Режим чтения
Скачать книгу

Все о феях читать онлайн - Вера Ковалева

Все о феях

Вера Ковалева

Эта книга переносит читателей в волшебный мир, где живут феи.

Малыши с удовольствием будут читать и разглядывать эту великолепную, забавную, красочную книгу.

Иллюстрации Виктории Кирдий.

Вера Ковалёва

Все о феях

САМЫМ ЛУЧШИМ РОДИТЕЛЯМ НА СВЕТЕ

Сказка о шоколадной фее

Признаться честно, эта книжка получилась случайно. Дело было в прошлом сентябре: в прекрасный пятничный день я болтала с одной знакомой феей. Точнее сказать, я болтала с хорошей знакомой, которая, как ни странно, оказалась феей. Так или иначе, моя знакомая фея была слегка расстроена незначительными житейскими неприятностями, такими незначительными, что в этой книжке о них не написано ни слова. Чтобы как-то ободрить бедняжку, я решила подарить ей сказку. Ничто так не утешает фею, как хорошая сказка про фей! Любая фея скажет вам, что сказка – самое действенное средство от хандры после свежезаваренного кофе и взбитых сливок с вишнёвым ликёром.

Осчастливив одну фею, я достала свою красную записную книжечку, в которой есть имена всех моих знакомых фей, строго по алфавиту. «Раз уж я осчастливила одну фею, – подумала я, – то почему бы мне не написать сказку для следующей?» За второй сказкой последовала третья, за ней четвёртая, а поскольку знакомых фей у меня множество, мне пришлось писать всю осень и всю зиму до самой весны. Ранней весной, как только расцвела мимоза, я сложила все сказки в пухлую стопку – и получилась книжка. Но скажу вам по секрету, что я до сих пор переживаю, не пропустила ли я какую-то из знакомых фей. Если вдруг это случилось, вы ведь всегда позволите мне написать ещё одну сказку, правда?

Зачем дарить фее сказку, спросите вы, ведь она сама может наколдовать (тут правильнее будет сказать «наволшебствовать») себе всё, что душе угодно? Взмахнёт волшебной палочкой, и кухонный передник превратится в платье с кринолином, а подгоревшие ватрушки – в свежайшие вафельные трубочки с заварным кремом, точь-в-точь как из лучшей венской кондитерской. А пожелает – выберет себе самую шуструю амбарную мышь и превратит её в поварёнка – пусть он возится на кухне. Сама же фея тем временем лёгкой походкой пойдёт в соседний парк плавать на лодочке и читать вслух сонеты Петрарки. И если, скажем, в парке назло фее пойдёт дождь, то разве она неуклюже побежит к дому, прикрывая голову тем самым томиком Петрарки, как это сделали бы мы с вами? Что ей стоит наколдовать (точнее, наволшебствовать, запомнили?) себе зонтик, в самом деле.

Э-э-э, отвечу я вам голосом настоящего сказочника, так вы не знаете фей!

Во-первых, для настоящего волшебства необходимы исходный материал и фантазия. С фантазией у фей обычно всё в порядке, а вот исходный материал попадается разного качества. Я, например, знала одну фею, которая превращала новости в утренних газетах в истории любви. С счастливым или грустным концом – в зависимости от того, какая на улице была погода. А потом громко и с выражением читала эти истории одиноким старушкам в парке. Во-вторых, феи вовсе не волшебствуют направо и налево и как попало. Юных фей, стоит у них открыться таланту, обучают хорошим манерам и безмерной щедрости и только после этого вручают им волшебные палочки. Недавно к этой программе добавили Аристотелеву логику и законы физики, после того как одна юная, но весьма шустрая фея придумала превращать пчёл в полосатых котят. Скажите на милость, кому нужна сразу сотня полосатых котят и кто после этого будет опылять цветы и делать мёд? Скандал замяли, извинились перед соседями и раздали котят в хорошие руки, но палочку у той феи всё-таки отобрали – на целый месяц. И в-третьих, феям чертовски трудно дарить подарки, ведь у них и так есть всё, чего им хочется. Есть лишь две вещи, перед которыми не устоит ни одна фея: свежемолотый кофе и сказки о феях.

