Режим чтения
Скачать книгу

Все к лучшему читать онлайн - Юлия Барановская

Все к лучшему

Юлия Геннадьевна Барановская

История Юлии Барановской напоминает сказку, в один миг превратившуюся в отвратительный кошмар. Когда она была на пятом месяц беременности, ее муж, самый известный футболист России Андрей Аршавин, ушел от нее, оставив одну с двумя детьми в чужой стране. Трудно поверить, что, пережив предательство, она смогла не только найти в себе силы встать, но и быть счастливой. Юлия начала карьеру на телевидении, меньше чем за год проделав путь до ведущей главного телеканала страны.

На страницах этой книги перед Вами предстанет не «бывшая жена Аршавина», а смелая женщина, сумевшая рассказать все без прикрас и утаек, как есть. Перед Вами очень личный, потрясающий своей откровенностью трогательный рассказ. Исповедь, поражающая своей психологической обнаженностью.

Юлия Барановская

Все к лучшему

© Барановская Ю. Г.

©«ООО Издательство ACT»

* * *

Мне кажется, что в жизни не бывает случайных встреч. От простого прохожего до близкого тебе человека – каждый из них приносит в твою жизнь что-то. Незнакомый человек, проходящий мимо тебя, может вдруг просто взять и улыбнуться, и ты весь день будешь помнить эту улыбку и весь день улыбаться сам, вспоминая этот момент. А кто-то очень близкий может разбить твоё сердце, и ты еще очень долго будешь украдкой смахивать слезу, предательски навернувшуюся от случайно услышанной мелодии, сказанного кем-то за соседним столом слова, еле уловимого запаха… Но абсолютно каждый из всех, кто был, есть и будет в твоей жизни, бесценен! Потому что это – навсегда. Это твой багаж воспоминаний, это то, чем наполнится сосуд твоей жизни. Я счастлива от того, кем и как наполнен мой сосуд на сегодняшний день.

Моя книга – это все-таки лишь несколько эпизодов, а не подробное описание моей жизни до сегодняшнего дня. Здесь всего лишь маленькая часть, и не все мои друзья, важные мне люди и родственники уместились на страницах этой книги. А я хотела бы всем-всем-всем сказать огромное спасибо за то, что вы все у меня есть!

Спасибо маме и папе за жизнь и за сестёр, а сестрам спасибо за то, что они всегда рядом и просто за то, что они у меня есть. Бабушкам и дедушкам, а ещё маминой родной сестре, её мужу, моему двоюродному брату и моей покойной двоюродной сестре за моё счастливое детство. Спасибо моим детям за то, что выбрали меня в свою маму, и за счастье материнства. За то, что в моем сердце всегда живёт любовь, любовь матери к своим детям, что бы ни происходило в моей жизни.

Спасибо всем моим друзьям и близким людям – когда мне было плохо и я оказывалась на больничной койке, ко мне всегда было кому прийти. Спасибо врачам, которые спасли жизнь мне и Янке. Спасибо моим коллегам по работе за то, что терпите, учите и вдохновляете меня, и моему директору за то, что он всегда рядом. Спасибо моим читателям и поклонникам в социальных сетях за то, что, когда мне очень хорошо, я могу этим с ними поделиться, а когда мне грустно, я могу получить много тёплых отзывов и светлых пожеланий.

Спасибо судьбе за то, что она у меня такая, какая есть. Спасибо вере за то, что пришла в моё сердце и осветила мой жизненный путь. Спасибо каждому месту на Земле, где я уже побывала и заранее спасибо всем тем местам, куда ещё обязательно приеду.

Отдельное спасибо всем, кто помогал в работе над книгой, и великому фотографу за обложку этой книги.

Спасибо лично Вам, кто читает сейчас эти строки. Спасибо, что заинтересовались и решили прочитать мою книгу. Не судите строго, я – не писатель, я – просто женщина, мир которой в один день рухнул и перевернулся. И если когда-нибудь Вы почувствуете, что рушится Ваш мир, поверьте, что рушится он только для того, чтобы родился новый, и новый будет обязательно лучше! Все в жизни к лучшему! Теперь я это точно знаю…

Так удивительно, но с самого первого дня моего расставания с Андреем у меня в голове вертелась только одна фраза: «Ещё настанет тот день, когда я скажу ему спасибо за все». И вот этот день наступил! Андрей, я хочу тебе сказать огромное спасибо за каждый день, который мы провели вместе, за все-все-все, что было между нами БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЙ! Я очень тебя любила, ты был центром моей вселенной, моей жизнью, моим смыслом. Но сегодня это все уже в прошлом. Но будет бережно сохранено в моей шкатулочке воспоминаний. Спасибо тебе за это прошлое.

И самое главное – спасибо тебе за детей! Они чудесные, и каждый из них был зачат в любви, настоящей любви между их папой и мамой. Это главное! Но должна тебе признаться: мне очень нравится то, какой я стала сейчас! Я – больше не жена футболиста. Я – Юлия Барановская. Тот этап моей жизни закончился, и этой книгой я подвожу в нем черту. Начинается новый этап и новая жизнь. Все к лучшему!

Посвящается всем, женщинам, и всем тем, кто, закрыв одну дверь, оказался в вакууме и стоит в нерешительности перед следующей. Немногие из нас умеют принимать с радостью и благодарностью то, что дается. Но это и правда не так легко сделать. «Все, что ни делается, – к лучшему», – чаще всего слышат, но не понимают. Но впустить в себя эту истину – это и есть вера. И она окупится, поверьте.

В тот день ко мне впервые пришло осознание, что я Юлия Барановская. Нет, конечно, я всегда носила это имя, но вот была на протяжении долгих лет скорее женой Андрея Аршавина, а чуть позже – бывшей женой. Мы снимали рекламу крема Либридерм, и мне принесли макеты, тогда-то я и увидела надпись под моей фотографией «Телеведущая Юлия Барановская». Я стала их лицом, и мое имя было написано большими буквами. Я смотрела на надпись под этой рекламой, и понимала – это я, это моя фамилия, и быть Барановской – круто!

Глядя на макет, я вспоминала, как совсем недавно мама Андрея кричала: «Ты никогда не была Аршавиной. Ты к нашей фамилии не имеешь никакого отношения. Ты никто». Она никак не могла взять в толк, что я, напротив, открещивалась от их фамилии и избегала известности такого толка. Мне не хотелось быть прилагательным к чьему-то имени, довеском, и уж тем более для того, чтобы быть известной, мне не нужна была их фамилия.

Даже в тот период, когда мы были с Андреем вместе, я никогда не светилась за счет него. На протяжении лет я просто была рядом – это были победы Андрея и его слава, а я была его женой и никак не претендовала на его популярность, даже на ее маленький кусочек. Если мне кто-то говорил, что я помогла ему всего добиться – я не слушала, уходила, да и сегодня стараюсь так поступать. Его мать просто не понимает, что такое отвечать за другого человека, не быть самим собой, бояться даже просто открыто высказаться, потому что это может сказаться на его репутации в том числе.

И вот мое имя. Я прочитала свою фамилию еще раз, чтобы как следует прочувствовать момент, я – Юлия Барановская, а не экс-жена футболиста Андрея Аршавина. Честно говоря, я все еще не могла поверить в написанное. Все перемены в моей жизни не изменили моего отношения к известности.

Я чураюсь ее, слова «слава» или «звезда» по отношению ко мне скорее даже пугают, чем льстят самолюбию. Я понимаю, что у меня ток-шоу на Первом канале, что меня узнают люди,
Страница 2 из 15

и все-таки это не изменило мой характер. Но одно я могу сказать точно – всего в своей новой жизни я добилась сама.

Наверное, если бы года три назад, когда Андрей изводил меня своими уходами и возвращениями, своим отношением к семье, мне сказали, что так будет, я бы не поверила. Не просто не поверила, а подумала бы, что меня пытаются развести или успокоить. Или просто человек сошел с ума – что угодно, но я бы не поверила. Потому что в тот момент поверить в такое было практически невозможно. Я была раздавлена, моя жизнь – закончена. Вчера меня называли женой Андрея Аршавина, и вдруг все газеты напечатали, что я сожительница, любовница. Вчера мы с Андреем были прекрасной любящей парой, а сегодня он обзывает меня последними словами и грозится беременную с детьми выставить на улицу. В тот момент я так запуталась, что перестала понимать, что происходит и кто же я.

Я до сих пор думаю, где была та последняя капля, после которой стало понятно, что пора заканчивать и надо вернуть свою жизнь. Когда случился этот момент? И до сих пор не до конца знаю ответ. Но что знаю точно: если бы я не сбежала от Андрея, то сошла бы с ума, потеряв полностью уважение к себе…

Самый страшный кошмар

В сентябре 2011 года у меня начались кошмары. Почти каждую ночь я просыпалась в холодном поту и никак не могла понять, что происходит. Однажды мне приснилось, что я попала в авиакатастрофу и пришла к своей уже умершей бабушке: «Бабуль, мне так плохо. Меня постоянно мучает адская боль, будто каждая клетка моего тела рвется на части». А бабушка спокойно ответила: «Ничего, все пройдет, внучка, все пройдет. Все затянется».

К тому моменту мы жили в Лондоне уже больше двух лет, и после яркого старта Андрея в клубе «Арсенал» начались проблемы – он прочно сел на лавке. На футбольном языке это значит, что Андрей числился в команде, получал деньги, но почти не играл, и к декабрю начал терять форму. Впереди, в 2012 году, чемпионат Европы, а у капитана сборной практически не было игровой практики. По сути это было последнее Евро в жизни Андрея, в следующем он бы уже не сыграл из-за возраста – век спортсмена не так долог. Конечно, Дик Адвокат – на тот момент тренер сборной России – взял бы его и так: у него к Андрею было безграничное доверие, но для его собственного спокойствия ему нужно было играть на постоянной основе. И если бы он полгода просидел на лавке запасным, то чувствовал бы себя в недостаточно хорошей физической форме – Андрей и сам это прекрасно понимал.

Как обычно, помощь пришла в самый последний момент. Именно в это время в «Зените» сломался Дании, и руководство клуба предложило Андрею помочь и себе перед Евро, и родному клубу – перейти туда на несколько месяцев на правах аренды. Переговоры не шли гладко. Андрей наотрез отказывался: «Середина года, у меня дети ходят в школу, Юля беременна третьим ребенком. Я детей посреди школы не дерну и Юлю одну с ними не брошу. Как я могу оставить свою беременную жену?» В семье нет места эгоизму, я лучше других понимала, насколько моему мужу нужна игровая практика, как важно для нас всех, чтобы он показал себя на Евро, и лично уговаривала его согласиться перейти в «Зенит». Мне самой интересно: зная, что будет дальше, сделала бы я это еще раз? Или просто не поверила в то, что такое может произойти?

На самом деле я тогда перешагнула через себя. Семья должна быть вместе – это был и есть мой основной принцип. Но видимо, в тот момент я была сосредоточена на ребенке внутри себя и на амбициях мужа, так что сама настояла на том, что мы справимся, и спокойно отпустила Андрея в Питер. В марте, к возобновлению игр в российском чемпионате, он должен быть уехать в «Зенит», а в августе, к новому сезону, вернуться в «Арсенал». Все это время мы с детьми собирались часто приезжать к нему в Питер, а он при первой возможности – к нам в Лондон.

Два месяца в Лондоне, что мы прожили до его отъезда в «Зенит», стали для нас вторым медовым месяцем. Мы совершенно перестали замечать кого бы то ни было вокруг и погрузились в мир домашнего уюта. Целыми днями вместе готовили, смотрели фильмы, общались с детьми. Моя беременность третьим ребенком еще больше нас объединила: мы перестали выходить на светские мероприятия и сосредоточились на себе.

Наш последний совместный Новый год был очень красивым. Праздновали мы с детьми у друзей в Лондоне и не потащили туда подарки друг для друга – знали, что вернемся не поздно. Муж расстарался, учитывая мое состояние, и я, уходя, заметила пакет ювелирной марки Boucheron.

Вечер прошел чудесно: в смехе и разговорах он пролетел незаметно, а ожидание только подогревало желание скорее приехать домой и снова остаться наедине со своей семьей. В этом предвкушении мы и вернулись – подарки лежали под елкой, как положено. Открывая пакет, я радовалась как ребенок. Распаковала, а там две одинаковые коробки с бантиками. Я достала одну – свечка. Андрей начал хохотать: «Твое лицо надо было снимать на камеру. Так не сыграешь. У тебя такие глаза!.. Ты пытаешься улыбаться, скрыть разочарование, при этом на лице столько эмоций!» Оказалось, что к покупке ему дали подарок и упаковали туда же, и именно его я достала первым. Во второй коробочке лежал прекрасный кулон с бриллиантами.

Мы с Андреем любили дарить друг другу всякие приятности, устраивать сюрпризы, а Новый год был нашим любимым праздником – с письмами деду Морозу и огромной красивой елкой. При этом он не часто дарил какие-то подарки – только по большим значимым поводам, но если дарил, то что-то из ряда вон выходящее – дорогие часы, украшения. И только бренды. А этот праздник был тем более особенным, что мы снова должны были стать родителями.

