Режим чтения
Скачать книгу

Восемнадцать капсул красного цвета читать онлайн - Владимир Корн

Восемнадцать капсул красного цвета

Владимир Алексеевич Корн

Восемнадцать капсул красного цвета #1

Постапокалиптический мир, в который вдруг превратилась планета Земля, внезапно захваченная монстрами из самых жутких ночных кошмаров… Глеб Чужинов в этом мире личность почти легендарная, и в том, что ему предстоит, ничего сложного нет. Если бы не одно «но»: жить ему осталось всего-то несколько недель, о чем сам Глеб прекрасно осведомлен.

Владимир Корн

Восемнадцать капсул красного цвета

На небе только и разговоров, что о море. И о закате.

    Из к/ф «Достучаться до небес»

Пролог

Дождь лил уже который день подряд. Лил, не прекращая свое мокрое дело ни на секунду. Иногда он почти иссякал, и тогда люди устремляли взгляды вверх в робкой надежде увидеть лучик солнца в сером, свинцовом кошмаре туч, затянувших все небо.

В доме, наскоро срубленном из сосновых бревен, за грубым дощатым столом расположились четыре человека. Пятый крутился возле раскаленной печки-буржуйки, помешивая длинной деревянной ложкой варево, испускавшее вкусные запахи.

– Андрюха, скоро ты там? Народ заждался, – поинтересовался у него один из сидящих за столом, широкоплечий, что называется кряжистый, с крупной лобастой головой, стриженной под ноль. В нем легко было распознать главного, и не потому, что выглядел он старше других.

– Да сейчас уже, пять минут подождать не можете? Это же гречка, она недовара не любит, – откликнулся тот, которого назвали Андрюхой.

– …В этот самый момент она за руку меня и цапнула, – продолжил рассказчик, морщинистый, с выпирающим на худой шее кадыком мужчина, занимавший место с торца стола, возле узкого окна, похожего на бойницу.

Он завернул рукав камуфляжной куртки, чтобы продемонстрировать шрам. Рубец действительно выглядел ужасно, так, как будто из руки вырвали кусок мяса. От татуировки на предплечье, явно тюремной, осталась только нижняя часть – конец кинжала или меча.

– Пошто именно туда? Обычно они в горло метят, – с какой-то ленцой спросил еще один, бородатый, бездумно смотревший в темное окно.

– Часы на руке были, кварцевые.

– А что, ты тогда еще не знал?

– Да знал, иначе бы с тобой не разговаривал, просветили меня уже. Но в кварцевых, сколько там его? А сами часы – подарок, дороги мне были. От шмары одной, я из-за нее чуть даже в завязку не ушел. Такие вот дела.

– И из-за меньшего люди погибали. Часы-то где, сохранил?

– Выкинул, не настолько она мне и дорога, – щербато улыбнулся рассказчик.

Снаружи послышались чьи-то шаги по мокрой, раскисшей земле, затем раздались удары: кто-то сбивал с обуви налипшую грязь. Едва ли не тут же открылась дверь, пропуская высокого мужчину в плащ-палатке с накинутым капюшоном.

– Здорово, мужики, – негромко сказал гость, после чего неспешно стянул с себя плащ и повесил его на свободный колышек возле буржуйки.

Он снял автомат, висевший на груди на задней антабке[1 - Антабка – приспособление для крепления и передвижения ремня ручного огнестрельного оружия или арбалета, страховочного шнура пистолета или револьвера.] и пристроил его чуть дальше, так же – стволом вниз.

– Мужики в деревне… – начал было щербатый, но тут же осекся под строгим взглядом старшего.

– Здорово, Глеб, давно не виделись. Какими судьбами здесь оказался? – ответно поприветствовал он.

– Здравствуй, Арсений. На постой к вам отправили, примете? – Глеб повел носом, принюхиваясь. – Вкусно пахнет. Гречка?

– Примем, чего спрашиваешь? Она самая. Проходи, присаживайся, вместе и поужинаем. Гость в дом – бог в дом, – зачем-то добавил Арсений.

Щербатый взглянул на старшего вопросительно, и тот кивнул: да, он самый. После чего шепотом добавил:

– Это Чужак и есть.

Взгляд щербатого сразу же переменился и стал уважительным.

Гость покопался в рюкзаке, достал две банки говяжьей тушенки, литровую бутылку водки и поставил все на середину стола: мол, не нахлебником заявился.

– Гостинчик вам от зайчика, – улыбнулся Глеб. – К каше самое то, – указал он подбородком на бутылку.

– Как бы нам от Петровича гостинчиков не отхватить, – опасливо произнес оторвавшийся от созерцания оконного стекла бородач.

– От Петровича? Петрович слова не скажет, – заверил явно напрягшихся мужиков гость. – Не волнуйся, старшой, все будет в ажуре. – Затем, обращаясь к щербатому, добавил: – За базар отвечаю, Атас.

– Вот и каша поспела. – На столе появилась кастрюля, испускающая такой запах, что рот у каждого поневоле наполнился слюной.

Арсений нерешительно взглянул на бутылку: заверения заверениями, но Петрович насчет этого дела очень строг.

– Ну так что, кому первому? – И Глеб, скрутив с горлышка винтовую пробку, посмотрел на всех по очереди.

– А-а-а, давай мне. – Щербатый, которого называли Атасом, решительно придвинул алюминиевую кружку поближе к гостю. – Чужак, а ты откуда меня знаешь? – поинтересовался он, наблюдая за тем, как льется водка.

– Слышал, – неопределенно пожал плечами Глеб. – Тебе, кстати, привет передают.

От кого именно, уточнить он не успел: дверь открылась, и вошел тот, о котором и был недавно разговор и кого собравшиеся так опасались, – сам Петрович. В вошедшем с одного взгляда можно было признать бывшего офицера: по выправке, развороту плеч, взгляду и другим приметам. Кирилл Петрович Викентьев действительно был потомственным офицером.

За год до того, как все началось, полковник Викентьев закончил Академию Генштаба. Ему прочили блестящую карьеру, несмотря на не самый уживчивый характер и бескомпромиссность. Но пять лет назад он стал бывшим. Впрочем, как и все остальные находившиеся здесь, – бывшими учителями, слесарями, врачами и менеджерами по продажам.

Атас, завидя Викентьева, откинулся назад, всем своим видом показывая – кружка перед его носом оказалась совершенно случайно, причем самым волшебным образом.

– Вкусно пахнет, – заявил вошедший, будто не замечая бутылки на столе. – Не угостите?

– Присаживайся, Петрович, какие вопросы?

Ему освободили место за столом, вручили ложку и снова притихли, ожидая, чем все закончится.

– Петрович, ты-то будешь? – спросил Глеб. – Что-то все отказываются.

– Наливай. Под кашу – то, что и нужно. И остальным тоже, это только с виду они такие скромные.

Выпили молча, не чокаясь, без всяких тостов и принялись за гречку, зачерпывая кашу из общей кастрюли. Некоторое время стояла тишина, лишь изредка ложки звякали о край посудины. Наконец Викентьев отложил ложку в сторону.

– Баня готова, Глеб. Поужинаешь, можешь сразу и идти. Обратишься к Заводчикову, тот выдаст тебе все, что считаешь необходимым, он в курсе. Белье, комок[2 - Комок – камуфлированная униформа.], продукты, патроны, возможно, что-то еще. Пользуйся случаем: все либо хлопок, либо шерсть – склад удачный попался, помимо синтетики было достаточно и другого барахла.

– Это на базе, что недалеко от Выгино?

– Именно, – кивнул Викентьев.

Глеб качнул головой:

– Думаю, очень трудно было туда попасть – риск большой.

– Без хитрости не обошлось: дистанционно запустили генератор прямо на дороге, а сами со стороны Выги на лодках. Жаль,
Страница 2 из 22

генератор всего час тридцать проработал, не все успели вынести. Опасаюсь, что в следующий раз такая уловка не пройдет. Отдыхайте, парни, – закончил он, поднимаясь. И уже от двери поинтересовался: – Кстати, Глеб, когда рассчитываешь отправиться?

– Послезавтра с утра, Петрович. День на подготовку – без этого не обойтись.

Викентьев кивнул, обвел всех взглядом и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Бриться без зеркала, в потемках, на ощупь – дело привычки. Глеб провел ладонью по подбородку, щекам: как будто бы все. Зашел еще разок в парную, посидел на верхней полке, но за веник больше не взялся. Окатился водой и начал одеваться.

На выходе из бани его догнал негромкий женский голос: «Глеб!»

– Слушаю, Марина. – Он подошел к девушке, одетой в камуфляжную куртку и черную шапочку, из-под которой выбивались светлые пряди.

– Глеб, – зачастила она, – я случайно услышала, что ты здесь, но ведь ты же знал. Почему не нашел? Ты же знаешь, как я рада тебя видеть.

– Пойдем, Марина. – Он накинул плащ и на нее, прижал к себе. – Посидим где-нибудь, вот и дождь как будто бы утихает.

– Пойдем, – легко согласилась Марина. – Если хочешь, ко мне, Светка сегодня в ночь дежурит.

– К тебе так к тебе, – не стал отказываться Глеб. – Мокро вокруг, да и темно.

Домик, в который привела его Марина, ничем не отличался от десятков других, расположенных вокруг того, что несколько лет назад было элитным домом отдыха «Снегири», затерявшимся глубоко в лесах. Деревянный, с узкими, в одно бревно, окнами с каждой из четырех сторон. Печка-буржуйка слева от входа; двери из толстых плах, обязательно открывающиеся наружу, и непременно подполье, где в случае необходимости можно укрыться. Для этой цели в нем хранился запас продуктов, рассчитанный на несколько дней. Однажды Глебу довелось провести в подобном схроне почти неделю, наполненную такой безысходностью, что хотелось выть от бессилия.

– Глеб, – засуетилась Марина, – может быть, ты кушать хочешь? Или кофе? Есть у меня, правда молотый… я сейчас, только печку растоплю. – И застыла на середине пути между печкой и столом. – Ты… останешься?

Глеб посмотрел на нее, такую стройную, ладную, с миловидным лицом и большущими зелеными глазами.

– Нет, Марина, мне будет лучше уйти.

Девушка сразу поникла. Затем прерывающимся голосом едва слышно спросила:

– Это из-за того?..

Тогда Глеб убил всех троих. Зарезал ножом. Идиоты, они попытались в тесном помещении схватиться за стволы, когда ножом в таких случаях надежнее всего. Успело ли с ней что-нибудь случиться? Судя по тому, что на Марине была порвана одежда, наверное, да. Но Глеб никогда не спрашивал у нее и никогда не спросит. А когда она сама пыталась что-то объяснить, решительно качал головой – не надо слов.

– Нет, Марина, это из-за меня.

Он усадил ее на лавку рядом с собой, приобнял за плечи, поцеловал куда-то в висок. Достал свободной рукой из внутреннего кармана красивый серебряный портсигар, открыл его. Вопреки ожиданиям в портсигаре лежали красные желатиновые капсулы.

– Вот из-за этого, Марина. – И, когда девушка недоуменно на него взглянула, пояснил: – Здесь их восемнадцать. Ровно столько дней мне осталось жить. И ничего изменить нельзя.

Марина вздрогнула, ну а сам Глеб выглядел так, как будто он давно уже свыкся с мыслью, что с ним произойдет, когда закончатся эти восемнадцать капсул красного цвета. Марина посмотрела на него, затем на портсигар, снова на него…

– Тогда я сказала неправильно: ты останешься, Глеб. – Теперь ее голос звучал не вопросительно, а требовательно, и он кивнул.

– Останусь, Марина. Ты же говорила, у тебя даже кофе есть.

Глеб улыбнулся, и при виде его улыбки у девушки дрогнуло сердце. Она поспешно отвернулась, чтобы спрятать вдруг заблестевшие от слез глаза.

Глава 1

День первый

Глеб стоял перед короткой шеренгой. Вместе с ним их будет шестеро, цифра почти критическая. Проверено: оптимальная группа состоит из четырех человек. Пятеро – еще куда ни шло, ну а шестеро… Остается только надеяться на погоду, и он взглянул на по-прежнему хмурое небо, грозившее вот-вот разродиться очередным дождем. Хорошим таким дождем, мелким, нудным, затяжным. Именно таким, который необходим.

– Пошли, – негромко скомандовал он, продолжая оставаться на месте.

Первым мимо него прошел Сёма, Семен Поликарпов. Слегка за тридцать, крепкий, с круглым лицом, сплошь покрытым веснушками. С виду этакий деревенский увалень, но только на первый взгляд, а он зачастую бывает обманчив. Сёма быстр, а когда необходимо, молниеносен. А так да, родился в самой что ни на есть глухой деревне и не понаслышке знает, что это такое, махать литовкой от самой утренней зари до первых звезд на небе. На поясе у Сёмы болтался длинный, обоюдоострый штык-нож от автомата Калашникова образца сорок седьмого, вернее, сорок девятого года. Никак не подходивший к АК-12, покоившемуся у него на груди на трехточечном ремне. Еще у него должен быть ПММ[3 - ПММ – пистолет Макарова модернизированный.] в разгрузке: по нынешним временам с одним стволом и до ветру в кустики не ходят.

Следующим шел Денис Войтов. Дёня, темноволосый и темноглазый, был остер на язык, как опасная бритва немецкой фирмы «Золинген». У его ВСС[4 - ВСС «Винторез» – винтовка специальная снайперская.] оптика была не родной – швейцарской. И берег он ее так, как не холят и не лелеют молодых красивых жен мужья, старше их лет на тридцать. В пару к «Винторезу» – «стечкин»[5 - «Стечкин» – автоматический пистолет конструктора Стечкина, АПС.], в открытой кожаной кобуре, висевшей слева под мышкой. Хотя Денису туда и пулемет можно пристроить – здоров как бык.

И Поликарпова, и Войтова Глеб знал отлично: пару раз они в такие передряги попадали, что только чудо и спасало. Или сам Всевышний, если, конечно, он существует. Что очень сомнительно после того, что произошло несколько лет назад.

Третьим расхлябанной походочкой шел Атас, Кирилл Лажев, и, глядя на него, Глеб непроизвольно поморщился. Прорезиненный дождевик сидел на нем комом, на левое плечо, стволом кверху, был накинут не самый подходящий к случаю восемьдесят первый ИЖ. Приклада нет даже откидного, вмещает всего пять патронов, и на перезарядку уйдет куча времени. Ладно бы «Сайга», «Вепрь», если уж под нормальное оружие руки не заточены, но не эта бандура, из которой толком и прицелиться не получится, не рискуя остаться со сломанной челюстью.

Но без Лажева не обойтись: через пару дней, если все сложится благополучно, они окажутся в окрестностях Тимошкино, а это чудо – уроженец тех краев. На всем пути именно там самые опасные места, и, если они их преодолеют, остаток маршрута покажется им легкой прогулкой.

Еще и со зрением у Лажева проблемы, по-хорошему ему бы очки, но почему-то он их ненавидит. Так что поменяй ему этот огрызок даже на пулемет, толку не прибавится нисколько.

«Ты уж не облажайся, Лажев», – мысленно пожелал ему Глеб. Знал он, как тот не любит свою фамилию, именно из-за такого и не любит.

Следующей шла Полина Пронская. Высокая, отлично сложенная девушка с красивым, улыбчивым лицом. Вот и сейчас она ему
Страница 3 из 22

улыбнулась. Именно из-за Полины они и отправились в путь.

– Глеб, я очень на тебя надеюсь, – говорил ему Викентьев, – очень. Ты уж постарайся, чтобы с ее головы даже волосок не упал.

У Полины тоже должен быть пистолет.

«И дай бог, чтобы он вообще тебе не пригодился, – подумал он. – Не знаю, чем ты уж так важна, но Петрович не требовал и не приказывал, нет, он именно просил, чтобы с Полиной ничего не случилось».

Глеб взглянул на идущего вслед за девушкой Эдуарда Молинова, ее спутника, и поморщился снова. Нет, не потому, что тот был ему неприятен, причина крылась в другом. Не любил он, при всех их достоинствах, булл-папов[6 - Булл-пап (англ. bullpup) – схема компоновки механизмов винтовок и автоматов, при которой спусковой крючок вынесен вперед и расположен перед магазином и ударным механизмом.], а именно такое оружие Молинов и держал в руках: «Тавор», или «Тар-21», израильского производства под натовский патрон 5,56.

Шестым будет он сам, Глеб Чужинов, Чужак. Двадцати восьми лет от роду, страдающий неизлечимой болезнью, от которой нет спасения, и жить которому осталось семнадцать дней. Или восемнадцать, а то и все девятнадцать, если он пожелает кататься по земле, воя от боли, разрывающей внутренности, пока наконец не придет сладостное забытье.

Пропустив Молинова, Глеб пристроился замыкающим. Так они и будут идти все время, именно в таком порядке. Семен дорогу знает, ну а самое опасное место сзади. Твари, если они их обнаружат, не станут устраивать засады и подкарауливать, а набросятся сразу. А обнаружат их они, вероятней всего, по следам.

Как ни хотел Глеб не оборачиваться, но все же не выдержал. Провожающих в этот ранний час было мало. Полковник Викентьев да пара случайных человек. И Марина. Девушка выглядывала из-за угла срубленного в лапу домика и в тот момент, когда Глеб взглянул на нее, помахала ему рукой. И еще она что-то прошептала. Глеб махнул ей ответно, тоже шепнув: «Будь счастлива, Марина. Вряд ли нам суждено увидеться снова».

Накануне, когда он с самого утра заявился к Заводчикову, его уже ждали.

– Проходи, Глеб, проходи. Викентьев меня предупредил, чтобы я тебе ни в чем не отказывал. – Почему-то Заводчиков на этот раз даже не вставил свое «в пределах разумного», хотя обычно употреблял его к месту и не к месту.

– Здравствуй, Олег Георгич, – поприветствовал его Глеб.

Он знал его неплохо, несколько раз приходилось иметь с ним дело. Мужик в общем-то нормальный, разве что излишне прижимистый. Но как иначе-то: каким должен быть человек, заведовавший всем тем, что приходилось добывать по?том, а иногда и немалой кровью?

– Тут я тебе новый комок отложил, берцы, а то твои сапоги на черта похожи, провиант. Ну и еще кое-что. Ты свой дедовский автомат, смотрю, так и не сменил? Коробка, поди, еще фрезерованная?

– Он и меня переживет. – Шутка получилась не очень веселой: что сделается автомату за те неполные три недели, что ему осталось, если оружию и так уже больше полувека?

– Скажи, Георгич, шоколад у тебя есть?

– Есть и шоколад, Глеб, тебе какой именно?

– Разный, Георгич, разный, всякого понемногу. Плиток этак пятьдесят.

На румяном усатом лице Заводчикова не отразилось ничего. Им ли, пережившим то, что они пережили, удивляться чему бы то ни было?

– Это вместо кое-чего еще… шоколад, плиток пятьдесят, – на всякий случай постарался успокоить собеседника Глеб. – Даже при таком раскладе навар у тебя получится неплохой.

Заводчиков нахмурился: какой навар, когда такое творится? Не прежние времена.

– Другим людям выдашь, кто больше нуждается, ну а мне только шоколад, идет?

– Что-то не слышал я, чтобы твари шоколад любили. Куда тебе столько?

– Зато девушки его обожают, – улыбнулся Глеб.

Вчера к кофе у Марины не оказалось ничего сладкого. Тогда-то ему и пришла мысль взять у Заводчикова шоколад.

– Ты его, случайно, не Немоловой хочешь отдать?

– Ей, Георгич, ей, а что не так? В конце концов, согласись, мое дело, чем с вас плату брать, а девушке приятно будет.