Самую первую сказку в этой книжке я подарила маленькой фее по имени Яра. Маленькой не в смысле возраста, просто роста она была такого, что ездила в общественном транспорте без билета, представляете? Тем лучше для неё, потому что фея Яра была шоколадной феей и жила в домике, стены которого были сделаны из белого шоколада. Совсем не потому, что Яра предпочитала белый шоколад остальным сортам, просто жить круглый год в доме с тёмно-шоколадными стенами довольно грустно, даже если в этих стенах можно каждый день прогрызать новые окошки. Согласитесь, что будь Яра нормального роста, её шоколадная вилла привлекала бы излишнее внимание, а так стоило ей повесить на забор табличку: «Шоколадная фабрика Нойхауз», – и всё решилось само собой. Туристы иногда приходили посмотреть на «шоколадный-дом-почти-как-настоящий» и хвалили мастерство кондитеров фабрики «Нойхауз», кондитеры и радовались заказам, и ворчали, потому что заказов было так много, что работать им приходилось без выходных, а мэр города даже предложил внести домик Яры в городской путеводитель, на что фея ответила тихим, но решительным «нет». Как и все феи, она была дружелюбна, но избегала излишнего внимания и волшебствовала больше украдкой. Надо сказать, что для фей нет большей радости, чем тайком наволшебствовать чудо, а потом наблюдать за реакцией окружающих. Иногда они даже устраивают соревнования – собираются компанией в городском парке и наперебой творят чудеса: пускают мыльные пузыри в человеческий рост, уговаривают лебедей брать хлеб из рук, а бабочек садиться на плечи прохожим, раздают детям блины с шоколадным кремом и катают их на осликах, а родителей угощают ароматным кофе со сливками. А главное, чертят в небе особую загогулину, которая удаётся только феям: они становятся в круг, одновременно поднимают волшебные палочки, рисуют ими в воздухе дугу – и в округе разливается аромат счастья. Тогда жители всех окрестных домов устремляются в парк, забывая о ссорах, налогах и субботней стирке и испытывая непреодолимое желание смеяться, любить и держаться за руки. И чем больше фей начертят загогулину одновременно, тем сильнее будет аромат счастья. Я бы дорого дала за то, чтобы оказаться неподалёку в такой день…

Впрочем, я отвлеклась. Фея Яра старалась хранить инкогнито. Иногда она приходила на фабрику «Нойхауз» и помогала кондитерам выполнять непростые заказы, а самым сложным из них был «сделайте такой же домик, как тот, что мы видели в переулке у городского сада». Для таких случаев Яра заказала себе маленький поварской камзол с кармашком в рукаве – как раз для волшебной палочки. Кармашек этот оказался таким удобным изобретением, что Яра нашила похожие в правых рукавах всей своей одежды. Она даже репетировала перед зеркалом, особенно хорошо получался жест с платочком: достаёшь из кармана батистовый платочек, подносишь к лицу, словно хочешь вытереть нос и – рррраз! – перед тобой накрыт столик на двоих, и в чашках плещется густой и восхитительный горячий шоколад. Шоколад был со сливками или без, в зависимости от того, к какой ноздре Яра подносила платочек. Если же она тёрла кончик носа, то на столе возникал самый настоящий пражский торт! Конечно, некоторые другие волшебства требовали большей концентрации и подготовки, и Яра предпочитала совершать их вдали от посторонних глаз. Например, чтобы спрятать в кустах городского парка
Страница 2 из 6

полторы тысячи шоколадных пасхальных яиц, ей пришлось пробраться в парк ночью – через забор. В тот раз вся слава досталась фабрике «Нойхауз», на что Яра совершенно не обиделась – инкогнито так инкогнито.

