Режим чтения
Скачать книгу

Вопреки читать онлайн - Анна Яфор

Вопреки

Анна Яфор

Они не должны были быть вместе по множеству причин. Разница в возрасте, противоположный социальный статус, болезнь, не смертельная, но неизлечимая… Ее ждала роскошная жизнь с потрясающим, любящим мужчиной. Его – работа, занимающая все свободное время. Но разные дороги, которые они выбрали, все равно слились в одну. И никто даже представить не мог, к чему это приведет.

Анна Яфор

ВОПРЕКИ

… благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками… когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай это чудо, если ты в состоянии…

    А.Грин

Пролог

Платье было великолепным. Совершенно роскошным. Именно таким, о каком мечтает каждая девушка, представляя себе собственную свадьбу. Хотя о платье она как раз и не думала. По большому счету было все равно, что одеть в этот день. Лишь бы сбылись старое предсказание из далекого детства и волшебный сон, так часто будоражащий ее сознание.

Но именно в детстве остались наивные мечты. А она – выросла, внезапно осознав, что реальный мир не похож на сладкие сны. Он просто совсем другой, и в нем – другие люди, другие ценности. А сказки – для малышей. И никогда не получится дождаться того, что бывает только в книжках, да и бабушки, пообещавшей чудо, уже давно нет.

А она – жива. И мужчина рядом с ней – настоящий. Он любит ее. Мечтает быть рядом. Почему бы не исполнить его мечту, если собственные разбились в прах при встрече с суровой действительностью? Он все сделает для ее счастья, подарит деньги, положение в обществе, детей, ровно столько, столько сама решит. Все правильно. Все довольны. И она тоже.

– Кать, ты самая красивая невеста, – в зеркале отразилось улыбающееся лицо подруги. – Как же я тебе завидую… Просто настоящая принцесса!

Принцесса… А Антон – прекрасный принц. Они замечательно смотрятся рядом. Люди оборачиваются вслед такой красивой паре. Правда, это случается все реже, ведь прогулки – бессмысленное занятие. Зачем тратить на него время, если есть чудесная машина? А сегодня, в день свадьбы отец подарит еще одну: для своей золотой девочки.

Она вернулась в комнату, которую через несколько минут предстояло покинуть навсегда. Их ждала новая квартира в элитном районе, светлая, просторная, оборудованная по последнему слову техники… Там тихо и спокойно, и ничто не потревожит семейную жизнь: ни зов прибоя, ни треск цикад, ни шелест вековых деревьев, не умолкающих даже в безветренную погоду. Антон не любит посторонних шумов. А она… привыкнет, ведь рядом будет самый лучший мужчина.

Снова запуталась в тяжелых юбках. В них даже сидеть было непросто, а передвигаться – и подавно. Но ведь это всего лишь на один день, который скоро закончится. Совсем не трудно потерпеть и жесткий корсет, и сдавливающие ноги неудобные туфли. Тем более, что и ходить-то много не потребуется. Водитель отвезет: и в ЗАГС, и в ресторан, и в новое жилище.

Старая столешница скрипнула под ладонью. Так и не смогла от нее избавиться: слишком много дорогих минут провела за этим столом, делясь сокровенными мыслями, нет, не с подругами, – с дневником – единственным свидетелем ее тайн. Только в нем звенели надрывными строчками девичьи мечты, и в нем же умирали, не реализовавшись.

Сейчас не стоило ворошить прошлое. Уже ни к чему. Все давно кончено, и этой тетрадке самое место – на мусорке, подальше от любопытных глаз и ее собственных воспоминаний. Пора обзаводиться новыми: и дневниками, и минутами, которые важно сохранить в памяти.

Но пальцы уже перелистывали исписанные странички. Осталось всего несколько мгновений: она слышала, как во дворе остановилась машина Антона. Распахнула тетрадь в самом конце – там, где решилась описать день, который так сильно хотелось забыть. И запомнить навсегда. Застыла, не веря собственным глазам. Последних страниц не было – тех самых, что она боялась перечитывать. Нерассказанная правда. Нераскрытая тайна. Несостоявшаяся мечта. Боль, счастье, любовь. Сказка, которую она сама придумала. Ничего не осталось.

«Отец?» – мелькнула мысль, но девушка тотчас отбросила ее прочь. Нет, он не стал бы рыться в ее вещах. Незачем, ведь дочка все равно не смогла бы ослушаться. Совсем неважно, чего она ждет или о чем мечтает, потому что папа все давно решил. И так слишком распустил ее, позволив выбрать место учебы. С этого дурацкого выбора все и началось. Нет, точно не он. Что ему за дело до жалкого дневника?…

Но кто же тогда проник в самое сокровенное в жизни? Еще и присвоил это себе? Впрочем, какая теперь разница?… Ее ждет жених.

Перевернула оставшуюся страничку и уже хотела отбросить тетрадь в сторону, как вдруг заметила размашистые слова, записанные на обложке другой рукой. Но почерк был слишком хорошо знаком, и неожиданно стало очевидным, что никто просто не осмелился бы забрать эти листы, кроме… него, прекрасно понимающего, кому именно она писала. И всего четыре слова в ответ. Так мало и так много. «Будь счастлива, девочка моя»…

Она сжала губы, стараясь не испортить помаду. Плакать нельзя ни в коем случае: дорогой макияж не предназначен для подобных эмоций. Необходимо улыбаться… самому замечательному в мире жениху.

– Катюша, Антон здесь, – подруга остановилась рядом, поправляя облако фаты. – Он ждет тебя. Готова?

Готова. Теперь – да. Она кивнула в ответ и шагнула к распахнутым дверям. Навстречу своей судьбе.

Глава 1

Работать с первокурсниками Кирилл не любил, и с каждым годом это чувство только усиливалось. Среди них мало осталось тех, кто действительно был готов учиться. Для него вообще оставалось загадкой, зачем решают заниматься филологией совершенно далекие от этого люди. Просто ради высшего образования?

Мужчина горько усмехнулся, вспоминая своих незадачливых студентов. Некоторые из них и к концу первого семестра с трудом могли справиться даже с примитивными заданиями. Контрольные работы без зазрения совести списывали друг у друга, а злополучные курсовые, результаты которых лежали сейчас перед ним, почти полностью копировали из Интернета. Таких было большинство.

Вчерашние школьники, они знали о реальной жизни только по книжкам. Хотя, каким книжкам? Скорее, по сериалам… Правда, реальностью там и не пахло. Молодые люди воспроизводили именно выдуманный мир, играли во взрослые, серьезные отношения, в глубокие чувства. Даже учиться пытались… Правда, почти никто не мог дать вразумительного ответа на вопрос, для чего им эта учеба нужна.

Кирилл отложил папки с курсовыми проектами и вздохнул. Подобные мысли частенько приходили в голову, особенно после чтения таких вот «шедевров». И ему становилось мучительно жаль времени, потраченного на студентов. Но и целиком уйти в науку, как предлагали уже давно, он был не готов. При всей любви к книгам, живые люди и общение с ними все-таки были ценнее. Тем более, что его так и не оставляла надежда донести до этих полудетей-полувзрослых истины, которые знать будущим филологам было просто необходимым. Только вот как это сделать?

Дверь в кабинет неожиданно распахнулась, и на пороге возник высокий, грузный мужчина. Оглядев помещение, он поморщился. Его взгляд казался настолько красноречивым, что Кирилл с недоумением осмотрелся. Кругом царил
Страница 2 из 9

порядок, аудитории, в которых располагалась кафедра, были просторными и светлыми, пожалуй, самыми лучшими во всем университете. Даже совершенно равнодушные к учебе студенты любили проводить здесь время, их как магнитом тянуло к преподавателю, стремящемуся найти подход к каждому. А он, в свою очередь, прилагал все усилия, чтобы в кабинете им было действительно удобно. Тогда и общение выходило более успешным. Поэтому столь очевидное недовольство незнакомца выглядело непонятным.

– Я могу Вам чем-то помочь?

Мужчина уставился на него в упор тяжелым, мрачным взглядом.