В марте Андрей уехал в Петербург, и начались бесконечные телефонные переговоры. Мы целыми днями висели на телефоне. Он звонил мне сразу после сна, пока чистил зубы, когда ехал на тренировку и возвращался с нее. Он звонил мне, пока ел, и перед сном. Мне казалось, что у нас все идеально. Я приняла эти звонки за заботу о нас, думала, что он скучает и пытается быть ближе хотя бы таким образом, предвкушала, что очень скоро мы снова будем вместе. Только потом поняла, что Андрей хотел подзарядиться, ведь я всегда была его «батарейкой», и мы вместе преодолевали проблемы – я его слушала, подбадривала и помогала советом. А проблемы вправду возникли. Андрея не лучшим образом приняли в команде. Фанаты тоже были холодны. Андрей был сам виноват – он некрасиво ушел из «Зенита», а когда спустя три года вернулся в качестве суперзвезды, в Питере не простили его скандального отъезда. Да и авторитеты и лидеры в команде за это время уже сменились, и он, видимо, цеплялся за нас, как за возможность вернуть себе душевное спокойствие.

В это время в его жизни и возникла другая женщина… Мы оба были знакомы с ней довольно долгое время. К тому моменту лет восемь. Она пришла как-то на одну новогоднюю вечеринку к нашим друзьям и вела себя настолько неприлично, что ее чуть не выставили за порог. Потом встретились еще раз в Майами в ресторане. Мы пришли на ужин и увидели два свободных стула. «Для кого это?» –
Страница 3 из 15

спросила я друзей. «Да так. Придут тут две девицы», – ответили мне небрежно. Потом она с мужем, поклонником футбола, приходила на матч «Арсенала». Они были буквально пару дней в Лондоне и попросили через общих знакомых Андрея о билетах, а заодно он дал им свой номер телефона – «на всякий случай», вдруг с проходками будут проблемы.

Все это время, как выяснилось позже, Андрей не давал ей покоя. Когда он вернулся в Питер, она с завидной частотой, как мне потом рассказали, появлялась в тех же ресторанах, что и Андрей. Впрочем, я не знаю, как у них все начиналось и почему, и никогда не интересовалась. В нашей истории главные роли были у нас, а не у нее.

Через некоторое время я с детьми приехала в Питер, в Лондоне каникулы в школах каждые шесть недель, так что уже в апреле мы снова были вместе. Эти две недели в Питере мы провели вместе, не разлей вода. В какой-то момент мне начало казаться, что он вообще не может выйти на улицу один. Андрей просыпался, шел на тренировку, возвращался домой и не оставлял меня ни на одну секунду. Мы постоянно проводили время вместе – днем и ночью.

Я даже подумать не могла, что у него, оказывается, была другая женщина… Я до сих пор не знаю, откуда он ей звонил или писал. Двадцать четыре часа в сутки мы не расставались. Даже пока едешь с тренировки – ничего не успеешь. База «Зенита» видна из нашего окна…

За это время наша счастливая семья, по моему мнению, обеспечила себе будущее. Мы подписали договор с дизайнерами на ремонт нового дома, чтобы нам было куда вернуться всем вместе после того, как Андрей закончит карьеру. Там были спальни для детей, тщательно продуманный интерьер для нас – мы вили свое уютное гнездышко.

Маячки, что не все в порядке, были, но я их упорно не замечала. Большое видится на расстоянии. Только потом я собрала все воедино. Однажды Андрей пришел домой и вдруг ни с того ни с сего сказал: «Мне предложили большие проценты в банке, давай переложим туда наши деньги». «Конечно, давай», – сказала я, удивившись. Дело в том, что Андрей никогда не доверял банкам. Он всегда отказывался класть деньги на счета под какие бы то ни было проценты. Когда мы переезжали в Лондон, у нас дома в сейфе лежало около двух миллионов евро наличными. Муж уехал раньше, а я улетала к нему примерно через месяц – нам с детьми долго делали визы. Именно тогда я убедила его, что деньги нельзя оставлять без присмотра, даже в сейфе. Я родилась и выросла в центре города и, что такое бандитский Петербург, знаю не понаслышке. Знаю, что есть люди, которые продают информацию, и часто это может быть твое ближайшее окружение. За информацию они, между прочим, получают 50 % от ворованной суммы. Будучи столь беспечным, можно вообще остаться без всего. Я убедила Андрея положить деньги хотя бы в банковскую ячейку. Она открывается на имя того человека, который пришел, а пришла я. Никто кроме меня взять что-то из этой ячейки не мог, даже если бы у него был ключ. Там деньги пролежали до этого дня. И тут вдруг – под проценты…

Я сейчас, задним числом, вспоминаю, у него была интересная реакция на мое быстрое согласие – тогда же я не обратила на нее внимания. «Как положим?» – удивился Андрей. В его голове, где созрел целый план, просто не укладывалось, что все так легко выходит. «То есть ты сейчас пойдешь и возьмешь деньги? А поехали в банк съездим, я хочу, чтобы ты все сделала сегодня», – настаивал он. Видимо, человек не мог поверить своему счастью, что так легко вернул эту сумму в свое личное распоряжение.

Наверно, это мучило его и раньше. Человек же не меняется, и если он жаден до денег, то он жаден до них всегда. За те годы, что сбережения лежали в ячейке, Андрей несколько раз во время наших краткосрочных ссор говорил: «Что тебе бояться за свое будущее, в любой момент уйдешь. У тебя бабки останутся».

Интересная позиция, правда? Мне вот в голову это не приходило – мы вместе, мы семья же, – а его, видимо, жгло. Но в каждодневной рутине ты этого не видишь и не понимаешь, оценивая все совершенно по-другому, оправдывая слова так или иначе, подрисовывая характер человека, исходя из своего собственного или своих чувств. А может, мне просто не хватало проницательности.

В общем, я поехала с ним в банк без лишних обсуждений. Перевоз денег инкассаторами стоит довольно дорого, и я, чтобы сэкономить, вызвала своего друга с машиной сопровождения, отдала Андрею мешок денег и совершенно о том забыла. Андрей остался в Питере, а мы с детьми возвращались в Лондон, по пути захватив парижский Диснейленд, который я давно им обещала. Каникулы заканчивались, а с ними и наша спокойная семейная жизнь.

Начало конца

Довольные и счастливые после каникул с папой и поездки в Диснейленд, мы вернулись в Лондон к размеренной жизни. Наши постоянные разговоры с Андреем по телефону продолжились.

Как раз была Пасха, когда мы сильно поругались. Прямо на праздник. Я даже не поняла, как и что произошло. Это я сейчас могу анализировать. Тогда же я была крайне удивлена – у него случилась истерика прямо по телефону. Я никогда не видела и не слышала его в таком состоянии. Я вешала трубку, а он перезванивал и продолжал орать. Это вообще нонсенс. Обычно это мне надо договорить, высказаться и сразу помириться, это я перезваниваю по десять раз, а тут все ровно наоборот. И вдруг, ни с того ни с сего он закричал: «Свадьбы не будет. Не поженимся. Теперь точно никогда. Все». Это было тем более странно, потому что разговора об этом в последнее время вообще не заходило. С чего он вдруг решил об этом вспомнить? Я уже очень спокойно относилась к нашему положению. Ну, мы же живем вместе, у нас двое детей, дом, семья больше десяти лет – при чем тут штампы в паспорте? И вдруг эта истерика. Причем вторая за последние две недели. Первая случилась еще в Питере, когда мы праздновали день рождения нашей дочери. Он отсел на самый край стола, подальше ото всех, будто исключил себя, и начал вульгарно себя вести, словно хотел привлечь к себе чье-то внимание. Все время ржал, не смеялся, а именно ржал, а потом в грубой форме потребовал у официанта хлеб. Еще через 5 минут он орал, будто его режут: «Где хлеб?» Я его не узнавала.

«Что происходит? Ты что орешь? Что-то случилось?» – спросила я. Андрей прекрасно знает, что я не люблю, когда унижают или кричат на персонал. Потом я увидела, что он сидит и почти бессознательно запихивает в себя еду – заедает какое-то внутреннее смятение. Так уже было однажды, очень давно, в самом начале наших отношений, когда мы чуть не расстались.

И вот вторая истерика за короткий срок.

Нам было не свойственно быть долго в ссоре, а тут мы почти три дня не говорили. Я не выдержала и написала сообщение. Наболевшее, искреннее: что мне очень тяжело дается этот разрыв, какая-то непонятная дурацкая ссора. В ответ пришло: «Неважно, где я нахожусь, в какой стране, физически я рядом или я очень далеко уехал, или приехал. Сердца, которые когда-то забились в унисон, разлучить невозможно». Наверное, любая женщина, получив такое сообщение, сошла бы с ума от радости. Я внутренне напряглась. Это было несвойственное Андрею поведение, он был скуп
Страница 4 из 15

на романтику, а последнее время начал меня вдруг баловать ею. До того, забив гол за «Зенит», он подбежал к камере и показал сердечко. Мы с сестрой смотрели матч в ресторане, и я настолько не поверила увиденному, что даже переспросила ее – не показалось ли мне. После матча пришло смс: «Это для тебя». Я ответила: «Я тебя тоже люблю». Как выяснилось позже, то же самое он сказал и другой – той, что смотрела матч в Питере на трибуне…

И вот еще один маячок, еще одно несвойственное ему поведение – я испугалась, почувствовав неладное. А уже на следующий день стало понятно, что происходит.

Утром мне прислали сообщение, что Андрей Аршавин снял для жены кинотеатр. Это было уже не в первый раз. Чуть ранее оказалось, что он ходил со мной в Эрмитаж. Мои друзья даже поинтересовались, какая погода в Питере. Я удивилась и поинтересовалась у мужа, с чего он со мной гуляет по музею. Андрей сказал, что был со всей командой «Зенита» и с ними была секретарша клуба. Я отшутилась, что, видимо, она очень вольно себя вела, раз ее приняли за жену. Тут снова. В этот раз я начала без шуток выяснять, что происходит, мы говорили два часа, и, видимо, я и правда его прижала какими-то фактами, потому что он выпалил, что был там с другой и уходит от нас. Я не поняла.

– Куда ты уходишь?

– Я ухожу, заберу свои вещи и уеду. У меня другая.

Мне казалось, что он бредит. Особенно когда он меня же обвинил в том, что я все это выяснила. «То есть я должна была узнать про какую-то женщину, с которой ты проводишь время, и промолчать? Это точно не моя история, Андрей. Ты же меня знаешь. Я не буду такое терпеть», – устало произнесла я.

Могла ли я тогда, еще в начале всей этой истории простить его? Могла. Могла даже позже. Видимо, та женщина, которая не может простить, не чувствует раскаяния в мужчине, который просит прощения. Я никогда не ждала, чтобы он приполз, умолял о чем-то. Нет. Надо было просто взять ответственность за себя и свои поступки. Вот чего я ждала. До какой поры дети ломают игрушки? Пока ты не дашь им отвертку, молоток в руки и не скажешь: «Чини». Мама Андрея, когда он в школе рвал классные журналы, не заставляла его отвечать за свои действия, жалела и переводила в другое место. Из-за этого мы и получили взрослого мужчину, который не умеет нести ответственность за свои поступки. Она рассказывает эту историю во всех интервью и гордится ею. Мне же эта похвальба всегда казалась странной. Я учу своих детей ответственности, ее же я ждала от своего мужа. Или, по крайней мере, спокойного разговора. Вместо этого я попала в ад.

В четверг Андрей сказал, что уходит от меня. В пятницу я узнала, что у моей мамы рак. Я не могла поверить, что это происходит со мной, что самые важные для меня люди уходят и выхода из этой ситуации нет. Я не знала, как справиться и что сделать. Удар за ударом – все страшнее и страшнее. Я перестала спать, есть, пить. Не находила себе места. Не могла спокойно сидеть или стоять. У меня был только один выход – лететь в Питер, чтобы самой понять, что происходит. Приняв решение, я моментально собралась, купила билет и поехала в аэропорт.

Как выяснилось буквально через пару дней, диагноз ей поставила мой врач Любовь Ивановна. И первым делом она же позвонила Андрею, предупредив его и сказав, что мне, беременной, без предварительной подготовки этого говорить пока не надо. У человека даже после таких новостей не дрогнуло сердце, и он, зная обо всем, бросил меня по телефону после десяти лет жизни, беременную, понимая, что скоро я узнаю о болезни мамы…

Конечно, в том состоянии, в каком я была – я переоценила свои силы. В самолете у меня случился приступ. У меня было состояние животного ужаса – такого, что я стала прорываться в кабину пилота, чтобы он посадил самолет. Меня остановил знакомый ресторатор, у которого мы часто бывали в Питере.

– Юля, привет! Давно не виделись. Как дела?

От звука его голоса и прикосновения, я пришла в себя.

– Спасибо, у меня все хорошо, – прошептала я, по-моему, уже синими губами.

Добравшись кое-как до дома, я позвонила Андрею, попросила встретиться со мной. Я летела, чтобы понять, что же все-таки происходит, но разговора не получилось. Андрей пришел домой с другом, которого я не переношу на дух – Сашей по прозвищу Коробей. Есть такие люди, которые, находясь рядом, открывают в нас лучшее. А есть те, с которыми подогревается самое плохое. Этот друг – из вторых. И именно с ним Андрей пришел в наш дом. Я открыла дверь, попыталась начать разговор, но Андрей практически сразу с порога принялся бешено орать. Я сидела в спальне на кровати и плакала, он же почти визжал, стоя напротив. И все это при постороннем человеке, к которому я не чувствовала ни теплоты, ни доверия.