– То-то я вчера ее не узнал, когда она мимо меня пробежала, как будто и не Маринка вовсе. В первый раз улыбающейся ее увидел. – Затем, помолчав, добавил: – Глеб, а ты что, поругался с ней ночью? Утром какая-то потухшая была. А это, – указал он на шоколад, – чтобы помириться? Ты не обижай ее, девка она хорошая, характер золотой. А красавица-то какая! Тут за ней половина мужиков ухлестывает, но блюдет она себя, строгая.

– Георгич, ты чего? В сваты решил податься? Да и не обижал я ее, – ответил Чужинов, сгребая плитки со стола. – Показалось тебе, наверное.

«Точно деревня – ни от кого ничего не спрячешь», – подумал он.

– Ну-ну. А берцы ты бы все же взял. Я тебе такую пару подобрал, подошва – во. – Он поднял вверх большой палец. – Носки со вставкой, шнурки шелковые, не вру.

– Георгич, у нас с тобой одинаковый размер ноги, дарю тебе их на память. И спасибо тебе.

Когда они выходили из ворот поселения, окруженного рвом и частоколом поверх земляного вала, Глеб оглянулся снова. Викентьев уже уходил, и была видна его прямая спина. И только девушка продолжала стоять, неотрывно глядя им вслед.

«И все же не надо было отказываться, – думал Глеб, скользя сносившимися протекторами сапог по раскисшей земле. – Предлагал же мне Заводчиков берцы. С шелковыми шнурками, – вспомнив, хмыкнул он. – Про шнурки, наверное, загнул. Ну а если нет, шелковый шнурок пригодился бы. Вздернуться, например. На шелковом благородно: падишахи своим визирям такие отправляли с недвусмысленным намеком удавиться».

Идущий впереди Семен сбавил шаг, и все сразу насторожились. Но нет, Сёма взглянул на остальных и пошел дальше своим своеобразным скользящим шагом разведчика.

Глеб почти не оглядывался: твари не умеют подкрадываться, их шумное дыхание и топот слышны издалека, и потому времени вскинуть автомат и дернуть затвор будет у него предостаточно. Попасть в них довольно сложно, слишком они стремительны, но это уже другой разговор.

«Возможно, зря я во все это ввязался, – размышлял он, глядя на то, как Молинов едва успел поддержать поскользнувшуюся девушку. – Объяснил бы Викентьеву ситуацию и остался бы у него доживать, он бы не отказал. Да и сам Петрович ни за что бы меня не послал, дело слишком ответственное. Но только что мне там было делать? Заглядывать в грустные глаза Марины и хорохориться, мол, все мне нипочем? Прошло бы немного времени, и узнали бы все – Глебу Чужинову, неубиваемому Чужаку, почти легендарной личности, жить осталось от силы пару недель. Нет уж, лучше вот так, как сейчас, когда люди в тебя верят. А там, глядишь, случится, что и капсулы закончиться не успеют».

С утра они успели отмахать порядочное расстояние и даже перебрались через речку Выгу. Семен вывел точно в нужное место, где в зарослях тальника была спрятана «Казанка». Старенькая, еще без булей[7 - Були – приспособления по бортам лодки для большей ее остойчивости.], в нескольких местах латанная, но вместила сразу всех шестерых и даже не грозила пойти ко дну. На правом берегу Выги наскоро перекусили, пятнадцать минут на отдых, и снова в путь.

Вечерело, пора было устраиваться
Страница 4 из 22

на ночлег, и Глеб уже начал присматривать подходящее местечко, когда Семен, по-прежнему шедший впереди, внезапно махнул рукой и тут же рухнул на землю, выставив перед собой автомат. Все упали, как надо, и лишь Атас почему-то приземлился на спину, держа свой ИЖ в обнимку.

Семен нашел взглядом Глеба и, приподняв левую руку, соединил большой палец с мизинцем, провел ладонью по щеке, затем отвел ее от себя и уже следующим жестом указал направление движения.

«Шестеро мужчин, враг, двигаются на запад, вооружены», – прочел Глеб.

Рядом с Семеном пристроился Денис, разглядывая людей через оптику «Винтореза», а Чужинов все тянул. И только после полного недоумения взгляда Семена, пригибаясь, к нему приблизился.

«Может, и зря я дал согласие, – в очередной раз засомневался Глеб. – Хрена мне осталось? Лежал бы себе в тепле да слушал, как трещат в печке дрова. Или на рыбалку сходил, сколько уже об этом мечтаю. Говорят же, что время, проведенное на рыбалке, боги вычеркивают из жизни, глядишь, и действительно подольше бы протянул», – и он зло усмехнулся.

Локтем отодвинул протянутый Семеном бинокль, буркнув:

– Так вижу.

Чего тут не увидеть: дистанция метров сто пятьдесят – двести, лица еще видны, но черты уже размыты. Шестеро, идут ложбиной, все с рюкзаками.

– Бандосы, – прошептал Денис, и Глеб согласно кивнул: они самые, со стопроцентной вероятностью. – Замыкающий.

И снова Глеб кивнул – обратил внимание. Шедший в цепочке последним был вооружен винтовкой с длинным стволом.

– Что это у него, не пойму?

– Сам не признаю – раритет какой-то. Походу, даже не магазинный, но оптика нехилая. И калибр еще тот. Что будем делать, Глеб?

– Делать? Да ничего не будем, останемся на ночь здесь.

А что, место вполне подходящее: вершина невысокого холма сплошь поросла чернолесьем, и оно надежно их скроет. Подходы к холму просматриваются нормально. И сыро без меры не будет: вода стекает вниз по склону. Стоит ли искать чего-то получше, когда до темноты осталось не так много времени? Их задача – скрытно прибыть в нужное место, Викентьев это особенно подчеркнул, остальное должно им быть побоку.

– Семен, понаблюдай за ними.

Затем в сопровождении Войтова, все так же пригибаясь, вернулся к остальным.

– Ночуем здесь, – коротко объявил он.

Полина с Молиновым тут же скинули рюкзаки, и только Атас по-прежнему продолжал лежать на спине, прижимая к груди ружье и глядя в хмурое небо.

– Тут недалече к северу зимовье будет, – не меняя позы, заявил он. – Помнится мне, я в нем месяца три от ментов тихарился. Часа два ходьбы, не более, как раз до темноты успеем.

«На севере, в паре часов, говоришь? Места там действительно глухие, леса, болота», – задумался Глеб.

– И сколько с той поры прошло? От зимовья поди уже ничего и не осталось.

– Лет десять минуло. Ну да, точно десять. Меня в Раздольном взяли, влепили пятерик. Только откинулся, все и началось, тоже пять лет. Лучше б червонец втюхали, лишь бы ничего не произошло. – И Лажев в сердцах сплюнул.

– А что раньше молчал? – Вопрос Дениса прозвучал неожиданно зло.

Атас рывком сел:

– Слышь, Дёня, сколько раз я тебе говорил – не при делах я, божусь, сам знаешь на кого. А домишко еще век простоит: нижние венцы из лиственницы положены и срубили его не на болоте. Да и найти его трудно: тропочка неприметная, а вокруг болотина.

Глеб взглянул на них обоих. Такое впечатление, что еще пара слов, и они сцепятся.

«Знал бы, точно Лажева с собой не взял, – подумал он. – Не дай боже, влипнем во что-нибудь серьезное, и эта свара наружу вылезет в не самый подходящий момент».

– Веди, – коротко бросил он.

Два часа ходьбы – крюк небольшой, а ночевать под крышей – это не на открытом месте. Да и дождь, похоже, вскоре опять разойдется не на шутку. Не было с Викентьевым разговора, чтобы добраться как можно быстрее, он только об осторожности целых три раза повторил. Что для Петровича вообще нехарактерно.

– Ого, да тут целые хоромы! – высказал одобрение Семен, когда густой ельник расступился, под ногами перестало чавкать и впереди, между сосен, показалось зимовье.

Действительно, зимовьем строение назвать было трудно. Настоящий дом, сложенный из бревен почти в обхват толщиной. Навес перед входом, еще один у правой стены, где когда-то хранились дрова. И печная металлическая труба, явно не для буржуйки.

– Денис, Семен, проверьте. И не забудьте почистить внутри.

Даже отсюда было видно, что дверь подперта немалым камнем, но что там, внутри, не мог знать никто. Твари, они хитрые и способны на многое. Сколько раз Глебу приходилось удивляться их сообразительности, и не счесть.

Оба, и Войтов, и Поликарпов, держа оружие наготове, осторожно зашагали к дому, немного разойдясь в стороны, чтобы при нужде не помешать друг другу.

– Стоп, братва, не все так просто: прямой дорогой к дому не пройти, там топь. Хотя ты, Дёня, можешь шагать как шел, тебя не жалко. – И Атас ехидно хохотнул. – Давайте-ка я лучше первым.

И он, выставив вперед ствол своего куцего ружья, пошел куда-то в сторону.

– Денис, вернись, – окликнул Войтова Глеб, – хватит и двоих.

Он посмотрел на Полину с Молиновым. Эдуард положил руку на автомат, девушка улыбалась своим мыслям.

– Как ты? – поинтересовался он у нее. С виду-то как будто все нормально, но мало ли.

– Не волнуйтесь, Глеб, я девушка сильная, – улыбнулась в ответ Полина. – И стрелять умею. – Затем добавила: – А я о вас много слышала, представляете? И всегда хотела узнать, а это правда…

Он перебил ее:

– Позже поговорим, время еще будет.

Сейчас не до разговоров: Атас с Семеном приблизились вплотную к дому. Затем обошли его и показались с другой стороны. Было видно, как Лажев кивнул: открывай, – наведя ружье на дверь. Семен зашел сбоку, ногой катнул камень, отбрасывая его, рванул на себя дверь, тут же отскочив. Тишина. Вот они оба скрылись в доме. Несколько томительных мгновений, и из дверного проема показался Атас и махнул рукой: давайте к нам. После отошел в сторону, пропуская Семена. Тот, держа в руке радиоприемник, о чем-то спросил напарника, получил ответ, выраженный в виде взмаха руки, указывающей направление.

Туда Поликарпов и зашвырнул транзистор, далеко закинул, от души.

– Пойдемте. – И Глеб первым зашагал в сторону дома.

Глава 2

День второй

– Атас, а что это у тебя погоняло такое стремное? – лениво поинтересовался Денис Войтов. – Поди за твою шугливость? Кайся, пацаны твою натуру сразу просекли.

В печке весело трещали дрова, в доме было тепло, даже жарко, а на улице шел сильный дождь. Кирилл Лажев насупленно взглянул на него из-под кустистых бровей:

– Нормальная у меня бурка[8 - Бурка – кличка, прозвище, погоняло (арго).] была, стоящая, и сам я почти в авторитете считался. А это… Твари тогда стаей из оврага вынырнули и к нам. Ну я и заорал: «Атас!» С тех пор и прилепилось. Только не в тему базар ты развел, Дёня. Спи, пока возможность есть. Сколько раз можно повторять – не при делах.

– Может, и про то поклеп, как ты старушку в Мотыгино с топором грабить приходил? Тоже мне, Раскольников.

– Да не хотел я ее грабить, и даже пугать не хотел.
Страница 5 из 22

Что пьяный был вдрабадан, это точно. Ну а участковый всю эту бодягу так развел, что загремел Киря на третью ходку.

Денис уже открыл рот сказать непременно что-то язвительное, когда в дом вошел Глеб. Он взглянул на насупленного Лажева, затем повернулся к Войтову:

– Денис, больше повторять не буду. Прибудем на место, хоть на ножах выходите. Ясно?

Тот кивнул.

– А я бы вышел, гаденыш, – зло прошептал Лажев. – Расписал бы, как Рублев Богородицу.

– Глеб, долго мы здесь пробудем?

– Завтра с утра дальше отправимся, Полина, к утру должно распогодиться. Отдыхай, сил набирайся, дорога будет трудной.

– Да я и так уже на полжизни вперед выспалась.

«Все мы выспались, – подумал Глеб. – Бывает же так: с одной стороны, такая погода нам в радость должна быть. Твари свой нюх потеряли. Ну а с другой… Болота вспухли, скользко, сыро, подумаешь – и вздрогнешь. По лесу пойдем – еще ничего. Но дальше поля начнутся, и пусть на них пять лет уже ничего не сеют, но дорога предстоит еще та».

Дом, довольно просторный, не был разделен перегородками. Печь, двухъярусные нары, числом четыре, посередине стол, умывальник в углу, и все.

Когда-то, скрываясь, Лажев оборудовал чердак таким образом, чтобы с него можно было отстреливаться на все стороны, вырезав несколько бойниц, ловко замаскированных в крытой рубероидом кровле. Заодно сделал и люк в потолке.

– Живым бы я ментам ни за что не дался, – делился он. – Или последний патрон себе, или в трясину прыгнул бы, куда Семен транзистор выбросил. – Затем, помолчав, добавил: – Кто же мог знать, что все мои войны детскими шуточками сейчас покажутся?

Дом, поставленный на островке посреди Тимошкинских болот, когда-то прикрывал лес. Затем болото раздалось вширь, деревья сгнили на корню, и теперь избу можно было разглядеть издалека. Но как временное убежище лучше и желать не следовало, тем более в такую сырую погоду. Люди большими отрядами сейчас не шастают. Ну а твари… Не такие уж они и неуязвимые, как поначалу о них думали. Правда, сам Чужинов после первой же встречи с ними только усмехался, когда слышал рассказы об их неуязвимости. С той поры он уже и со счета сбился.

– Глеб, а ты служил?

Тот кивнул: служил. Но не дослужил. Думал вообще всю свою жизнь с армией связать, не задалось.

– Я так и поняла: Викентьев о тебе очень уважительно отзывался.

«Еще бы ему не отозваться: сутки его на себе по зеленке пер. К тому же автомат тогда еще капитана Викентьева и свой ПКМ[9 - ПКМ – пулемет Калашникова модернизированный.]. Думал, сдохну, настолько тяжело было».

Глеб уселся за стол и налил в алюминиевую кружку остывшего чая.

Полина заняла дальние от входа нары, оттуда ее голос и раздавался. Вернее, сам Глеб, осмотрев помещение, именно на них девушке и показал. Последнее место, куда твари, если им суждено в дом ворваться, доберутся. Да и люк на чердак рядом, на всякий случай открытый, хоть и сквозит. Скучно девочке, выспалась, теперь разговорами себя развлекает. Наверстывает все то время, что молчать приходилось, для женщины это трудно.

– А потом что делал? Учился?

Глеб кивнул снова: учился. Но не доучился.

– А уже затем?

Уже затем все и началось, когда для всех сразу жизнь прахом пошла.

– А правду говорят, что у тварей кровь ядовитая? Что если она внутрь человека попадет, то он непременно умрет?

– То, что ядовитая, правда. Насчет остального – как повезет.

Ему не повезло. Умрет он ровно через шестнадцать дней, когда закончатся капсулы. Или чуть позже. Как там красноармеец Сухов говорил: лучше помучиться, чтобы жизнь хорошенько запомнить? И Чужинов невесело усмехнулся.

– Глеб, мне рассказывали, что ты их очень много убил.

– Много, Полина, много. У Семена с Денисом их тоже немало на счету. Так что не волнуйся, все будет хорошо.

Первую убитую тварь Глеб Чужинов помнил так, как будто произошло все только вчера. Он гостил у Егорыча – егеря Федора Егоровича Филатова. Вырвался с работы посреди лета, несмотря ни на что, на две недели, так по рыбалке соскучился. Вероятно, именно это Глеба и спасло, ведь находись он в то время в городе… Хотя самому Филатову не помогло.

Филатов Федор Егорович жил при охотничьей усадьбе постоянно, лишь изредка, раз-другой в месяц, наведываясь к семье. Он даже хозяйство здесь держал: козу, с десяток кур да кудлатого пса Мирона, такого же старого, как и он сам. Усадьба пустовала, это ближе к осени народу здесь прибывало – не протолкнись, все-таки элитные охотничьи угодья.

В тот день у Егорыча серьезно прихватило спину непонятно с чего: и жара стояла, и ничего тяжелого он не поднимал. Дед передвигался, согнувшись пополам, изредка виновато поглядывая на Глеба. Сам же и пригласил, обещая пару клевых мест показать, – и на? тебе, такая незадача. Чтобы не маяться от безделья, Глеб решил помочь егерю по хозяйству.

Лужок выглядел небольшим, с виду на пару часов работы. Но косарь из Глеба был еще тот, и потому в первый день управиться ему не удалось. На другой с утра все и случилось. Мышцы от бесконечного махания косой накануне болели, и тут не помогли даже регулярные занятия в тренажерном зале. Глеб уже проклял, что взялся за это дело, пожалев, что не вызвался рубить дрова. Там и навыков нужно меньше, да и такое нехитрое занятие развивает удар.

Когда от дома, в котором Егорыч проживал и который называл флигелем, раздался яростный лай Мирона, внезапно перешедший в визг, Глеб обернулся и обомлел. Остолбенеешь тут, когда на тебя несется существо размером с громадного пса, которое к тому же выглядит так, что самые жуткие создания из фильмов-ужасов по сравнению с ним покажутся милыми домашними зверушками. Существо, а тогда он еще не знал, что это и есть первая встреченная им тварь, передвигалось неуклюжими скачками, забрасывая задние конечности далеко в сторону. Разинутая пасть на огромной голове, полная пены гнойного цвета, хриплое дыхание, несуразное, до невозможности уродливое тело. Своими размерами поражали зубы: каждый был величиной с палец. Чего уж там: Глеб окаменел. Но всего лишь на миг. Благо рефлексы не подвели: когда существо растянулось в прыжке, явно намереваясь вцепиться ему в горло, руки сработали сами собой. И длинное, на совесть правленное Егорычем лезвие косы впилось ему в загривок. Тварь, несмотря на почти наполовину перерубленную шею, все еще дергалась и затихла только после того, как Глеб несколько раз подряд с размаху вонзил в нее лезвие, напоследок надавив на косовище сверху ногой, наваливаясь всем весом и даже подпрыгивая.

Рассматривать чудовище было некогда – во флигеле, где Егорыч готовил обед, явно что-то происходило, и Глеб метнулся туда, на ходу прихватив стоявшие у задней стенки сарая вилы.

– Дед! – заорал он во все горло, отлично понимая, что лучше бы подкрасться тайком, не привлекая внимания.

Филатов не был ему родным дедом, вообще не приходился родственником. Познакомились они случайно, в райцентре: Глеб помог ему погрузить коробки в машину. Тогда он еще удивился, что у просто одетого, невзрачного на вид старика такая крутая машина – «Тойота-Тундра» модельного ряда этого года. За разговором выяснилось,
Страница 6 из 22

что машину Егорычу дал один из горе-охотничков – «чего там не уметь – наливай да пей». Тот уже неделю так и охотился, изредка наведываясь на стрельбище, чтобы пострелять из новехонького «меркеля», после чего, довольный, возвращался к заставленному бутылками столу. Охоту Глеб любил, правда, больше теоретически – особой возможности поохотиться не было, а вот за разговором о рыбалке они и сошлись. В итоге Егорыч пригласил Чужинова в гости, подробно объяснив ему дорогу, и это была уже вторая его поездка в усадьбу.

Первое, что увидел Глеб, забежав за дом, был Мирон, выглядевший так, будто его пропустили через мясорубку. Из открытых дверей флигеля доносилось урчание и громкое чавканье. Чужинова едва не вывернуло, когда он обнаружил на полу в луже крови полуобглоданного Егорыча, а рядом с ним давящуюся от жадности тварь. Вилы на удивление легко вошли в нее раз, другой, третий… пятый… десятый. Наконец, Глеб застыл, до боли сжимая черенок вил и шумно дыша. Стояла тишина, и лишь из старенького ВЭФа, работающего от батареек (генератор, когда не было клиентов, Филатов заводил только на пару часов по вечерам), доносилось шипение. Тогда значения этому он не придал никакого: ну мало ли, возможно, волна сбилась, когда тут такое!..

«Как же так? Что это? Что вообще происходит?» – Глеб все не мог прийти в себя.