– Рейнер… Это Вы?

Кирилл кивнул.

– К Вашим услугам.

Не потрудившись закрыть за собой дверь, посетитель быстро прошел к столу. Сел, не дожидаясь приглашения, и пробурчал:

– У вас здесь пахнет, как в старых библиотеках. Книжной пылью.

Его раздражал запах книг? Кирилл сдержал улыбку. Подобного он, конечно, не ожидал услышать, но за годы работы привык ко многим странностям. И уже старался ничему не удивляться.

– Буду краток, – сообщил незнакомец. – Мое время дорого, и тратить ни одной лишней минуты я не намерен. Моя дочь заканчивает школу в этом году. Не знаю, с какого перепугу, но она внушила себе идею учиться именно здесь. Более того: на бюджетном отделении.

Он помолчал, продолжая демонстрировать всем своим видом недовольство. Затем вздохнул и продолжил:

– Это не все. Я, естественно, предложил ей помощь, гарантирующую поступление. Но она и слышать ничего не хочет. Собирается поступать сама, – и он выкрикнул почти с возмущением: – Если у нее не получится с первого раза, эта дурь затянется еще на целый год!..

Кирилл невольно представил себе, какой может быть дочь такого типа, и опять вспомнил своих студентов. Картинка вышла очень похожей.

– Ваша история весьма занимательна. Но совершенно не понимаю, причем здесь я? Мне нечем Вам помочь, поскольку к приемной комиссии я никакого отношения не имею.

– Вы меня вообще слышите?! – неожиданно вскинулся собеседник. – Я же сказал, что она хочет поступить сама. Без блата.

– Очень похвально. Но от меня-то Вам что нужно?

Мужчина посмотрел на него с уже нескрываемой яростью. Выговорил нарочито раздельно, почти по слогам:

– Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ПОМОГЛИ ЕЙ ПОСТУПИТЬ, – и тут же пояснил, пресекая любые попытки Кирилла возразить. – Вы подготовите ее к экзаменам. Так, чтобы она смогла справиться и поступила с первого раза.

Заявление было даже не смешным. Нелепым. Напоминало какую-то глупую шутку. Только вот говорящий выглядел более чем серьезным. Он бросил на стол визитку.

– Здесь мой телефон. Позвоните, когда определитесь со временем для занятий.

И собрался уходить, показывая всем своим видом, что больше говорить не о чем. Кирилл, однако, думал иначе.

– Боюсь, что не смогу Вам помочь. Я не занимаюсь репетиторством.

Мужчина обернулся, с недоумением глядя на человека, посмевшего ему противоречить.

– Значит, займетесь. Разумеется, я оплачу… эм-м… Ваши услуги.

Просто невероятно! А ему еще совсем недавно казалось, что у него странные студенты. Этот тип превосходил их всех вместе взятых. Кирилл покачал головой.

– Вам придется поискать кого-то другого.

Мужчина в буквальном смысле вытаращил глаза.

– ЧТО??? Вы мне отказываете?! МНЕ?! Да Вам известно, кто я такой?!!

«Конечно, известно. Напыщенный индюк…» Вслух, разумеется, ничего подобного сказать было нельзя. Вряд ли профессор литературы имел право давать такие характеристики. Поэтому пришлось улыбнуться и сделать очередную попытку образумить разгневанного собеседника.

– Это совершенно неважно. У меня достаточно работы, поэтому не смогу воспользоваться Вашим весьма заманчивым предложением. Если хотите, готов порекомендовать кого-то из наших лекторов, которые с радостью…

Незнакомец опять перебил его.

– Если бы я хотел найти кого-то другого, уж поверьте, обошелся бы без Вашей помощи. Мне нужен лучший преподаватель, и в качестве такового назвали именно Вас. Назовите цену, которую хотите получить, и покончим на этом.

– Я не продаюсь, уж простите. Ваше предложение мне не интересно.

Глаза мужчины сузились, что сделало его похожим на злобного, остервеневшего зверька.

– Вы совсем не боитесь за свое место в этом заведении? Один мой звонок – и завтра Вас тут не будет…

Кирилл все-таки не выдержал. Устало поднялся, ощущая, как опять слишком не вовремя заныла нога. Перехватил брезгливый, уничижительный взгляд.

– Вряд ли стоит дорожить работой, если она зависит всего лишь от чьей-то глупой прихоти. Не смею Вас больше задерживать…

– Вы еще пожалеете… – мрачно пообещал незнакомец.

– Уже жалею. О том, что вообще допустил этот разговор. Прощайте.

Глава 2

Кирилл не лицемерил, говоря о том, что не боится брошенных незнакомцем угроз. За годы работы привык ко многому. Конфликты тоже случались, но всегда как-то удавалось благополучно их разрешать. В университете его уважали и ценили, так что увольнения вряд ли стоило всерьез опасаться. Но и случись такое – он все равно бы не пошел на поводу у какого-то самодура или у девицы, которой отчего-то взбрело в голову заняться литературой. Поэтому инцидент можно было считать вполне исчерпанным.

Мужчина почти забыл о случившемся, полностью погрузившись в работу, тем более что дел действительно накопилось множество. Как всегда. Лекции, консультации, огромное количество бумаг, требующих его внимания. Кирилл привык к подобной жизни, и никаких перемен в общем-то не намечалось.

Он уже собирался домой, как вдруг заметил тоненькую фигурку, застывшую в коридоре перед аудиторией. Девушка была незнакомой. Студентка, которая перед сессией решила наконец-то появиться на глаза преподавателя? Такие прецеденты уже случались. Другого объяснения волнению, усилившемуся при его появлении, у Кирилла не было. Правда, она выглядела совсем юной даже для первокурсницы. Хотя, кто их разберет, этих современных девчонок? Он вполне мог ошибиться с возрастом…

– Вы ко мне?

Посетительница кивнула и отчего-то покраснела. Это было… необычно: ему слишком давно не приходилось видеть краснеющих девушек.

– Добрый вечер. Кирилл Александрович, я… – голос задрожал.

«Точно, студентка». Он внутренне усмехнулся. Незнакомка выглядела растерянной и виноватой. И, кажется, собиралась оправдываться.

– Пойдемте в кабинет. Расслабьтесь, думаю, не случилось ничего непоправимого, – пропуская ее вперед, двинулся следом. – Из какой Вы группы?

Она разволновалась еще сильнее.

– Я не из группы. Мой папа… был у Вас сегодня…

Воспоминание об утренней встрече неприятно задело нервы. Оказывается, мужчина недооценил своего недавнего собеседника. Во всяком случае, точно не думал, что следующий шаг тот предпримет так скоро. Желание подбодрить девушку внезапно улетучилось.

– Я все объяснил Вашему отцу. У меня нет ни времени, ни желания давать частные уроки.

В обращенных к нему широко раскрытых глазах плескался почти животный страх. И стыд. Его тряхнуло чувство вины, которому взяться вроде было не с чего.

– Я хотела извиниться… Папа часто ведет себя довольно резко с теми, кто не разделяет его точку зрения.

– Резко? Я бы назвал это немного иначе.

– Это была моя идея – попросить его поговорить с Вами. Я читала Ваши
Страница 3 из 9

книги. Думала, если Вы позанимаетесь со мной, у меня обязательно все получится. И представить не могла, что это будет неудобно. Простите, пожалуйста…

«А девчонка молодец. Играет великолепно. Я уже почти готов ее пожалеть…»

Она стала совершенно пунцовой. В глазах блеснули слезы.

«Только этого мне не хватало!» – с тоской подумал Кирилл, – «И что за день такой?»

– Боюсь, что действительно ничем не смогу Вам помочь.

На самом деле ответить хотелось совсем другое. Уступить. Не убудет же от него, если он час в неделю уделит ей. Слишком несчастной выглядела девушка. Совсем не походила на своего отца, и игру ее поведение напоминало все меньше и меньше.

Он был уже готов сказать, что изменил мнение относительно занятий, но в этот момент в кабинет влетела его ассистент.

– Кирилл Александрович, я не успеваю! Не смогу закончить вовремя.