Андрея таким я не видела никогда. Честно говоря, шок был настолько велик, что, не веря в колдовство, глядя на него, я невольно спросила: «Тебя приворожили? Что с тобой происходит?»

Неделю назад он спал со мной в этой кровати, а теперь я смотрела, как он кидается от меня в другой угол и орет: «Не подходи ко мне!». Я не знала, что еще можно подумать. «Не смей приближаться! Не смей!» – Андрей доходил до каких-то неимоверных децибел в своей истерике. Наверно, ни одна беременная женщина в истории человечества еще не вызывала во взрослом мужике такого чувства опасности. Не знаю, может быть, если бы я подошла к нему ближе, он бы не выдержал, и таким ужасным образом решил довести до конца принятое решение уйти из семьи? Он орал минут 40, я сидела и плакала, Коробей, как верный пес, ждал в другой комнате. Прооравшись, Андрей ушел, а я осталась одна. Разговора не получилось. Мне на следующий день надо было ехать к маме.

О ее болезни мне, как я уже говорила, сказала мой врач. Только помочь маме практически ничем я не смогла: доехав до больницы, я сама загремела туда же. Как и в предыдущих беременностях, у меня было снова предлежание плаценты, то есть я могла потерять ребенка при эмоциональных и физических нагрузках. Плюс мое низкое давление. На том сроке, на котором я находилась, это была угроза потери сформировавшегося жизнеспособного ребенка. Врач просто не отпустила меня в самолет, тут же заперев в больнице, и позвонила Андрею. Зная, с какими трудностями я сталкивалась, когда вынашивала Артема и Яну, Андрей отреагировал на разговор с Любовью Ивановной более чем подло, сказав, что мы просто разыгрываем его и давим на жалость, чтобы он вернулся.

Меня положили в том, в чем я была. У меня не было ничего – ни пижамы, ни халата, ни тапочек, не было даже куска мыла. Мне выдали старую ночную рубашку, всю неотстирываемых разводах и пятнах со штампом номера больницы на груди. В 6 утра я пошла на анализы, босиком, в этой ночнушке, зашла в душевую и поняла, что мне просто нечем помыться. Я не могла поверить в происходящее: еще пару месяцев назад мой муж бы сидел рядом и держал меня за руку, а сегодня я одна в клинике, моюсь без мыла, хожу по больничному кафелю босиком и не знаю, кого попросить привезти мне самое необходимое. У меня началась истерика. Мне не хотелось жить. Не в смысле, что я думала выйти в окно или сделать что-то с собой – я просто
Страница 5 из 15

потеряла вкус к жизни. С пустым взглядом я тихо качалась из стороны в сторону, обняв живот. Я ела, только когда меня заставляли, ни с кем не говорила, ни на кого не смотрела. Приехал Миша Арабов и трясущимися руками впихивал в меня еду. Он почти плакал, сидел бледный и не понимал, как происходящее вообще возможно. В какой-то момент друзья стали бояться приходить ко мне, и, не выдержав, позвали священника – может быть, хотя бы он, поговорив, вытянет меня из этого состояния. Он пытался начать разговор обо мне, но обо мне беседовать я не хотела – мне интересно было говорить только об Андрее.

Он долго слушал меня и сказал: «Ты знаешь, невозможно и нельзя отказываться от подарков Бога. Он дает тебе все – карьеру, семью, здоровых детей, хорошую жену, благополучие. Нельзя быть неблагодарным. Нельзя сказать, вот это я возьму, а детей и жену Ты, Господи, оставь себе, мне они больше не нужны. Ты либо с благодарностью берешь все, либо у тебя все забирают». Мне было в это сложно поверить, я смотрела на священника как на сумасшедшего. Да. Андрей ушел от меня, но оставался 100-процентным игроком сборной, впереди Евро, он любимец тренера, и фанаты рассчитывают только на него. У него был «Зенит», он должен был переподписать контракт с «Арсеналом» или уйти куда-то еще на более выгодные условия. Казалось невероятным, что ситуация может измениться. Но всего лишь через три месяца карьера Андрея посыпалась. Ему свистел стадион, журналисты писали одну статью хуже другой, а я вспоминала слова священника с удивлением от его проницательности…

Через неделю меня выписали. За это время Андрей пришел, кажется, один раз, и тут же решил, что с моей стороны это уловка, чтобы удержать его. Несмотря на то, что пережил со мной уже две беременности и знал, как трудно я их переносила.

Я вернулась в Лондон, к детям, осознавать произошедшее. Я знала, что в скором времени Андрей должен прилететь, чтобы подписать контракт на новый дом – мы давно должны были переехать, и мне бы одной жилье никто не сдал без положительной финансовой и кредитной истории – и просила его остановиться в гостинице, потому что не могла находиться рядом с ним после того, что случилось. Однако мало того, что он сам собирался остановиться дома как ни в чем не бывало, с собой Андрей хотел прихватить друзей. Скандалы начались, как только он объявил об этом. Я ему долго и терпеливо объясняла, что после сделанного Андрей не может ввалиться к нам и жить, как ни в чем не бывало, что я, в конце концов, беременна и тяжело все это переношу, что у меня последнее время постоянно стоят волосы дыбом и нет ни одной спокойной секунды. То же самое ему говорили все наши питерские друзья.

Не подействовало. Звонок в дверь. Андрей. Не один. Привез даже Коробея, которого я, как уже говорила, не переношу на дух. Когда у Андрея начался роман, он первый выступил за общение Андрея с другой, более того, они сдружились, и приехав в Лондон, он ей докладывал обо всем, что происходило. И я это знала. Пускать такого человека в свой дом мне не хотелось: «Заходи, друзья могут найти себе гостиницу, я не хочу их видеть в своем доме». «Нет, это не твой дом. Это – мой дом, – ответил он, кинув сумку и устроив грандиозный скандал на всю улицу. – Я не подпишу контракт на дом! Ты, тварь, на улицу пойдешь жить!». Яна с Артемом испугались и убежали в другую комнату. Но ему было все равно, что первое увиденное ими от отца за последние месяцы – ор и грязные оскорбления их беременной матери. Все это вывалилось на мою голову только из-за того, что после многих недель, когда он жил с другой женщиной, я попросила его с друзьями остановиться в отеле.

«Я не буду подписывать контракт. Собирай манатки, ты уезжаешь в Питер с детьми или остаешься на улице. Никакого переезда. И карточки все закрою», – сказал Андрей на прощанье и уехал в ресторан.

Что я должна была сделать? В очередной раз он меня сломал. Ради детей, мне пришлось наступить себе на горло. Кое-как успокоившись, я позвонила: «Ладно, Андрей, я все поняла. Ты в доме хозяин. Возвращайся. Хочешь один, хочешь с друзьями». «Я сейчас в ресторане в гостинице. Приезжай сюда, привези мне ключи от машины, ключи от дома, а там посмотрим», – ответил он. Я взяла ключи, села в машину и поехала.

Мне до сих пор непонятно, что должно твориться в голове человека, который так унижает женщину… Три часа в ресторане он рассказал мне о том, какая я дрянь. Это были адские вливания, просто адские. Чтобы хоть как-то успокоиться, я попросила няню присмотреть за детьми и уехала к подруге. Но мне и там не было от него покоя: «Ты где будешь ночевать?» Я отложила телефон и решила ничего не писать, продолжать это было выше моих сил. Чуть позже пришло еще одно сообщение – от Нади Новиковой. «Привет, я встретила твоего мужа у нас в ресторане. Передала ему для вас приглашения в салон». Это было начало. Потом так будет постоянно. Я всегда знала, где мой на тот момент бывший муж проводит время и что заказывает, ведь он никому ничего не говорил и беззастенчиво пользовался моей консьерж-службой – это как личный секретарь, который может найти для тебя все: билеты куда бы то ни было, отели, вещи… К консьержу можно обратиться по любому вопросу, это очень удобно, и Андрей попросил разрешения пользоваться моей службой. И вот в этот период, пока я заказывала нашему будущему ребенку коляски, мой муж посылал своей любовнице цветы и подарки с помощью моего же секретаря.

Примерно часов в 12 ночи, взяв себя в руки, я все-таки уехала домой. Не раздеваясь, легла в постель, попыталась заснуть, но мысли меня не отпускали. Вдруг я поняла, что кто-то вошел в комнату. Андрей.

– Ты спишь?

– Нет.

У него такое доброе-доброе лицо. После всех слов, какая я тварь, после того, как он заставил меня приползти в ресторан и привезти ключи, после унижений… Он сел на колени у кровати:

– Умоляю, можно я потрогаю живот? Можно с ним поговорю?

– Конечно, Андрей.

Он гладил мой живот, разговаривал с Арсением, он обнимал меня, лег рядом и остался ночевать со мной. Мы спали в одной кровати, как муж и жена, говорили, плакали и вместе проснулись утром. И случилась метаморфоза. Без скандалов и понуканий Андрей подписал контракт. Он перестал видеться с друзьями, они ходили по Лондону одни, а он снова, как раньше, проводил все время только с нами. Под конец своего трехдневного пребывания Андрей уже не мог отойти от меня ни на шаг. Я знала, что его любовница из Питера постоянно слала ему сообщения, впрочем, мне казалось, что мой муж ко мне вернулся – мы были счастливы, мы были вместе, все было как раньше… Но он улетел в Питер и снова исчез.

В этот раз перерыв был меньше, всего через две недели Андрей снова вернулся – нам надо было переезжать. Всего через улицу. Коробки были собраны к его приезду. Помочь ему и мне с переездом приехали Миша Арабов и еще несколько наших друзей. Я, уже зная, как сложно мне дается наше расставание и его приезды, поняла, что без помощи мне не справиться и нашла психолога. Лариса жила в Питере, но постоянно консультировала меня по скайпу. Посмотрев на поведение Андрея, который сел за стол
Страница 6 из 15

и презрительно отодвинул от себя тарелку, я поняла, что пора позвонить психологу. Наверное, такое пренебрежение мне было пережить сложнее всего – Андрей всю нашу жизнь ел в прямом смысле у меня с рук, это был культ в нашей семье. Отказ обедать был ударом. Я не выдержала и ушла в другую комнату поговорить с моим психологом по скайпу. Когда спустилась обратно через полтора часа, уже успокоившись, то застала идиллическую картину. Андрей с друзьями сидел за столом, ел, смеялся, разговаривал. Меня отвела в сторону няня: «Юль, он места себе не находил. Сто раз меня спросил, где ты, что ты. А в процессе разговора стал есть из общих тарелок, и в какой-то момент расслабился и взял себе сам себе приборы и тарелку из шкафа – как раньше». Конечно, по-другому и быть не могло – ведь это был его дом.

Через четыре дня его пребывания в Лондоне мы были одним целым. Мы, как раньше, гуляли по Лондону, держась за ручки. Он поправлял мне волосы, постоянно гладил меня, мы ни на секунду не расставались. Он просыпался с утра и тут же собирался и увозил меня на завтрак, а там ухаживал за мной как за принцессой. Он был таким заботливым! Чуть ли не с ложки меня кормил! Когда мы перевезли коробки в новый дом, то он чуть не плакал, понимая, что вынужден уехать и оставить меня разбираться со всеми вещами одну. У наших друзей глаза были на лбу. Они вообще не понимали, что происходит. Он же сам им объявил, что ушел от меня! И тут они видят Андрея в проявлениях какой-то совершенно невероятной и не виденной ими от него теплоты по отношению ко мне. Я тоже не понимала. Знала только, что скоро все изменится – ему надо было уезжать, и уже при приближении к аэропорту он отдалялся все дальше и дальше от меня. В Хитроу Андрей практически выбежал из машины. Я снова осталась одна. Так началась наша двойная жизнь. Я тогда ее позволила. И дальше становилось все хуже и хуже.

В какой-то момент мне начало казаться, что я вошла в какой-то параллельный мир, и прыгала из нашего – туда и обратно – по чьей-то прихоти. Как я в дурке тогда не оказалась? Так же не бывает, еще три месяца назад у нас была счастливая семья, а сегодня я живу на правах любовницы. Жизнь вообще склонна делать резкие повороты.

Родом из детства

Помню, это было в начале 1990-х. Я услышала, что недалеко в магазине дают макароны: собрала все талоны, которые были в доме, и побежала в 150-ый гастроном, отстояла дикую очередь, и мне хватило, что было большой редкостью. Наверно, меня, ребенка, тогда пожалели – отоварили все талоны. Это была огромная коробка макарон! И вот я стою перед магазином, абсолютно счастлива, только сама дотащить до дома ее просто никак не могу. Находчивостью я обладала всегда. Достала кушак из пальто, сделала дырку в коробке, привязала кушак и потащила коробку волоком. Это интересно: как ты можешь быть счастлив независимо от чего бы то ни было. Сегодня посади меня в частный самолет, отвези на Бора-Бора, напои «Кристаллом», – буду ли я так счастлива, как была счастлива тогда? Это чувство не зависит ни от обстоятельств, ни от места, ни от времени.

