Режим чтения
Скачать книгу

Личный враг князя Данилова читать онлайн - Владимир Куницын

Личный враг князя Данилова

Владимир Анатольевич Куницын

Русский авантюрный роман

Непримиримые противники – князь Данилов и командир французского спецназа Луи Каранелли – вступают в очередную схватку в лесу под селом Красное, возле странного дерева со светящимся стволом, и теряют сознание. Данилов приходит в себя в госпитале в июне 1941 года, в неразберихе первых дней войны. Его и Каранелли сотрудник НКВД решает отправить в Москву. Но грузовик попадает под атаку немецкого танкового корпуса. Каранелли обезоруживает конвоиров и выносит контуженого Данилова из грузовика. Вскоре, разобравшись в ситуации, Данилов и Каранелли начинают свою войну с фашизмом. Маленький партизанский отряд настолько досаждает немцам, что против него брошены немалые силы во главе с присланным специалистом из Берлина…

Владимир Куницын

Личный враг князя Данилова

Глава первая

Семлево

I

– То, что ты сделал сегодня утром, выше всяких похвал. Скажу больше. Не раз мне приходилось слышать от Мюрата придирки в твой адрес.

– Да, это так, ваше величество! Он недолюбливает меня с первой встречи!

– Думаю, теперь уже нет. Весь день только и говорил об удивительном мастерстве твоих офицеров.

Действительно, удачно получилось. Не случись этого утреннего боя, Луи не знал бы, как и смотреть в глаза Бонапарту.

Приказ о срочном прибытии к императору пришел вечером того дня, когда ловля князя Данилова закончилась гибелью половины роты кирасиров. Не дав времени на отдых, Каранелли приказал выезжать задолго до рассвета.

– А Этьен? Мы собирались с утра заняться его поисками.

Доминик немного морщился, выговаривая слова. При падении с лошади он попал на валяющийся сук, и ветка сильно ударила по горлу.

– Боюсь, это напрасные хлопоты. Он ушел почти сутки назад. Впрочем, если я ошибаюсь, он найдет нас позже.

В дороге Каранелли узнал, что Наполеон вышел из Москвы, но двинулся на Калугу. Нужно было искать короткую дорогу. От Можайска отряд повернул на юг, намереваясь через Верею выехать на Боровск. Этот план таил опасность, вместо ставки Наполеона можно было попасть в тыл к русским, но все обошлось.

Ранним утром отряд въехал в Городню. Первый, кого увидел Луи, оказался Перментье. Вместе с несколькими офицерами, которых Каранелли не раз видел в свите Бонапарта, он стоял возле просторной избы.

– Где император? – спешиваясь, спросил Луи вместо приветствия.

– Здесь! Но мы сейчас выезжаем. Он хочет осмотреть позиции русских.

В это время на крыльце показался Наполеон в сопровождении маршалов и генералов.

– О! Луи! Ты вовремя! Хотя лучше, если бы ты приехал вчера. Мы здесь устроили русским небольшой Фридланд, отобрав у них Малоярославец. Поедешь с нами, расскажешь по дороге о своих успехах.

Каранелли не мог не заметить, как по лицу Мюрата скользнула гримаса недовольства. Перментье, увидев за спинами нескольких офицеров тяжелые ружья в узких длинных чехлах, предложил:

– Лишнее можно оставить здесь. Я позабочусь.

Но разговор, который не мог доставить радости ни Каранелли, ни Наполеону, состоялся только после обеда. Едва выехали из деревни, как Мюрат, пристроившийся рядом с императором, продолжил уже начатый разговор. Король Неаполитанский что-то горячо доказывал Наполеону.

– Русские! Русские казаки! – громко закричал один из офицеров свиты.

Луи оглянулся. С фланга, появившись из-за бугра, отсекая французов от деревни, во весь опор неслись полсотни всадников.

Завидев русских, Мюрат, маршал Берсье, генерал Репп и офицеры свиты растерялись. Наполеон же только улыбнулся. Серьезной опасности он не чувствовал.

– Луи! – громко крикнул он.

– Вперед! Рассыпным строем! Тридцать шагов! – скомандовал Каранелли своим офицерам. Он отодвинул бы линию обороны еще дальше, но ему не хватало времени.

– Всем остальным прикрывать императора! – Луи даже не заметил, как изменилось лицо маршала Мюрата, фактически получившего приказ от полковника. Во всяком случае, о другом звании король Неаполитанский не подозревал. Но лишь на долю секунды он потерял контроль, а потом солдат взял верх. Все правильно! У этого полковника сейчас десять человек, а у Мюрата ни одного. Только шпага.

Маршал чуть тронул лошадь, поставив ее между императором и атакующими казаками. Его долговязая фигура заслонила Наполеона так, что из-за плеча торчала только надвинутая по самые брови треуголка.

– Бить на предельной дистанции! Кто не уверен, стреляет в лошадь! – подъезжая к растянутой цепи офицеров, крикнул Каранелли. Честно говоря, полсотни казаков совсем не напугали. У каждого офицера по три пистолета, метательные ножи. У казаков вообще не много шансов добраться до рукопашной.

После первого залпа, скосившего с десяток русских, положение французов неожиданно осложнилось. Следом за первым отрядом, из-за того же бугра, вылетел второй, раза в три больший. «Двадцать на одного – это уже многовато, – подумал Каранелли, – жаль, гранаты оставили».

Луи заметил, что первый отряд казаков потерял наступательный порыв. Но следующий накатывал второй волной, и его нельзя было остановить пистолетами.

– Отходим! Быстрее! – обернувшись к свите императора, крикнул Каранелли, показывая направление.

– Засеять поле! – подал он новую команду.

«Чеснок» известен веками, но это не сделало его менее полезным. Четыре острых шипа, из которых состоят отдельные «чесночинки», могут упасть на землю только так, что один из них всегда торчит вверх, опираясь на три остальных.

Строй казаков заметно поредел, преследуя отступающих французов. Над полем неслось громкое ржание лошадей, шипы, соскальзывая с подков, легко пробивали копыта.

Но несколько десятков казаков все-таки сумели прорваться. Перезаряженные пистолеты заговорили вновь, а когда дело дошло до сечи, то в сравнении с французами казалось, что казаков изображают крепостные актеры, сроду оружие в руках не державшие.

Подоспевшей польской коннице сражаться было уже не с кем, однако именно она вошла в историю, как спасительница императора, чуть не угодившего в коварную засаду. Мюрат, наблюдавший весь скоротечный бой, но так и не принявший в нем участия, с восхищением произнес:

– Это просто чудо! Признаю, ваше величество, что я был несправедлив к вашему соседу! Это великий боец!

– Я рад, мой друг, что вы наконец поняли!

Возвращался император в Городню в плотном окружении кавалеристов, которыми руководил Мюрат.

II

– Не знаю, что и сказать тебе.

Наполеон расхаживал по комнате.

– Я разочарован, очень разочарован! Мне трудно поверить, что отряд, разгромивший утром две сотни казаков, не смог справиться с одним взводом! Я правильно тебя понял, у князя Данилова был только взвод?

– Судя по всему, не больше, – в очередной раз за время разговора опуская голову, ответил Луи.

– Прекрасно! Взвод русских драгун убивает половину роты кавалеристов и исчезает из леса, где ты перекрыл все пути.

– Не только, ваше высочество!

Можно, конечно, было не говорить, но Каранелли понимал, что в том огромном количестве ошибок виноват не случай, а он сам. А значит, и получить должен за все. Может, это и глупо, но по-другому Луи не мог.

– Что еще случилось?

– Девять егерей.

– Что девять егерей?

– Они возвращались от
Страница 2 из 18

брода. По рассказам, кто-то зацепился за веревку, натянутую в траве. Что-то взорвалось наверху, на ветке дерева. Шестеро на месте, еще трое умерли уже в усадьбе. Семеро ранены.

Наполеон смотрел на Луи, ожидая продолжения.

– Нашли только обрывок веревки, да искореженный пистолет…

– Который выстрелил шестнадцать раз подряд точно в цель! Ты когда-нибудь сталкивался с таким оружием?

– У русских – нет! Арменьяк ставил подобное в Риме, когда мы ездили к Папе.

– Я помню.

Император замолчал. Казалось, что это, весьма незначительное событие, сильно взволновало его. Движения стали более порывисты. Продолжая вышагивать, Наполеон заговорил:

– Ты потерял четырех офицеров! Четырех! И если не ошибаюсь, еще одного князь Данилов убил при Бородино!

– Ранил, только ранил!

– Это не важно! Главное, он не может воевать дальше. А сколько человек его отряда убил ты? Только одного корнета?

– Да.

Бонапарт остановился у окна. Механически заложил руку за борт сюртука. Глядя на мокрую, в пятнах луж дорогу, задумчиво проговорил:

– Мне кажется, что у Кутузова тоже есть специальный отряд, такой же, как и твой. И обучен не хуже. Командует им князь Данилов. И ты должен понять Луи, что он побеждает тебя. Не поймешь – погибнешь.

Если бы Николаю довелось услышать эти слова, то он бы так и не понял, чем удостоился столь высокой оценки из уст французского императора.

– Мне все ясно, ваше величество. Уверен…

– Уверен?! – перебил император. – А я? Я уверен, что ты сможешь защитить меня не только от казаков, но и от князя Данилова? А ведь у меня никого нет лучше тебя, Луи!

И в эту секунду в голове дивизионного генерала Луи Каранелли, который готов был погибнуть за своего императора, мелькнула неожиданная мысль. А готов ли храбрый император погибнуть? За Францию, за империю? Или ему проще будет отправить на гибель других, чтобы спастись самому?

III

«Я стал партизаном! – думал Данилов, подъезжая к маленькой деревне, затерянной верстах в пятнадцати от смоленского тракта. – Обычный князь-партизан. Может, первый из князей в государстве Российском. А что делать? В конце концов, не я позвал сюда Наполеона».

Спрыгнув с лошади около просторной избы, Данилов распорядился:

– Француза ко мне!

Связанного, завернутого в плащ полковника, которого везли поперек лошади, опустили на землю.

– Развяжите – и в горницу!

Отсидевшись неделю в далеком селе, что располагалось в стороне от Дорогобужа, драгуны вернулись назад, в усадьбу Даниловых. Запах гари, вымытый дождями, ушел, но ямы во дворе, оставленные гранатами, и черные бревна создавали безрадостную картину.

Ветра не было, и тишина, абсолютно нереальная, просто сказочная, заполняла все вокруг. «Странно, что Порфирича нет, пора бы ему вернуться», – подумал тогда Николай.

Взвод переправился поздним вечером, на этой стороне делать нечего. Тракт идет по другому берегу Днепра, искать французских лазутчиков нужно там. На этот раз Николай решил остановиться в лесу на несколько дней. Шалаши на поляне, которую подпирал глубокий, покрытый кустарником овраг, приютили взвод. Но переночевали здесь только одну ночь. С утра ударили морозы, которые крепчали час от часу. Нужна была другая, более теплая одежда. Поскольку драгуны не имели представления, где находится основной противник, Данилов пошел на юг, поворачивая постепенно на восток в сторону Вязьмы. Пройдя несколько деревень, взвод потерял привычный вид. Одетые в разномастные, не всегда по размеру тулупы и ватники, драгуны походили на вооруженных крестьян, которые уже изрядно успели надоесть французам. Но если найти провизию или одежду оказалось возможным, то пороха оставалось на один короткий бой: пять-шесть выстрелов на каждого. Пополнить их князь собирался за счет противника. Но для этого нужны французы, желательно в небольшом количестве, с солидными запасами. Отыскать их Николай собирался на тракте, выбрав место, где лес поближе подбирался к полотну дороги.

На тракт взвод вышел перед рассветом. Данилов рассчитывал, что с утра движение не будет оживленным и выбранному для атаки неприятелю никто не придет на помощь. Но день прошел в пустом ожидании. Напуганные партизанами французы передвигались большими группами. Николай не смог найти удобного момента для нападения, не рискуя нарваться на серьезные неприятности.

Отправляясь на следующий день в засаду, Данилов дал себе слово, что если и в этот раз они останутся без добычи, то придется искать лазутчиков с тем порохом, что есть. Но повезло. Почти сразу, после того как батальон егерей прошел на запад, из-за дальнего холма показался десяток конных, спешащих в Дорогобуж. Добыть у них много пороха князь не рассчитывал, хорошо бы его оказалось больше, чем придется потратить на схватку. Но драгуны засиделись, вынужденные целыми днями прятаться в кустах, и Николай понимал, что недовольство – нет, не командиром, обстоятельствами – уже поселилось в душах.

По мере приближения всадников, Данилов чувствовал, что на сей раз удача, казалось бы, совсем позабывшая о драгунах, вернулась, озаряя все вокруг широкой улыбкой. Больше половины французов были одеты в офицерские мундиры.

– Хорошо бы хоть одного живым взять! – размечтался Азаров. – Спросить бы надо, как погода в Москве.

– Андрей, – негромко отозвался Данилов, – ты, главное, к Дорогобужу никого не пропусти. Те, кто назад к Вязьме побегут, – это мои.

План атаки прост, как лапти. Дюжина драгун встречает французов ружейным залпом. По этому сигналу Данилов вместе с вахмистром и еще четырьмя всадниками вылетают из леса и отрезают путь к отступлению. Свободные ружья тех, кто пойдет в атаку, переданы лучшим стрелкам для второго выстрела.

– Успокойся, ваше сиятельство, думаю тебе останется только трофеи собрать. Можешь палаш из ножен не вынимать.

Николай чуть усмехнулся. Если драгуны будут хорошо стрелять, такая возможность есть. Но что-то не заладилось. Может, долгое ожидание схватки, а может, сегодня не день кавалерии.

Когда Данилов вылетел на дорогу, то половина французов готова была дать отпор. Еще один во весь опор пытался умчаться в сторону Дорогобужа. По нему-то и стреляли во второй раз. К счастью, удачно.

Исправляя собственную оплошность, драгуны во главе с майором выскочили из леса и понеслись что есть мочи, с ружьями наперевес, закрывать дорогу на Дорогобуж. Оценив положение, в котором они оказались, французы решили, что лучше уйти на Вязьму, но их попытку на корню пресек Николай. Двумя выстрелами с дистанции в полсотни шагов он уложил самых резвых. Поняв, что по тракту не прорваться ни в ту, ни в другую сторону, французы рванули в лес, стоящий на противоположной стороне. Разумное решение. Преследовать их никто не собирался.

– Вахмистр, только порох и пули! – крикнул Данилов, пуская коня рысью. Он заметил, что офицер, пытавшийся ускакать в Дорогобуж, жив и пытается вылезти из-под убитой лошади.

Азаров молча подкинул вверх пистолет, да так ловко, что тот буквально замер на высоте плеча, сидящего на коне князя. Легко, словно со стола, Николай ухватил оружие. Взводя курок, он в очередной раз с благодарной теплотой подумал о кавалергарде: «Надо же, выстрелы мои сосчитал! Знает, что заряженных пистолетов у меня больше
Страница 3 из 18

нет».

Французский офицер оказался полковником. Сопротивляться не мог, поскольку сильно ударился о камень на обочине. С ним особенно не церемонились, быстро связали, бросили поперек лошади. Пороха и пуль, к удивлению Данилова, оказалось довольно много, каждый из французов вез по несколько фунтов, но на серьезный бой этого бы все равно не хватило.

IV

Вечером следующего дня Каранелли прибыл на место короткой схватки русских с отрядом полковника Матье, одного из многочисленных адъютантов Наполеона. Весть о том, что на него, посланного организовать резиденцию императора в Дорогобуже, напали русские, долетела еще вчера. Со слов уцелевших офицеров, русские крестьяне продемонстрировали редкую выучку. И что еще успел заметить один из оставшихся в живых, партизаны были отлично вооружены. В результате полковник исчез, и это, несомненно, говорило о том, что он еще жив. Зачем русским забирать труп?

