку, подождал пару секунд, пока загрузится страница, и не поверил своим глазам. В типичном стиле портала Drudge всю страницу занимало изображение Владимира Путина. Огромных размеров заголовок кричал о том, что Россия бросала вызов доллару и искала другую валюту для национального резерва, одной из которых было золото.

Такого рода заголовки были обыденностью в прошлом году (книга писалась в 2011 году. – Примеч. ред.), но в марте 2009?го это еще было новой идеей, о которой большинство людей слышали впервые. Было просто посмеяться над Путиным, назвав его шовинистом или сказав, что он пытается привлечь внимание, но я знал, что идею замены доллара уже рассматривают в Европе, Китае и Международном валютном фонде. Просто Путин вырвался вперед толпы и огласил недовольство России гегемонией доллара, наложенной США, – как раз то, о чем мы разговаривали со Стивом неделей ранее за устрицами и белым вином. Это выглядело так, будто мы со Стивом написали статью сами.

Я закинул ноутбук в портфель и побежал в фойе, пытаясь загрузить статью на своем «Блэкберри». Стив и Оу. Ди уже ждали меня.

– Ребята, вы уже видели сайт Drudge утром? – крикнул я издалека. – Вы не поверите!

Я дал свой телефон Стиву, который изучил то, что было на экране, и передал его Оу. Ди.

– Потрясающе, – сказал Стив. – Ребята из лаборатории подумают, что мы все заранее спланировали, будто располагали секретной информацией. Давайте доберемся до лаборатории и покажем им, что происходит в мире.

Мы добрались до места, прорвались сквозь охрану как можно быстрее и помчались вверх по лестнице к оперативному центру.

Все спокойно попивали кофе и обсуждали события предыдущего дня. Я был уверен, что у серьезных военных и академиков с утра были дела поважнее, чем чтение Drudge, и поэтому наша новость была еще никому не известна. Через комнату технической поддержки я вошел в оперативный центр. Техкомната также была оснащена огромным экраном для запечатления всего, что происходило в центре. Я попросил парня, отвечающего за видеообеспечение, вывести сайт Drudge на экран в оперативном центре. Через несколько секунд лицо Путина было на экране. Еще через несколько кликов статья появилась и на основном экране в самом центре, в то время как другие работники печатали статью и раскладывали распечатки на каждой боевой станции.

Парня из Гарварда это не позабавило. Он думал, что мы со Стивом выставляли себя на посмешище, и примерно такого же мнения он был о Путине. Однако
Страница 11 из 20

несколько из участников нас похвалили за то, что мы уже задали курс игре еще до того, как она началась.

Когда вся суета, вызванная Путиным, стихла, мы вернулись к игре и к третьему, последнему ходу. На этот раз сценарий включал в себя выборы кандидата за независимость в Тайване и попытку воспрепятствовать экономическому объединению Тайваня с Китаем. Нам уже нечего было поделать с золотой валютой. Россия сделала ход, Китай отказался от участия, и США отреагировали нейтрально, что было странно, потому что в реальном мире любые попытки России ввести золотую валюту закончились бы более бурной реакцией Штатов. Команда США состояла из академиков, работников научно-исследовательских центров и военных, поэтому я решил, что, когда речь зашла об отказе от доллара, они просто не поняли всей проблемы. Как и большинство экспертов, с которыми я обсуждал эту тему, они, по всей видимости, предполагали, что доллар всегда будет доминирующей валютой, и не думали об альтернативных сценариях экономического развития.

Мы начали готовить наши ходы. Китай снова настаивал на своей политике «единого Китая» и предупредил другие государства о том, чтобы они не поддерживали инициативу Тайваня. Япония попыталась ввести зону свободной торговли в азиатском регионе, который бы включал как Китай, так и Тайвань. США укрепили военное сотрудничество с Тайванем, но настояли на том, чтобы в будущем Тайвань ослабил свою склонность к конфронтации. Только Россия продолжала идти по пути золотой валюты, приглашая страны ОПЕК в свой план, а также предлагая Китаю поддержать новую валюту. Это было условием того, чтобы Россия заняла сторону КНР в китайско-тайваньском конфликте. Нужно было отдать Стиву с его командой должное: они продолжали идти по выбранному пути, несмотря на то что никто на них не обращал внимания.

Как только показалось, что игра уже становится скучной, Оу. Ди раскрыл собственную «дикую карту». Выступая за команду серых, он заявил о том, что береговая охрана Японии предотвратила крупные перевозки практически идеально подделанных стодолларовых купюр. Эти подделки производятся печально известным Северокорейским бюро 39 – агентством, занимающимся рэкетом, спонсируемым государством. Оно было создано в 1974 году Ким Ир Сеном для обеспечения страны твердой валютой.

Ход Оу. Ди имел отличный исторический резонанс со странами, участвующими в финансовых военных действиях путем подделки валют своих противников с целью провоцирования в их странах экономического коллапса. Во время Гражданской войны в США один приверженец Севера (владелец магазина канцтоваров в Филадельфии по имени Сэмюэл Апхем) напечатал поддельные банкноты Конфедерации на сумму более $15 млн, составляющую около 3?% общей циркуляции. Большая часть этих денег была унесена на юг солдатами, где они подорвали надежность конфедеративной валюты. Так что ход Оу. Ди частично перекликался с этим периодом валютной войны.

Оу. Ди также подчеркнул, что швейцарские банки были подорваны этими банкнотами, которые, казалось, прибывали со всего мира. Огромных убытков, понесенных швейцарскими банками, а также крупногабаритной перехваченной перевозки было достаточно, чтобы подорвать надежность долларов США, в особенности стодолларовых купюр, переставших вселять доверие. Сообщалось о том, что доллары продавались на мировых валютных рынках по цене ниже номинальной стоимости. Часть наличных средств от общего количества долларовых сбережений мала по сравнению с количеством электронных средств, находящихся в банках, поэтому воздействие распространяемых поддельных средств не было катастрофичным. Тем не менее это был еще один удар по доллару и неплохое прощальное выступление Оу. Ди.

Наконец судьи, по всей видимости, были впечатлены упорством России и присудили ей несколько дополнительных очков. Это было совершенной противоположностью тому, что произошло днем ранее, когда ход России был осмеян. Китаю было присуждено еще больше очков за то, что команда ничего не делала. Это было одним из примеров, где команда выигрывала лишь за счет того, что ничего не делала, в то время как все вокруг пытались действовать. США потеряли большую часть очков из-за покушения команды России на доллар, а также из-за того, что Восточная Азия объединялась в японско-китайский блок, который включал практически весь регион и не включал США. В итоге Китай набрал больше всех очков, Россия и Восточная Азия набрали немного очков, а команда США оказалась в проигрыше.

Остальное время было отведено на подведение итогов. Это были захватывающие два дня в добавление ко всей подготовке к ним. В основном это было полезно для национальной безопасности, когда столько специалистов с различными целями и с разных уголков США собрались под одной крышей, чтобы обменяться идеями и научить военный сектор новым подходам к пониманию потенциальных угроз.

Когда сценарий разрабатывался, все думали только о раздувающихся пузырях и крахах рынков, а не о финансовых войнах, спонсируемых государствами. Бывший председатель Федерального резерва Алан Гринспен обычно говорил, что у резерва не было опыта в предотвращении пузырей и что проще было убирать все последствия после того, как пузырь взорвался. Такой подход применим только к последствиям определенного размера. По поводу крупномасштабных последствий, таких как общественные беспорядки, мародерства, беженцы и общий коллапс, ФРС нечего ответить, и общество неизбежно обращается к военным в поисках решений. Поэтому военный сектор активно участвовал в попытке понимания потенциальных экономических катастроф. По крайней мере мы дали Пентагону основу для размышлений над внезапным экономическим нападением. Я надеялся на то, что им это не понадобится; я был озабочен тем, что это пригодится.

На протяжении следующих нескольких дней, с еще свежими воспоминаниями о проведенной игре, я не мог не вспоминать о том, что настоящая валютная война разразилась и уже распространилась по всему миру. В марте 2009 года еще никто не употреблял термин «валютная война», однако все ее признаки присутствовали. Программа количественного смягчения Федерального резерва была запущена в ноябре 2008 года, с не особо скрываемой целью ослабления влияния доллара на рынках иностранных валют. Политика дешевого доллара принесла предполагаемый эффект.