Наконец он решительно подошел к узкому и высокому металлическому шкафу, в котором дед держал то оружие, что принадлежало лично ему. В нем хранилось четыре ствола: курковый одноствольный ИЖ шестнадцатого калибра, по нынешним временам хлам, к тому же изношенный; карабин СКС с не самой ерундовой оптикой и девятимиллиметровый «Медведь», еще первого выпуска. Можно сказать, редкость: их даже двух сотен штук не произвели. Егорыч не очень его жаловал.

– Сто метров для него предел, – морщился он.

И наконец, его любовь и гордость – вертикалка SIG Sauer двенадцатого калибра.

– Смотри, Глебка, какая вещь! – Глаза деда блестели восторгом. – Старше меня, ружью уже за восемьдесят, и ни разу осечки не было! Ни у бати моего, ни у меня.

Отец Филатова привез ружье из поверженной Германии, едва ли не единственный трофей. Самому ему, правда, долго пользоваться им не пришлось, он умер от ран вскоре после войны.

– В стволах копоти не остается, и не смотри, что такое древнее: из него и пироксилиновым порохом стрелять можно. Крупповская сталь! – тыкал Егорыч пальцем в казенную часть, где действительно стояло клеймо. – И меня еще переживет.

«Точно пережило», – подумал Глеб, беря в руки ружье и стараясь не смотреть на то, что осталось от прежнего его хозяина.

Не факт, что этих отродий больше нет или они не встретятся по дороге в город. А туда необходимо попасть – все-таки человек убит. Да и других предупредить об опасности… Быстро забив патронташ патронами с картечью, он накинул его на шею и вышел во двор, плотно притворив за собой дверь.

Несомненно, Глебу было бы лучше захватить с собой СКС. Но владение нарезным оружием без лицензии влечет за собой уголовную ответственность, в отличие от административной за гладкоствол. Конечно, если не сделать из гладкоствольного ружья обрез. Так гласит закон. Но откуда ему было знать, что отныне в мире будет действовать один лишь только закон – закон силы? И потому в своем выборе он не колебался.

Пройдет совсем немного времени, и ему придется укоротить эту красоту ржавой пилой по металлу. Обрез верно прослужит ему полтора года. Нет, Глеб не пользовался им постоянно, но душу грело, что в самом крайнем случае у него есть два выстрела, которые будут со стопроцентной гарантией.

Затем пришлось с обрезом расстаться. Расстаться по-глупому, ибо употребил он его как засов. Другого выхода не было, и такой нехитрый шаг спас не только его самого, но и еще трех человек, предоставив те несколько кратких, но таких драгоценных мгновений, что иногда бывают ценою в длинную жизнь. Впрочем, все это было потом, а пока он, держа ружье наготове, пошел под навес, где стоял филатовский «Днепр», старенький, но работающий как часы. До шоссе тридцать километров по лесной дороге – час езды, затем еще два по асфальту, и он будет на месте, в районном центре Ильино.

Глеб завел мотоцикл, сунул ружье в коляску так, чтобы при необходимости можно было быстро его извлечь. Прикрывать не стал – лишние мгновения. Уселся и уже отжал сцепление, когда вдруг слез с мотоцикла, взял в руки оружие, чтобы снова вернуться в дом. Нет, ему не пришла мысль, что он бросает живого Егорыча – после такого выжить невозможно.

Войдя, он приблизился к непонятному существу и от души ударил его ногой, держа ружье наготове. Вдруг оно еще живо и придет в себя, чтобы объявиться там, где его не ждут. Но нет, с тварью было кончено. И тогда Глеб внимательно рассмотрел монстра.

– Господи, вот же урод! – не выдержав, прошептал он, вздрогнув от отвращения.

Пятнистая кожа, от коричневого до желтовато-зеленого цвета, вся покрытая бородавками, гнойниковыми наростами, с редкими пучками волос. На коже было полно растяжек, некоторые из них лопнули, обнажив мясо… Создавалось впечатление, будто кожа не успевала расти вслед за телом. Глеб смотрел и все не мог понять, на что именно походил хищник. А в том, что это именно хищник, он не сомневался. Причем кровожадный и совсем не боящийся людей. Наоборот, покончив с псом, оба этих существа набросились на деда, предпочтя собачьей человеческую плоть. И хорошо, что было их всего две особи, иначе и сам он лежал бы уже где-нибудь неподалеку. Вернее, то, что от него к тому времени осталось бы. Но почему они разделились? Почему одна из тварей бросила жрать Егорыча и кинулась к нему? Лужок находится от дома довольно далеко, метрах в ста. Тварь привлекли звуки косы? Что-то еще?

Ровно тарахтел движок мотоцикла, и Чужинов выжимал из него все, что он мог дать.

Глеб давно уже ехал по шоссе с мелькающими пятнами свежих заплаток на асфальте. Райцентр должен был показаться с минуты на минуту. Странное дело: за все время пути его никто не обогнал, ни единой машины не попалось навстречу. Пусть и субботний вечер, когда движение не слишком оживленное, к тому же и дорога всего лишь районного значения – не федеральная трасса, и все же в чем причина? Когда наконец Ильино – небольшой городишко с неполными тридцатью тысячами жителей – показалось после поворота дороги, он затормозил так резко, что «Днепр» едва не завалился набок.

С пригорка, на котором остановился Глеб, хорошо просматривался пост ДПС у моста при въезде в городок. И пробка в десятка полтора машин, среди которых выделялась лежащая на боку огромная фура. Но дело было не в пробке: все увиденное никак не походило на обычный затор. И самое главное: сколько он ни всматривался, не увидел ни одного человека. Ни возле опасно накренившегося пазика, у которого вместо стекол зияли темные провалы, ни около других машин. Их вообще не было, людей.

Сам городок, вытянувшийся вдоль противоположного крутого берега Ильинки, просматривался плохо, только несколько столбов дыма поднимались почти вертикально вверх – безветрие. Такой дым бывает от недавно
Страница 7 из 22

зародившегося пожара, что тоже наводило на мысли. Где рев сирен пожарных машин? Он должен доноситься и сюда.

Глеб свернул на обочину, переехав кювет, загнал мотоцикл в кустарник. Подхватив ружье, устремился к вершине ближнего холма, откуда получится увидеть значительно больше. Он понимал: что-то не так. Единственное, что приходило ему в голову, – это как-то связано с тварями, убившими Егорыча и его собаку.

Почти плоская вершина холма заросла вековыми соснами, но видно с нее действительно было далеко. «Жаль, не догадался захватить с собой бинокль Егорыча или хотя бы что-то из оптики», – подумал Чужинов, когда за спиной раздался ровный мужской голос:

– Положи руки на затылок и медленно повернись ко мне.

«Этого еще не хватало. – Глеб едва не плюнул от злости. И как тут не разозлиться, когда застали врасплох. – Теряю навыки, теряю».

Человек, которого он увидел, выглядел лет на пятьдесят; он вполне бы сошел за грибника, ему только лукошка не хватало, если бы не пистолет в правой руке. Что особенно не понравилось Глебу – держал он его вполне профессионально, прижав локоть к боку. Поначалу Чужинов принял ствол за ПМ[10 - ПМ – пистолет Макарова.], но, взглянув пристальнее, признал в нем вальтер ПП[11 - Вальтер ПП – немецкий самозарядный пистолет, разработанный фирмой «Вальтер».]. Только калибр показался ему совсем уж несерьезно мелким.

– Ты чего, отец? Ты, главное, не нервничай, я мирный, – сказал он, протягивая обе ладони вперед, одновременно как бы невзначай делая шаг в сторону, где совсем рядом находилась сосна. Еще шаг, и она его прикроет, а там только и останется, что сорвать ружье с плеча.

Незнакомец улыбнулся:

– Ты вот что, сынок новоявленный, сними-ка ружье и приставь его к дереву, а сам отойди от него, да подальше.

Глеб, мгновение поразмыслив – мужик как будто бы вменяемый, непонятно только, чего это он так его встретил, – выполнил все указания.

– Так-то оно лучше будет. – «Грибник» сунул пистолет за пазуху. Затем на его лице промелькнуло что-то вроде легкого смущения. – Ты уж извини, что я так, не за себя, за внука беспокоюсь. Егор! – позвал он.

Из-за двух сросшихся сосен показался мальчишка лет десяти – двенадцати.

Глеб уже было открыл рот, чтобы спросить, знают ли они, что вообще происходит, но его опередили:

– Телефон есть?

Глеб кивнул, доставая из заднего кармана джинсов наладонник.

– Только связи нет, – сказал он, бегло взглянув на экран.

Незнакомец взял телефон и, размахнувшись, изо всех сил зашвырнул его далеко в сторону. Глеб даже охнуть не успел.

И снова мужик его опередил:

– Судя по всему, тебе уже «посчастливилось» встретиться с этими… – Тут он неопределенно пошевелил пальцами, будто подбирая наиболее подходящее слово.

Глеб кивнул: понятно, о ком идет речь.

– Так вот, не знаю как, но они чувствуют электричество, даже такое слабое, как в телефоне. Так что не жалей, вполне возможно, я тебе жизнь спас.

Глава 3

Макеевка

– Электричество чувствуют? – Глеб не удивился.

В мире полно животных, которые даже могут его генерировать. Электрические скаты, например, бьющие таким разрядом, что человеку мало не покажется. Или глубоководные рыбы-удильщики, в вечной темноте приманивающие свои жертвы на свет, исходящий с небольшого отростка на голове. Хотя нет, у них что-то там с химией связано. Но в Африке водится электрический сом, это уж точно. К тому же ученые утверждают, что некоторые животные распознают магнитные поля Земли, по которым и ориентируются. Так почему же тварям не чувствовать электричество, как тем же акулам?

Чудовища, сожравшие Егорыча и едва не его самого, явно не из реликтовых хищников, объявившихся вдруг в средней полосе. Не было в истории Земли ничего подобного. Уж это Глеб знал. Они вообще ни на что не похожи, больше всего напоминая результат генетических экспериментов безумных ученых. Но такое бывает только в фантастических фильмах. И никакими грибочками покойный Филатов ни сегодня с утра, ни накануне его не потчевал.

Глеб сделал шаг к дереву, взял ружье и повесил его на правое плечо стволом вниз. Тяжесть оружия подействовала успокаивающе, хотя, конечно, он предпочел бы что-нибудь посущественней.

– Электричество, – подтвердил незнакомец. – Хотя, возможно, я заблуждаюсь. Кстати, какие у вас часы?

– Часы не отдам, – попытался пошутить Глеб. И на всякий случай добавил: – Они механические.

Выезжая из усадьбы, он накинул на себя куртку, во внутреннем кармане которой лежали документы. Останови его с оружием, к тому же чужим, кстати заряженным, да еще и без документов, долго объяснять пришлось бы, что во всем виноваты какие-то монстры, которых, вполне возможно, никто, кроме него, и не видел. Глеб сдвинул пальцем рукав куртки, взглянул на циферблат: «Ого! Время-то уже под вечер». На циферблате был изображен двуглавый орел с зажатым в правой лапе мечом. Далеко не самые дешевые часы – подарок его командира, Кирилла Петровича Викентьева. Не плата за спасенную жизнь, нет. Вообще-то, Чужинову светил орден. Но кто мог знать, что все так обернется и вместо ордена ему замаячит срок. Викентьев помог, правда, остался Глеб и без ордена, и без надежд на то, чтобы связать свою дальнейшую жизнь с армией. При расставании Викентьев и вручил ему часы. И еще добавил:

– Извини, Чужинов, я сделал все, что мог.

– Я сам во всем виноват, товарищ майор, – ответил ему Глеб, подумав: «Но вернись все назад, ничего бы менять не стал»…

Глеб заметил любопытный взгляд, брошенный незнакомцем на его часы, но его больше интересовало другое:

– Почему вы решили, что именно на электричество? Кстати, меня зовут Глеб Чужинов.

– Андрей Владимирович Кошелев, – ответно представился тот. – И не так давно я имел самое непосредственное отношение… – Кошелев замолк и указал подбородком на левую руку Глеба, где на запястье под тканью одежды прятались часы.

Глеб кивнул: мол, понимаю, о чем речь.

– Что же касается этих существ, вынырнувших словно из ада, взгляните на ваш мотоцикл.

Чужинов посмотрел в ту сторону, где оставил «Днепр», и тут же рванул ружье с плеча: около мотоцикла сидела парочка. След, они могли учуять его след, который и приведет их на вершину холма.

– Не беспокойтесь, Глеб, судя по всему, их заинтересовала не машина и не ее водитель, а аккумулятор. Не находите?

И верно, застыв как изваяния, твари едва носом в него не воткнулись.

– Мы находимся здесь уже довольно давно, и все, что произошло там, – на этот раз Кошелев указал на «пробку» у поста ДПС, – случилось практически на наших глазах.

– А что именно случилось? – Глеб продолжал держать ружье наготове: заверения заверениями, но ошибаться могут все. Да и сам Кошелев придерживал левой рукой полу ветровки. И пистолет спрятал именно в левый внутренний карман. Причем грамотно: стволом вверх, а не как-нибудь иначе.

– Мы с Егором на противоположной стороне холма находились, когда у поста ДПС началась стрельба.

– Стрельба?

– Да. Из ПМ и АКСУ[12 - АКСУ (АКС74У) – автомат Калашникова складной укороченный.]. Из пистолета успели выстрелить всего три раза, а очередь из автомата была на весь магазин.
Страница 8 из 22

Патрульная машина, она и сейчас возле поста стоит. Ну а дальше началось. Крики, женский визг, мелькание этих отродий, их десятка два было, не меньше. После все закончилось. За сорок семь минут до того, как здесь появился ты.

– И что мы теперь будем делать, Андрей Владимирович? Ждать, пока сюда прибудут спасатели? – Хорошо, когда есть кто-то более опытный, кто может принять за тебя решение, каким бы оно ни было.

– А ты уверен, что они прибудут? – неожиданно зло спросил Кошелев.

– Не из Ильина, из области. – Явно в городке происходит что-то не то. И дыма все больше, скоро весь город затянет.

– Глеб, тебя ведь учили, что все всегда происходит по самому плохому сценарию.

Чужинов кивнул: да, именно так.

– Тогда почему ты уверен, что в областном центре все по-другому? Что там нет этих чудовищ? Что там их не в разы больше?

Теперь Чужинов покрутил головой отрицательно: такой уверенности у него нет. Но ведь в таком случае получается… Как не хочется в это верить.

– Но в одном ты прав: подождать стоит. Я очень хочу, чтобы все было иначе, я мечтаю об этом, молю всей душой. У тебя, кстати, в Ильине кто?

– Несколько знакомых. – Глебу показалось, что Кошелев вздохнул с облегчением.

«Чего это он? – подумал Чужинов. – Беспокоится, что я брошусь в город кого-то спасать и оставлю их? Но он не выглядит человеком, всю жизнь просидевшим в конторе, перекладывая бумаги из стопки в стопку. Да и не стар еще: лет пятьдесят – пятьдесят пять. И при оружии».

Кошелев полез рукой под ветровку, туда, где был пистолет. Глеб на всякий случай оглянулся по сторонам: может, он чего-то не видит.

«Сердце», – сообразил Чужинов, наблюдая за тем, как мужчина массирует грудь с левой стороны.

– Дед, ты бы таблетку выпил, – встревожился вдруг Егор, до этого выглядевший на удивление спокойным.

Кошелев послушно достал пузырек с таблетками и положил одну под язык.

– Сердце, – слабо улыбнувшись, подтвердил он. – Из-за него и комиссовали. Все к черту полетело.

Внук под руку подвел Андрея Владимировича к поваленному дереву и усадил на него. Глеб остался стоять на месте: отсюда хорошо просматривались подходы со стороны дороги и «пробка» у моста через реку.

«Отродья», как назвал их Кошелев, оставались у мотоцикла. Успокаивало то, что они не кружили вокруг, пытаясь взять след. Еще несколько были у моста. Ну хоть не два десятка, как рассказывал его новый знакомый.

К Глебу подошел мальчишка и потянул за рукав:

– Вас дед зовет.

«Судя по тому, что Егор остался, Кошелев хочет сообщить мне что-то наедине», – подумал Чужинов.

– Участвовали?

Глеб кивнул:

– Приходилось.

– Я так сразу и понял. Мы одной структуре принадлежали, но разговор не об этом.

Кошелев выглядел неважно: синеватые губы, прерывистое дыхание. И еще взгляд. Взгляд человека, который считает себя неполноценным. Когда-то Чужинову приходилось видеть такой у сослуживца, оставшегося без ноги выше колена. Отличный рукопашник, с легкостью сдававший все нормативы, и вдруг – инвалид.

– Глеб, я хочу попросить вас об одной услуге, – продолжил Кошелев.

Чужинов с готовностью кивнул: речь явно не пойдет о том, чтобы сбегать за пивом.

– Если со мной что-нибудь случится, обещайте, что присмотрите за Егором. Обещаете? – Кошелев даже за руку его схватил.

– Обещаю, Андрей Владимирович, – твердо ответил Глеб, глядя ему прямо в глаза.

Кошелев поморщился, снова потер грудь:

– Теперь относительно электричества. Выслушайте и судите сами…

– …Когда-то у меня в Макеевке кореш жил, во-он в том доме, что на отшибе стоит. Крыша у него еще синяя. – Атас указал ружьем, держа его за рукоять на вытянутой руке.

– Ты, боевик, поменьше стволом размахивай, еще пальнешь в кого-нибудь ненароком, – не удержался, чтобы не съязвить, Денис Войтов.

Они стояли на опушке березовой рощи. Макеевка выглядела заброшенной. На самом деле так оно и было: жители давным-давно отсюда ушли. Те, кто невероятным образом умудрился остаться живым.

«Господи, сколько бы людей смогли спастись и здесь, и во всем остальном мире, если бы им вовремя дали знать, что опасность заключается именно в электричестве. И как повезло мне самому», – подумал Глеб, рассматривая дальний край селения, где мелькнули силуэты тварей. Чужинов всегда поражался тому, что издалека они выглядят почти черными, а вот вблизи кажутся значительно светлее.

– Денис?

Войтов смотрел туда же через оптику «Винтореза».

– По ходу разведчики, Глеб.

Чужинов кивнул: сам такого же мнения. Эти, худые и прогонистые, точно разведчики: так их называют в отличие от других. Именно с ними Глебу и довелось впервые столкнуться на заимке у егеря Филатова. Будь они воинами, а те значительно крупнее, вряд ли бы ему тогда удалось с ними совладать. Разведчики (или, как называл их Атас, «шныри») рыскают везде, выискивая оставшихся в живых людей, именно по этой причине их так и прозвали. Ну а если разыщут и не могут справиться сами, то уходят, чтобы вернуться уже с воинами.

Существовал негласный закон – разведчиков обязательно уничтожать. Будь они в другой ситуации, Глеб нашел бы способ подманить этих тварей и расстрелять.

Зрение, слух и обоняние у них ничуть не лучше, чем у человека. Но у тварей есть и кое-что еще: то, что Глеб когда-то принял за набухшие гнойники на мордах, не что иное, как рецепторы, синапсы, улавливающие электричество. Вернее, не сами нарывы, а вылезающие из них белые жгутики, похожие на червей, которые к тому же еще и шевелятся. С их помощью твари электричество и улавливают. Причем так тонко, что даже небольшая движущаяся группа людей, облаченная в ткань, в составе которой преобладает синтетика, обнаруживается ими издалека. Что же тогда говорить об электрических приборах?

«Но на этот раз мы их трогать не будем». Чужинов взглянул на Полину, ведь именно она, вернее, ее безопасность стала основанием для такого его решения.

Макеевка расположилась на левом пологом, в отличие от правого, крутого, берегу, и река, вздувшаяся после затяжных дождей, подобралась к селению близко, затопив огороды.