Обеспокоенный Бонапарт, проявив в очередной раз интуицию, отправил Каранелли разобраться c исчезновением полковника. Это первый случай, когда исчез адъютант императора. И формальный повод выяснить, что же произошло, имелся. Но причина, по которой Луи ретиво бросился выполнять пожелание Наполеона, крылась в ссоре, произошедшей между ними два дня назад. Первой настоящей ссоре с того момента, когда лейтенант Бонапарт покинул Корсику.

Днем ранее Каранелли проводил разведку. Нужно было определить, насколько удалось оторваться от русских. Французская армия из-под Малоярославца уходила стремительно, но достаточно ли? Пропустив арьергард, лазутчики переоделись в русские мундиры и поехали навстречу армии Кутузова. Дорога представляла ужасное зрелище. Трупы лошадей валялись иногда посреди дороги, так и не отброшенные на обочину. Нередко попадались и орудия, поскольку не хватало сил их тащить. Но самое страшное – это трупы солдат и офицеров. Тяжелораненых или больных оставляли умирать на обочинах, а иногда просто сбрасывали в овраги. Повозки встречались повсюду. В основном в них тоже лежали трупы. Изредка доносились стоны раненых, чьи души отчаянно цеплялись за жизнь, не давая умереть два-три дня без пищи, воды и лекарств. Сопротивляясь ночному холоду и влаге дождей.

Выехав на пригорок, французы заметили в низине, у мелкого ручейка, с полдюжины мужиков, толкущихся возле повозок.

– Партизаны? – полувопросительно, полуутвердительно произнес Доминик.

– Вряд ли! Мародеры. Но не расслабляться. Вдруг решат, что мы хотим отобрать у них добычу.

Но это оказались не мародеры. На телеге, запряженной мерином, лежали, издавая глухие стоны, двое французских солдат и офицер-артиллерист.

– Что делаете? – грозно спросил Каранелли, подъезжая к пожилому приземистому бородатому мужику.

Ответить тот не успел.

– Дед Федор! – раздался от дальней повозки звонкий мальчишеский голос. – Дед! Здесь еще один живой!

– Грузите его, да езжай! И возвращайся побыстрее. До обеда надо еще раз поспеть.

Наконец мужик повернулся к Луи.

– Не взыщи, ваше благородие, тока Мишке если не ответить, то заорется, что корова недоенная. Раненых мы здесь собираем.

Но Луи уже и сам догадался, чем заняты мужики, и это так поразило, что он не смог удержаться от следующего вопроса.

– А кто приказал?!

– Никто. Мы сами.

– Но это же французские солдаты?! – удивлению Каранелли не было предела.

– Это не солдаты ужо, ваше благородие. – И, чуть помолчав, добавил: – Но люди.

Каранелли тронул лошадь. «Люди, – стучало в голове, – люди! Это вы с Мишкой люди. А эти… Не будь сами ранены, так товарищей своих, кто идти не может, на обочинах побросали бы. Чтобы награбленного побольше утащить».

Лазутчики догнали Наполеона уже под Гжатском, чтобы сообщить приятную новость – французская армия движется быстрее русской. Но у императора имелись основания не успокаиваться. Кутузов мог сократить путь, например через Медынь выйти с юга на Вязьму. Нужно торопиться, и Бонапарт делал все возможное, чтобы ускорить движение армии.

Их убивали прямо на Смоленском тракте. В присутствии императора и его свиты. Две тысячи русских пленных солдат и нижних офицерских чинов. Заряды не тратили. Убивали штыками и прикладами, разбивая головы беспомощных безоружных связанных людей. Бить приходилось помногу раз – скользкие липкие ружья с трудом удавалось удерживать в руках. Конвоиры из гренадеров, рослые, как на подбор, трудились в поте лица.

– Что же вы делаете?! Что делаете? – шептали беззвучно губы совсем юного корнета. Но знающие русский все поняли, не слыша слов. Каранелли заметил, как напрягся стоящий рядом Доминик. Перегнувшись через шею лошади, он твердо положил руку на плечо малыша.

– Я сам!

Но Луи не успел. Герцог Коленкур, тот самый, который имел немало оснований ненавидеть русских, поскольку младший брат Огюст погиб на Бородинском поле, вдруг заорал в лицо Бонапарту:

– Это бесчеловечная жестокость! И это пресловутая цивилизация, которую вы несли в Россию? Разве мы не оставляем у русских своих раненых и множество пленных?

– Это война, герцог! Наши раненые уже ничем не помогут армии.

– Это не война! – никогда раньше, если не считать детства в Аяччо, Каранелли не позволял себе разговаривать таким тоном с Бонапартом. – Это мерзость, Набулио!

Император резко повернулся. На долю секунды в глазах мелькнул нехороший огонь, но встречный взгляд, жесткий и презрительный, остановил его. Поза Каранелли также не выражала почтения, причем настолько, что даже герцог замолчал.

– Вчера я видел, как русские мужики, – голос Луи был не менее жесткий, чем взгляд, – выискивали среди брошенных нами раненых солдат тех, кто еще дышал. И развозили по домам. А сегодня мне стыдно, что на мне такой же мундир, как на этих мясниках!

Луи тронул лошадь и медленно поехал в сторону Гжатска. Его отряд молча потянулся следом.

– Никогда не думал, что император может отдать приказ, – проговорил Доминик, когда они отъехали, – который я откажусь выполнять.

Вечером Наполеон передал через Перментье приказ разыскать пропавшего полковника Матье.

Первым делом Каранелли велел прибыть к месту событий трем оставшимся в живых офицерам. Их рассказ не очень удивил Луи, нападения на дорогах становились все чаще. Одна подробность насторожила. Когда из леса выскочили на лошадях крестьяне, одетые, как и положено, во что попало, офицеры решили дать бой. Все трое в один голос утверждали, что в беспорядочное бегство их обратил мужик, который с невообразимой дистанции дважды на скаку попал из пистолета в цель. И хотя, как говорят русские, у страха глаза велики, здесь не тот случай. Все они повторяли, что стрелок находился около одиноко стоящей рябинки. Каранелли не поленился померить расстояние. Получалось никак не меньше полусотни шагов. И еще. Один из офицеров говорил, что все, кого он видел, как скачущие, так и бегущие из леса наперерез, были обуты в сапоги со шпорами.

– А ружья? – неожиданно спросил Доминик.

– Нет, у тех, что на лошадях, ружей не было.

– Это понятно. Я спрашиваю о тех, что выбежали из леса.

– Пожалуй, – задумчиво ответил офицер, понявший наконец суть вопроса. – Кажется, у всех были… да, точно! Кавалерийские укороченные ружья! Со штыками!

– Русского образца? – допытывался
Страница 4 из 18

Левуазье.

– Да!

– И если бы не одежда, то нападавших можно было принять за кавалеристов русской армии?

– Да! Несомненно!

– Кирасир? Гусар?

– Нет… скорее драгун.

«А он ничего, этот капитан. И сообразил, куда уходить, чтобы не погибнуть, и заметил немало, – подумал Каранелли. – И с толку сбить не удалось. Жаль поздно, а то можно и к себе было взять».

– Ваше имя?

– Капитан Жермен!

– Со мной рота конных егерей, но командир занемог желудком! Принимайте, капитан! И быстрее, времени нет!

Теперь Каранелли не сомневался, что нападение на Матье, дело рук князя Данилова. И если он доложит императору, который прибудет через день-другой, все как есть, то новых упреков не миновать. Надо что-то делать прямо сейчас!

Немного поразмыслив, Луи приказал сопровождавшей его роте конных егерей становиться лагерем прямо у тракта, выставив усиленные посты. Для своего отряда он поставил палатки здесь же.

Почти всю ночь Луи просидел над картами. Где Данилов? У него должно быть место бивуака. Переночевать ночь-другую в лесу он может, но не больше. Холод выматывает, забирает силы. Морозы ударили нешуточные.

С рассветом четверка под командованием Доминика отправилась на север вдоль единственной дороги между болотами, мимо сгоревшего Асташково, до Изборово. Другая четверка под командованием Фико пошла на юг. Укладываясь в промерзшей палатке, чтобы вздремнуть пару часов до возвращения товарищей, Каранелли готов был поспорить сам с собой, что поиск у Фико будет более удачным, чем у Левуазье.

V

– Назовите ваше имя, звание и полк, в котором вы служите.

– Я не считаю нужным сообщать это главарю бандитов.

«Однако, – подумал Данилов, – не просто с ним будет».

В избе натопили. Он и Азаров давно сняли тулупы, а француз нагло заявляет такое, словно не видит мундиров штаб-офицеров. Но Андрея этим вывести из себя невозможно.

– Ну! Не стоит так огорчаться! Могу вас успокоить: вы попали в плен не к дремучим крепостным крестьянам, а к драгунам армии Кутузова.

– Вы не армия! Вы лесные бандиты, нападающие из-за угла! – чуть взвизгивая, прокричал полковник.

Азаров не стал вступать в дискуссию. Он взял невысокого худощавого полковника за шиворот и, оторвав от пола одной рукой, резко встряхнул. Это произвело такое впечатление на разом потерявшего всякую спесь француза, что он затих, испуганно глядя на кавалергарда. Мгновенная смена настроения распетушившегося пленного так позабавила Данилова, что он, с трудом сдерживая смех, проговорил:

– Вам лучше отвечать на мои вопросы. А то майор даст вам щелчок по лбу. Итак? Имя, звание, полк?

– Полковник Матье!

– Командуете полком? Каким?

Француз молчал. Азаров подвинулся ближе, с интересом рассматривая лоб пленного. Матье запаниковал. Отнюдь не трус, отлично владеющий шпагой и кинжалом, блестяще стреляющий из пистолета, полковник не знал, что делать. Его никогда еще не трясли, подняв за шиворот. И растерянный, глядя на подступающего русского богатыря, он почувствовал, как дикий страх зарождается в груди.

– Я адъютант императора! – облизывая пересохшие губы, ответил француз.

– Ого! – невольно сорвалось с уст майора, переглянувшегося с Даниловым.

– И что здесь делает адъютант, когда сам император в Москве?

– Где? – Матье запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего. Эти русские даже не знают, что французская армия почти две недели назад ушла из Москвы! Получается, что он, адъютант, выдал императора?

– Так! Тогда рассказывайте подробно и с начала.

– Ничего я вам больше не скажу…

– Что-о? – скорее удивленно, чем грозно произнес Азаров.

– Не скажу! Ничего не скажу! Можете расстрелять меня! – собрав остатки мужества, снова перешел на крик Матье.

– А-а! – вдруг как-то поскучнев, почти зевая, отозвался Азаров. – Нет, полковник, расстреливать мы вас не станем. Вы же нас за бандитов считаете, вот мы порох и побережем. Мы вас крестьянам отдадим. Только не этим, а в соседнюю деревню.

Андрей лениво прислонился плечом к бревенчатой стене, однако скользнул взглядом по адъютанту. Убедился, что полностью приковал его внимание.

– Деревни там, правда, нет – сгорела, а крестьяне есть. Нарыли землянок и живут непонятно как. И жутко они не любят французов. Потому, что именно они им деревню и спалили.

Андрей сделал паузу; на Матье уже не смотрел, более внимательного слушателя трудно придумать.

– Злые они, как черти. Но если испанцы или итальянцы попадутся, то с ними попроще. Вилы в бок, да и закопают. А вот, если французы…

Майор снова немного поиграл в молчанку. Наконец поднял глаза.

– Берут елочку – молодую, высокую, гибкую – и наклоняют до самой земли. Привязывают вот здесь, – Азаров показал на сапог Матье у самого сгиба, – и к верхушке. А на другую ногу колоду пудов на пять. Вы знаете, сколько весит русский пуд?

В глазах полковника проступило беспокойство – он знал.

– Так вот, отпускают елку…

– Да что ты ему рассказываешь! – перебил Данилов, поняв, что сейчас самое время внести свою лепту. – Мы же проезжали, елка у дороги. Он все сам видел.

– Нет, – чуть поморщился майор, – он в плащ завернут был.

– Ах, да! Как же я мог забыть!

Николай повернулся к Матье и с жаром продолжил:

– Вы себе не представляете, до чего же языкасты русские мужики! Они это называют «приготовить лягушку по-французски». Каково?

«Сейчас он упадет в обморок», – подумал Азаров, на всякий случай наливая в кружку воду из стоящего на столе кувшина.

Но полковник проявил самообладание. Правда, уже не пытался отказываться отвечать на вопросы. За четверть часа русские офицеры узнали, сколько удивительных событий произошло после того, как князь Данилов с взводом драгун покинул расположение армии.

– Это совсем другое дело, полковник! – удовлетворенно произнес Николай. – Еще один вопрос. Меня интересует… Как бы это получше сказать? Знаете ли вы всех, кто часто бывает у императора? Кроме постоянной свиты.

– Разумеется. Маршалы, командиры корпусов. Генералы, командиры дивизий, но эти реже.

– Тогда скажите, кого из лазутчиков лично принимает Бонапарт?

– Что? Лазутчиков? Я не уверен, что с ними разговаривают даже бригадные генералы. К императору попадают только обобщенные сведения, составленные из многих донесений. А разве у вас не так?

Матье искренне не понимал, почему русский задал такой странный вопрос.

– Хорошо. Тогда скажем по-другому. С кем чаще других уединяется Бонапарт?

– Со многими.

– Я спросил – с кем чаще других? Мюрат? Даву? Ней?

Данилов действовал интуитивно. После взрывов на Бородинском поле, утром следующего дня, он уже не сомневался, что лазутчики действуют по личному указанию Наполеона. Если охоту на партизан Давыдова вполне мог организовать любой из французских маршалов, то масштабная операция с оставлением завоеванных накануне флешей и высот могла быть проведена только по прямому приказу императора. И сейчас, задавая наводящие вопросы, Николай пытался сбить с толку адъютанта. Может, он скажет что-нибудь интересное?

– Герцог Коленкур.

– Еще.

– Я не знаю, что отвечать! – Матье поежился, вспомнив крестьян из соседней деревни. – Император может уединиться с кем угодно. Даже с начальником специальной инспекции кавалерийских частей! Кстати, с ним он тоже
Страница 5 из 18

проводит подчас немало времени наедине.

– Кто такой?

– Бригадный генерал Шарль Перментье. Бывший адъютант. Так он тоже бывает у императора. Иногда один, но часто вместе с помощниками. Маршалы ждут по два часа!

Матье не заметил, как начал горячиться. Видимо, маршалы частенько срывали досаду долгого ожидания на адъютантах.

– А что за помощники? – чисто механически спросил Данилов.

– Да так, одно недоразумение! – продолжал распаляться полковник. – Я так понимаю – лошадей считают. А важности-то… Непонятно, за что такие звания носят. Один – несколько раз видел – просто смех какой-то. Маленький, хлипкий – по сравнению с ним сын полка гренадером покажется. А по чину – полковник!

Данилов увидел, как напрягся за спиной адъютанта Азаров. Стараясь сохранить равнодушный тон, проговорил:

– Может, вы и правы. Невозможно перечислить всех, кто удостаивается аудиенции вашего императора.

Когда Матье увели, Андрей задумчиво произнес:

– Если я не ошибаюсь, нашего «графа Каранеева» при штабе Наполеона называют генерал Перментье.

В одном майор был абсолютно прав – он ошибался.

– Сдается мне, что знакомец наш сейчас при императоре французском. Который сегодня уже в Вязьму прибудет, – утром следующего дня сказал Азаров. – Или впереди немного. У Бонапарта адъютант пропал, как ему теперь здесь ехать? Глядишь, и самого в плен возьмут. Вот и послал лазутчиков узнать, что случилось.

– Догадки это, Андрей! Но шанс есть.

– В любом случае, нам надо искать их. Приказ Кутузова никто не отменял. И искать нужно около Наполеона.

– Что верно, то верно, сейчас вся французская армия около Наполеона. А сам он на Смоленском тракте – деваться ему некуда! Отправь кого-нибудь понаблюдать за дорогой. Только осторожно! Не высовываться и ни во что не ввязываться!

К вечеру Николай узнал, что на дороге стал лагерем отряд, однако не сильно многочисленный.

«Какие храбрые, – подумал он, – сейчас бы сюда гусара Давыдова, изрядная вышла бы потеха». Но эти французы партизан не боялись.

