Режим чтения
Скачать книгу

Витой Посох. Пробуждение читать онлайн - Иар Эльтеррус

Витой Посох. Пробуждение

Иар Эльтеррус

Витой Посох #1

Трудно искать свое место в мире, особенно если ты гол и бос. А тут еще магический дар свалился на голову, но на родине обладателей этого дара жгут на кострах. Вот и пришлось юному Кенрику устраивать свою судьбу на чужбине, но и там ему выпало столько трудностей, что врагу не пожелаешь. Сильное невезение, когда на тебя внезапно объявляет охоту служба безопасности государства, в котором ты пробыл всего несколько дней. При этом живым тебя брать не намерены! А назад вернуться невозможно. Остается только идти вперед и драться, до последнего драться за свою жизнь и за жизнь вновь обретенных друзей. И никогда не сдаваться!

Иар Эльтеррус

Пробуждение

Ты идешь ниоткуда, ты идешь в никуда,

Мрак бессилья скрывая в бездонных зрачках.

На незримой дороге не отыщешь следа,

Словно все это сон, что рассыплется в прах.

Кем ты был, кем ты не был, кем ты станешь – ответ

Затерялся в потоке событий и встреч.

Только знаешь – возврата к прежней радости нет.

Только помнишь – в себе что-то важно сберечь.

Вновь подарками злыми «осчастливит» Судьба,

Кинет горстью, не спросит – готов, не готов.

Вновь в смятении разум, снова воля слаба

От дыханья сомнительных этих даров.

Для кого-то надежда, для кого-то ты – враг.

А по сути – фигура в нечестной игре.

Но отныне нет права на беспечность и страх,

Если кто-то решил, что есть – благо, что – вред.

Если кто-то решает, но душа видит ложь,

Мир дрожит в лихорадке, предвидя беду,—

И себя потеряешь, и иных не спасешь,

Если дух свой позволишь вести в поводу.

Так прими все проклятья, все насмешки судьбы,

Возроди сквозь себя их ростками добра,

Силой, мир пробудившей, не дающей забыть,

Что твой выбор и путь – не чужая игра.

    Мартиэль

Пролог

У стены, возле вмурованного в нее кристалла Видения таких размеров, что это вызвало бы лютую зависть у любого мага (если бы оный маг каким-то чудом оказался здесь, что было совершенно невозможно), застыл с легкой полуулыбкой на лице седой худощавый человек в строгом черном костюме, обычном для игмалионского аристократа. На первый взгляд средних лет, но если присмотреться, то сразу становилось ясно – он значительно старше, чем кажется. Об этом четко говорили усталые, понимающие, слишком спокойные глаза. Пальцы левой руки легко касались узоров управления, начертанных под кристаллом, скользили по ним с едва заметной глазу скоростью – не каждый из признанных мастеров, что бы он там ни мнил о себе, мог работать с кристаллами так быстро.

Обнаружив искомое, седой дотронулся до узла активации, и в кристалле возникло изображение аляповато обставленной комнаты, в которой собрались несколько роскошно одетых, увешанных драгоценностями господ. Они о чем-то яростно спорили, размахивали руками и, похоже, никак не могли прийти к общему мнению. Улыбка седого стала шире, в глазах появилась насмешка и одновременно некое предвкушение. Около получаса он записывал на листе бумаги чьи-то имена, связывая их между собой бесчисленными стрелочками. Изредка седой приподнимал брови, демонстрируя удивление, или чуть слышно хмыкал и покачивал головой. Видимо, разговор этих людей касался чего-то, представлявшего для него большую важность. Когда они разошлись, седой погасил кристалл и покивал своим мыслям. Затем позвонил в колокольчик и бросил слуге, возникшему в кабинете, словно призрак:

– Вызови эрхи[1 - Эрхи – вежливое обращение к нижестоящему в Игмалионе. Показывает хорошее отношение к тому, к кому обращаются. Нори – нейтральное обращение. Тлари – отрицательное.] ло’Двари, он должен быть у себя.

Слуга молча поклонился и исчез. Не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась, и в кабинет вошел сонный и усталый мужчина лет сорока с небольшим.

– Добрый день, да-нери[2 - Да-нери – вежливое обращение к вышестоящему в Игмалионе.], – поздоровался он. – Я вам нужен?

– Садитесь, – небрежно махнул рукой седой. – Нужны. Наши дорские друзья наконец-то договорились.

– Да ну? – приподнял брови ло’Двари, опускаясь в ближайшее кресло. – И пяти лет не прошло. Кто же выступил инициатором примирения?

– Герцог ло’Фейри.

– Не знал, что он участвует в заговоре. Да что там – подумать не мог…

– Очень хитрая старая сволочь, – усмехнулся седой, тоже садясь. – Он давно вызывал у меня подозрения своей показной лояльностью. А сейчас прокололся. Без его влияния эти господа никогда бы не нашли общий язык, слишком много у них разногласий.

– И до чего же они договорились? – Ло’Двари задумчиво смотрел на начальство и размышлял, какие неприятности лично ему может принести данный факт.

– До многого, но это пока неважно. Сейчас главное одно – дорские заговорщики ждут гонца из Торийского царства.

– Из другой каверны?[3 - Каверна – закрытая неизвестного типа силовыми полями область мира. Никто, даже самые могущественные маги, не способен пересекать границы между кавернами. Также неизвестно, кто, как и когда разделил мир Игмалиона на каверны. Проникновение между кавернами возможно только при помощи порталов, стационарных, созданных древними, или создаваемых магами. Способных на такое магов на весь Игмалион всего двое.] Но…

– Я тоже удивился, – казалось, седой смотрел собеседнику в самую душу, настолько пронзительным был его взгляд. – Неожиданный, очень неожиданный ход. Какая может быть у царства заинтересованность в связях с мятежными аристократами Игмалиона? Этого я пока не знаю, но твердо намерен выяснить. И в этом поможете мне вы, Стен.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – наклонил голову тот. – Но чем я тут могу помочь?

– А кто курирует охрану портала?

– Э-э-э… Вообще-то я.

– И вы еще спрашиваете чем? – насмешливо прищурился герцог.

– Простите за непонятливость, заработался. – Ло’Двари покраснел. – Значит, вы уверены в прибытии гонца именно через портал?

– А как он еще может здесь оказаться? Между нашими кавернами других дорог нет.

– Мало ли…

– Так вот, – продолжил герцог, не обратив внимания на возражения подчиненного, – оставьте все текущие дела помощникам и вплотную займитесь поисками гонца. Насколько мне стало известно, это будет не простой гонец, а много знающий человек, один из приближенных царя, а если точнее – визиря Мелисанира. Всех выходящих из портала обязаны тщательно проверять ваши люди. За любым человеком, вызывающим хоть малейшее подозрение, устанавливайте слежку. Не только магическую – каждого должен разрабатывать опытный агент аррала[4 - Аррал – департамент. Например, второй аррал – департамент безопасности, самая засекреченная спецслужба королевства. Имеет огромное влияние, даже король чаще всего не осведомлен, чем занимается второй аррал.]. С большими полномочиями.

– А может, подозрительных вообще не выпускать с острова Хорн? – наклонился вперед ло’Двари. – Это совсем нетрудно, достаточно всего лишь перекрыть паромную переправу на материк.

– О нет! – рассмеялся герцог, и в его смехе слышался злой азарт. – Мне нужно знать, куда этот гонец направится. И к кому. Извольте выяснить, барон!

– Выясню, ваше сиятельство, – заверил тот. – В средствах я могу не стесняться?

– Делайте что угодно, даю вам белый жезл[5 - Белый жезл –
Страница 2 из 19

карт-бланш в терминологии Игмалиона.], – отмахнулся седой. – Только не светитесь. Нам совсем не нужно, чтобы о нашей заинтересованности стало известно.

– Хорошо, сделаю. Ваше сиятельство, я все же хотел бы ненадолго вернуться к текущим проблемам. Считаю, что графов ло’Тенри и ло’Ринайли пора устранять, они становятся опасны и слишком мутят воду.

– Добавьте к ним герцога ло’Ормини. И маркизов ло’Сайри, ло’Кинси и ло’Гейри.

– А последних-то двух зачем? – растерянно посмотрел на начальство барон. – Ничем не примечательные дворяне, ни в чем противозаконном не замечены…

– Именно! – хищно осклабился герцог. – Однако входят в клику ло’Хайдани. А потому опасны для нас. Позаботьтесь, чтобы следы, оставленные на месте гибели герцога, вели к ним. А их смерть обставьте как месть верных покойному вассалов. Не мне вас учить, не раз делали такое.

– Я понял, ваша светлость. – Ло’Двари встал и с уважением поклонился: – Позвольте идти?

– Идите. И помните, что на данный момент ваша главная задача – вычислить гонца. Упомянутые выше господа могут и подождать немного, ничего не изменится, если они умрут на декаду-другую позже.

Барон еще раз поклонился и вышел. Герцог Фарн ло’Верди, глава второго аррала королевства Игмалион, проводил его взглядом и усмехнулся. Талантливый человек, отличный оперативник, из него вполне можно будет со временем вырастить себе смену. Со временем. Правда, надо будет для начала проверить, как он относится к нелюди и не слишком ли зашорен в этом отношении. Но сейчас не до этого. Слишком много других забот, слишком много гнойников на грани прорыва. И пусть прорываются – под контролем аррала. Может, удастся несколько подсократить число нелояльных короне господ, а то что-то они совсем распоясались.

Герцог пересел за стол, открыл одну из лежащих на нем папок и погрузился в чтение. Отдыхать было некогда, слишком многое еще предстояло сделать, чтобы добиться задуманного.

Глава 1

Глядя на замшелую арку древнего портала, полусотник Дорс с трудом сдерживал зевоту – спать хотелось неимоверно, вставать пришлось на рассвете. Но нельзя подавать плохой пример подчиненным, а то распустятся. Им только дай шанс, сразу на шею сядут. Да и проверяющих из столицы Беранис[6 - Беранис – дух Зла, верховный демон в мифологии Игмалиона.] принес, чтоб им сквозь землю провалиться. Ульхасы[7 - Ульхас – животное, по характеру несколько напоминающее осла, но еще более тупое и упрямое.] напыщенные! Строят из себя невесть что, со служивым человеком говорить нормально не желают – цедят слова сквозь зубы, словно к быдлу обращаются. А он никакое не быдло – полусотник Коронной Стражи, дворянин и ветеран, в последней Керионской кампании отличившийся! Из рук самого герцога ло’Тайлири именной кинжал за храбрость получил!

Обиженно покосившись на стоявших у порога таможни столичных хлыщей, полусотник снова перевел взгляд на арку портала. Сколько раз уж видал, а не перестает удивляться. Это кто ж такую махину выстроил? И как? Не в человеческих это силах! Больше ста локтей в высоту, вся покрыта искусной резьбой, в проеме клубится туман, что означает – портал в режиме ожидания. Ходят слухи, что в Диких Землях нашли еще несколько таких же, только их господа маги не смогли заставить работать, они так и остались бесполезными каменными громадинами. Один рабочий портал есть у королевства – этот. И ведет он в другую каверну, на территорию Торийского царства, большой и богатой страны. Игмалион в свое время пытался воевать с ней, да только через портал много воинов не проведешь – не пропускает больше пятидесяти человек за раз, да и то цепочкой. Это произошло вскоре после того, как древнюю арку обнаружили и запустили. Торийцы легко отбились и с тех пор держат со своей стороны у выхода из портала несколько боевых полков. Потом королевство и царство помирились, нашли общий язык, подписали несколько договоров и начали интенсивно торговать.

– Господин полусотник! – Дорс вздрогнул, услышав над самым ухом голос одного из столичных хлыщей. Подошедший незаметно мужчина был одет в черный шерстяной костюм, какие обычно носили опытные путешественники. Бывалая, видать, гадина, постоянно по стране катается и нервы людям портит. Из какой, интересно, он службы? Никаких знаков различия нет. Ну да ладно, фиг с ним, из какой бы ни был – все равно паскуда, видно по повадке.

– Чего? – недовольно буркнул Дорс, когда дальше молчать стало уже невежливо.

– Вы провели беседу с личным составом о повышении бдительности?

– Провел, естественно, – пробурчал полусотник, с трудом подавив ругательство. – Только зачем оно нужно, сударь?

– Ожидаем прохода через портал врага короны, – по-змеиному усмехнулся хлыщ. – Вам вчера уже говорили.

Ну да, как же! Врага короны! Опять какие-то гнусные подковерные игры, которые старый служака ненавидел всей душой. Видать, этот хлыщ из варла[8 - Варл – сокращенное название второго аррала.], а с людьми оттуда нужно держать ухо востро – на раз пришьют государственную измену, бывали случаи. Лучше им в лапы не попадаться, безопаснее со стаей зорхайнов[9 - Зорхайны – местная летающая нечисть, нечто вроде оборотней. Первые годы после обращения зорхайны неразумны, разум обретают позже, но доживает до этого один из двадцати-тридцати, а то и меньше – слишком агрессивны в неразумном состоянии.] в одиночку столкнуться. Вон, сотника Эггема вспомнить – толковый офицер был, да не то и не при тех ляпнул. За что и загремел на каторгу. Уж как за него ходатайствовали, даже сам маршал ло’Норрейни, командующий пограничной стражей, вступился, но не помогло. Точнее, как будто помогло, но… Зарезали «при попытке к бегству», когда поняли, что придется отпускать. На претензии потом развели руками – мол, бывает…

– Запомните, бдительность и еще раз бдительность, – продолжил варлин, сверля полусотника тяжелым взглядом, от которого тому захотелось зарыться куда-нибудь поглубже. – Упустим человека, которого должны найти, – все головы лишимся. Дело слишком серьезное, прошу отнестись к нему со всей ответственностью. И подчиненных настроить также.

– Как скажете, да-нери… – несколько удивленно пробормотал Дорс.

Головы можно лишиться? Всем? Даже этим хлыщам? Кого же они ловят-то? Нет, лучше не знать – меньше знаешь, крепче спишь. А особенно это касается грязных дел варла – второй аррал шутить не любит, излишне любопытных давит без сомнений. Причем тихо – одним далеко не прекрасным утром ты просто не проснешься. Яд или магия – на этих сволочей работает немало визуальных и стихиальных магов. Но раз так, то лучше и в самом деле прочистить мозги рядовым стражникам, а то привыкли, что здесь они сами себе хозяева, лениться начали, строить из себя невесть кого. Сейчас так нельзя, вот закончится все, столичные гости уберутся, тогда можно будет служить по-прежнему. Одно жаль – сегодня через портал пойдет богатый караван, повезет лианское вино и черное дерево, и стража рассчитывала на богатое подношение от купцов, а не выйдет. Придется строить из себя неподкупных. Полусотник тяжело вздохнул, поклонился варлину и быстрым шагом двинулся к своим людям, где сразу принялся орать и раздавать плюхи нерадивым, одновременно знаками показав помощникам,
Страница 3 из 19

что ситуация хуже некуда. Те все поняли правильно и тоже начали гонять рядовых, выстраивая их таким образом, чтобы из портала и мышь не выскользнула незамеченной.

Дерт Хеннор, старший следователь второго аррала, еще некоторое время смотрел на мечущегося полусотника, насмешливо ухмыляясь. Нелюбовь армейцев и пограничной стражи к варлинам была общеизвестна и никого не удивляла. Он покачал головой – и что эти идиоты делали бы, если бы варл не стоял на страже интересов короны, если бы не снабжал их своевременно нужной информацией? Впрочем, не до них, самим бы не опростоволоситься. Надо же, Торийское царство из соседней каверны зачем-то решило стакнуться с дорскими аристократами, все еще не желающими смириться с завоеванием Игмалионом их родины тридцать пять лет назад. Уж давили их, давили, а они никак не угомонятся. Придется еще раз почистить эти конюшни, и основательно. Главное, узнать, к кому пойдет гонец, а там уж Мертвый Герцог, как за глаза называли главу второго аррала, разберется. И выяснить это – его, Дерта, задача. И он выяснит, не упустит гонца. Другого пути, кроме как через портал, у того нет, а здесь перекрыто все. Муха не пролетит незамеченной, не говоря уже о человеке. Старший следователь искренне надеялся, что это так, ибо провал будет стоить ему очень дорого.

Повезло, что успели добраться до острова Хорн, где располагается портал, вовремя – сегодня ожидается прибытие крупного каравана. Слава Троим, что такие караваны прибывают нечасто, а одиночные путники – еще реже. Последний пришел больше полутора декад назад. По очень простой причине: слишком дорого обходится эксплуатация портала, потому и плата за переход огромна – не каждый может позволить себе отдать такие деньги, только очень обеспеченные люди. Так было сделано по негласной договоренности между Игмалионом и Торией. Официально никому не запрещалось перемещаться из каверны в каверну, но лучше такого не допускать, вот соответствующие службы и установили ценовую границу. Если кто-нибудь сумеет заплатить нужную сумму, то пусть себе идет, раз достаточно богат, богатым многое позволено. Главное, чтобы ремесленники и крестьяне сидели на месте, а не шлялись по другим кавернам в поисках лучшей доли. Так ведь можно и без податного сословия остаться.