В течение двух последовавших за проведенной игрой лет цены на акции и на золото выросли больше чем на 85?%. Многие аналитики были сбиты с толку позитивной корреляцией акций и золота, пока не поняли, что то же самое произошло в апреле 1933 года – во время Великой депрессии, когда доллар был противопоставлен фунту стерлингов. Повышение цен на акции и золото в 1933 и в 2010 годах было всего лишь обратной стороной медали в области разрушения доллара. Фонды также многого не стоили – просто требовалось большее количество долларов, чтобы их купить.

В мире за пределами оперативного центра разрушение доллара было простой задачей. Сложная задача состояла в том, чтобы рассчитать, что будет дальше, когда такие экспортеры, как Китай, Россия и Саудовская Аравия, попытаются защитить свои интересы, повышая цены или избегая бумажных активов, основанных на долларе США. Вот
Страница 12 из 20

когда валютные войны достигнут своего пика! Однако по отношению к 2009 году это было в будущем.

Одним из уроков, полученных Пентагоном в ходе проведенной игры, было: даже если доллар потерпит крах, то у США все равно есть огромный золотой резерв, на который можно положиться. Интересным фактом является то, что большинство золотых запасов США находится не в банках, а на военных базах – в Форт-Ноксе в Кентукки и в Вест-Пойнте, расположенном на реке Гудзон в Нью-Йорке. Это что-то говорит о взаимосвязи национального богатства и национальной безопасности.

Девальвация валют в 1930?х годах быстро привела к вторжениям Японии в Азии и нападениям Германии в Европе. Девальвация 1970?х годов быстро привела к худшему периоду инфляции в современной истории. Теперь в США начинался период финансовой опасности, схожий с периодами 1930?х и 1970?х годов. Финансовая игра Пентагона опережала события, но лишь слегка, и казалась частью подготовки к более ужасным событиям в будущем – скорее началом, нежели концом нового мира финансовых угроз.

Часть вторая

Валютные войны

Глава 3

Размышления о золотом веке

«Мы находимся в разгаре международной валютной войны»

.

    Гвидо Мантега, министр финансов Бразилии, 27 сентября 2010 г.

«Мне не нравится выражение… валютная война»

.

    Доминик Стросс-Кан, генеральный директор МВФ, 18 ноября 2010 г.

Валютная война, которую одна страна ведет путем конкурентной девальвации своей валюты против других, является одним из самых разрушительных и внушающих страх явлением в международной экономике. Она возрождает призраков Великой депрессии, когда нации прибегали к принципу «разори соседа» и устанавливали тарифы, которые приводили мировую торговлю к краху. Она напоминает 1970?е, когда цена на нефть в долларах увеличилась в четыре раза из-за попыток США ослабить доллар путем разрыва его связи с золотом. Наконец, она напоминает один из кризисов британского фунта стерлингов в 1992 году, мексиканского песо в 1994 году и российского рубля в 1998 году, не говоря о других кризисах. Какими бы ни были кризисы, они всегда ассоциируются со стагнацией, инфляцией, строгой экономией, финансовой паникой и другими болезненными экономическими последствиями. Ничего хорошего из валютной войны никогда не выходит.

Так что для верхушек мировой экономики было шоком услышать, как министр финансов Бразилии Гвидо Мантега объявил о начале новой валютной войны в конце сентября 2010 года. Конечно, те события и то давление, которые спровоцировали заявления Мантеги, не были чем-то новым или неизвестным для этих верхов. Международное напряжение в валютной политике, процентных ставках и финансовой политике начало расти еще до депрессии, начавшейся в конце 2007 года. Китай не раз обвинялся партнерами за то, что юань снижался в цене, и происходило накопление избыточного резерва долга США. Паника 2008 года, однако, по-новому осветила проблемы курса валют. Внезапно, вместо того чтобы расширяться, экономический пирог стал уменьшаться, и страны начали бороться за последние крошки.

Несмотря на то что в 2010 году финансовые трудности не были секретом, любое упоминание валютных войн считалось в высоких кругах табу. Эксперты в области международной денежной системы, описывая свои попытки регулирования курса валют, употребляли такие выражения, как «восстановление равновесия» и «приспособление». Однако использование эвфемизмов не ослабило напряжение в системе.

В глубине каждой валютной войны существует парадокс. Разгораясь, войны ведутся на международном уровне, но причина их возникновения лежит внутри отдельной страны. Валютные войны зарождаются в атмосфере недостаточного внутреннего роста. Страна, оказавшаяся в такой ситуации, сталкивается с высоким уровнем безработицы, низким уровнем развития, слабым банковским сектором и ухудшающимся государственным бюджетом. В таких обстоятельствах трудно обеспечить развитие государства только за счет внутренних средств, и последнее, к чему прибегают правительства, это к экспорту товаров с применением обесцененной валюты.

Чтобы понять почему, нужно вспомнить четыре основных составляющих роста валового внутреннего продукта, ВВП. Эти компоненты включают потребление (П), инвестирование (И), государственные расходы (Г), а также нетто-экспорт, состоящий из экспорта (Э) минус импорт (М). Общий коэффициент роста выражается следующим уравнением:

ВВП = П?+?И?+?Г?+?(Э?–?М).

Экономика, находящаяся в напряжении, влияет на потребление (П) – оно либо находится в стагнации или даже в упадке из-за безработицы, либо обременено долгом, ибо выполняются одновременно оба условия. Инвестирование (И) в предприятия, оборудования и в жилье измеряется отдельно от потребления, однако и те и другие расходы тесно взаимосвязаны. Предприятие никогда не вложит деньги в расширенную систему выпуска продукции, если только оно не ожидает того, что потребители купят продукцию либо сразу, либо в ближайшем будущем. Таким образом, когда потребление страдает, то страдает и инвестирование. Государственные расходы могут быть расширены изолированно, когда потребление и инвестирование ослаблены. Действительно, это именно то, что советует экономическая теория Кейнса для того, чтобы экономика развивалась даже в том случае, когда индивидуальные субъекты и отдельные предприятия отходят в тень. Проблема в том, что правительства надеются на налоги или займы, чтобы увеличить расходы во время кризиса, и избиратели обычно неохотно поддерживают такую политику, особенно когда налоги уже достаточно высоки и гражданам приходится утягивать свои пояса. В демократии существуют серьезные политические ограничения в возможности государств повысить государственные расходы во время экономических затруднений, даже когда некоторые экономисты советуют именно это.

В такой экономике, где индивидуальные субъекты и предприятия не расширяются и где расходы государства ограниченны, единственным способом развития экономики является увеличение нетто-экспорта (Э?–?М). Однако этот способ развития является также самым простым и быстрым способом снижения цены валюты. Вот пример: предположим, что немецкая машина стоит €30?000. Также предположим, что €1 = $1,40. Это означает, что цена немецкой машины в долларах равна 42?000. Далее предположим, что евро падает до $1,10. Теперь та же машина будет стоить всего $33?000. Этот спад цены с 42?000 до 33?000 означает, что машина привлечет больше покупателей из США и будет продано больше машин. Доход, полученный немецким производителем (равный €30?000 за машину), будет одинаков в обоих случаях. Но благодаря девальвации евро немецкая автомобильная компания продаст больше машин в США без снижения цены в евро. Это увеличит ВВП Германии и создаст рабочие места в Германии, чтобы удовлетворять растущий спрос на машины в США.

Представим, что такая динамика применяется не только к Германии, но и к Франции, Италии, Бельгии и другим странам, использующим евро. Представим, что это касается не только автомобильной индустрии, но французских вин, итальянской моды и бельгийского шоколада. Представим влияние не только на материальные товары, но и на другие, например на компьютерные программы и на консалтинговые услуги.
Страница 13 из 20

Наконец, представим, что это затрагивает и сферу туризма и путешествий. Спад евро от $1,40 до $1,10 снизит стоимость ужина в €100 в Париже со $140 до $110 и сделает его доступным туристам из США. Рассмотрим влияние спада цены евро в долларах, применим это ко всем материальным и нематериальным товарам и услугам, а также к сфере туризма на европейском континенте и увидим всю масштабность девальвации и каким мощным средством создания рабочих мест, обеспечения развития и процветания она является. Соблазн девальвации валюты в сложной ситуации очень велик.