Из головы разом вылетели все мысли: и о посетительнице, и о репетиторстве, на которое он почти был готов дать добро. Через пять дней заканчивался срок, к которому нужно было напечатать материал для его новой книги.

– Алин, что случилось? Почему не успеешь?

Девушка расстроено опустила голову.

– Компьютер сломался. И почти весь набранный текст куда-то делся. По новой – не успею. Просто никак.

Наверное, следовало сказать, что она должна была делать копии. Следить за сохранностью материала. Быть более собранной. Дать еще десяток советов, ни один из которых уже не имел значение. Алина прекрасно понимала, что натворила. Сознавала свою вину и неизбежность проблем в редакции, которые ждали их в случае просрочки. Вот только выхода не видела. Как и сам Кирилл.

Он обхватил руками голову, машинально впиваясь глазами в собственную рукопись. Сегодня явно не его день.

– Простите меня, – жалобно пролепетала Алина. – Если бы можно было продлить срок хотя бы на пару дней…

Кирилл скептически приподнял бровь. Ассистентом она была неплохим, только вот скорость печати хромала. Первый раз девушка набирала текст почти полтора месяца, но так и не смогла закончить. Поэтому никакие дополнительные два дня их не спасут. Даже неделя. Тем более, что этого времени все равно не было.

– Иди, Аль. Занимайся другими делами. Я попытаюсь что-то придумать.

Проводил ее взглядом и опять уставился на бумаги. На самом деле придумывать было нечего, и Алина это понимала не хуже его, поэтому и ретировалась так быстро, чтобы не усугублять ситуацию своим присутствием.

– Кирилл Александрович…

Голос раздался неожиданно, и мужчина с недоумением повернулся к своей несостоявшейся ученице. Из-за случившегося он забыл о ней и сейчас растерянно смотрел на бледное, взволнованное лицо, пытаясь понять, что она до сих пор делает в его кабинете.

– Я могу напечатать Ваши бумаги… – девушка говорила быстро, словно боясь, что он ее перебьет. – Я хорошо это делаю… Очень быстро. – И, подняв на него по-прежнему испуганные глаза, добавила: – Никто не будет знать о содержании текста, кроме меня. Вам не о чем беспокоиться.

А ведь ей даже не было известно, о каких именно бумагах идет речь! Пришедшая мысль привела его в растерянность. Какую цель преследует эта странная девчонка? Помощь в обмен на репетиторство? Цена была совершенно не соответствующей. Над книгой он работал несколько лет, и сейчас упущенное время могло слишком дорого стоить. А подготовить девушку к экзаменам будет не так уж и трудно, особенно если та и в самом деле проявит рвение.

Она заметила его сомнения, но истолковала их по-своему.

– Если Вы боитесь за бумаги, я могу снять копию и оставить оригинал здесь. Понимаю, что у Вас нет причин мне доверять…

Кирилл улыбнулся. Сейчас девушка напоминала взъерошенного маленького котенка, внезапно оторванного от матери и брошенного на улицу. Взволнованная, перепуганная. А глаза были удивительно ясные, пронзительно голубого цвета, как весеннее небо без ветра и облаков, завораживающе чистое.

– Как Вас зовут?

Она вздрогнула, понимая, что на самом деле забыла представиться. Волнение не позволило улыбнуться в ответ.

– Катя.

Мужчина кивнул.

– Вот что, Катя. Мы с Вами не слишком хорошо начали общение, но давайте попробуем об этом забыть. Мне неловко нагружать постороннего человека своими проблемами, но не могу не признать, что Ваше предложение пришлось как нельзя кстати. И Вы меня очень выручите, если сможете напечатать хотя бы часть материала.

Он пододвинул к ней стопку бумаг.

– В ближайшие дни я буду занят, но к концу недели думаю, мы сможем определиться со временем занятий.

В ее взгляде мелькнуло какое-то непонятное выражение, словно она хотела возразить. Однако промолчала, и, поднявшись, стала аккуратно собирать листы. Кирилл протянул ей визитку.

– Позвоните, если вдруг возникнут какие-то вопросы по тексту. Некоторым довольно трудно разбирать мой почерк.

Катя кивнула, и, коротко попрощавшись, поспешила к двери, как будто опасаясь, что он передумает.

Только через несколько минут Кирилл понял, что даже не спросил ее номер телефона. Однако терять было нечего, если у нее не получится, значит, так тому и быть. Конечно, мужчина мог искать другие варианты, просить помощи у коллег в университете, но признавать свой столь очевидный промах, допущенный с Алиной, не хотелось. Да и работы у всех остальных тоже было совсем не мало. Так что помощь этой девочки могла стать удивительным подарком, если, конечно, она в самом деле сможет что-то напечатать.

* * *

Катя не позвонила ни на следующий день, ни позже. Спустя три дня Кирилл вообще засомневался, что она появится, и неожиданно подумал, что ее отец выбрал хороший способ отомстить. Верить в это не хотелось, но никакие другие разумные объяснения ее исчезновению в голову не приходили.

Закончив лекцию, он задержался в аудитории. Остановился у окна, с тоской наблюдая за полотном дождя. Самому было в пору разлиться таким же потоком, уносясь куда-то в безвременье. Он уже даже не жалел о сорванных сроках, но почему-то было до боли тяжело осознавать, что ошибся в этой девочке с кристально чистыми глазами.

Уличный шум, доносящийся из приоткрытого окна, скрыл от него тихие шаги. Мужчина скорее почувствовал, чем услышал чье-то приближение, а когда обернулся, увидел Катю. Нахмурился. Не могла эта девушка находиться перед ним после того, как он наградил ее в своем сознании всеми самыми нелестными эпитетами.

Увидев выражение его лица, она смутилась.

– Я долго, да? Простите… Хотела быстрее, но смогла закончить только час назад.

И протянула ему пакет.

– Здесь бумаги, флэшка и диск. Я сделала две копии, на всякий случай.

Кажется, от окна потянуло холодом. Какой-то горький, острый ком встал поперек горла, мешая говорить. И Кирилл молчал, просто оторопело смотря на нее, ничего не понимая. Он прекрасно знал, сколько страниц было в его книге. И три дня… Она что, вообще не выбиралась из-за компьютера? Как физически можно было успеть сделать такой объем работы за столь ничтожный срок?

А ведь он действительно ошибся в ней. Ошибся так сильно, что от стыда хотелось спрятать глаза и скрыть то, что творилось в его голове.

– Я пойду…

Девушка повернулась к двери, действительно собираясь уходить. Ему все-таки удалось выдавить:

– Катя, постойте. Я не успел сказать Вам спасибо. И мы так
Страница 4 из 9

и не договорились о занятиях…

Но та, услышав его последние слова, неожиданно выпрямилась, даже стала выше как будто. Слегка улыбнулась, покачав головой.

– Забудьте обо всем… Не надо заниматься. Я сама… И не беспокойтесь: папа не станет Вас больше тревожить. Никак.

Она сделала акцент на этом «никак», показывая, что ей известно об угрозах отца. Что-то возразить Кирилл не успел: девушка, резко развернувшись, бросилась прочь из кабинета.

Глава 3

Десять месяцев спустя

Еще никогда в жизни Катя не ждала прихода осени с таким нетерпением. И дело было совсем не в изнуряющей жаре, от которой хотелось избавиться как можно скорее. Вдохновляли будущие перспективы. Учеба, о которой она мечтала столько времени, наконец-то превратилась в реальность.

Это стремление не возникло мгновенно. Желание заниматься литературой зрело в ней, возрастая по мере ее взросления. И то, что сначала было просто страстью романтически настроенной девушки, превратилось в потребность, в жгучую необходимость приложить свои силы именно сюда.

Не модно. Не перспективно. Совсем не денежно. Отец оказался в шоке. Он уже давно планировал для нее должность в собственной компании, договорился об учебе в одном из лучших вузов столицы. Все было распланировано на много лет вперед, чтобы когда-нибудь ей удалось хотя бы частично восполнить ему свое неудачное рождение. Он ведь так ждал сына, наследника, послушного последователя и хранителя семейных ценностей.