– Начинается, Дерт, – подошел к нему младший следователь, Ирлен Шаор.

– Разве?

– Сам глянь – туман в верхней части арки изменил цвет. Первый признак.

Действительно, под самой перекладиной портальной арки туман из серого стал голубоватым, затем розовым, после чего по нему покатились световые волны. Из ниоткуда возник тяжелый гул, сотрясающий землю вокруг. Арку перечеркнуло несколько молний, запахло, как после грозы. В центральной части портала завертелся вихрь, что-то грохнуло, завыло, раздался мерный барабанный бой и… из тумана один за другим потянулись тяжело груженные ульхасы и тирсы[10 - Тирсы – некое подобие лошадей, только покрытых чешуей, произошедшие от травоядных ящеров. Не переносят низких температур. Холодные зимы в каверне Игмалион бывают только на Дорском и Ойнерском полуостровах и в Диких Землях. В этих местностях зимой приходится обходиться медлительными ульхасами и быками. В Торийском царстве зимы практически нет, вместо нее существует сезон дождей, поэтому торговцы по привычке и захватили тирсов – их придется оставить на острове в теплых конюшнях, перегрузив поклажу на ульхасов или быков.], сопровождаемые непривычно одетыми людьми.

Стражники тут же взяли оружие на изготовку, маги приготовили боевые заклинания, варлины насторожились и впились глазами в торийцев. На вид люди как люди, разве что непривычно смуглы да одеты в шерстяные халаты поверх теплых ватных штанов. На головах круглые шапки, от одного вида которых хотелось смеяться, но никто себе этого не позволил – уроженцы царства крайне обидчивы, так и на дуэль можно нарваться, а бойцы там не слабые. Были прецеденты. Впрочем, так одеты оказались не все, некоторые из чужеземцев носили короткие полушубки и меховые треухи. Ничего удивительного – в их каверне не одна страна, а множество мелких. Торийское царство – самая большая, но все равно втрое меньше Игмалиона.

Как только все чужеземцы оказались на игмалионской территории и портал закрылся, снова приняв обычный вид, их тут же начали сортировать и разводить по кабинетам таможни для допроса. Благо Дерт привез с собой достаточное количество опытных следователей и допросчиков. Впрочем, к купцам проявляли максимум уважения – ссориться с ними не стоит, себе дороже обойдется. Слишком прибыльна торговля между кавернами, слишком многие высокопоставленные люди в ней заинтересованы.

Внимание Дерта привлек сумрачный молодой парень лет двадцати с небольшим. Чем привлек? Следователь не знал, но его интуиция буквально взвыла при виде быстрых взглядов исподлобья, которые чужак бросал вокруг. А своей интуиции он обычно доверял. Заинтересовавший варлина человек был одет в потертый, далеко не новый полушубок из незнакомого меха, на голове – какая-то странная шапка, закрывающая только уши и оставляющая открытым затылок. Штаны шерстяные, но тоже поношенные, сапоги явно вскоре каши запросят, едва держатся и все в заплатах. Лицо ничем не примечательно, разве что глаза выделяются – ярко-синие, такие обычно бывают у сильных визуальных магов. И волосы черные, что для Игмалиона непривычно, в королевстве встречается очень мало черноволосых. Кожа немного темнее, чем у игмалионцев, но значительно светлее, чем у дорийцев. Значит, не уроженец царства.

Следователь жестом подозвал помощника и буркнул, показав на парня:

– Этого ко мне на допрос. И стражу возле двери поставьте.

– Думаете, он?..

– Не знаю. Но проверить обязан.

Резко выдохнув, Кенрик шагнул в разноцветный туман. Вот и свершилось то, о чем он так долго мечтал – он наконец-то покинул родную каверну, где в последние годы не видел ничего хорошего. Юноша шел сквозь туман и ждал, когда наконец увидит страну, в которой надеялся найти свою судьбу. Вот мелькнул первый просвет, затем отблеск неба, и щеки ожгло холодным ветром – торийские стражи Перехода предупреждали, что в Игмалионе сейчас холодно, так оно и оказалось.

Первым, что увидел Кенрик, выходя из портала, были бесчисленные воины с арбалетами в руках, несколькими рядами окружившие арку. Помимо них вдали виднелись люди в серой и черной одежде непривычного покроя. На всех полушубки и меховые треухи, закрывающие уши и затылок. Лица светлые, почти белые, что после трех лет в Дорском царстве казалось странным. Да о чем речь – на него самого смотрели, как на невиданное чудо, хотя кожа юноши была темнее, чем у игмалионцев.

– Внимание! – с неприятным гортанным акцентом заговорил выступивший вперед воин с богатой перевязью, видимо, офицер. – Всем прибывшим пройти в здание таможни для допроса и досмотра. Прошу не оказывать сопротивления, и все будет хорошо. Никто не намерен причинять вред вам или вашему имуществу! Прошу помнить, что, согласно нашим законам, не получивший разрешения на пребывание на территории королевства не имеет права на это и будет выдворен с применением силы.

Об этом Кенрик раньше слышал и поежился. А вдруг он чем-то не понравится таможенникам?
Страница 4 из 19

Вдруг обратно отправят? Что тогда делать? Юноша не знал, но истово надеялся, что этого не случится. В Тории ему делать совершенно нечего. Снова возвращаться в местную управу помощником писаря? Пусть избавят Трое[11 - Трое – боги мира, в котором расположен Игмалион. Альтери, повелитель Жизни; Найтери, повелитель Света; Хальтери, повелитель Мрака.] от такого!

– Благословение Троих, – произнесли, подходя к нему, двое воинов. – Следуйте за нами, молодой человек.

– И вас, почтенные, пусть они благословят… – низко поклонился Кенрик. – А куда идти?

– За нами, – повторил один из подошедших.

Счастье еще, что в Игмалионе говорят на том же языке, что и дома у Кенрика. Казалось бы, невозможно – разные каверны, никто не знает их реального расположения относительно друг друга, а язык одинаковый. Чудеса, если разобраться. В свое время, узнав об этом, юноша сильно удивился и долго пытался понять, как такое вообще возможно, но так ничего и не понял. Однако был рад – не пришлось в срочном порядке учить чужой язык.

Шли недолго, воины завели Кенрика в здание таможни, провели по нескольким коридорам и остановились возле самой обычной, ничем не примечательной двери.

– Вам туда, – хмуро бросил один.

– А кто там?

– Господин допросчик. Идите, он ждет.

Взяв себя в руки, Кенрик осторожно постучал.

– Войдите!

Он толкнул дверь и вошел. За столом напротив входа сидел светловолосый мужчина средних лет с пронзительным взглядом. Его лицо было непроницаемым.

– Благословение Троих, почтенный! – склонился в низком поклоне юноша.

– И вам того же, – безразлично ответил допросчик. – Проходите, присаживайтесь. Вещи прошу сдать моему помощнику для досмотра.

В кабинете, как выяснилось, находился еще один человек, но Кенрик его сперва не заметил. Скользкий какой-то, одним своим видом вызывающий отвращение молодой мужчина, с губ которого не сходила снисходительная ухмылочка. Юноша едва не вздрогнул, только крайним напряжением сил удержавшись от этого, и покорно отдал ему дорожный мешок со своими скудными пожитками. Ничего запрещенного к провозу он с собой не имел, поэтому не нервничал по поводу досмотра. А вот допрос Кенрика беспокоил, и сильно. Что говорить? Правду? Ни в коем случае! Знает ведь, что творят с потенциальными визуальными магами в той же Тории. Видел костры и колесования! Правда, здесь другая каверна, другая страна со своими законами. Ходят даже слухи, что здесь визуальных, наоборот, уважают, что здесь им раздолье. Но так ли это? А вдруг нет? Лучше не рисковать, мало ли…

Юноша понятия не имел, что в этот момент совершает самую страшную ошибку в своей жизни: скажи он правду, его судьба стала бы совсем иной, не довелось бы пройти через все, что ожидало впереди. Не раз в будущем Кенрик проклинал себя за глупость, но прошлого было не вернуть. Ведь, в отличие от его родной каверны, здесь визуальные маги действительно ценились. Сообщи он, что обладает даром визуала, юношу проверили бы и за счет казны отправили в столицу – учиться в Антрайне, Академии Визуальной Магии. Опять же за счет казны.

– Насколько я понимаю, вы не из каравана? – поинтересовался допросчик.

– Вы правы, почтенный, – кивнул юноша. – Просто примкнул к нему. Никто не станет ради одиночных путников активировать портал.

– Это уж точно, – как-то странно усмехнулся игмалионец. – Что ж, приступим. Можете называть меня да-нери Хеннор. Разговор нам предстоит долгий, так что располагайтесь поудобнее. Итак, кто вы? Откуда?

– Кенрик Валльхайм из вольного города Ронгедорма, да-нери. Вот мои документы.

Он выложил на стол подписанную на торийском пограничном пункте портала потрепанную подорожную, полученную перед изгнанием из родного города. Да-нери Хеннор изучил ее, особое внимание уделив печатям пограничных служб, а печатей этих там хватало – за последние пять лет куда только судьба Кенрика не забрасывала. Правда, добравшись до городка, невдалеке от которого располагался портал, он два года не двигался с места, пытаясь заработать денег на переход. И сумел сделать это буквально чудом.

– С какой целью вы посетили королевство Игмалион? – Допросчик положил подорожную на стол.

– Эмиграция… – с трудом выдавил из себя юноша. – Я слышал, что в Игмалионе любой может поступить в университет. Я хорошо умею работать с информацией. С архивами. У меня рекомендательные письма есть… там в мешке…

Он показал дрожащим пальцем на стол у окна, на котором помощник допросчика разложил его вещи. И осматривал каждую чрезвычайно внимательно, что-то записывая в своей тетради. Кенрик не понимал, что происходит, – досмотров он проходил немало, но столь дотошного еще ни разу не бывало. Чем мог заинтересовать пограничную стражу королевства нищий писарь?..

– Письма мы обязательно посмотрим, – кивнул допросчик. – Позже. Но скажите, почему вам не сиделось в родном городе? Разве там нет университетов?

– Один есть… – неохотно признал юноша. – Но туда так просто не поступишь. Обучение стоит очень дорого, у моего отца не было столько денег.

– А кто ваш отец?

– Старший писарь городской управы вольного города Ронгедорма.

– Вы во второй раз повторяете – «вольный город», – нахмурился да-нери Хеннор. – Что это значит? Что город не принадлежит ни одному государству?

– Именно так, почтенный, – подтвердил Кенрик. – Ронгедорм – город-государство. Вокруг него расположены десятки мелких стран и таких же вольных городов.

– И никто не пытается взять их под свою опеку? – удивленно приподнял брови допросчик.

– Многие пытались, – ответил юноша. – Последний раз это случилось около пятнадцати лет назад, герцог Новайра тогда решил захватить все, что сможет. Но вольные города выставили объединенное войско и размазали его полки по земле.

– Надо же… – удивленно покачал головой да-нери Хеннор. – Но вы так и не ответили, почему вам не сиделось дома. Что заставило вас уйти?

– Меня изгнали… – едва слышно прошелестел Кенрик, в уголках его глаз блеснули слезы. Воспоминания о случившемся до сих пор жгли душу огнем обиды.

– За что? – тут же насторожился допросчик.

– Я работал с документами в городском архиве и случайно забрался в запретную его часть… – понурился юноша, решив не скрывать ничего, кроме главного. – И прочел кое-какие старые документы. Которые рассказывали правду об основании города, полностью опровергающую общепринятые легенды. Сказал об этом отцу, а он побежал в магистрат и доложил… Он меня предал… Меня тем же вечером арестовали…

– И вас после этого всего лишь изгнали?! – изумился Хеннор. – У нас вас тихо удавили бы, пока не успели проговориться. Ронгедормские магистры, или как их там, очень гуманно с вами обошлись, молодой человек.

– Может быть… – сжал кулаки Кенрик. – Но отец…

– Ваш отец поступил абсолютно верно, – насмешливо бросил допросчик. – Если бы вы немного подумали, то и сами поняли бы это.

– Верно?! – расширились глаза юноши. – Почему вы так считаете, почтенный? Ведь он предал родного сына!

– Давайте разберемся, – еще более насмешливо предложил да-нери Хеннор. – У вас есть братья или сестры?

– И те и другие…

– Все ясно. Теперь предположим, что ваш отец не донес. Вы рассказали бы о своих находках друзьям или
Страница 5 из 19

приятелям?

– Ну, наверное…

– Вот видите? – усмехнулся допросчик. – Из этого следует, что по городу пошли бы ненужные слухи. И кто-то другой обязательно довел бы их до сведения магистрата. Там быстро выяснили бы источник. И нейтрализовали его. То есть всю вашу семью либо обвинили бы в предательстве и казнили, либо тихо уничтожили бы. А так обошлось только вами. И то – вас даже не казнили, а всего лишь изгнали. Что же получается? Да, лично вас отец предал, но спас тем самым остальных своих детей. Как бы вы сами поступили на его месте?

– Не знаю… – пролепетал юноша, никогда до сих пор не смотревший на происшедшее с такой точки зрения.

Перед его глазами стояло виноватое лицо отца. Лицо, в которое он, уходя, плюнул с презрением. А дело-то вон в чем… Папа младших спасал… Трое Благословенных! Ну почему этот мир так гнусен?! Почему ради того, чтобы спасти одного, нужно предать другого? В ушах звучали едва слышные слова: «Прости, сынок… Я не мог иначе…» А он в ответ плюнул и проклял… Сказал, что у него нет больше отца. Гроша не взял, швырнув протянутый им кошелек в пыль, и ушел не оглядываясь. И как же Кенрику сейчас было стыдно…

– Вижу, поняли кое-что. – Да-нери Хеннор отметил заалевшие щеки юноши и снова усмехнулся.

– Понял… – с трудом выдавил тот.

– Хорошо, с вашим изгнанием из Ронгедорма все ясно, хотя мы к нему еще вернемся. Когда это произошло?

– Примерно пять лет назад.

– И чем вы занимались эти пять лет? Почему вам пришло в голову покинуть родную каверну?

Кенрик тяжело вздохнул и приступил к рассказу. А рассказать было что: и голодал, и холодал, и бит бывал, и в тюрьму попадал – слава Троим, ненадолго. За бродяжничество. Выжить, как ни странно, помогла грамотность – грамотных людей в родной каверне было мало, писарей не хватало. Но он нигде не чувствовал себя дома и через несколько месяцев, немного заработав, снова срывался с места и пускался в путь. Так постепенно и добрался до самой крупной страны в родной каверне – Торийского царства.

О том, что случилось дальше, вспоминать не хотелось. Именно там юноша узнал, что потенциально является визуальным магом. Об этом сказал ему умирающий бродяга, на которого Кенрик наткнулся на обочине дороги вскоре после пересечения границы Тории. Никто из проходящих и проезжающих мимо местных жителей не обращал внимания на слабые стоны изможденного, залитого кровью человека – видимо, для них такое было в порядке вещей. Кенрика это потрясло больше всего, в тот момент он окончательно разуверился в людях и понял, что от них стоит ждать только подлости и жестокости. Никто не поможет в беде, никто не протянет руку помощи. Но сам юноша так не мог и бросился к несчастному. Тому досталось подкованным копытом ульхаса, и поделать ничего было нельзя – ребра и печень бродяги превратились в кашу. Однако Кенрик сидел с ним, смачивая губы водой и вытирая со лба холодный пот, пока тот не отдал Троим свою грешную душу.

Перед смертью бродяга сообщил юноше о том, что он тоже визуальный маг, которых в родной каверне заживо жгут или колесуют. В любой стране! Кенрик поначалу просто не поверил, хотя это и объясняло многие странности в его короткой жизни. Да что там, он просто перепугался – на костер или плаху никак не хотелось. А бродяга продолжал лихорадочно шептать о своем стремлении попасть в соседнюю каверну, в королевство Игмалион, где визуалов, по слухам, не преследовали – наоборот, там существовала Академия Визуальной Магии, куда принимали любого одаренного. И даже платили ему королевскую стипендию! Не договорив, он в последний раз дернулся и замер.

Похоронив мертвеца в ближайшем овраге, Кенрик поспешил прочь. Он был в ужасе. Ведь если бродяга сказал правду, то первый же встречный стихиальный маг обнаружит его сущность и сдаст властям. Ему доводилось видеть казни визуалов, страшные казни. Оказаться на их месте? Нет, только не это!!! Юноша убеждал себя, что несчастный ошибся, но вновь и вновь возвращался к этой мысли. А вдруг не ошибся? Если так, то его все равно когда-нибудь обнаружат. Что из этого следует? Только одно: в самом деле нужно бежать туда, где визуалов не преследуют. Проход в каверну Игмалиона существовал всего один – древний портал на юго-восточной окраине Торийского царства, возле городка Таланабад. Он внезапно открылся немногим меньше шестидесяти лет назад и с тех пор находился под охраной царских войск. Еще немного поразмыслив, Кенрик отправился туда. По очень простой причине – он хотел жить.