Но больше всего Яра любила маленькие частные чудеса. Работа шоколадной феи (каждая фея выбирает себе один вид более или менее регулярной волшебной деятельности и ни в коем случае не называет его работой) начиналась в Голый Понедельник. Голый Понедельник – это, безусловно, самый трудный день года, обычно он выпадает на ноябрь, но бывают и исключения. Это день, когда листья с деревьев уже облетели, а первый снег всё никак не выпадет, будильник звонит в полной темноте, батареи скупо, по крохе, дают тепло, и вставать, а уж тем более одеваться, натянув тёплые колготки, два свитера и намотав шарф в несколько слоёв, – истинное мучение. Накануне этого важного дня фея Яра совсем не ложилась спать, боясь пропустить первого пешехода, надевала любимое шерстяное пальто шоколадного цвета с удобным маленьким кармашком в правом рукаве и со всех ног бежала на соседнюю улицу. В каждом городе есть такие неприметные улицы, названия которых не знают даже почтальоны. Они такие узкие и тёмные, что птицы, залетая в них, перестают петь, а дети, которые там играют, болеют так часто, что заканчивают школу почти стариками. На этих улицах множество дверей – туда выходят чёрные входы домов и магазинов, двери дворницких и даже тайные проходы между домами. На этих неприглядных улицах чаще всего и появляются первые пешеходы: дворники возвращаются к своим мётлам, бакалейщик следит, чтобы из деревни вовремя привезли молоко и жёлтый сыр, а помощник пекаря спешит растопить печь и отправить в неё ровные ряды круглых утренних булочек с изюмом. Его-то фея Яра и поджидала, устроившись на перевёрнутом ящике из-под муки у чёрного хода пекарни. С её помоста даже в темноте было видно, как неохотно волочит ноги помощник пекаря, как покраснели его уши от холода, как он ёжится от ветра и прячет свой длинный нос в красном шарфе. «Надо бы попросить кого-то из фей связать ему настоящий волшебный шарф», – думала фея Яра. Она делала лёгкий жест в его сторону, как будто хотела погладить его по щеке, – и в воздухе разливался еле уловимый аромат какао и корицы. Помощник пекаря высвобождал нос из шарфа и ускорял шаг, а на лице его появлялась широкая улыбка. С вами ведь так бывает, вы идёте по улице, и вдруг откуда-то из соседнего дома доносится аромат вашего детства и на мгновение вам кажется, нет, вы чувствуете, что снова сидите на бабушкином диване и терзаете книжку-раскраску, а в духовке допекается грушевый пирог – и начинает щипать в носу, а вы всё-таки идёте дальше, чуть улыбаясь самому себе, совсем незаметно, чтобы не вызвать осуждения других прохожих.

Фея Яра дожидалась такой улыбки и спешила дальше, стараясь встретить по дороге как можно больше прохожих. Она повторяла свой почти незаметный жест, нащупывая подушечками пальцев кончик волшебной палочки – самым наблюдательным прохожим казалось, что девочка забыла перчатки и прячет замёрзшие пальцы в рукав шерстяного пальто. За Ярой шлейфом тянулись ароматы какао, корицы и ирландского сливочного ликёра и смешивались с густым запахом свежеиспечённого хлеба и утренних булочек, доносящимся из дверей пекарни, – от такой смеси губы ранних прохожих невольно растягивались в улыбке, а ноги несли их быстрее и легче, как будто на дворе был первый день весны.

Сказка об удачливой фее

Рыжеволосая Анни была на редкость удачливой феей.

– Удачливой? – насупитесь вы. – Зачем же фее удача, если она может наколдовать всё, что пожелает! А может, эта Анни вовсе и не была феей?