Глеб еще раз обвел внимательным взглядом дальнюю окраину села: как будто бы твари скрылись из виду. Местность поднималась в гору и просматривалась хорошо.

– Макеевку пройдем по самому берегу. Лажев – замыкающим. И почаще назад оглядывайся.

– Толку-то с него, слепошарого, – зло прошептал Денис Войтов, но Атас сделал вид, что не услышал.

Шли молча, стараясь не шуметь, и лишь под ногами чавкала мокрая земля. Они уже поравнялись с селом, и лес, в который лежал их путь, показался им близким, когда послышалось:

– Глеб! Слева! – и вслед за этим грубое ругательство Семена, чего Чужинов, зная Поликарпова, никак от него не ожидал, да еще в присутствии девушки.

Поликарпов шел слева от него, опережая на шаг, и потому он первым заглянул за угол длинного сеновала с провалившейся крышей. Скачком Чужинов оказался рядом, чтобы увидеть, как на противоположном краю села из-за пригорка одна за другой появляются твари и их уже не меньше десятка. Глеб оглянулся по сторонам, оценивая ситуацию.

– За мной! – скомандовал он, бросаясь к ближайшему
Страница 9 из 22

дому, в котором дверь на чердак криво висела на одной петле.

Он на бегу снял автомат с предохранителя, готовый в любой момент увидеть, как из-за строения появляются твари. Дом оказался тот самый, с синей крышей, где, по уверениям Лажева, когда-то жил его друг. Сам Лажев метнулся в сторону, чтобы через пару мгновений показаться из-за сарая с лестницей в руках. Под ее тяжестью Кирилла повело в сторону, едва не завалив, но он устоял, ну а дальше ему помог Семен.

– Полина, первой, наверх! – Соблюдать тишину дальше не было смысла, и Глеб почти кричал: – По краям перекладин наступай, иначе сломаются!

Полина, в отличие от остальных, весит немного, но лестница долго пролежала на земле, а по ней предстояло подняться еще пятерым, и им тоже не мешало об этом напомнить. Одна из перекладин все же сломалась, под самим Глебом, когда он последним рванул вверх. Его успели подхватить за руки, выдернуть, и уже за спиной он услышал ружейный выстрел, а затем и короткую очередь на три патрона. Тут же рядом с ним упала лестница, и Глеб, перед тем как подняться на ноги, отодвинулся, потому что на ней осталась кровь одной из тварей.

– Ну что там? – Чужинов приблизился к проему.

– Спрятались, – буднично произнес Семен, держа автомат наготове. – Только одну и успел зацепить, но надежно.

– И я одну. – Лажев после пробежки хрипел. – Чуть ли не в пасть ей ствол загнал. – И он закашлялся.

– Спасибо, Кирилл, она бы меня точно успела цапнуть, – поблагодарил его Глеб, заодно похлопав между лопаток, помогая прокашляться.

Внизу действительно лежало два трупа. Других тварей видно не было, и это создавало огромные проблемы. Несмотря на все свое остервенение по отношению к людям, тварь, когда необходимо, гадина очень хитрая, все давно уже успели в этом убедиться. Если есть хоть малейшая возможность вцепиться в горло – она будет нестись прямо под пули, но в такой ситуации, которая сложилась сейчас, черта с два ее заставишь высунуться. Теперь они будут выжидать бесконечно долго и обязательно дождутся своего часа, когда люди, отчаявшись, попытаются прорваться, чтобы спастись бегством.

«Нарвались», – подумал Глеб.

С противоположного края чердака один за другим стукнули три выстрела из АПС, после чего послышался голос Войтова:

– И от меня тоже парочка. – Тут же раздался еще один хлопок. – Все, теперь точно две. – Денис нашел в досках фронтона щель, чтобы просунуть ствол «стечкина». – Атас, – обратился он к Лажеву, – ты бы спустился в дом, к своему другану и объяснил ему, что мы на его чердак вынужденно попали. Тебя твари не должны тронуть: вы одного роду-племени.

– Жаль, не ты вслед за Глебом по лестнице лез и я тебя с тварью не спутал, – не остался в долгу Лажев. – Ох я и засунул бы ствол в твою пасть, чтобы до самых кишков достать.

– Господи, да о чем вы?! – не выдержала Полина. – Возможно, нам здесь погибнуть придется, а вам все неймется. Глеб, скажи ты им, наконец!

– Говорю. Еще пара слов, и я прямо сейчас тебя с донесением к Викентьеву отправлю. Веришь мне, Войтов? – Внешне Чужинов выглядел спокойным, но внутри едва себя сдерживал.

– Все, все, Глеб. – Денис отгородился от него ладонями: с Чужака действительно станется.

– Ты бы, Денис, лучше спасибо ему сказал, – заговорил Поликарпов. – Если бы он лестницу не отыскал, вряд ли бы мы все здесь оказались, времени забраться не хватило бы.

Вместо ответа Войтов повернулся ко всем спиной и припал к щели, буркнув что-то себе под нос…

Глава 4

Часы на память

«…Его бы в больницу, вон лицо какое серое. А вдруг инфаркт? – Глеб в очередной раз взглянул на сидевшего на земле и опершегося спиной о ствол поваленного дерева Кошелева. – Чтобы уколы, капельницы и все остальное, что положено. Только куда?»

Ильино все больше заволакивало дымом, пожар разгорался.

«Ну не может же быть так, чтобы везде сразу? Должно же остаться место, где всего этого нет. Нужна машина, желательно внедорожник. – И Чужинов перевел взгляд на «пробку» у моста. – Например, вон тот японец вполне подойдет: видно же, что подготовлен явно не для понтов по городу. Да и оружие должно быть в патрульной машине». Насколько уверенней он бы себя чувствовал, пусть и с этим огрызком – АКСУ. Или пусть даже пара пээмов: стрелять сразу с двух рук навык имеется – в его родных войсках готовят на совесть.

Эти гадины, а что они? В конце концов, они не умеют снимать одним выстрелом в голову с дистанции, на которой противника невооруженным глазом даже не разглядишь. Или из засады в упор внезапной очередью. Их, этих гадин, и не видно, кстати. Даже та парочка, что возле «Днепра» была, куда-то испарилась.

Глеб прикидывал варианты подхода к мосту, а руки были заняты другим. Выбрасывателя у ружья не имелось, и потому он раз за разом переламывал ружье, разряжал его, стучал кистью с зажатыми в ней патронами по бедру, после чего снова вгонял их в стволы. Раз, другой, третий, десятый, двадцатый. Автоматизм за полчаса не наработаешь, но лишним не будет: глядишь, в нужный момент и без заминки обойдется, которая бывает ценою в жизнь.

«Если подогнать джип к подножию холма, а Кошелев с внуком будут меня уже там поджидать, тогда им только и останется, что в него вскочить. А потом, потом как карта ляжет: какими бы ни были быстрыми эти гадины, но за машиной им не угнаться. Медлить смысла нет – скоро стемнеет. Попросить пистолет у Кошелева? Вряд ли он его даст и правильно сделает».

– Как вы себя чувствуете, Андрей Владимирович? – обратился он к нему. Возможно, придется помочь ему спуститься с холма. Или на себе отнести.

– Мне уже лучше, Глеб. Только ты вот что: выбрось-ка все это из головы.

– Что именно, Андрей Владимирович?

– То, что задумал, Глеб. – Кошелев пошевелился, и лицо его болезненно скривилось. – Не стоит, поверь мне. Будь я в лучшем состоянии, можно было бы и попробовать, но не в одиночку.

– Но машина, Андрей Владимирович…

– Глеб, вот что я тебе скажу: все намного страшней, чем может показаться, успел я «налюбоваться» тем, что творилось там, внизу. Сейчас, отойду немного, и мы пешочком, пешочком… так будет надежнее, поверь.

Слова Кошелева прозвучали больше как просьба, нежели как увещевание.

– Хорошо, Андрей Владимирович, я останусь, – пожал плечами Глеб.

Понятно все: беспокоится Кошелев не за себя, практически беспомощного, и тем более не за него – за внука. Останься тот один, и что его ждет?

– Кто-то едет. – Егор выглядел на удивление спокойным, Глеб мальчишку даже зауважал.

Мальчишка не мог не слышать их разговор, а именно утверждение деда, что такое, как здесь, творится сейчас повсеместно. Но он не приставал к деду с бесконечными вопросами: «А с мамой ничего не случится?» – и тому подобное.

Звук мотора все приближался, и по нему было понятно, что из машины стараются выжать все. Наконец показалась и она сама – паркетник не из дешевых, черный, сверкающий лаком в тех местах, где его не запорошила дорожная пыль.

Джип остановился примерно на том месте, где Чужинов бросил мотоцикл. Выходить из машины никто не стал, наоборот, завизжали по асфальту шины, и она начала разворачиваться.
Страница 10 из 22

Она уже почти развернулась, когда из кустов облепихи, что росли на противоположной стороне дороги, молнией выскочила темная тень и бросилась к авто. Даже с холма, на котором они находились, было слышно, как со звоном разбилось дверное стекло.

Внутри джипа раздались испуганные крики, причем не одного человека, нескольких, один из них явно принадлежал женщине. Из кустов появлялись все новые тени, и вскоре машина стала очень похожа на те, которых так много было вокруг: с выбитыми окнами, с потеками крови по пыльным дверцам. Глеб вздрогнул: такое могло случиться и с ним, когда он остановил мотоцикл.

– Повезло тебе, Глеб, – услышал Чужинов голос Кошелева. – Тебе повезло, – повторил он. – Или, возможно, есть какая-то другая причина?

Другая причина? Мотоцикл тарахтел так, что его слышно издалека. Хотя… Уже на асфальте у «Днепра» сдох генератор: не привык мотоцикл к таким дальним вояжам, и сюда Глеб добирался на аккумуляторе. И если верно то, что утверждает Кошелев… Хотя, может быть, и действительно ему просто повезло.

Кошелев умер ночью. Возможно, его погубило то, что они перебрались на соседний холм, подальше от дороги и моста, и на этом настоял он сам. К подножию Андрей Владимирович шел еще своими ногами, опираясь на внука, но вверх по склону Чужинов практически нес его на себе.

На ночлег они расположились у раскидистой сосны. Когда-то очень давно дерево лишилось верхушки и потому выросло похожим на гигантский куст. Вторая половина ночи прошла в полудреме. Под утро его стало клонить в сон так, что веки, казалось, налились свинцом и закрывались сами собой.

– Ты бы вздремнул, Глеб, я уже выспался.

В сереющем рассвете лицо Кошелева выглядело особенно бледным, но голос как будто бы звучал бодро.

– Как вы, Андрей Владимирович?

– Нормально, Глеб, нормально, спи, разбужу.

Чужинов прижался спиной к стволу сосны, накинул капюшон толстовки на голову, сунул руки под мышки – куртку отдал Егору, ему нужнее. Под утро значительно посвежело, и все же спать хотелось до одури. Казалось бы, с чего уставать, но за день он вымотался так, что чувствовал себя как будто выжатым.

«Нервы, все нервы, больше всего всегда пугаешься неизвестного».

Поерзал, устраиваясь поудобнее, несколько раз положил руку на лежавшее рядом ружье, как бы примериваясь, и заснул.

То, что Кошелев умер, Глеб понял сразу, едва открыв глаза. Было уже светло, вовсю пели птицы, радуясь новому дню, встретить который Кошелеву не пришлось. Чужинов взглянул на Егора, завернувшегося в его куртку и свернувшегося калачиком.

«Пусть поспит, – подумал он. – Ничего изменить уже нельзя».

Он все же попытался прощупать пульс на виске, на шее, на запястье, – безрезультатно. Рука Кошелева, еще не закоченевшая, безвольно откинулась в сторону, когда он ее отпустил, задела Егора, и тот открыл глаза. Пока Глеб подбирал нужные слова, чтобы сообщить ему самое неприятное известие из всех, что только существуют, – известие о смерти близкого человека, мальчишка посмотрел на деда и понял все сам. Взглянул на Чужинова, и Глеб кивнул:

– Мужайся, Егор, – только и сказал он.

Глаза у мальчишки блеснули слезами, но он справился, сильно прикусив губу, и только шмыгнул носом.

Егор осторожно положил руку деда на грудь, погладил ее:

– Глеб, деда ведь мы не смогли бы спасти?

– Нет, – покачал головой Чужинов.

«Наверное, нет. И все же, вероятно, стоило рискнуть. Возможно, не прав он был, настаивая на том, что беда пришла для всех сразу, и где-нибудь совсем рядом все осталось по-прежнему. Или не совсем по-прежнему, но там люди, много людей, и среди них есть врачи».

Перед тем как положить в неглубокую могилу тело Кошелева, Глеб вынул из его карманов документы, пистолет и снял с руки часы. Протянул их Егору:

– Возьми, память о деде останется.

Тот взял, но надевать не стал, спрятав в карман джинсовой куртки.

– Попрощайся с дедом. – И Егор послушно присел рядом с телом Кошелева.

– Стрелять приходилось?

Егор кивнул:

– Да, из «марголина»[13 - «Марголин», пистолет Марголина – самозарядный малокалиберный пистолет для спортивной стрельбы.]. И еще из «макарова», но совсем немного.

– Отец тоже военный?

Егор снова кивнул:

– Майор.

– А Андрей Владимирович? – Глеб взглянул в сторону невысокой могилы, где в изголовье был воткнут наспех сооруженный крест.

– Генерал-майор.

«Вот они-то и воспитывали тебя мужчиной», – подумал Чужинов.

– Значит, так, смотри и слушай внимательно. У этого пистолета, в отличие от пээма, предохранитель снимается вверх. Видишь красную точку?

Перед тем как отдать вальтер мальчишке, Глеб внимательно его осмотрел, вынув обойму и сняв затвор. Пистолет оказался в превосходном состоянии. И еще, он не ошибался: калибр у пистолета действительно был мал, пять и шесть миллиметра, или двадцать второй. Словом, то, что называется «мелкашка». Патрон кольцевого воспламенения с безоболочечной пулей, больше всего подходящий для охоты на мелких грызунов. В детстве они с пацанами мастерили самоделки под такой патрон. Ничего сложного: две трубки, вложенная одна в другую, болт и резинка от велосипедной камеры. Его друг даже ладонь себе прострелил, слишком ненадежная конструкция.

Ну и позже приходилось иметь с такими патронами дело: со снайперской винтовкой, разработанной на основе биатлонной. Но она так, против собачек и людей, не защищенных бронежилетами, на дистанции тридцать – сорок метров. Собачкам, и не каким-то там дворовым цепным барбосам – специально обученным псам, его научили рвать пасть в самом прямом смысле этого слова. Именно пасть – наиболее уязвимое место. Вернее, не пасть – нижнюю челюсть. Но много ли это меняет? Вот только эти существа совсем не собаки, а у такого калибра при отличной баллистике останавливающее действие никакое. Увеличить его, конечно, можно путем нехитрых манипуляций с пулей, но вряд ли даже этого хватит.

– Дед рассказывал, такие когда-то были у британских коммандос, – сказал вдруг Егор, видя, как внимательно рассматривает Чужинов пистолет.

– Держи, – Глеб протянул ему собранный вальтер, – и не забудь, что предохранитель снимается вверх.

Он не представлял, что делать дальше и куда направиться. Чужинов знал только одно: теперь у него есть цель – этот мальчишка должен остаться жив, и все его дальнейшие планы приобретали хоть какую-то осмысленность…

– Во, еще одна тварина сдохла, – известил всех Семен Поликарпов, дежуривший у входа на чердак.

– Может, повезет, как тем? – Голос Кирилла Лажева звучал без особой уверенности.

– Вряд ли, чтобы они все вдруг сразу сдохли, единственный раз и слышал о подобном случае, – засомневался Поликарпов.

Каждый знал историю о том, как однажды немалая стая тварей, загнавшая несколько человек на крышу, вся передохла в течение нескольких часов прямо у них на глазах.

Мертвых тварей попадалось достаточно и раньше, но чтобы вот так, разом… Когда впервые начали обнаруживать трупы, причем в немалом количестве, люди воспрянули духом: глядишь, через какое-то время все хищники передохнут. Увы, надеждам сбыться было не суждено: отродий меньше не становилось.

Глеб
Страница 11 из 22

слышал множество версий произошедшего, и одна из них показалась ему наиболее правдоподобной, а именно: в течение жизни количество сердечных сокращений у живых существ примерно одинаково, что у воробья, что у слона, что у человека, разница только в частоте. У воробья она за тысячу, ни со слоном, ни с человеком не сравнить, соответственно, и срок жизни пичуги очень мал. У тварей пульс огромный, тот же воробей обзавидуется, но и живут они несравненно меньше птиц. Зато и регенерация бешеная, и плодовитость ужасающая. К тому же твари абсолютно нечувствительны к боли, и единственный способ борьбы с ними – убить или хотя бы обездвижить.

«Возможно, те твари и наплодились в одно время. Именно по этой причине все они тогда и передохли у людей на глазах», – предполагал рассказчик.

Дом, принадлежащий прежнему знакомцу Лажева, скорее всего давно уже мертвому, был небольшим – шесть на шесть метров, к тому же часть пространства занимала печная труба кирпичной кладки, и места на чердаке оставалось не так уж много. Хуже того, для теплоты был насыпан шлак, а от него и грязи, и пыли хватает.

– Замо?к, что ли, твой друган не мог сделать? – ворчал Семен.

– Какой замо?к? – Лажев уже наслушался, что у его друга руки не из того места растут и вообще что дом маленький, не кирпичный, не двухэтажный и не забранный по всем окнам толстыми решетками или бронежалюзи. Тогда оставалось бы только проделать в потолке люк.

– Чика терпеть решеток не мог, – поначалу попытался объяснить Кирилл, но потом плюнул.

– Такой замок: мешают глину с опилками, чтобы не растрескалась, и заливают сверху. Держит тепло не хуже, а такой грязи нет, – объяснил Поликарпов. – И где он только шлак в этом захолустье отыскал? – недоумевал Семен.

– В кочегарке. Она школу отапливала, клуб и сельсовет. И вообще: не нравится здесь, вали в соседний дом, он как раз кирпичный.

«Я тоже сомневаюсь, что эти твари передохнут, – думал Чужинов. – Вот в то, что сюда могут заявиться новые, верится гораздо больше. Значит, необходимо что-то предпринять. Только что?»

– Глеб, – отвлек его от размышлений голос Молинова, – взгляни. Видишь ее?

Чужинов кивнул: вижу.

– Как ты думаешь, сама не сдохнет?

– Нет, только если ты ей в этом поможешь, – улыбнулся он.

Через дыру в крыше были видны голова и часть туловища твари, и она явно не собиралась подыхать сама. Убивать тварь, которая вот-вот отдаст концы сама, – лишний перевод патронов, но эта, за которой они наблюдали, явно заслуживала пули.

Молинов перевел предохранитель на одиночные выстрелы, затем плавно потянул спусковой крючок. Тварь как подкошенная завалилась набок и даже дергаться не подумала.

– Сам дорабатывал? – поинтересовался Глеб.

– А чего там военного? – пожал плечами Молинов. – Конечно, сам.

Спуск у таров довольно тугой, но Эдуард положил на крючок самый кончик указательного пальца.

– Глеб, – это была уже Полина, – ничего придумать нельзя? Душно тут – ужас. Что к вечеру-то будет?

– «Придумать»? Можно, Полина, еще как можно. Хватит нам на чердаке загорать, нас поди заждались уже. Сделаем-ка мы вот что…

Глава 5

Приманка для тварей

К утру погода разгулялась, тучи развеялись, и солнце стало по-настоящему жарким. На чердаке стояла духота, и, несмотря на то что доски фронтона давно были выбиты, люди то и дело утирали с лица пот. Земля много дней впитывала влагу и теперь щедро отдавала ее в виде испарений. Крытая железом крыша накалилась, и до нее невозможно было дотронуться. Питьевая вода, несмотря на все попытки экономии, убывала с катастрофической быстротой.