Все это Кате внушали с детства. В жизни существовал экономический класс в элитной гимназии, строгие репетиторы, посвящающие ее в важные законы бизнеса, бесконечные командировки отца, в которых она нередко принимала участие. Было крайне важно почти с младенческих лет видеть настоящую жизнь, серьезную и достойную работу, гарантирующую безбедное существование, на всякий случай, чтобы девчонка не забыла, как дорого обходится ее место на этой земле, и со временем могла все компенсировать мудрым и тихим повиновением.

Отцу и в голову не приходило, что дочь мечтает о чем-то другом и совсем не ждет с замиранием сердца, когда сможет влиться в число сотрудников его компании. Поэтому робкая просьба позволить ей заняться изучением литературы вызвала не просто недоумение – шквал эмоций. Он возмущался неблагодарностью маленькой глупышки, смеялся над ее недальновидным подходом к жизни, грозил выгнать из дома, если она не одумается. Но его скромная, никогда прежде не возражающая девочка внезапно оказалась непреклонной, решительно заявив, что не хочет связывать жизнь с тем, что ее абсолютно не привлекает. И даже была готова действительно переехать из дома в общежитие. Отцу не оставалось ничего другого, кроме как уступить. Это хотя бы позволило избежать нелепых разговоров о том, что он не в состоянии обеспечить дочери достойное место учебы. А на ее глупые идеи он решил до поры, до времени закрыть глаза. Подрастет – одумается.

Катя приняла случившееся как неожиданный, но невероятно щедрый подарок судьбы. В это верилось с трудом, но, просыпаясь по утрам, девушка вспоминала, что ее ждет, и смеялась. Школа осталась позади. Она взрослая! И впервые ощущает себя победительницей.

Отец до последней минуты надеялся, что девушка передумает. Даже не поздравил с успешной сдачей экзаменов, только хмыкнул, процедив сквозь зубы:

– Я так понимаю, рассчитывать, что тебя отчислят за неуспеваемость, мне не приходится? Придется терпеть увлечение всей твоей жизни целых пять лет?

Она была так счастлива, что даже не обиделась. И спорить с ним по поводу своей будущей профессии не собиралась. Пройдет время, он привыкнет к ее выбору и смирится. В это очень хотелось верить.

* * *

Кирилл ждал. И, наверное, до конца сам не понимал, как хотел обнаружить среди новых студентов ту девочку. Если она не смогла поступить… справиться с дремлющим внутри все прошедшие месяцы чувством вины будет непросто.

Он высматривал ее на презентации новой книги. Напрасно. Среди десятков лиц коллег, студентов, абитуриентов не было единственного, которого на самом деле хотелось видеть.

Визитку ее отца выбросил почти сразу после встречи с грубым, самоуверенным типом. Потом, правда, пожалел. Это был единственный шанс найти девушку, оказавшую столь неоценимую услугу и так неожиданно исчезнувшую, но что-то менять было уже поздно. Ему не оставалось ничего иного, кроме как надеяться на встречу в наступающем учебном году и безмолвно желать ей победы.

Он настоял на том, чтобы новую группу отдали ему, чем несказанно удивил коллег, привыкших к его нелюбви к первокурсникам. А, готовясь к первой лекции, волновался, как мальчишка, боясь признаться в этом даже самому себе.

Глаза метнулись по аудитории, всматриваясь в незнакомые лица. Их было так много. Совершенно разные взгляды: скучающие, надменные, озадаченные. Как всегда, большинство из присутствующих попали сюда явно случайно, не имея к литературе ни призвания, ни даже банального интереса. Это уже не удивляло. Он думал сейчас совсем о другом, с трудом отдавая себе отчет о причинах сбивающегося дыхания и возрастающего в груди смятения.

А потом неожиданно увидел ее. Девушка села довольно далеко и, кажется, старалась спрятаться за спинами одногруппников. И что-то непрерывно писала, почти не поднимая лица от толстой тетрадки. Кирилл почему-то подумал, что совсем не удивится, если эти записи дословно воспроизведут его речь.

Пристальное внимание профессора не осталось незамеченным. Катя подняла голову. Он встретился взглядом с прозрачными голубыми глазами и улыбнулся, чувствуя, как волна облегчения затапливает сердце. Теперь можно расслабиться и терпеливо дождаться конца собственной лекции.

Первые пары всегда завершались слишком быстро. Кирилл высмотрел девушку в толпе спешащих студентов.

– Катя. Задержитесь, пожалуйста.

Она замерла, остановившись в шаге от его стола. Скулы порозовели.

– Вы помните меня.

Это был не вопрос – просто констатация факт, хотя в словах и звучало удивление.

Мужчина невольно улыбнулся.

– Вы не оставили выбора. Такое стремительное бегство в нашу последнюю встречу заставило меня терзаться чувством вины все эти месяцы.

Катя растерялась.

– Почему вины?

Он всматривался в ее лицо, пытаясь увидеть хоть малость лицемерия или фальши. Но нет: девушка вела себя совершенно искренне, действительно не понимая, о чем он говорит.

– Вы оказали мне неоценимую услугу. И даже не дали возможности отблагодарить Вас как следует.

– То есть согласиться на занятия, которых Вы изначально не хотели? – уточнила Катя. – Все и так решилось. Я справилась, как видите…

– Вижу. И поздравляю Вас.

Девушка неожиданно улыбнулась.

– Знаете, а ведь Вы – первый человек, который меня поздравил. Все остальные просто не могут понять, почему я сделала такой странный выбор.

Кирилл невольно вспомнил надменного мужчину, требующего безоговорочного подчинения его желаниям, и сочувственно кивнул девушке.

– Отец до сих пор не смирился с Вашим решением?

Она рассмеялась.

– Почему же? Смирился. Даже согласился подождать, пока меня выгонят за неуспеваемость.

Это действительно звучало забавно, только ему было совсем невесело. Жаль девочку. Сложно представить, чего ей стоило
Страница 5 из 9

отвоевать у отца право на собственную жизнь.

– В таком случае я рад, что его ждет разочарование. А Вам желаю взять от этой учебы все самое лучшее и получать наслаждение от каждого дня.

Ее глаза вспыхнули благодарностью.

– Мне почему-то кажется, что именно так все и будет. Не зря же я столько времени мечтала об этом!

Ему нравилась такая прямота. Нравилось говорить с ней, видя такой внимательный, заинтересованный взгляд. Кажется, впервые за долгое время среди его студентов появился человек, не равнодушный к тому, чему он будет учить. Осознание этого наполнило сердце каким-то трепетным волнением.

– Идите, Катя. Отдыхайте после первого учебного дня. Наверняка хочется очень многое осмыслить.

Она кивнула.

– Вы просто читаете мои мысли… Столько впечатлений, я сама не ожидала.

Кирилл ограничился улыбкой. Вряд ли девушке следовало знать, что впечатления зашкаливают не только у нее.

Глава 4

Несколько месяцев спустя

Если бы кто-то сказал Кириллу совсем недавно, что он будет так стремиться оказаться на занятиях в группе первокурсников, не поверил бы. Это априори не могло его привлекать. Никак. Ничем. Со студентами старших курсов, уже успевшими проявить себя, хорошо осознающими, что именно ждет от них преподаватель, он чувствовал себя на своем месте. Любил их вопросы, дискуссии, порой затягивающиеся намного дольше отведенного для лекций времени.

Но теперь все стремительно менялось. Его с необъяснимой силой влекло совсем в другое место, и объяснить причины этого мужчина не мог даже самому себе.

На очередной лекции он поприветствовал присутствующих, с легкой улыбкой осматривая кислые лица большинства, и, предугадывая реакцию на свои слова, сообщил:

– Мы сегодня с вами поговорим… о Евгении Онегине.

– М-мм… – заныл долговязый паренек на втором ряду. – Мы же еще в школе его выучили. Кирилл Александрович, может о чем-то другом?

– У Вас есть какие-то конкретные предложения, Никита? – с усмешкой поинтересовался Рейнер. – Если нет, тогда придется работать по моему плану.