По дороге юноша всеми силами избегал встреч с магами, что, впрочем, оказалось совсем не трудно – стихиалов в царстве было немного, царь их не жаловал и установил для «колдунов» очень высокие налоги. Значительно позже Кенрик выяснил, что магия в его родной каверне вообще мало развита по сравнению с тем же Игмалионом. Даже стихиальная. И не только магия – наука тоже.

Полгода заняла дорога до Таланабада – шел пешком. А добравшись, Кенрик узнал, что переход в другую каверну стоит больше ста пятидесяти золотых. Заработать такие деньги даже самый опытный писарь мог разве что лет за десять. Да и то, если не есть, не пить и не спать. Однако сдаваться юноша не собирался. Он легко устроился в городскую управу помощником писаря с довольно неплохим по местным меркам жалованьем – имел при себе рекомендательные письма из двух городов, где прежде работал, – и начал искать способы добыть еще денег. Чем Кенрик только не занимался! В свободное время вел переписку нескольких торговых домов, наводил порядок в архивах аристократов, обучал грамоте богатых недорослей. На сон оставалось часа по четыре в сутки. Но юноша не унывал – у него появилась цель в жизни, и ради этой цели он шел на все.

В конце концов удача улыбнулась Кенрику – живший в тридцати милях от города паша знатного рода обратился к нему, желая найти нужную информацию в своем огромном, очень старом архиве. Не сразу обратился, сперва больше полутора лет присматривался к чужеземцу, опрашивал его клиентов, а только затем решился нанять. Юноша навел в архиве идеальный порядок и нашел нужные документы, которые, как оказалось, требовались паше, чтобы отсудить у соседей часть земель. Он выиграл суд и не остался неблагодарным – заплатил столько, что, прибавив собственные сбережения, Кенрик смог не только заплатить за переход, но и имел при себе еще семнадцать золотых. Не такие уж маленькие деньги, на год безбедной жизни точно хватит. И хорошо – неизвестно еще, удастся ли сразу найти работу в Игмалионе.

Кенрик рассказал допросчику почти все, в том числе и о бродяге. Не упомянул лишь о своем даре визуала и солгал, пересказывая то, что услышал от несчастного. По его словам, тот говорил о своем стремлении учиться и том, что в Игмалионе любой желающий может поступить в коронный университет, а сам бродяга шел к порталу, но не дошел.

– И вы поверили первому встречному? – Допросчик удивленно посмотрел на юношу.

– Не сразу, – покачал головой тот. – Я начал расспрашивать людей, бывавших в королевстве. Многие подтвердили слова бродяги. Тогда я и решил идти сюда.

– Что ж, похвальная целеустремленность, – как-то непонятно усмехнулся да-нери Хеннор. – В общем, вам не солгали. В Игмалионе действительно существуют четыре коронных университета,
Страница 6 из 19

в которые может поступить любой желающий. Но возьмут его только в том случае, если результаты сданных вступительных экзаменов будут достаточно хороши. А добиться этого не так-то просто – требования очень высоки.

– Я справлюсь! – заверил Кенрик. – Я со всем справлюсь!

– Хорошо, поверю вам, молодой человек, – кивнул допросчик. – Разрешение на проживание вы получите. Советую поступать в Онгерский университет. До Беремского, конечно, на семьсот миль ближе, но он значительно хуже. В столичный даже не пытайтесь соваться, там такой конкурс, что только гений поступит. А до Веклитского слишком далеко – это другой конец страны, на дорогу туда потратите больше года. Да и климат в Веклите отвратительный, даже летом сплошные дожди.

– Благодарю за совет!

– Не за что, – широко улыбнулся Хеннор, которому юноша напоминал его самого в молодости. – Но перед тем, как мы с вами распрощаемся, попрошу подробно описать все, что с вами случилось. А также то, что вы обнаружили в архиве Ронгедорма. И, естественно, общепринятые легенды. Хочу сравнить. Все письменно – вам как опытному писарю это труда не составит.

– С удовольствием! – Кенрик обрадовался возможности хоть так досадить магистрату родного города, изгнавшему его, как он считал, ни за что.

– Кстати, карты вы читаете?

– Да.

– Отлично. Мой помощник даст вам карту вашей каверны. Посмотрите, возможно, найдете в ней какие-нибудь неточности.

– Но я далеко не всю ее знаю… Только места, где сам побывал.

– Вот их и посмотрите на карте. – Допросчик глядел на юношу с каким-то нехорошим интересом, отчего тот внутренне ежился. Это что? Проверка на лояльность? Возможно. Ему нет никакого дела до стран своей бывшей каверны. Пусть Игмалион их хоть все под себя подгребет!

Вскоре Кенрика посадили за свободный стол и развернули перед ним карту. Как ни странно, он сразу нашел несколько ошибок – границы вольных городов были нарисованы неправильно. Да и прилежащие к ним страны оказались изображены с ошибками, даже названия некоторых неверны. Юноша исправил, что знал, и карту забрали. А затем перед ним положили стопку бумаги и письменные принадлежности. Обмакнув перо в чернильницу, Кенрик приступил к делу. Работалось на удивление легко. Впереди маячило светлое будущее – впервые за последние пять лет у него появилась надежда.

Глядя на склонившегося над столом юношу, Дерт неспешно размышлял. История ронгедормца была слишком нелепа, а потому правдоподобна. Слишком правдоподобна. Это и вызывало подозрения. Очень похоже на тщательно проработанную легенду. Тем более что в чем-то юноша солгал. Ложь опытный следователь умел чувствовать отлично и уловил, что Кенрик сказал ему не все. Но ведь легенда – ложь изначально… Почему тогда ему кажется, что ронгедормец солгал только в какой-то мелочи? Впрочем, его история могла быть и правдивой, он всего лишь скрыл то, что является гонцом. Или не является? Как понять?

Еще немного подумав, старший следователь принял решение взять Кенрика в дальнейшую разработку. Чем-то тот ему понравился – умеет смотреть, видеть и делать выводы из увиденного, а это ценное качество. Если он все же не гонец, то может оказаться полезным для королевства. Желательно, чтобы юноша в таком случае попал на обучение именно в Онгерский университет – кузницу кадров для второго аррала. Надо будет обязательно написать ректору и своему бывшему декану, чтобы к ронгедормцу внимательно присматривались. Но это опять же если он ни в чем не замешан – иначе разговор будет совсем другим.

– Простите, пожалуйста, – поднял голову юноша, – я закончил.

– Закончили? Вот и отлично. Возьмите вашу подорожную, я ее подписал. Вам разрешено жить на территории Игмалионского королевства. Въездная пошлина – два золотых. Они у вас есть?

– Да, есть, – с облегчением улыбнулся Кенрик, доставая кошель и кладя две монеты на край стола. – Вот, прошу вас.

– Тирет, прими, проведи по ордеру и выдай молодому человеку квитанцию, – приказал Дерт помощнику.

Тот, ни слова не говоря, сделал необходимое. Юноша бережно спрятал отданные ему бумаги за пазуху и просительно посмотрел на следователя.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался Дерт.

– А вы не могли бы мне подсказать, как добраться до Онгера? А то я Игмалиона совершенно не знаю…

– Очень просто. Через час отходит паром до материка, цена – два серебряных дирхема. Он приходит в поселок Лонвайр, оттуда только одна дорога, идущая по побережью – к городу Дарлайн. Из Дарлайна направляйтесь в Страйн, он стоит на берегу Круглого озера, там найдете корабль до Горта. Из Горта не слишком далеко до Берема, а оттуда, через перевалы, доберетесь уже и до Онгера. Если повезет, будете на месте месяцев через пять-шесть. Как раз к началу лета, когда проводятся вступительные экзамены.

– Спасибо! – поклонился Кенрик.

– Пожалуйста, – задумчиво посмотрел на него Дерт. – Можете быть свободны.

– Благословение Троих вам, да-нери!

– И вам того же.

Юноша вышел, а следователь повернулся к помощнику и спросил:

– Что думаешь?

– Что-то неправильно, – ответил тот. – Слишком хорошее впечатление производит парнишка. Не фальшивка ли?

– Все возможно. Распорядись, чтобы маги поставили на него метку.

– Сейчас сделаю. Кому думаете поручить слежку?

– В Дарлайне у нас есть опытный агент, граф ло’Тарди, – криво усмехнулся Дерт. – Он на таких делах собаку съел. Вот пусть и займется мальчишкой.

– Э-э-э… – Помощник сморщился, словно съел что-то кислое. – Этот интриган имеет свойство чересчур увлекаться, если помните…

– Ничего, – хохотнул следователь. – Используем его недостатки для пользы дела.

– Я что-то не понимаю вашего замысла…

– Позже поймешь. А теперь иди к магам, мальчишка не должен уйти с острова без метки. Графу передашь, чтобы глаз с него не спускал, как только найдет.

– Как прикажете, – поклонился помощник, затем скрылся за дверью.

А Дерт еще долго сидел, погрузившись в размышления. Кроме Кенрика, в караване никого подозрительного не оказалось – самые обычные купцы, которые уже не в первый раз прибывали в Игмалион. Интересно, мальчишка гонец или нет? Что ж, время покажет. Главное – не упустить его, не позволить уйти из-под наблюдения. Пожалуй, лучше подстраховаться и поручить слежку не только неугомонному графу, но и еще кому-нибудь. Но кому? Есть только одна кандидатура. И пусть данное обстоятельство останется для ло’Тарди секретом, а то он слишком много о себе возомнил.

Глава 2

Граф все еще спал после вчерашнего перепоя, и Нир, пользуясь этим, решил почитать купленный позавчера по случаю новый роман столичного писателя Берда ло’Майри – говорят, что донельзя скандален и чуть не попал под запрет второго аррала и что этого не случилось только благодаря заступничеству самого короля. Интересно будет прочесть и самому сделать выводы. На слово другим людям сын провинциального барона не верил с раннего детства. Раз уж родные братья только и знали, что лгать ради малейшей выгоды, то чего ожидать от чужих людей?

Однако чтение не увлекло, сами собой в сознании заскользили непрошеные воспоминания о недалеком прошлом. Как будто недалеком – всего два года назад баронет покинул отчий дом, но ему казалось, что прошли столетия.
Страница 7 из 19

Сколько всего случилось за это время! Бездна событий! Не сравнить со скучным существованием в ветхом замке небогатого барона ло’Хайди. Там годами и десятилетиями ничего не менялось, все та же бедность, притворяющаяся скромностью. И было-то у отца – три крохотные деревеньки, в которых крестьяне сами едва сводили концы с концами. Не отбирать же у них последнее? С голоду ведь перемрут. И что тогда? Нет, бывали, конечно, идиоты, поступавшие так, но они очень быстро разорялись. Вот ло’Хайди и не усердствовал особо, даже мясо появлялось на господском столе только после охоты – благо леса рядом с замком кишели живностью. Сам барон со старшими сыновьями днями пропадал там, то и дело отсылая домой туши лосей, кабанов и прочей живности, где их коптили, солили и сушили. Шкуры пушных зверей выделывали и хранили для продажи – дополнительная прибыль в баронскую казну.

Младшего сына отец не слишком любил – уж очень болезненным тот уродился, да и внешность его заставляла барона сомневаться в своем отцовстве. Ни на кого в роду не походил Нир, был низкорослым, хлипким, сутулым, одна нога короче другой. На лице мальчишки после оспы, которой он переболел в раннем детстве, словно демоны просо молотили. Поэтому Нир после смерти матери, которая случилась, когда ему исполнилось пять лет, оказался предоставлен самому себе. Разве что заставили изучать науки, необходимые сыну аристократа – на то в замке имелся учитель манер, противный и въедливый старикашка, не раз поровший Нира за, как он выражался, лень. И это при том, что, в отличие от старших братьев, младший сын барона прекрасно читал, писал и знал на память множество героических баллад! Значительно позже юный баронет понял, чем обязан этому старику – тот потому и порол, что видел: мальчишка способен на большее, но не стремится к этому. Благодаря учителю Нир пристрастился к чтению и с тех пор пропадал в замковой библиотеке. Кто-то из предков явно был книгочеем и собрал больше пятисот книг. В основном, правда, разного рода романов, но изредка попадались серьезные труды по истории каверны и даже по социологии. Мало, правда, но и то хорошо.

Так Нир и жил бы до сих пор, но, когда ему исполнилось восемнадцать, судьба юноши внезапно изменилась. В замке ло’Хайди ненадолго остановился приехавший по каким-то своим делам столичный граф Дорес ло’Тарди. В первый же вечер графу что-то понадобилось в библиотеке, и он зашел туда. Юноша настороженно встретил нежданного гостя, однако слово за слово – и настороженность ушла. Нир был в восторге – он за всю свою жизнь не встречал столь начитанного и умного человека. Ло’Тарди оказался первым, кто не посмеялся над субтильным баронетом и его увлечениями. Конечно, отец со старшими братьями подшучивали над ним без злобы, добродушно, сын и брат все-таки, но все равно было обидно.

Граф много рассказал любопытному юноше. Он, оказывается, постоянно путешествовал по всей каверне. От Восточного Кирлейна, милях в двухстах от которого и располагался замок барона ло’Хайди, до Диких Земель на крайнем западе. Нир отчаянно завидовал ему – сам он всегда мечтал побывать везде, где только можно. А особенно в столице, Игмалионе. Отец говорил, что этот гигантский город производит странное, даже зловещее впечатление – построен из темно-красного камня, весь усеян высокими башнями, обиталищами магов. Причем городские улицы идут концентрическими кругами вокруг королевского дворца – никто не вправе выстроить ни единого здания, нарушающего общий стиль и стоящего не там, где определит девятый аррал – архитектурная служба короны. Новую столицу выстроили в устье Шалайской бухты около ста лет назад, выстроили по четкому плану, утвержденному лично его величеством. С тех пор провинциалы, попав в Красный город, как еще именовали Игмалион, ходили по нему с раскрытыми ртами. Слишком необычен он был, слишком отличался от остальных городов страны. Ниру хотелось увидеть все это самому, но возможности не было – его отца еще лет двадцать назад отставили от двора, запретив появляться в столице под угрозой казни. Причины юноша не знал, а сам барон помалкивал. Расспрашивать же его сыновья не решались – отец отличался свирепым нравом, мог вместо ответа и кулаком приголубить.

Тогда-то Ниру и пришла в голову светлая идея уговорить ло’Тарди взять его с собой – тот обмолвился, что давно ищет себе достаточно образованного и неглупого секретаря, да все никак найти не может. Уговаривать пришлось долго, граф устроил юноше настоящий экзамен. Ответы экзаменуемого удовлетворили его, и ло’Тарди, задумчиво хмыкнув, пообещал поговорить с хозяином замка. Нир всю ночь не спал от волнения – отец ведь мог и не отпустить сына незнамо куда! Однако все прошло как по маслу, барон не особо сопротивлялся, только долго читал юноше нравоучения, требуя не уронить честь древнего рода. Даже денег немного с собой дал, что было совсем уж на него не похоже. Только через год Нир узнал причину – граф не просто так путешествовал по стране. Он являлся одним из доверенных агентов второго аррала, а с людьми из этой жутковатой службы мало кто рисковал спорить – чревато большими неприятностями. Вот и барон ло’Хайди не рискнул.

С тех пор они с графом нигде не задерживались дольше чем на месяц. Прошли и проехали полстраны, но, к величайшему сожалению Нира, границу восточной половины, Илайский перешеек, не пересекали. А столица находилась на западе на полторы тысячи миль западнее перешейка. Юноша тяжело вздыхал, но понимал, что от самого ло’Тарди мало что зависит, он выполняет приказы вышестоящих. Не раз им приходилось в дороге сражаться с разбойниками – граф отменно владел мечом и сумел даже научить кое-чему своего юного секретаря. Немногому, но и то хорошо – Нир мог теперь дать отпор. С мастером, конечно, не справился бы, но от мужика, которого ничему толком не учили, отмахаться был способен. А арбалетом вообще овладел лучше многих, благо особых сил такое оружие не требовало.

– Нир, зорхайн тебя раздери, рассолу неси! – Разъяренный рык заставил юношу подпрыгнуть.

О, господин граф изволили проснуться! И теперь страдают. Хихикнув, юноша налил из кадки, стоящей в углу, рассолу в кружку и понес ее наверх. Интересно, с какой это стати ло’Тарди вчера так надрался? Причем пил мрачно, все время поминая разными нехорошими словами некую высокопоставленную сволочь, снова окунувшую его в дурно пахнущую субстанцию. На сей раз Граф не заморачивался, называл все своими словами, что было на него не похоже – обычно он пользовался красочными метафорами, не употребляя ругательств. И пил стакан за стаканом, причем не вино, а беремское бренди, отдав за две бутылки целый золотой. Так и уснул, уткнувшись носом в тарелку с остатками жаркого. Пришлось Ниру тащить его наверх, в спальню, и раздевать. Ведь, насколько понял юноша, с утра им предстояло двинуться в путь. Он краем уха слышал слова спешно прибывшего гонца.