– Ну вот и знакомцы наши пожаловали, – произнес Азаров, когда доложивший эстандарт-юнкер вышел из избы.

– Почему так решил?

– А кто еще отважится ночевать в ровном поле, не боясь партизан?

«Я уже почти дотянулся до его уровня! – мелькнула мысль. – То же самое подумал».

– Тогда будем действовать, исходя из того, что «граф Каранеев» сейчас на дороге.

– Что делаем? – деловито спросил Андрей.

– Ложимся спать, нам очень рано вставать.

– Мусье! Мусье! – здоровенный бородатый мужик, раскидав сено, в которое зарылся с вечера Матье, тряс его за плечо. – Вставай, мусье!

Плохо соображающий спросонья, адъютант увидел, что дверь сарая открыта, и мужик указывает на нее, словно приглашает выйти. Ежась от холода, Матье выбрался наружу. Утреннее солнце, отражаясь от тонюсенького слоя снега, выпавшего ночью, рассыпалось снопами золотистых искр, мешая, как следует раскрыть глаза. Щурясь, полковник шел за мужиком. Может, русские желают продолжить допрос, хотя вчера весь день никто не тревожил адъютанта, кроме этого мужика, который приносил кашу и воду.

К удивлению француза, сопровождающий вывел его на дорогу, но пошли они в сторону от домов.

«Куда он ведет меня? Решили расстрелять? А где тогда драгуны? – мысли понеслись в уже проснувшейся голове, пока вдруг одна не заставила похолодеть. – Они хотят сделать из меня “лягушку по-французски”!»

Страх парализовал, с трудом удалось устоять на ногах, ставших деревянными. Но через несколько секунд, кровь ударила в лицо – Матье решил, что легко не дастся. Будет драться голыми руками, зубами! Пусть его убьет этот русский дикарь, но он попытается вырваться и убежать. Но мужик не заметил никаких метаморфоз в поведении француза. Неожиданно он остановился и взмахнул рукой.

– Туда! Туда иди!

Мужик показывал в сторону леса, куда уходила дорога. Адъютант не понимал.

– Уходи! Там Смоленский тракт! Се ре… тир, – вспомнив наконец, то, чему учил его подполковник, проговорил мужик. – Тракт! Два лье! – И показал два грязных пальца.

В глазах Матье появилось понимание. Мужик отпускал его и показывал путь к Смоленскому тракту. Невероятно!

– Где… офисьер? – с трудом выговорил полковник.

– Драгуны?

Француз поспешно закивал.

– Драгуны се ретир, – мужик махнул рукой в противоположную сторону, – до рассвета ушли.

Адъютант посмотрел вслед сопровождающему, который, повернувшись, зашагал в деревню. Хотя последние слова остались для Матье загадкой, он понял, что русские драгуны ушли, а этот мужик просто отпустил его и еще указал дорогу к Смоленскому тракту. Не веря своему счастью, адъютант припустил так, словно его вызывал император.

Он выскочил из-за поворота прямо на передовой дозор конных егерей.

– Это полковник Матье, – узнавший адъютанта капитан Жермен ехал вместе с Домиником.

– Не нравится мне это. Где он был?

– Думаю, сам расскажет, – Жермен обрадовался, увидев полковника.

– Капитан, приготовьте роту к бою! Считайте, что на нас уже напали.

– Откуда?

– Пока не знаю! Забирайте полковника и отходите! – распорядился Доминик.

Левуазье направился к Каранелли, расположившемуся в арьергарде отряда.

– Что случилось?

– Нашелся полковник Матье!

– Вот как? – Луи не ожидал такого оборота. – Где?

– Просто вышел нам навстречу.

– Это подозрительно, Доминик! – Каранелли забеспокоился.

– Я уже дал команду к отступлению.

– Разумно.

Отряд отошел к границе леса. Здесь Каранелли начал расспрашивать Матье. Тот отвечал четко и без запинки, не забывая, однако, подчеркнуть, каким молодцом он держался. Рассказывая, как он презрительно молчал в лицо русским, адъютант до того вошел в роль героя, что в голову закралась мысль: «А почему ему, адъютанту Наполеона, нужно отвечать на вопросы какого-то полковника из инспекции кавалерийских частей?» И только он собрался оформить это словами, как к Каранелли подъехал Анри Фико, который отходил вместе с последним взводом егерей.

– Все тихо, мой командир! – проговорил он.

Взглянув на его мощную фигуру, Матье сразу передумал, вспомнив, как беспомощно болтался в руке Азарова.

В конце разговора, чтобы еще раз подчеркнуть собственную беспримерную храбрость, адъютант рассказал про «лягушку по-французски», которой русским не удалось его запугать.

– Врет, наверное, – сказал Фико, отъезжая от командира.

– Кто его знает! – ответил Доминик. – Русские – дикари! Только что-то последнее время цивилизованная Европа кажется мне не менее дикой.

Каранелли отправил полковника в сопровождении десятка егерей в Вязьму, навстречу Наполеону. Через три часа рота, осторожно, с предварительной разведкой дороги, на которой ничьих следов, кроме Матье, обнаружить не удалось, вышла к деревне. У околицы, на одной из молодых елочек, верхушка которой наклонилась к дороге, висело тело французского офицера. Он был привязан за ногу. К другой ноге, свисая почти до самой земли, была привязана толстенная дубовая чурка.

VI

– Надеешься, что получится? – задумчиво проговорил Азаров. – Хотя ты так удачно дополнил мою страшную сказку «лягушкой по-французски», что грех не использовать! Думаешь, расскажет?

– Уверен! Знаю я эту адъютантскую породу, в нашем штабе
Страница 6 из 18

насмотрелся. Что бы ни случилось – главное цену себе набить! Не удивлюсь, если он будет рассказывать, что сам видел целые роты «лягушек». Ладно, давай спать! Чего загадывать – получится, не получится? У тебя же нет другого плана?

– Нет.

– Спокойной ночи, кавалергард!

– Спокойной ночи, драгун!

Еще до восхода взвод вышел из деревни, направившись в противоположную от тракта сторону. Пройдя две версты, драгуны остановились, дожидаясь офицеров. Те же в свою очередь ждали Прохора, который выводил из деревни Матье.

– Ну, как он? – спросил Азаров, когда Прохор вошел в избу.

– Припустил, только пятки засверкали!

– Вот и отлично! Андрей, ты справишься один?

– Вот Прохор с мужиками помогут наклонить елку, а дальше сам. И лучше, чтобы никого рядом не было.

– «Француз» готов? Чурка?

– Как велели, ваше высокоблагородие! К полуночи все сделали.

– Где?

– К елочкам отнесли.

– А вторая колода?

– На месте! Куда сказали, там и стоит. И досочки свежеобструганые прибили.

– Молодец! Тогда все. Помогите майору, да собирайтесь быстро и уходите! Завтра пришлите кого-нибудь узнать – не сгорела ли деревня? Все понятно?

Через четверть часа Данилов ускакал к драгунам. Одним из главных козырей его плана были овраги. Хорошо разветвленная система глинисто-песчаных оврагов, с крутыми стенками, разлеглась на востоке от деревни. Причем с дороги их нельзя разглядеть.

Конечно, Данилов не сомневался, что перед тем, как войти в деревню, лазутчики попытаются осмотреться и вполне могут обнаружить и овраги, и засаду. Но надеялся, что им будет не до этого – у околицы ждала отличная приманка.

Драгуны спешились за оврагами. Путь по дну длиной почти в версту. Посередине он круто поворачивал и выходил к околице – шагов триста до дороги. Хотелось бы ближе, но не стоять же посреди поля!

– Объясняю! Задача у нас прежняя: по команде высунуть ружья, прицелиться. Стреляем залпом, и бежать! Ружья бросить!

Заметив вопросительный взгляд, Данилов прервался.

– Что случилось, вахмистр?

– Ваше высокоблагородие, как же без ружей? Драгуну без ружья никак нельзя!

– Увы, братцы, все понимаю! Но и вы поймите! У каждого два пистолета заряженных и по одному заряду в ружьях. Это все!

Так и было. Весь порох и пули, включая то, что добыли позавчера на Смоленском тракте, взял Азаров.

– Потому даже не приказываю – прошу вас – бросьте ружья! Не можем мы себе позволить бесполезное железо таскать. Здесь бежать нужно быстро: до поворота надо промчаться раньше, чем французы очухаются.

Данилов переводил взгляд с одного на другого, но не во всех глазах встречал понимание.

– Трудно это, но мне надо не столько врагов убить, сколько вас не потерять! Где я еще таких драгун найду в тылу у французов? Так что давайте побудем немного… гусарами. Но с палашами!

Кажется, дошло. Некоторые лица засверкали улыбками.

– Хорошо, ваше высокоблагородие, – проговорил вахмистр, – приказ выполним, как один!

– Спасибо! – Данилов говорил вполне серьезно. Кому не известно, что для драгуна оставить свое оружие врагу хуже, чем для гусара сбрить усы?

Дальше дело было за вахмистром, который тщательно проверял, как готовят позиции для единственного выстрела подчиненные. На крутом склоне из перемешанного с глиной замерзшего песка это было не просто.

Напротив, у елочек, возился Азаров.

– Майор! Что так долго? – крикнул во весь голос Данилов.

Азаров не ответил, хотя Николай был уверен, что тот услышал его. Значит, не до разговоров. Наконец Андрей выпрямился.

– Сейчас, ваше сиятельство! Уже иду к вам!

– До нас три версты в обход!

– Помню!

Согнутая елочка начала разгибаться, поднимая тяжелый груз, который даже с расстояния в несколько метров трудно отличить от подвешенного французского офицера.

Ждать пришлось долго. Азаров объехал овраги, оставил лошадь и пришел на позицию, а французы все не появлялись. Пара часов прошла в напряженном ожидании. Наконец на дороге показались конные егеря.

– Все! – негромко, хотя до неприятеля было больше чем полверсты, скомандовал Азаров драгунам. – Ружья убрать, никому не высовываться!

Осторожно оглядевшись, егеря двинулись по дороге. Несколько раз небольшие группы отъезжали в сторону, осматривая места, которые казались им подозрительными.

– Толково идут, – оценил Азаров, который выглядывал из оврага вместе с Даниловым из-под чахлого кустика. – Как бы не нашли нас раньше срока.

– Это вряд ли. Зря мы с тобой, что ли, сказки полковнику Мытье в уши заливали?

Четкие действия французов вдруг разом прекратились. Волнение пробежало по их рядам. Дозоры сбились в кучу, затем рысью помчались к елкам. Забыв обо всем на свете, егеря скакали туда, где на дереве висел «офицер». В числе следующих за ними Данилов разглядел сквозь окуляр трубы «малыша» и «графа Каранеева».

– Ружье мне! – негромко скомандовал он.

Вахмистр отдал свое. Вглядываясь в противников, собирающихся около подвешенного «француза», Николай жалел только о том, что у него один заряд.

Капитан Жермен прискакал к елочкам, когда около них собралась почти вся рота егерей, которые расступились, пропуская командира. Он остановился, подняв лошадь на дыбы.

– Варвары! Какие варвары! – гневно выдавил потрясенный офицер.

Жермен выхватил саблю. Люка Сен-Триор, несущийся во весь опор впереди бойцов отряда Каранелли, за долю секунды до смерти почувствовал острейшую неотвратимую опасность, но ничего сделать не успел.

Клинок сабли перерубил веревку, освобождая «тело» от чурки. «Француз» подпрыгнул, и мощный взрыв разбросал сотню пуль и все гвозди, что удалось найти в деревне. Один из них попал точно между глаз Люка.

Позже Николай не мог объяснить, почему он выбрал «малыша». Может, потому, что «Каранеев» не убил его, ослепшего после вспышки в камине? Хотя, конечно, мог бы. Или потому, что получил от «малыша» смертельный удар шпагой под сердце?

Так или иначе, но холодный гнев, наполняющий грудь, сослужил хорошую службу. Данилов увидел, как вздрогнул после выстрела «малыш» и свалился под ноги коня.

Князь, не оглядываясь, бежал впереди драгун, чтобы у них не было ни малейшего сомнения, что сейчас надо исполнять маневр «бег на скорость до лошадей». Позади слышалось хриплое дыхание, топот двух десятков пар сапог и громкий голос вахмистра:

– А ну, быстрей! Еще быстрей давай! Вашу мать, «гусары»!

Взрыв, а потом залп за спиной сразу показали Каранелли, что и в этом поединке он играет не свою мелодию, а лишь исполняет волю дирижера, который все расписал, как по нотам. Потери оказались немыслимыми, но, тем не менее, численный перевес оставался на стороне французов.

Каранелли потратил несколько минут, пока привел в порядок свое войско. Подобравшись к оврагам, офицеры сделали несколько залпов гранатами из штуцеров, потом остатки роты егерей были брошены в атаку. Французам не отвечали.

Добравшись до обрыва, Луи увидел лишь темную дорожку следов на белесом фоне, уходящую за поворот.

– Будем преследовать? – спросил подъехавший Арменьяк.

– Я уже не совсем понимаю, кто кого преследует. Как там Доминик?

– Живой. Вовремя шкуру надел, хотя не хотел.

«Шкурой» офицеры Каранелли называли новое достижение Бусто – кирасу сложной конструкции из стальных ячеек в форме
Страница 7 из 18

пчелиных сот, обтянутой свиной кожей вместе со щетиной.

– А остальные наши все в шкурах?

– Да, даже Люка был.

Луи замолчал, вглядываясь в следы на снегу. Арменьяк ждал указаний.

– Нет, преследовать не будем. Возьми с десяток егерей. Пойди, посмотри, что еще приготовил русский князь. Остальные пусть займутся ранеными. Домиником в первую очередь.

Вскоре Каранелли вернулся в деревню. С облегчением узнал, что больше ничего необычного не случилось, если не считать одной странной находки. У дальней околицы, с противоположной стороны деревни, прямо на дороге стояла колода. Поверх нее лежала веревка. На прибитой доске углем было написано по-русски: «Каранеев! Сделай это себе сам!»

Доминик лежал в жарко натопленной избе в одних подштанниках. Когда становилось невмоготу валяться на животе, отворачивался лицом к стене. Другое плечо, ушибленное при падении, сильно болело. По левой лопатке, расплылось фиолетовое пятно размером с чайное блюдце.

– Как себя чувствуешь? – спросил Каранелли.

– Уже лучше, завтра буду вполне здоров.

– Это хорошо. Я смотрю, у тебя падение с лошади уже входит в распорядок дня.

Они замолчали, думая об одном том же. Наконец Доминик проговорил:

– Жалко Люка! Он ведь к тебе еще раньше меня попал.

– Да. Я случайно увидел, как он стреляет. Взял к себе, а он мне говорит: «У меня старший брат есть. Так он еще лучше стреляет».

– Обидно. Сначала Николя. Тогда «графиня Возьмитинская» должна была уехать из Смоленска. Да и много чего у нас в карете было… Он поехал и пропал. А сегодня и брат так глупо…

– Поймал нас Данилов! Третий раз поймал! Знаешь, Доминик, Наполеон считает, что князь – командир русского специального отряда. Такого же, как и наш.

– Нет, Луи, нет! Я думал над этим. Палашом он, конечно, хорошо владеет, но это только по меркам драгун. Мы дрались пять лет назад. Любой из наших справится с ним одной сковородкой.

– А стреляет?

– Стреляет изумительно, но это самое простое. Ты посмотри, чем вооружены его люди? Обычные драгунские ружья. Ты не знаешь, почему он их сегодня бросил?

– Не знаю, но думаю не потому, что они сильно мешали бежать. Есть одна догадка.

– Не томи, командир.

– У него нет пороха.

– Кстати, о порохе. Разве ты не видишь, что у него нет нитропороха? А что есть? Да ничего, кроме того, что имеется в любом драгунском эскадроне! Нет, Луи! Наполеон, конечно, великий полководец, но здесь он ошибается. Князь Данилов обычный драгун.

– Он в очередной раз устроил засаду, в которую мы угодили всем отрядом.