Однако проблемы и последствия таких действий не заставляют себя ждать. Начнем с того, что не много товаров полностью производятся в одной стране. В современном глобализованном мире определенный товар может включать в себя американские технологии, итальянский дизайн, австралийское сырье, китайскую сборку, тайваньские компоненты, швейцарскую дистрибутивную систему до того, как товар достигнет своих потребителей в Бразилии. Каждая составляющая этой цепочки получает часть от общего дохода. Важным моментом тут является тот факт, что вопросы курса валют в международном бизнесе состоят не только из валюты конечной продажи, но и из валют всех стран, участвующих в создании продукта. Страна, снижающая цену на свою валюту, может сделать так, что для покупателей из-за границы конечная стоимость продукта будет низкой. Однако она подставляет и себя, так как для приобретения сырья или комплектующих понадобится больше уцененной валюты. Когда страна-производитель имеет высокий уровень продаж импортных товаров за границу, а также высокий уровень покупки сырья из-за границы для того, чтобы создать товары на экспорт, ее валюта не имеет значения для нетто-экспорта, в отличие от таких факторов, как стоимость рабочей силы, низкие налоги и развитая инфраструктура.

Высокий уровень производственной себестоимости является лишь малой частью всех последствий девальвации. Большей проблемой является конкурентная девальвация. Вспомним пример, где цена немецкой машины стоимостью €30?000 в долларах падает с 42?000 до 33?000, когда происходит девальвация евро с $1,40 до $1,10. Но насколько уверен немецкий производитель в том, что курс евро в долларах останется 1,10? Ведь и США могут принять ответные меры. Например, попытаться защитить отечественный автопром путем снижения стоимости доллара по отношению к евро или поднятием стоимости евро с $1,10. Это может быть сделано с помощью снижения процентных ставок или – печатанием денег, чтобы обесценить доллар. Наконец, США могут вмешаться напрямую в валютные рынки путем продажи долларов и покупки евро, чтобы вернуть евро на желаемый уровень. Иными словами, хоть девальвация евро может показаться быстрым решением проблемы, такая политика способна принести и вред, когда такой сильный противник, как США, решит присоединиться к игре.

Иногда такие конкурентные девальвации не доводятся до конца, и каждая сторона временно выбивается вперед. Однако постоянного превосходства не добивается ни одна из них. В таких случаях требуется другой инструмент, чтобы помочь местным производителям. Этот инструмент называется протекционизмом, который приходит в виде тарифов, эмбарго и других ограничений свободной торговли. Снова прибегая к примеру с автомобилем, США могут просто наложить налог в $9000 на каждую немецкую машину. Это вернет изначальную стоимость машины к $42?000 – даже при стоимости евро, равной $1,10. Фактически США сведут прибыль, полученную Германией от девальвации евро, на нет, тем самым нейтрализуя преимущество Германии на рынке США. С точки зрения американского работника автоиндустрии, это может показаться наилучшим выходом из ситуации, так как он защищает промышленность США, позволяя этому работнику зарабатывать достаточное количество денег.

Протекционизм не лимитирован наложением тарифов, но может включать более жесткие санкции, включая такие, как эмбарго. Хорошим примером служит недавняя история, приключившаяся с Китаем и Японией. Китай контролирует практически весь запас так называемых редкоземельных металлов, представляющих собой редкие, трудно добываемые металлы, необходимые для производства электроники, гибридных автомобилей и других высокотехнологичных средств. В то время как эти металлы добываются в Китае, применяются они в основном при создании японской электроники и автомобилей. В июле 2010 года Китай объявил о сокращении на 72?% экспорта этих металлов, что негативно повлияло на производства в Японии и других странах, которые зависят от поставок редких металлов.

7 сентября 2010 года китайское рыболовное судно столкнулось с японским патрульным кораблем в Восточно-Китайском море около отдаленной группы островов, на которые претендуют как Китай, так и Япония. Капитан судна был взят под арест японскими патрульными, а Китай яростно протестовал, требуя отпустить капитана и извиниться. Когда стало ясно, что отпускать и извиняться японцы не собираются, то Китай запретил все поставки редких металлов в Японию, тем самым разрушая промышленность страны. 14 сентября 2010 года Япония нанесла ответный удар с помощью девальвации иены на международных валютных рынках. Иена упала на 3?% в течение трех дней по отношению к юаню. Упорство Японии могло бы повредить экспорту Китая в Японию больше, чем это сказалось бы на экспорте Индонезии и Вьетнама.

Получается, что Китай «напал» на Японию с эмбарго, а Япония ответила девальвацией валюты, пока они спорили о какой-то кучке камней и решали судьбу несчастного капитана рыбацкой лодки. В течение следующих нескольких недель ситуация стабилизировалась, капитана отпустили, Япония извинилась, соблюдая формальности, иена была восстановлена, и поток редких металлов был возобновлен. Худшего сценария удалось избежать, однако урок был извлечен, и ножи были заточены к следующей битве.

?

Получается, что Китай «напал» на Японию с эмбарго, а Япония ответила девальвацией валюты, пока они спорили о какой-то кучке камней и решали судьбу несчастного капитана рыбацкой лодки.

?

Участник валютной войны всегда сталкивается с непредвиденными последствиями. Предположим, что девальвация валюты, как в случае с Европой, достигает своей основной цели и европейские товары становятся дешевле для всего мира, а экспорт обеспечивает развитие. Это может быть хорошим планом для Европы. Однако через некоторое время производство в других странах пострадает от закрытия предприятий, сокращения рабочих мест, банкротств и экономического кризиса. Распространение кризиса повлияет на уровень продаж в Европе не из-за курса валют, а из-за того, что другие страны больше не смогут себе позволить покупать даже дешевые товары европейского производства. Такой тип кризиса, созданного войной валют, может занять длительное время, однако последствия от него более опасные.

Таким образом, девальвация валют является запутанным способом повышения экспорта. Она приводит к повышенной себестоимости производства, конкурентной девальвации, тарифам, эмбарго и глобальному кризису. Изучив эти неблагоприятные результаты и непредвиденные последствия, можно задаться вопросом: почему вообще начинаются валютные войны? Они одинаково
Страница 14 из 20

разрушают экономику государств, которые их ведут, и в итоге никто не побеждает.

В любой попытке освоения определенной политики история может быть полезна. Двадцатый век был отмечен двумя крупными валютными войнами. Первая Валютная война продлилась с 1921 по 1936 год, заняв практически весь период между Первой и Второй мировыми войнами, включая Великую депрессию. Вторая Валютная война продлилась с 1967 по 1987 год и была разрешена двумя соглашениями – соглашением Плаза в 1985 году и Луврским соглашением в 1987 году, – так и не перелившись в военный конфликт.

Валютные войны напоминают обыкновенные войны тем, что у них есть легко опознаваемые предпосылки. Тремя самыми яркими предпосылками Первой Валютной войны были классический золотой стандарт 1870–1914 годов, создание Федерального резерва в 1907–1913 годах и Первая мировая война с Версальским договором 1914–1919 годов. Краткий обзор этих трех периодов поможет понять последующие экономические конфликты.

Классический золотой стандарт 1870–1914 годов

Золото было международной валютой по крайней мере с VI века до н.?э., во времена лидийского царя Креза на территории, где сегодня расположена Турция. Через пару тысяч лет, в 1717 году, Англия создала бумажные деньги, обеспеченные золотом по фиксированному обменному курсу, который в различных формах, с приостановками на время войн, просуществовал до 1931 года. Этот и некоторые другие денежные режимы могут быть названы «золотым стандартом»; однако у этого термина нет единого определения. Золотой стандарт может включать все, начиная от настоящих золотых монет до любых денежных средств, обеспеченных золотом в различном количестве. В разные периоды истории это количество золота варьировалось от 20 до 100 процентов, а иногда и выше – в редких случаях, когда ценность золота больше, чем денежная масса.

Классическому золотому стандарту 1870–1914 годов отведено отдельное место в истории. Это был период практически без инфляции – более того, доброкачественная инфляция превалировала в развитых экономиках в результате технических инноваций, которые повышали продуктивность и поднимали уровень жизни без повышения уровня безработицы. Этот период более известен как первый период глобализации, и он обладает теми же характеристиками, что и период глобализации, начавшийся в 1989 году – по окончании холодной войны.