– Да чего там изучать-то? – послышались несмелые голоса других студентов. – Все ж и так ясно.

Кирилл вновь улыбнулся.

– В таком случае на контрольной ни у кого не возникнет никаких затруднений, и мы быстро сможем перейти к следующей теме.

На унылых лицах студентов мелькнуло выражение обреченности. Спорить больше никто не стал: все понимали бесперспективность данных действий.

– Я хочу, чтобы вы связали произведение Пушкина с романом Лермонтова «Герой нашего времени». Только говорить об одиночестве главных героев мы сейчас не станем. Это давно известный факт в литературоведении, поэтому особого интереса для нас он не представляет. Найдите что-то новое. Думаю, что содержание этих книг вы хорошо знаете, так что… Дерзайте.

Стало тихо. Кирилл вглядывался в растерянные лица, удивляясь, что не испытывает привычного раздражения. И изо всех сил старался не смотреть в ту сторону, где сидела Катя. В том, что ей было что сказать, он не сомневался. Ее высказывания напоминали глоток свежего воздуха, внезапно пробивающийся в душное помещение. Мужчина был почти уверен, что сейчас девушка сосредоточенно обдумывает поставленный вопрос, скорее всего, единственная из всей группы.

Молчание затянулось, а потом с задних рядов раздался чей-то негромкий смешок:

– Пусть Катя Сташенко скажет. Она же точно знает, что там их связывало.

Тон Кириллу не понравился, тем более что даже короткий взгляд на девушку позволил понять: она расстроена. Одногруппники цепляли ее нередко, причину чего он понять не мог. Хотя… Катя так сильно отличалась от всех остальных, что не заметить это было невозможно. Как и нельзя было не обратить внимания на глубину мыслей, разительно выделяющихся на фоне прочих.

Мужчина ободряюще улыбнулся, остановившись перед ее столом. Во всем облике девушки сквозила неуверенность, говорить она явно не хотела.

– Катя, смелее. Отвечайте на вопрос, если Вам есть, что сказать.

Она торопливо поднялась, почти впиваясь в него глазами. Ища в них поддержку.

– Печорин – гротескное изображение Онегина. Человек, в которого превратился герой Пушкина после того, как вытащил на свет все темные стороны своей натуры.

Кирилл растерялся. Версия девушки была неожиданной даже для него. Особенно для него, ведь с большей частью критической литературы по произведениям он был знаком. Однако подобную точку зрения слышал впервые.

– Вы сами это придумали? Или прочитали где-то?

Катя пожала плечами.

– Я не знаю. Возможно, читала о чем-то таком. Но для меня это очевидно. Точно также, как Вера – искаженный образ Татьяны. То, что с ней стало, – неизбежное следствие совершенных ошибок.

Сидящий сзади нее парень многозначительно хмыкнул.

– Кать, только тебе такое могло прийти в голову. Это же обычное явление, особенно в наше время. А Татьяна – глупая женщина, добровольно отказавшаяся от своего счастья.

Девушка развернулась к говорящему.

– Было бы лучше разбить жизнь мужа? Строить счастье на осколках собственной семьи? Лермонтов в образе Веры как раз и показал, к чему могут привести подобные шаги. Пустота. Отчаянье. Обреченность. Любовь не может основываться на несчастьях другого. Никогда.

Кто-то присвистнул.

– Катюха, ты сама-то веришь в этот бред? За свое счастье надо бороться. Устранять любые препятствия.

– Даже если это препятствие – другой человек? – тихо уточнила Катя.

– Конечно. Разница какая? Если препятствие – значит, убрать.

Группа оживилась. Разговор принял совершенно неожиданный оборот, однако активность студентов Кирилла не радовала. Что-то было не так, но что именно, он понял слишком поздно, когда услышал хлесткую, отрывистую фразу, брошенную Глебом Леговицким – местным мажором. Обычно тот предпочитал молчать, находясь мыслями довольно далеко от общих рассуждений. Но сейчас, почти полностью выпрямившись за столом, он буквально выплюнул в сторону Кати:

– Ты опоздала родиться, детка. Сейчас такие взгляды уже не модны. Как и все остальное. И твоя девственность, сберегаемая для мужа, станет для него уж никак не подарком. Скорее, наоборот.

В аудитории повисла тишина. Чей-то сдавленный смешок резко оборвался. Девушка дернулась, словно от удара. Сначала побледнела, но почти прозрачное лицо тут же сделалось пунцовым. Спустя мгновенье она зажала рот ладонью и бросилась вон из кабинета.

Кирилл задержал дыхание, пытаясь усмирить рвущуюся наружу ярость. Он и сам не знал, чего хотелось больше: сорваться следом за ней или размазать по стенке этого умника. Хотя права ни на одно, ни на другое у него не было, отчего становилось совсем тошно. Развернувшись к Глебу, мужчина проговорил:

– Довести женщину до слез допустимо в единственном случае: если это слезы счастья. Иначе ничтожен и жалок тот, кто стал причиной такого ее состояния.

Не выдержав жесткого взгляда преподавателя, парень отвернулся.

– Я всего лишь пошутил…

– Не думаю, что такая шутка кому-то добавила веселья. И уж явно не стала свидетельством твоего ума.

– Да он просто злится, что Катюша отказалась с ним встречаться! – выдала Катина соседка по столу, не обращая внимания на возмущение Глеба. – Это же все знают.

Кирилл нахмурился еще больше.
Страница 6 из 9

Невинное рассуждение о литературе неожиданно вылилось в серьезную проблему.

– Вряд ли эту тему стоит выносить на всеобщее обозрение, Марина. Особенно если речь идет о Вашей подруге.

Девушка смутилась, кажется, даже расстроилась. Поинтересовалась осторожно:

– Можно мне уйти? Я поищу Катю.

Он кивнул и обратился к остальным:

– На сегодня все свободны. К следующей встрече подготовьте письменный ответ на поставленный вопрос. И учтите: в этот раз поблажек не будет никому. Не напишите, можете считать, что зачет вы завалили.

Мужчина слишком спешил проститься с группой, не беспокоясь, как это воспринимается со стороны. Был почему-то уверен, что Марина Катю не найдет. И точно знал, куда идти самому.

В то место редко забредали студенты. В примыкающем вплотную к университету старом дворе раньше располагался один из учебных корпусов. Теперь полуразрушенное здание пустовало. Иногда Кирилл оставлял там машину, когда спешил на лекции и не хотел ждать, пока освободится место на парковке. А сейчас был почему-то уверен, что найдет девушку именно там.

Он не ошибся. Катя прижалась к затянутой плющом кирпичной стене, словно хотела слиться с ней. Плечи дрожали. И без того ноющее сердце дрогнуло, сжимаясь от накатившей горечи. Были ли уместны какие-то слова сейчас? Еще и от него?

Не услышать шагов она не могла. Медленно развернулась, всего на миг подняв к нему залитое слезами лицо. И тут же метнулась в сторону, увидев, кто перед ней. Но отчаянное желание утешить этого ребенка просто не позволило ее отпустить. Кирилл притянул девушку к себе. Словно ожог, ощутил слезы на своей груди сквозь тонкую ткань рубашки.

– Котенок… Они не стоят ни одной твоей слезинки…

Катя пробормотала что-то несвязное. Заплакала еще сильнее. Мотнула головой, пытаясь вырваться. Но он был абсолютно уверен, что никуда ее не выпустит, во всяком случае, пока не сможет успокоить.

Пришедшие одновременно другие мысли повергли его в шок. Не была она ребенком. Ощутив ее близость, тело немедленно отреагировало совершенно естественным образом. Но хуже всего было даже не это. Где-то глубоко внутри зародилась необъяснимая, жгучая потребность задержать девушку рядом. Не только физически. Проникнуть в ее мысли. Завладеть сознанием. Почувствовать, как нежный, какой-то медовый запах волос проникает под кожу.

Это было абсолютно неправильно. Нелепо. Неуместно. Но и сил разжать руки, сжимающие хрупкие плечи, у него никак не находилось.