– Во-первых, не наколдовать, а наволшебствовать, – поправлю я вас. – А во-вторых, уверяю, Анни была самой настоящей феей, но удачливость имеет мало общего с волшебством. Удачливыми подчас рождаются совершенно обычные, не волшебные девочки, которые не умеют превратить простое яйцо в омлет, куда уж им чудесами заниматься. А талантливые волшебницы подчас бывают удивительно невезучими. Я лично знавала одну фею, не выходившую из дома без волшебного зонтика. А всё потому, что ей постоянно падали на голову всевозможные предметы. Прогулявшись с ней по ничем не примечательной городской улице, вы бы обнаружили, как много странных вещей роняется, вываливается и даже выпрыгивает из окон. В зонтик этой фее попадали запонки и заколки, мячи и скакалки, чашки китайского фарфора и вязальные спицы, коты и детские автомобильчики, один раз упал даже телевизор и регулярно проливались чай и апельсиновый джем. Вы же понимаете, что при таком фантастическом невезении обычным зонтиком фее было бы не обойтись. Другая моя знакомая фея билась над рецептом волшебного бутерброда, который падал бы маслом вверх. Уж как она ни старалась, ни аккуратничала, стоило ей намазать бутерброд к полднику, как он тут же оставлял жирный масляный след на до блеска натёртом кухонном полу. В порыве особой вредности бутерброды шлёпались маслом в свежезаваренный кофе с сахаром и портили фее настроение до самого вечера.

У рыжеволосой Анни всё было наоборот, ей во всём везло, и всё получалось даже лучше, чем она задумала. Стоило ей замёрзнуть или загрустить в маленькой квартирке под самой крышей (во Франции такие квартирки до сих пор называют «комнатой служанки»), как под дверью раздавались жалобное мяуканье и скрёб подброшенного кем-то котёнка. Стоило захотеть домашнего печенья, как на пороге рисовались нежданные гости, а если уж Анни покупала билет на поезд, то поезд этот частенько ломался на полдороге, обязательно в каком-то красивом и радостном месте, где хотелось немедленно расстелить на траве клетчатую скатерть и устроить пикник. Такое у неё было везение. К волшебству везучая Анни относилась легкомысленно и вовсе не кичилась тем, что она фея. У неё даже не было толковой волшебной палочки – волшебствовала всем, что попадётся под руку. Чаще всего ей под руку попадались кисти для рисования, и надо сказать, что чудеса с их помощью получались совершенно недурственные. Однажды, рассеянно накручивая на кончик кисточки рыжую прядь, Анни случайно наволшебствовала санки и бутылку шампанского к Новому году.

Для настоящего, серьёзного волшебства Анни выходила из дома рано утром. Вы уже заметили, что феи особенно любят волшебствовать тайком, в час, когда самые занятые взрослые только продирают глаза, а дети отчаянно не хотят просыпаться и собираться в школу? Именно в этот час Анни выбирала улицу, где в окнах домов только-только гасли ночники, и раскрашивала её. Да-да, в этом и было её волшебное призвание – Анни разрисовывала фасады домов, иногда мостовые, а заодно и крыши. Каждый день она выбирала новую улицу и новый сюжет. Иногда Анни рисовала море: синее море на мостовой и стены красила в цвет песка и перламутровых раковин; первый же прохожий, появившийся на улице, чувствовал на губах солёный ветер и с удивлением замечал, что на крышах домов гнездятся самые настоящие чайки с жёлтыми клювами – и это за тысячу километров от моря!

Иногда Анни рисовала целый луг диких июньских цветов, иногда – сбор лаванды на холмах Прованса; знали бы вы, какой аромат разливался
Страница 3 из 6

утром на лавандовой улице! Иногда она рисовала жёлтую пустыню, эта картина особенно подходила для дождливых ноябрьских дней. В такие дни дождь падал на жёлтую мостовую, стекал по жёлтым стенам и в нарисованной пустыне расцветали диковинные растения, названия которых не отыскать даже в самой толстой энциклопедии. Хотя Анни с её волшебными кисточками ничего не стоило раскрасить за ночь весь город, она это сделала всего два раза – по очень уважительным причинам. В первый день школьных каникул она превратила все улицы города в гигантские классики, а одним зимним утром, когда весь город страдал от эпидемии ангины, перекрасила все фасады в цвет берлинской лазури, чтобы больным было весело смотреть из окна.