Последние три декады граф с секретарем ожидали неизвестно чего в одном из трактиров Дарлайна, города на Ойнерском полуострове, остальную территорию которого занимала дикая чаща, куда люди предпочитали не соваться, освоив только восточное побережье. С юга к городу вела единственная дорога от поселка Лонвайр, в который
Страница 8 из 19

приходили паромы с острова Хорн – там располагался единственный в королевстве портал, ведущий в другую каверну. Поселок с дорогой и построили-то после того, как нашли и активировали этот портал, иначе никто не стал бы возиться – слишком затратно. Но ради торговли с Торийским царством казна расщедрилась и выделила средства.

Открыв дверь, Нир зашел в спальню и едва сдержал смех при виде графа – волосы всклокочены, глаза дикие, лицо серое, весь трясется.

– Да-а-а-й… – Его светлость протянул с кровати дрожащую руку. – Ох, моя голов-а-а-а…

– А не уроните? – не удержался от ехидного комментария юноша.

– Убью-у-у…

– Это еще встать нужно!

Граф промолчал, сотрясаемый дрожью, продолжая тянуть руку. Нир наконец смилостивился и протянул ему кружку с рассолом, которую ло’Тарди тут же опростал, пролив, правда, добрую треть себе на грудь. После чего уронил кружку на пол и облегченно растянулся на кровати. Минут через десять он несколько пришел в себя и с кряхтеньем поднялся. Доковылял до угла спальни, где стоял на табурете таз, поднял с пола кувшин и вылил все, что там было, себе на голову, не обращая внимания на то, что основательно залил пол. Нир незаметно вздохнул – убирать-то ему, а то трактирщик такой скандал учинит…

– Ну и зачем было столько пить? – хмуро поинтересовался он.

– Есть причина, – отмахнулся граф. – Подставили нас. Очень хорошо подставили! Втравили в комбинацию, от которой я бы предпочел держаться подальше. Не вышло. Жаль…

– Куда втравили? – насторожился Нир, будучи в курсе большинства дел ло’Тарди – тот с каждым днем все больше доверял своему секретарю.

– Принеси эля, потом поговорим. Мне надо побыстрее прийти в себя, максимум через два часа мы должны выехать из города. Надо перехватить одного человека, пока он не добрался сюда. И понаблюдать за ним.

До Нира сразу дошла несуразность задания. Во-первых, граф – агент далеко не того уровня, чтобы поручать ему обычное наблюдение за кем-либо. Во-вторых, возникал вопрос, откуда идет к Дарлайну этот человек. Если с севера, это одно, а вот если с юга… Тогда вывод один – это кто-то пришедший через портал, что уже пахнет шпионскими играми, в которые влезать действительно не хотелось. Одна ошибка – и без головы останешься.

– Вижу, ты все понял, – пристально посмотрел на него граф. – С юга он идет, с юга…

– Бераниса ему на загривок! – выругался Нир. – Это кто же нас в это втравил?

– А сам как думаешь?

– Ну, если судить по прошлому, то скорее всего Хеннор.

– Правильно, – кивнул ло’Тарди. – Он самый, чтоб ему провалиться, выплодку бешеного карайна![12 - Карайны – огромные древесные коты с очень длинными лапами. Существует два подвида: однохвостые, пятнистой масти, и двухвостые, черной. Вторые намного больше и опаснее первых, порой достигают полутора человеческих ростов в холке. Иногда приручаемы, используются как ездовые животные, разумны, хотя их разум несколько странен для людей. Всадник на карайне способен преодолевать огромные расстояния много быстрее всадника на тирсе, так как тирсы боятся холода. В отличие от них карайны способны перемещаться хоть в мороз, хоть в зной, однако приручить их можно лишь одним способом – новорожденный «котенок» должен сам выбрать себе хозяина, с которым у него образуется эмпатическая связь.] И дело еще хуже, чем кажется на первый взгляд. В аррале ждут гонца из Тории в Дор. И очень хотят его перехватить.

– Весело… – Юноша взлохматил свою черную шевелюру. – Так мы за гонцом должны следить?

– А никто не знает, гонец ли это! – скривился граф. – Один из пришельцев вызвал у Хеннора подозрения. Вот на него и навесили магическую метку, поручив мне слежку. Не просто слежку, кстати! В приказе говорится, что необходимо спровоцировать торийца, чтобы он открылся. Или хотя бы подтвердил или опровергнул подозрения.

– Я все понимаю, но почему именно вам это поручили? Не ваш ведь уровень…

– А что тут непонятного? Хеннор давно хочет отплатить мне за… э-э-э… в общем, есть за что. Я сам виноват, не стоило делать этого человека врагом. Неудачно пошутил однажды, а он не забыл.

– Но ведь его ранг не выше вашего! – удивился Нир.

– Не выше, – подтвердил ло’Тарди. – Но только не в этом деле. Хеннор получил белый жезл от самого Бледного Стена, а это, извини…

– Вы имеете в виду барона ло’Двари? – нахмурился юноша.

– Его, кого же еще… – тяжело вздохнул граф. – Над ним только Мертвый Герцог стоит. Поэтому я теперь из кожи должен вылезти, но исполнить приказ.

– А кто этот ториец?

– Он, если разобраться, не ториец, а ронгедормец – у соседей в каверне не одна страна, как у нас, а Темный Прохвост[13 - Темный Прохвост – некое подобие скандинавского бога Локи, шутник и безобразник, срывающий все планы, чтобы посмеяться.] знает сколько. Эмигрант, стремится поступить в университет, у них там это почти невозможно. Только за деньги, а денег у парня, по его словам, нет. Он, кстати, ненамного старше тебя, двадцать два года всего.

– Так, может, мне попробовать втереться к нему в доверие? – предложил Нир.

– Поглядим… – проворчал ло’Тарди. – Пока рано судить, надо вначале поглядеть на него и определить, что за птица, как ведет себя в разных ситуациях. Ладно, давай собираться. Нам надо успеть перехватить этого Кенрика Валльхайма.

– Ну и имечко… – хмыкнул юноша.

– А чего ты хочешь? – усмехнулся граф. – Он же из другой каверны, там все иначе.

– Думаете, перехватим?

– Куда он денется? Из Лонвайра в Дарлайн одна дорога. В лес парень не полезет, если не идиот.

По прошествии полутора часов из южных ворот города выехали два закутанные в теплые дорожные плащи всадника на ульхасах и бодро порысили в направлении Лонвайра. Проверив их подорожные, стражники уважительно отдали честь и постарались забыть о путниках, даже не записав их имена в дорожный реестр – второй аррал! Эти двое таких неприятностей могут доставить, что никому мало не покажется.

Сидящий за столом пожилой мужчина в роскошном, шитом золотом камзоле зевнул и с неприязнью покосился на кучу документов, лежащих перед ним на столе. Как же все это надоело! Скорее бы старший сын достиг тридцатилетия и снял с него эту беранисову ношу – тогда можно будет отдохнуть и пожить в свое удовольствие. Правда, Лартин пытается этого избежать всеми силами, как когда-то сам Дарлен. Не раз пытался уговорить отца сделать наследником не его, а младшего брата – Ирлана. Пока не понял, что тот гуляка и повеса, не интересующийся ничем, кроме своей псарни и охоты. Да еще фаворитками и пирами. Оставить страну ему? Нет, король все же не враг своим подданным. Знает из истории, что бывает, когда на престол восходит человек, подобный его младшему сыну.

Вздохнув, его величество опять посмотрел на документы – работы еще часа на три как минимум. И деваться некуда, он и так оставил себе только самое важное, свалив остальное на канцлера, ректора Антрайна[14 - Антрайн – Академия Визуальной Магии.] и Мертвого Герцога, возглавляющего второй аррал. Но доверять этим троим нельзя, особенно в свете последних событий – они цепко держат Игмалион в руках, не позволяя происходить ничему, что могло бы нарушить их планы. Преследуют какие-то свои цели, и ничего с этим не поделаешь, хотя попытаться их
Страница 9 из 19

переиграть, конечно, надо. Вот только получится ли?

Чуть заметно улыбнувшись, Дарлен снова взялся за бумаги – придворные считают своего короля недалеким человеком. Он не разочаровывал их, пусть так и думают. Так даже лучше, от него не ждут никаких сюрпризов и проворачивают свои грязные делишки, почти не скрываясь. Его величество это мало трогало – лишь бы его оставили в покое. Правда, происходящее в последнее время начало вызывать немалую тревогу – второй аррал, похоже, не справляется, вот и пришлось самому заняться делами, хотя очень не хотелось. А если еще учесть сущность руководителя этой организации, то надеяться на нее вообще нельзя. Придется приложить кое-какие усилия, чтобы бунт не оказался совершеннейшей неожиданностью. Его, похоже, не избежать – странно, что Мертвый Герцог этого не понимает. Или притворяется, что не понимает? Скорее всего, именно так. Но тогда возникает вопрос: с какой целью притворяется? Для него ведь распад Игмалиона тоже невыгоден – даже с учетом полученной два дня назад информации. Или Дарлен ошибается?

Ох, скорее бы сын уже взошел на престол, так надоело заниматься этой дрянью… Увы, до этого еще четыре года – по древним законам Игмалиона наследник не имел права короноваться до того, как ему исполнится тридцать лет. Почему предки установили такой порядок? А Беранис их знает! Но пусть Лартин не питает иллюзий, пора запрягать его в дело, а то слишком увлекся своими игрушками. Никак не поймет, что в родной каверне воевать просто не с кем, нет здесь других стран, кроме острова Керион, а до него поди еще доберись. Бредит войной, читает только мемуары полководцев древности. Остается надеяться, что это увлечение сыграет свою роль, когда понадобится подавить бунт.

– Ваше величество! – отвлек Дарлена голос камердинера. – К вам его высочество наследный принц Лартин.

– Зови, – буркнул король.

Легок на помине. Опять станет просить денег на военные забавы. А где их взять, эти деньги? Казна практически пуста, налогов удалось собрать едва половину от прошлогодних, даже на празднество по поводу дня тезоименитства пришлось занимать у ростовщиков. Не праздновать же было нельзя, народ не понял бы. Хлеба и зрелищ! Это все, чего хочет большинство людей. И приходится удовлетворять их нехитрые потребности, не то бунт начнется даже раньше, чем рассчитывает король.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел светловолосый молодой человек с серыми глазами. Он был одет просто, но добротно.

– Добрый вечер, отец! – поклонился он.

– Здравствуй, сын, – холодно кивнул король. – Хорошо, что ты зашел, я собирался звать тебя. Нам нужно поговорить.

– Да! – просиял принц. – Я тоже хотел поговорить. У меня тут возникла идея создать егерские войска из лесных следопытов…

– Речь пойдет не об этих игрушках! – прервал его король. – А о серьезных вещах! Возьми вон в той шкатулке амулет Безмолвия и активируй его.

– Амулет Безмолвия?.. – Лицо Лартина вытянулось. – Зачем?..

– Нужно, – буркнул Дарлен.

Принц о чем-то задумался, его глаза сузились, затем он достал из шкатулки амулет и нажал на камень активации. Раздался едва слышный гул, стены кабинета подернулись легкой дымкой. С этого момента подслушать, что здесь говорится, было невозможно. Даже при помощи кристалла Видения. О чем же пойдет речь, раз отец принял такие меры предосторожности?

– Садись, сын, – приказал король, и молодой человек послушно опустился в кресло. – Мы с тобой давно не говорили откровенно, пора заполнить этот пробел. Со дня твоего совершеннолетия ты занимался в основном делами, интересными лично тебе, не обращая внимания на то, что творится в стране.

– Творится?.. – изумился принц. – Но ведь все тихо…

– О да! Внешне все тихо и спокойно, но это на поверхности. Ты, наверное, удивлен – привык считать, что я совершенно не интересуюсь государственными делами. И ты прав в чем-то, эта ноша не по мне, она для меня слишком тяжела. Все об этом знают, поэтому меня не боятся – уверены, что я ни на что не годен. Только не подозревают, что у меня есть кое-какие верные люди, работающие лично на меня, а не на второй аррал. Личные вассалы.

– И что с того? У меня они тоже есть…

– Ты не дослушал, – усмехнулся Дарлен, наливая себе бокал молодого хельдского вина. – Будешь?

– Да, – кивнул Лартин.

Его величество налил еще один бокал и протянул сыну. Тот пригубил и требовательно уставился на отца.

– В последний год мне стало ясно, что Игмалион ждут трудные времена, – продолжил король. – Несколько заговоров на грани реализации. Один из самых безопасных – дорский. Несмотря на то что Мертвый Герцог считает иначе. Даже если Дор отделится, это вряд ли сыграет важную роль. Поставить заслон на Илайском перешейке – и никакое войско не прорвется. Беда в другом – в заговоре стихиальных магов. И ректор об этом заговоре не имеет понятия! Или тайно поддерживает. Я не знаю точно, потому и не стал сообщать ему ничего. И начал принимать кое-какие меры. Мне нужна твоя помощь, сын! Больше мне обратиться не к кому. Да ты и сам знаешь.

– А я что?.. – с трудом выдавил из себя принц. – Меня тоже мало кто поддерживает…

– Тут ты ошибаешься. – В глазах короля заплясали смешинки. – Тебя любит армия, а это – более чем важно. Боюсь, что вскоре тебе придется воевать по-настоящему.

– Почему же ты мне раньше ничего не говорил?! – вскочил Лартин.

– Я еще не был уверен, что придется действовать жестко, – отмахнулся Дарлен. – Теперь уверен. Да, я плохой король, знаю это, но обязан сделать все, чтобы не допустить большой крови.

– Чего хотят маги?

– Не имею ни малейшего понятия. Подозреваю, что ищут силы и власти, их не устраивают установленные твоим прадедом ограничения. Могу сообщить, что Визуальный Конклав, хотя официально и распущен, продолжает действовать в подполье. И возглавляет его не кто иной, как наш драгоценный ректор! Это еще одна причина, по которой я ему не доверяю.

– А Мертвый Герцог? – растерянно спросил принц. – И второй аррал?

– То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами, – глухо произнес король. – Если он поймет, что у нас есть хоть какие-то подозрения относительно его сущности, то наша семья будет уничтожена в течение суток. Поклянись, что будешь молчать и ни жестом, ни словом не выдашь своего знания.

– Клянусь! – помрачнел Лартин. – Говори.

– Мертвый Герцог – зорхайн! – В глазах Дарлена горел полубезумный огонек.

– Что?! – Принца затрясло. – Этого не может быть! Зорхайны – неразумная нечисть!

– Герцог ло’Верди – высший зорхайн! – твердо повторил король. – Ясно тебе? Высший, а не обычный! Многие годы он успешно притворяется человеком, не являясь таковым. Его влияние столь велико, что именно он является реальным правителем королевства. Отнюдь не я!

– Т-ты ув-верен?..

– Полностью, – горько подтвердил Дарлен. – К сожалению, достоверную информацию об этом я получил только позавчера, и теперь времени противодействовать почти не осталось. Мало того, я выяснил, что Мертвый Герцог проталкивает подобных себе на высшие должности в Игмалионе. Например, губернаторы Веклитской, Беремской и Мангайнской провинций – тоже высшие зорхайны. А сколько их на более низких ступенях, я не знаю. Но думаю, что немало. Так что
Страница 10 из 19

доверять второму арралу нельзя. Или ты не согласен?

– Согласен… – скривился принц. – Надо же, зорхайны… Никогда бы не подумал…

– Я тоже не мог и представить такое, но информация достоверная, – развел руками король. – За нее немало преданных людей заплатили жизнью.

– И что нам теперь делать?

– Бунта не предотвратить. Я постараюсь задержать его, стравив разные клики заговорщиков между собой, но обещать ничего не могу. Теперь о том, что я хотел поручить тебе.

– Слушаю, отец. – Лартин подтянулся.

– Ты, помнится, хотел организовать большие учения? – поинтересовался Дарлен.

– Хотел, но ты был против…

– Теперь не против, даже наоборот. Но тут есть одна хитрость. Хочу, чтобы ты провел эти учения не где вздумается, а на землях герцога ло’Этайри, возле Нарита. И чтобы участвовали в них только самые надежные войска. Причину понимаешь?

– Чего же тут непонятного? – хитро усмехнулся принц. – Неподалеку Илайский перешеек, и я, в случае чего, легко перекрою его и не пропущу вражеские войска.

– Верно, – кивнул король. – И постарайся, чтобы твои войска были полностью укомплектованы и готовы к бою еще до марша к перешейку. Однако есть еще кое-что. Третью армию под командованием генерала ло’Кенси необходимо отправить к Мангайну, на южное побережье, пусть патрулируют. Позаботься об этом.

– Ты думаешь, возможно нападение островитян? – нахмурился Лартин. – С чего бы? Они уже лет тридцать нос с Кериона высунуть не решаются…

– Сейчас решатся. Их, независимо друг от друга, уговаривают на это как минимум три группы заговорщиков – все отправили послов на остров. Керионские адмиралы сделали совершенно естественный вывод, что мы ослабли, и решили этим воспользоваться.

– Но генерал ло’Кенси ненадежен! И очень опасен!