Глава 5

Катя торопливо проскользнула мимо расположившегося в гостиной отца, на мгновенье прижавшись губами к его щеке.

– Добрый вечер, папочка.

Мужчина кивнул, не глядя на нее.

– Что-то ты сегодня совсем поздно. Скоро в своем институте ночевать будешь.

Он не упустил возможности в очередной раз продемонстрировать недовольство выбором дочери, не ожидая объяснений. Как она учится или где проводит свободное время, его не интересовало.

Катя грустно улыбнулась. Все было очень знакомым. Как всегда. Его равнодушие. И даже новый запах парфюма, который она ощутила, склонившись к отцу. Не мужской.

Эти запахи менялись так часто, что принадлежать одной женщине просто не могли. Но девушку это не должно было касаться. Отец давно дал понять, что не потерпит никакого вмешательства и даже обычного интереса к собственной жизни.

Раньше Катя мечтала, что однажды кого-то из своих подруг он приведет домой, и незнакомая женщина станет не мамой, потому что это место занять никто никогда не сможет, но хотя бы просто другом. Мудрым, авторитетным человеком, готовым дать совет, помочь в выборе нового платья, ориентируясь не на его цену, а на подходящий именно для нее вариант.

Так хотелось поделиться с кем-то мыслями о прочитанных книгах, рассказать об успехах в учебе, о новых подругах, о том, чего она ждет от жизни и к чему стремится.

Ей и в голову бы не пришло жаловаться. Она ведь имела все, о чем только может мечтать девушка ее возраста. Девчонки-одноклассницы всегда завидовали богатству отца. И вряд ли Катя смогла бы объяснить свою готовность отдать почти все, что имеет, в обмен на несколько минут, проведенных на его коленях.

Но ласки и внимания ждать не приходилось. Девушка слишком хорошо знала об этом, молча соглашаясь с решением отца. Она ведь понимала, что тот все равно любит ее, просто не умеет выразить свою любовь.

Постепенно стало очевидно, что никакой женщины в их доме не появится. Запахи на его одежде менялись так часто, что Катя не успевала к ним привыкнуть. И каждый раз, угадывая появление в жизни отца новой знакомой, спешила как можно скорее забыть об этом. Не думать. Не расстраиваться. Ничего не ждать. Так было гораздо легче справиться с болью от несбывшихся надежд.

Оказавшись в своей комнате, девушка плотно закрыла дверь и, не раздеваясь, упала на кровать. Закрыла глаза, возвращаясь сознанием в старый заброшенный двор, и словно наяву опять ощущая на своих плечах ЕГО руки.

Незнакомое чувство. Такое… волнующее. Ни с чем не сравнимое. Восхитительное.

Она и представить не могла, что подобное возможно в ее жизни. Все всегда было обычно, знакомо до мелочей и подчинялось заранее установленным планам.

Но даже самые дерзкие из этих планов не предполагали такого: щемящей нежности в общем-то от совсем постороннего человека. Что с того, что этот образ уже столько месяцев будоражил ее сердце?

Ей нравилось всматриваться в его лицо, видеть искренность произнесенных слов. Катя всегда уважала людей, говорящих именно то, что они думают. Отец считал подобное непозволительной роскошью, и его мысли всегда оставались для дочери загадкой. А вот Кирилл…

Девушка вздрогнула от собственной смелости, впервые назвав его просто по имени. Пусть не в лицо: на такое она вряд ли бы решилась. Но даже мысли вызвали трепет во всем теле и стремление снова пережить незабываемые мгновения… рядом.

Боль от нанесенной в аудитории обиды давно прошла. Кате было абсолютно все равно, что думает о ней Глеб. Попытки пригласить ее «куда-нибудь» не нашли отклика ни в сердце, ни в разуме: слишком очевидны и непривлекательны были намерения парня. Девушка, правда, и представить не могла, что он так жестоко отыграется за отказ.

Но боль причинили не сами слова, а то, что они были сказаны при НЕМ. Ее секреты, как оказалось, стали слишком очевидными даже для таких, как Глеб.

Она привыкла к недоумению подруг. Интимные подробности, которыми они с удовольствием делились друг с другом, шокировали. Ей всегда казалось, что подобные вещи можно обсуждать только с одним-единственным человеком, наедине, скрывая от посторонних глаз и страсть, и желание оказаться как можно ближе к нему.

Девушка была уверена, что именно это сказала бы бабушка. Если бы осталась жива…

Как же до сих пор не хватало ее! Понимающих глаз, доброй улыбки, ласковых рук. Катя скучала порой настолько сильно, что хотелось кричать от разрывающего сердца одиночества и тоски по самому близкому в жизни человеку, ушедшему столь рано.

Хотя, пожалуй, даже бабуле она не смогла бы признаться и рассказать о томительном незнакомом чувстве, зародившемся где-то глубоко внутри, необычном волнении, возникающем всякий раз, когда она видит… ЕГО. И сегодняшнем смятении, возникшем, когда ОН оказался так близко. Впервые в
Страница 7 из 9

жизни.

Девушка до сих пор ощущала его запах. Даже благоухание от приторного парфюма на одежде отца не смогло отвлечь.

Катя с детства была слишком восприимчива к ароматам. Сильнее, чем ей самой хотелось бы этого. Иногда было достаточно одного короткого мгновенья, чтобы понять человека… по его запаху. Она угадывала почти безошибочно и внутреннее состояние людей, и их настроение, вкусы, мечты, иногда даже мысли. Исключение составлял собственный отец, у которого просто не было запаха. Никакого. Это казалось невероятным, но тем не менее являлось правдой. Рядом с ним слишком часто витали посторонние ароматы, впитывались в его одежду, нередко оставались на коже, но были при этом все равно чужими. Не его. И ничего общего с внутренним миром самого мужчины не имели. Девушка каждый день целовала его, пыталась обнять, невольно стараясь уловить хоть какое-то слабое дыхание его собственного существования. Ей казалось, что тогда решатся многие проблемы, и их жизнь изменится, а огромный дом, холодный и пустынный, несмотря на самую современную систему отопления и роскошную обстановку, превратится наконец-то в уютный уголок. Но изменений не происходило. Ее родной отец оставался непоколебимой, непробиваемой оболочкой, сквозь которую не могли проникнуть ни ее любовь, ни тепло окружающего мира. Одна только пустота, угнетающая и пугающая.

А его… ЕГО запах был совершенно неповторимым. И причина заключалась даже не в дорогом парфюме. Именно так должен был бы пахнуть покой. Надежность. Сила, граничащая с упоительной нежностью. И… любовь…

Катя вновь подумала о бабушке. Распахнула окно, вглядываясь в сереющее зимнее небо. Морозный воздух обжег лицо, но девушка этого даже не заметила: слишком привыкла испытывать холод. Облака молчали. Как всегда. Но это не помешало в который раз унестись в памяти на годы назад, к обещанному ей.

Глава 6

Поверить в то, что прошло уже больше пяти лет, было сложно. Будто только вчера она слышала бабушкины слова, ощущала прикосновение морщинистой ладони к своему лицу, поцелуй перед сном, ласку и нежность, которые совершенно не зависели от того, как она себя вела.

Катя до сих пор помнила запах сухой травы на выжженных солнцем степях, не знавшие асфальта тропки, крик петуха, звучавший для нее, городской девчонки, так непривычно, важных гусей, от которых она пряталась за бабушкиной спиной. Огромные, сочные ягоды черешни, которые, перезревая на солнце, падали прямо во двор старого дома, на радость малышне, и заросший камышами пруд с вечно квакающими лягушками. Ее светлое беззаботное детство…

Как же она любила приезжать в этот необычайный мир, туда, где бабуля всегда ждала, вглядываясь в сереющую даль со своей деревянной скамеечки у ворот. Катя выпрыгивала из машины, стаскивая сумку в придорожную пыль, а потом неслась навстречу, не замечая, как сухие травинки царапают голые ноги. Скорее – в теплые объятья, в сказку, пропитанную запахом молока от натруженных рук. И смеялась, поправляя сбившийся платок на седой голове, целуя такое родное лицо самого близкого для нее человека. Казалось, всему этому не будет конца.