Глеб смотрел на близкую реку Семеновскую, разлившуюся до небывалой ширины.

«В такую бы погоду да на море, – размечтался он. – Искупаться бы, за мидиями понырять, а вечером запечь их на костре, да под вино или пиво. И чтобы Марина была. Хорошая девушка, будь со мной все по-другому, о лучшей подруге и мечтать бы не приходилось».

Рассказывали ему: твари собираются во время шторма на берегу, когда там полно статического электричества. Самому же Глебу однажды доводилось наблюдать, как беснуются они во время грозы, когда воздух буквально им пропитан.

Он прислушался к себе – начинается. Извлек из кармашка разгрузки капсулу, лежавшую там отдельно. Он положил ее туда, когда еще все спали. Незаметно сунул в рот и запил водой из фляги. Теперь стоило немного подождать, подействует ли. От некоторых не было толку: то ли из-за того, что все они давно просрочены, то ли по какой-то другой причине. За последний месяц два раза так произошло. Когда их много – еще ничего, но когда они все в портсигар помещаются…

– Глеб, так что все же делать-то будем? – поинтересовался уже Поликарпов. – Деревню жечь?

С самого утра только и было разговоров, как избавиться от тварей. Сошлись на том, что нужно пробиваться к реке. Там, недалеко от берега, островок, и стоит попасть на него… Это на берегу твари быстры как молнии, но в воде медлительны, и перебить их будет несложно. Сколько их здесь, в Макеевке? Десятка два? Вполне по зубам. Но только в том случае, если оказаться на острове. Ну а пожар необходим для того, чтобы отпугнуть их подальше и появилось время добраться до острова.

«Все это так, – думал он. – Но слишком мокро вокруг, и, пока все просохнет, ждать придется долго. Оставим этот вариант на крайний случай и попробуем другой. Как будто бы спазмы, что всегда появляются в начале приступа, утихли – подействовала капсула, а значит, пока живем».

Отмахнулся от Семена – подожди немного, и обратился к Лажеву.

– Кирилл, а этот твой друган закадычный, – Чужинов топнул, указывая, какой именно, – он как вообще жил?

– Чика, то ли? Правильным пацаном он жил, – откликнулся тот. – А ты зачем спрашиваешь?

– Верю, что правильным, – улыбнулся Глеб. – Только меня другое интересует. С деньгами как у него было?

То, что домишко небольшой, еще ни о чем не говорит. Возможно, внутри хоромы хоромами.

– Да откуда у него деньги? – Атас даже скрывать не стал, что удивился. Затем съязвил: – Чужак, ну а бабки-то тебе зачем? От тварей откупиться хочешь? Барашка в бумажке им сунуть?

– Что-то вроде того, – кивнул Глеб. – Мебель у него какая была? На чем он спал?

– На чем все люди спят? На том и он, на кровати.

– Главное, что не на нарах. А диван у него был?

– У него все как у людей было: и кровати, и диваны, и телевизор. И даже книг полно. Решетки им подавай, нары. Тюрьма, что ли? – проворчал он. – Что, Чужак, решил диванчик сюда поднять? – хохотнул Лажев, довольный своей шуткой. – Что ты все загадками говоришь, объясни толком!

Все остальные с интересом прислушивались к разговору, не понимая его сути и ожидая объяснений.

Эта мысль пришла к Глебу, когда он увидел прислоненную к дому сетку от панцирной кровати. На совесть проржавевшую, но на вид все еще крепкую. Ну а мечты о море только дополнили ее. И еще предложение Дениса Войтова спустить вниз на веревке Атаса, чтобы подманить тварей.

– Ты не бойся, – хлопнул Войтов Лажева по плечу. – Мы тебя не за шею, за ноги спускать будем, как приманку. За шею смысла нет – тварь на обгаженную мертвечину
Страница 12 из 22

не клюнет. И выдернем вовремя – за один спуск всех не соберешь. Тем более я сам тебя вытаскивать буду.

Однажды Глеб смотрел телепрограмму, где за борт в кишащее акулами море спускали металлическую клетку с человеком в акваланге. Чтобы, так сказать, изучать хищниц в их естественной среде. Акулы, не проявляя особой агрессии, тыкались носами в клетку, но добраться до человека, конечно же, не могли.

Твари не акулы, и на это у него был весь расчет: собрать металлические сетки от кроватей и диванов, чтобы изготовить из них нечто вроде клетки и уже в ней спустить человека на землю. На веревке, естественно, чтобы в случае необходимости быстро поднять клетку наверх. Такая приманка, как отгороженный всего лишь тонкой проволокой человек, обязательно должна сработать. Ну не сможет тварь при всей своей ненависти к человеку устоять перед соблазном. Соберутся они перед клеткой, пытаясь добраться до того, что более всего им ненавистно. Возможно, соберутся не все, но проредить их удастся изрядно. Вполне вероятно, он заблуждается, и все же попытаться стоит, либо Глеб их совсем не знает.

– В общем, так, – приступил к объяснениям Чужинов, – для начала разбираем потолок. Наша цель состоит вот в чем…

Когда он закончил, некоторое время все молчали.

– А кто полезет в клетку? – поинтересовался помрачневший вдруг Кирилл Лажев.

– Я и полезу, идея-то моя, так кому же еще. – Глеб обратил внимание, как побледнела Полина.

«Ты за Молинова переживай, – мрачно усмехнулся он. – До меня-то тебе какое дело? Тут ведь и еще причина есть: стрелять в тварей придется в упор, крови будет достаточно, и не дай бог, она попадет кому-нибудь внутрь. Не факт, что он влипнет, как я, но в любом случае – мне-то что терять?»

– Лажев, мы с тобой будем разбирать крышу, желательно со стропилами. Опасаюсь, что, после того как мы достанем все, что нам необходимо, от потолка только балки и останутся. Так вот, чтобы не сидеть на них, как курам на насесте, необходимо застелить пол. Денис, ты наблюдатель, вдруг какая-нибудь любопытная особь высунется из-за шума. И не забудьте лица прикрыть – пыль до небес поднимется.

Все послушно полезли за балаклавами[14 - Балаклава, или лыжная маска – головной убор (вязаная шапка, шлем), закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз, рта или для овала лица. Фактически соединяет в себе шапку и маску-чулок.], и только Полина, покопавшись в рюкзаке, вынула ситцевый платок, украшенный по краям ярким цветочным орнаментом. Сложив его по диагонали, девушка приблизилась к Чужинову.

– Глеб, повернись, давай повяжу.

Вообще-то у него была своя балаклава, вязанная из толстых шерстяных ниток. Удобная вещь, многофункциональная, но сейчас, в духоте чердака, в ней будет некомфортно. И все же Глеб, перед тем как повернуться к Полине спиной, поинтересовался:

– А сама как? Да и жалко его, такой красивый. Во что он превратится? В тряпку, которую только и останется, что выкинуть.

– У меня еще есть, – жизнерадостно сообщила Полина. – Да и не жалко его для тебя. Поворачивайся.

Чужинов послушно повернулся и даже немного присел для удобства. Почувствовав прикосновение тугой груди девушки, он невольно взглянул на Молинова, к тому времени уже успевшего напялить балаклаву. Вообще-то Полина должна заботиться именно о нем. Но тот был занят: застегивал клапан на горловине рюкзака, чтобы внутрь его не попала пыль, которой вскоре будет очень много.

– Спасибо, Полина.

Девушка улыбнулась в ответ, достала второй платок, копию первого, после чего завязала на голове так, что остались видны только глаза.

– Ну что, клан ниндзя, за работу? – осмотрев всех, усмехнулся Чужинов.

– А откуда начинать? – поинтересовался Поликарпов.

– Со спальни, наверное. Кирилл, где тут спальня расположена?

Тот на некоторое время застыл на месте, вспоминая, затем прошел в один из углов чердака:

– Здесь. – Немного подумав, добавил: – Точно здесь.

– Вот отсюда и начинайте. И вот еще что, Семен: если попадется что-нибудь для приманки, постарайтесь поднять тоже.

Поликарпов кивнул: постараюсь.

Глеб с сомнением посмотрел на сооруженную ими конструкцию, висевшую снаружи на краю того, что раньше называлось потолком. Затем взглянул на вечереющее солнце. Его хорошо было видно теперь, когда от крыши мало что осталось. Откладывать смысла нет – до наступления темноты осталось не так много, иначе придется ждать до утра.

– Если никто не заявится, не забудьте вытащить наверх, – пошутил он. – Ну и в меня постарайтесь не попасть. Кирилл… – многозначительно взглянул он на Лажева.

– Чужак, да понимаю я, что не Робин Гуд. Если только в стороне кто-то из тварей окажется.

«Тут ведь дело не только в том, что стрелок ты никудышный, к тому же и со зрением проблемы. Разлет картечи из твоего недоразумения о-го-го!»

– Ты мне лучше свой плащ дай.

И Лажев с готовностью его протянул.

«Крови, если все получится, будет много, а его дождевик – сплошная резина, так что отмыть его будет значительно проще», – думал он, напяливая чужую одежду и накидывая капюшон.

Плащ, сидевший на Лажеве как на вешалке, оказался ему тесен в плечах, а рукава едва достигали запястий.

– Глеб, возьми. – Денис протянул ему свой «стечкин». – И пару магазинов к нему. Все же шестьдесят патронов – это сила.

– Без надобности, – отмахнулся тот. – В клетке особо не развернешься. Специально, что ли, узкую сделали?

– Благо хоть на такую хватило. – Семен взглянул на него как-то непонятно. – Зато надежно получилось: там, где наружу, – почти везде в два слоя.

– Будем надеяться, что надежно, – пробормотал Чужинов, усаживаясь на самый край чердака и спуская ноги в клетку.

– Это тебе точно может пригодиться. – У Эдуарда на ладони металлом блестел мультитул[15 - Мультитул, мультиинструмент – многофункциональный инструмент, обычно в виде складных пассатижей с полыми ручками, в которых спрятаны дополнительные инструменты.].

– А вот за него спасибо. – Глеб взял у Молинова инструмент и спрятал его под плащом.

В мультитуле, помимо всего прочего, есть и кусачки, и они действительно могут понадобиться: то, что можно было назвать клеткой лишь с большой натяжкой, – настолько уродливо выглядело сооружение, – сплошь было скреплено проволокой. И не зубами же их перекусывать в случае необходимости?

У Молинова вообще вся амуниция такая, что остается позавидовать. Новенькая, причем все, что есть лучшего, и кто его только так экипировал? Один тактический нож чего стоит.

– Ладно, с богом! – Глеб протиснулся сквозь узкую щель. – Закрывайте.

Сверху легла решетка, бывшая когда-то радиатором на холодильнике, и Семен, перед тем как прикрутить ее проволокой, взглянул на Чужинова:

– Может, не стоит? Вдруг из клетки придется быстро выбираться? Вход узкий, тварь в него точно не пролезет. И достать не сможет, если присесть.

– Давай, Сёма, давай, – откликнулся Глеб. – Так будет надежнее.

Вскоре клетка с приманкой опустилась на землю. Оставалось только ждать.

«Сработает, не сработает?» – размышлял Чужинов, оглядываясь по сторонам.

Все, что он знал о тварях, говорило,
Страница 13 из 22

что они клюнут, но сомнения все же оставались: от них его отгораживала металлическая решетка. Они не могут ее не видеть и купятся ли на такую бесхитростную уловку? Хватит ли у них ненависти к человеку, чтобы кинуться на него в попытке достать? Возможно, стоило действовать проще: спуститься на веревке, тогда бы точно они не смогли преодолеть соблазн. Конечно, риску было бы несоизмеримо больше: эти гадины иной раз появляются буквально из ниоткуда, и его попросту могли бы не успеть выдернуть наверх. Например, вон в тех вымахавших почти по грудь человеку зарослях лопуха вполне могла затаиться гадина, прокравшаяся туда еще ночной порой и терпеливо дожидавшаяся своего счастливого шанса.

Под ногой хрустнуло, и Глеб посмотрел вниз. Как же он мог забыть, что сам и попросил Семена бросить в клетку то, что когда-то содержало электричество или работало от него. В том, что хрустнуло, он узнал умножитель от электронно-лучевой трубки. Практически все дно было ими усеяно. Рядом валялись электромотор от пылесоса, какой-то блок питания, паяльник, батарейки и тому подобный хлам. Глеб взял одну батарейку, пальчиковую, – так их называли, пока весь мир еще не рухнул. Мысль о том, что его затея сработает, сейчас показалась бредовой.

«Помять, что ли, хорошенько? – усмехнулся он, крутя батарейку в пальцах. – Когда-то такое нехитрое действие помогало извлечь те крохи заряда, что в них оставались после разрядки».

Чужинов разжал пальцы, батарейка со стуком приземлилась на фен, что удивительно – с насадкой, и в этот момент сверху раздался испуганный вскрик Полины. Он невольно вскинул голову и замер: вынырнув откуда-то из-за длинного строения, по виду напоминавшего коровник, на него мчались твари, много тварей, значительно больше, чем они рассчитывали.

Клетка вдруг показались таким ненадежным укрытием, что Глеб застонал сквозь до боли сжатые зубы. Он с надеждой взглянул вверх на Поликарпова с Войтовым. Веревка дернулась, клетка вздрогнула, и вдруг откуда-то сбоку возник стремительный силуэт, заставивший его отшатнуться. Тварь прыжком оказалась на клетке, и толщиной в четыре пальца канат был перекушен так мгновенно, как будто по туго натянутой нитке полоснули опасной бритвой.

Клетка завалилась набок, и Глеб, прижав обе ладони к лицу, упал ничком, скрючившись в три погибели и принимая позу эмбриона. Глаза, главное – сберечь глаза. Видел он глаза тех, кому в них попала кровь тварей, и больше всего они походили на глаза вареной рыбы.

Где-то там, наверху, стояла такая пальба, что ему едва удавалось разобрать каждого стрелка.

Семен, изменив обычной своей выдержке, лупил из АК-12 с отсечкой в три выстрела. Денис, опустошив «Винторез», а у него все магазины на двадцать патронов, переключился на «стечкина». Молинов вначале стрелял короткими очередями, а затем дал длинную, явно на весь остаток магазина. А вот и его родной АК. Не иначе Семен, чтобы не терять время на перезарядку, ухватился за него. Калибр у них одинаковый, но свой автомат Глеб узнал сразу. У Полины, вероятно, тряслись руки, потому что промежуток между двумя магазинами из ее «Беретты» получился куда больше, чем необходимо на перезарядку. У нее М-9, под мощный парабеллумовский патрон, хороший пистолет, удобный со всех сторон. Но, вероятно, от волнения она не смогла сразу попасть магазином в рукоять. Когда бабахал дробовик Лажева, Глеб невольно напрягался, ожидая, что вот-вот в него угодит какая-нибудь шальная картечина. Клетку трясло, он слышал совсем близко шумное, хриплое дыхание тварей, и только. Да и откуда взяться визгу или вою, если они вообще не могут звуков издавать: как рассказывали сведущие люди, устройство гортани не позволяет.

Бешеная пальба наконец начала стихать, раздалось несколько одиночных выстрелов, наступила полная тишина, но Глеб продолжал лежать не шевелясь.

– Чужак, ты там живой? – Узнал он по голосу Лажева.

– Глеб, ты как? – Это был уже Семен.

– Живой, живой, – откликнулся Чужинов. – Клетку стоймя поставьте, боюсь в крови выпачкаться.

– Да ты и так как будто в ней выкупался. – Судя по звукам, Кирилл перезаряжал ружье.

– Ствол в сторону убери. – Реплика Дениса Войтова явно предназначалась Лажеву. – Пальнешь еще ненароком.

Клетку наконец поставили стоймя, она поползла вверх, но Глеб по-прежнему не отрывал ладоней от лица. Таким его и извлекли из нее, после чего послышался удар его «убежища» о землю.

– Точно она больше не пригодится? – с сомнением в голосе поинтересовался он.

– Точно, Глеб, точно, – заверил его Поликарпов. – Сейчас сам все увидишь.

Дождевик с Чужинова сняли, разрезав ткань. На голову ему полилась вода, затем он почувствовал, как кто-то тянет его за руки, отрывая их от лица. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой Полину с полотенцем наготове.

– Ты герой, Глеб, – тихо произнесла она, вытирая ему лицо.

Чужинов хмыкнул: много ли геройства пролежать без движения в металлической клетке, боясь, что в него угодят свои или дотянется какая-нибудь тварь? Забрал полотенце и повернулся, чтобы посмотреть на землю. Картина впечатлила его настолько, что он едва не присвистнул от изумления: ну ничего себе! Все пространство перед домом оказалось завалено трупами тварей.

– Сколько их тут, никто не считал?

– Сорок девять, Глеб, ни одна не ушла.

Молинов смотрел вглубь Макеевки, положив ладонь на рукоять автомата. Вот чего не отнять у «булок» – булл-папов, так это их отличной развесовки: в маневренном бою то, что доктор прописал. Пожалуй, Глеб не отказался бы от такого, будь у него калибр побольше: не чувствующих боли тварей валить надо намертво, болевого шока от них не дождешься, так что его АК в этом смысле предпочтительней.

– Славно поработали, теперь уходим как можно скорее от греха подальше – такой шум здесь подняли.

Если и осталось несколько тварей, не бросившихся вместе со всеми, что очень сомнительно, теперь справиться с ними будет легко.

– А тебе, Кирилл, отдельное спасибо за то, что ни разу в меня не угодил.

– Да ладно тебе, Чужак. Ты бы видел, как я одну тварь прямо на лету снес, сам от себя не ожидал, – весело откликнулся Лажев, понимая, что Глеб шутит. – Плащ только жалко…

Глава 6

На теплоходе музыка играет…

Чужинов искоса взглянул на Егора. Понятно, пацан устал, они километров пятнадцать отмахать успели. Но держится, лишь лицом окаменел. Из-за деда.

– Егор, а где вы живете? Родители твои где?

– В Москве.

«До Первопрестольной около четырехсот километров. В сущности, расстояние мизерное, – размышлял Глеб. – Доставить туда мальчонку, отдать в руки родителей, а уже потом все остальное».

Они устроили привал в заросшей осинником низине у весело журчащего ручейка.

– Потерпи, Егор. До шоссе не так много осталось. Поймаем попутку, доедем до вокзала, а там на электричке с одной пересадкой до Москвы и доберемся.

«Интересно, там уже в курсе того, что произошло в Ильине?»

Чужинов до сих пор гнал от себя мысль: то, что случилось в захолустном городке, произошло повсеместно. В подобное попросту не хотелось верить. И все же он решил обогнуть его по широкой дуге, чтобы выйти
Страница 14 из 22

на оживленное шоссе, ведущее к областному центру. Осторожность не помешает: всю ночь он наблюдал, как ширится над Ильином зарево набирающего силу пожара. И по-прежнему в нем не было слышно ни воя пожарок, ни стрекота винтов вертолетов МЧС, ни звуков моторов любой другой техники. Вообще ничего не слышно, как будто Ильино бросили наедине с его бедой.

– Хорошо, Глеб, – безучастно ответил мальчишка.

Глеб снова взглянул на него и уже потянулся, чтобы погладить по голове, но отдернул руку: неясно, как тот отреагирует. Может случиться и так, что Егора прорвет и польются слезы, которые он так долго сдерживал. Тогда утешать придется, но как? Чужинова научили многому, вбив навыки на всю оставшуюся жизнь, но ничего подходящего среди них не имелось.

– Отдохнул? – Дождавшись кивка, добавил: – Попей на дорогу, набрать не во что.

Егор послушно подошел к ручью и начал пить, зачерпывая воду ладонью.

– Пошли? – И снова мальчишка лишь кивнул, ни слова не произнеся в ответ.

– Стоп! – Чужинов выкинул в сторону руку так резко, что Егор наткнулся на нее, как на шлагбаум. – Замри.