Первый период глобализации характерен техническими совершенствованиями в области коммуникации и транспорта, так что банкиры Нью-Йорка могли говорить со своими партнерами в Лондоне по телефону, а время доставки необходимых бумаг между этими двумя городами не превышало семи дней. Эти усовершенствования не были сильно распространены, но международную коммерцию и банковские операции они весьма упрощали. Облигации, выпущенные в Аргентине, подписанные в Лондоне и приобретенные в Нью-Йорке образовывали плотную паутину взаимосвязанных активов и долгов, схожую с той, с которой банкиры имеют дело сегодня. За этим международным ростом и коммерческой деятельностью стояло золото.

Классический золотой стандарт не вводился

на международной конференции, как его современные прототипы. Он скорее представлял собой клуб, в который государства входили по собственному желанию. Оказавшись в этом «клубе», его члены вели себя в соответствии с некоторыми правилами, хотя складывались они в естественной форме, никакого свода правил в письменной форме не было. Не каждая крупная нация присоединялась, но большинство государств в этом «клубе» состояло. У них были открыты счета, превалировала свободная торговля, были минимизированы вмешательства со стороны правительств и курсы валют были стабильными.

Некоторые государства уже были на золотом стандарте еще до 1870 года, включая Англию (1717 год) и Нидерланды (1818 год), но только в период после 1870 года возник целый поток стран, выразивших желание присоединиться. Среди новых членов «клуба» были Германия и Япония (1871 год), Франция и Испания (1876 год), Австрия (1879 год), Аргентина (1881 год), Россия (1893 год) и Индия (1898 год). Хоть США и были на золотом стандарте с 1832 года, они в этот «клуб» не входили официально до принятия закона о золотом стандарте в 1900 году, тем самым став одним из последних государств, вошедших в классическую золотую систему.

Экономисты единодушны в определении благотворных экономических результатов этого периода. Джулио Галларотти, ведущий теоретик и историк экономики периода классического золотого стандарта, аккуратно резюмирует это в своей книге The Anatomy of an International Monetary Regime («Анатомия международного валютного режима»):

«Среди этой группы стран, которые в конечном итоге тяготели к золотым стандартам в последней трети XIX века (т.?е. к «Золотому клубу»), аномальные движения капитала (т.?е. горячка денежных потоков) были редкостью, конкурентные манипуляции с курсами валют случались нечасто, международная торговля развивалась рекордными темпами, проблем с платежным балансом было мало, движение капитала было на высоком уровне (как и мобильность людей), лишь несколько стран, принявших золотой стандарт, когда-либо приостанавливали конвертирование (и те, что это делали, считали возвращение важным), курсы валют оставались привязанными к золоту (т.?е. были чрезвычайно стабильными), всего несколько политических конфликтов случились за это время, спекуляция стабилизировалась (что понятно: инвестиционная активность приводит, как правило, валюты к равновесию после их перемещения), регулирование проходило в крайне короткие сроки, ликвидность была в изобилии, доверие к международной валютной системе и со стороны государств, и со стороны частных лиц оставалось высоким, страны испытали долгосрочную стабильность цен (предсказуемость) при низких уровнях инфляции, долгосрочный рост промышленного производства и доходов, а уровень безработицы не повышался»

.

Эта крайне положительная оценка Джулио Галларотти нашла отражение в исследовании, опубликованном Федеральным резервным банком Сент-Луиса

, в котором говорится: «Экономические показатели в США и Великобритании были выше в период золотого стандарта по сравнению с последующим периодом денег, не обеспечиваемых золотом». Период с 1870 по 1914 год являлся золотой эпохой в понятии развития, не подверженного инфляции, совмещенного с нарастающим богатством и продуктивностью в индустриализированном мире.

Основной притягательностью классического золотого стандарта была его простота. Хоть центральный банк и мог выполнять определенные функции, он не был необходим. И действительно, у США не было центрального банка в течение всего периода классического золотого стандарта. Страна, вступающая в «клуб», всего лишь объявляла золотую цену своей валюты, а затем покупала или продавала золото за эту цену в обмен на валюту в любых количествах у другого члена. Процесс покупки и продажи золота по плановой цене с целью поддержания этой цены сегодня называется операцией на открытом рынке. Он может осуществляться центральным банком, но это необязательно; он может быть выполнен государством напрямую либо через финансовых агентов, таких как банки или торговые агенты. Каждый уполномоченный агент имеет доступ к определенному запасу золота. Хоть
Страница 15 из 20

государственное вмешательство присутствует, оно проходит незаметно и обладает более стабилизирующим характером, нежели манипулирующим.

Преимущество такой системы в международной экономике состоит в том, что, когда две валюты привязаны к стандартному весу золота, они также становятся привязаны друг к другу. Такой тип привязанности не требует содействия со стороны таких организаций, как МВФ или «Большая двадцатка». В период классического золотого стандарта мир обладал всеми преимуществами стабильности валют и цен без расходов на попечителей и планирования центрального банка.

Еще одним преимуществом классического золотого стандарта была его способность к уравновешиванию не только каждодневных операций на открытом рынке, но и относительно более масштабных событий, таких как колебания в золотодобывающей промышленности, да и вообще относительно, скажем так, качелей производства. Если запас золота увеличивался быстрее, чем производительность в его добыче, как это происходило в случае впечатляющих открытий в Южной Африке, Австралии и на Юконе между 1886 и 1896 годами, тогда цены на товары временно повышались. Однако это увеличивало затраты для производителей золота, что в конечном итоге приводило к снижению его производства и восстанавливало долгосрочную тенденцию к стабильности цен. И наоборот, если экономическая производительность благодаря новым технологиям возрастала, то цены временно падали, повышая покупательную способность денег. Это приводило к тому, что обладатели золотых украшений продавали их, наращивались усилия на разработку золоторудных месторождений, что в конечном итоге приводило к увеличению золотого запаса и восстановлению стабильности цен. В обоих случаях временные потрясения в спросе и предложении на золото приводили к изменениям, которые потом восстанавливали стабильность.

В международной торговле эти факторы спроса и предложения устанавливают равновесие таким же образом. Государство с улучшающимися торговыми условиями – где коэффициент стоимости экспорта повышается против стоимости импорта – будет иметь излишки торгового баланса. Эти излишки в одном государстве будут отражаться дефицитом в другом. Государству с дефицитом придется расплачиваться золотом с государством с избытком. Из-за этого средства у «дефицитного» государства сократятся, а у «избыточного» увеличатся. В результате государство с избытком испытывает инфляцию, а государство с дефицитом – дефляцию. Эти явления инфляции и дефляции со временем все поменяют местами. Экспорт из государства с избытком станет более дорогим, а экспорт из дефицитного государства – более дешевым. Постепенно государство с избытком столкнется с внешнеторговым дефицитом, а другое государство станет избыточным. Теперь золото будет направлено в страну, которая изначально его теряла. Специалисты называют это явление механизмом «потока цен и золотых монет».

Такая ребалансировка прекрасно работала без вмешательства центральных банков. Она упрощалась с помощью арбитражеров, покупающих золото за низкую цену в одной стране и продающих его за высокую цену в другой, как только курс валют, временная стоимость денег и затраты на транспортировку были учтены. Все делалось в соответствии с правилами игры.

Не все требования должны были выполняться в золоте. Большая часть международной торговли финансировалась краткосрочными торговыми векселями и аккредитивными письмами, которые самоликвидировались, когда импортированные товары получались покупателем и перепродавались за деньги без участия золота. Золотой запас являлся якорем, или фундаментом для всей системы, а не только средством обращения. Однако якорем он был эффективным, так как устранял хеджирование валютного курса и давал торговцам больше уверенности в ценности их транзакций.

Классический золотой стандарт воплотил в себе период просвещения до великой войны 1914–1918 годов. Последующий ухудшенный золотовалютный стандарт 1920?х годов был, по мнению многих, попыткой вернуться к спокойному довоенному периоду. Однако попытки использовать довоенные цены провалились из-за горы долгов и неверно выбранной политики, которые превратили золотовалютный стандарт в огромный дефляционный двигатель. В международной экономике больше не было чистого золотого стандарта с 1914 года.

Создание Федерального резерва 1907–1913 годов

Второй предпосылкой валютной войны стало создание Федерального резерва в 1913 году. У этой истории есть собственные предпосылки, и, чтобы их изучить, необходимо вернуться назад, к панике 1907 года. Эта паника началась во время неудачной попытки нескольких банков Нью-Йорка, включая самый большой из них, Knickerbocker Trust, скупить рынок меди

. Когда вовлеченность Knickerbocker стала известна, то классический наплыв требований не заставил себя ждать. Если бы эта история происходила в более спокойной ситуации, то она бы не вызвала такой паники. Однако рынок уже был неустойчивым и неспокойным после крупных потерь, понесенных после землетрясения в Сан-Франциско в 1906 году.