В то последнее лето они говорили больше обычного. У девочки не существовало секретов от бабушки. Любимые игрушки, подруги, обиды и переживания, мечты, ожидания – она рассказывала обо всем. Не сомневалась, что ее поймут, и найдется ответ на любой вопрос, даже из тех, которые отец обычно предпочитал «не слышать».

– Ба, а почему мама ушла? Разве она не любит меня?

Старушка молчала так долго, что Катя засомневалась, услышала ли та ее. И совсем не поняла, почему по изрезанным морщинами щекам побежали прозрачные ручейки.

– Бабуля, ты плачешь? Что-то случилось?

– Нет, милая. Все хорошо.

Она обняла девочку, притягивая тоненькую фигурку на свои колени.

– Она очень любит тебя, Катюша. И желает тебе счастья, самого большого на свете. Просто остаться у нее не получилось.

Бабушка всегда упоминала о ее матери только в настоящем времени. И сама Катя привыкла делать также, несмотря на заросший полевыми цветами холмик на старом кладбище. Она почти не помнила маму, только где-то в глубине сознания мелькали разноцветные картинки со смеющейся красивой женщиной, подкидывающей ее вверх, а потом сжимающей в ласковых объятьях.

Отец не любил о ней говорить. Точнее, вообще не делал этого, словно в его жизни никогда и не было жены. На все вопросы дочери отмахивался, стараясь как можно скорее уйти из комнаты. На могиле тоже не появлялся. Во всяком случае, Катя ни разу не видела, чтобы он заезжал туда. Чаще всего за девочкой посылал машину с водителем, чтобы самому лишний раз не попадаться на глаза теще, хотя та никогда не осуждала его. Сколько Катя себя помнила, ей не приходилось слышать от бабушки ни одного дурного слова в адрес отца.

– Детонька, ты все поймешь, когда подрастешь, – старушка уткнулась губами в ее макушку, покачивая на коленях, как маленького ребенка.

– Это из-за папы, да? Мама ушла?

– Твоему отцу очень непросто жить на свете, Катюша. Он так и не научился прощать ни себя, ни других. А когда человек этого не умеет – беда. Ты запомни, милая.

Бабушка всегда все знала, словно видела насквозь, в каждом человеке усматривая самое важное. К ней нередко приходили люди и просили совета. Катя любила наблюдать, как меняются лица после таких разговоров, как уходит тревога из глаз, разглаживаются складки между бровями, высыхают слезы. Ее любимая бабуля умела подобрать необходимые слова, подарить надежду. Девочка поняла это намного позже, прокручивая в памяти драгоценные минуты, проведенные с этим родным человеком. А тогда просто не переставала изумляться, как удачно старушка «отгадывала» все то, что должно было случиться.

– Пташенка, наступит день, когда тебе будет трудно его простить. Но ты сделай это. Отпусти, чтобы самой не оказаться в темнице.

– В какой темнице, ба?

– В той, где твой папа живет уже много лет. Из которой не сможет выбраться, коли не найдет прощения. Ежели не переступит через самого себя. Но тебя… пусть сохранит от этого Бог. Даже когда будет больно, прости. Отпусти его.

– Я не понимаю… За что простить?

– Будет за что, родная. Но ты помяни мои слова, когда придет тот день.

Ей почему-то стало страшно. Серьезный тон бабушки никак не походил на привычные добрые ноты, звенящие в ее спокойном, ласковом голосе. Девочка не могла понять данный ей странный наказ, потому и попыталась сменить тему.

– Что будет со мной, когда я вырасту? Ты знаешь?

Черты лица старой женщины смягчились, отринув заботы и волнения.

– Знаю, солнышко мое. Ты станешь взрослой и повстречаешь принца.

– Бабуля, никаких принцев на самом деле нет, – рассмеялась Катя. – Но твоя сказка мне все равно нравится.

– А то не сказка, пташенка. Так и будет. Ты только дождись.

Девочка прикусила губу, восторженно вглядываясь в небесного цвета глаза. Такие же, как у нее.

– Море позовет тебя, детонька. Оно может быть и грозным, и страшным. И таким красивым, что ты забудешь обо всем. И захочешь остаться навсегда на том берегу.

– На каком берегу, ба? У нас в городе везде море.

– А ты молчи, милая, да слушай. Запоминай. Узнаешь, когда время настанет. Не ошибешься. Он придет к тебе. На берег.

– Принц?

– Он. Твой. Ты это
Страница 8 из 9

поймешь. Увидишь в его глазах.

– Что увижу, бабуля?

– Счастье. И боль.

– Боль? Почему? Не хочу!

– Настоящее счастье и боль – всегда рядом. По-другому никак, Катюша. Будет больно, но он высушит твои слезы. Когда встанет на колени.

Она совсем ничего не понимала. Странные слова бабушки звенели в сознании, и пугая, и завораживая. Их смысл пока оставался для нее загадкой.

– Ба, но ведь на колени встают только рабы. Или слуги. Я знаю, нам по истории рассказывали. Разве может принц – на колени?

Морщинистые губы дрогнули в улыбке. Старушка склонилась совсем близко к ее лицу, заговорила почти шепотом, будто опасаясь, что кто-то услышит их с внучкой секрет.

– Может, пташенка, ведь на то он и принц. Все сможет, коли нужно будет. Когда мужчина встает на колени, тогда господин становится рабом. Только встретившись с этим рабством, ты сама не захочешь свободы.

Девочка улыбнулась. Сознание рисовало сказочный образ, непонятный, но притягательный. Волнующий. Она обязательно дождется. Словно в ответ на ее мысли прозвучали тихие слова:

– Ты сможешь выбирать, милая. Запомни это. Выбор будет всегда, только нужно сделать его правильно. Не ошибиться, как это случилось с твоим отцом.

– А в чем папа ошибся?

Старушка промолчала, словно не услышала ее последних слов. Только опять коснулась нежной щеки теплыми губами и прижала девочку к себе покрепче, словно надеясь уберечь от невзгод.

Тогда Катя еще не знала, что это их последняя встреча. О смерти бабушки отец ей не сказал. Она сама случайно услышала его короткие, сухие распоряжения по телефону об устройстве похорон. И не поверила. Так просто не могло быть. Ее любимая, дорогая бабуля не могла уйти, даже не попрощавшись с ней.

– Я поеду… папочка… поеду к ней… Она ждет…

Кричала, не видя почти ничего перед собой. Ни разгневанного лица отца, ни перепуганной домработницы, тщетно пытающейся успокоить ее. Даже не почувствовала, как вонзилась в руку тонкая игла, уносящая в небытие.

– Она будет спать. Долго, – доктор кивнул старому знакомому, протягивая флакон с прозрачной жидкостью. – Когда проснется, дашь это лекарство. Все будет хорошо. Дети быстро забывают о потерях, даже если уходят близкие люди. Купи ей какую-то игрушку и веди себя поласковей.

На новую, дорогущую куклу Катя не взглянула. Тихо спросила у отца, застывшего в углу кровати:

– Бабушку… похоронили?

Тот кивнул, пряча глаза.

– Вчера.

Она отвернулась к окну. Слез не было. Только жгучая, непривычная боль давила где-то глубоко внутри. Рядом с сердцем. Или прямо в нем.

– Я устала, папа. Хочу спать.

– Спи… Я погашу свет, чтоб не мешал тебе.

Мужчина тронул губами ее лоб, торопливо поднимаясь с постели и даже не скрывая своего желания уйти как можно скорее.

Катя закрыла глаза, сглатывая горьким ком. Прошептала в темноту:

– Я запомню, ба, все, что ты сказала. И буду ждать.