– Да, это так. А знаешь почему? Дикари мы, Луи! Дикари! Поверили, что русский офицер станет пленного разрывать живьем на части. Как увидели чучело на дереве, так сразу про все на свете забыли! Понимаешь, никто не засомневался даже, что быть такого не может!

Левуазье поднял глаза, в которых отчетливо отражалась горечь.

– Потому, что все мерим по себе. Мы поверили, что русские сделали это, потому что готовы сделать сами. Вот такие мы дикари!

С легкой гримасой на лице Доминик отжался, согнул колено, затем сел.

– А князь Данилов дикость нашу первобытную учел и сыграл на ней, как на флейте.

Малыш умолк. Теперь взгляд его упирался в деревянный пол. Каранелли тоже не нарушал тишину. И опять они думали об одном и том же.

– Нам ведь говорили, что мы несем цивилизацию в глухую Россию, – в голосе Доминика по-прежнему звучала горечь разочарования. – А разве можно принести цивилизацию на штыках? Разве культуру можно привить огнем? Духовность мечом крестоносца? Мы несем варварство. И князь Данилов отлично понял, кто мы. Он не командир специального отряда. Он русский офицер, защищающий родину от набега дикарей. Который хорошо знает, с кем имеет дело.

– Доминик, ты меня пугаешь!

– Да полно, Луи! Ты сам себя пугаешься после того убийства русских пленных под Гжатском. Я же вижу.

Глава вторая

Башни старой крепости

I

За весь рейд Данилов потерял шесть человек, включая корнета Белова. Остальные погибли под Дорогобужем, просчитался немного князь. Не ожидал, что «граф Каранеев» станет преследовать после взрыва чучела, если сразу не сумеет навязать бой. Но, видимо, что-то поменялось в его отношениях с лазутчиками, раз решились уйти ночью из деревни в погоню за драгунами. И не получилось оторваться. Два дня шли французы по следам. Каранелли выбирал время для атаки. Наконец Луи показалось, что момент настал.

Вечером русские остановились на небольшом заброшенном хуторе. Данилов, конечно, дозоры оставил, на ночь дорогу деревьями завалил, чтобы никакой стремительной кавалерийской атаки, но лазутчики пошли на хитрость. Под утро, за колодцем, что чуть в стороне от хутора, обнаружился странный мужик. Одет был как обычный крестьянин, ничем не отличаясь от жителей многочисленных деревень.

Дозорные обыскали его на всякий случай, но ничего не нашли. Единственное, что показалось подозрительным – мужик не мог говорить, лишь негромко мычал, да показывал пальцами на рот.

Привели его на хутор, и один пошел будить Азарова, поскольку имел приказ докладывать обо всем странном. Второй, не слезая с лошади, остался стеречь мужика.

Андрей вышел из душной, набитой под завязку драгунами избы. Одновременно из овина вышли еще трое – пора готовить завтрак.

«Разговор» у Азарова с мужиком получился такой же, как и у дозорных. Не пытаясь ничего объяснить, мужик молча и спокойно стоял около избы, слабо реагируя на все, что происходило вокруг. Немного оживлялся, когда к нему обращались с вопросом, но ничего ответить не мог. Лишь мычал, да старался неясными жестами что-то показать. Но, увидев, что никто не понимает, замолкал.

Промучившись несколько минут, Азаров сдался.

– Ладно! Пусть посидит пока в овине. Дайте ему сухарей, может, есть хочет. Сейчас князь встанет – доложу.

– Пошли, – сказал тот, что ходил за майором. Мужик послушно повернулся.

«Хорошо хоть понимает, не глухой, – подумал Азаров. Но в эту секунду мозг буквально обожгла другая мысль. – А ведь понимает слова! Плохая, конечно, шутка может получиться. Но если он русский, то ни о чем не догадается!»

– Это французский лазутчик! Отведите за избу и расстреляйте! – не очень громко, но отчетливо бросил в спину майор.

В мгновение все переменилось. Мужик дернулся. Любой бы вздрогнул, услышав такое. Оборачиваясь, он постарался придать лицу удивленно-растерянное выражение – дескать, за что меня расстреливать? Но вдруг сообразил, что Азаров это произнес по-французски.

Андрей понял, что поймал, «мужик» – что попался. Это произошло неожиданно. Оба замерли. Двое понявших, двое безоружных. Для остальных все оставалось загадкой.

– Взять его! – бросаясь вперед, крикнул майор.

Он хотел обхватить лазутчика, подмять под себя, но тот крутанулся, ускользая. Резко вздернутый локоть попал точно в подбородок. Сноп искр, вылетевший из глаз, должен был поджечь одежду на противнике, но этого не случилось. Наступившая на несколько секунд темнота стала причиной падения на мерзлую землю. Позже Азаров понял, что скорее всего именно потеря сознания спасла ему жизнь. У французского лазутчика не было времени, и он сражался лишь с теми, кто ему мешал.

Данилов выскочил на крыльцо босиком, в одной рубахе, но в каждой руке держал по пистолету. Открывшаяся картина
Страница 8 из 18

больно ударила по сердцу. Четверо драгун лежали в неестественных позах. Азаров сидел, опираясь на руку, и тряс головой, словно отгонял муху. В двух сотнях шагов по полю стремительно мчался человек, петляя, как заяц. Его нагонял драгун, поднимая палаш.

– Назад! – закричал, срывая горло, Николай.

Но всадник не обернулся: то ли не услышал, то ли ненависть к врагу, который только что убил четырех товарищей, не давала остановиться.

Из леса в полуверсте приглушенно щелкнул выстрел. Драгун вылетел из седла, будто наткнулся на растянутую невидимую веревку. Лазутчик, который обернулся, чтобы уклониться от атаки драгуна, ловко подхватил уздечку останавливающейся лошади и мгновенно оседлал ее. Еще один выстрел раздался из леса. Описав крутую дугу, на поле упала граната и мгновенно разрослась в огромный куст дыма, за которым скрылся французский лазутчик.

– Немедленно уходим! – скомандовал Данилов. Он понимал, что не успевает. Не столько опасна прямая атака – противник должен преодолеть половину версты по ровному полю. Стрельба из леса – вот что сейчас убийственно для отряда! Точность лазутчиков хорошо известна князю. Пока им мешает дым в поле, но что будет через минуту? Пока мешает дым, пока мешает дым…

– Вахмистр! – крикнул Николай. – Костры из сена! Там! Быстро!

Данилов показывал пистолетом в сторону колодца.

– Сено мочить и кидать в огонь! Закроемся дымом!

Вахмистр мгновенно понял мысль командира. Не успел еще черный дым от французской гранаты рассеяться, как белый, у колодца, закрыл хутор.

– Черт какой! – огорчился Каранелли, но, как ни странно, в голосе звучало уважение.

– Надеюсь, мы не бросимся в лихую кавалерийскую атаку? – спросил Левуазье.

– Нет! Хватит уже. Не хочется получать новый сюрприз от князя Данилова.

– Тогда сегодняшний бой можно считать крупной победой. Противник потерял пять человек. Это огромный успех, если вспомнить, что до сегодняшнего дня на нашем счету был лишь один заколотый корнет.

– Обидно то, что завтра он возьмет новых драгун, и через неделю они будут не хуже убитых. А мы этого не можем.

– Но можем взять его тактику: ударил – отбежал. Как сегодня.

– Да, Доминик! Пожалуй, ты прав. Это лучшее из того, что мы можем использовать против Данилова. А воевать нам с ним еще долго.

– Почему? Император может дать нам другие задания.

– Вряд ли. Наполеон теперь понимает, что если мы убьем Кутузова, то для нашей армии ничего не изменится. Много лет ему казалось, что достаточно убрать Багратиона, и русская армия рассыплется. А что происходит? Багратиона нет, а мы отступаем ускоренным маршем. Думаешь, мы способны сейчас ввязаться в серьезное сражение?

– Ввязаться-то мы можем. Вернее, вляпаться…

Каранелли усмехнулся уголками губ, не отрывая взгляд от белесого дыма.

– Армия стремительно отступает, не желая ввязываться в схватки. Какие у нас могут быть задания?

– Отбивать наскоки русских.

– Это верно, но главное – сберечь императора. И если против полков и дивизий у него есть Старая гвардия, то против маленьких групп, проникающих в тыл, она бессильна. Здесь только мы. И придется нам гоняться за князем Даниловым, пока не уничтожим.

– Или он уничтожит нас!

Луи перевел взгляд на Доминика. Тот говорил вполне серьезно.

II

Дальнейшее походило на чудо. Уйдя с заброшенного хутора, взвод Данилова заметался между лесов и болот южнее Дорогобужа, преследуемый отрядом Каранелли. Численно французы не сильно превосходили русских. После взрыва «лягушки» Луи отправил раненых и сопровождающих, оставив лишь двадцать егерей.

Два сравнимых по численности отряда, оказались в стороне от места действий армий, сражаясь между собой. Боевая же мощь группы Каранелли многократно превосходила драгун, но, несмотря на это, французы вели себя очень осторожно, опасаясь нарваться на очередной сюрприз. Потому и не стал атаковать хутор Каранелли после удачного возвращения своего офицера. Хотя главную задачу – убить князя – тот не выполнил. Вторая часть плана тоже сорвалась, дым закрыл хутор. Понимая, что это не даст хорошего результата, французы выпустили с полсотни пуль наугад, чем и ограничились. Русские расширили дымовую завесу и беспрепятственно ушли. Игра в кошки-мышки вышла на новый виток. Еще три дня подполковник пытался ускользнуть на юг, где нет французов. Каранелли старался прижать драгун к Смоленскому тракту, где их ждала неминуемая гибель.

Измотанный бессонными ночами и холодом отряд Данилова постепенно проигрывал. Все офицеры Каранелли хорошо разбирались в следах, хотя никто не мог сравниться с исчезнувшим Этьеном. А зная путь русских, французы легко предугадывали и перекрывали направления их будущего движения. Идти на прямое столкновение, когда противник многократно превосходил в вооружении, технике боя, Данилов не мог. Тем более, имея всего двадцать пять зарядов для пистолетов. Уходить удавалось лишь благодаря тому, что русские имитировали засады, оставляя на тропах поваленные деревья, разрытую землю, растянутую в траве веревку. Не желая больше рисковать, Каранелли проводил тщательную разведку подозрительных мест, теряя временя. Он действовал не спеша, но методично, сжимая пространство, в котором метались драгуны.

К началу четвертых суток после столкновения на хуторе, отряд Данилова оказался загнанным в небольшой сосновый лес, ограниченный болотами с юга и востока. С севера к нему примыкал Смоленский тракт, по которому непрерывным потоком шли французские войска. Путь на запад перекрывал отряд Каранелли, дожидающийся восхода солнца, чтобы не атаковать в утренних сумерках.

Драгуны понимали, что спастись шансов нет. Единственное, что оставалось – продать свою жизнь подороже. Но французов такое положение дел не очень устраивало. Забрать жизни драгун они были готовы, но платить за это своими не собирались.

– Андрей! – Данилов подъехал к майору. – До тракта чуть-чуть. Они сейчас начнут нас выдавливать на дорогу. Там непрерывно идут французы.

– Что прикажешь делать?

– Спешиться и остаться здесь. Спрятаться за деревьями. Ждать, пока лазутчики вплотную подойдут.

– Немного у нас шансов.

– Совсем мало. Тут важно, чтобы не заметили как можно дольше. Если подпустим шагов на пятнадцать-двадцать, наши пистолеты тоже оружие.

– А потом что?

– А потом все, Андрей. Фехтовать с ними бесполезно. Выстрелили – и разбегаться, кто куда. Может, кому повезет – живой останется.

Грохнул выстрел. Кивер, который висел на елочке, изображая спрятавшегося за ней драгуна, слетел на траву.

– Началось! Хорошо, сейчас отправлю уводить лошадей. Скажу, чтобы, как только отойдут, пусть сделают так, чтобы кони заржали.

– Подожди-ка…

Данилов прислушивался к чему-то, словно позабыл об Азарове.

– Отставить! – князь преобразился. – Все за мной! Только тихо. Быстро! Быстро!

Теперь и Азаров сообразил, что с тракта доносятся звуки перестрелки.

Князь больше всего боялся не успеть. А вдруг атака лазутчиков начнется раньше, чем драгуны достигнут границы леса?

Николай даже не выставил дозор сзади. Что бы поменялось, если удалось бы заметить настигающих лазутчиков? Спасение могло быть лишь там, впереди. Не сами же с собой схватились французы?

На границе леса драгунам открылась
Страница 9 из 18

удивительная картина, которую смело можно было отнести в разряд чудес. По полотну тракта, разгоняясь навстречу друг другу, неслись французские гусары и русские драгуны.

– В ата… – застуженный голос Николая сорвался, но Азаров, мгновенно понявший замысел Данилова, зычным голосом подал команду:

– Взво-о-од! В атаку!

Вылетевшая из леса, одетая в большинстве своем в крестьянские тулупы, небольшая кучка всадников напугала наполеоновских гусар больше, чем драгуны на дороге. Решив, что они угодили в западню, французы смешались и бросились наутек. Драгуны вознамерились их преследовать. Но здесь до Данилова дошло, какой смертельной опасности подвергаются русские кавалеристы. С минуты на минуту к кромке леса выйдут в полном вооружении французские лазутчики. Тогда счет пойдет на сотни убитых.

Вылетев на дорогу, князь вскинул палаш и попытался крикнуть. Голос опять отказал.

– Данилов?!

Удивленными глазами на Николая смотрел майор Васильев, старый приятель, с которым еще под Фридландом командовали ротами в эскадроне Тимохина. Черт побери! Что же это, если не чудо? Родной полк пришел на помощь попавшим в беду товарищам!

– Да! Где командир? – просипел князь.

Майор среагировал мгновенно.

– Да вот же он! – Васильев показал на Залесского, стоящего на дороге.

Подлетая к командиру, Данилов сообразил, что тот может и не узнать его сразу.

– Подполковник Данилов! – представился он. И сразу, будто видел последний раз Залесского перед атакой, а не месяц назад, продолжил: – Ваше высокоблагородие, срочно остановите полк!

Залесский смотрел на обветренное лицо князя, растрескавшиеся губы, драный тулуп, накинутый поверх мундира.

– Уверены, Николай Тимофеевич?

– Да! Но самое главное – прошу вас срочно спешиться!

Залесский спорить не стал. Несколько секунд спустя штаб-трубач заиграл «отбой»!

Подъехавший Андрей, повинуясь жесту Данилова, тоже спрыгнул с лошади. представился командиру полка.

– Лейб-гвардии майор Азаров! Надо открыть огонь, а то будет поздно, – то ли князю, то ли Залесскому сказал майор.

– Да, это так, – справившись наконец с голосом проговорил Николай. – Нужно всем, кто готов, начать стрелять в лес. Полк должен дать три-четыре залпа.

«Теперь не только Данилова, но меня будут считать повредившим голову», – отдавая команду, подумал Залесский.

– Кстати, подполковник, Кутузов еще две недели назад приказал, – если объявитесь, то немедленно к нему в штаб!

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! Только нужно убедиться, что полк вне опасности.

Странную команду на расстрел сосен и берез полк выполнял не достаточно быстро. Недоумение – плохой помощник для выполнения приказов. И почти физически Данилов ощущал, что потерянные секунды обернутся бедой. Так и случилось.

Оставляя чуть заметный дымный след, из леса вылетели гранаты. Взрывы ударили в десятке саженей от обочины. Несколько осколков нашли драгун. Могло быть хуже. Гранаты не долетели – дистанция оказалась немного великовата.

– Да стреляйте же! – закричал обычно спокойный командир полка. Нестройные выстрелы наконец ударили по лесу. В ответ полетела еще одна порция гранат. Линия разрывов опять не достигла полотна дороги. Теперь уже весь полк сотнями пуль осыпал лес.

«Нет, пожалуй, безумцем считать не будут! Благодаря Данилову, немного успели подготовиться. Убитых и раненых будет намного меньше», – мелькнуло в голове Залесского.

Досада Каранелли была настолько велика, что командир французских лазутчиков переступил грань разумного риска. Шанс потерять еще кого-либо из своих офицеров был огромен, но еще больше давила обида. Почему с Даниловым так беспардонно заигрывает удача?