Неудача Knickerbocker Trust была лишь началом более серьезной утраты доверия, что привело к очередному краху фондового рынка, дальнейшему наплыву требований и, наконец, к полномасштабному кризису ликвидности и угрозе стабильности финансовой системы в целом. Эта угроза была приостановлена лишь коллективными действиями ведущих банкиров того времени, выраженными в форме частной финансовой спасательной организации, организованной Дж. П. Морганом. В одном из самых знаменитых эпизодов финансовой истории США Морган созвал своих финансистов в своем таунхаусе в Манхэттене и не позволял им уйти до тех пор, пока они не придумали план по спасению, включающий особые финансовые обязательства, предназначенные для успокоения рынков. План сработал, но не раньше, чем масштабные финансовые потери и неполадки были устранены.

Мгновенным результатом паники 1907 года была убежденность банкиров, участвующих в спасательной операции, в том, что США необходим центральный банк – основанный государством банк, способный выдать резерв для спасения частной банковской системы от банкротства. Банкиры стали требовать, чтобы государство учредило финансируемую им структуру, которая могла бы выдавать им неограниченное количество средств под залог. Банкиры понимали, что Морган не всегда будет рядом, и они требовали решения, обладающего большими ресурсами и талантами самого Моргана. Центральный банк был необходим в качестве последнего кредитора, выдающего деньги частным банкам до того, как началась бы очередная паника.

Заметим, что в США достаточно долго к идее центрального банка существовала антипатия. Хотя до 1913 года было даже две попытки создания подобия центрального банка США. Первым таким был Банк Соединенных Штатов Америки, основанный Конгрессом по требованию Александра Гамильтона в 1791 году, однако, через 20 лет, договор истек – в 1811 году, во время президентства Джеймса Мэдисона. Конгресс рассматривал акт о продлении срока договора, но для его утверждения не хватило одного голоса. Пять лет спустя Мэдисон издал президентский акт об учреждении Второго банка США. Но и этот акт ограничивал действие Банка
Страница 16 из 20

сроком в 20 лет, так что в 1836 году пришлось его вновь рассматривать.

Когда настало время обновления, не только Конгресс, но и Белый дом оказались против Второго банка. Президент Эндрю Джексон уже в своей избирательной программе на президентских выборах 1832 года обещал Банк США ликвидировать. Длительные национальные дебаты, возникшие, когда президент Джексон вывел все государственные депозиты из Второго банка США, переместив их в банки под юрисдикцией штатов, закончились тем, что Конгресс выступил за продление срока действия Банка. Однако Джексон наложил вето, и акт не был возобновлен.

Почему же столь несимпатичной казалась идея существования национального банка? Свободный рынок пугала концентрированная финансовая мощь. Это недоверие подпитывалось уверенностью в том, что выпуск национальных банкнот приводит к пузырям капитала, провоцирующим инфляцию из-за легких банковских кредитов. С 1836 по 1913 год, в период процветания, инноваций и мощного экономического подъема, продлившийся практически 80 лет, у США не было центрального банка.

Теперь, посреди обломков, созданных землетрясением 1906 года и паникой 1907 года, объединенные усилия пытались создать новый центральный банк

. Учитывая всеобщее недоверие к центральным банкам, спонсоры идеи центрального банка (во главе которых были представители Дж. П. Моргана, Джона Д. Рокфеллера и Джейкоба Шиффа) понимали, что просветительная кампания для получения всеобщей поддержки была необходима. Их политический покровитель, республиканец Нельсон Олдрич, сенатор от Род-Айленда, глава финансового комитета сената, в 1908 году протолкнул законодательство о создании Национальной комиссии по денежному обращению. В течение последующих нескольких лет Национальная комиссия по денежному обращению стала платформой для проведения множества исследований, мероприятий, речей, в которых участвовали профессиональные ассоциации экономистов и политологов, все настроенные на продвижение идеи создания мощного центрального банка.

В сентябре 1909 года президент США Уильям Тафт публично настаивал на поддержании идеи создания центрального банка. В том же месяце газета «Уолл-стрит джорнэл» выпустила серию редакторских статей в поддержку центрального банка под заголовком «Центральный эмиссионный банк». К лету следующего года фундамент уже был заложен, настало время перехода к конкретному плану создания банка. То, что последовало за этим, является одним из самых странных эпизодов в истории финансов. Сенатор Олдрич должен был стать главным спонсором законодательства о создании центрального банка, но это еще нужно было согласовать с банкирами Нью-Йорка, которые пока только приходили в себя от паники 1907 года и искали заемщика, который одолжил бы им средства и вывел из банкротства в случае новой паники. Для составления четкого плана создания центрального банка был необходим комитет банкиров.

В ноябре 1910 года Олдрич созвал заседание, включающее его, нескольких банкиров с Уолл-стрит и Абрама Пиатта Эндрю, недавно назначенного помощником министра казначейства. Банкирами были Пауль М. Варбург (банкир из Гамбурга, представлявший один из самых престижных американских банков Kuhn, Loeb and Co.), Фрэнк А. Вандерлип (президент контролируемого Рокфеллером National City Bank, Нью-Йорк), Чарльз Д. Нортон (вице-президент контролируемого Морганом First National Bank, Нью-Йорк) и Генри П. Дейвисон (самый старший и сильный партнер в JP Morgan & Company после самого Моргана). Эндрю как экономист с Гарвардом за плечами должен был выступать в качестве технического консультанта этой тщательно сбалансированной группы интересов Моргана и Рокфеллера.

Олдрич назначил встречу на изолированной железнодорожной станции в Нью-Джерси, где делегацию с наступлением ночи ожидал частный вагон. Мужчинам было сказано прийти в одиночку и избегать репортеров во что бы то ни стало. Оказавшись в поезде, они использовали только свои основные имена, чтобы швейцары не могли потом идентифицировать их и рассказать про них друзьям или репортерам. Некоторые из них использовали кодовые имена для дополнительной безопасности. После двухдневного путешествия они прибыли в Брунсвик, штат Джорджия. Оттуда они добрались до острова Джекил и заселились в Jekyll Island Club, частично принадлежащем Дж. П. Моргану. Группа работала на протяжении недели над законопроектом Олдрича, впоследствии ставшим основой для системы федерального резерва.

Потребовалось еще три года на то, чтобы законопроект Олдрича превратился в законопроект о Федеральной резервной системе. 23 декабря 1913 года этот законопроект получил большинство голосов и, наконец, в ноябре 1914 года вступил в силу.

Законопроект о Федеральной резервной системе содержал много продвигаемых Олдричем и Варбургом пунктов, нацеленных на опровержение традиционных возражений против центрального банка США. Новый финансовый объект должен был стать не центральным банком, а системой федерального резерва. Эта система представляла собой не единую организацию, а целую систему региональных резервных банков, которыми руководил совет управляющих Федеральной резервной системой, члены которого выбирались президентом и утверждались Сенатом.

В целом система выглядела так, будто она находилась под контролем избранных демократическим путем чиновников. Однако сам план включал реальный механизм, выполняющий задачи, поставленные группой Олдрича на острове Джекил. Существующая кредитно-денежная политика, проводимая с помощью операций на открытом рынке, теперь находилась под управлением Федерального резервного банка Нью-Йорка, так как именно в Нью-Йорке располагались основные банки, с которыми Федеральная резервная система должна была сотрудничать. По закону каждый банк Федеральной резервной системы управляется советом директоров и президентом, выбранных не политиками, а акционерами. Между тем, в Нью-Йорке акционерами Федерального резервного банка Нью-Йорка были, понятно, топ-менеджеры крупных нью-йоркских банков. Результатом стал «федеральный резерв в федеральном резерве», находящийся под управлением банков Нью-Йорка и выполняющий свои обязательства, в состав которых входила выдача кредита при необходимости.