Наше поколение проживает жизнь с такими взлетами и падениями, которые, наверно, и не снились нашим бабушкам. В какой-то момент в Лондоне я поймала себя на мысли, что сижу в ресторане и не знаю, что заказать – устриц или лобстера. Я не знаю и не понимаю, чего я хочу. А десять лет назад я стояла в очереди за макаронами и была счастлива, что они у меня есть. И когда ты в одной жизни проживаешь столько разных жизней, абсолютно несовместимых… это дает силу.

Я Андрею всегда говорила, что мне не страшно все потерять. Я уже это проходила. У меня была счастливая жизнь с мамой и папой, она рухнула, но началась какая-то новая. У меня было время жизни по талонам, я знаю, что такое есть только гречневую кашу. Забери у меня завтра сумку Шанель, я от этого менее счастливой не буду. Подари мне послезавтра тысячу сумок, мое внутреннее состояние не изменится. Счастье – оно внутри, его не дают количество денег и краб на обед. Странно, что пройдя ту же школу питерской жизни 1990-х, Андрей остался инфантильным, по большому счету, подростком, не готовым к трудностям.

В детстве я всегда ощущала себя белой вороной. Как-то раз, когда я была во втором классе, меня как старосту учительница попросила остаться после уроков и помочь расставить оценки. Несколько часов я старательно дублировала двойки, тройки и четверки с пятерками из журнала в дневники своих одноклассников. И вот пришли дети, открыли дневники, а там проставленные мной, но по просьбе учителя оценки. Кого обвинили? Меня. Прошли годы, а ситуация будто бы повторилась. Я словно снова услышала слова возмущения: «Что ты тут мне понаставила?» Только вместо чужих детей это сказал отец моих собственных. «Как она могла пойти к Малахову?!!» Придать гласности федерального масштаба наш развод было трудным решением, и я не из тех, кто к такому приходит быстро. Мне надо выносить его в себе. И так с ранних лет.

Как-то раз мы поехали на дачу. Мы очень любили всей семьей ходить по лесу и собирать грибы. И вот после одного такого похода у меня поднялась температура. Раньше, чтобы ее сбить, больного кутали. Мы в поселке городского типа, до Питера 80 километров, и моя бабушка, человек старой закалки, решила прибегнуть к народному рецепту. И вот я, словно куколка, лежу между десяти одеял и медленно сгораю. Нетрудно догадаться, что ребенок, укрытый таким количеством одеял в жару, получит тепловой удар. Я едва не сгорела. Когда к нам спустя час приехала скорая, я уже была фарфоровой куклой со стеклянным взглядом и холодными конечностями. Мама рассказывала мне потом, что врач чуть не убил ее, орал как резаный на нее, матом. Представляю, как она натерпелась, бедная.

Не знаю, на сколько поднялась температура, но моя голова не выдержала такого пожара, меня отправили на обследование и поставили на учет к невропатологу. Наверное, никто не появляется в жизни просто так, поэтому я не стану говорить ничего дурного об этом враче… Доктор решила посадить меня на самые настоящие транквилизаторы – прописала антидепрессанты шестилетней девочке. Ума не приложу, зачем. На каждой энцефалограмме, проведение и расшифровка которой стоили немалых усилий моему отцу, она находила новые «очаги», превращая мою болезнь во все более неизлечимую. Уже тогда я понимала, что до добра это не доведет. От таблеток мне становилось плохо, и несмотря на свой юный возраст я решилась на бунт. Я пришла к маме и нашла в себе силы сказать, что не буду пить лекарство, что не могу учиться в таком состоянии, что я постоянно ватная и сонная. Я сказала это с такой решимостью, с такой внутренней уверенностью, что мама поверила. Вопреки доводам «компетентного» врача, заверявшего, что без лекарств мне будет становиться все хуже и хуже, я перестала пить таблетки. Хуже мне не стало, напротив. Когда я перевелась из детской поликлиники во взрослую, мой новый врач посмотрел мою карточку и вынес вердикт: «Выдуманный, высосанный из пальца диагноз». Тогда, совсем девочкой, когда я пошла против воли взрослых, я, наверное, и стала сильной.

Но все
Страница 7 из 15

накладывает свой отпечаток. Может быть, здесь, в этих событиях, корни всех моих снов и всех моих предчувствий в самые сложные периоды…

В любом случае, с тех пор любые мои эмоциональные переживания сразу находили свое выражение в физическом самочувствии. Стоило только маме уехать из дома, оставив меня одну с бабушкой, как у меня поднималась температура до 40 градусов. К нам без конца моталась скорая, терапевты то и дело ставили пугающие диагнозы, пока, наконец, не приехал один мудрый доктор, который сказал бабушке: «У вас такой ребенок». Именно он объяснил бабушке, что это не ОРВИ и не ОРЗ, а ребенок, который скучает по своей маме.

В возрасте шести лет я могла довести себя до изнеможения, доставая саму себя вопросами о Вселенной. Мысли – если бы этого ничего не было, что бы было – иногда не давали мне спать сутками. В возрасте десяти лет я решила, что сказки невозможно взять на пустом месте, что рассказанное так или иначе существовало. Воображение работало так, что я начинала задыхаться, и чтобы найти ответы, погружалась в чтение.

Вообще, я в детстве любила книжки и мечтала стать археологом. Я и сегодня получаю огромное удовольствие от путешествий по замкам и развалинам, местам раскопок. В таких местах, как Рим, Флоренция, Стоунхедж, Афины, есть определенная энергия, которую я очень тонко чувствую.

Каждый год летом я проводила месяц у бабушки в Витебске и два месяца на даче у другой бабушки под Питером. Там был Дом культуры, кинотеатр, и каждый год мы с родителями ходили смотреть практически одни и те же фильмы. Из года в год нам показывали кино «Воскресный папа». Во время просмотра я держала маму и папу за руки и говорила: «Скажите, что у нас такого никогда не будет». Не знаю, почему ребенка в таком юном возрасте это так глубоко задевало, ведь в итоге так и случилось. Предчувствие, наверно. Потому что исходя из того, что я видела в семье, развод родителей был абсолютно неожиданным, как гром среди ясного неба. Я очень тяжело переживала расставание мамы и папы. Мне было десять лет, и, конечно, я по-другому воспринимала и до сих пор воспринимаю те события. Мама говорит, что их расставание было всем очевидно, но мы заложники наших воспоминаний. Наверно, это здорово, что при всех своих личных дрязгах, мое детство родители сделали счастливым.

И не только они. Мой дедушка по маме был очень строгим: и к бабушке, и к маме, и к ее сестре, ко всем, кроме меня. Наверно, это мой дар – переворачивать жизнь мужчин с ног на голову. Когда родилась я, дед, как и было положено в советскую пору, пришел забирать меня из роддома, посмотрел в мои глаза и сказал: «А можно я ее домой донесу?» Родственники удивились. Еще больше они удивлялись, когда узнали, что дед гулял с коляской, занимался со мной, играл. Из каждой командировки он привозил мне подарки – баловал. Помню, как он поехал в Москву и, отстояв огромную очередь, достал мне игру «Электроника», где волк ловил куриные яйца. Но нашей общей с дедом страстью стало коллекционирование мишек. Он собирал значки и как-то взял меня с собой в клуб, где собирались такие же коллекционеры, чтобы обмениваться своими сокровищами. Пока мой дедушка говорил с каким-то приятелем, я заинтересовалась тем, что было у него выставлено, и увидела значок олимпийского мишки. «Хочу», – сказала я. Дедушка согласился достать значок, но мне приспичило именно сейчас. Естественно, его знакомый, увидев мой взгляд, заломил цену, а дед не смог мне отказать. Так началась история моих мишек. Я собирала их за счет дедушки, который терял «бриллианты» своей бесценной коллекции, лишь бы найти мне новый значок, а их было очень много – ведь к олимпиаде каждый поселок выпустил свою версию талисмана игр.

Ездить к бабушке и дедушке в Витебск вообще было очень весело, они так радовались моему приезду, что практически откармливали разной вкуснятиной и задаривали подарками. Каждое утро бабушка ездила на рынок, чтобы купить мне свежей клубники, готовила на завтрак блинчики с творогом, а потом в течение дня еще ходила за мной со свежими сливками и приговаривала: «Выпей сливок, ты такая худая!» Может быть, к ней я и приезжала худой, а вот обратно в Питер возвращалась колобком.

Несмотря на сложное дефицитное время, мы жили очень хорошо, были обеспеченной семьей, и так продолжалось до развода родителей. Я была разодетым сладким пупсом, самой модной девочкой во дворе – шубки, обувь на каблучках, красивый трикотаж. В доме не переводилось сладкое. Зайти в магазин и что-то купить, если, конечно, это что-то было в магазине, никогда не было проблемой.

С разводом родителей все изменилось. Впрочем, мы все в 90-е годы пережили немало: кто-то стал сильнее, кто-то погиб, а кто-то сломался. Когда мама стала жить с отчимом, первый год, два, три было еще более или менее нормально. А потом кризис взял верх. Это так странно для ребенка: вот у тебя все есть, ты ходишь на все концерты, которые хочешь, ешь икру и конфеты, и вдруг ничего нет. Тогда же мама родила Сашку, третьего ребенка. Ее зарплата была рассчитана до копейки. Из еды – только обед: суп и второе без излишеств. Ни конфет, ни мандаринов, ни сыра с колбаской. Были дни, когда обед был, а вот денег на хлеб уже нет, при этом кто-кто, а моя мама умеет распределять бюджет.

Мы жили настолько бедно, что мне было стыдно ездить с классом на экскурсии – кроме школьной формы, другой одежды у меня не было, а ты уже подросток и так хочется хорошо выглядеть. Класс собирался в холле школы, а я старалась ждать всех на улице, потому что это так неудобно, когда у всех девочек модные пуховики, а у тебя плохонькое пальтишко.

Все изменилось, когда нам начала приходить гуманитарная помощь из Германии, так как мы были многодетной семьей. Немецкие семьи собирали еду и одежду и отсылали нуждающимся в России. Так мне на голову вдруг свалилась красивая одежда, да еще и из Европы, а не Китая, и я снова стала модной, перестала стесняться себя. Хотя, благодаря пережитому, я научилась в принципе не обращать внимания на стоимость вещей. Сегодня приходя в компанию, где все одеты в норковые манто, я не испытываю неудобств от своего пальто. Я уже это пережила когда-то в детстве, и так рада, так благодарна судьбе за это. Выработав антитела, второй раз уже не заболеешь. У меня иммунитет к оценке по внешнему виду, и сейчас меня под дулом пистолета не заставишь прятаться в угол – я в принципе не вижу, кто во что одевается. Это такая ерунда, на которую не стоит опираться и от которой нельзя делать зависимой свою жизнь.

Я часто сегодня думаю о том, как все это повлияло на меня. Вот ты маленькая девочка с любимыми мамой и папой, а вот ты видишь папу все реже и реже, и он пропадает совсем из твоей жизни. Мне уже было лет 13–14, к тому времени отец уже жил с другой женщиной, я помню, что позвонила ему – соскучилась и хотела поговорить. Взяла трубку его жена: «У твоего папы новая жизнь, и в этой жизни у него нет детей, так что сюда больше не звони». Я очень тяжело восприняла это, буквально сходила с ума от такого удара и предательства, но сумела это пережить.

Сегодня мы с отцом общаемся, правда, я не могу забыть
Страница 8 из 15

того разговора. Что удивительно, сегодня, по словам той женщины, во всем виновата я, 13-летняя девочка, которой она сказала не общаться со своим отцом. Она даже умудрилась дать интервью какой-то бульварной газете, обвинив меня в том, что я не общаюсь с папой, не зову его на какие-то дни рождения. Вы знаете, дело не в неприязни, просто у меня нет привычки этого делать. Он ушел и вычеркнул меня из своей жизни, и я привыкла обходиться без него по всем своим важным датам и праздникам. Невозможно уйти из жизни человека и считать, что у тебя будут те же позиции, когда ты вернешься. Нет, доверие и привычку быть необходимым зарабатывают годами.

Все вроде бы взрослые люди, но никто не хочет отвечать за свои поступки. В какой-то момент это достает. Сегодня я сталкиваюсь с этой же ситуацией. Андрей не общается с детьми не потому, что я ему запретила, нет, это его решение. Бери телефон, пиши смс, встречайтесь. Или ты пожнешь то, что сеешь сегодня.

Или еще – он всем друзьям рассказывает, что я ему обязательно отомщу. Когда я это слышу, мне становится еще обиднее, чем в детстве. Как человек, который прожил со мной десять лет, может заподозрить подобное? Он, получается, вообще меня не знал?!

Хватит уже меня воспринимать через себя! Я просто живу своей жизнью. Как и тогда в детстве. Я начала жить своей жизнью, переборов свою обиду и закрыв дверь. Родительский развод в мои десять лет сыграл огромную роль в становлении меня той, какая я сейчас. У меня в десять лет землю из-под ног выбили. Можно меня потом еще чем-то в жизни напугать? Нет. Именно поэтому я и не сломалась позже, что бы ни делал Андрей. Пережила. Отряхнулась. И начала жить с чистого листа.