– В том-то и дело, – поднял палец король. – В том-то и дело! Когда керионцы нападут, он окажется нейтрализован – нападение врага, в такое время не побунтуешь. Откровенно предать он не осмелится, в его армии хватает честолюбивых офицеров, которые только и ждут ошибки командующего.

– Да, отец… – Принц, словно не веря, посмотрел на него. – Не ждал от тебя такой изворотливости…

– Это хорошо, когда тебя недооценивают, – недобро усмехнулся Дарлен. – Это очень полезно, сын. От тебя не ждут ничего необычного – и проигрывают! Я ненавижу корону, никогда не стремился к ней, но раз вопрос стоит о жизни нашей семьи…

– Ты прав. – В глазах Лартина загорелись гневные огоньки. – Но ты уверен, что может дойти до такого?

– И до худшего дойдет. Ознакомься.

Король толкнул по столу в сторону сына стопку бумаг. Принц некоторое время молча смотрел на него, а затем погрузился в чтение. По мере его Лартину становилось все более не по себе – о многом из прочитанного он вообще не задумывался! Помыслить не мог, что Игмалион семимильными шагами движется к катастрофе. А идиоты, расшатывающие основы страны, явно не понимают, что творят. Власти им хочется! А подумать хоть немного о том, что произойдет вследствие их действий, в голову не приходит? Видимо, нет, как не приходило и ему самому.

Донесения пугали, просто пугали. В двух провинциях ситуация на грани голода. А все почему? Для заговора потребовались деньги, вот заговорщики и обчистили своих крестьян до нитки, не оставив им ничего. Зиму беднягам не пережить, если не помочь им продовольствием. Активизировались дикие зорхайны, по многим дорогам без сильной охраны не пройдет ни один, даже большой, караван. А это означает резкое повышение цен. Студиозусы королевских университетов бузят, не понимая, что их недовольство кто-то подогревает и использует. Десятки клик аристократов тянут одеяло на себя, и каждая считает, что только она имеет право на власть, и добивается ее любыми способами.

Когда принц добрался до информации о сущности Мертвого Герцога, он поежился – да, эти донесения однозначно не лгут, слишком большой ценой они достались. Короткими, сухими строчками на нескольких страницах сообщалось о десятках погибших в попытках узнать что-либо о ло’Верди. Информация, крупинка за крупинкой, копилась годами, пока не удалось отследить превращение герцога. Чудом удалось. Агент отправил ментальное сообщение об увиденном, а затем вынужден был покончить с собой. Принял яд, полностью выжигающий мозг, чтобы не подняли и не допросили – во втором аррале имелись некроманты, хотя законом некромантия запрещена.

На фоне этого даже известие о грязных играх ректора Антрайна показалось несущественным. В общем-то зря прадед запретил Визуальный Конклав. Были бы господа маги на виду, а так затаились и копят злобу. Но что они могут сделать? Почему отец считает их заговор столь опасным? Есть же артефакты, которые легко лишат силы самого опытного магистра! Не раз при их помощи призывали к порядку слишком возомнивших о себе колдунов. Или они нашли способ противодействия? Нет, об этом в донесениях ни слова. Что совсем уж странно, заговор родился в среде стихиалов, а не визуалов. Так стихиалы всегда были недовольны своим подчиненным положением, испокон веков. Это в соседней каверне им удалось взять верх и уничтожить визуалов, в Игмалионе такого не допустят – тот же ректор. Непонятно… Придется еще раз хорошенько обдумать полученную информацию. Видимо, просто не хватает данных, не все он знает.

– Прочел? – поинтересовался король, когда сын отложил последнюю страницу.

– Да, – ответил принц.

– Тяжесть ситуации ясна?

– Более чем. Только вот маги… Почему ты считаешь их заговор наиболее опасным?

– А ты сам подумай хорошенько, – укоризненно посмотрел на него Дарлен. – Чем чревата магическая война? Как считаешь?

– Бр-р-р… – поежился Лартин. – Так вот что ты имел в виду…

– Это только малая часть. Но пока куда опаснее бунт наших родных аристократов и скорое нападение островитян.

– А если стихиалы начнут бузить как раз в разгар событий? Что тогда?

– Ничего веселого, – скривился король. – Очень надеюсь, что этого не произойдет. Но предусмотреть стоит даже такой исход дела. Я подумаю, что мы сможем им противопоставить.

– Знаешь, отец… – Принц покачал головой. – Я все же посоветовал бы сообщить о стихиалах ректору. Ему это совсем не понравится, а мы избавимся хотя бы от одного источника головной боли.

– Возможно, ты и прав. Подожду еще кое-какую информацию, а затем приму решение. Тебе, повторяю, необходимо как можно быстрее выдвигаться на место учений. Я хочу, чтобы Илайский перешеек был перекрыт верными войсками в любом случае! Если его захватит кто-нибудь другой, то страна окажется рассеченной на две части – чем это чревато, ты понимаешь не хуже меня.

– Хорошо, отец. Тогда я пойду, лягу пораньше, чтобы встать с рассветом и сразу заняться подготовкой. К сожалению, войска смогут отправиться только через полторы-две декады. Сам знаешь, сколько всего нужно, чтобы сдвинуть с места такую массу людей…

– Знаю, – кивнул король. – Что ж, сын, иди. Я тебе сегодня многое сказал, надеюсь, ты теперь понимаешь больше. Хочу, чтобы ты не питал иллюзий – нам предстоит очень нелегкое время. Выживем или нет – не имею понятия. Все, что зависит от меня, сделаю. И…

– Что? – насторожился принц.

– Возьми с собой Телию, – попросил Дарлен.

– Зачем?! – изумился Лартин. –
Страница 11 из 19

Что ей делать в полевом лагере?!

– Не хочу, чтобы девочка оставалась в столице. Слишком опасно.

Принц недовольно скривился. Младшая сестра до смерти надоела ему своими истериками и скандалами, она умела допечь любого. Да еще и помешалась на театре, в последние два года не давая отцу и братьям покоя требованиями позволить ей стать актрисой. Как ни объясняли ей, что не пристало принцессе крови заниматься лицедейством, продолжала стоять на своем.

– Я все понимаю… – вздохнул король. – Но пойми и ты. Случись что, ее в живых не оставят. А если и оставят, то насильно заставят выйти замуж за какого-нибудь подонка, чтобы придать его притязаниям на корону видимость законности. Хочет быть актрисой? Так пусть сама и создает себе передвижной театр! Но при тебе. Там, где ты сможешь за ней присмотреть, особенно во время выступлений.

– Хорошо, отец, – согласился принц. – Хотя Телия мне еще устроит…

– Устроит, – рассмеялся Дарлен. – Неугомонная девчонка! Вся в мать.

И сразу помрачнел, вспомнив, как умерла любимая жена пять лет назад во время эпидемии оспы. Скорее всего, наведенной кем-то из магов – слишком быстро началась и закончилась, но при этом вымерла четверть населения столицы. За каких-то десять дней! Визуалы Антрайна справились, но ох как тяжело им это далось.

Вскоре принц откланялся и вернулся в свои покои, собираясь сразу лечь спать. Однако его расчеты не оправдались – заснул он не скоро. Слишком неожиданные вещи рассказал отец. Мысли не давали его высочеству покоя почти до самого утра, он долго ворочался на кровати и только перед рассветом забылся тяжелым, наполненным кошмарами сном.

Глава 3

Насвистывая незамысловатую мелодию, Кенрик бодро шагал по каменной дороге. Она явно создавалась при помощи магии, уж больно ровная и гладкая. Юноша с любопытством смотрел по сторонам, но ничего интересного не видел – с одной стороны внизу под обрывом волновалось море, а с другой – стеной стоял лес. Правда, это сейчас ему наскучили накатывающие на берег свинцовые волны, а поначалу он как завороженный смотрел на них добрые три часа. В родной каверне морей не было, самым большим водоемом было озеро Ираон, до которого Кенрик в своих странствиях не добрался. Зато Игмалион, наоборот, был со всех сторон окружен морями, являя собой относительно узкую, прихотливо извивающуюся полосу суши. Впрочем, не везде узкую – в некоторых местах ее ширина превышала две тысячи миль.

Кенрик решил не дожидаться каравана и двинулся в путь на следующее утро после прибытия с острова Хорн, ему слишком не терпелось добраться до столицы и узнать, действительно ли там есть Академия Визуальной Магии или это просто слухи. Если слухи, то придется подумать о поступлении в университет. В какой советовал поступать господин допросчик? В Онгерский, кажется. Можно будет последовать совету, все равно в Игмалионе его ничего не держит. Нужно заново строить свою жизнь, на новом месте, а это не так-то просто.

В Лонвайре, куда пришел паром, Кенрик ничего интересного не обнаружил – небольшой торговый поселок, и только. Несколько трактиров, частные дома и бесчисленные склады. В одном из трактиров Кенрик и остановился на ночь. Он довольно долго сидел в общем зале, прежде чем уйти спать – надо было узнать хоть что-то о стране, куда привела его судьба. Да и о дороге стоило порасспросить знающих людей. Однако все, что услышал юноша, походило на глупые сказки. Мол, караван выйдет только через двое суток, так как нужно нанять охрану – в Ойнерской пуще водятся зорхайны. Что за зорхайны – никто толком не объяснял. Нечисть. Какая нечисть? Чем опасна? Бурчат в ответ, что безопасно ходить можно только с большим караваном, не то мало ли…

В конце концов Кенрик плюнул с досады и перестал расспрашивать, решив отправиться в путь с утра – ждать еще два дня он не собирался, тем более что цены в трактире оказались, по его меркам, дикими. Двадцать серебрушек, которые в Игмалионе называли далерами, за ночь и ужин! Это где же такое видано?! Слишком большая роскошь для Кенрика, с его несчастными семнадцатью золотыми в кошельке. В Тории в любом трактире то же самое можно было получить за пять медяков!

Поутру юноша зашел в небольшой поселковый храм Троих и помолился каждому из богов, прося об удаче. И Альтери, повелителю Жизни, и Найтери, повелителю Света, и даже Хальтери, повелителю Мрака. Чем немало удивил местного священнослужителя – обычно люди молились кому-то одному, избирая его своим покровителем. Однако старик, ничего не сказав, благословил Кенрика. После того, как получил пять серебрушек, естественно, что ничуть не удивило юношу, – божьим слугам тоже кушать хочется.

Вспомнив случившееся у выхода на тракт, Кенрик нахмурился. Странное здесь что-то творится. Он подошел к воротам вскоре после их открытия, солнце взошло совсем недавно. Пожилой седоусый стражник в начищенной до блеска бронзовой кирасе проверил подорожную путника, особое внимание уделив разрешению на проживание в королевстве. Затем похмыкал, задумчиво потеребил усы и негромко сказал:

– Не ходили бы вы в одиночку, эллари[15 - Эллари – нейтральное обращение к равному по положению.]. Подождите лучше караван.

– Почему? – с подозрением поинтересовался Кенрик, надеясь, что ему хотя бы сейчас расскажут, что здесь происходит. – Дорога небезопасна?..

– Да в общем-то безопасна, но… – скривился воин. – Все может быть. Лучше не рисковать.

– А если конкретно?

– Да говорят, что стаю зорхайнов видали милях в двухстах отсюда…

– Они кого-то убили? – прищурился юноша. – И кто говорит?

– Вроде нет… – неуверенно ответил стражник. – А говорят… разные люди.

– Да что такое эти ваши зорхайны? – продолжал наседать Кенрик. – Чем они так опасны?

– Кто ж их знает-то?.. – неуверенно пожал плечами седоусый. – Нечисть – она нечисть и есть. Слыхал, что летать умеет да людям глотки рвет, как только завидит. А так оно или нет – не знаю. Сам ни разу не видал.

Нет, ну надо же? Какое вопиющее невежество! Не бывает никакой нечисти! Просто не бывает! Это выдумки малообразованных людей, ничего больше. Юноше очень хотелось высказать все, что он думает по этому поводу, но оскорблять игмалионского стражника он не решился – стражники не отличались терпимостью ни в одной стране. Может и огреть чем-нибудь, а то и арестовать. Но интересно, зачем уговаривать человека ждать караван, основываясь лишь на глупых слухах? И при этом толком не объяснить, какая именно опасность может угрожать путнику на дороге! Видимо, седоусому просто выгодно направлять людей в караван. Вполне возможно, что хозяева каравана делятся со стражей доходом, получаемым от путников.

Пока Кенрик препирался со стражником, к воротам подъехал человек в добротном кожаном плаще с меховой оторочкой. На плаще был вышит какой-то символ. Седоусый тут же подтянулся и бросил юноше:

– Прошу немного подождать, эллари. Я обязан прежде выпустить господина герольда.

Герольда? Кенрик с любопытством уставился на невозмутимого парня, восседающего на… На чем?! Юноша даже головой тряхнул от недоумения. Герольд ехал не на тирсе или ульхасе, а на каком-то подобии огромного кота ростом почти с человека. У животного был очень длинный мускулистый хвост, свернутый в спираль на
Страница 12 из 19

спине, мощные лапы с устрашающими когтями, впечатляющие зубы и густой мех пятнистого окраса. Заметив любопытство Кенрика, «кот» насмешливо оскалился в его сторону и басовито мяукнул. Впрочем, мяуканьем этот жуткий звук можно было назвать с очень большой натяжкой.

Что-то сказав стражнику, герольд легонько хлопнул животное ладонью по затылку, и «кот» одним прыжком сорвался с места, мгновенно набрал скорость и исчез за поворотом. Кенрик и глазом моргнуть не успел, как на месте животного остались лишь клубы пыли, медленно оседающие на дорогу.

– Вы все же хотите идти один, эллари? – вернул юношу к реальности голос стражника.

– Да! – решительно отрезал он.

– Зря. В Ойнерской пуще еще и прайды карайнов водятся.

– Это что?

– Звери такие, – пояснил седоусый, зачем-то кивнув в сторону дороги, где еще не успела осесть пыль. – Они очень опасны, когда дикие. Охотно закусят человечинкой. На них меньше чем два десятка охотников не ходят…

– Я что, охотиться собрался? – изумился юноша. – Я просто хочу побыстрее добраться до Дарлайна!

– Ну, как хотите, – вздохнул стражник. – Ваша воля. Я предупредил. Распишитесь в дорожном реестре, вон там, в сторожке.

Обрадованный Кенрик быстро расписался и вскоре был выпущен за ворота.

– Не сходите с дороги, эллари, – посоветовал ему в спину стражник. – Да и ночевать лучше в придорожных трактирах, их хватает.

– Благодарю! – бросил через плечо Кенрик.

Он радостно улыбнулся, поплотнее закутался в плащ и, не оглядываясь, двинулся в путь. Идти предстояло больше трех дней, а учитывая необходимость время от времени отдыхать – и все пять. Как ни жаль, на ночь действительно придется останавливаться в трактирах – зима, будь она неладна. Пусть мороз и небольшой, но замерзнуть можно легко. Да еще и снега нет. Хотя это, наверное, к лучшему. Представив, что ему пришлось бы продираться через сугробы, юноша поежился.

Свежий морозный воздух бодрил, одежда была теплой, и Кенрик радовался жизни, с интересом глядя по сторонам. Вот и начался новый этап жизни. Что ждет его впереди? Юноша не знал, но надеялся на лучшее. Ведь даже если в Игмалионе и нет Визуальной Академии, то у него будет возможность поступить в университет, что в родной каверне было практически невозможно. А это шанс, и неплохой. Люди с университетским образованием ценились даже в Торийском царстве и занимали немалые посты на государственной службе.

Кенрик шел до самого полудня, ничуть не устав. За все это время он почти никого не встретил – только однажды мимо проехали три всадника на ульхасах, да еще один обогнал юношу вскоре после того, как он покинул Лонвайр. Видимо, здесь и в самом деле мало кто решается путешествовать в одиночку. Удивительно, ведь Игмалион населен куда плотнее, чем та же Тория. На задворках сознания мелькнула мысль, что это неспроста, и слухи, возможно, в чем-то правдивы, но Кенрик решительно ее отбросил.

Желудок напомнил о себе, и юноша уселся на камень на обочине, раскрыв свой дорожный мешок. Припасов, захваченных еще из Тории, должно было хватить дней на десять. И хорошо, ведь если бы пришлось закупать еду в Лонвайре, то это обошлось бы раза в три-четыре дороже. Интересно, в Дарлайне такие же высокие цены? Скорее всего, нет, это лонвайрские трактирщики пользуются тем, что приобрести провизию путникам больше негде. К тому же там все привозное, вокруг ни ферм, ни даже рыбацких деревень нет. Кенрик отрезал ломоть вяленого мяса и с удовольствием сжевал его с двумя сухарями, запивая водой из фляги.

Он немного посидел, глядя на бьющиеся о берег свинцовые волны, затем со вздохом встал, забросил мешок за спину и снова двинулся в путь. Хотелось бы к ночи дойти до трактира. Нет, конечно, можно переночевать и на обочине или, разведя костер, на какой-нибудь поляне – в прошлом не раз приходилось коротать ночь таким образом. Но не хотелось, холодновато все же. Беранис с деньгами, за ночлег на сеновале много не возьмут, а еда своя есть.