Шоссе показалось в просвете между деревьями уже давно, но они долго шли вдоль опушки березовой рощи, пока наконец не оказались на этой возвышенности. Глядя на серое от усталости лицо мальчишки, Глеб подумал даже, что перестраховывается. Но нет, все он сделал правильно, и ему хватило одного взгляда, чтобы убедиться в своей правоте.

– Что там, Глеб? – Егор воспользовался первой же возможностью, чтобы без сил свалиться на траву.

– Ничего хорошего, Егор, ничего хорошего. Пойдем отсюда и постарайся не шуметь.

– Там тоже есть эти твари?

– Как ты их назвал? «Твари»? – От Егора Чужинов впервые и услышал слово «тварь» в отношении этих существ. Позже выяснилось, что так их назовут повсеместно. – Да, Егор, есть. По крайней мере они там были.

С возвышенности, на которой они находились, хорошо просматривалась лента шоссе и автобусная остановка на противоположной стороне, установленная на дороге, ведущей в дачный поселок. Обычная остановка, из бетонных плит, «украшенная» примитивным граффити и надписями не совсем приличного содержания. Недалеко отсюда расположен город, названный в честь советского физика-атомщика. Он тоже не гигант, но в сравнении с Ильином едва ли не мегаполис. Еще издали Чужинов обратил внимание, что совсем не слышно звука моторов несущихся по шоссе машин.

То, что он видел сейчас, объяснило сразу все: возле остановки стоял автобус, старенький ЛАЗ. И выглядел он в точности таким же, как и те, которые Глеб наблюдал у моста при въезде в Ильино: без стекол, с распахнутыми дверьми и выбитыми окнами. На неровных бортах автобуса и рядом с ним на асфальте хватало пятен и потеков. Это не могло быть не чем иным, как кровью.

Некоторое время они шли вверх по течению мелкого ручья, вспугивая стайки мальков. Глеб тогда еще не знал, что нюх у тварей ничуть не лучше человеческого, и решил таким образом спрятать следы. Наконец ручей вывел их к небольшому озерцу, и им поневоле пришлось выйти на берег.

Егор сразу же рухнул на землю:

– Глеб, давай отдохнем, я больше не могу.

– Конечно, отдохнем, Егор. Ты ноги закинь на эту кочку, пусть от них кровь отхлынет. Если хочешь, вздремни, я покараулю.

«Мальчишка устал, устал до такой степени, после которой наступает полнейшая апатия ко всему происходящему вокруг. Даже к собственной жизни и смерти, и это применимо ко всем, кто бы ни был и какой бы подготовкой ни обладал. Пусть отдохнет», – думал Глеб, пытаясь сообразить, что же им делать дальше. Неужели Кошелев был прав и беда пришла сразу для всех? Знать бы наверняка и действовать уже от этого.

– Глеб, а как ты думаешь, там, – Егор неопределенно махнул рукой, – тоже такое происходит, как здесь?

– Не знаю, Егор, – честно признался Чужинов. – Очень не хочется в это верить. Но ты же сам слышал, что сказал твой дедушка: исходить всегда необходимо из самого плохого варианта.

Егор открыл рот, собираясь спросить что-то еще, когда Чужинов шепнул:

– Тихо! Замри! – И следом: – Дай-ка мне твой пистолет. Только постарайся не делать резких движений.

Мальчишка заметно напрягся и протянул ему оружие. Причем не стволом вперед, даже замечание ему делать не пришлось. Глеб осторожно выпрямился, вытянул вперед руку с пистолетом, подставив ладонь другой под рукоять, прицелился. Выстрел прозвучал негромко, как будто переломился под ногой толстый сухой сук. Подхватив ружье, Чужинов отошел куда-то в сторону и вскоре вернулся, держа за уши зайца.

– Вот нам и обед сам в руки пришел. Зайчатину пробовал?

Егор кивнул:

– Пробовал. Дед охотник… был.

Не зная, что сказать, Глеб потрепал его по волосам.

У него самого родственников почти не было. Лишь бабушка, которая его и растила. И которую, вернувшись из армии, он уже не застал. Всего-то нескольких дней и не хватило.

По большей части Чужинов и попал-то, куда попал, именно потому, что был круглым сиротой. Там, где он служил, таких, как он, было большинство, если не все.

– Ровно через четырнадцать дней каждый из вас должен оказаться в славном городе Владивостоке. – Перед коротким строем прохаживался человек в камуфляже без всяких знаков различия. – Опоздавшие хоть на день пойдут дослуживать в один из тех замечательных родов войск, коими наша армия полна. На ваш выбор, – подсластил он пилюлю.

Добраться, каждому самостоятельно, предстояло на противоположный край необъятной родины. Без денег, без документов, а ради стимуляции умственных процессов, как выразился тот же самый инструктор, все они были объявлены в федеральный розыск. Хотя относительно последнего, возможно, он и пошутил. Что, впрочем, далеко не факт.

– Грош вам цена, если вы в родной стране в мирной обстановке не сможете туда добраться. И повторяю: чтобы никаких жертв, а там хоть «боинги» угоняйте, если ума хватит.

Они же стояли и ухмылялись: после того, что уже пришлось испытать, задача казалась им увеселительной прогулкой.

Им всем хватило ума явиться вовремя по указанным адресам. И сколько потом было рассказов, в основном забавных. Знакомств, как правило, приятных. Потому что красивых девушек в родной стране ровно столько же, сколько во всех остальных, вместе взятых. Вернувшись, все они единодушно сошлись во мнении: несмотря ни на что, получился отличный двухнедельный отпуск.

– Вкусно? – Глеб наблюдал за тем, как Егор за обе щеки уплетает запеченного на вертеле зайца.

Костры Чужинов умел разводить всяческие, научили: от сложенного особенным образом эвенкийского, когда спокойно можно выспаться на открытом воздухе в пятидесятиградусный мороз, до совсем уж специфического, который и костром-то назвать нельзя, из туго скрученных тряпок, дающих возможность вскипятить кружку воды, когда ничего более подходящего под рукой нет. Но сейчас подошел другой – который давал мало дыма и много жара.

Они расположились у дерева, вполне подходящего для того, чтобы успеть на него взобраться в случае внезапной опасности. Пока заяц запекался, Егор успел немного поспать и проснулся сам, от аромата жарившегося мяса.

– Угу, –
Страница 15 из 22

буркнул он набитым ртом и тут же вгрызся в половинку тушки так, что только хруст раздался. – Соли бы еще.

– Уголек возьми, – посоветовал ему Глеб, подумал, отломил от своей доли почти половину и положил перед мальчиком на лист лопуха. – Не торопись, жуй хорошенько.

Егор только промычал что-то в ответ: до разговоров ли тут, когда не ел почти сутки?

– Что будем делать теперь? – Парень, если и не повеселел, то явно приободрился. Как же: еда и сон – неплохие лекарства против стрессов, если не самые лучшие.

– Потерпи, воду пока не пей.

Зайчишка попался молоденький, явно последнего помета, мясо нежное, и жирка на нем хватало. Так что если попить некипяченой воды, может случиться казус, а это сейчас ни к чему. Хотя воду вскипятить не проблема: вокруг полно берез, и если с одной из них содрать подходящий по размеру кусок бересты… Но особой необходимости нет, так что лучше все же потерпеть.

Глеб взглянул на часы, затем на небо. Время почти пять, и там, в небесах, должен пролетать самолет какой-то скандинавской авиалинии, направляющийся в Москву. Но нет его, как не увидел он за весь день ни других самолетов, ни оставшихся после них инверсионных следов. И ночью не было видно их бортовых огней. Неужели и вправду все так печально?

Егор продолжал смотреть вопросительно. Ну а что он мог ему ответить? Самому бы кто-нибудь подсказал. Понятно одно: пока все окончательно не выяснится, в большие города соваться не стоит. И все же неплохо бы встретить кого-нибудь из людей. Вместе и веселее, и, глядишь, ночью удастся выспаться.

– Есть у меня одна мысль, Егор, пойдем.

Южнее протекает река Торопь. Не сказать, что гордость России, но и не воробью по колено. Наверное, стоит до нее дойти, а там уже вверх по течению или вниз. Глядишь, и люди встретятся, селений на ее берегах тьма. Возможно, в них спокойно и люди лишь встревожены слухами. Может быть, и связь давно уже восстановлена… Но как тут проверишь?

Палатки на берегу Торопи Глеб увидел издалека. Яркие, оранжевого цвета, количеством три штуки. А также синий тент с расположенным под ним складным столом и стульями. Река в этом месте разливалась широким плесом. Узкая полоска песка вдоль берега плавно переходила в луг, судя по всему заливной.

«Неплохое местечко, чтобы провести выходные на природе, – думал Глеб, разглядывая стоянку. – Три парня и четыре девушки, ведут себя спокойно. Либо еще не знают ничего, либо все уже закончилось. Хотя в последнем случае вряд ли бы они остались: вдруг сюда нагрянет одно из тех существ, что Егор назвал тварью».

Они вышли из-за деревьев и неспешно направились к лагерю. Их заметили сразу же. Было видно, как один из парней, взглянув в сторону Чужинова с Егором, обратился к остальным и даже рукой на них показал.

«Грамотно лагерь разбит, – отметил Глеб. – И палатки хорошо поставлены, и очаг сложен неплохой. А еще они молодцы: мусора нигде не видно, и только в стороне, возле росшего у самого обреза воды тальника, большой пластиковый пакет. Явно с собой хотят забрать. Только на чем его вывозить? Не видно ни лодки у берега, ни машины. Надо же, как много вещей, работающих от электричества даже здесь, когда они, казалось бы, остались наедине с природой. Тех вещей, которые прочно вросли в нашу жизнь и без которых мы себя уже не мыслим», – поразился Чужинов, когда они с Егором приблизились к стоянке.

Под тентом над столом висел фонарь. На самом столике видеокамера и рядом с ней розовая зажигалка с пьезоэлементом. Компактная газовая плита, запал у нее тоже от электричества. Безопасная бритва с вставляемым в ручку элементом питания, брошенная кем-то поверх рюкзака рядом с зеркальцем и гелем для бритья. Отличная вещь, кстати, Глеб сам такой пользовался. Через распахнутый полог палатки виден лежащий на надувном матрасе ридер. И это только на первый взгляд.

– Привет, – обратился Глеб сразу ко всем.

Судя по беззаботным лицам, в компании еще ни о чем не знали. Вернее, не такие уж они были и беззаботные, лица, и все же не такие, какими должны были быть.

Девчонки дружно ему улыбнулись. Затем одна, темноволосая, симпатичная, в топике и очень-очень идущих ей шортиках из донельзя обрезанных джинсов, что-то сказала другой, в больших на пол-лица солнцезащитных очках и весьма откровенном купальнике, и обе они захихикали. Парни только кивнули, и теперь глазели на ружье, висевшее у Глеба на плече.

Та из девушек, на которую он сразу обратил внимание, подошла к Глебу сама.

– А вы не лесник? – поинтересовалась она, глядя на него карими глазами, и наигранно наивно хлопнула несколько раз длинными пушистыми ресницами. – Если да, то мы бережем природу, мать нашу. – После чего, не удержавшись, ткнула пальцем в бицепс правой руки Чужинова, которой он держался за ремень ружья. Еще по дороге ему пришлось скинуть с себя и куртку, и толстовку, оставшись в одной майке-тельнике, – жарко. Ну а с бицепсами Глебу повезло от природы. Нет, конечно, ему пришлось упорно трудиться. Везение же заключалось в том, что иной раз даже профессиональные бодибилдеры, работающие с огромными весами и живущие на призовые деньги, вынуждены прибегать к пластическим операциям, вставляя имплантаты или прибегая к инъекциям синтола[16 - Синтол – препарат, способствующий локальному увеличению объема мышцы в месте инъекции.]. Становиться профессионалом Глеб не собирался, хотя в тренажерке занимался много и охотно. Каждый мало-мальски образованный человек знает: чем сильнее мускул, тем быстрее по нему пробегает нервный импульс и главное – их, мышцы, не закрепостить. Известно ему было и то, что бицепс считается самым сексуальным мускулом, и даже иногда этим пользовался. Правда, не так, как один его хороший знакомый. Тот, даже сидя в кафе или клубе с девушками и беря любую мелочь со стола, обязательно напрягал руку. Вспомнив о нем, Глеб усмехнулся, хотя сейчас было совсем не до этого.

– Нет, красавица, я не лесник.

– Жаль, – делано огорченно вздохнула девушка. – Всю жизнь мечтала с таким, как вы, лесником познакомиться. Тогда, может быть, знаете, почему связь пропала?

Она улыбнулась, и Глеб, как бы ему ни хотелось оставаться серьезным, поневоле улыбнулся тоже.

«Красивая у нее улыбка. А фигурка-то какая!» – подумал он, отыскивая взглядом одного из парней, того, кто заметил их с Егором первым. Судя по всему, именно он обладал самым большим авторитетом в этой компании. Чужинов подошел к нему и протянул руку:

– Глеб.

– Олег, – представился тот.

Рукопожатие у него оказалось крепким, впрочем, и сам он с виду производил такое же впечатление. Видно, что о «железе» парень знает не понаслышке.

«Ему бы еще над «крыльями» поработать не помешало», – подумал Глеб.

– Давай отойдем, разговор серьезный, – предложил он.

Олег кивнул: нет проблем.

– Егор! Присмотри. – И Чужинов движением головы указал в сторону леса.

– Хорошо, Глеб, – донесся голос мальчишки, окруженного девушками, о чем-то его расспрашивающими.

Олег выглядел его сверстником.

– Служил? – поинтересовался Чужинов.

– Не доводилось.

Взгляд Олега ему понравился. Не то чтобы он стал каким-то извиняющимся.
Страница 16 из 22

Но по крайней мере в нем не было: «Какая армия, ты че, братан? В ней сейчас одни лошары служат».

– Ну так что ты хотел? Спросить, как ее зовут? Настя, – улыбнулся вдруг новый знакомый Чужинова. – Я тебе даже больше скажу: парня у нее сейчас нет. И судя по всему, ты ей понравился: первый раз ее такой вижу, обычно она намного скромнее себя ведет.

– Нет, Олег, не о ней разговор. Хотя чего греха таить: она из тех, про которых говорят – девушка с обложки. Тут другое: в мире случилось что-то очень страшное.

Парень сразу посерьезнел:

– То-то я смотрю, Андрюхи нет. Он уже несколько часов как за нами должен был приехать. И связь со вчерашнего дня пропала, хотя мы на этом месте не первый раз отдыхаем. Да и лодок обычно на реке уйма, а тут как будто в прошлое провалились – кругом ни души. А сам-то ты в курсе, что именно произошло?

– Не до конца, Олег. Знаю только одно: все, что работает от электричества, необходимо выбросить как можно быстрее: телефоны, часы, если они работают от батареек, фонарики и так далее. Желательно в реку и поглубже.

Взгляд Олега мгновенно изменился. Парень хмыкнул, после чего громко сообщил своим:

– Этот чувак требует, чтобы мы все свои девайсы в речку выбросили, иначе нам труба.

– Настя, – обратился он к девушке, – ну-ка быстро выброси свой Vertu в воду. Павлу Андреевичу потом объяснишь: «Папа, от смерти верной спасалась, по-другому нельзя было». – Смех Олега звучал издевательски.

Отсмеявшись, он снова повернулся к Чужинову:

– Надеюсь, ты нас не будешь заставлять под ружьем? А вообще, дружище, пойдем пивасика дернем, я тебя с Настькой познакомлю, глядишь, и отпустит. Смотри, какая красавица и характер у нее совсем не стервозный. Не желаешь? Ну как знаешь, бро. – Олег повернулся к Чужинову спиной и нарочито небрежной походкой направился к своим.

Глеб даже зубами заскрипел: ситуация абсурднейшая. Призвать на помощь Егора, чтобы он рассказал им все, что видел и знает? Не поверят двенадцатилетнему пацану, как не поверили ему. Да и сам он что, поверил бы? Плюнуть, бросить им – сами виноваты, – попросить харчей и уйти? Продуктов дадут охотно: скоро должен прибыть неведомый ему Андрюха, забрать их и увезти в город. А там им останется принять ванну, посмотреть на ночь телевизор или заглянуть в интернет и лечь спать. Ведь для них все остается по-прежнему, и нет в мире ничего такого, что бы заставило их расстаться с тем, без чего жизнь уже немыслима. Как без той же мобилы. Подчинить их силой? С тремя он справится без ружья, пусть и придется действовать жестко. Но кто бы ему самому придал уверенности в том, что мир действительно рухнул? И как поведут себя девушки? Уж на них-то он никогда не сможет поднять руку, пусть речь и идет об их спасении. Та же Настя? Наверное, единственная, кто поглядывает на него без усмешки, каждый раз поправляя при этом волосы, что о многом говорит.

Подошел Егор, ухватил его за руку, заглядывая в глаза:

– Глеб, мы же их не бросим?

– Не бросим, Егор. Иначе мы себе этого никогда не простим. И вообще, пойдем к ним. Возможно, я просто не нашел нужных слов.

– И правильно, Глеб. – Олег встретил его так, как будто ничего не произошло. – Присаживайся, сейчас девчонки нам чего-нибудь пожрать сгоношат. А ты, шкет, пряники будешь?

Егор кивнул, не сводя голодных глаз со стола, где помимо сладостей было и много чего другого. Они уселись под тентом, и мальчик тут же ухватился за покрытый глазурью пряник. Глеб взял в руки пластмассовую кружку, наполненную пивом и придвинутую ему Олегом. Он уже поднес ее ко рту и вдруг поставил снова на стол.

Музыка, ему послышалась музыка, как будто бы со стороны реки. Он повертел головой: возможно, ему мерещится. Но нет, остальные услышали ее тоже. Музыка приближалась, и Глеб ее узнал. Пожалуй, лучший из хитов «Нирваны», по крайней мере для него точно. «Smells Like Teen Spirit», в исполнении скрипача Дэвида Гарретта под аккомпанемент симфонического оркестра. Они подошли к самой воде, пытаясь обнаружить источник звуков. К Чужинову приблизилась Настя, встала рядом, взглянула искоса раз, другой.

– Глеб, – наконец спросила она, – а ты серьезно все Олегу говорил?

Чужинов кивнул:

– Серьезно, Настя. Еще как серьезно, ты даже не представляешь насколько. Ты вот что: если вдруг случится что-то такое, чему ты не сможешь дать объяснения, постарайся держаться рядом со мной, просто держаться рядом. Глаза у тебя очень красивые, – зачем-то добавил он.

– Только глаза? – рассмеялась девушка, заставив Чужинова смутиться неожиданно для самого себя. Затем вдруг указала на реку рукой: – Смотри!

Из-за поворота реки показался катер. Обычный буксир, речники за форму корпуса называют такие «зубилами». С самодельным спардеком[17 - Спардек – сейчас надстройка, раньше верхняя легкая палуба, простиравшаяся от форштевня до ахтерштевня и располагавшаяся выше главной палубы.] на рубке, с лебедкой на корме и пустующим местом над машинным отделением, там, где должна быть лодка. Буксирный катер плыл без баржи, именно плыл, влекомый течением. Двигатель на нем не работал, иначе они услышали бы его звук задолго до того, как он показался, как услышали музыку – звук по воде распространяется далеко. А сама мелодия, вероятно, доносилась из установленного на невысокой мачте рупора громкоговорителя.

– Эй, на корабле! – раздался рядом с ним звонкий девичий голос. – Сделайте музыку погромче!

Худенькая девушка с конским хвостом на затылке, в длинном, почти до пят, просвечивающем под солнечными лучами сарафане, ее имени Глеб не знал, махала рукой проплывающему мимо буксиру.

– Черт, связь так и не появилась, – сказали слева от него.

И Чужинов вздрогнул, но не от того, что услышал: от борта катера отделились две темные тени, бросились в воду и поплыли по направлению к ним.