Нежданная любовь

В 13 лет я влюбилась до безумия. Он был чуть постарше: гроза района, лысый, как говорила моя мама – «ноль интеллекта», – в общем, все, как положено, чтобы хорошая девочка влюбилась. Конечно, он не обращал на меня внимания. Многие годы мне приходилось что-то выдумывать, чтобы находиться рядом – дружить, вместе тусоваться, просто мозолить глаза. В результате это все-таки выросло в отношения, после многих лет моего ожидания. В тот момент я поняла, что мама права: между нами было мало общего, наверно, поэтому мы и недолго продержались вместе.

В то же время рядом со мной находился человек – близкий друг, самый близкий, который переживал все взлеты и падения вместе со мной. Ближе Макса у меня никого никогда не было, и не было ни дня с момента нашей ссоры, чтобы я его не вспоминала. Он всегда говорил, что «если мы переспим, наша дружба закончится». Мы и не спали. Может быть, он был прав. Я и сама не верю в дружбу между мужчиной и женщиной без какого-то сексуального влечения. Просто будучи взрослым ты сам волен выбрать, что для тебя важнее. Мы с Максом выбрали дружбу. Он вытаскивал меня из не очень приятных ситуаций, он меня спасал, он рассказывал мне об отношениях с мужской точки зрения, давал советы, говорил о внешности. Именно он рассказал о том, что мне идет загар, и буквально заставлял ходить в солярий, он хвалил и ругал меня за выбор одежды. Однажды он сказал: «Не смей после секса просить мужика обнимать тебя, просто не смей. Мужик, который хочет это сделать – сделает». Так забавно, что я до сих пор это помню.

Я его сильно обидела. Сейчас, спустя много лет, думаю, что если бы он меня тогда простил, отношения трансформировались из дружбы в нечто большее. Абсолютно точно. Мы были очень близки, это не могло просто так продолжаться и ничем не закончиться, но мы поссорились. В какой-то момент подруга меня накрутила, она считала, что общаться с этой компанией не нужно, потому что они «не того» уровня. Мне в свою очередь попала какая-то вожжа под хвост, и я это ему высказала. 20 лет. Глупость. Но Макс меня так и не простил, и наши отношения закончились.

Самое странное, что с тех пор мы ни разу не пересеклись, хотя я продолжала жить в Питере, ходила в те места, куда раньше ходил он – так же не бывает?!

Я мало кому об этом рассказывала. Это довольно сложно объяснить и рассказать правильно. Несмотря на то, что я была девочкой из интеллигентной семьи, жила я все-таки в 1990-ых в Питере, и это был тот самый «бандитский Петербург». Сегодня даже вообразить сложно, что тогда происходило на улицах. Я только поступила в институт, и тот самый парень, моя первая любовь, попал в милицию, а оттуда на полтора года за решетку. Я возила ему передачки. Брать деньги у матери на это мне казалось неправильным, так что я нашла работу официантки в одном из известных ресторанов, а уже через несколько месяцев стала администратором. Это была не забегаловка, не проходной ресторан, это было заведение, у которого есть своя публика. У нас был невероятно душевный слаженный коллектив, мы были семьей. Да и клиенты нам были как родные, тем более что в это место приходили только свои. Одни и те же люди все свои главные даты праздновали у нас. Мы всегда знали, что день рождения свой, жены, ребенка, 8 марта, 23 февраля и Новый год они будут отмечать у нас, а ты в свою очередь свой день рождения или памятные даты празднуешь на работе, потому что у тебя смена, и стойка, которая у нас была метра на три, будет забита цветами. И тебе их дарят, потому что очень любят. Меня не обижали. Каждый, конечно, пытался познакомиться, но нагло – никогда. Было смешно, когда мог прийти стол из четырех мужиков, и каждый из них втихую друг от друга просил меня о свидании. Это тоже определенный опыт. И конечно, то была школа, которая научила меня понимать людей и чувствовать их.

Так я работала года три. В бешеном графике – институт, работа, снова институт, опять на работу… И все это время меня опекал и защищал Макс, приходя на помощь в любой ситуации. Когда мы поссорились, я дико по нему скучала, мне было жутко стыдно, казалось, что все случилось не со мной, что я не могла наговорить такого. Но жизнь не любит сослагательного наклонения, я всегда понимала, что Макс энергетически занимал большое место в моей жизни, и вот оно освободилось. Я ушла с работы, рассталась с лучшим другом и в тот же год встретила Андрея.

Помню, однажды мы с сестрой приехали в Милан и отправились в церковь Санта-Мария-делле-Грацие, чтобы увидеть «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи. Я очень люблю работы этого гения и стараюсь посещать все места, где можно увидеть его труды или узнать о нем что-то новое. За несколько лет до этого «Тайную вечерю» отреставрировали, и для ее сохранности был придуман специальный тамбур с определенной температурой воздуха, в который пускали группами по 20 человек. И вот перед тобой открывают стеклянную дверь, ты заходишь и стоишь в тесном помещении с ощущением, что вот-вот начнется приступ клаустрофобии. Проходят минуты в ожидании, пока температуры воздуха сравняются и тебя допустят к чему-то прекрасному…

Это, пожалуй, один из самых пугающих моментов. Ты словно оказываешься в каком-то вакууме. Время остановилось. Я оказалась в пустоте. За спиной плотно закрыта стеклянная дверь, а та, что передо мной, еще не открылась. Можно было только догадываться, что ждет впереди. Страшно? Да. Но дверь точно откроется, надо просто
Страница 9 из 15

подождать.

Наша история с Андреем началась и закончилась похожим вакуумом. До этого я привыкла жить в сумасшедшем графике – заканчивала работать в ресторане глубоко за полночь, а утром уже должна была приехать чуть свет в институт, и на сон у меня оставалась буквально пара часов. Но мне это нравилось, и со мной был Макс. А тут почти одновременно – начались каникулы, я уволилась, но другую работу еще не нашла, и Макс ушел. Свободного времени – множество, а в голове – вакуум. Я между двух дверей. Один период жизни закончился, а другой еще не начался. Я вообще не понимала, что происходит. Вроде лето, вроде все хорошо, но работы нет, и просто слоняешься без малейшей идеи, что хочешь делать дальше. Я не хотела замуж или каких-то отношений. У меня никогда не было заветного желания создать семью, как у других девочек, или родить детей. Мне просто нужно было разобраться в себе. Но одним летним днем на одном из центральных перекрестков Питера я встретила симпатичного парня. Это было тем более неожиданно, что я не собиралась выходить из дома. Это ли не то, что люди называют судьбой?

Мы с подругой Машей должны были поехать загорать, а после отправиться в ресторан на ужин. Я поехала за ней на другой конец города, и в меня врезался на светофоре мужчина. Тут же трехэтажный мат, ор – есть, знаете ли, такой тип мужчин, которые женщин обычно величают «бабами» и считают, что если на эту самую «бабу» покричать погромче, то она испугается и убежит. Но со мной это не проходит, поэтому, выслушав мужскую истерику, я совершенно спокойно сказала, что не стоит меня запугивать. Конечно, мы с ним разобрались, но к Маше я приехала с неприятным осадком. Дальше – хуже. Я сгорела. Да и переодеться домой съездить не успевала, так что мы решили остаться у нее перед телевизором. Мы бы так и пролежали на кровати, но меня словно муха укусила. Я резко подскочила и выпалила: «Все. Поехали в ресторан, надоело дома валяться, так и судьба моя мимо пройдет». Переоделась у нее же, выбрав из ее гардероба совершенно безумное платье – розовое, прозрачное, крупной вязки, получилась красота неземная: красное обгоревшее лицо, завязанные в хвост волосы, ни грамма косметики и это розовое платье… Я просто не могла быть незамеченной. И конечно, это случилось. В ресторане за соседним столом сидел мужчина. Костюм, часы, охрана, мерседесы на улице – один для себя и два для охранников – все как положено. Весь вечер он рассматривал меня, и я это знала. Позже он сказал, что сразу обратил на меня внимание, но долго не мог понять, к кому относился мужчина в нашей компании. Когда мы направились к выходу, Саша взял Машу под руку, и стало очевидно, что я одна. Вот тогда-то он меня и догнал, чтобы познакомиться. То еще зрелище. Мои друзья впереди. Я в своем платье, красная, чуть поодаль. Он идет за нами. За ним идет охрана. Знакомиться я отказалась, и он со своей охраной отправился несолоно хлебавши в свой «Мерседес», а мы пошли гулять.

Август, погода чудесная, небо голубое, жизнь кипит. Мы решили посидеть прямо на Невском на веранде какого-нибудь летнего кафе, попить чаю. Перешли через дорогу. Я остановилась на углу подождать друзей. Слышу вдруг, меня кто-то окликает, повернулась и увидела на перекрестке ребят, а рядом с ними – голубоглазого парня. Он стоял, раскачивая цепочку между столбиками, и смотрел на меня, а потом так по-детски неожиданно сказал: «Вы такая красивая…» Он так это произнес, что мне захотелось остаться с ним. Ведь именно так все и происходит. Без охраны, без «Мерседеса», без обещаний. Ты просто встречаешься с кем-то глазами посреди улицы и остаешься.

Футбол пришел в мою жизнь

Говорят, когда ты встречаешь своего человека, ты сразу начинаешь доверять ему. Я с первого взгляда не почувствовала ни угрозы, ни страха в Андрее. Он был еще совсем юным, с такими наивными глазами. Мы едва обмолвились парой слов на перекрестке, а я уже стала искать способ отвертеться от своих друзей, чтобы пойти гулять с Андреем и его друзьями. Вот так просто.

Удивительным образом я с самых первых минут знакомства его почувствовала. До встречи с Андреем я курила и считала, что никто не сможет лишить меня этого удовольствия, если я сама не захочу. У каждого человека есть свои раздражители. Андрей остро реагировал на курящих женщин. Считал, что курят от нечего делать. Я об этом не знала, но как-то почувствовала, что ли, – мы шли по Невскому, и я ни разу не закурила.

Это был хороший жаркий летний день, и мы уже собирались заглянуть в очередное кафе, когда я сказала:

– Слушайте, вам не надоело все время с кем-то знакомиться, а после чай пить? Это такая скучная и грустная история. Все знакомства заканчиваются этими посиделками. Сперва все по Невскому прогуливаются, а потом сидят и чай пьют.

– А что тогда делать будем?

И тут кто-то предложил:

– Поедемте за город искупаемся.

Я только с озера, обгоревшая, красная как помидор, но готовая к авантюрам.

– Довезите меня до машины, она тут недалеко стоит. Там как раз есть купальник. Я возьму одежду и поедем.

До этого момента мы с Андреем еще даже толком не разговаривали. Он все время как-то слишком громко смеялся, очень оживленно беседовал. И вот мы в одной машине, вдвоем на заднем сидении. Он сидел, повернув ко мне голову, и смотрел на меня, не отрываясь. Мне начало казаться, что у меня бородавки на лбу выросли, а вместо кожи жабья шкура. Я не выдержала:

– Что-то не так?

А он еле слышно:

– Ты такая красивая.

«Болен или прикалывается?» – пронеслось у меня в голове. Так мы доехали до озера.

Мы искупались, и вдруг его друзья говорят, что Андрею бы поосторожнее надо быть, а то он карьерой рискует. Я, честно, даже понять не могла, о чем они говорят, какой карьерой? Парень купается в озере. На улице 30 градусов жары. Что они бред-то несут? Тогда мне объяснили, что тренер им запретил купаться в прудах, там вода не проточная – мало ли какая инфекция, нельзя рисковать. Это было мое первое погружение в футбол, хотя в тот момент и предположить было невозможно, что он станет частью моей жизни. Мы расстались с Андреем, обменявшись номерами телефонов. Тогда же меня впервые пригласили на матч.

На следующий день мы с друзьями уехали на рыбалку в Карелию. Нетрудно представить, что со мной случилось, когда я поняла, что телефон не работает – я сходила с ума: поднимала телефон над головой, залезала на горки, но связи не было, а я так ждала его звонка! Я очень переживала. Все гуляют, пьют, ловят рыбу, а я сижу, смотрю на гору несчастного лосося и чувствую, что застряла в жуткой дыре. И так 5 дней!

Это было в то время, когда еще не приходили смс-оповещения о том, кто тебе звонил. Так что я вернулась в город, а в голове – не звонил, не писал, ничего не выйдет. Я никогда не считала себя гордой и принципиальной, но мне казалось, что женщине нельзя навязываться мужчине: «Если нужно будет – позвонит», – решила я, не увидев ни одного смс, но сама, конечно, расстроилась. По женской традиции расстраиваться лучше не одной, так что я поехала к подруге – жаловаться, и никак не могла забыть этот открытый честный взгляд
Страница 10 из 15

и восторг в глазах. Наконец, подружка не выдержала: «Что ты паришься? Напиши ему сообщение. Ответит – ответит, не ответит – забудь эту историю». Я собралась с духом и отправила смс: «А звезды всегда такие молчаливые?» Не успела я положить мобильник, как он мне перезвонил, у меня было ощущение, что у него телефон к уху был приклеен. Как оказалось, пока я была на рыбалке, он звонил много раз, но не мог дозвониться, и решил, что он мне неинтересен.