Луи не мог найти среди мелькающих на дороге мундиров князя. Потому начал обстрел русского полка, надеясь на шальной осколок.

Но даже находясь в состоянии обиды на судьбу, когда законная долгожданная добыча выскользнула в последний момент, Каранелли отдавал себе отчет, что перед ним полк. Он собирался дать только три, в крайнем случае, четыре залпа и исчезнуть. Но драгуны почти сразу огрызнулись сотнями пуль, и это удивительно, но все остались невредимы, кроме одного егеря, получившего порцию свинца в бедро и свалившегося с лошади.

– Уходим! Быстро! Раненого не оставлять! – закричал Луи.

Фико свесился с коня, рука ухватила за пояс орущего егеря. Ташка с патронами зацепилась за ветку, но Анри не заметил этого. Треск разрывающегося ремня остановил его, но поднять ташку он не мог – руки заняты.

– Не отставай, Анри! – услышал он крик командира и, положив раненого перед собой, помчался следом за уходящим отрядом.

Маневрируя между соснами под свист пуль, Луи думал: «А ведь это Данилов успел предупредить русских о нашем нападении! Иначе они никогда бы не смогли ответить так быстро! Прав Доминик, или мы убьем этого князя, или он нас».

III

– Значит, отпустил адъютанта наполеоновского? – выслушав доклад, сказал Кутузов. – Ох, и хитер же ты, князь! «Лягушка по-французски», говоришь!

Главнокомандующему понравился доклад Данилова. Николай рассказывал все подробно. Не забыл объяснить и последний случай, когда увел полк в лес искать лазутчиков. А то слухи по штабу поползли, что Московский драгунский, вместо того, чтобы преследовать арьергард французов, три часа «грибы» собирал.

Урожай, кстати, оказался отменным. Для тех, кто понимает. В найденной ташке обнаружилось около сотни зарядов. Три дюжины маленьких к пистолету, что у Кутузова хранился. Остальные большие. Те, что без пули, Данилов тоже видел, даже сам в ящик со свинцом и порохом устанавливал под Филино, когда и взорвались на нем французские кирасиры. А вот точно такие же, но с пулей, видел впервые.

– Думаю, ваша светлость, они этим из штуцеров стреляют.

– На версту?

– Никак не меньше, там же нитропорох.

– Тогда понятно, как они Шмита убили.

– И порученцев на Аустерлицком поле, – добавил Данилов.

– Да, – вздохнул Кутузов, – хорошо стреляют. И дерутся тоже. Тот, что на хуторе, твоих голыми руками положил?

– Не совсем. Азарова – того голыми свалил. А потом драгуна с лошади сдернул и его же палашом… Трое, что во дворе были, на него бросились, да мало троих на таких фехтовальщиков, по себе знаю. Они смогли его только от лошади оттеснить. Он их уложил, через забор прыгнул, да бежать по полю. Дозорный, что за Азаровым ходил, на коня запрыгнул, и за ним. Его из леса и подстрелили.

Возникла пауза, но ненадолго.

– Ты Азарова к себе возьмешь?

– Если разрешите, ваша светлость!

– Даже прикажу! Пусть лучше с тобой по болотам рыскает, чем в полку всякие небылицы рассказывать.

– Он не хвастун, ваша светлость.

– Да это я так, к слову. Решено, пусть он тоже будет при штабе офицером для особых поручений.

– Я рад.

– Ладно, даю вам сутки, всем, кто в рейд ходил. Отоспитесь, помойтесь. Драгун твоих кормить будут, как офицеров штаба. Водки тоже не пожалеют. Но только сутки! А потом, будь любезен, догоняй! Как догонишь, драгун в полк сдай, а сам с Азаровым ко мне. Залесскому напомни, что мой приказ в силе остается – в любое время можешь хоть весь полк забрать.

– Он помнит.

– Ладно, иди! – Кутузов вдруг усмехнулся, покачал головой: – Надо же, «лягушка по-французски»!

Николай улыбнулся в ответ,
Страница 10 из 18

щелкнул сапогами и направился к двери.

– Князь! – негромко сказал в спину главнокомандующий.

Данилов обернулся.

– Как думаешь, а тот цилиндр, что без пули, можно в штуцер зарядить?

– Конечно можно, ваша светлость.

– А что это даст?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Ты вот что, князь, ты пистолет-то забери. И заряды тоже. Чего им у меня валяться. Тебе скорее пригодятся.

Подаренный Кутузовым день Данилов не истратил понапрасну. Выспавшись как следует, вместе с Азаровым уехал в свое имение.

Во дворе мужики растаскивали обгорелые бревна дворовых изб. И это порадовало князя. Едва французы ушли, а народ уже взялся за работу. Николай разрешил дворовым крестьянам занять первый этаж барского дома. Зима уже на носу, а избу за неделю не построить.

После этого офицеры занялись делом, ради которого и приехали сюда. Пристреливать пистолет лучше всего в том месте, где все расстояния хорошо известны. Крестьян стрельба не смущала. Когда Николай или же его отец находились в усадьбе, то упражнялись почти каждый день.

Первый же выстрел показал Данилову, что это совсем другое оружие. Во-первых, отдача – пистолет старался вырваться из руки с большей силой, чем та, к которой он привык. Во-вторых, пули летели дальше, и становилось совершенно реальным попасть в цель на восемьдесят-сто шагов.

В Смоленск решили идти вдвоем. Кутузов оставил выбор за Даниловым. Но брать драгун даже из взвода, которым Азаров почти месяц командовал, не стали.

Наполеон вчера вошел в город, укрывшись за высокими стенами. Трудно было представить, что он не остановится в Смоленске, а продолжит так же стремительно отступать. Французская армия растянута, необходимо собрать ее в кулак, перегрузить на подводы провиант, который хранился на складах, пополнить запасы пороха и свинца, провести ревизию лошадей, бросить все ненужное для дальнейшего марша хоть и позорного, но жизненно необходимого. На все это требуется время.

Оставался еще один вариант – Наполеон зимует в Смоленске. Тогда, конечно, штурмовать крепость русская армия не станет. Ей некуда спешить. Аккуратно окружит город, подтащит всю артиллерию. Пусть на это понадобится хоть месяц. А потом начнет расстреливать зажатую стенами наполеоновскую армию ядрами и гранатами. И пусть позиции французских батарей будут предпочтительнее, численный перевес сделает русскую артиллерию более грозной.

Нет, не останется Наполеон зимовать здесь! Отдельные полки нужно начинать перебрасывать под Красный, на перехват французов. Но главнокомандующий отлично знал, что одно дело размышления, совсем другое жизнь. Потому и вызвал к себе Данилова.

– Послушай, князь, – начал Михаил Илларионович, – дело тут такое.

Кутузов подробно рассказал Николаю о своих раздумьях по дальнейшим действиям Наполеона.

– Понимаешь, подполковник, мне бы надо сейчас пол-армии под Красный вести, но опасаюсь. Ох, опасаюсь! Хитер Наполеон, такие коленца иногда выкидывает, только диву даешься. Мне бы догадки фактами подтвердить. Ты, князь, Смоленск с детства знаешь, не заблудишься. Да и соображаешь хорошо. Посмотришь, что к чему, и сразу разберешься, что Наполеон делать собирается. Все понятно?

– Да, ваша светлость!

– И еще. Знакомец твой сейчас может быть в городе.

Николай понял, что речь идет о «графе Каранееве».

– Потому будь осторожен, Николай Тимофеевич!

Данилов вздрогнул. Он и не думал, что Кутузов помнит его имя-отчество.

– Хорошо, ваша светлость. Какие еще будут приказания?

– Приказания? Будет приказание! Вернись обязательно, князь Данилов!

В дверях Николай обернулся. Кутузов крестил его в спину. Как Багратиона, когда отдал тому приказ идти через горы на Голлабрун и остановить армию Наполеона.

IV

Батальон гвардейцев охранял Днепровские ворота. Не от русских. От французов, стремящихся войти в город. Азарова и Данилова, одетых в форму наполеоновских драгунских офицеров, остановили.

– Господин майор! – обращаясь к старшему по званию, сказал лейтенант, начальник караула. – Приказ маршала Даву – никого не пропускать в город.

– Доложите вашему командиру, лейтенант, прибыли офицеры специальной инспекции кавалерийских частей. Нас дожидается бригадный генерал Перментье.

Азаров говорил легко, словно повторял эти фразы каждый день, хотя всего только раз в жизни слышал о генерале Перментье. Лейтенант переменился в лице. Всего два часа назад он задержал у ворот капитана, который тоже представился офицером специальной инспекции. Почему-то капитан показался подозрительным. Лейтенант велел гренадерам проводить его к командиру батальона. Больше капитана он не видел, а вот командир появился минут через пять. Взбучка, которую он устроил лейтенанту, носила образцово-показательный характер. Бедный офицер так и не смог понять, за что ему досталось. Он ведь не читал бумагу с подписью Наполеона, которую командиру батальона предъявил капитан. Но понял, что со специальной инспекцией лучше не связываться.

– Прошу вас, господин майор! И вас, господин капитан! – добавил лейтенант, обращаясь к Данилову.

Сразу за воротами пришлось спешиться. Подняться на Соборный холм с седоками не смогли бы даже хорошо подкованные лошади. Ударившие морозы покрыли дорогу сплошной коркой льда. Данилов и Азаров надели рваные грязные тулупы, которые снимали, подъезжая к воротам. Замотав головы шарфами, они стали похожи на многих других французов, узнавших за последнюю неделю, что такое настоящий русский холод.

– Что с лошадьми делать станем?

– Бросим. Не жалко, французские.

Рваные тулупы составляли важную часть амуниции. И тепла прибавляли, и хорошо накидывались поверх мундиров. Невзрачные с виду, они выполняли функцию походных сумок. В разные места были зашиты сухари, сыр, вяленое мясо, фляги с водкой. Через прореху в боку Николай мог мгновенно выхватить пистолет. Тот, что позаимствовал у французских лазутчиков. Две дырки на полах на самом деле являлись входами в карманы с патронами.

Теплое шерстяное белье, надетое под мундир, было явно не лишним. Ночью морозы достигали пятнадцати градусов.

Основной план предполагал, что разведчики проведут в Смоленске приблизительно половину суток. Все это время они будут ходить, смотреть, запоминать. Главная задача – понять, что станет делать Наполеон. Отход из города предполагал маневр, выражающийся словами – как получится.

– Я знаешь что подумал? – Азаров говорил по-французски лучше некоторых парижан. – Вот здесь отличное место для памятника. Прямо на входе в город – никто мимо не пройдет.

Андрей показал на ровную площадку у подножья Соборного холма, немного возвышающуюся над воротами. На ней стояла батарея полуфунтовых «единорогов». Трофейные орудия еще были у французов.

– Ты считаешь, что за эту разведку тебе стоит поставить памятник?

– Ну что ты…

Азаров смутился по-настоящему.

– Скажешь, тоже… Кутузову.

– Ладно! Запомни место, – проговорил Данилов. – Батарею надо будет гаубицами уничтожить. А то она здесь как кость в горле. Да и надо бы… место для памятника расчистить.

Николай негромко рассмеялся, и, уже преодолевший смущение Андрей, улыбнулся в ответ.

Друзья свернули направо и двинулись в сторону Пятницких водяных ворот. Пройдя немного дальше в
Страница 11 из 18

сторону, полезли вверх по Резницкой.

Подниматься оказалось очень трудно. Дорога завалена трупами лошадей. Поскольку эта часть города всегда была деревянной, то она сгорела еще во время августовского штурма. Пологий овраг, именуемый Западным логом, по дну которого шла улица, теперь служил грандиозной свалкой, куда сбрасывали все без разбору.

Через полчаса выбрались на Сенную площадь, так никого и не встретив. Французы предпочитали передвигаться по улице Соборной горы и по вновь отстроенному мосту через Сухой лог перебираться на Молоховскую. На площади друзья никого не заинтересовали.

– Да, мой капитан, в этом городе ты великолепно знаешь все помойки.

– Когда я был здесь последний раз…

– Верю-верю, – поспешно сказал Азаров, улыбаясь. – Однако хочу обратить внимание на другое. Сколько позиций для батарей видишь?

С площади на нижнюю часть города открывался отличный вид.

– Пять-семь. Может десять.

– А сколько орудий в поле твоего зрения?

– Только батарея у ворот. А если у них больше нет орудий?

– Есть, конечно. Только нам все равно. Раз пушек нет на позиции, то не собирается ее оборонять. Нам что нужно? Понять, будет ли Наполеон сражаться за Смоленск.

– Считаешь, что этого достаточно?

– Конечно нет. Наше дело сведения доставить, а фельдмаршал пусть выводы делает.

Пара часов ушла на то, чтобы облазить нижнюю часть города. Пришлось снова спуститься к Днепровским воротам, теперь уже через Соборный холм, а затем опять подняться наверх по Егорьевскому ручью. Орудия попадались, но не в тех местах, где их можно быстро выкатить на хорошие позиции. День начал клониться к вечеру, когда друзья добрались до Никольских ворот. Верхнюю часть города решили осмотреть особенно тщательно. От восточной стены до Королевского бастиона. Николай и Андрей нашагали немало верст, но за все время ими никто не заинтересовался, кроме лейтенанта у Днепровских ворот. Войск в городе было немало, еще больше располагалось в Петербургском предместье. Говорить о том, что у Наполеона нет армии, пожалуй, не стоило. Одна только Старая гвардия, размещенная хоть и тесно, но все-таки в человеческих условиях, составляла тридцать тысяч человек. Но, видимо, только она и являлась боеспособной частью французского войска. Все или почти все остальные дивизии и корпуса были изрядно потрепаны, измотаны до предела и деморализованы. И потому никому не было дела до двух офицеров, натянувших рваные тулупы поверх мундиров и бесцельно бродящих по городу.

На одной из улиц путь неожиданно преградили гвардейцы. Азаров приготовился было козырнуть именем генерала Перментье, как вдруг Николай, резко ускорив шаг, вышел вперед.

– Мы ищем свой полк, – прохрипел он.

– Здесь нет кавалерийских полков, – вежливо, но решительно ответил гвардеец.

Данилов спорить не стал. Повернулся, дернул Андрея за рукав, чтобы тот не начал выяснять отношения.

– Идем, Андрэ!

Азаров молча подчинился.

– Что случилось? – почти шепотом спросил он, когда друзья отошли.

– Обернись, только смотри не на гвардейцев, а на крыльцо за их спинами.

Несколько секунд назад Данилов узнал человека, вышедшего из дверей одного из немногих хорошо сохранившихся домов.

– Черт побери! – Азаров изо всех сил постарался, чтобы восклицание не получилось громким.

– Идем, идем! Ты бы сгорбился, а то, как башня в стене торчишь. Что видел?

– Он что-то сказал генералу и пошел вслед за нами.

– Узнал нас?

– Вряд ли. По-моему, ему просто в эту сторону.

Чуть подволакивая ногу, чтобы изменить походку, Данилов шел мимо разбитого кирпичного дома. Николай помнил его. До прихода французов это было прекрасное двухэтажное здание, лепнины которого часто заставляли прохожих останавливаться. Сейчас торчали только остовы стен, а о втором этаже догадаться можно было лишь по большому количеству битого кирпича.

Свернув за угол, Николай в первый же проем залез внутрь дома, набитый всяким мусором, который забрасывали сюда, когда расчищали улицу. Потому здесь никого не было. С огромным трудом Николай добрался до бывшего окна.

– Андрей! Найди путь отступления, – доставая пистолет, сказал Данилов. – Назад не получится. Видел там, у костра, сколько солдат сидит?

Азаров молча полез в дальний угол дома, пробираясь между обрушившихся стропил. Через полминуты он показал жестом, что около него хороший выход из развалин. Николай осторожно выглянул на улицу, и тотчас же отпрянул обратно. Он уже слышал шаркающий звук, который издают сапоги, когда их хозяин идет по скользкому льду.

– Мы возвращаемся во Францию! Это ничтожество – интендант Сиофф – развалил все дело. Здесь нет ничего: ни провианта, ни фуража, ни вина! Где запасы пороха, ядер, свинца? Где армия может отдохнуть, чтобы дать противнику решительный бой?