Миля за милей незаметно ложились под ноги, Кенрик шел, что-то насвистывая себе под нос, и фантазировал о будущем. Что только не приходило в голову! Вот он – могучий маг, способный движением пальцем вызвать или утихомирить ураган. Вот он – известный ученый, разгадывающий загадки мироздания. А особенно – главную загадку их мира, загадку каверн. Ведь когда-то, если верить древним легендам, мир был един, не разделен неизвестно чем на области, которые со временем и назвали кавернами.

Кенрик однажды добрался до границы родной каверны и своими глазами видел за ней лес и горы. Однако пройти дальше не смог, уперся в невидимую стену. И никто не мог, хотя самые сильные маги предпринимали множество попыток, ни одна из которых не увенчалась успехом. Способ проникнуть из каверны в каверну имелся один – созданные древними порталы, которые изредка удавалось активировать. Кем были эти древние? Опять же, никто не знал. Не все активированные порталы вели в населенные местности, из пяти торийских только два – в Игмалион и некий Ринстер. Но в последнем пришельцев встречали стрелами, местные не желали ни с кем контактировать. Остальные три портала вели на безлюдный скалистый островок, в густую чащу и в пустыню. Герцог, на чьей территории располагался выходивший в чащу портал, долго пытался хоть как-то освоить ее, но поселенцы очень быстро становились добычей огромных хищных ящеров. После нескольких неудачных попыток он отступился, отдав портал на откуп магам, заплатившим за это немало золота. Те занимались непонятными экспериментами, ничего не сообщая о них живущим неподалеку людям. Да те и сами не стремились лезть в дела «колдунов», слишком их боялись.

Солнце все больше клонилось к западу, и Кенрик понемногу начал беспокоиться. Где же трактир? Ему давно пора показаться! Идти в темноте не хотелось. Что же делать – устраиваться на ночлег? Это ведь сколько времени уйдет, чтобы хвороста на всю ночь набрать. А без костра к утру он просто замерзнет. Юноша ускорил шаг, надеясь вскоре увидеть огни трактира.

Внезапно какой-то звук привлек внимание Кенрика, и он остановился. Очень знакомый звук. Где-то в чаще, на грани слышимости безнадежно, отчаянно плакал маленький ребенок! Уж детский-то плач юноша, нянчивший младших братьев и сестер, ни с чем не мог спутать. Ребенок заблудился? Но где его родители? Неужели кто-то бросил малыша в лесу? Наверное, многие назвали бы Кенрика сумасшедшим, но оставить в лесу плачущего ребенка он не мог и, забыв обо всем, рванул влево от дороги, быстро углубляясь в чащу.

Стволы огромных деревьев мелькали мимо, пару раз юноше даже пришлось перелезать через бурелом. Он петлял, спотыкался, падал, вставал и снова бежал, думая только о том, как побыстрее добраться до несчастного малыша, и не запоминал дорогу – не до того было. Плач постепенно становился громче, однако прошло еще минут двадцать, прежде чем Кенрик выскочил на большую поляну. Младенческое «уа-уа» явно раздавалось отсюда. Но где же младенец?..

Юноша растерянно обвел глазами поляну, но никого на ней не обнаружил. Только у самой кромки леса на траве виднелась какая-то темная масса. Подойдя поближе, он увидел довольно большое мертвое животное, явно из породы кошачьих. Сперва ему показалось, что оно похоже на «кота», на
Страница 13 из 19

котором ехал герольд, но, присмотревшись, Кенрик увидел различия. Во-первых, оно было совсем черное, а не пятнистое, и шерсть намного гуще. Во-вторых, значительно превосходило того «кота» размерами, лапы были длиннее и толще, морда другой формы, хвост раздвоен, и обе его половинки венчались когтями. Зубы внушали уважение, когти тоже были немаленькие – та еще зверюга, не дайте Трое встретиться с ней на узкой дорожке. И убил ее не менее страшный хищник – об этом ясно говорило разорванное горло.

В этот момент снова раздался младенческий плач. И звук шел прямо из-под мертвого животного! Кенрик ошалело отступил на шаг и помотал головой, однако ничего не изменилось. Это что же получается? Зверюга напала на какого-то человека с ребенком, сожрала его, но ее саму тоже кто-то убил, когда она собралась закусить младенцем? Никакого иного вывода он не мог сделать. Некоторое время Кенрик собирался с духом, затем решительно подошел к зверю, обойдя лужу крови, натекшую из разорванного горла. Присел рядом и сунул руку под тушу. В то же мгновение плач стих, и кто-то пребольно укусил юношу за палец. Он вскрикнул и выдернул руку, на которой, вцепившись зубами, повис черный меховой комочек. Он был совсем маленьким, держался недолго и, сорвавшись, упал на траву. На поляне снова послышался плач.

Не сразу до Кенрика дошло, что звук издает этот самый меховой комочек, елозя растопыренными лапками с крохотными коготками и поднимая мордашку с широко распахнутыми, часто моргающими желтыми глазками. Надо же, совсем как человеческий младенец…

«Котенок», не прекращая хныкать, пополз в сторону Кенрика. Тот зачарованно смотрел на него, не двигаясь с места. Звереныш уткнулся в ногу человека и довольно заурчал, что растрогало юношу, несмотря на боль в укушенном пальце.

– Ну и что мне с тобой делать, чудо? – негромко спросил он, присев на корточки, и потрепал «котенка» по загривку.

– Мр-р-ря-а-а, – отозвался тот, всем своим видом выражая радость.

«Котенок» нежился под рукой Кенрика, даже пару раз лизнул ему пальцы. К нему было приятно прикасаться – нежная шелковистая шерстка вызывала желание гладить ее, не переставая.

– Интересно, что ты за зверь?.. – Юноша растерянно посмотрел на мертвую «кошку». – Это, наверное, твоя мама?

– Мр-р-р… – мурлыкнул «котенок».

Особенно смущали Кенрика два хвоста. Ну зачем, скажите на милость, кошке два хвоста?! Да еще таких длинных, мускулистых, с когтями на кончиках. Впрочем, таковыми они были только у взрослых животных – у «котенка» оба хвостика напоминали толстые, подрагивающие, покрытые черной шерсткой колбаски.

Звереныш, самозабвенно урча и прикрыв глаза, продолжал вылизывать юноше пальцы. Вздохнув, тот понял, что не сможет бросить доверившееся ему существо, особенно такое маленькое, хотя совершенно не представлял, что делать с ним в городе. Может, там есть зверинец, в который можно отдать «котенка»? Это ведь сейчас он маленький, а подрастет – не прокормишь, вон его мамаша какая, ей и целой антилопы не хватит, чтобы пообедать.

Кенрик сунул «котенка» за пазуху, где тот немного пошебуршился и вскоре затих. И только тогда юноша осознал, что сделал то, от чего его предостерегали, – зашел в лес. Однако никакой опасности не было, никто на него не нападал, и он пожал плечами.

Паренек понятия не имел, что в его ситуации сработал старый принцип «дуракам везет» и он чудом остался в живых. Ведь если бы он имел какое-либо отношение к смерти самки карайна, то укус «котенка» оказался бы смертельным. Каким образом даже новорожденные «котята» определяли виновника гибели родителей и выделяли мгновенно убивающий яд, никто не знал, но так случалось всегда. Обычных хищников в лесу тоже хватало, но они не рисковали приблизиться – запах двухвостого карайна вызывал у них панический ужас. А другие карайны никогда не тронули бы малыша или кормящую самку, ее убила стая недавно инициированных зорхайнов, еще ничего не соображающих, сходящих с ума от жажды крови. Их сейчас преследовал самец и примкнувшие к нему три соседа по прайду – жить этим зорхайнам осталось совсем недолго.

Ученые звероводы и держатели питомников королевства полагали, что эти звери разумны, ведь они мстили убийцам даже по прошествии многих лет, порой преследовали охотников в городах. Находили свою жертву, убивали и исчезали, как призраки. Мало кто рисковал охотиться на карайнов, несмотря на огромную ценность незапечатленных котят – за них платили золотом по весу. Нужно было убить и отца и мать, чтобы добыть «котенка», это обычно стоило два десятка человеческих жизней, затем осторожно доставить его в город и там отдать в руки кому-нибудь, не имеющему отношения к смерти родителей. Только такой карайн имел шанс быть запечатленным. Но и это не всегда срабатывало, поэтому двухвостые в личном пользовании были чрезвычайно редки – десятка три на всю страну. Однохвостые выращивались в питомниках, но их общее число не превышало пяти с половиной сотен – карайны плохо размножались в неволе.

Надо было выбираться обратно на дорогу, и Кенрик нерешительно огляделся, пытаясь вспомнить, откуда выбежал на поляну. Но не сумел – лес что слева, что справа выглядел совершенно одинаково. И что теперь делать? Юноша в растерянности потоптался на месте, понимая, что оставаться здесь нельзя – соседство с мертвой «кошкой» ни к чему хорошему не приведет, обязательно найдутся охотники до падали. К тому же быстро сгущались сумерки – еще полчаса, и стемнеет совсем. Вывод из этого следовал только один: нужно искать место для ночлега, разводить костер и укладываться спать, а поутру двигаться дальше. Хотелось надеяться, что огонь отпугнет зверей.

Решив двигаться на север, Кенрик осмотрел несколько ближайших деревьев, нашел, где на них растет мох, и направился в ту сторону. Повезло, что вокруг был не бурелом, а обычный, хоть и очень старый, лес. Поэтому юноша бодро продвигался вперед и примерно через полчаса нашел то, что искал – небольшую уютную полянку, поросшую густой травой. Он быстро насобирал хвороста и при помощи огнива разжег костер – не в первый раз, еще в родной каверне ему часто доводилось ночевать в лесу.

Котенок тихо посапывал за пазухой, и Кенрик решил не беспокоить малыша. Только задумался о том, чем его кормить. Бедняга ведь еще молочный, судя по всему. А откуда в лесу взять молоко? Наверное, придется кормить животное пережеванным хлебом. Насколько юноше было известно, именно так выхаживали младенцев в бедных крестьянских семьях, если у матери не было молока. Но это человеческих младенцев…

– Ну что, парень, как тебя назовем-то? – Кенрик достал из-за пазухи звереныша и осмотрел его. Все верно, не ошибся – явно мужского пола.

Тот на мгновение приоткрыл глаза и жалобно мяукнул. Мол, отстань, не видишь – сплю. Хочешь называть – называй, только не буди. Кенрик рассмеялся и почесал его под шейкой. «Котенок» тут же довольно заурчал и потерся мордочкой о ладонь. В детстве юноша хотел завести кота, но отец кошек на дух не переносил, не позволил. Теперь вот завел, сам того не желая, – и «котик» явно вырастет немаленький. Знать бы еще, что с ним делать…

– Не Мурзиком же тебя называть, чудо… – растерянно проворчал Кенрик. – Впрочем, раз ты черненький, будешь
Страница 14 из 19

Чернышом.

Новопоименованный Черныш заурчал громче, свернулся в клубочек на руках юноши и удовлетворенно засопел. Кенрик снова рассмеялся и упрятал меховой комочек за пазуху – пусть себе спит. До завтра есть время подумать, чем его кормить. А пока надо самому перекусить. Он подбросил еще дров в костер, сходил за водой к протекавшему неподалеку ручью, и быстро сварил дорожную похлебку. С удовольствием поев, юноша достал из мешка спальное одеяло, завернулся в него и со спокойной совестью уснул. Страха он почему-то не испытывал ни малейшего.

К полудню граф с секретарем добрались до первого придорожного трактира и, после недолгого обсуждения, решили дожидаться Валльхайма в нем. Ронгедормец однозначно не минует этот трактир – последний теплый ночлег на пути из Лонвайра в Дарлайн. Так зачем трястись еще двое суток на холоде? Лучше подождать в тепле, где и мягкая постель есть, и горячие обеды.

Они отслеживали путь чужака по зачарованной в Антрайне подробной карте Ойнерского полуострова – поставленная на ронгедормца магическая метка виднелась на ней небольшим огоньком, точно указывающим, где в данный момент находится объект. Человек, не владеющий визуальной магией, не мог снять ее самостоятельно, а значит, найти его никаких проблем не составляло. Особенно если в твоем распоряжении вся мощь второго аррала.

Вот ло’Тарди и не беспокоился, оставив наблюдение Ниру, а сам занялся своими делами. Юноша вздохнул про себя, но деваться было некуда. Он уселся за угловой столик в трапезной трактира, приказал подать обед, с удовольствием поел и достал из котомки книгу. Изредка баронет бросал взгляд на карту, отмечая, что Валльхайм идет по дороге, и возвращался к чтению.

Подсесть к нему никто не решался, хотя трапезная и была переполнена – слух о том, что этот молодой человек из варла, уже пошел. Нир сам прокололся, расстелив карту прямо на столе – таких не имел никто, кроме оперативников второго аррала, хотя многие купцы руку бы дали на отсечение, чтобы заполучить хотя бы приблизительную ее копию. Однако это было попросту невозможно, магические карты на сторону не продавали, за это можно было и головы лишиться. Мертвый Герцог никому не прощал предательства.

К вечеру это занятие дико наскучило Ниру, он то и дело зевал и бросал вокруг осторожные взгляды, отслеживая интересных людей. Увы, таковых в трактире почти не нашлось, разве что служитель Троих, который, даже обедая, не снял скрывающего лицо капюшона. Любопытно, что он прячет? Но, в конце концов, это юноши не касалось, и он снова посмотрел на карту. И едва не подпрыгнул от неожиданности – Валльхайм сошел с дороги и углублялся в чащу! Нир протер глаза, не в силах поверить, однако ничего не изменилось. Огонек продолжал двигаться на запад.

Забыв обо всем, юноша подхватил карту, сорвался с места и ринулся вверх по лестнице. Даже книгу свою оставил на столе. Граф обнаружился в их комнате – негромко похрапывая, он спал на одной из кроватей. Так вот в чем заключались его неотложные дела!..

– Ваша светлость! – Нир потряс его за плечо. – Вставайте!

– Ну чего тебе еще?.. – недовольно пробурчал ло’Тарди, приоткрыв один глаз.

– Валльхайм ушел в лес!

– Что?! – Граф сразу проснулся. – Издеваешься?!

– Нет, – злорадно усмехнулся юноша: ему редко удавалось как следует досадить патрону, и это был как раз такой случай. – Сами смотрите.

Он протянул ло’Тарди карту. Тот ухватился за нее и ошалело уставился на движущийся на запад огонек. Некоторое время он молчал, а затем разразился такой тирадой, что Нир пожалел об отсутствии блокнота – давно не слышал столь виртуозной ругани.

– Мы попали, – констатировал граф через некоторое время, несколько успокоившись. – Прикажи седлать наших ульхасов. Выдвигаемся немедленно!

– Зачем? – удивился юноша. – Темнеет уже…

– И что с того? – Граф скривился. – Нам могут инкриминировать небрежение долгом. Это ты понимаешь?..

Небрежение долгом?! Во втором аррале это определение означало смертную казнь для виновных. Их устраняли негласно и тихо, без суда и следствия. Иногда таким образом убирали неугодных подчиненных. А поскольку данной операцией руководит личный враг ло’Тарди, то такой исход вполне вероятен. Ведь после обеда они не отправились дальше, а остались в трактире. Если бы Валльхайм спокойно шел по дороге и пришел сюда, то это никого не заинтересовало бы. А поскольку этого не произошло…

– Вы правы, надо немедленно ехать, – подобрался Нир. – И что этому идиоту понадобилось в лесу?..

– Это уже неважно, – отмахнулся граф. – Скорее всего, хочет уйти от наблюдения. Только не знает, что такое Ойнерская пуща. Иначе бы ни за что туда не сунулся. Самоубийца…

Юноша поежился. Из того, что он знал об Ойнерской, или, как ее еще часто называли, Черной пуще, следовало, что Кенрик Валльхайм действительно самоубийца, – в ней не выживал никто. Только отлично экипированные отряды охотников на карайнов числом не менее полусотни изредка выбирались оттуда – и далеко не в полном составе, особенно если ходили за двухвостым «котенком». В этом случае потери обычно составляли от двадцати до сорока человек. Правда, если выжившие приносили то, за чем шли, то до конца жизни могли жить безбедно. Поэтому и записывались отчаянные сорвиголовы в охотничьи отряды, несмотря на огромный риск, – иного способа быстро разбогатеть в Игмалионе не было. Богатым становился один из десяти, остальные гибли. Ведь не только карайны водились в Ойнерской пуще, много было и других хищников – одни стаи лергу[16 - Лергу – некое подобие гигантских гиен.] чего стоят. Или черных волков. Или пестрых шакалов – мелкие твари, но в стае порой до трехсот голов бывает. И это не говоря уже о зорхайнах, которые в последнее время что-то уж слишком расплодились. Даже до Страйна иногда добирались, через весь перешеек.