Когда мы только познакомились, Андрей был подающим надежды, но очень молодым игроком и сидел на скамейке. При этом ныне титулованный клуб «Зенит» был на 10 или 11 месте в турнирной таблице чемпионата России. Они проигрывали всем, даже «Шиннику». Я этого, правда, еще не знала: хоть и из Питера, но футболом особо не увлекалась и на игры не ходила.

Впервые на стадион я пришла как на праздник. У меня было любимое джинсовое платье от Дольче и Габбана, весьма оригинальное: сзади открытая спина и специально пришитые к краям кружева, чтобы казалось, что выглядывает белье. И вот я в этом платье, в туфлях на каблуках пошла на стадион. Его друзья ждали меня у «Петровского» и, увидев, обалдели:

– Это ты куда в таком виде собралась?

– На стадион.

– Правда?

Я, конечно, очень выделялась среди публики на трибуне.

В тот день Андрей оставался в запасе, его выпустили только на последние две минуты. Но во время разминки он заметил меня на трибунах, и когда ребята очень эмоционально что-то обсуждали, сказал им, глядя на меня: «Да что вы там обсуждаете? Вот там, на трибуне, шедевр сидит». А я вот его игру не оценила, о чем ему и сказала честно:

– Зачем я вообще пришла? Могла и опоздать на полтора часа. Зачем мне смотреть на то, как незнакомые мужики бегают по полю в трусах?

– Я мечтаю забить гол и подбежать к твоей трибуне.

– Так забей…

На очередную игру я пришла в шортах и колготках в сетку: броской, яркой – не заметить невозможно. Результат не заставил себя ждать: Андрей вышел снова к концу игры, но в этот раз забил гол и побежал к моей трибуне. А чуть позже начал играть в основном составе. Андрей был великолепен на поле. С каждым матчем он играл все лучше и лучше. «Зенит» закончил чемпионат на втором месте. Пресса тогда сошла с ума, постоянно выходили статьи с вопросами, что такое произошло с командой, почему все так резко изменилось. Я же тогда даже не обращала на это внимания. Это через годы начинаешь вспоминать, анализировать, с чего все начиналось. Для нас важнее было, что мы вдвоем. Мы были поглощены друг другом. И в этот же момент Андрей становился одной из самых ярких звезд российского футбола.

Помню, уже когда они шли ко второму месту, был очень важный матч в Казани с «Рубином». Победа нужна была как воздух. Ребята на игру даже приехали с батюшкой, чтобы освятить раздевалку. Мне очень хотелось сделать Андрею сюрприз. Весь вечер я просидела на телефоне и каждый раз, когда мяч попадал в ворота, то отменяла лимузин, то снова его заказывала. И вот «Зенит» выиграл. Команда прилетает в аэропорт, а я встречаю Андрея на лимузине. Для него это, конечно, был шок – такого сюрприза от меня он не ожидал. Мы всю дорогу слушали музыку, танцевали, потом поехали куда-то на бильярде поиграть, а у меня был заказан лимузин только на 3 часа – все, на что хватило денег, занятых у моей старинной подруги Оли. Я звала и зову ее до сих пор Капустой – из-за фамилии Капустинская. Капуста стала свидетелем многих событий в моей жизни и помогала мне всем, чем могла. В тот конкретный вечер выделила все, что у нее было, на лимузин. Андрей продлил его тогда чуть не до утра, ведь для него это было грандиозное событие. Он потом признался, что мой сюрприз с лимузином был для него не менее важен, чем победа.

Впрочем, это позже. В тот вечер моего первого футбола мы решили поехать купаться на Финский залив. Андрею нужно было помыться после тренировки, поэтому мы с друзьями уехали со стадиона первыми, а он должен был подъехать позже. И я в этом своем наряде: на каблуках, в платье с голой спиной приперлась на пляж. Купаться я, конечно, не стала, просто сидела одна на берегу и смотрела, как они плавали. Андрей приехал чуть позже, но только что и успел задать вопрос: «Как футбол?», – и на ходу раздевшись, убежал к друзьям. Я была ошарашена и уязвлена. Это был первый раз, когда мы остались наедине. Появилась такая прекрасная возможность поговорить, а он взял и в воду полез! Честно говоря, я не знала даже, что можно подумать.

Потом я услышала его версию этого вечера. Оказалось, что он так волновался остаться наедине со мной, что у него тряслись руки, и чтобы скрыть свой страх, он не нашел ничего лучше, чем спрятаться в воде. В первое время для общения со мной ему нужны были условные костыли – поводы, свидетели, – иначе он не решался даже заговорить. Я никогда не была особенной красавицей. Всегда знала, что достаточно привлекательна, но никогда не считала себя ни роковой женщиной, ни королевой. Я вообще уверена, что женская красота исходит изнутри, это больше о каком-то тепле и обаянии. Но Андрей с самого первого дня нашего знакомства, видел во мне принцессу и даже побаивался делать серьезные шаги.

Еда от мамы

Я переехала к нему через месяц-другой после того, как мы начали встречаться. Помню, однажды я проснулась уже уставшей и поняла, что не могу больше жить на два дома. Я жила у мамы в Автово, Андрей на Пионерской. Три часа на дорогу. Я с утра просыпалась у него, ехала домой, переодевалась, занималась своими делами, вечером мы встречались и шли куда-то, потом к нему. И каждое утро он начинал с вопроса: «А мы точно вечером увидимся?» «Конечно», – отвечала я. Но жить так было непросто: мои вещи у мамы, мне постоянно приходилось их таскать туда-сюда: ни крема, ни шампуня. «Тогда переезжай ко мне», – предложил он. Вот так буднично. Я взяла дома 5 пар джинсов, 5 свитеров и переехала жить к Андрею.

Я сейчас оцениваю степень своей любви к Андрею по 100-балльной шкале на все 100 баллов. Я переехала к Андрею из большой четырехкомнатной квартиры: сталинский дом с высокими потолками, с пространством для жизни, с разными приспособлениями вроде автомата для стирки. Наверно, все думают, что футболисты – самые богатые люди в России, не считая олигархов. На самом деле в тот момент Андрей только начинал. Мы жили в обычной двухкомнатной хрущевке на Пионерской втроем. Пара крошечных комнат, какой-то редкий ремонт, периодически забегающие от соседей тараканы. Машина «Малютка», в которой надо перестирать всю его форму, – просто ведро с моторчиком, а форму он приносил домой в огромных количествах. Стирали, убирали с его мамой напополам. При этом она невзлюбила меня с первого дня. Андрей все время говорил, что я должна радоваться этому, потому что я была первой, на кого мама так реагировала. Значит, наши отношения, она понимает, настоящие. Параллельно его мама ремонтировала новую квартиру, куда он, великовозрастный парень, должен был переехать с ней.

Жить с его мамой и не обращать внимания на все, что она делала, это надо было очень сильно любить. Но, тем не менее, я ни разу не сказала Андрею: «Давай съедем».
Страница 11 из 15

Потому что я понимала, что он это решение должен принять сам, и только тогда оно комфортно ему ляжет на душу.

Наверное, это странно, что взрослый парень жил с мамой. Ведь он на тот момент уже точно мог позволить себе снять отдельную квартиру. Все в его возрасте, наверное, жили отдельно или хотя бы старались убежать от родителей, а мы за ней переехали даже в новую квартиру и прожили все вместе еще три месяца. Сегодня я понимаю, что это странно. Тогда же даже внимания не обратила. Сказал с мамой, значит, с мамой. Если честно, мне казалось, что мы в раю. Впрочем, это и был рай в шалаше.

Еду в самом начале он ел тоже только мамину. Его накормить всегда было головной болью. Андрей ел только одно и то же. Когда я первый раз ему сказала: «Давай я тебе что-нибудь приготовлю», – он чуть ли не испугался. «Ты? Нет. Мама же готовит», – это была такая семья, где Андрей все еще был ребенком. Я, честно говоря, по-другому себе семейную жизнь представляла. Но у меня откуда-то появилась мудрость – не обращать внимания на такие вещи. Когда я первый раз приготовила ему еду, он просто смотрел, изредка отпуская едкие комментарии, как его друг уплетал салат и рыбу с картошкой. В тот вечер Андрей так и не притронулся к еде. Потом я приготовила еще раз. И еще. Но он все не ел. Так было, пока однажды я не приготовила булочки с черникой. После этого готовила только я, а заодно собирала чернику, потому что булочки надо было печь регулярно.

Нельзя сказать, что я всегда была этому рада. Постоянно приходилось после всех вечеринок, выходов, дней рождений, в час, два, три ночи вставать к плите, потому что Андрей хотел есть только мою еду. У людей, которые об этом узнавали, был шок. Уже будучи в Лондоне, мы с нашим общим другом ехали из гостей домой, и всю дорогу Андрей говорил, что сейчас мы будем есть блины. Мы приехали, я встала у плиты. Наш друг тогда был в ступоре: «Юль, я думал, что он шутит, что ты в час ночи будешь печь блины, в моей голове подобное не укладывалось, пока я это не увидел собственными глазами». Ехали мы с дня рождения, где столы ломились от еды.

Наверно, это тоже традиции – есть с руки любимой женщины, любить только то, что она приготовила, когда не нужно ничего другого. Это своего рода близость, когда пара становится одним целым.

Когда Андрей ушел, один из наших друзей спросил меня:

– Он не умер еще?

– Ром, ты что имеешь в виду?

– Юль, потому что, сколько я вас наблюдал, он себе поесть не мог заказать. Ел только с твоих рук, когда ты попробуешь. Я интересуюсь, что он там жрет, бедный.

При этом Андрей тоже мирился с какими-то моими желаниями и причудами, мог терпеливо смотреть без конца «Жмурки» или пойти на концерт Авраама Руссо и Кристины Орбакайте, и еще отсидеть его целиком. Я только сейчас понимаю, какой это был подвиг с его стороны.

Так мы притирались друг к другу.

Безумный первый год

Так прекрасно, стоит нам влюбиться, как мы начинаем лучиться счастьем, приковывая к себе внимание друзей. Мы невероятно уязвимы в этой искренности, но в то же время вокруг нас словно появляется защитная оболочка. В самом начале в нашу историю невольно вовлеклась вся моя семья. И конечно, иногда им доставалось. Я ехала с мамой за город на дачу в Сосново и без конца ставила нашу с ним песню группы «Звери». Думаю, слушая в машине по сотому разу: «Все только начинается, на-чи-на-ется», – моя мама хотела, чтобы все уже быстрее закончилось. Я мучала их этими «Зверями» день и ночь. Тетю свою даже домучила до того, что она стала их фанаткой.

Смешных милых моментов у нас было множество, из них ткалось полотно нашей жизни. Например, мой любимый певец и актер – Михаил Боярский. Вообще я до сих пор схожу от него с ума. У меня были пластинки с песнями из всех фильмов, где он пел. Особенно я любила «Трех мушкетеров». Могла слушать эти записи с утра до вечера. Когда мы с Андреем стали встречаться, я узнала, что Боярский – фанат «Зенита». На нашем первом свидании мы гуляли с Андреем по центру Питера и свернули на набережную реки Мойки, а там жил Боярский.

– Слушай, тут же Боярский живет. Он ваш фанат. Ты, наверное, его знаешь, – сказала я Андрею.

– Я его совсем не знаю. Куда мне? Я самый скромный футболист в «Зените».

Андрей залез на парапет, и в тот же момент рядом остановился джип, а там – Боярский.

– Андрюша, привет.

Лицо Андрея стало пунцовым.

– Здрасьте. Это Юля.

Потом Боярский еще несколько раз, давая интервью, вспоминал, как Андрей смутился. Так что можно сказать, что Боярский стал свидетелем начала наших отношений.

Наверное, подобное может произойти лишь в юности, когда мы эмоционально открыты для чувств. Мы росли на глазах друг у друга, и это невозможно повторить. Я вовсе не имею в виду, что невозможно после встретить другого человека или влюбиться, не зная, как человек жил до тебя. Это просто как говорить на разных языках. Личность формируется один раз. И навсегда. В раннем возрасте еще не понимаешь всего, все принимаешь за чистую монету. Доверяешь чувствам. Мы с Андреем как два деревца, росли вплотную. Вместе гнулись под порывами ветра. Вместе выпрямлялись.

Я вот все думаю, что должно произойти сейчас, чтобы меня, окрепшую, подогнать под какие-то отношения? А потом поняла: не надо ничего гнуть. Просто сейчас выбираешь единомышленника, которому не нужно ничего объяснять. И человек либо принимает тебя, потому что вы, как паззлы, подходите друг другу, либо не принимает. Но взрослеть в юношеских отношениях очень интересно, особенно когда вы доходите до той степени откровенности, что спустя годы обсуждаете свою глупость в самом начале.

Однажды я уехала со свидания и не взяла телефон, специально не взяла, чтобы не смотреть на него каждые две секунды, чтоб не ждать звонка или смс. Зашла к подруге и начала ей рассказывать все происходящее – зацепились языками. Вышла уже поздно, и когда увидела, что он звонил, у меня было такое счастье! У него же наоборот. Я уехала и не беру трубку – все плохо? Или я на другом свидании? Когда есть возможность потом все обсудить и посмеяться над молодой глупостью, это здорово. Он рассказывал какие-то свои ощущения от меня, я свои от него. Так мы понимали, как притирались друг к другу, становились одним целым.