Этот сон в ту ночь она увидела впервые, но далеко не в последний раз. Шелест изумрудного прибоя, пенное буйство волн. Горячие губы, стирающие слезы с ее глаз. Сильные руки, сжимающие так, как к ней не прикасался отец. Нежнее объятий матери в обрывках ее воспоминаний. Надежней бабушкиных рук. С этим человеком она чувствовала себя легко и спокойно, как никогда и ни с кем прежде. Только его лицо так и не смогла рассмотреть. Но это было неважно. Она подождет сколько потребуется, ведь ее бабуля не ошибается.

Глава 7

Никогда еще лето не казалось девушке таким длинным. Ее не привлекало море, ни бурное, ни ласковое. Встречи с подругами стали утомительными и какими-то пустыми. Она даже напросилась в несколько поездок с отцом, чтобы как-то скоротать время, но и это не помогло. Не получалось избавиться от воспоминаний и от стремления снова ЕГО увидеть.

После инцидента в аудитории они почти не общались. Нет, конечно, были многочисленные разговоры на лекциях. Контрольные, зачеты, на которых ОН вел себя…, как будто ничего не случилось. По-прежнему заинтересованный в ее ответах, внимательный, вежливый. И… все. Как всегда. Со всеми. Ничем не выделял девушку, никак, даже малейшим намеком не показывая, что помнит о произошедшем или придает ему какое-то значение.

Все имело место только в ее фантазиях, неожиданно расцветших буйными красками. Старательно пряча глаза на занятиях, чтобы не обнаружить свое состояние, Катя, тем не менее, не могла не думать, не вспоминать тепло коротких объятий и не трепетать от щемящего желания снова испытать подобное.

Не удержалась, и, ругая себя за малодушие, все-таки нашла в парфюмерном магазине флакон с тем самым ароматом, рождающим слишком много ассоциаций. Игнорируя растерянный взгляд продавщицы, брызнула на запястье и прижалась лицом, чтобы впитать этот запах. Насытиться им. Так становилось теплее и спокойнее. И выпустить из рук его уже не смогла. Понимала, что это смешно и совсем по-детски, но так и не сумела ничего поделать.

Необычный подарок самой себе только добавил переживаний. Еще острее стало желание встретиться с НИМ. Просто поговорить. Побыть рядом. А до начала учебы оставалось еще больше месяца.

Жаркий летний день ничем не отличался от остальных. Катя спустилась к набережной, потому что у воды было немного прохладнее. И вновь с тоской обнаружила, что всматривается в лица прохожих в надежде, что среди них окажется нужный ей человек. Эта надежда всегда была тщетной. Раньше. Но не сегодня…

Она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею. Не поспешить навстречу. Пыталась контролировать эмоции, переполняющие сердце, но понимала, что проигрывает. Скрывать радостную улыбку было сложно. Сложнее с каждым мгновеньем, пока девушка видела, как он медленно приближается.

Кирилл тоже не отрывал от нее взгляда, однако понять выражение его лица она не могла. Просто наслаждалась, как губка, втягивая в себя каждую черточку. Соскучилась. Так, как никогда и ни по кому не скучала. Даже по бабушке. Осознание этого испугало. Кажется, было неправильно испытывать такое по отношению к преподавателю. Пусть самому лучшему. Чувства зашкаливали, значительно превосходя все разумные рамки. И что с этим делать, Катя просто не имела представления.

Ей все-таки удалось сделать улыбку более сдержанной. Кивнуть в ответ на его приветствие. Во рту пересохло, и говорить было тяжело. Но это только порадовало: во всяком случае она не наболтает глупостей… в первую минуту встречи.

– Как проходит лето, Катя?

Она сказала именно то, что думала:

– Очень долго…

Мужчина рассмеялся.

– Соскучились по учебе? Понимаю. Я тоже не могу дождаться времени, когда можно будет вернуться на работу. Хотя обычно студенты больше любят каникулы, – и он неожиданно подмигнул ей. – Расслабьтесь, Вы же не на экзамене. Неправильных слов просто не может быть. И даже действий.

Девушка совершенно искренне удивилась:

– Разве ошибки допускают только на экзаменах?

Он покачал головой.

– Не только. Но в жизни многое не происходит лишь по причине наших страхов. Боязни ошибиться. И речь не обязательно идет о чем-то неверном. Иногда мы отказывается от абсолютно нормальных, нередко потрясающих вещей, даже не попробовав этого, из-за нелепого и ненужного страха.

В словах почему-то чудился подтекст. Мог ли мужчина говорить о том, что было в ее собственной голове?
Страница 9 из 9

Намекать на скрытые в сердце желания? Но в таком случае это означало бы, что он и сам мыслит так же. Катя в недоумении подняла глаза, встречая внимательный взгляд, проникающий… так глубоко и говорящий… о многом. Пусть она совсем не специалист по чтению чужих мыслей, но обмануться сейчас была более чем готова, внушая себе то, во что очень хотелось верить.

– Вы спешите? Может быть, пройдемся по набережной?

– Нет… То есть да… То есть, не спешу… – она смутилась, не в состоянии правильно подобрать слова, чувствуя как щеки привычно заливает румянец.

Он чуть улыбнулся, легонько коснувшись раскрасневшейся кожи.

– Я понял… Все в порядке, котенок… Идем.

Тем для разговора придумать не получалось, и из-за этого неловкости было еще больше, несмотря на радость от присутствия преподавателя. Катя волновалась, как будто в самом деле оказалась на экзамене, где все зависело от ее правильного ответа.

Не заметить смущение было невозможно. Кирилл заговорил сам, пытаясь отлечь ее, и одновременно не переставая любоваться нежным лицом и прозрачной синевой глаз. Эта девочка занимала его слишком сильно. Гораздо сильнее, чем следовало бы. И справляться с этим чувством становилось все тяжелее.

– Вам добавили новый предмет на второй курс. Теперь будете изучать еще и историю зарубежной литературы. Причем довольно подробно.

– А вести кто будет?

Он пожал плечами, чуть виновато улыбнувшись.

– Ваш покорный слуга… Придется терпеть меня три раза в неделю.

Катя рассмеялась.

– Что Вы такое говорите? Ваши лекции – единственные, которые никто не пропускает.

Мужчина понимающе кивнул.

– Конечно. Опасаются моего гнева на зачетах.

Не мог же он в самом деле так думать!

– Кирилл Александрович, Вы ведь знаете, что это неправда! Вас заслушиваются даже те, кто терпеть не может литературу.

– Есть и такие?! – он развернулся к ней, изображая притворное возмущение. – Катя, Вы просто обязаны признаться, о ком идет речь!

Девушка наконец-то расслабилась. Развеселилась еще больше. Таким она его не знала: открытым, смешливым, каким-то по-детски задорным. Недосягаемый профессор внезапно превратился в простого человека, доступного и близкого. И этот новый Кирилл нравился ей еще больше.

– Как дела у Вашего отца? – неожиданно поинтересовался мужчина.

Катя пожала плечами.

– Как всегда… Работа. Снова работа. И еще раз – то же самое. Иногда он находит время сокрушаться по поводу моей никчемной жизни, которую я трачу впустую.

– Речь идет о Вашей учебе? – уточнил он, и, дождавшись утвердительного кивка девушки, нахмурился. – А мама?

– Мама… умерла… давно. Я ее почти не помню.

Говорить об этом приходилось редко. Подруги знали, что она живет только с отцом и не обсуждали подобные темы. А сейчас при его словах давняя боль встрепенулась, напоминая не только неясный образ матери, но и дорогую бабулю, которой не хватало гораздо сильнее. Словно угадывая следующий вопрос, Катя тихо прошептала, не глядя на мужчину:

– У меня никого нет, кроме папы. Бабушка тоже… ушла… несколько лет назад.

В голосе было столько тоски и обреченности, что он едва сдержался, чтобы не стиснуть ее в объятьях. Ощущая себя полнейшим мерзавцем за то, что разбередил старые раны, пробормотал, понимая, как нелепы его извинения:

– Катя, простите… Я не хотел причинить Вам боль…

Но в глазах, которые она подняла на него, не было никакой обиды. Девушка слабо улыбнулась:

– Все в порядке. Это случилось давно, и я… привыкла. К тому же Вы ведь ничего не знали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anna-yafor-8730455/vopreki/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.