Они быстро собрались, расплатились с трактирщиком и выскочили наружу, куда трактирные слуги уже привели оседланных ульхасов. Животные упирались и возмущенно ревели, не желая покидать теплое стойло. К сожалению, была зима, и пришлось ехать на этих медлительных упрямцах, а не на тирсах, которые совершенно не выносят мороза. О карайнах же вообще можно было только мечтать, ни у графа, ни тем более у его секретаря не было столько денег, чтобы купить «котенка» в питомнике. Пять сотен золотых за одну попытку запечатления – это же с ума сойти! И никто не дает гарантии, что попытка увенчается успехом. Младший принц, по слухам, раз двадцать пытался – бесполезно, ни один юный карайн так его и не выбрал. Зато старший имел не простого карайна, а двухвостого – выкупил у охотников. И «котенок» принял его, что было несомненным чудом.

Убеждать ульхасов сдвинуться с места пришлось при помощи плети. Не выдержав боли, те в конце концов вышли за ворота и неохотно потрусили по тракту на юг, обиженно взревывая и поднимая к небу мохнатые морды. Нир порадовался про себя, что их шеи недостаточно гибки, чтобы животные могли дотянуться зубами до всадников – бывали случаи, когда эти на первый взгляд безобидные твари калечили людей, принуждающих их работать.

Отъехав от трактира на несколько миль, ло’Тарди остановил ульхаса и достал амулет связи, настроенный на старшего следователя Хеннора.
Страница 15 из 19

Немного помедлив, он активировал его.

– Слушаю вас, ло’Тарди, – ответил минуты через три хрипловатый голос. – Что-то случилось?

– Да, – ответил граф. – Валльхайм сошел с дороги. Сейчас он в лесу мили за три от побережья.

– Та-а-а-ак… – протянул Хеннор. – Не уследили, значит?

– Моей вины в этом нет! – отрезал ло’Тарди. – За день добраться от Дарлайна до южного побережья можно только на карайне. У меня карайна нет.

– Вы правы, – после недолгого молчания неохотно признал старший следователь. – Нужно было отправить вместе с ним агента из Лонвайра… Впрочем, теперь поздно сожалеть. Он еще жив?

– Пока жив, метка говорит об этом ясно, – буркнул граф. – И жив уже два часа, если не больше!

– Вот, значит, как… Похоже, имеет некую защиту. Одиночка без защиты и получаса в пуще не проживет.

– Вот именно! Куда ваши маги смотрели?!

– Это я выясню, – зловеще пообещал Хеннор. – И кое-кто мне за все это ответит…

– Ваши проблемы. – Ло’Тарди позволил себе намек на улыбку, испытывая неимоверное облегчение: его в провале операции не обвиняют. – Что прикажете?

– Что?.. – задумчиво переспросил старший следователь. – А вот что… Объявляю код «Зеро»! И передаю вам белый жезл на действия в Дарлайне, Страйне и окрестностях.

– Код «Зеро»?! – Граф едва не начал заикаться. – Белый жезл?! Вы?! Мне?!

– Да, я. Вам. Сейчас не до наших счетов. Дело, похоже, куда серьезнее, чем изначально казалось. Если прошляпим гонца, обоим головы снимут.

– Ясно. Но каковы границы моих полномочий? И что я вообще должен сделать?

– Организовать полномасштабную облаву! – отрезал Хеннор. – Я не исключаю, что Валльхайм выживет. Перекройте границы пущи так, чтобы мышь оттуда не выскользнула незамеченной. И если он останется в живых, то приказываю взять его. Ронгедормец вполне может оказаться сильным магом, никто другой в лесу и получаса не продержится. Организуйте за ним магическое наблюдение – в городе есть хорошие визуалы, справятся.

– А вдруг он избавится от метки? – поинтересовался ло’Тарди.

– Ради того и приказываю организовать наблюдение силами визуалов. – В голосе старшего следователя появилась насмешка. – Возвращайтесь в трактир, вскоре за вами прибудут люди на карайнах, мы не имеем права терять ни минуты. И… вот еще что…

– Что?

– Если не сможете поймать Валльхайма, уничтожьте его. Любой ценой!

– Как прикажете… – Граф удивленно покачал головой, тревога его старого врага выглядела попросту паникой, он не ожидал такого от всегда выдержанного и спокойного Хеннора.

Старший следователь отключился. А ло’Тарди с Ниром долго смотрели друг на друга в молчании, отчетливо понимая – отдыхать им теперь придется не скоро. Совершенно банальное дело превращалось в что-то такое, от чего становилось страшно. И чем это все закончится, могли предсказать разве что Трое.

Глава 4

Несмотря на костер и теплое одеяло, к утру Кенрик основательно продрог, поэтому, проснувшись, первым делом бросился за водой, чтобы сварить себе отвар из ягод рони[17 - Рони – напиток вроде чая, использовавшегося в родной каверне Кенрика. Готовится из сушеных ягод этого растения. В Игмалионе для той же цели используют листья куста под названием сехлит; рони считается роскошью, сушеные ягоды в небольшом количестве завозятся из Торийского царства и продаются по диким ценам.] – без горячего питья толком не согреешься. О котенке он совершенно позабыл и вспомнил, только когда тот проснулся и требовательно замяукал, явно просясь наружу. Не желая, чтобы звереныш испачкал одежду, юноша достал его, опустил на землю и оказался прав: «котенок» тут же окропил сухую возле костра траву. Затем тщательно вылизался и снова попросился на руки.

– Чем бы тебя накормить, Черныш? – почесал в затылке Кенрик. – Для мяса ты еще мал, по-моему. Хотя…

Надо будет попробовать пережевать вяленое мясо и дать «котенку» – может, и съест. Или хлеб. Он поднял малыша на руки, почесал ему шейку и, услышав довольное урчание, нагнулся, чтобы подобрать котелок. А выпрямившись, встретился взглядом с желтыми глазами. Не сразу до юноши дошло, что он видит взрослого кота, возможно, родственника подобранного «котенка». Немаленького такого кота – ростом в холке тот был на голову выше Кенрика – с мощными лапами, огромной пастью и жуткими зубами.

– Ой… – только и смог выдавить юноша.

Однако кот не бросился на него, он стоял и смотрел на «котенка». Тот встревоженно мяукнул, вздыбил шерстку на загривке и яростно зашипел. Взрослый зверь насмешливо оскалил зубы и пошевелил усами, словно говоря: «Только поглядите, какие мы грозные…»

– Это т-т-вой?.. – пролепетал Кенрик. – В-в-от…

Дрожащими руками он опустил «котенка» на промерзшую траву и легонько подтолкнул вперед. Однако тот не пожелал идти к родителю и снова зашипел, укрывшись за ногой юноши. Взрослого зверя это явно удивило – он уселся и растерянно посмотрел сперва на Кенрика, затем на «котенка». И так несколько раз. Его морда была воплощением недоумения. По прошествии нескольких минут кот с досадой басовито мяукнул и шумно почесал себя задней лапой за ухом. Затем встал, подошел к замершему юноше и тщательно обнюхал со всех сторон его, а затем распушившегося малыша.

Кенрик все еще пребывал в ступоре, однако сообразил, что есть или рвать в клочья прямо сейчас его не собираются. Он несколько приободрился, немало удивившись – хищники не ведут себя таким образом! Они или нападают, или не показываются человеку на глаза. А этот должен был напасть, ведь «котенок», судя по всему, принадлежит ему. Вполне возможно, что перед ним «супруг» погибшей кошки.

Кот внезапно приблизился и уставился своими желтыми зрачками юноше прямо в глаза. И тот как будто провалился в темный омут, перестал видеть мир вокруг, тот словно исчез. Одновременно у него возникли странные ощущения – но это были не его чувства! С чего бы Кенрику испытывать досаду из-за того, что пока он преследовал убийц, дитя ухитрилось найти себе брата крови? Он же не преследовал никаких убийц! И что такое «брат крови», не имел ни малейшего понятия. Не сразу до юноши дошло, что это чувства и мысли кота. Но если так, то как он их воспринимает?! Что здесь вообще происходит?!

«Смешной… – прозвучало в голове. – Не бойся, не трону, ты теперь ему брат…»

Впрочем, не прозвучало, словами это назвать было нельзя, скорее – образами, которые трансформировались в сознании Кенрика в привычную словесную форму. Сам он этого, конечно, не понимал, пребывая в величайшей растерянности. Выходит, эта огромная зверюга – разумна?! Дела-а-а…

«Защити его, – опять прозвучало в голове. – Сохрани и вырасти, он будет с тобой, пока ты жив. У меня тоже когда-то был двуногий брат…»

– Как я его защищу?! – Кенрика затрясло. – Я и драться-то не умею!

«Да, ты слабый. Помогу. Он должен жить».

В следующую секунду юношу выбросило из темного пространства, и он снова увидел ухмыляющуюся морду кота. Тот дернул усами и… исчез. Только черная тень мелькнула между толстыми стволами деревьев. Кенрик проводил ее растерянным взглядом и посмотрел на «котенка». Тот заурчал как ни в чем ни бывало и, встав на задние лапки, передними принялся драть штанину – явно просился на руки. Юноша тяжело вздохнул, поднял малыша и сунул за
Страница 16 из 19

пазуху. Затем сел прямо на землю, не обращая внимания на холод, и задумался.

Странные дела творятся в этой каверне… Разумные коты? Чудеса, Кенрик никогда о таком и не слыхивал. Мало того, взрослый кот почему-то не убил его, не отобрал «котенка», а назвал человека братом своего сына. Что это значит? Он ничего не понимал. И, похоже, не поймет. Надо будет, когда доберется до населенных мест, показать «котенка» местным и спросить, что это за животное. Они-то уж должны знать – достаточно вспомнить герольда, ехавшего на огромном коте, правда, отличавшемся от того, который встретился Кенрику.

Пора было искать дорогу. Для этого достаточно просто идти на восток – в конце концов упрешься в побережье. Со вздохом Кенрик поднялся на ноги и… опять нос к носу столкнулся с черным котом. Тот положил на землю тушу небольшой антилопы, после чего насмешливо рыкнул и снова скрылся в чаще. Кенрик долго смотрел на еще трепыхавшееся животное с раскрытым ртом. Это что же, котяра теперь его кормить будет? Ну и ну…

За пазухой зашебуршался и отчаянно замяукал «котенок».

– Что, брат, есть хочешь? – поинтересовался Кенрик, доставая его. – Тебе повезло, твой папашка расстарался.

Он поднес «котенка» к антилопе, и тот принялся жадно хлебать вытекавшую на мерзлую траву кровь, урча от жадности.

– Ты что, вампир? – удивился юноша.

Малыш насытился минут через десять и снова попросился за пазуху. Однако он так перемазался, что пришлось нарвать сухой травы и долго вытирать его – толком вылизаться «котенок» не сумел, только жалобно плакал. Не сразу удалось очистить неряху от крови, но не совать же его за пазуху в таком виде? Справившись наконец, Кенрик задумался: брать с собой тушу или нет? Всю ведь не утащишь, тяжелая. Пожалуй, придется задержаться, поджарить на костре ногу антилопы и срезать с нее мясо.

В дорогу Кенрик двинулся только часа через три, если судить по солнцу. Он уверенно зашагал на восток, однако не успел пройти и сотни шагов, как перед ним в третий раз за утро возник черный кот. Зверь угрожающе рычал, недовольно размахивал обоими хвостами, всем своим видом давая понять, что не пропустит юношу.

– Ну, чего тебе еще от меня нужно?.. – с тоской спросил тот.

Кот мягко сбил Кенрика с ног, наклонился над упавшим и снова уставился прямо в глаза. В голове прозвучало:

«Туда нельзя. Опасно. Чую».

– А куда же мне идти?.. – растерялся юноша.

«Туда!»

Зверь мотнул головой в сторону севера.

– Через лес?!

«Да. Безопасно».

– Дорога безопаснее!

«Не для тебя, кровный брат сына. Убьют. Чую».

– Чуешь?.. – окончательно ошалел Кенрик. – Ты будущее, что ли, чуешь?!!

«Иногда. Сейчас чую».

Почему-то юноша поверил коту сразу и безоговорочно. И ему стало страшно. Он вдруг подумал, что, сам того не желая, встал на дороге кого-то могущественного и бесчеловечно жестокого. Откуда взялось это ощущение? Трудно сказать, но оно было очень реальным. А значит, нужно идти туда, куда указал двухвостый. На север.

Видимо, кот уловил мысли Кенрика, поскольку довольно осклабился и отошел в сторону. Затем рыкнул, станцевал на месте и скрылся за деревьями, взмахнув на прощанье хвостами. А юноша медленно сел и обхватил голову руками. Нет, ну что у него за «счастье» такое?! Только появилась новая надежда, как все опять рухнуло! Почему? Что такого он сделал Троим?! За что его лишили удачи?!

Далеко не сразу Кенрик взял себя в руки и встал. Надо было идти дальше – не в лесу же оставаться? Зима как-никак. Это сейчас не слишком холодно, а что дальше будет? Навалит снегу по пояс, ударит сильный мороз – и все, кончился путь. До того, как зима начнется всерьез, нужно успеть добраться до жилья, до какого-нибудь города или хотя бы поселка, и устроиться там. Продолжать путь до весны не получится, как ни крути, хоть это и потеря времени. Еще не давала покоя мысль о предупреждении кота и собственном ощущении. Что все это значит? Юноша досадливо махнул рукой и пустился в путь. На север, к перешейку, минуя Дарлайн.

Дни шли один за другим, и каждый походил на предыдущий. Кенрик вставал с рассветом основательно продрогший и про себя благодарил Троих за хорошее здоровье. Ведь если простудится, то из лесу ему не выбраться. Затем разжигал костер, кипятил себе отвар и жарил мясо, которым кот снабжал его исправно, порой два раза в день. Это уже не удивляло юношу, он просто принял случившееся как данность, чтобы не сойти с ума.

«Котенок» немного подрос, теперь на привалах он носился как сумасшедший, постоянно лез под руку и очень мешал – ему было интересно все вокруг. Даже в костер как-то сунул нос, после чего долго обиженно мяукал, облизывая пострадавшую часть тела. Кенрик, за неимением другого собеседника, разговаривал с ним как с человеком. Малыш внимательно слушал обращенные к нему монологи, иногда вставлял свое «мря-у-у» или «мр-р-р», и юноше казалось, что животное понимает, о чем идет речь. Впрочем, он ведь разумен, наверное, и правда понимает. Хотя вряд ли – маленький еще, человеческие дети тоже поначалу мало что понимают. Но учатся и постепенно становятся людьми. Может, и «котенок» чему-то научится?

На окружающие пейзажи Кенрик практически не обращал внимания – он спешил выбраться из чащи до того, как установятся морозы. Последние два дня он вообще шел практически без отдыха – начал сыпаться легкий снежок. А это уже серьезно, это уже признак зимы. Юноша тихо радовался про себя, что лес лиственный, довольно редкий, без густого кустарника, через который пришлось бы продираться, тратя на это массу сил и времени. Овраги и холмы тоже почти не попадались на дороге, местность была равнинная.

«Котенок» питался свежей кровью приносимых его родителем животных, что немало удивляло Кенрика – никогда до сих пор он не слышал, чтобы молочные котята пили кровь.

Этим утром кот почему-то не появился, и «котенок» жалобно хныкал у юноши за пазухой от голода. Пережеванное мясо он есть не пожелал, выплевывал, когда юноша клал куски ему прямо в рот. Кенрик жалел малыша, но ничем помочь не мог – охотник из него, как из старого сапожника балерина. Интересно, неужели кот больше не придет? Что тогда делать с «котенком»? Откуда брать кровь – своей, что ли, поить?

Обогнув огромное дерево, Кенрик едва удержался на краю огромного оврага. Вздохнув, юноша посмотрел по сторонам и убедился, что проклятый овраг тянется насколько хватает взгляда. Вот же скотство, шуточка в стиле Темного Прохвоста, чтоб ему сквозь землю провалиться! Вечно эта сволочь в самый неподходящий момент людям гадит…

Делать было нечего, и Кенрик начал спускаться, хватаясь руками за растущие на крутом склоне густые кусты. Еще повезло, что они не колючие! Овраг оказался очень глубоким, спуск занял немало времени. Когда юноша наконец добрался до дна, он сильно запыхался, поэтому решил немного передохнуть и принялся искать просвет в густых зарослях кустарника. Искомое нашлось далеко не сразу, пришлось еще с четверть часа продираться через заросли.

Выбравшись на крохотную, шага три в длину, поляну, Кенрик обрадованно улыбнулся. Отлично, и камень посредине, есть где посидеть. Однако, подойдя к этому камню, юноша понял, что не все так просто, как кажется, – перед ним находилось некое подобие древнего алтаря с выбитыми на поверхности незнакомыми
Страница 17 из 19

символами. Центральное место занимало изображение спирали, внутри которой виднелся почти стершийся от времени вырезанный в камне объемный человеческий глаз. Это еще что такое? Каким богам здесь молились? И не воспримут ли древние боги как оскорбление, если он немного отдохнет на их алтаре?

На всякий случай Кенрик громко попросил у них прощения и заверил, что не хочет никого обидеть, что просто очень устал и у него сильно болят ноги. Немного успокоившись, юноша опустился на камень и облегченно перевел дух. Затем достал из мешка кусок запеченного накануне вечером мяса и принялся за еду. Из-за пазухи тут же донеслось надрывное мяуканье. Кенрик со вздохом достал «котенка» и в который раз попытался накормить пережеванным мясом. Однако Черныш воротил нос.