Мы взрослели вдвоем, заводили общие привычки, создавали наши моменты. Я делилась чем-то с ним, а он со мной. Например, когда я была совсем маленькой, мы с отцом очень любили ездить в Павловск. Это было наше с ним сокровенное место. Только его и мое. Мы кормили белок, которых я с тех пор очень люблю и всегда, гуляя по парку, подкармливаю. Тогда был жуткий дефицит, и стоило нам с отцом пройти с огромным пакетом орехов мимо гуляющих по парку, как все они начинали нас ненавидеть. Андрей был первым человеком, которого я привезла в парк, с момента, как мои родители перестали жить вместе. И, надо сказать, за то время, что меня там не было, многое изменилось. Белка осталась всего одна, а количество людей с орехами выросло в разы. «Но из всех она выбирает именно тебя, только твои орехи ест», – заметил Андрей.

Это были наши с ним первые серьезные отношения, и мы учились им вместе. Я знаю, что уже
Страница 12 из 15

говорила это. И наверно, повторю еще не раз. Ведь это правда! Каждый его жест, несмотря на некоторую неопытность, был наполнен искренностью и чистотой. Как-то мы с Андреем ехали по городу. На красном светофоре остановились напротив небольшого уютного магазинчика, а там вся витрина в знаменитых игрушках – мишках от «Холмарк». Они такие прелестные, такие плюшевые, смешные. Модель у них всегда одна и та же, но они бывают разного размера, у них разные имена и костюмчики, и в руках они держат всякие разные штучки. И вот целый магазин с этими самыми «медведиками». Я тогда призналась, что обожаю их.

Спустя какое-то очень короткое время мы поехали за город с друзьями, где снимали на выходные коттедж. Вообще это было наше с Андреем любимое место, мы туда достаточно часто ездили – до глубокой ночи болтали веселой компанией на природе. И вот мы только разложили продукты на стол, растопили камин, сели болтать с друзьями, как вдруг Андрей сказал:

– Пошли спать.

– Андрей, ты что? Только десять вечера. Какой сон?

– Пошли, я что-то устал.

Ну, раз устал, конечно, ушли. Все очень удивились, и мы, под недоуменные взгляды наших друзей, пошли наверх в свою комнату. Зашли, включили свет, и… Везде – эти мишки. Сидят и на меня смотрят. Андрей так хотел их подарить, что не смог высидеть за столом. Мишки стали нашим талисманом и символом наших отношений. Их коллекция постоянно пополнялась. Однажды Андрей пошутил, что эти мишки скоро нас выселят из дома. Мы все, наверное, в какой-то момент завязываемся на игру, понятную только двоим: словечко, мелодия, может быть – игрушка, кадр из фильма, фраза, стихотворная строчка. То, что важно только для него и для тебя, что никто, кроме тебя, не понимает. И ты знаешь, что это только твоя история, твоя тайна, твоя загадка. Я уверена, что это было у каждого. Так вот, у нас были эти мишки. Они присматривали за мной и за ним во время сборов – это время, когда вся команда уезжает на некоторое время для усиленных тренировок. Сейчас сборы составляют всего две недели, а когда мы познакомились, – целых два месяца. «Будешь себя плохо вести, я мишкам расскажу», – торжественно обещала я ему, а он мне в то время, когда мы вынужденно расставались.

Уже когда он ушел, мне пришло оповещение от магазина, что Андрей пытался купить медведей. Я сидела и думала: «Это никак не может быть ей, потому что на свете миллион игрушек, миллиард, есть гораздо круче, навороченнее, не может он ей дарить этих медведей». Я думала, что Андрей решил помириться и выбрал единственный правильный способ – ведь мне не нужны были ни бриллианты, ни дорогие подарки, ни мольбы. Я ждала. Он прилетел без медведей. Я не выдержала и спросила, кому он искал игрушку, и все поняла по его взгляду. Наверно, я восприняла это большим предательством, чем все оскорбления и унижения, которые выпали на мою долю. Расскажи это взрослым людям – подумают, что бред, но вы, надеюсь, поймете, что я имею в виду. Медведи были тем «своим», что принадлежало только нам, а он это разрушил.

Взлеты и падения – наш один большой праздник

На начальном этапе взаимоотношений, мы, как любая пара, проходили через ссоры и бурные выяснения отношений. Андрей не всегда умел правильно доносить свои мысли. Делал иногда это достаточно грубо. Вместо того чтобы сказать: «Юль, давай купим другую одежду», – он кричал, что сожжет мою. Я при этом и правда одевалась вызывающе, в какие-то рыболовные сетки – сегодня даже представить на себе этого не могу. Но сказать можно было по-другому.

Андрей не любил, когда я опаздывала. Я пунктуальный человек, но к нему действительно почему-то всегда приезжала позже по разным причинам. У меня во дворе жил какой-то идиот, дошло того, что из-за него я чуть не разбилась. Выехала из дома к Андрею, как сейчас помню, была одета во все белое, а на улице проливной дождь, и в какой-то момент поняла: с машиной что-то творится. Я вышла, а у меня все 4 колеса проколоты. С риском, гремя по всей дороге, я все-таки приехала на свидание – так Андрей мне был важен. Ему же все время казалось, что предпочитаю что-то другое общению с ним.

Были и другие опоздания. Я задержалась, мы поругались, и он уехал, психанув, в ресторан, где моя же подруга работала администратором. Я попросила ее каким угодно способом, хоть сломанной кассой, остановить ребят, а сама быстро туда приехала. Помирились тут же. «Твои подружки все подстроили», – сказал он. «Знаешь, Андрей, в Петербурге больше тысячи ресторанов, но ты поехал туда, где работает моя подруга, значит, ты хотел, чтобы я узнала, где ты, нашла тебя и приехала», – ответила я.

Однажды я не встретила его с поезда. Он ехал из Москвы с Игорем Денисовым, партнером по команде, они возвращались из молодежной сборной. Я должна была приехать за ними из Автово от мамы. Мы встретились с подружкой, заговорились, и я проспала. Открыла глаза, куча пропущенных сообщений. Плохой знак. Перезвонила: «Ты где была?» И снова не верит, что я просто проспала. Поехала к нему, позвонила: «Не хочу с тобой знаться» – «Хочешь – не хочешь, я уже внизу стою». Спустился, увидел, растаял, простил. Видно было, что соскучился.

Наверно, в тот момент, а может, и позже, Андрей еще оставался мальчиком. И это его восприятие, что я ему кого-то предпочитаю, несколько подростковое, от кучи комплексов. Откуда это, интересно, берется? Ему все время казалось, что его стыдятся. Ему постоянно надо было доказывать, что я люблю его. Может быть, в его голове «принцессе» никак не подходила такая пара, как он.

Иногда мне казалось, что Андрей думает, что он гуляет не с обычной девушкой, а фарфоровой куклой, которая вот-вот упадет и разобьется, – настолько он не знал, как ко мне подступиться. Каждый шаг, который он делал, был для него очень трудным. И как-то, устав от собственной нерешительности, он в один из вечеров решил все изменить. Слегка захмелев и набравшись храбрости, он внезапно сказал: «Может, поедем ко мне?». Мне кажется, что, когда он услышал собственные слова, то даже дернулся от неожиданности – настолько сам удивился тому, что сказал. Видимо, друзья науськали его «быть мужиком», и, когда я ответила, что сегодня мы к нему не поедем, он даже испытал облегчение. Его глаза засияли, а сам он расплылся в довольной улыбке. Его пугало все, что происходило между нами. Я же очень рада, что к нам пришло все в свое время. Наши отношения были очень органичными и, что самое главное, все шло своим чередом, без искусственных поступков и хитростей.

При этом он настолько боялся меня потерять, что ему легче было сразу все оборвать. Это было на дне рождения одного из его друзей. Питерская квартира, все развлекались, смеялись, как вдруг Андрей, чуть выпив, ни с того ни с сего сказал: «Пойдем, мне надо с тобой поговорить». Ужасный штамп, не так ли? И такой понятный. Так и вышло, как только мы уединились, он тут же выпалил:

– Ты знаешь, мне кажется, что нам надо расстаться.

Внутри меня начало что-то ломаться:

– Ты это когда решил?

И тут он сказал фразу, в которой были все его чувства, все его эмоции и причина его странных поступков:

– Я не знаю…. Но когда я рядом, то так странно
Страница 13 из 15

себя чувствую. Тебе со спины 12 лет, но когда заглянешь тебе в глаза, кажется, что там 20 жизней. И я от этого так теряюсь. Мне кажется, что каждое слово, что бы я ни сказал, все невпопад. Давай расстанемся.

Мне не хотелось его ни в чем переубеждать, заигрывать, просить о чем-то:

– Хорошо, уходить?

– Нет, не надо…

– Так ты определись…

После этого разговора мы легли спать вместе, и под словом «спать» я подразумеваю именно «спать». Проснулись мы тоже вместе. Впервые. Он уехал на тренировку, а я осталась валяться в кровати и незаметно для себя снова уснула. Проснулась от того, что рядом со мной на подушке что-то лежит. Открыла глаза, а это огромная охапка красных роз, рядом с кроватью улыбающийся Андрей. Тогда впервые мы занялись любовью. В правильное время, поняв, что мы не можем расстаться, что мы должны быть вместе.

Наша любовь еще не раз преодолевала невзгоды и пасмурные дни.

Как-то мне надо было заехать в кафе и завезти вещи своим друзьям. Мы подъехали, и я попросила остановить чуть дальше. Дело в том, что там сидели все мои старые знакомые, с которыми мне и самой не очень хотелось видеться, и которым уж тем более я не хотела показывать Андрея, чтобы его там не обсуждали, не перемывали нам кости, но он воспринял все по-другому. Я передала вещи, села в машину, мы поехали обратно. Заехали на стрелку Васильевского острова, а кафе было на Суворовском, это минут 20 по минипробкам. Как вдруг, я очень хорошо помню этот момент – прямо на стрелке он отключил поворотник и ни с того ни с сего, сказал:

– Ты знаешь, я тебя сейчас домой отвезу.

– Да, домой поедем…

– Нет, домой, к твоей маме.

– Это что значит?

– Ты знаешь, я понял, что наши отношения ни к чему не приведут.

– Хорошо. А можно причину узнать? – я пытаюсь держать себя в руках.

– Да нет причины. Просто понял, что дальше ничего не будет, – и таким ледяным голосом добавляет, – я тебя не люблю, ничего к тебе не чувствую. Я думал… мне показалось…. но надо разойтись.

– Хорошо, – спокойно ответила я, а у самой приступ паники. Ощущение залпа из пушки над ухом. – Только сперва давай поедим, а то я голодная, и ты целый день ничего не ел.

Доезжаем до «Айвенго». Понятно, что на самом деле я ни есть, ни пить не могу, а Андрей, наоборот, начал запихивать в себя еду бездумно, ложку за ложкой, этот несчастный оливье.

– Как это, интересно мне знать, ты все так в один момент понял? – спросила я его, и вдруг увидела, что у него слезы по щекам катятся и падают в тарелку с салатом.

В конечном итоге мы решили, что сейчас отдохнем, опять же мне вещи надо собрать, а с утра я поеду к маме.

Мы доехали до его дома, и уже ночью после долгих разговоров он мне объяснил причину нашего расставания. Ему показалось, что я его стесняюсь, что эта моя дурацкая фраза «останови подальше, не доезжая» была произнесена, потому что он мне не пара. Этот образ принцессы, который был у него в голове… Он решил, что я перед своими друзьями его стесняюсь, и я его этим обидела. А кто может обидеть? Так сильно – только любимый человек.

На самом же деле все было в точности наоборот. Он был для меня чем-то сокровенным, и, по ощущениям, мне казалось, что если я его покажу тем людям, то он, словно мираж, испарится. Мне не хотелось, чтобы кто-то его видел, мне хотелось его сохранить от друзей, приятелей, еще кого-то и оставить только для себя.

Потом еще больше слез катилось, и это безграничное счастье в глазах: «Боже, как хорошо, что ты не ушла, спасибо». Как у меня хватило мудрости тогда не психануть, у молодой очень ядерной девки? Не знаю.

Бывали моменты, когда, наоборот, мне казалось, что больше не хочу быть с ним рядом, уставая постоянно доказывать свои чувства. Я отчетливо помню момент, когда я решила уйти – в день, когда у Быстрова, его друга по команде, родился первый ребенок, и Вовка ждал в больнице, что Андрей приедет к нему. Я не помню, из-за чего мы поругались, но я решила, что с меня хватит: «Все. Я даже не хочу ехать к тебе собирать вещи». Это был тот район, где я провела все детство. Мы переехали через мост Александра Невского, и я попросила, чтобы он остановился у метро. Лихача через три полосы и всех подрезая, он припарковал машину. «Пока», – сказала я спокойно и начала выходить. Видимо, он подумал, что я блефую, и не ожидал, что я всерьез собралась уходить, а когда понял, затащил обратно и заблокировал дверь.

– Андрей, неважно, куда ты сейчас едешь. Я все равно приняла решение. Я больше ничего не хочу.

– Мы доедем до дома.