– Я догадался, ваше величество, что мы не останемся здесь ни одной лишней минуты, когда вы велели расстрелять его.

– Ты всегда был догадлив, Луи. Но последнее время ты мне не нравишься. Словно обижен, хотя поводов обижаться у меня больше. Или я не прав?

Прав, он во всем прав! Если бы не Наполеон, кем был бы Луи в этом мире? Сиротой, мечтающей отомстить англичанам за смерть родителей? Солдатом французской армии, который, если повезет, станет лейтенантом? Если бы не сосед, разве он научился бы так драться или стрелять? Кто, кроме Бонапарта, мог вооружить таким сказочным оружием? Да и кто в этом мире может так разговаривать с императором Франции? Все, что у Луи есть, не могло появиться без его воли. И Каранелли понимал это отлично. Он служил императору искренне и преданно. И готов был служить дальше, вместе переживая победы и поражения. Но что-то сломалось после того убийства русских пленных под Гжатском.

Каранелли видел много крови, тысячи убитых. Сам уничтожил не одну сотню врагов. Но это была война. Да, случалось, что расстреливали пленных. Но не забивали, как скот на бойне! А Наполеона это совсем не волновало. И Луи чувствовал, как между ними все расширяется трещина непонимания. Несмотря на то что он никогда не сможет забыть кто для него Бонапарт. Может оттого, что всегда знал – есть грань, отличающая солдата от убийцы? Порой очень тонкая, но четкая, ясно видимая теми, кто не желает ее переступать.

– Да, я виноват, ваше величество. Князь Данилов опять ускользнул, но это случайная удача.

– А ты потерял очередного офицера! Сколько их осталось?

– Девять.

– Уже почти половину! А Данилов еще жив. Где он? Может, в двух сотнях шагов от моей резиденции? Постой! Откуда девять? Разве не восемь?

– Ришар, который получил ранение при Бородино, вернулся из лазарета. Правая рука, к сожалению, малоподвижна, но левой он справляется и с пистолетом, и со шпагой. Из штуцера тоже может стрелять, только перезаряжает медленно.

Наполеон слушал немного рассеянно, словно думал о другом. Так и оказалось.

– Мы говорили о возвращении. План есть. Но мне нужен Бобруйск!

– Зачем? Из-за моста? Но по такому холоду Березина замерзнет и ее можно будет перейти в любом месте.

– Нет! Лед еще очень тонок. Но даже не в этом дело. Мне нужно оторваться от преследования русских! Если мы возьмем Бобруйск, то гарнизон, который можно оставить зимовать там, будет занозой сидеть у них в тылу. Он затормозит наступление противника, мы
Страница 12 из 18

вернемся во Францию. А уже весной вернемся с новой армией!

– Да. Только нужно взять крепость. Насколько я понимаю, ни дивизия Домбровского, ни оставленная при нем кавалерия ничего сделать не смогли?

– Мы возьмем ее с помощью твоих офицеров, Луи.

– Когда мне отправляться?

– Тебе? Нет! Поедет только половина группы. Ты останешься здесь. Пока еще князь Данилов жив и охотится за мной.

«Нет, Набулио, охотится он скорее за мной, – подумал Каранелли, – только убедить тебя в этом не удастся. Но раз ты настаиваешь, пусть будет так. Мне и самому хочется найти Данилова».

– Крепость цела, – продолжал Наполеон, – мы обошли ее. Дивизия Домбровского лишь присматривает за гарнизоном. Русских там всего с десяток батальонов, но прямым штурмом крепость не взять. У них несколько сотен орудий. В Бобруйск поедет Доминик. В письме я напишу, что невыполнение его приказов будет означать расстрел для любого, включая самого Домбровского. Твои офицеры, Луи, должны проникнуть в крепость и сделать так, чтобы во время штурма ворота оказались открыты. А лучше совсем без штурма. Просто тихо ночью войти в город. Мне нужен Бобруйск целый и невредимый. Или почти невредимый.

– Я понял, ваше величество! Могу исполнять?

– Да. К ночи жду тебя с докладом.

На лестнице Луи встретился с Перментье. Почтительно вытянувшись перед генералом, тихонько, чтобы никто не услышал, скомандовал:

– За мной! Необходимо поговорить, Шарль.

Каранелли кратко изложил задачу. Он заканчивал разговор, уже выйдя на крыльцо.

– Необходимо все сделать быстро. Сопровождающий отряд ничего не должен знать. От Орши они поедут сами. Не забудьте взять письмо у императора, он сейчас пишет его. Группа будет готова через полтора часа. Надеюсь, за это время вы справитесь.

– Справлюсь. Какие еще будут распоряжения?

– Это все.

Их разговор со стороны видело несколько офицеров. Любой из них был уверен, что начальник инспекции кавалерийских частей генерал Перментье отдал приказание своему заместителю, который немедленно отправился его выполнять.

Каранелли шел по скользкой улице, размышляя: «Армия рассыпается как карточный домик. Еще недавно в Москве мы обсуждали, как лучше добивать покоренную Россию, потерявшую свою древнюю столицу. Сегодня мы не можем закрепиться даже в Смоленске, потому что через две недели издохнем здесь от холода и голода. Да и разве это армия? Как можно воевать с такими?» Взгляд скользнул по бредущим впереди фигурам, одетым в какое-то грязное рванье. Один явно из гренадеров, только сгорбленный, словно пушку несет. Другой идет враскоряку, будто напялил трое кальсон.

Каранелли поскользнулся и выдал замысловатое ругательство, которое, несомненно, помогло устоять на ногах. Оглядевшись, он пришел к выводу, что другая сторона улицы менее скользкая. На противоположном тротуаре Луи попытался восстановить ход мыслей. Он вспомнил, что думал об армии и двух отдельных ее представителях, которые неизвестно куда пропали. Но поскольку Каранелли хватало проблем и без этих оборванцев, то он сосредоточился на своем отряде, который нужно поделить.

Знание языков – это всегда хороший, близкий к абсолютному слух. И хотя на тихой улице хватало разных шумов, именно он помог выделить один, очень характерный звук, который Каранелли никогда ни с чем не перепутал бы. Так щелкал только взводимый курок пистолета Бусто.

Мысли пронеслись и выстроились в цепь раньше, чем глаз успел моргнуть. Все пистолеты на месте, в отряде, кроме одного, того, что уронил Ришар на Бородинском поле, когда Данилов прострелил ему руку. Фико потерял ташку с зарядами, когда драгуны поливали лес свинцом. Князь был среди них. Два оборванца (куда только раньше смотрели глаза!) не французы. Это Данилов с Азаровым!

Но если скорость движения мыслей не ограничена, у мышц есть предел. Луи вытанцовывал на скользком льду испанско-венгерско-японский гопак, жалея лишь о том, что на нем нет «шкуры». Но кто мог знать, что в резиденцию императора нужно ходить, надевая стальную защиту?!

Каранелли понимал, что шансов у него почти нет. От выстрела Азарова он скорее всего увернулся бы, но Данилов с пятнадцати шагов не промахнется. Без перехода, прямо из приседа, в котором Луи оказался на долю секунды, он рванул к углу дома. Но в тот момент, когда лишь мгновение отделяло его от спасительного поворота, встал как вкопанный, надеясь пропустить пулю перед собой. Это не помогло, Данилов, уже спуская курок, успел довернуть руку. Однако ноги Каранелли не устояли, и движение получилось столь неестественным, что пуля прошла в вершке от головы. Брызнувшие крошки кирпича посекли щеку.

Казалось, потерявший опору Луи не успел долететь до земли, как вновь отпрыгнул в сторону и исчез за углом.

– Окружить дом! – кричал он во все горло солдатам у костра. Те слышали выстрел, а потому довольно расторопно расхватали ружья, стоящие в пирамиде. Но все равно на это ушло немало времени.

– Взять двоих в рваных тулупах!

Вбежавших на задний двор разрушенного здания солдат встретили два кавалерийских офицера, одетых не по погоде. Но мундиры их выглядели вполне добротно.

– Быстрее! Быстрее! – кричал высокий, размахивая пистолетом. – Заходи с этой стороны!

В общей суете никто не заметил, куда подевались кавалеристы. Найденные в развалинах грязные тулупы солдаты не сочли нужным показывать офицерам – отберут еще. Обнаруженные в карманах провиант и водка доставили немало радости, а непонятные цилиндрики были выброшены от греха подальше.

V

– Сдохнем мы здесь от холода, князь!

– И поесть бы не мешало, – в тон отозвался Данилов.

– Я бы от чарки водки не отказался.

Николай усмехнулся. О чем он жалел по-настоящему, так лишь о том, что успел выхватить из кармана тулупа только одну горсть зарядов к пистолету. Пять штук. Ну и разумеется, о промахе с такой короткой дистанции.

Уйдя через дворы на соседнюю улицу, где множество солдат сидело у костров, друзья поняли, что здесь никому нет дела до отдельных выстрелов. Тогда и решили, что повода для мгновенного бегства из города нет. Вряд ли сейчас поднимут всю армию ловить лазутчиков. Знал бы Данилов, как он себя недооценивает!

Вернувшийся в резиденцию императора Каранелли доложил Наполеону о нападении.

– Я говорил, что он охотится за мной! Уже подобрался к резиденции!

– Не совсем уверен, что это Данилов. Я не видел его лицо.

– Ты видел фигуру. А пистолет? Стреляли из какого пистолета?

– Мог и ошибиться.

– Нет, это он, и только он!

«Конечно, – подумал Луи, – здесь император прав! Только охотится Данилов не за Бонапартом. Если его цель Наполеон, то зачем в меня стрелял? Чтобы себя выдать?» Но переубедить императора невозможно. Лишь когда тот дал гвардейцам указание абсолютно никого не выпускать из города до утра и начать розыск лазутчиков, Каранелли спросил:

– А как Доминик уедет в Бобруйск?

– Никого, кроме офицеров специальной инспекции кавалерийских частей! – уточнил приказание Бонапарт.

На Королевском бастионе никаких признаков приготовления к серьезной обороне увидеть не удалось.

Ночь стремительно опустилась на Смоленск, похолодало еще больше.

– Ну что? Можно возвращаться? – Азаров действительно замерз, хотя передвигались друзья
Страница 13 из 18

быстро.

– Вернуться можно, только что доложим Кутузову? Что к обороне французы не готовятся. Но это пока. Стены есть стены. Пушки выкатить дело несложное. Нам бы найти неопровержимое доказательство, что в Смоленске французы не останутся.

– Тогда нужно спросить у Наполеона.

– А я, по-твоему, куда шел? Гвардейцы не пустили. Не хочет он на вопросы отвечать!

– Тогда пошли греться, пока думать будешь.

– Куда?

– К костру.

Азаров легко выдернул из-под кучи битых кирпичей обломок бревна, который не смогли достать другие охотники за топливом.

– С этим, я думаю, нас везде примут.

Легко вскинув деревяшку на плечо, Андрей зашагал вдоль улицы.

– Стой! – воскликнул Данилов.

– Что?

– Давай я. А то покажется странным, что капитан прогуливается, а майор бревна таскает.

– На воду дуешь! А вдруг ты в плечо раненый?

У костра, что очень удивило разведчиков, сидели в основном офицеры.

– Добрый вечер, господа! – бодро сказанная Азаровым фраза не вызвала ответного энтузиазма, но нагрубить никто не решился. Откашлявшийся лейтенант проговорил хриплым голосом:

– Бревно – это хорошо, но до утра все равно дров не хватит.

– Я думаю, мы сможем найти еще пару.

– Скажите, господа, а еды у вас, случайно, нет?

– Чего нет, того нет. Ни еды, ни водки.

– Тогда нам не понадобятся бревна, до утра мы помрем с голоду.

– Это не лучший исход, – рискнул вмешаться в разговор Данилов. – Надо что-то делать!

– Мы попробовали. Нам чуть не выдали по двадцать палок.

– Расскажите.

Данилов словно почувствовал, что сейчас услышит что-то интересное.

– В доме, что за квартал отсюда, живет виконт де-Пюибюск. Он отвечает за снабжение армии провиантом. Мы хотели пройти к нему, чтобы попросить выделить хоть немного продуктов. Но его охраняют гвардейцы. Нам даже не дали войти в дом, где находится его квартира. Обещали наказать, если придем еще раз.

– Так что собираетесь делать дальше?

– Пока мы ждем. Виконт вместе с гвардейцами отправился к винному магазину. Говорят, там караулы из итальянцев и немцев. Они сами выломали двери и напились.

– Так, может, пойти туда и выпить вина, раз у нас нет хлеба.

– Выпить, может, и удастся, господин майор, но дожить до утра – вряд ли. Даву приказал расстреливать всех, кого найдут на складах. У нас другой план.

– Какой же?

– Скоро виконт вернется. Можно попробовать залезть к нему через окна, чтобы поговорить. Должно же быть хоть какое-нибудь человеколюбие. Господин майор! Может, вы возглавите нашу делегацию?

– Почему бы нет! – отозвался Азаров. Рискованный ход, но верный. Запасы провианта могут рассказать о планах противника намного больше, чем расположение пушек на позициях.

Вскоре друзья вместе с французскими офицерами пробрались в квартиру де-Пюибюска, выломав окно. Измотанный бессонницей виконт проявил выдержку и не стал вызывать охрану.

– Господа! Не могу вам помочь. Запасы провианта ограничены. Я ничем уже не распоряжаюсь сам. Все разделил лично император. На всех не хватает, полностью удовлетворена только гвардия и саперные батальоны.

– Но почему саперные батальоны? – горячились офицеры. – Разве артиллеристы и пехотинцы хуже воюют?

– Им предстоит много работы. Завтра с утра саперы начинают подводить мины. По приказу императора все башни крепости будут взорваны.

«Главное сделано, – подумал Данилов, – теперь нам есть, что доложить Кутузову».

Мольбы офицеров все-таки возымели действие. Виконт дрогнул.

– Хорошо, господа! Сейчас я распоряжусь, вам выдадут немного хлеба.

– Господин де-Пюибюск! – Лейтенант даже прослезился. – Вы так добры! Мы никогда не забудем вашего человеколюбия!

– Особенно если через час меня расстреляют за доброту.

Около полуночи Данилов с Азаровым подошли к Днепровским воротам. Караул еще не сменился, лейтенант узнал их.

– У нас строжайший приказ никого не выпускать из крепости, – доверительно сообщил он. – Но на вас он не распространяется. Специально оговорено, что офицеры инспекции кавалерийских частей должны проходить беспрепятственно. Сейчас я распоряжусь открыть ворота.

– Как здесь у вас? Тихо?

– Теперь уже да. В ворота никто не ломится. А вот у конюшен постоянный шум. Мне кажется, там выводят лошадей и забивают их на мясо. Вы, наверное, по этому поводу?

Азаров мрачно посмотрел на не в меру разболтавшегося лейтенанта, и тот стушевался.

У конюшен действительно хозяйничали мародеры. На офицеров никто не обратил внимания. В общей неразберихе они выбрали жеребцов, оседлали их и отправились в путь.

VI

Командир егерского полка майор Горихвостов был разбужен фельдфебелем далеко за полночь.

– Ваше высокоблагородие! Французов поймали.

– И что? До утра не мог потерпеть. Мы их теперь каждый день по сотне ловим.

Сонный майор был недоволен. Выспаться удавалось редко.

– Так это не такие французы. Сами на нас вышли. Шпаги отдали и потребовали, чтобы немедленно доставили к командиру полка. Я говорю, отдыхает командир, а они – ничего, потом отдохнет. Нет, говорю! Только утром, велел не будить. Ермаков ружье на них наставил, чтоб не буянили. Так один – здоровенный такой – ружье отобрал, а Ермакову в ухо заехал.

– И что? Он теперь у вас с ружьем разгуливает?

– Нет! Он ружье мне отдал сразу. Они и пистолеты отдали. Но главное, ваше высокоблагородие, он разозлился и такое по-матушке загнул! Ни один француз так не сможет. Только настоящий русский дворянин!

– Ладно, веди!