Некоторые из этих свойств были изменены более поздним актом в 1930?х годах, который централизовал совет управляющих Федеральной резервной системы в Вашингтоне, где он и располагается в настоящее время. В последующие годы в состав совета входили не только банкиры, но и экономисты, а также юристы, которые, по иронии, более предрасположены к легким деньгам, чем банкиры. Но по крайней мере в 1920?х годах Федеральный резерв находился фактически под управлением Федерального резервного банка Нью-Йорка, во главе которого стоял Бенджамин Стронг, управлявший банком с 1914 года до своей смерти в 1928 году. Также сильным было влияние партнера Моргана Генри Дейвисона, как и влияние самого Дж. П. Моргана. Таким образом, влияние Моргана на новый центральный банк США было завершено.

У истории есть свои отголоски. Через десятки лет после встречи на острове Джекил National City Bank Фрэнка Вандерлипа и First National Bank Чарльза Нортона объединились в First National City Bank of New York, позднее переименованный в Ситибанк. В 2008 году
Страница 17 из 20

Ситибанк стал получателем крупнейшей спасательной от банкротства операции в истории Федерального резерва США. Фундамент, заложенный членами встречи на острове Джекил в 1910 году, обеспечил выкуп всех банков, входящих в Ситибанк, практически через сто лет после создания законопроекта.

Первая мировая война и Версальский договор 1914–1919 годов

Последними предпосылками Первой Валютной войны стали Великая война, Парижская мирная конференция и Версальский договор.

Первая мировая война закончилась не потому, что одна из сторон сдалась на милость победителя, а потому, что было заключено перемирие. В любом перемирии ожидается, что прекращение враждебности позволит заключить мирный договор, но в некоторых случаях переговоры срываются и война продолжается. Целью Парижской мирной конференции 1919 года было ведение переговоров о продолжительном мире. Англия и Франция ожидали разработки финансового законопроекта о компенсациях потерь, понесенных в ходе войны. Они рассматривали Парижскую мирную конференцию как возможность навязать эти расходы проигравшим немцам и австрийцам.

Однако в удачном завершении Парижской мирной конференции заранее никто не был уверен

. Хоть германские сухопутные войска и военно-морские силы были разгромлены в ноябре 1918 года, к весне 1919?го так и не было заключено никакого мирного договора, хотя и казалось, что возобновления военных действий Антанта не желала. Поэтому и начались переговоры о репарациях. Возможности Антанты выдвигать требования засохли в период между ноябрем 1918 года и мартом 1919 года. Теперь необходимо было уломать Германию принять любой план, который Антанта придумает.

Масштаб и природа немецкого возмещения ущерба стояли на Парижской мирной конференции наравне с самыми волнующими вопросами. С одной стороны, Германию попросят уступить территорию и часть промышленного потенциала. С другой стороны, чем больше Германия отдаст, тем меньше у нее шансов выплатить материальный ущерб, который с нее тоже требовали. Франция положила глаз на немецкое золото, которое к 1915 году достигало 876 метрических тонн, занимая четвертое место по объему запасов страны, уступая лишь США, России и Франции.

В то время как о возмещении ущерба думают только в рамках суммы, которую Германия была способна заплатить Антанте, сама картина была куда более сложной, так как и победители, и проигравшие были в долгу. Как описано в книге Маргарет Макмиллан «Париж 1919», Англия и Франция дали большое количество средств России в долг. Выплата долга прекратилась в результате Октябрьской революции. Другие должники, такие как Италия, вообще не были способны выплачивать. Также Англия была должна $4,7 млрд США, Франция была должна $4 млрд США и $3 млрд Великобритании. По сути, ни один из должников не мог позволить себе выплачивать долги. Весь механизм кредитования и торговли застопорился

.

?

Последними предпосылками Первой Валютной войны стали Великая война, Парижская мирная конференция и Версальский договор.

?

Так что основной проблемой была даже не неспособность Германии возмещать ущерб Антанте, а целый комплекс долгов союзников. Необходимо было перезапустить всю систему и возобновить функционирование системы кредитования, коммерции и торговли. Оптимальным решением было возобновление процесса путем выдачи самой мощной экономической державой – США – новых займов поверх уже имеющихся. Такая новая ликвидная система, совмещенная с зоной свободной торговли, обеспечила бы необходимый рост для расплаты с долгами. Другим подходом было простить все долги и начать игру сначала. Хоть это и было бы сложно, допустим, Франции – простить долг Германии, зато для нее было бы облегчением, если бы США простили Франции долг. На самом деле ничего этого не произошло. Вместо этого сильнейшие во главе с Англией и Францией доминировали над слабейшими, в основном над Германией, и трясли с них компенсации в форме наличных средств и золота.

Подсчет компенсаций и создание системы, которая обеспечивала бы выплату этих компенсаций, были практически невыполнимы. Франция, Бельгия и Англия хотели обосновывать суммы возмещений, исходя из фактических убытков, понесенных в ходе войны, в то время как США больше волновал вопрос о способности Германии возмещать ущерб. Однако статистика Германии была в таком плохом состоянии, что любые попытки подсчитать ее долг заканчивались провалом. Проведение оценки нанесенного ущерба было тоже невозможным в ближайшее время. До многих районов было невозможно добраться, можно было лишь сказать, что они требовали реконструкции.

Члены Антанты также спорили между собой, а не только с представителями Германии. Они не могли решить, должны ли компенсации диктоваться фактическими убытками, что устраивало Францию и Бельгию, или они должны ориентироваться на чисто финансовые убытки, такие как пенсии и зарплаты солдат, за что выступала Англия. В итоге точная сумма нанесенного ущерба так и не была названа в Версальском договоре. Это являлось результатом технической невозможности подсчитать точную сумму и политической неспособности прийти к единому соглашению. Любая цифра, устраивающая Англию и Францию, была слишком высокой для Германии, и наоборот. Просьбы США прибегнуть к умеренности и практичности были просто-напросто проигнорированы. Внутренние политические интересы превалировали над международными экономическими нуждами. Вместо того, чтобы остановиться на конкретной цифре, государства созвали экспертный коллегиальный орган, предназначенный для дальнейшего изучения данного вопроса. Это позволяло выиграть время, однако сложные вопросы, касающиеся выплат ущерба, были отложены только для того, чтобы стать более запутанными во время введения золотовалютного стандарта и попыток перезапустить международную денежную систему в 1920?х годах. В конечном счете вопрос о выплате компенсаций превратился в груз, висящий на шее у международной финансовой системы на протяжении последующих пятнадцати лет.

Вывод

К 1921 году все было готово для проведения современной валютной войны. Классический золотой стандарт стал магнитом, притягивающим интеллектуальные круги, которые спорили о том, какая именно система была необходима в 1920?х годах, чтобы возобновить международный приток капитала и мировую торговлю. Первая мировая война и Версальский договор послужили основой для введения нового элемента, заключающегося в наличии взаимозависимых и не могущих быть оплаченными государственных долгов, представляющих собой непреодолимую преграду для нормального потока капиталов. Создание Федерального резерва, в особенности системы федерального резерва Нью-Йорка, обеспечило появление США на финансовой арене в качестве ведущего игрока, а не просто в качестве очередного участника. Потенциал ФРС в рамках оживления системы с помощью собственных способностей печатать деньги только начинал раскрываться. К началу 1920?х годов ностальгические настроения по отношению к классическому золотому стандарту, напряженность в области неоплаченных долгов, а также неуверенность, порожденная получением ФРС власти над денежными средствами, послужили причинами создания новой денежной
Страница 18 из 20

системы и фундамента для развития Первой Валютной войны.

Глава 4

Первая?Валютная?война (1921–1936)

«Вряд ли существует такая часть США, где люди не осознают, что скрытые личные убеждения и интересы управляют государством».

    Президент Вудро Вильсон.

Первая Валютная война началась эффектно, в 1921 году, на фоне сумрака недавно закончившейся Первой мировой войны. К незавершенному финалу пришла она в 1936 году. Война велась в несколько раундов на пяти континентах и имела большой резонанс на XXI век.

Первый ход в 1921 году совершила Германия, заключался он в гиперинфляции, созданной целенаправленно – с целью повышения конкурентоспособности. Впрочем, она зашла затем так далеко, что разрушила экономику, и без того прогнувшуюся под тяжестью подготовки к войне. Затем выступила Франция, в 1925 году, используя девальвацию франка перед возвращением к золотому стандарту. В результате она получила преимущество в области экспорта над такими государствами, как США и Англия. Эти государства, в свою очередь, перед Второй мировой войной вернулись к золотому стандарту. Англия вернулась к золотому стандарту в 1931 году, нагоняя Францию, которой она уступила в 1925 году.