– Ну что мне с тобой делать, дурачок? Когда же ты нормально есть начнешь?

С этими словами юноша потрепал «котенка» за ушами. Тот внезапно извернулся и вцепился ему зубами в руку. Проглотил пару глотков крови и, разжав зубы, с крайне виноватым видом принялся зализывать рану.

– Зараза ты! – от неожиданности Кенрик вскочил. – Совсем совесть потерял!

Прокушенная ладонь сильно кровоточила, темные капли падали на землю, на высохшую траву, на край алтаря. Юноша снова выругался, едва удержавшись, чтобы не дать «котенку» легкий подзатыльник, но тот выглядел таким несчастным и виноватым, что осталось только пожалеть его. Все понятно, малыш голоден, вот и не выдержал. Куда же подевался его родитель? Взялся снабжать свое чадо едой, так не отлынивай!

В этот момент произошло нечто такое, от чего все мысли мгновенно вылетели у Кенрика из головы, и он потрясенно уставился на алтарь. От того места, куда упали капли его крови, по всей поверхности камня расходились волны темно-багрового сияния. На грани слышимости возник тяжелый гул, он становился с каждым мгновением все громче, пока все вокруг не начало сотрясаться. Перепуганный юноша отбежал от алтаря подальше, однако уйти с поляны не смог – что-то его не пускало. Нечто невидимое, но при этом очень хорошо ощутимое.

Глаз в центре спирали вспыхнул ярким белым светом, из ниоткуда прозвучало несколько слов на незнакомом языке. А в следующую секунду все стихло. Алтарь принял прежний вид. Одно только было иначе – на нем теперь лежал короткий толстый жезл. Осторожно приблизившись, Кенрик уставился на него. Что это, интересно? Внимательно изучив непонятную штуковину, юноша недоуменно пожал плечами. Похоже на часть посоха длиной в пару ладоней. Необычного посоха, словно сплетенного из каких-то гибких прутьев.

Отойдя на шаг, Кенрик задумался. Что все это значит? Явно какая-то магия, ничем другим объяснить случившееся он не мог. И ведь все началось после того, как несколько капель его крови упали на алтарь. А откуда взялась на нем часть посоха? Ее там раньше не было! Внутри алтаря, что ли, находилась?

Подождав еще несколько минут, юноша поступил как последний идиот, с точки зрения любого игмалионца, который хоть раз в жизни сталкивался с магическими артефактами и последствиями их применения. Он подошел к алтарю и взял непонятную вещицу в руки. На мгновение та осветилась багровой вспышкой, настолько короткой, что Кенрик даже не успел испугаться. Как он ни крутил жезл, как ни рассматривал, ничего интересного он так и не обнаружил. Просто кусок витого посоха. Ни единого символа, ни резьбы, ни украшений – только переплетающиеся между собой отрезки толстой лозы, покрытые черной корой.

Алтарь снова казался обычным камнем – символы, спираль и глаз куда-то подевались. А вскоре после того, как Кенрик взял жезл, камень покрылся трещинами и неслышно рассыпался. На месте камня осталась только небольшая кучка темного песка, да и тот вскоре куда-то исчез, словно песчинки провалились сквозь землю. Удивленный юноша внимательно осмотрел место, где прежде находился алтарь, но ничего там не обнаружил. Лишь высохшая земля, единственной странностью которой было отсутствие травы.

Ну и что ему теперь со всем этим делать? Выбросить жезл? А вдруг в городе его удастся продать какому-нибудь магу? Деньги-то Кенрику не помешают, их у него совсем немного, а цены в Игмалионе значительно выше, чем в той же Тории. Поэтому после недолгого размышления юноша сунул жезл в свой вещевой мешок, взял «котенка» на руки и двинулся дальше. До вечера хотелось хотя бы выбраться из оврага.

Он не знал, что теперь абсолютно невидим для магии, что поставленной на острове Хорн метки на нем больше нет и снята она была таким образом, что наблюдавшие за чужаком маги второго аррала тут же подняли тревогу, уведомив о происходящем не только непосредственное начальство, но и ректора Антрайна, поскольку появление в каверне мага, способного на такое, касалось прежде всего визуалов.

Впервые за многие тысячи лет артефакт, который древние, давно канувшие в небытие, именовали Витым Посохом, обрел носителя. Но об этом еще никто не подозревал, люди просто не знали о существовании такого артефакта, все упоминания о нем были уничтожены временем.

Нир старался держаться подальше от разъяренного графа, чтобы не попасть ему под горячую руку. Неудачи последней декады довели ло’Тарди до белого каления, он рвал и метал, дня три назад даже поколотил двух нерадивых подчиненных, но это ничего не изменило. Проклятый Валльхайм все еще был жив! В Ойнерской пуще! Невозможно, но факт. Нир уже молился, чтобы беранисов ронгедормец наконец-то отдал Троим свою грешную душу, но Трое не пожелали прислушаться к его молитвам, видимо имея на чужака свои виды. Ничем иным, кроме божественного покровительства, объяснить феноменальную живучесть Валльхайма было нельзя.

Тем вечером за ними с графом действительно прибыли два герольда на карайнах. Как они уговорили своих животных везти еще кого-то, кроме себя самих, осталось загадкой. Весь обратный путь Нир пребывал в детском восторге – карайны, казалось, не бежали, а летели, стелясь над землей. Ночная дорога неслась под ними с такой скоростью, что сливалась в единую полосу. Встречный ветер бил в лицо, заставляя задыхаться. Глаза слезились, но юноша не обращал на это внимания, испытывая жгучую зависть к герольдам. Какое же это счастье – иметь собственного карайна! Как повезло этим совсем еще молодым парням!

А по возвращении в Дарлайн начался ад. Двое суток они не спали, поднимая на ноги основные тревожные службы города и провинции. По всем дорогам на расстоянии прямой видимости друг от друга были выставлены патрули. Затем, опять же на карайнах, пришлось отправляться в Страйн, и уже его ставить на дыбы. После чего Нир с ло’Тарди двинулись в Ойнер. Сотни воинов из лучших полков перекрыли Ойнерский перешеек так плотно, что ничто крупнее крысы не могло проскользнуть мимо них при всем желании. Каждый десятый патруль сопровождал маг. Заслоны выставили на некотором расстоянии от границ пущи, соваться в нее граф запретил – незачем без толку терять людей. Однако потери все равно были – несколько раз из леса вырывались стаи зорхайнов и набрасывались на проезжавшие мимо патрули. Те отбивались, конечно, поскольку не раз уже сталкивались с летающей нечистью, но платили за это кровью товарищей. Результатом стычек в конце концов стало то, что живым Валльхайма брать
Страница 18 из 19

больше не собирались – именно его воины считали виновным в гибели сослуживцев. Ведь если бы не этот неизвестно откуда взявшийся проклятый ронгедормец, то войска сидели бы себе спокойно в теплых казармах, а не мерзли тут, ежеминутно рискуя жизнью! Графа такой исход вполне устраивал.

Однако это, как выяснилось, были только цветочки, ягодки начались накануне вечером, когда приданные ло’Тарди два магистра Антрайна подняли тревогу и сообщили, что магическая метка пропала, причем пропала так, словно ее стер некий гений магии – никто из визуалов или стихиалов королевства не был на такое способен. Маячок просто погас, словно его никогда и не существовало. Однако Кенрик Валльхайм при этом остался жив, мэтр ло’Кансиди был твердо убежден в этом, но установить местонахождение ронгедормца не смог, что-то ему мешало.

На ночь ло’Тарди и Нир остановились в крошечной хижине лесника, где не имелось почти ничего, что могло скрасить ночлег. Одно радовало – там хотя бы было тепло, не пришлось спать на холодной земле, кутаясь в плащи и стуча зубами. К утру граф ожидал доклада от магов, надеясь, что они все же смогут как-нибудь обнаружить ронгедормца. Если этого не случится, придется связываться с начальством и докладывать, что облава, несмотря на все задействованные силы, провалилась и гонец ушел.

Проснувшись утром, Нир сразу принялся яростно чесаться – одолели клопы, которых в хижине оказалось несчетное количество. Уж лучше бы в лесу заночевали! В последние три дня он мечтал только об одном: баня и чистая постель. И чтобы никто не будил и не тревожил. Но понимал, что до поимки или гибели ронгедормца ничего из этого не получит.

– Господин граф! – послышался из-за двери чей-то грубый голос.

– Да! – тут же подхватился с лежанки тот.

– Тут к вам господа магистры пришли.

– Зови! И сехлита горячего нам принеси.

В отворившуюся дверь вошли два пожилых мага в нелепых, всегда смешивших Нира балахонах. Они степенно расселись на толстых чурбаках, заменявших леснику стулья, и уставились на ло’Тарди. Тот тоже некоторое время молчал, затем не выдержал:

– Ну? Есть результат?

– Смотря что называть результатом… – глубокомысленно произнес один из магов, магистр ло’Кансиди.

– Вот именно, – поддержал коллегу магистр ло’Итайри.

Граф, судя по бешеному взгляду и раздувающимся ноздрям, только крайним усилием воли удержался, чтобы не высказать все, что думает об этой «глубокой» философии.

– Я спрашиваю: обнаружили ли вы ронгедормца?.. – медленно выдохнул он сквозь сжатые зубы.

– К сожалению, нет… – Ло’Кансиди помрачнел. – Зато выяснили, каким образом была снята метка и скрыто местонахождение чужака. И это крайне важно!

– Важно?.. – приподнял брови граф. – Что ж, докладывайте.

– Я могу дать гарантию, что это сделал маг такого уровня, каких у нас в каверне просто нет. – Магистр пристально посмотрел на собеседника, ожидая реакцию на такое заявление.

– Не совсем согласен! – возразил ло’Итайри. – Это всего лишь предположение! Таковым магом может являться либо сам Валльхайм, либо встреченный им по дороге кто-то неизвестный, который и снял с него метку.

– Не надо городить второй забор вокруг огорода, коллега! – возмущенно вскинулся ло’Кансиди. – Такое, конечно, возможно, но имеет слишком малую вероятность. Ну откуда в Ойнерской пуще такие маги? Как такой маг мог не засветиться раньше?

– Не знаю! Но упускать возможность подобного мы не вправе!

– Согласен, не вправе… Должны выяснить все.

Граф, слушая их спор, постепенно наливался тяжелой яростью, однако держал себя в руках. К сожалению, магистры – не его подчиненные, а только приданы ему. И каждый из них способен одним щелчком пальцев расправиться с обнаглевшим аристократом. Поэтому лучше упрятать свою ярость поглубже и вытащить из этих высокоученых идиотов всю доступную информацию.

– Господа, прошу все же сообщить мне, что вы выяснили, – попросил он, кусая губы.

– Извините, ваша светлость, увлеклись, – прервал спор ло’Кансиди. – Коллега, прошу вас.

– Да, это действительно важно, – покивал ло’Итайри. – Первое, и самое важное. Метка была снята при помощи какой-то неизвестной нам силы. Это сделал не стихиал, не визуал, а кто-то иной, владеющий недоступными нам знаниями и умениями. Вы понимаете важность данного факта, ваша светлость?

– Понимаю… – медленно наклонил голову ло’Тарди.

Сказанное магистром действительно имело крайнюю важность. Мало того, это угрожало самим основам существования королевства. Если в каверне появились адепты третьего, прежде неизвестного вида магии, то это может привести к очень нехорошим последствиям. Только войны магов Игмалиону и не хватало! Словно мало всего прочего. Вдруг эти адепты придут на помощь дорским бунтовщикам или кому еще? Что тогда? Ничего хорошего! А Валльхайм, судя по происшедшему, все же гонец. Но не от царя, а от новой силы, непонятной и пугающей.

– Вы уверены? – спросил граф. – Твердо уверены?

– Да, ваша светлость… – Ло’Кансиди тяжело вздохнул. – Это подтверждается тем, каким образом ронгедормец скрыт от наблюдения. Любые поисковые заклинания, направленные на него, рассеиваются по местности, указывая на сотни различных биологических объектов. При этом с любым другим человеком заклинания срабатывают четко. Вы представляете себе уровень мага, способного на такое заклинание? Я не представляю. Предупреждаю, что о случившемся я еще ночью уведомил ректора Антрайна – извините, но это мой долг. Ректор направляет в ваше распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства! Вы понимаете, что это значит?..

– Да… – Ло’Тарди вдруг стало плохо. – Благодарю за информацию, господа магистры. И прошу покинуть меня. Мне необходимо срочно доложить о ваших выводах в вышестоящую инстанцию.

– Всего доброго, ваша светлость. – С этими словами маги встали и покинули хижину.

А граф вытащил амулет связи. Точнее, два амулета – обычный, настроенный на связь с Хеннором, и черный, который любой достаточно высокопоставленный агент второго аррала всегда имел при себе. Этот амулет позволял вызвать Мертвого Герцога в любое время дня и ночи. Но только если случалось что-то неординарное. А если агент вызывал ло’Верди по причине, которую тот считал неуважительной, то судьбе данного человека не завидовал никто. Использование черного амулета означало смертельный риск.

– Вы уверены, граф? – глухо спросил Нир, который сразу все понял.

– Не вижу другого выхода… – глухо ответил тот. – Ректор Антрайна уже в курсе дела, а Герцог – нет. Осознаешь?..

– Бр-р-р… – Юношу передернуло. – Нас же с грязью смешают…

– Вот именно! – зло буркнул граф и, поежившись, активировал амулет.

Некоторое время ничего не происходило, затем раздался сухой надтреснутый голос, вызывающий инстинктивный ужас:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/iar-elterrus/probuzhdenie/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам
Страница 19 из 19

способом.

notes

Примечания

1

Эрхи – вежливое обращение к нижестоящему в Игмалионе. Показывает хорошее отношение к тому, к кому обращаются. Нори – нейтральное обращение. Тлари – отрицательное.

2

Да-нери – вежливое обращение к вышестоящему в Игмалионе.

3

Каверна – закрытая неизвестного типа силовыми полями область мира. Никто, даже самые могущественные маги, не способен пересекать границы между кавернами. Также неизвестно, кто, как и когда разделил мир Игмалиона на каверны. Проникновение между кавернами возможно только при помощи порталов, стационарных, созданных древними, или создаваемых магами. Способных на такое магов на весь Игмалион всего двое.

4

Аррал – департамент. Например, второй аррал – департамент безопасности, самая засекреченная спецслужба королевства. Имеет огромное влияние, даже король чаще всего не осведомлен, чем занимается второй аррал.

5

Белый жезл – карт-бланш в терминологии Игмалиона.

6

Беранис – дух Зла, верховный демон в мифологии Игмалиона.

7

Ульхас – животное, по характеру несколько напоминающее осла, но еще более тупое и упрямое.

8

Варл – сокращенное название второго аррала.

9

Зорхайны – местная летающая нечисть, нечто вроде оборотней. Первые годы после обращения зорхайны неразумны, разум обретают позже, но доживает до этого один из двадцати-тридцати, а то и меньше – слишком агрессивны в неразумном состоянии.

10

Тирсы – некое подобие лошадей, только покрытых чешуей, произошедшие от травоядных ящеров. Не переносят низких температур. Холодные зимы в каверне Игмалион бывают только на Дорском и Ойнерском полуостровах и в Диких Землях. В этих местностях зимой приходится обходиться медлительными ульхасами и быками. В Торийском царстве зимы практически нет, вместо нее существует сезон дождей, поэтому торговцы по привычке и захватили тирсов – их придется оставить на острове в теплых конюшнях, перегрузив поклажу на ульхасов или быков.

11

Трое – боги мира, в котором расположен Игмалион. Альтери, повелитель Жизни; Найтери, повелитель Света; Хальтери, повелитель Мрака.

12

Карайны – огромные древесные коты с очень длинными лапами. Существует два подвида: однохвостые, пятнистой масти, и двухвостые, черной. Вторые намного больше и опаснее первых, порой достигают полутора человеческих ростов в холке. Иногда приручаемы, используются как ездовые животные, разумны, хотя их разум несколько странен для людей. Всадник на карайне способен преодолевать огромные расстояния много быстрее всадника на тирсе, так как тирсы боятся холода. В отличие от них карайны способны перемещаться хоть в мороз, хоть в зной, однако приручить их можно лишь одним способом – новорожденный «котенок» должен сам выбрать себе хозяина, с которым у него образуется эмпатическая связь.

13

Темный Прохвост – некое подобие скандинавского бога Локи, шутник и безобразник, срывающий все планы, чтобы посмеяться.

14

Антрайн – Академия Визуальной Магии.

15

Эллари – нейтральное обращение к равному по положению.

16

Лергу – некое подобие гигантских гиен.

17

Рони – напиток вроде чая, использовавшегося в родной каверне Кенрика. Готовится из сушеных ягод этого растения. В Игмалионе для той же цели используют листья куста под названием сехлит; рони считается роскошью, сушеные ягоды в небольшом количестве завозятся из Торийского царства и продаются по диким ценам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.