В комнату ввалилось пять человек – два французских офицера и три егеря.

– Куда! – заорал по-русски один из французов, рост и стать которого были весьма примечательными. – Я кому сказал за дверью ждать!

Здоровенными ручищами он сгреб в охапку всех троих и выпихнул в сени.

– Майор Азаров, офицер по особым поручениям при штабе Кутузова! – представился он.

– Подполковник Данилов! Вы командир полка?

– Да. Майор Горихвостов! По какой причине подняли меня среди ночи, господа?

– Нам срочно нужно в штаб главнокомандующего. Помогите!

– Но господа… я не уверен, что вы те, кем назвались. Можете чем-нибудь подтвердить?

– Ничем. Да это и не нужно. Давайте ваш конвой и отправляйте нас как пленных. Надеюсь, никто не осудит вас за то, что вы отправили в штаб двух французов, которые показались вам важными для фельдмаршала?

– Да, но…

– Нет времени, майор! – повысил голос Азаров. Но это было лишним, Горихвостов уже понял, что такой вариант устроит всех.

– Фельдфебель! – скомандовал он. – Конвой десять человек! И смотри, не потеряй в дороге наших дорогих гостей!

– Спасибо! – произнес Данилов. А когда фельдфебель вышел, добавил: – Послушайте! Вы здесь ближе всего к городу. В Смоленске по приказу Наполеона минируют башни крепости. Вы должны это знать. Если сможете, хоть как-нибудь предотвратить это – сделайте обязательно!

Двадцатый егерьский полк ворвался в город на плечах уходящего противника. Приказ командира был предельно ясным. Рискуя жизнями, егеря бросились разминировать башни старой крепости. Наполеоновские солдаты взорвали лишь десять из них. Остальные удалось спасти.

Федор Конь построил крепость с тридцатью восемью башнями. После тысяча восемьсот двенадцатого года она уже не выполняла оборонительных функций, как фортификационное
Страница 14 из 18

сооружение. Но до наших дней сохранились половина стен и башен этой истинной святыни земли русской. Любой смолянин или гость города может вдоволь налюбоваться «каменным ожерельем России». Вот только памятника егерям двадцатого полка найти не удастся.

Глава третья

Схватка

I

Одна из величайших в истории человечества войн, которая случилась между Россией и Францией в тысяча восемьсот двенадцатом году, имела ярко выраженную поворотную точку. Кому-то может показаться, что это случилось в тот момент, когда Наполеон вывел войска из Москвы. Но это не так. Восемнадцатого октября, когда Великая армия начала марш по Калужской дороге, никто даже и не помышлял о том, что она начинает уступать инициативу. В том числе и сам Наполеон, хотя до поворотной точки оставалось всего восемь дней.

Уход Наполеона из Москвы был связан с новым планом продолжения войны. Он решил вернуться к первоначальной идее – разбить кампанию на два этапа. За месяц он собирался прорваться на Украину, справедливо полагая, что зимовать там лучше, чем в Москве. Весной тринадцатого года Бонапарт собирался продолжить войну, пополнив Великую армию свежими силами.

Из Москвы он написал своему тестю – австрийскому императору:

«Срочно выдвигайте на Западную Украину в помощь корпусу Шварценберга еще и Трансильванскую армию в сто пятьдесят тысяч».

Кроме стотысячной армии, направляющейся с императором на Калугу, он мог рассчитывать на десятитысячную Молодую гвардию, оставленную с Мортье в Москве, корпус Понятовского, корпуса Виктора и Удино в Смоленске, дивизию Домбровского под Бобруйском, гарнизоны в Витебске и Полоцке. Эти многочисленные войска, хоть и разбросанные по необъятным просторам России, представляли серьезную силу. Против них русским придется выставить немало полков и дивизий. Сам же Наполеон, соединившись с корпусом Шванцерберга и Трансильванской армией, получал в свое распоряжение без малого триста тысяч штыков. А если Маре наберет в герцогстве Варшавском, Литве и Белоруссии тысяч пятьдесят, Ранье усилится саксонцами, то его армия станет похожей на ту, что перешла Неман в июне. Грандиозный план Бонапарта был разумен и тщательно продуман. Трудно поверить, но он развалился всего за восемь дней.

Тяжелое сражение за Малоярославец, в котором каждая из сторон могла считать себя победительницей, полностью изменило взгляды Наполеона. Он вдруг понял, что армия предала его. Разложившаяся в Москве грабежами и пьянством, она уже не желала воевать. Как должно за великого императора. Сорок тысяч повозок с награбленным барахлом – цена измены. И тогда Бонапарт предал армию. В одночасье он перестал смотреть на нее как свое творение, с которым готов идти к великим целям. Она перестала быть любимым детищем, о котором нужно заботиться денно и нощно. Пестовать, холить и лелеять. Она стала лишь средством, с помощью которого император собирался добраться до Парижа. Расходным материалом на пути во Францию. Теперь нужно было следить лишь за тем, чтобы материал не израсходовался раньше, чем он выберется из России.

Поздно вечером двадцать шестого октября Наполеон отдал приказ – отступать к Можайску и далее по разоренной дороге, через Вязьму и Дорогобуж, к Смоленску. Это решение и стало поворотной точкой в кампании. Гибельным для французской армии. Но императора это не интересовало. Дорога вела в Париж кратчайшим путем.

Для командования русской армией произошедшее оказалось полной неожиданностью. Никто не верил, что Наполеон решится на столь стремительное отступление. Кутузов, не зная о намерениях неприятеля, в тот же день, двадцать шестого октября, приказал отвести главные силы от Малоярославца к югу. Главнокомандующий полагал, что французы будут прорываться к Калуге в обход города, через Медынь. Однако уже на следующий день казачьи разъезды атамана Платова обнаружили длинную колонну, отступающую через Боровск на Верею, где в нее влились корпус Понятовского и подошедшая из Москвы Молодая гвардия. Стало ясно, что Наполеон поспешно отступает.

Во главе колонны шла Старая гвардия, за ней корпуса Нея, Жюно и Евгения Богарне, в арьергарде шествовал Даву, наиболее сохранивший боеспособность. Отступая к Смоленску, Наполеон стремился оторваться от русских, сохранив за счет скорости передвижения оставшиеся силы. За пять дней его армия прошла рекордное для пеших войск расстояние от Малоярославца до Вязьмы в сто пятьдесят верст.

Первое крупное сражение случилось под Вязьмой. За пять дней отступления французские войска сильно растянулись. Наполеон во главе ставки вместе со Старой гвардией уже ушел на Дорогобуж. В самом городе находился Ней. На подходе были войска Богарне и Понятовского. Корпус Даву отбивался от казаков Платова.

Русским удалось подтянуть основные силы. Кутузов решил нанести Наполеону первый после Малоярославца серьезный удар, целью которого было рассечение отступающей наполеоновской армии на две части, окружение и возможное уничтожение войск Даву, Богарне и Понятовского. Рано утром третьего ноября Даву был окружен. Однако отсечь Богарне и Понятовского не удалось – они приостановили отступление, развернули корпуса и пошли на выручку Даву. Им удалось спасти сильно поредевший арьергард от полнейшего разгрома. Объединившись, французы отошли, заняв оборону на прилегающих к городу холмах. Наполеон приказал удерживать Вязьму как можно дольше – ведь там сосредоточились почти все обозы отступающей армии с последними запасами вооружения и продовольствия. Но все усилия оказались тщетны. После полудня войска Милорадовича штурмом взяли город. Русским досталась значительная часть обозов противника.

В Смоленске Наполеон надеялся дать войскам передышку, пополниться продовольствием и вооружением. Но запасы оказались более чем скромные. А главное – возникла реальная угроза окружения.

Корпус Витгенштейна, усиленный петербургскими и новгородскими ополченцами, начал наступление с севера и захватил Полоцк и Витебск. Дунайская армия Чичагова, оказавшаяся в глубоком тылу противника и действовавшая до сих пор против австрийского корпуса Шварценберга, с боями пробилась к Минску и заняла его.

В этих условиях Наполеону стало уже не до передышки – надо было срочно уходить на запад. Пробыв в Смоленске всего несколько дней, не дождавшись подходивших с востока войск, Наполеон приказал срочно отступать по направлению к селу Красное и далее на Оршу, пока еще не сомкнулось русское кольцо окружения.

Из Смоленска французская армия уходила четыре дня. Первыми шли остатки разбитых корпусов Жюно и Понятовского. Следом Старая гвардия вместе с Наполеоном. Затем Богарне и Даву. Прикрывал отступление третий корпус Нея. Создавая такой расчлененный порядок отступления, Наполеон исходил из лучших побуждений – началась русская зима, его солдаты не имели теплого обмундирования, не могли ночевать в походных палатках на бивуаках, и император полагал, что они будут отдыхать от переходов в избах. Но он жестоко просчитался. Крестьяне и казаки поджигали деревни на всем пути отступления. Войскам приходилось ночевать под открытым небом, спасаясь от стужи у костров.

Атаки русских становились все настойчивее. Они громили
Страница 15 из 18

наполеоновские войска на марше по частям. Всего в одном переходе от Смоленска корпус Милорадовича обрушился на арьергард Старой гвардии.

Наполеон понял свой просчет. Прорвавшись к Красному, выбил оттуда отряд Ожаровского. Здесь он решил дожидаться подхода остальных колонн.

Кутузов, расположившийся с основными силами южнее, у деревни Шилово, изготовился нанести мощный удар по войскам Наполеона уже на марше, не дожидаясь их концентрации в Красном. Он разделил армию на три части. Тормасов обошел Красный с юга и перерезал французам дорогу к отступлению. Милорадович должен был отсечь корпус Даву и разгромить его. Тем самым отрезать и путь Нею. Наконец, Голицыну надлежало ударить по самому Красному.

Все три отряда одновременно начали атаку. Первым добился успеха Милорадовича – были наголову разбиты корпуса Богарне и Даву. Наполеон понял, что попал в ловушку. Не дождавшись арьергарда Нея, французский император вместе со Старой гвардией и остатками корпуса Даву вышел из села.

II

После разведки, проведенной Даниловым, Кутузов не стал терять времени даром. Основные силы русской армии в обход Смоленска вышли к Красному. Отряды Платова и Уварова постоянно наносили удары по растянувшимся наполеоновским колоннам.

Данилов забрал «свой» эскадрон в Московском драгунском полку. Вместе с казаками князь носился лесными тропинками вдоль тракта, пытаясь определить, где находятся лазутчики. По его просьбе Кутузов отдал приказ Милорадовичу нанести удар по арьергарду Старой гвардии Наполеона. Во время боя лазутчики себя не обнаружили, но наградой стало пленение двух тысяч отборных солдат французского императора. Перед началом сражения за Красный Данилов вернулся в расположение родного полка, предупредив, однако, Залесского, что действовать будет самостоятельно. С началом атаки эскадрон вместе со всем полком пошел на Красный, затем свернул в сторону и занял место на небольшом холме, откуда хорошо было видно село и часть тракта. В подзорную трубу он разглядел, как пехота идет штурмом прямо в лоб на позиции французов, а драгуны по окраинам пытаются зайти им в тыл.

– Грамотно Залесский направление атаки выбрал! – проговорил Азаров. – Наполеону не устоять в Красном. Начнет отходить. На тракте Тормасов стоит. Чтобы его обойти, придется на север отклоняться да лесами пробираться. Вот тут драгуны его и достанут, потому что Красный с другой стороны обошли.

– Верно, Андрей! Нам туда же нужно. Там ближе всего к Наполеону. А значит, и к графу Каранееву.

Эскадрон стремительно слетел с холма и устремился в ту точку, где вели наступление драгуны. Только овраг, тот самый, от которого летом свое героическое отступление начал Неверовский, обогнул с другой стороны. Поднимаясь из балки, Николай услышал несколько мощных взрывов. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

Наверху эскадрон встретили растерянные драгуны. К Данилову подлетели несколько всадников, среди которых оказался и Васильев.

– Ваше сиятельство! – крикнул он. – Примите командование полком! Подполковник Залесский тяжело ранен.

– Что случилось?

– Мы атаковали отряд гвардейцев, преградивший дорогу. После второй атаки они начали отступать, потом просто побежали к лесу. Командир велел преследовать, и сам возглавил атаку. А потом земля начала взрываться…

– Ясно, – перебил Данилов. – Как командир?

– Жив, но плох…

– Так, майор! Полком командуйте сами! Выносите раненых! Пошлите несколько человек за подводами. Сами продолжайте преследовать противника, только…

Данилов сделал паузу, стараясь, чтобы важность момента дошла до всех.

– Только передвигайтесь по свежему снегу. Совсем свежему, где нет ни одного следа! Обнаружите французов – сразу открывайте огонь, мы будем неподалеку. Это все!

Данилов повернул эскадрон и поскакал еще дальше на север, в обход небольшого елового леса. Полк, приняв в сторону от следов отступающих гвардейцев, пошел за французами. Они так и шли, охватывая Красный: драгунский полк сразу за околицей села и эскадрон Данилова – по более широкой дуге.

Возникшая перестрелка почти сразу прекратилась, но через несколько минут вспыхнула с новой силой. Полк наткнулся на французов. Данилов вел эскадрон дальше, стараясь зайти в тыл противнику, ведущему бой с драгунским полком.

В конце концов, ему удалось выйти наперерез французам. На большой поляне, где Данилов собирался атаковать отступающего под ударами полка противника, оказалось немало наполеоновских войск. Это был не полк и не дивизия. Бесконечным потоком солдаты выходили на поляну и уходили с нее, двигаясь на северо-запад. Это была гвардия Наполеона.

На подходе к Красному героически погибал арьергард Великой армии – корпус Нея. Отдельные полки атаковали у села Доброе корпуса Тормасова, создавая видимость попытки прорыва. Кто-то с огромным трудом удерживал позиции в Красном. Основные силы, бросив на произвол судьбы товарищей, уходили на Оршу заснеженными перелесками, минуя полки и дивизии русских. И только Московский драгунский полк смог повиснуть у них на хвосте.

Дождавшись, когда последние гвардейцы покинули поляну, Данилов выехал из леса навстречу драгунам, которые появились через несколько минут. Васильев обрадовался, словно не видел князя целый год, хотя они расстались всего час назад.

– Странное дело, ваше сиятельство! Французов тьма! Но они не пытаются атаковать нас. Только отстреливаются. А едва мы отойдем – сразу сами уходят.

– Цель у них другая. Не до драгунского полка им. Сдается мне, Наполеон здесь. А с ним гвардия. И спешат они на Оршу. Только не по тракту, а в обход. Чтобы с Тормасовым не столкнуться.

– Сам Наполеон! – Васильеву эта мысль в голову не приходила.

– Сейчас все думают, что он в Красном, готовится к прорыву по тракту. А он здесь, без лишнего шума.

– Хитер!

– Этого не отнять. И вот какой расклад получается. Гонцов я уже отправил в штаб. Только далеко до Шилово. А кроме Кутузова, сюда никто корпуса не отправит – каждый свою задачу имеет. Так вот! Пока гонцы до Кутузова доберутся, пока он приказ отдаст, да пока корпуса и дивизии двинутся – вечер наступит. А Наполеон уйдет. И никого, кроме нас, здесь нет. Только полк наш – это все равно, что дворняжка против тигра.

– И что делать?

– По следам пойдем. Только под ноги смотрите.

– И на деревья тоже посматривайте, – добавил Азаров. – Там могут быть сюрпризы.

– Да, осторожнее, – Данилов уже представлял, что нужно делать. – Мы пока пойдем с вами. Но на нас не рассчитывайте. В любой момент можем уйти своей дорогой. Через три часа атакуйте арьергард французов. Потом каждые полчаса. Стрельбы побольше. Может, кто из наших и услышит.

– Понял, ваше сиятельство. Может, все-таки примите полк? Вы же сейчас старший офицер среди нас.

– Я сейчас офицер штаба Кутузова с особыми полномочиями. Мои распоряжения для вас обязательны. А полком командуете вы. Это ясно?

– Да, ваше высокоблагородие!

– Кстати, майор Азаров тоже офицер штаба. И если со мной что-нибудь случится, вы должны выполнять его указания.