Германия ускорила темпы развития, когда президент Герберт Гувер объявил мораторий на выплаты послевоенных долгов. Мораторий стал постоянным после Лозаннской конференции 1932 года. После 1933 года и появления Гитлера Германия встала на собственный путь развития и вышла из мировой торговли. Теперь это было государство автократичного стиля управления экономикой, поддерживающее связи только с Австрией и Восточной Европой.

США совершили свой ход в 1933 году, девальвировав валюту в пользу золота, тем самым возвращая себе преимущество в области экспорта. Наконец, Франция и Англия снова прибегли к девальвации. В 1936 году Франция отказалась от золота и стала последним крупным государством, которое вышло из Великой депрессии, в то время как Англия снова использовала девальвацию для того, чтобы нагнать США.

В следующий раунд (после раундов девальваций и дефолтов) крупнейшие экономики мира вступили, оказавшись на дне, подорвав торговлю, производство и богатства. Неустойчивый характер международной денежной системы того периода сделал Первую Валютную войну основным поучительным примером для настоящего времени, когда миру снова угрожает вероятность возникновения огромных невыплачиваемых долгов.

Итак, Первая Валютная война началась в 1921 году в немецком городе Веймар, когда Рейхсбанк, центральный банк Германии, приготовился разрушить ценность немецких марок путем печатания денег в огромных количествах, ведущего к гиперинфляции. Контролируемая главой Рейхсбанка, Рудольфом фон Хавенштайном, инфляция осуществлялась путем покупки государственных векселей с целью обеспечения государства денежными средствами, необходимыми для субсидирования дефицита бюджета и покрытия государственных расходов. Это стало одной из самых разрушительных фальсификаций, когда-либо случавшихся в истории экономики. Существует миф о том, что Германия намеренно уничтожила свою валюту, чтобы избежать выплат долгов Англии и Франции. Однако эти долги были привязаны к «золотым маркам», охарактеризованные как определенное количество золота или его эквивалента в негерманской валюте, и протокол заключенного договора был основан на коэффициенте экспорта, выраженного в процентах, вне зависимости от ценности бумажной валюты. Эти значения, основанные на количестве золота и экспорта, не подвергались действию инфляции. Однако Рейхсбанк видел возможность увеличения экспорта Германии путем обесценивания валюты для обеспечения доступности своих товаров за границей и продвижения туризма и иностранного инвестирования. Такие средства обеспечили бы Германию необходимой для выплаты долгов иностранной валютой.

Когда инфляция начала зарождаться в конце 1921 года, она не сразу была воспринята всерьез

. Немцы понимали, что цены растут, но это не говорило им о том, что валюта постепенно рушилась. Немецкие банки имели долги, практически равные своим ресурсам, и поэтому были застрахованы. Многие предприятия владели такими ценностями, как земля, заводы и оборудование, которые имели номинальную стоимость, и тоже были застрахованы от коллапса. Некоторые компании имели долги, которые испарялись по мере обесценивания средств, так что компании обогащались путем освобождения от долгов. Многие крупные немецкие корпорации имели филиалы за границей, располагавшие твердой валютой и спасавшие головные учреждения от краха.

Бегство капитала – традиционный ответ на обесценивание валюты. Те, кто имел возможность обменять марки на швейцарские франки, золото или другие валюты, так и сделали, тем самым переместив свои сбережения за пределы страны. Даже немецкая буржуазия не сразу заметила надвигающийся крах, так как обесценивание валюты уравновешивалось выручкой с фондовой биржи. Наконец, те, кто работал на государственных и профсоюзных предприятиях, был застрахован от кризиса с самого начала, так как государство выплачивало зарплату, соразмерную с уровнем инфляции.

Конечно, не все имели государственную работу, портфель биржевых акций, номинальные ценности или твердую валюту. К этому слою общества относились пенсионеры среднего класса, которые держали все свои сбережения в банках. Эти немцы были разорены. Многим из них пришлось продать всю мебель, чтобы хоть как-то прокормить себя. Пианино пользовались спросом и превратились в своего рода валюту. Некоторые пожилые пары, которые потеряли все свои сбережения, шли на кухню и, держась за руки, вставляли свои головы в духовку и включали газ. Имущественные преступления стали обыденностью, а позднее распространились и бунты.

В 1922 году инфляция переросла в гиперинфляцию, когда Рейхсбанк сдался и начал печатать больше денег, чтобы удовлетворить потребности государственных работников. Один доллар США стал настолько ценным, что американские туристы не могли его потратить, так как торговцы не могли найти столько миллионов марок, чтобы разменять его. Кафе и рестораны предлагали оплачивать еду до того, как ее подадут, потому что цена росла с каждой секундой. Спрос на бумажную валюту был настолько велик, что Рейхсбанку пришлось подключить несколько полиграфических фирм и логистических компаний, которые бы печатали и обеспечивали печать необходимым количеством бумаги и краски. Дошло до того, что в 1923 году печать осуществлялась только на одной стороне бумаги с целью экономии краски.

Пока продолжался экономический хаос, Франция и Бельгия в 1923 году решили вторгнуться в промышленный район Германии – Рур, – чтобы забрать долги, которые Германия так и не выплатила. Вторжение позволило оккупантам забрать долг в натуральной форме, через перевозку товаров и угля. Немецкие рабочие Рура ответили замедлением работы, забастовками и саботажем. Рейхсбанк поощрил рабочих и посодействовал их гневу печатью еще большего количества денег для повышения выплат.

В ноябре 1923 года Германия решила прекратить гиперинфляцию, создав новую валюту, рентную марку, которая изначально циркулировала вместе со старой валютой. Рентная марка была введена за счет
Страница 19 из 20

закладных и процентов, взятых за заложенные объекты недвижимости. Выпуск и циркуляция новой валюты тщательно контролировались новым руководителем валютных операций, Ялмаром Шахтом, который вскоре занял должность президента Рейхсбанка. Когда марка наконец-то была выведена из оборота, то одна рентная марка была равна примерно одному триллиону марок. Рентная марка была временным решением проблемы, и вскоре ей на смену пришла рейхсмарка, обеспеченная золотом. К 1924 году старые марки периода гиперинфляции находились в мусорных контейнерах и канализациях.

Историки экономики обычно отделяют гиперинфляцию Веймарской республики 1921–1924 годов от международных конкурентных девальваций 1931–1936 годов, но это нарушает непрерывность периода конкурентных девальваций в межвоенном промежутке истории. На самом деле веймарская гиперинфляция достигла нескольких важных политических целей, последствия чего были ярко выражены в период 1920?х–1930?х годов. Гиперинфляция объединила германский народ против «зарубежных спекулянтов» и заставила Францию раскрыть свои истинные намерения в Руре, тем самым создав повод для перевооружения Германии. Также гиперинфляция вызвала жалость со стороны Англии и США, и они смягчили требования, установленные Версальским договором. Крах валюты также укрепил позиции немецких предпринимателей, имеющих недвижимое имущество, а не только финансовые активы. Эти предприниматели стали крепче после гиперинфляции, использовав возможности перенесения недвижимого имущества за границу и покупки обанкротившихся предприятий в своей стране за бесценок.

Наконец, гиперинфляция показала, что государства играли с огнем, когда дело касалось бумажной валюты. Пришло понимание, что простой переход к золотому стандарту (или другим материальным активам) мог восстановить порядок, – что Германия и сделала. Это не говорит о том, что гиперинфляция 1922 года была тщательно продуманным планом, а лишь указывает на то, что гиперинфляция может быть использована в качестве средства управления политикой. Всегда предсказуемо, кто станет победителем или проигравшим в процессе гиперинфляции. Кроме того, она может быть использована для изменения политического поведения, а также социальных и экономических отношений между должниками, кредиторами, рабочими и капиталом, в то время как золото хранится для того, чтобы при необходимости восстановить весь ущерб.

Конечно, жертвы гиперинфляции были огромны. Доверие к государственным предприятиям Германии исчезло, а жизни людей были разрушены. Однако данный эпизод истории показал, что крупное государство, имеющее природные ресурсы, рабочую силу, материальные активы и золото, могло побороть гиперинфляцию и остаться сравнительно целым и неповрежденным. В период 1924–1929 годов, сразу после гиперинфляции, немецкая промышленность начала расти такими большими темпами, что обогнала многие другие страны, включая США. До этого государства отказывались от золотого стандарта во время войны, примером чего служит отказ Англии от обмена золота во время и после наполеоновских войн. Теперь Германия отказалась от золотого стандарта во время мира, хотя и весьма жесткого мира Версальского договора. Рейхсбанк продемонстрировал, что в современной экономике бумажная валюта, не обеспеченная золотом, может быть обесценена с целью решения политических задач. Этот урок был принят к сведению другими крупными государствами.