– Что это? – озадаченно спросил Олег, не обращаясь ни к кому конкретно.

– То, о чем я пытался тебя предупредить, – зло прошептал Чужинов, срывая с плеча ружье, с которым не расстался, даже когда уселся за стол, несмотря на обращенные на него недоуменные взгляды.

Твари, а это, несомненно, были они, плыли ничуть не быстрее, чем, например, плавают собаки, олени, лоси или любые другие животные. Но и разделяющее расстояние было невелико. Глеб приложил к плечу ружье, поймал мушкой тварь, плывущую немного впереди другой, и потянул сразу оба крючка. Удар картечью дуплетом из двенадцатого калибра в голову оказался настолько силен, что тварь погрузилась в воду полностью. Чужинов переломил ружье и, обдирая ногти, потянул пустые гильзы из стволов, до боли прикусив губу, потому что вторая тварь приближалась слишком стремительно.

Сбоку от него раздался частый треск пистолетных выстрелов, и Глеб поневоле взглянул туда. Егор, вытянув перед собой руки и крепко зажмурив глаза, палил из вальтера. Фонтанчики взметывались где-то далеко в стороне, а одна из пуль звонко щелкнула по стальному борту буксира.

Второй дуплет Чужинов сделал, едва ли не уперев стволы в голову твари, которая, почувствовав под собой дно, понеслась намного быстрее. Она завалилась почти у самых его ног.

Глеб снова перезарядил ружье, проводил
Страница 17 из 22

взглядом почти скрывшийся за росшим на берегу тальником буксир, подошел к Егору, все еще стоявшему с вытянутыми руками и закрытыми глазами. Осторожно вынул пистолет из его как будто одеревеневших пальцев и только после этого по очереди оглядел всю компанию.

– Кто это? – Было заметно, что Олегу стоило немалого мужества приблизиться к туше с развороченной близкими выстрелами головой.

– Не знаю, но они чувствуют электричество, как алкаши халявное бухло.

Сравнение он подобрал далеко не самое удачное, но причина тому была весьма уважительная. Левую руку пришлось спрятать в карман: пальцы на ней ощутимо подрагивали. Протяни он еще миг, и тварь снесла бы его вместе с ружьем: ему ни за что не успеть его вскинуть.

– Ну так что, – снова обвел всех взглядом Глеб, – будем и дальше шутки шутить или все же поверите мне на слово?..

Глава 7

Пистолет смешного калибра

– Чужак, а зачем тебе оптика? Мне за тебя рассказывали, что ты и на слух без промаха бьешь. – Атас ухмыльнулся, довольный.

– Бью, – подтверждая, кивнул Глеб. – Но, понимаешь ли, какое дело: иногда у меня правый глаз не до конца закрывается. Так вот, на этот самый случай она и пригодится.

Чужинов возился с оптическим прицелом.

«Чепуха все это, что наши автоматы проигрывают в точности зарубежным штурмовым винтовкам. – Подышав на линзы, он осторожно протер их лоскутом мягкой фланели. – Такую чушь специально разносят те, кого нашими «калашами» на всех континентах уже больше чем полвека на тот свет отправляют, а некоторые «специалисты» им поддакивают. Разница лишь в том, что возьми, к примеру, любую из эмок[18 - Имеются в виду американские штурмовые винтовки М-16, М-4.], и сразу начнешь палить точно в цель. К нашему же привыкать надо, изучить все его привычки, сродниться с ним. И тогда он точно тебя не подведет».

Пожалуй, из своего и на все пятьсот метров в голову Глеб рискнул бы.

– А… – начал Лажев, но Чужинов взглянул на него так, что тот сразу умолк и отвернулся.

Обмениваться шутками или колкостями у Глеба настроения не было, и не потому, что они снова влипли. Не в первый раз, выкрутятся, дело в другом. Капсула, которую он проглотил незадолго до этого, не подействовала. Глеб все ждал, что вот-вот отпустит и болезненные спазмы внутри улягутся, когда пришла такая волна боли, что потемнело в глазах. Пришлось проглотить еще одну, и благо, что она оказалась нормальной. Ну и с чего тут быть веселым, если оставшиеся капсулы уместятся в пригоршню одной руки? И что потом? Видел Чужинов, причем не единожды, в каких муках умирают от подобной заразы люди. Как корчатся от нестерпимой боли, руки до мяса себе грызут, чтобы не закричать в полный голос. А некоторые и кричат, воют, стонут так, что их мольбы пристрелить не кажутся такими уж бесчеловечными. Закончатся у него капсулы, и что дальше? Но так уж устроен человек: до самого последнего мгновения надеется на чудо, и Глеб не исключение.

Настроение портило еще и назойливое внимание Полины. Девушка то и дело обращалась к нему по поводу и без, улыбалась, зачастую невпопад, к тому же постоянно старалась под любым предлогом прикоснуться. Люди уже коситься начали. Молинов же вел себя так, как будто абсолютно ничего не происходит.

– Денис, что-нибудь видно? – вполголоса поинтересовался он у Войтова.

– Туман, – коротко ответил тот.

И верно: утро встретило туманом, таким плотным и густым, что в нескольких шагах ничего не видно, хоть горстями бери и по стенкам размазывай. А стены здесь добротные, кладкой в три кирпича.

Они нашли себе убежище в старом сооружении. Когда-то, чуть ли не при царе Горохе – лет семьдесят назад, здесь располагались военные склады, и к ним подходила давно заброшенная железнодорожная ветка. Тот корпус, который заняли они, стоял наособицу от остальных. Возможно, из-за того, что в нем хранились боеприпасы, возможно, по какой-то иной причине. Кровля местами еще сохранилась, ну а стены… Что им будет за этот срок? Пользовались складом достаточно часто как местом, где можно безопасно переночевать по дороге куда-либо или укрыться от тварей. Вполне оборудованное местечко со сложенным посередине очагом, навесами по краям, сделанными из-за давно прохудившейся крыши, и расстеленными по потолочным балкам досками по всему периметру.

От огромных ворот осталась лишь одна металлическая створка, но проход был высоко заложен мешками с землей, с обязательными бойницами, вторые ворота наглухо заколочены. Настоящий форт. Но на этот раз твари были ни при чем.

То, что их кто-то преследует, Чужинов заметил еще накануне днем. Причем преследовала не одна группа – три, что являлось вполне логичным. Логика заключалась в том, что преследователи разделились, и в каждой группе было не больше четырех-пяти человек. Наверное, ученые и смогли бы объяснить, как твари улавливают статику, вырабатываемую большой группой движущихся людей, выделяя ее в естественном фоне. Но где их теперь взять, ученых, с их приборами, электронными микроскопами, осциллографами и прочим научным оборудованием, к слову, работающим от электричества?

Когда стало очевидным, что от преследователей не оторваться, Кирилл Лажев и предложил воспользоваться этим убежищем.

– Хорошее местечко и находится недалеко, – заверял он. – В нем ни твари, ни эти черти нам будут не страшны.

Глядя на него, задыхающегося от быстрой ходьбы, Чужинов думал, что Атас прав. Но не бросать же его, а такого темпа Лажев не выдержит. Да и сам он далеко уже не тот, каким был всего несколько месяцев назад, когда не нужны ему были эти проклятые капсулы.

– Интересно, чего это они к нам пристали? – Лажев с трудом переводил дыхание. – Видно же, что мы порожняком идем. Что с нас взять, кроме неприятностей?

Атас взглянул на Полину, выглядевшую так, как будто и не было изнурительного перехода, когда они то и дело меняли быструю ходьбу на бег. Не зря посмотрел: Глеб и сам склонялся к выводу, что дело именно в ней.

«Какая же тайна в ней хранится? – задавал себе вопрос Чужинов. – Что же в ней такого особенного?»

И еще: Денис всерьез утверждал, что одна из групп – те самые люди, что повстречались им в первый день пути.

– Я их тогда хорошо рассмотреть успел, – убеждал он. – И ствол тот же. Помнишь? С ним замыкающий шел. До сих пор его признать не могу.

Войтову можно было верить в обоих утверждениях.

Чужинов отложил оптику в сторону: все, установить ее недолго, был бы толк.

– Глеб, туман как будто бы начинает ветром разносить, – донесся сверху голос Семена Поликарпова. Негромкий, в тумане слышимость замечательная, и в нем всегда больше слушают, нежели пытаются что-то увидеть.

Жаль, туман – отличное прикрытие от тварей, не хуже дождя, когда они теряют нюх на электричество. И еще почему-то вспомнилось: когда они покидали Макеевку, Молинов, взглянув на груду трупов, валяющихся возле дома, сказал:

– До сих пор не верится, что когда-то они были обычными людьми. Вернее, те твари, от которых эти и произошли…

– Глеб, – приподнявшись на локте, прошептала Настя, ласковым движением взъерошив ему волосы, – знаешь, мне ни…

Он успел прижать
Страница 18 из 22

девушку к себе, найдя ее губы своими, чтобы заставить надолго замолчать.

«Промолчи, пожалуйста, не говори. Если ты сейчас скажешь: «Мне никогда ни с кем не было так хорошо», – я тебе поверю. И дело не в том, что уже слышал подобное. Просто мне не хотелось бы услышать эти слова именно от тебя. От кого угодно, только не от тебя. Казалось бы, с чего? Для кого-то первым был я, кто-то был первым у тебя. И все равно будет больно при одном только упоминании об этом. Так что ты промолчи, я даже не прошу тебя, умоляю».

Наконец Глеб от нее оторвался. Настя положила голову ему на плечо, закинула на него руку и согнутую в коленке ногу.

– Знаешь, Глеб, – вновь начала девушка, и Чужинов невольно напрягся: сейчас она все же скажет, – мне никак не понять, откуда в тебе столько нежности. С виду этакий кремень, и сам, куда ни ткнешь, весь железный.

Глеб пожал плечами: наверное, потому, что никогда прежде ни одна девушка не волновала его так сильно.

Где-то над их головами, на верхушке дерева, вскрикнула ночная птица, и Настя прижалась к нему еще крепче. Глеб поцеловал ее куда-то в висок, успокаивая, вынул из спального мешка руку, чтобы убедиться: автомат никуда не делся и по-прежнему рядом.

Слушая ее ровное дыхание, Чужинов было подумал, что девушка уснула, когда Настя неожиданно задала вопрос:

– Глеб, а будь все по-другому, если бы не произошло всего того, что произошло, ты бы взял меня замуж?

«Замуж, говоришь? А сама бы ты за меня пошла? Дочь Гриневых – крупного предпринимателя Павла Андреевича и замглавы администрации области Ларисы Сергеевны? Тогда, когда мир еще не рухнул и в ходу были совсем другие ценности? Когда считалось, что женщина сама должна быть сильной и самостоятельной и в этом ей мужчина не помощник? Когда сильной женщине было быть просто: ее защищали полиция, закон и – в не меньшей степени – нужные знакомства? Замуж за того, у кого ни родственников, ни образования и чье будущее непонятно? – Нет, он твердо знал, чего хотел, и непременно добился бы цели, но когда бы это произошло? – К тому времени, возможно, ты давно была бы замужем за человеком своего круга и мамой одного, а то и двух малышей. Цинично размышляю? – усмехнулся Глеб. – А в чем я не прав? Возможно, мы и встречались бы какое-то время, но вряд ли у наших встреч были бы какие-нибудь перспективы. Вообще-то ты должна сейчас отдыхать на одном из чудесных тропических островов, которые я только на картинке и видел, но так уж случилось, что согласилась поехать с сокурсниками».

Настя ждала, и Глеб не стал тянуть с ответом.

– Конечно, любимая, – сказал он то, во что искренне верил.

– Ну так что? – обвел взглядом всех семерых Глеб. – Будем и дальше шутки шутить или все же поверите мне на слово?

Все смотрели не на него – на тварь, лежавшую наполовину в воде. Даже сейчас, мертвая, она выглядела так, что самые жуткие ночные кошмары казались мультяшными.

Глеб заметил в стороне, на камне, застывшего Егора.

– Ты чего? – приблизившись, поинтересовался он.

– Глеб, я струсил, – признался тот. – Даже глаза открыть не смог, когда стрелял. И все они, наверное, видели.

– Да ты что?! – Чужинов сделал вид, что удивился. – А как же ты в глаз ей угодил?

Опасений, что мальчишка уличит его во лжи, у Глеба не возникло: семьдесят граммов свинцовой картечи разворотили морду твари на совесть.

– Так я попал?! – обрадовался Егор. – Нет, правда?

– Один раз точно, – уверил его Глеб. – Может, и больше, не до того было, не видел. И вообще пойдем, мне потребуется твоя помощь.

Когда они вернулись к остальным, Чужинов услышал:

– Что будем делать, Глеб?

– Прежде всего нужно выкинуть все, что так или иначе связано с электричеством. Все без исключения, сколь мало бы его вам ни казалось. Повторяю – все, и даже часы. – Затем, помолчав, добавил: – Признаться, я не до конца уверен, что дело именно в нем, но, думаю, ни у кого нет таких вещей, которыми бы он дорожил больше, чем собственной жизнью. Я сейчас вернусь. Поспрашивайте Егора – ему есть что рассказать.

Как не хотелось ему расставаться с ружьем, он протянул его Олегу:

– Я отойду ненадолго, возьми на всякий случай. Стрелять вообще приходилось?

– Немного. В основном в тире, – ответил тот. Но по крайней мере принял ружье без опаски.

– Разберешься?

Олег кивнул.

Мысль, которую он собирался сейчас проверить, пришла Чужинову задолго до встречи с этой компанией, среди которой нашлась такая девушка, что при взгляде на нее у него чуть ли не дух захватывало. Возможно, кому-то другому Настя показалась бы лишь милой, симпатичной девчонкой с красивой фигуркой, но с ним все происходило именно так. Что же касается мысли, пришедшей ему в голову, – раньше проверить ее не представлялось возможным. Теперь у него такой шанс появился.

Чужинов взял со стола транзисторный радиоприемник. Странно даже, что кто-то продолжает ими пользоваться. Кто его теперь слушает, радио, разве что в машине? Еще он сунул в карман телефон. Модель оказалась ему знакомой, и в ней тоже присутствовал УКВ-приемник. Так, для большей уверенности в том, что ему сейчас предстояло. Не удержавшись от соблазна, ухватил со стола пару пряников и один из них сразу же отправил в рот, откусив чуть ли не половину.

«Скромная награда для человека, спасшего жизнь сразу семерым, – усмехнувшись, подумал он. – И имя у нее такое красивое – Настя. – Мысли переметнулись совсем на другое. – Анастасия».

Пройдя вдоль берега, Глеб оказался на самом краю песчаной отмели. Включил транзистор, некоторое время покрутил настройки, после чего зашвырнул его далеко в воду. Вслед за ним последовал и телефон.

– Ну что? Ничего нет? – Олег взглянул на него понимающе. Он успел уже переодеться и теперь занимался тем, что укладывал палатку. А она, судя по всему, понадобится, так же, как и две другие.

– Абсолютно ничего – сплошное шипение и треск что на УКВ, что на длинных, что на остальных. Надеюсь, временно.

Оба они говорили негромко – к ним прислушивались.

– Все выкинули? – в свою очередь, поинтересовался Чужинов.

– Как будто бы все, – пожал плечами Олег. – Этот твой малец как надзиратель за всеми ходил, – улыбнулся он. Затем помрачнел: – Ну не может же быть, чтобы вот все сразу.

Глеб промолчал, взял в руки ружье и повесил его на плечо. Что-то будет дальше, когда все они полностью осознают свалившееся на них? Когда поймут, что, возможно, погибли их близкие, что нет больше привычного мира и никто, кроме тебя самого, не защитит?

– Настя, тебе помочь? – подошел он к девушке.

Та оказалась перед нелегким выбором: сюда они прибыли на машине, и вещей оказалось слишком много, чтобы все их нести на себе. А еще ведь палатки, посуда, остатки продуктов и то, что может понадобиться не сегодня, так завтра, а взять будет негде.

– Помоги, Глеб. Я никак не могу решить, какую из этих двух блузок оставить? – Глядя на него смеющимися глазами, Настя приложила одну из них к себе.

Она повела плечами, тонкая ткань отчетливо обрисовала ее грудь, и Глеб поспешно отвернулся, чтобы в следующий миг услышать за спиной смешок.

– Ну так что?

– Ты в любом наряде будешь выглядеть
Страница 19 из 22

замечательно, – ответил он. – Лучше футболку оставь, от нее больше толку – она хлопковая.

Когда сборы закончились и он рассказал о том, что, по его предположениям, произошло, было все: и слезы, и истерики, и требование немедленно доставить в город, домой. Ведь там мамы, папы, младшие братья и старшие сестры. Случилось и самое неприятное: когда узнали, что родных у Чужинова нет и переживать ему не за кого, он наслушался многого, и даже слабые попытки Насти заступиться за него не помогли.

Досталось и другим. Андрей, выглядевший типичным ботаном, разве что без очков, и Игорь, ростом вполне подходивший для того, чтобы клубы НБА устроили из-за него драку, больше отмалчивались. Молчал и Глеб, отлично понимая: в чем-то девушки правы, и, будь у него кто-то, кто был ему по-настоящему дорог, неизвестно, как он повел бы себя в этом случае. Лишь Олег, не сдержавшись, прикрикнул на свою подругу Ларису. Ту самую девушку, что просила сделать музыку на катере громче.

«Вы – мужчины, у вас есть оружие, и вы просто обязаны что-нибудь придумать. В конце концов, найти подходящую машину, в которой не будет страшно».

И как им объяснить, что, если бы такие машины существовали, они ездили бы по шоссе, двигались по реке, летали бы по небу, наконец? И чего стоит его ружье с оставшимися двенадцатью патронами и полностью разряженный пистолет смешного калибра?

Когда все успокоились, Глеб повел их в противоположную сторону от той, где находился ближайший город, вверх по реке. Почему именно туда? Но куда-то надо же двигаться. Он и сам не знал, что делать в создавшейся ситуации, и самым важным было не дать понять этого другим. Ясным оставалось только одно: это место давно уже следовало покинуть, нашумели.

После пары часов ходьбы они наткнулись на стоянку, чем-то похожую на ту, к которой и вышли Чужинов с Егором. Разве что палаток оказалось четыре да на берегу лежала пара лодок с подвесными моторами. И еще: стоянка отличалась тем, что твари уже успели здесь побывать. Причем не так давно: кровь, где лужицами, где потеками, а где лишь брызгами, была видна на изорванных в клочья палатках, одеялах, траве, и она едва успела застыть. И самое страшное – то, что осталось от нескольких человек, легко поместилось бы в обычное ведро, эмалированное или цинковое.

Стоянка открылась им внезапно – ровная поляна среди кустарника с выходом к воде, иначе шедший впереди Глеб сумел бы обойти ее стороной, чтобы девушки не увидели всего того, что они увидели.

– Господи, да что же такое творится?! – Настя, в слезах, вздрагивала всем телом, прижимаясь к нему. Ну а он только гладил ее по волосам, не зная, что сказать в ответ и как утешить.

Пошли дальше, стараясь ступать как можно тише и даже дышать через раз. Все ждали: вот-вот затрещат кусты и к ним бросятся те, от кого нет ни спасения, ни пощады. Одна из девушек, Альбина, та, которую верзила Игорь нес чуть ли не на руках, то и дело всхлипывала тоненько и жалобно, чтобы тут же испуганно сжиматься от звуков собственного голоса.

Когда они отошли от стоянки на несколько сот шагов, Олег обратился к Чужинову: смотри. На ладони у него лежал пистолет, подобранный на месте только что покинутой ими стоянки. Глеб взял его, разочарованно прочитал на ствольной коробке «макарыч», выщелкнул магазин. Он оказался полным, все восемь патронов, но что толку от стреляющего резиновыми пулями травмата против этих монстров? Вставив магазин на место, он вернул пистолет Олегу. Тот повертел его с явным намерением выбросить, затем все же сунул в карман.