– Типун тебе на язык! – пожелание Азарова прозвучало совершенно искренне.

Французы уходили вдоль речки, текущей из Красного на северо-запад, чтобы потом влиться в Днепр. Данилов
Страница 16 из 18

понимал, что, обойдя русские заслоны, Наполеон вернется на тракт. И помешать этому не мог. Но здесь находились лазутчики! Нужно найти возможность напасть на них. И при этом не оказаться под ударом гвардейцев.

Первую атаку провели в полдень. Она получилась не очень удачной. Выскочив из-за леса, драгуны оказались далеко от наполеоновского арьергарда. За то время, пока лошади неслись по полю, французы успели сомкнуться в плотную шеренгу. Не дожидаясь ружейного залпа, Васильев прекратил атаку, повернув лошадей в сторону.

– Умен не тот, кто не ошибается, а тот, кто не упорствует в своих ошибках! – проговорил Азаров, наблюдая за маневром в подзорную трубу.

Следующая атака случилась через полчаса. На сей раз обошедший колонны пехоты Васильев ударил сбоку. Замыкающий полк не успел сомкнуться в плотное каре. Эскадроны отсекли последний батальон. Но никто не пришел на помощь обреченным. Остатки полка поспешно отходили, догоняя идущих впереди. В считанные минуты батальон был изрублен, а драгуны почти без потерь отошли.

Затем наступил черед Данилова. Отец говорил: «Помни Коля, драгуны – это пехота, посаженная на лошадей». И Николай помнил. Спешившись, эскадрон занял позицию на краю небольшой березовой рощи. Большинство драгун укрылись за стволами. Четыре последних полка французов шли под непрерывным огнем, однако никто не пытался атаковать надоедливых русских. Гвардейцы обходили убитых, не пытались оказать помощь раненым, лишь отвечали ружейными залпами, которые не могли причинить вреда эскадрону.

Данилов внимательно вглядывался в колонны гвардейцев. По утренним взрывам он понял, что лазутчики здесь, среди отступающих войск. И рано или поздно должны проявить себя. Данилов ждал.

III

Император ехал в середине колонны, окруженный тысячами гвардейцев. Постоянно ему докладывали обо всем происходящем вокруг. К полудню он понял, что маневр удался – никто не пытался преградить дорогу. Только небольшой отряд русской кавалерии прицепился к арьергарду. В остальном все складывалось благополучно.

Настроение Бонапарта значительно улучшилось. Он подозвал Каранелли, который после того, как заминировал дорогу, по которой Наполеон вышел из Красного, ехал вместе со свитой.

– Луи, мы опять провели русских!

«Мы бросили корпус Нея, – подумал Каранелли. – Еще одна жертва ради спасения императора». Вслух, однако, не сказал ничего, дожидаясь приказаний.

– За нами идет небольшой отряд, который постоянно пытается атаковать наш арьергард. Луи! Надо остановить его. Он производит слишком много шума. Возьми полк. Останови русских и догоняй меня. Как только вернешься, я поверну колонну на тракт. Мы уже обошли заслоны русских.

Каранелли быстро собрался. К надетой еще с утра защите добавился полный комплект вооружения, что везли в одних из немногих саней. Полчаса спустя все четверо, оставшихся при Наполеоне лазутчиков переместились в арьергард.

Командир принял распоряжения Каранелли, не задавая лишних вопросов. Полк начал едва заметно отставать от колонны.

Атака русских не замедлила последовать. Вылетев из-за леса на краю большого поля, отряд Васильева помчался на противника. Но это оказалась очень неудачная вылазка. Гвардейцы встретили драгун плотным огнем. И в тот момент, когда кавалеристам оставалось совсем немного, чтобы врезаться в строй французов, над ними громыхнули гранаты, осыпая дождем металла. Следом еще и еще. Эскадроны смешались.

– Это они! – закричал Азаров, который вместе с Даниловым наблюдал за атакой.

– Я вижу!

Николай велел вестовому пулей лететь к начавшему отступать Васильеву. Он должен уводить полк не в лес, а по полю. Пусть лазутчики видят, что драгуны, получившие сокрушительный удар, уходят совсем. Сам же Данилов по широкой обходной дуге направил эскадрон, чтобы вновь незаметно выйти на путь французов.

Арьергардный наполеоновский полк, удачно отбившись, двинулся дальше. Русские уходили в противоположную сторону. Однако Каранелли решил не рисковать. Через несколько минут он поднялся на вершину холма, мимо которого проходили гвардейцы, и осмотрел окрестности.

Далеко на востоке, у самого горизонта, кавалеристы шли на Красный. На западе французские колонны обходили очередную рощу, поворачивая в сторону тракта. Луи заметил, что арьергард отстал на приличное расстояние. Но задание Наполеона выполнено – русские сброшены с хвоста.

Спустившись вниз, Луи подъехал к командиру полка.

– Мы возвращаемся к императору. Думаю вам уже ничего не угрожает, но лучше прибавить шагу. Не стоит ходить отдельно.

Каранелли пустил лошадь, и четверо наездников галопом поскакали докладывать императору.

Сначала Данилову показалось, что он опоздал. Из-за деревьев он видел, как шли мимо в плотном строю последние французские гвардейцы. Потом сообразил, что так быстро последний полк не мог пройти – это предпоследний.

Действительно, через несколько минут показался еще один, а впереди… У Николая вспотели ладони.

Четыре всадника, постепенно увеличивая дистанцию от шагающих сзади гвардейцев, скакали по полю. И хотя с такого расстояния невозможно разглядеть лица, Николай не сомневался, что трубу брать в руки не нужно.

– Граф Каранеев, собственной персоной! – Азаров как раз больше доверял оптике, чем интуиции.

– Скорее, Андрей! У нас минута! – Данилов понял, что когда лазутчики будут напротив драгун, то окажутся на равном расстоянии от обоих полков гвардейцев. – Отсекаем их от пехоты с двух сторон.

– Хорошо. Про маневр не забудь, чтоб под гранаты не попасть.

Вчера вечером в штабной избе обсуждали Андрей с Николаем оружие французских лазутчиков. Вот тогда Азаров и сказал:

– Мне самыми страшными кажутся гранаты. Они умеют их так пускать, что взрывы происходят в воздухе, над головами. Двадцать человек могут свалить одной гранатой. Я думаю их из ружей выстреливают.

– Как?

– Не знаю. Только чем еще? Пушек они с собой не возят.

– Верно! Верно, Андрей! Меня Кутузов спрашивал – зачем заряд без пули? А теперь думаю, чтобы гранатами выстреливать. Правда, пока не понимаю как!

– А это неважно. Главное, граната – она тяжелая. Летит несколько секунд.

– И что?

– Надо в сторону сворачивать. Как выстрел увидишь – так сразу и сворачивай. Чем круче повернешь, тем больше шансов спастись.

Азаров – он умница. Николай забыл про вчерашний разговор, а Андрей вовремя напомнил.

Каранелли прозевал начало атаки. Потому что никак не мог поверить, что здесь, между полками гвардейцев, кто-то может наброситься на него. Всадники выскакивали из леса, отрезая лазутчиков с обеих сторон. Цепь драгун напоминала широкий невод, который шел по полю, стараясь захватить добычу.

Луи понял, что у него осталось только одно направление, не перерезанное драгунами, – на север, к Днепру. Точнее, к тому месту, где текущая через Красный река Свиная сливается с Днепром. И чтобы уйти от русских, нужно успеть проскользнуть между реками и драгунами.

– За мной! – разворачивая коня, закричал Каранелли. – Заряжать гранаты!

Данилов, несущийся во весь опор, увидел, как остановилась четверка французов. Вскинутые ружья подсказали, что сейчас полетят гранаты.

– В сторону! – закричал Николай, поворачивая лошадь.

Маневр удался.
Страница 17 из 18

Осколки все-таки задели драгун, но счет шел на единицы, а не на десятки. Почти сразу Данилов вновь изменил направление, опасаясь новых гранат. Но лазутчики уже мчались дальше, к березовой роще.

Каранелли понимал, что полки гвардейцев не смогут прийти на помощь. Да и не станут пытаться – у них свой приказ. Рассчитывать можно только на себя. Неудачный залп не принес желаемого результата, лишь сократил расстояние до преследователей. Теперь нужно найти более благоприятный момент, чтобы отпугнуть русских. Он вел Фико и еще двоих товарищей к роще, чтобы проскользнуть вдоль ее края. Тогда левый фланг преследователей должен наткнуться на деревья и потерять время на объезд. А после рощи можно будет повернуть снова на запад, где теперь не будет русских.

Данилов понял маневр французов. «До чего же хитер, черт!» – почти восхитился противником князь. Теперь он останется позади эскадрона. Такой расклад никак не устраивал. Что же делать? Объезжать слева? Очень далеко. Неожиданно Николай заметил тропинку, косо уходящую через рощу. «Эх! Выводи, родимая!» – подумал он, поворачивая в лес. Полторы дюжины драгун последовали за ним.

Каранелли остановился, проскакав три сотни шагов вдоль рощи. Фланг противника, вынужденный объезжать деревья, сжался в плотную толпу. На этот раз залп гранат получился значительно лучше. Но это не остановило русских. Лавина наездников летела дальше, сокращая расстояние до лазутчиков. Французы снова пустились наутек, разбрасывая за собой дымовые пакеты.

Маневр получился даже эффективнее, чем гранаты. Сразу за дымовой завесой лазутчики раскидали все запасы «чеснока», боевые свойства которого на тонком слое снега почти не изменились. После этого преследователей осталось не больше половины эскадрона. Но Азаров мчался вперед, понимая, что сократившаяся дистанция даст возможность драгунам прицельно выстрелить.

Тропинка оказалась вполне приличной. Только по ней ходили пешком, и Николай вынужден был пригибать голову к самой шее лошади, чтобы не получить удар веткой. Следующий за ним драгун зазевался. Сильный удар мощного сука пришелся по голове и выбил из седла. Создался затор, и Данилов один уехал вперед.

Когда роща осталась позади, от лазутчиков преследователей отделяло не больше сотни шагов. Драгуны открыли огонь. Лошадь одного из французов, который даже с приличного расстояния выглядел гигантом, начала заваливаться. Всадник успел соскочить, но не удержался на ногах и грохнулся о землю. Поднялся быстро, одним ударом ноги переломил одинокую березку высотой с полторы сажени и ухватил ее со стороны комля. Через несколько секунд махнул сломанным деревом перед мордой лошади первого подскочившего к нему драгуна, чем сильно напугал ее. Не прерывая движения, француз плавно запустил березку в сторону других коней, создав небольшое замешательство. Сам же, скользнув к ближайшему драгуну, легко сдернул того с лошади. Уже сидя в седле, с обеих рук, из появившихся вдруг пистолетов застрелил двоих, и, пригнувшись к шее лошади, пустил ее в карьер.

У него бы все получилось, потому что такая дьявольская ловкость внесла заметное смятение в ряды противника, но в это время из рощи появился Данилов. Не раздумывая, он выстрелил из пистолета. Из французского, поскольку дистанция была велика.

Промах оказался не очень большим. Николай старался попасть в лазутчика, припавшего к гриве, но пуля ударила в голову лошади. Второй раз за минуту под великаном убили коня, но он и не собирался сдаваться.

На этот раз ближе всего оказался Азаров, который и получил в грудь нож. Кираса, надетая под шинель, спасла жизнь Андрею в очередной раз. Жаль, что ненадолго. В ответ Азаров послал палаш колющим ударом в плечо противника. Он промахнулся. Семь лет занятий с Домиником сделали Анри Фико почти столь же неуязвимым, как и малыша.

Точным движением лазутчик перехватил руку Азарова. Лошадь несла Андрея вперед, а пойманная в стальные клещи рука оставалась на месте. Майор вылетел из седла с вывихнутым плечом.

Трое драгун, скинув оцепенение, бросились на француза. Но в это время хлопнули одна за другой гранаты, мгновенно заполняя пространство клубами дыма. Это все, что мог сделать Каранелли для друга. Ему пришлось остановить лошадей в зоне поражения драгунских ружей.

Данилов, тем временем, перезарядив пистолет, мчался к месту событий.

К чести Андрея, он поднялся, несмотря на адскую боль в плече. Выхватив пистолет, выстрелил в исчезающего в дыму француза. Понимая, что скорее всего не попал, бросился вдогонку. Он бежал, что есть сил, стараясь помешать неприятелю сесть в седло. Но вновь оказался на земле, наткнувшись на жесткий, ломающий челюсть удар, который получил гардой собственного палаша, находящегося сейчас в руках француза.

Сознание поплыло, глаза застилал туман, но Азаров вновь смог подняться. Бросив вперед непослушное тело, здоровой рукой вцепился в стремя. Получив шпорами в бока, лошадь с трудом двинулась вперед. Майор волочился по снегу.

Данилов увидел, как француз взмахнул палашом. Не задумываясь, он выстрелил, но лазутчик лишь покачнулся, получив пулю в грудь. Удар клинка пришелся по непокрытой голове Азарова, смерть наступила сразу. Но даже она не заставила кавалергарда прекратить борьбу. Рука железной хваткой продолжала держать стремя, не давая французу пуститься галопом. Тверской дворянин Андрей Азаров оказался достойным потомком русских богатырей, для которых смерть еще не причина закончить схватку.

Вторым ударом Фико отрубил кисть, держащую стремя.

Холодная ярость не слабее обычной, тратящей массу энергии на дикий крик, резкие, порой ненужные движения. Холодная ярость точна и выверена. Ничего лишнего.

Николай четким движением выдернул оба своих пистолета. Из дыма начали появляться драгуны, но это уже не имело значение.

– Посмотри сюда! – крикнул он по-французски. И когда лазутчик обернулся, выстрелил ему в лицо с обеих рук.

– Догонять! – громко скомандовал Данилов. – Вперед!

Широким жестом Николай показал, чтобы драгуны шли наперерез пытающимся свернуть французам. Лишь на секунду замер, опустив глаза на залитое кровью тело Азарова.

– Прости, Андрей! – прошептали губы. – Моя вина.

Твоя, твоя вина, князь Данилов. Хотел наверняка. А стрелять нужно было сразу в голову

Через минуту Николай огляделся по сторонам. Вместе с ним французов преследовало не больше пяти дюжин драгун. Убив одного лазутчика, эскадрон лишился половины состава.

Для Каранелли ситуация складывалась наихудшим образом. Большинство гранат осталось у Фико. Только одна осколочная и две дымовые для стрельбы из штуцеров – это все, что имели лазутчики. Еще штук пять ручных, но только дымовых и зажигательных. «Чеснока» нет. Зарядов много. Но стрелять из штуцера на скаку плохо. Пистолеты, конечно, удобнее. У русских половина ружей заряжена, пистолеты – у всех. Вполне могут зацепить. Каренелли и раньше догадывался, что лихая атака между полками гвардейцев дело рук Данилова. Кто еще решится на такое? Потом Луи увидел его. В тот момент, когда князь застрелил Анри.

Расстояние для прицельного выстрела из штуцера невелико. Но французы только пустили лошадей вперед. Нужно было вновь останавливаться, перезаряжать штуцер. Драгуны
Страница 18 из 18

за это время могли подобраться на расстояние пистолетного выстрела, что грозило серьезными неприятностями.

«Попробую на ходу», – подумал Каранелли, ускоряя бег лошади. Но оглянувшись через несколько секунд, понял, что теперь ему не найти Данилова в гуще драгун.

Дистанция до преследователей немного увеличилась, после того как Фико задержал русских. Однако позиция французов оставалась проигрышной. У русских наверняка нашлись бы хорошие лошади, от которых просто не уйти. Тем более что просочившиеся сквозь рощу драгуны стали отжимать Луи с товарищами к Днепру.

Открыть стрельбу в такой ситуации казалось логичным, и французы вытащили штуцеры из-за спин. Первым выстрелом Каранелли поразил цель. Но обнаружил, что расстояние до драгун сократилось. Во время стрельбы лошади снижали скорость!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vladimir-kunicyn/lichnyy-vrag-knyazya-danilova/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.