– Ладно, я заберу паспорт, а потом сразу уеду. Я больше не хочу ни разговаривать, ни объясняться. Я не хочу от тебя ничего. Я просто хочу к маме.

Мы доехали до дома. И он, честно говоря, меня не отпустил. Вовка Быстрое ему позвонил: «Где ты? Ты – мой самый близкий друг, у меня жена рожает, ты даже в больницу не приедешь?» А он ему ответил: «У тебя жена рожает, а у меня семья рушится. Я сегодня останусь дома, прости»… Но я действительно ушла бы тогда, не прояви он эту принципиальную жесткость. Такое столкновение характеров, конечно, типично для молодых пар, тогда нас с головой накрывали бурные волны эмоций. Да еще и люди рядом «помогали».

Однажды, когда мы снова поссорились, я стала отвечать ему на его смс под диктовку своей подружки. Я осталась у нее с ночевкой и была совершенно в разбитом состоянии. На кухне сидели мои друзья и так откровенно, по-хамски все комментировали: «Да как ты вообще можешь это терпеть? Что это такое?». Конечно, я писала ему не то, что чувствовала сама, а то, что мне «советовали» написать. Чем это закончилось? Мы разругались окончательно. И тогда я вышла, села в коридоре на полу и осознала, что всю эту трехчасовую переписку затеяла я сама, да еще будучи подначиваемой людьми, которые вообще в это лезть не должны. После этого я, наконец, написала то, что чувствовала на самом деле и попросила пожелать спокойной ночи мячику, который мы с ним вместе купили, когда ходили на теннис. Андрей ставил этот пухлый мячик рядом с кроватью, и ему обязательно надо было желать добрых снов. Такой наш интимный и очень милый секрет. Он перезвонил, и мы оба, хлюпая носом, со слезами, тогда договорились, что я останусь пока у подруги. Вдруг звонок в дверь. Я стояла к ней спиной, но уже знала – это Андрей, и он приехал, чтобы забрать меня домой.

В такие переломные моменты, понимаешь, что отношения находятся только в ваших руках и доверять их больше никому нельзя… В игре могут участвовать только двое, устанавливая свои личные правила. На искренность и честность невозможно не отреагировать. Только настоящая эмоция способна породить такой же живой отклик, пробив барьер холода и отчуждения, и третьи тут и правда лишние. Даже если их намерения самые добрые, вмешиваться можно только, если тебя просят. Я очень четко поняла это и запомнила.

Мой день рождения, впервые совместно проведенный, принес немало сюрпризов. Андрей с утра уехал покупать мне подарок, я осталась дома. Мы хотели вечером пойти с друзьями посидеть в ресторане. В Питере он есть до сих пор – «Русская рыбалка» на Крестовском острове. Там есть прудик, почти лужа, в которой можно ловить
Страница 14 из 15

рыбу, а потом ее при тебе готовят – такая у этого места необычная фишка.

Модный ресторанчик тогда только открылся, и мы позвали много гостей на мое торжество.

Пока я собиралась, Андрей вернулся с дивным подарком. Это были часы «Радо» на ремешке, который варьируется под руку. Я примерила – они велики, а модель такая, что должны сидеть плотно.

– Ничего, перед рестораном заедем, сделаем тебе поменьше, – сказал Андрей, улыбнувшись.

Потом он рассказал уморительную историю, что перед тем, как купить часы, он просил сделать их сразу поменьше.

– Куда меньше? И так как для ребенка.

– У нее руки как у ребенка.

– Твоей девушке 10 лет?

Мы приехали в этот магазин, и они под смех Андрея убрали еще два деления, с удивлением глядя на мои руки.

Мы тогда, кстати, душевно отметили день рождения, практически первый и последний раз вместе – в тот период Андрея не вызывали в сборную, а когда начали, то приходилось это аккурат на начало лета. Футболисты в этот период едут либо на чемпионаты мира или Европы, либо на сборы. Я, конечно, понимала, что это важнее, чем мой праздник, и всегда говорила, что мы еще успеем его вместе отметить. Так что впоследствии мои дни рождения я отмечала без Андрея. Хотя иногда он готовил милые сюрпризы.

Помню, я ехала в какой-то из своих дней рождения, уже после рождения Артема, по мосту мимо «Петровского», встала на светофоре, а там был большой рекламный экран, в который все водители по обыкновению, стоя на красный, сразу упирались взглядом. И вдруг вижу свою фотографию с Артемом на плечах и надписью: «С днем рождения, любимая. С любовью из Германии». Андрей в тот момент был на сборах, и прислал мне такую поздравительную открытку. Я ему, естественно, тут же позвонила – счастливая до невозможности.

Или еще история. Мы уже жили в Лондоне, матч сборной играли в Питере. Я прилетела на игру. Я сплю и вдруг чувствую, что в комнате кто-то стоит. Открываю глаза: Андрей в костюме сборной, в кроссовках, с огромным букетом цветов. Сбежал с базы, чтобы меня поздравить. Для него сделать романтический поступок – из ряда вон выходящее событие. Потом сам кайфовал от этого: «Тебе так здорово дарить подарки, ты так реагируешь!» А я радовалась, как ребенок.

В ответ на его подарки и знаки внимания я всегда старалась сделать что-то приятное для него. Мы придумали писать вместе наши письма деду Морозу. Такие настоящие, искрение – дедушка Мороз, я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Я как-то недавно нашла их, но сил перечитывать не было – я не знала буквально куда себя деть, так стало больно. Очень тяжело принять, что больше не существует той магии, что нет какой-то части твоей души.

Легенда о крокодиловых босоножках

Я до сих пор помню наш первый отпуск. Мы решили поехать с друзьями Андрея – футболистами – на автобусе до Хельсинки, а затем прокатиться на пароме Финляндия – Швеция. Автобус в Финляндию отходил от гостиницы «Октябрьская». Там были все наши друзья, молодые футболисты из «Зенита». Было все равно, что большую часть из ребят я даже не знала на тот момент, мы отлично провели время, моментально объединившись и сдружившись надолго. И с Быстрым, и с Гариком Денисовым. Так и сложилась наша компания, с которой мы долгие годы потом переживали и взлеты, и падения.

Компания была большая, поэтому всегда кто-то выпадал, и мы не уставали друг от друга. Многие футболисты были с семьями. Мы же только-только начали встречаться, и никто из нас не знал, что будет дальше. И мы наблюдали за ними: надо в магазин, надо купить ребенку это, то, пока мы с Андреем бродили налегке с магнитами и новогодними финскими лосями. Я это часто вспоминала, потому что потом бывала в такой же ситуации, когда приезжали просто молодые футболисты со своими девчонками, а мы, уже став родителями, думали только о том, что купить детям.

Наш первый совместный отпуск уже как семья мы провели в Дубае. Была дружная компания футболистов, и мы шикарно отдыхали. Это было где-то уже через год после начала наших отношений, и мы учились преодолевать бытовые и финансовые разногласия. Такая поездка для нас была первой серьезной тратой денег на отпуск – два молодых дурака полетели в новый 5-звездочный отель в Дубай.

Я твердо убеждена, что мужчина – добытчик не для себя, а для кого-то. Пока у него никого нет, он себя прекрасно обеспечивает. Появляется женщина, рано родившийся ребенок, и именно это заставляет его вкалывать. Это на уровне инстинкта. Все вопли и истерики, что мужикам не нужны ранние браки, – бред. Мы можем открыть список «Форбс», взять всех самых успешных людей и там будут ранние браки, ранние дети. Потому что есть для кого. Я правда, так считаю. Может, не права, но так же было и с Андреем. Мы начали жить вместе, у нас появилась семья, и началось финансовое планирование и совместные траты на наше будущее. Он начал думать не только о себе, но и о том, что нужно его семье, совершать поступки, планировать, а значит, более вдумчиво подходить к игре. Андрей начал учиться ответственности, чтобы зарабатывать больше для своей семьи и меньше транжирить на ерунду.

Все самолеты летали только из Москвы. Мы сели на поезд до столицы с моей любимой подругой Капустой и ее парнем. Они просто обычные ребята, не связанные с футболом. Первым делом мы решили пойти в вагон-ресторан, чтобы расслабиться. Парень моей подруги Виталий, взрослый мужчина, готов был хорошенько выпить, а у Андрея непереносимость алкоголя, как у чукчи. Кажется, у них отсутствует какой-то фермент, который расщепляет алкоголь. Он, конечно, пьет, но делает это ужасно. Он не может быть в легком хмеле, ему нужно дойти до крайности. Представьте себе подростков в подворотне, которые купили бутылку и с закрытыми глазами хлещут. Андрей пил также, будто в первый раз дорвался. Надо сказать, во время сезона он не употреблял вообще. Но вот в отпуске решил расслабиться. Виталик – крепкий парень, так что выпили они прилично. И вдруг, в какой-то момент, мы сидим за столом, и Андрей куда-то уходит без слов. Молча встал и пошел. Я сразу за ним. Догоняю, а он тупо, глядя в одну точку, идет обратно в купе. Я и не заметила, как за секунду он стал невменяемым. Плохо ему было, конечно, до ужаса. Весь отпуск Андрей капли в рот не взял, и я была очень рада, что Виталик так его отвадил.

Спали мы с Андреем вместе на одной полке. Моя Капуста покрупнее, чем я, и Виталик здоровее, чем Андрей, раза в два. Они полночи шутили: «Такие они хорошие. До такой любви нам надо с тобой похудеть кило на 50».

Так же мы вели себя и в отпуске, мы не отлипали друг от друга: мы пили из одного стакана, ели из одной тарелки, сидели на одном стуле и слились в одно существо. У нас появилась присказка. Я говорила: «Какая девочка?» Он отвечал: «Умная». Я по-детски надувала губы: «Нет! Какая девочка?» – «Красивая». «Ну, нет!!!» «Маленькая?» – со смехом говорил он. «Да, нет же» – «Любииииимая!» Тогда же меня все стали называть «Маленькая». Постепенно это трансформировалось в Масяню. Масяней меня звали следующие 10 лет жизни.

Это вообще был прекрасный отпуск – настолько, насколько он может быть прекрасным у двух молодых
Страница 15 из 15

влюбленных в окружении хороших друзей. Мы играли в мафию, посещали экскурсии, снимали лодку и ездили на рыбалку большой компанией. Ходили в какой-то супермодный ресторан, куда сложно заказать столик, и ели там фирменное блюдо: крабы и лобстеры, приготовленные в черном перце. Нам принесли фартук, чтобы не перепачкаться – это же целое развлечение, и мы радовались как дети этому новому и необычному в нашей жизни. Правда, когда принесли счет в конце вечера, мы быстро повзрослели. У Андрея вылезли глаза на лоб от понимания, сколько денег можно отдать за еду. Но тем не менее он мужественно это пережил. А потом в нашей жизни случились босоножки. Пожалуй, это была первая наша настолько дорогая покупка.

Дубай – зона беспошлинной торговли. Все продается уже без налогов. Практически в один из первых дней мы поехали прошвырнуться по магазинам. Все что-то покупали, а мы с Андреем ходили и смотрели, пока не зашли в магазин с обувью. Туфли – мой страстный фетиш, а тут море безумных босоножек из новой коллекции от Вичини, которые дьявольски соблазняли меня. Я сразу влюбилась в них – мою прелесть на золотом каблуке, а впереди на ноге лежит золотой крокодил и переливается дорогими камнями. Это сокровище стоило 800 долларов. Продавцы даже пообещали скидку, потому что никогда не видели такого восторга, как у меня. Минус 10 % – 720. Андрей всегда говорил, что дарить подарки для него удовольствие. Его детскую искренность в этом вопросе невозможно сыграть. Тем не менее босоножки за такие деньги давались ему тяжело. В общем, мы ушли из магазина, а легенда о крокодиловых босоножках осталась в нашей компании и жила на протяжении всего отпуска.

Мы не купили их по вполне объективным причинам. В тот период Андрей зарабатывал уже достаточно, но львиная доля денег уходила в ремонт квартиры, и бюджет был рассчитан. Плюс ко всему Андрей решил, что хочет подарить мне шубу, и мы понятия не имели, во сколько она обойдется, а кредитных карт тогда у нас не было – только кэш, с которым нас чуть не замели на границе. Андрей зачем-то решил заполнить декларацию, но пойти через зеленый коридор. Я попыталась раскрыть рот, и сказать, что он выбрал не тот коридор, но поймала его красноречивый взгляд «я сам все знаю», и мы пошли, как он сказал. У таможенницы вылезли глаза на лоб, когда он дал ей бумажку. «Вы везете деньги?» – «Да». – «А почему вы, заполняя декларацию, идете через зеленый коридор?» Нас двоих приняли, шмонали, пересчитывали все деньги. В общем, вылетали мы с волнениями.

Расход бюджета на отдых зависел от моей шубы. Ее покупка была запланирована – значит, нужно ее купить. Это был для Андрея обряд инициации, переход из мальчика в мужчину – купить своей женщине шубу, – и проходил он его достаточно неуклюже. Он долго вынашивал мысль о покупке и старался все обговорить, рассчитать заранее, сам захотел распределить наш бюджет, чтобы купить жене нужную вещь. Это был не просто подарок, когда кавалер ухаживает и удивляет свою даму. Планирование и совместный выбор – это уже серьезный и зрелый подход.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=19184335&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.