– И правильно сделал. Подождите меня, я скоро.

Перед тем как уйти, он вручил ружье Олегу Гурову, хотя без него чувствовал себя голым и беззащитным.

– Ты куда, Глеб? – Настя даже за руку его схватила.

Чужинов улыбнулся девушке, погладил ее по щеке, заодно смахнув с плеча прилипшую соринку.

– Я скоро, Настя. Вы только постарайтесь не шуметь.

Вернулся он действительно быстро. В ответ на взгляд Олега показал графитовый стержень из раскуроченной батарейки.

– Появится возможность, я над патронами для твоего пугача поработаю. Убить ими и потом не убьешь, но, думаю, даже таким тварям, как эти, – кивком указал он куда-то за спину, – мало не покажется. Пошли.

Предстояло еще повозиться с патронами от дробовика, и для этого Глеб припас моток лески и стеариновую свечу еще тогда, когда они только собирались в путь. Патронов мало, и стрелять каждый раз дуплетом – так и вообще вскоре без них останешься. Ну и дистанцию стрельбы желательно увеличить. Хотя свеча нужна в обоих случаях.

Глава 8

Законы социопсихологии

– Возвращаемся туда, откуда пришли, – усмехнулся Андрей.

– Тогда уж следовало бы сразу в воду или райский сад, – возразил ему Игорь.

Суть их шуток заключалась в том, что они только что закончили сооружать на дереве что-то вроде насеста. Ничего лучшего Чужинову в голову снова не пришло. Но случись так, что твари внезапно объявятся здесь, появится шанс спастись. Конечно, только у тех, кто успеет туда забраться. Бывает, что от страха человек цепенеет и именно этих нескольких мгновений может не хватить.

Глеб усмехнулся, вспомнив – где-то ему довелось прочитать, что привычка цепенеть осталась с тех времен, когда предки человека жили на деревьях, для того чтобы от страха не свалиться вниз прямо в лапы хищника.

На вершину холма они поднялись уже в потемках, благо высот на левом берегу Торопи было с избытком. Это на другом ее берегу равнина с множеством возделанных полей и редкими островками березовых колков.

Добрались сюда благополучно, не встретив по дороге ни одной твари. Разве что в одном месте им пришлось долго таиться в густом ольшанике, вслушиваясь, как откуда-то со стороны реки доносится тяжелый топот и хриплое дыхание. Им повезло, и на них никто не наткнулся. Хотя, возможно, свою роль сыграло то, что они выбросили все, что работало от электричества или содержало его. Или попросту там были не эти отродья.

Всю дорогу Чужинов присматривался к своим новым друзьям. Больше, конечно же, к парням: Игорю, Олегу и Андрею.

Олега Гурова Глеб оценил сразу, когда только с ними повстречался, – надежный. Игорь Веснин тоже сомнений не вызывал, разве что удивлял необычной для своего роста пластичностью. Да и Андрей Копылов, тот, кто показался ему ботаном, держался неплохо: не задыхался и язык на плечо от долгой ходьбы не вываливал.

«В целом удачно, все держатся хорошо… хотя и прошли-то всего ничего», – резюмировал Глеб.

Вещей оказалось много, но Чужинов немного схитрил, не обременяясь лишним весом, – в некоторых вопросах он надеялся только на самого себя.

Глеб хорошо помнил, как именно он попал в те войска, в которых ему и довелось служить, о чем он, кстати, не пожалел ни разу.

«Покупатель», судя по петлицам, капитан из РВСН[19 - РВСН – ракетные войска стратегического назначения.], а тогда еще Глеб не знал, что тот мог бы напялить на себя любые знаки различия, пройдя перед неровным строем призывников, остановился где-то посередине:

– Ну так что, орлы сизокрылые, кто хочет служить в серьезных войсках?

Сосед Глеба, чернявый, с темными глазами,
Страница 20 из 22

в разрезе которых явно проглядывалось что-то восточное, одного роста с Чужиновым, а тому до метра девяноста не хватало ровно спичечного коробка, поинтересовался:

– Ракетчиком, что ли? Защищать рубежи родины на дальних подступах?

– На самых что ни на есть дальних, – подтвердил капитан.

Сам офицер поразил Глеба какой-то особенной пластикой. Как будто бы и расслаблен полностью, но такое впечатление, будто в следующее мгновение взорвется каскадом молниеносных движений. Какой-никакой, но опыт у Глеба имелся, и потому он успел насмотреться на всяких шифу и сенсеев – ничего похожего.

И еще: когда сосед Глеба снова открыл рот, чтобы сказать, судя по ухмылке, что-то язвительное, капитан взглянул на него так, что сам Чак Норрис моментально бы забыл, в какую сторону поворачиваться, чтобы нанести свой знаменитый удар ногой с разворота.

– Желающие, шаг вперед.

Шагнули почти все, в том числе и Чужинов. Чего уж: если угораздило загреметь в армию, то желательно отслужить так, чтобы потом не стыдливо отмалчиваться, что служба прошла при свинарнике.

– Так вот, – продолжил «покупатель», – тест простой: возьму всех, кто пробежит пятнадцать километров. Никаких нормативов, главное – добраться до финиша. Некоторые вещи даются человеку от природы, остальному можно научить, – объяснил он тем, кто решил, что сейчас придется демонстрировать высокие удары ногами, ловкие броски через плечо или еще что-нибудь в том же роде.

На этот раз, трезво оценив свои возможности, отсеялись многие: дистанция в пятнадцать километров – не шутка. Те, кто на свои силы надеялся, начали забег плотной группой, но вскоре растянулись. Затем участники стали выбывать один за другим. Кто-то понял, что переоценил себя, кто-то просто плюнул и решил, что дело того не стоит.

Глеб бежал где-то посередине, стараясь экономить силы: почти сорок кругов – это серьезно. Претендентов становилось все меньше: то один, то другой сходил с дистанции. До финиша было не так далеко, Глеб чувствовал, что может поднажать, чтобы догнать лидирующую группу, но сдерживал себя. Главное – добежать, капитан ничего не говорил о времени, месте, которое ты займешь, он пообещал забрать всех добравшихся до финиша. И кто его знает: возможно, он лукавит и всем им предстоит еще какое-нибудь испытание. Упражнения, спарринг, подтягивания на турнике, что-то еще. А попасть туда, в неведомые еще войска, почему-то хотелось очень. Чтобы стать похожим на этого капитана и повадками, и манерой себя держать, и всем остальным. Или на тех двух сержантов, что прибыли вместе с ним и у которых петлицы были почему-то общевойсковыми.

До финиша добрались немногие. Один из них, уже преодолев дистанцию, упал, потеряв сознание. Его привели в чувство, похлопав по щекам, и теперь он поглядывал на капитана: как тот отреагирует. Но офицер молчал, наблюдая за последним из бегунов – невзрачным щупловатым парнем с большими ушами, смотревшимися на его коротко стриженной голове, что называется, лопухами. Лопоухий умудрился отстать от всех на пару кругов, но упорно продолжал свой забег, хотя было хорошо видно: силы его давно уже покинули. Парня шатало как пьяного, заносило далеко в сторону, иногда он падал, чтобы с трудом подняться и продолжить бег на заплетающихся ногах.

– Ушами загребай, ушами! – сострил все тот же чернявый, добравшийся до финиша одним из первых, и все поддержали его смехом, а капитан продолжал смотреть на бегуна.

Наконец лопоухий, упав в очередной раз, на ноги поднялся с неимоверным усилием. После чего, потеряв ориентацию, шатаясь, побежал в обратную сторону.

– Боец! – внезапно окликнул его капитан. – Ко мне! Как фамилия? – спросил он, когда тот на заплетающих ногах наконец к нему приблизился.

– Боец Чебуратор! – ответил вместо него чернявый, вызвав очередной взрыв смеха.

– Весовский, – за три попытки выдавил из себя бегун. – Товарищ капитан, разрешите… вы же сами говорили, главное – добежать… Я смогу!

– Беру, – заявил «покупатель». Затем оглядел остальных, сразу умолкнувших под его взглядом. – У человека есть дух, а он куда важнее, чем лошадиные легкие…

Они и стали друзьями Чужинова: Вадим Весовский, к которому кличка Чебуратор прилипла навечно, и Рустам Джиоев, впоследствии Джой, тот самый весельчак.

Вспоминая о нем, Глеб всегда улыбался. Да и как тут не улыбнуться? Всем им категорически запретили наносить на себя татуировки – особая примета. Так вот, однажды Рустам, подкравшись к Вадиму сзади и звонко щелкнув пальцами по его уху, заявил:

– С твоими ушами и наколки без надобности, достаточно только о них в ориентировке упомянуть…

– Глеб, ты бутерброды с чем больше любишь? С колбаской, с паштетом? – Настя, чтобы не нарушать тишину, на которой настаивал Чужинов, спросила почти на ухо, пощекотав ему щеку прядью волос.

«Из твоих рук, солнышко, и черствый сухарик за пироженку сойдет, – подумал Глеб. – Если серьезно, я бы сейчас и черта в сыром виде съел, главное, чтобы не очень мелкого».

Девушка присела рядом, глаза ее таинственно поблескивали, и руки потянулись к ней сами. Чужинов даже ладонями одна другую обхватил, иначе и до греха недалеко.

– С чем не жалко, Насть, – ответил он.

– Для тебя, Глеб, вообще ничего не жалко, – произнесла девушка таким тоном, что находившийся рядом Олег только крякнул и покачал головой.

Щелкнула зажигалка, лицо Олега на мгновение осветилось, и Чужинов поморщился. Нет, не потому, что табачный дым казался ему настолько неприятным. Темно, огонек сигареты виден издалека, да и запах в лесу почти за сотню метров учуять можно.

– Что будем делать дальше, Глеб? – поинтересовался Олег, старательно пряча огонек сигареты в кулаке.

– Сейчас все соберемся и решим, – пожал плечами Чужинов.

Он с нетерпением поглядывал в сторону, где девушки возились с бутербродами. Тут каким мужеством ни обладай, но когда на тебя наносит запахом еды, а сам ты голоден так, что в животе сосет, не очень-то и хочется разговаривать даже на такие важные темы, как спасение собственной жизни.

– Вот. – Вернувшись, Настя вложила ему в руки бутерброд. – С этого края паштетом намазано, дальше идет колбаска, а под ней сыр. Правда, он немного подсох уже, но я водичку захватила. Ты кушай, кушай.

Глеб с сомнением взглянул на свой бутерброд, затем на те, что были в руках у других. Какой-то он чересчур большой по сравнению с теми, неудобно даже.

– Настька, это точно ты? – засомневался Олег.

– А что не так? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Да просто я слишком хорошо тебя знаю. Это что же получается: для того чтобы ты наконец влюбилась, весь мир должен был рухнуть?

Если Олег и хотел смутить девушку, то ему точно не удалось: Настя не стала оправдываться или смущаться.

– Миру необязательно было рушиться, да и рухнул ли он – вопрос еще открытый, но, по-моему, ты прав. Глеб, а я тебе нравлюсь?

– Очень, – честно признался тот. – Даже очень-очень.

– Вот! И не фиг нам завидовать! А ты, Егор, не подслушивай, о чем взрослые люди говорят.

Мальчишка фыркнул набитым ртом: нужны вы мне, чтобы вас подслушивать.

– Ну так что, Глеб, ты обо всем этом
Страница 21 из 22

думаешь? – в очередной раз поинтересовался Олег, когда с бутербродами было покончено и все уставились на Чужинова с каким-то ожиданием.

Кое-какие мысли у Глеба имелись, но начал он не с них.

– Мальчики, девочки, – заговорил он, – еще раз хочу напомнить: если все произойдет внезапно – не метаться, не кричать, не звать папу-маму на помощь, сразу лезть на дерево. Оно большое, всех выдержит.

– Глеб, ну сколько можно об одном и том же! – поморщился Игорь. – Раз пятнадцать уже повторил.

Пожалуй, насчет пятнадцати Игорь явно погорячился, но раза четыре точно повторил. Согласно чьему-то там закону социопсихологии, если человеку сказать три раза одну и ту же информацию, то он ее услышит и поймет. Так что лишним не будет, когда речь идет о спасении жизни.

– И еще столько же раз повторю, – нарочито ворчливо ответил ему Чужинов. – Теперь о деле. Сам я думаю так: вводных у нас немного, но с миром явно что-то происходит. Возможно, далеко не со всем, и все же угораздило нас оказаться там, где относительно этого сомнений не возникает. Потому предлагаю: поскольку спасти сейчас мы никого не в состоянии – самим бы в живых остаться, – найти подходящее местечко, где сможем какое-то время переждать, пока все не выяснится толком. Теперь мне хотелось бы услышать, кто думает иначе и есть ли у кого-нибудь другие предложения.

Некоторое время Чужинов слушал тишину – все молчали. Затем он почувствовал, как Настя погладила его по руке. Глеб повернулся к ней и увидел, что смотрит она куда-то в сторону. Туда, где расположен ее родной город, в котором находятся отец, мать и две младшие сестренки. И лицо у Насти было настолько грустным, что он, не сдержавшись, обнял девушку за плечи.

– Как я понял, возражений нет? – продолжил Чужинов. – Тогда нам необходимо решить, куда именно направиться. Кто что думает по этому поводу?

И снова тишина, пока наконец Олег не нарушил ее вопросом:

– А сам-то ты что думаешь, Глеб? Можешь такое место предложить?

– Я не местный, но, думаю, одно такое местечко мне знакомо. Охотничья усадьба «Вылково». Может быть, слышали о ней?

А почему бы и нет? Место уединенное, отличные постройки, где можно расположиться с комфортом. Не в лесах же скрываться? Помимо арсенала покойного Филатова, в усадьбе должно найтись и другое оружие, а оно совсем не помешает. Кроме того, имеется там и запас продуктов, к слову, довольно немалый. Тешил он и еще одну надежду, правда, слабую: вдруг там окажется компания охотников. Все-таки они привыкли иметь дело с оружием, и пусть даже секач-подранок в сравнении с этими созданиями покажется безобидной зверушкой, но навыки – великое дело. То, что твари уже успели в усадьбе побывать, еще ничего не значило. Может быть, случайно заблудшие, их всего-то две и оказалось, иначе на шум мотоциклетного двигателя и остальные заявились бы. Да и подходы к усадьбе ему знакомы, сначала можно внимательно все осмотреть. Не переться же напролом!

– Может, и слышали, – ответил за всех Олег. – Далеко до усадьбы?

– Не близко, два дня пути. Если пешком, конечно. Я так понимаю, что с машинами иметь дело опасно, насмотрелся уже. Но возможен и другой вариант: на моторках вверх по течению Торопи, а там свернуть в приток, на берегу которого «Вылково» и находится. В этом случае дорога займет максимум часа четыре.

– А лодки… – начал все тот же Олег Гуров.

– Именно они, – не дожидаясь конца фразы, кивнул Чужинов. – Мы еще не успели отойти далеко. Обе с моторами, у одной так вообще «Ямаха», хотя и «Вихрь» вполне подойдет. Нас много, в одну мы не поместимся, и вопрос только в том, сколько в них бензина.

– Там, на берегу, канистра стояла, – вспомнил вдруг Игорь. – Уж не знаю, пустая, полная.

Чужинов видел, что подруга Игоря Альбина находится в состоянии, которое иначе как прострацией не назовешь. На вопросы отвечает вяло, как бы нехотя, даже съесть бутерброд Игорь чуть ли не насильно ее заставил.

«Слабое звено, – усмехнулся он. – Именно от нее и следует ждать проблемы: никто не знает, что она может выкинуть в следующий момент. Это-то и опасно».

В отличие от Светланы, девушки Андрея Копылова, которого Глеб про себя всегда называл ботаном. Не потому, что испытывал к нему презрение или еще что – для удобства. Вот за нее точно можно не беспокоиться. Понятно, что из-за хрупкости телосложения коня Свете не остановить, но характер у нее больше похож на мужской.

Глеб взглянул на Настю, увидел ответный взгляд и прижал ее еще крепче: уж эту девушку он сможет защитить, иначе к чему все его навыки и умения.

– Канистра – это замечательно, – продолжил Чужинов. – Остается только надеяться, что либо в ней есть бензин, либо из нее успели заправить бачки. Если получится с лодками, доберемся на них до усадьбы. Центральное здание двухэтажное, места хватит всем. Кроме того, окна первого этажа закрываются жалюзи. Словом, все будут в безопасности. Имеется там и оружие, и запас продуктов. Даже горячая вода есть, причем установка работает от газа. А бензин в усадьбе точно найдется. Так что можно будет попробовать на лодке и в разведку съездить – посмотреть что да как. Лодка – не катер, а в воде, сами видели, эти твари не молнии – собака быстрее плывет. Примерно так. Да, кстати, хочу завтра с рассветом за лодками и отправиться. Олег, поможешь?

– Помогу.

«Кого-нибудь бы потолковей, – вздохнул про себя Глеб. – Такого, чтобы понятие о многих вещах имел. Только где же его взять? Но и одному не стоит идти, помощник нужен».

– Как будто отблески там какие-то, – внезапно сказал Андрей, и все, дружно поднявшись на ноги, посмотрели в ту же сторону, куда смотрел он сам.

Действительно, где-то там, далеко за рекой Торопь, виднелось нечто вроде зарева. Оно точно не могло быть закатом, темнота наступила уже давно.

– Пожар, – тихо произнес Олег.

– Там Раковка должна находиться, – сказал Глеб как будто бы самому себе.

Олег взглянул на Чужинова:

– А говоришь, не местный.

– Карту видел, – пожал плечами тот. Не объяснять же ему, что когда-то приходилось на время запоминать названия многих населенных пунктов, причем на чужих языках.

– Пожаров много будет, – почему-то прошептал Андрей, держа Светлану за руку.

Глеб кивнул: согласен. И не только пожаров. Оставленная без присмотра газовая плита может привести к такому взрыву, что полдома разворотит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vladimir-korn/vosemnadcat-kapsul-krasnogo-cveta/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Антабка – приспособление для крепления и передвижения ремня ручного огнестрельного оружия или арбалета, страховочного шнура пистолета или револьвера.

2

Комок – камуфлированная униформа.

3

ПММ – пистолет Макарова модернизированный.

4

ВСС «Винторез» – винтовка специальная
Страница 22 из 22

снайперская.

5

«Стечкин» – автоматический пистолет конструктора Стечкина, АПС.

6

Булл-пап (англ. bullpup) – схема компоновки механизмов винтовок и автоматов, при которой спусковой крючок вынесен вперед и расположен перед магазином и ударным механизмом.

7

Були – приспособления по бортам лодки для большей ее остойчивости.

8

Бурка – кличка, прозвище, погоняло (арго).

9

ПКМ – пулемет Калашникова модернизированный.

10

ПМ – пистолет Макарова.

11

Вальтер ПП – немецкий самозарядный пистолет, разработанный фирмой «Вальтер».

12

АКСУ (АКС74У) – автомат Калашникова складной укороченный.

13

«Марголин», пистолет Марголина – самозарядный малокалиберный пистолет для спортивной стрельбы.

14

Балаклава, или лыжная маска – головной убор (вязаная шапка, шлем), закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз, рта или для овала лица. Фактически соединяет в себе шапку и маску-чулок.

15

Мультитул, мультиинструмент – многофункциональный инструмент, обычно в виде складных пассатижей с полыми ручками, в которых спрятаны дополнительные инструменты.

16

Синтол – препарат, способствующий локальному увеличению объема мышцы в месте инъекции.

17

Спардек – сейчас надстройка, раньше верхняя легкая палуба, простиравшаяся от форштевня до ахтерштевня и располагавшаяся выше главной палубы.

18

Имеются в виду американские штурмовые винтовки М-16, М-4.

19

РВСН – ракетные войска стратегического назначения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.