В то время как в Германии гиперинфляция шла полным ходом, другие большие страны весной 1922 года послали своих представителей на Генуэзскую конференцию, чтобы рассмотреть идею возвращения к золотому стандарту, ни разу не рассматривавшуюся в период до Первой мировой войны

. До 1914 года большинство государств пользовались золотым стандартом, в котором бумажная валюта была тесно связана с золотым запасом, что обеспечивало свободную циркуляцию как валюты, так и золота. Однако с началом войны большинство государств отказались от такой экономической политики, так как появилась необходимость печатать деньги в огромных количествах. Теперь, в 1922 году, когда требования Версальского договора были выполнены и долги уплачены, мир снова смотрел в сторону золотого стандарта.

Кроме того, с тех пор, как золотой стандарт процветал, произошли некоторые важные изменения. В 1913 году США создали новый центральный банк – Федеральную резервную систему, обладающую неограниченными возможностями регулирования процентных ставок и притока денежных средств. Взаимодействие золотого запаса и денежных средств Федерального резерва в 1920?х еще находилось на стадии экспериментов. Государства привыкли к использованию бумажной валюты, которую можно было печатать в немереных количествах во время войны 1914–1918 годов, в то же время люди привыкли получать бумажные деньги после того, как золотые монеты были выведены из оборота. Крупнейшие державы собрались на Генуэзскую конференцию для обсуждения идеи введения золота в систему, только на более гибких условиях и под тщательным контролем центральных банков.

Генуэзская конференция положила начало новому золотовалютному стандарту, который отличался от ранее существовавших классических золотых стандартов по многим параметрам. Страны-участницы договорились о том, что резервы центральных банков будут храниться не только в золоте, но и в валюте других государств. Слово «валюта» в «золотовалютном стандарте» означало то, что определенные валютные балансы могли быть использованы в качестве золота из резервных соображений. Это переложило ответственность на страны с большим золотым потенциалом – такие как США. США стали отвечать за поддержание цены на золото на уровне $20,67 за унцию, в то время как другие государства держали доллары в качестве замены золоту. Под таким новым стандартом международные счета должны были и дальше быть оплаченными в золоте, но государство могло аккумулировать большие количества иностранной валюты до того, как обменять эту валюту на золото.

Кроме того, золотые монеты и слитки больше не обращались в таком объеме, как в довоенный период. Страны предлагали обменивать бумажную валюту на золото, но только в больших количествах – таких, как слитки весом 400 унций стоимостью $8268 за штуку (эквивалентно $110?000 в настоящее время). Это означало, что золотом могли пользоваться лишь центральные банки, коммерческие банки и богачи, в то время как остальные могли использовать лишь бумажную валюту, обеспеченную обещаниями государства сохранить их ценность в золотом эквиваленте. Бумажная валюта оставалась бы «на вес золота», но само золото было бы упрятано в хранилища центральных банков. Англия закрепила эти соглашения в письменном виде в Законе о золотом стандарте 1925 года с намерением упростить новый золотовалютный стандарт.

Несмотря на введение усовершенствованного золотого стандарта, валютные войны продолжались. В 1923 году наступил крах французского франка, хоть и не такой резкий, как крах немецкой марки. Этот крах моментально проложил путь золотой эпохе постоянно проживающих во Франции американцев в 1920?х годах, таким как Скотту и Зельде Фитцджеральд и Эрнесту Хемингуэю, которые рассказывали газете «Торонто
Страница 20 из 20

стар» о повседневных последствиях коллапса французской валюты. Американцы могли позволить себе вести комфортную жизнь в Париже, меняя доллары на обесцененные франки.

Серьезные недостатки золотовалютного стандарта появились почти сразу после его принятия. Самым большим недостатком была нестабильность. Она была вызвана большими скоплениями иностранной валюты в странах с положительным сальдо, а затем – неожиданными требованиями на золото от стран с дефицитом. К тому же Германии, практически крупнейшей экономической державе в Европе, недоставало необходимого количества золота для поддержания достаточного притока денег, чтобы упростить международную торговлю, столь необходимую для того, чтобы экономика страны снова процветала. Попытка восполнить этот пробел в 1924 году представляла собой План Дауэса, названный в честь американского банкира (позднее – вице-президента США) Чарльза Дауэса, основного создателя этого плана. План Дауэса получил поддержку от международного валютного комитета, который был созван для решения проблем, связанных с финансовыми требованиями Версальского договора. План Дауэса частично сократил долги Германии, чтобы та могла поднять свою экономику. Сочетание Генуэзской конференции 1922 года, новой устойчивой рентной марки 1923 года и Плана Дауэса 1924 года наконец стабилизировало экономику Германии и обеспечило ее развитие без инфляции.

Введение системы фиксированного валютного курса 1925–1931 годов означало лишь то, что валютные войны будут разворачиваться с применением золота и процентных ставок, исключая валютные курсы из игры. Гладкое функционирование золотовалютного стандарта в это время зависело от так называемых правил игры. По правилам, государства с большим притоком золота для того, чтобы снизить рыночные цены, снижали и процентные ставки, чтобы экономика развивалась. Те же, кто испытывал отток золота, должны были ужесточить условия и поднять процентные ставки, что приводило к экономическому сокращению. Государства, экономика которых постепенно сокращалась, понимали, что зарплаты столь низкие, что нужно было удешевлять товары, делая их конкурентоспособными на мировом рынке, а в процветающих странах происходило обратное. В этот момент приток и отток менялись местами, и страна, ранее испытывавшая отток золота, теперь получала золото благодаря избытку дешевых товаров, а государство с большим экономическим потенциалом теперь испытывало торговый дефицит и отток золота.

Золотовалютный стандарт был самоуравновешиваемой системой с одним принципиальным недостатком. В чистом золотом стандарте приток золота был денежной базой и выполнял работу по экономическому расширению и сокращению, но при золотовалютном стандарте важную роль играли также и валютные резервы. Это означало, что центральные банки могли сделать процентные ставки и другие средства ведения денежной политики, основанные на использовании валютных резервов, частью процесса установления экономического равновесия. Именно под такими средствами приспособления, а не под операциями с золотом, система постепенно начала рушиться.

Одна из особенностей бумажной валюты заключается в том, что такая валюта является одновременно и активом стороны, которая ее держит, и пассивом банка, который ее выпускает. Золото, напротив, является только активом, кроме случаев (не распространенных в 1920?е годы), где один банк занимает золото у другого. Корректировочные операции, проводимые с использованием золота, по сути, представляют собой игру с нулевым исходом. Если золото переходит из Англии во Францию, то запас денежных средств Англии уменьшается, а запас денег Франции увеличивается в зависимости от количества золота.

Система могла бы продержаться достаточно долго, если бы, допустим, Франция хотела получать фунты стерлингов в ходе торговых операций, а затем депонировать их в английские банки, поддерживая тем самым запас денежных средств в фунтах. Однако предположим, что Банк Франции внезапно отзывает все вклады и требует золото от Английского банка. В таком случае запас денег Англии резко сократился бы. Вместо гладких, постепенных приспособлений экономики, проходящих под классическим золотым стандартом, новая система таила в себе резкие, дестабилизирующие скачки, которые могли быстро перерасти в панику.

Государство, испытывающее дефицит при золотовалютном стандарте, оказывается в положении арендатора, чей арендодатель в течение года не собирает ежемесячную оплату, а потом внезапно требует всю сумму за год сразу. Некоторые арендаторы это учитывают, откладывают средства на черный день, а некоторые не могут устоять соблазну потратить их и в нужный момент оказываются без денег и изгнанными с места аренды. Примерно так же выглядит ситуация, когда у государства недостаточно золота, а торговый партнер требует выплат в иностранной валюте. Золотовалютный стандарт должен был взять все самое лучшее от золотой и валютной систем, но, на деле, воплотил в себе все самые худшие черты, в особенности нестабильность, свойственную непредвиденным погашениям долгов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dzheyms-rikards/valutnye-voyny/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.