Вы задумывались, чем любят заниматься феи, когда не волшебствуют? Кроме заваривания самого лучшего в мире кофе, конечно. Анни, например, любила напечь целый противень лимонных меренг и сидеть на подоконнике, наблюдая за прохожими и собаками, благо жила она высоко над самой оживлённой улицей города. Иногда после обеда к ней приходили Марк и Мэри, и меренги исчезали с противня во мгновение ока, а на подоконнике втроём было тесно и весело. Мэри – это маленькая кошечка цвета молочной пенки на капучино, с розовыми подушечками на лапках и кисточкой на хвосте. Она приезжала к Анни в гости, гордо восседая в корзинке, прикреплённой к велосипеду её хозяина – голубоглазого десятилетнего мальчика Марка.

Вы ведь помните, что поезда, на которых ездила Анни, частенько останавливались в самых неожиданных и радостных местах? В одном из таких поездов Анни и познакомилась с Марком. Она ехала в четвёртом купе четвёртого вагона, рядом с ней сидел серьёзный господин в шляпе «Борсалино» и в сером костюме, из кармашка которого торчал сложенный вчетверо носовой платок, а из-под мышки, разумеется, толстая финансовая газета. Шляпу господин снял при входе в купе и аккуратно повесил на крючок. Под шляпой обнаружились блестящая розовая лысина и два красных мясистых уха. Господин аккуратно протёр носовым платком капельки пота на лысине, затем встряхнул платочек, сложил вчетверо и снова запрятал в карман. Потом сел, расстегнул пиджак, расправил свою газету и, послюнив палец, раскрыл её на странице биржевых сводок. Проделал он это с таким торжественным выражением лица, что Марк не удержался и прыснул в кулак. Вы уже наверняка догадались, что Марк ехал в том же самом четвёртом купе четвёртого вагона, как раз напротив рыжеволосой феи. Фею-то он поначалу принял за обычную тётеньку, только очень красивую, и наблюдал украдкой, как она рассеянно наматывает на палец рыжую прядь и постукивает каблуком в такт колёсам поезда.

– Вы не могли бы не топать? – раздражённо бросил лысый господин, не отрывая глаз от газеты. – Мешаете сосредоточиться!

Тётенька притихла, и с ней притихли колёса поезда, зашипели, закряхтели и совсем остановились. Лысый господин был так занят своими сводками, что даже не заметил этого, зато другие пассажиры зашевелились, зашуршали и прилипли к окнам.

– Смотри! – сказала рыжеволосая тётенька Марку, хотя он и так уже смотрел во все глаза.

За окнами поезда небо было высоким и густо-синим, без единого облака, а направо и налево от колеи до самого горизонта расстилалось ярко-маково-красное поле. Пассажиры заохали, заахали и высыпали из вагонов, чтобы рассмотреть маковое чудо поближе. Марк даже немного испугался, он такие поля видел только на картинках в книжке и не представлял себе, что так бывает по-настоящему.

– Ты идёшь? – спросила тётенька и протянула ему руку.

При солнечном свете выяснилось, что ботинки и шарф у Анни были точь-в-точь того же цвета, что и маки, что в поле росло множество других цветов, издали незаметных, а пассажиры поезда, совсем забыв, куда они ехали и по каким делам, разбрелись по полю, нюхали цветы и собирали букеты.

– Ты не хочешь нарвать букет для мамы? – предложила тётенька. – Только не трогай маки, они быстро вянут, собери лучше ромашки, по ним можно гадать. На любовь, – добавила она, смеясь.

Марк собирался было спросить, откуда она знает его маму и как гадать на любовь, но тут из вагона появился лысый господин. Они ведь совсем забыли, что оставили его в одиночестве за чтением биржевых сводок. Господин снова вытирал платочком лысину и возмущался вслух. Сначала он ругал железные дороги, затем машиниста, после премьер-министра и министра железных дорог, а там и своих попутчиков. Он так разошёлся, что начал топать ногами и с каждым разом втаптывал в землю новый цветок. Этого Марк не смог стерпеть. Он решительно подошёл к господину и сказал громко, словно отвечал у доски:

– Как вам не стыдно! Разве можно так кричать из-за ерунды, когда вокруг волшебство? И перестаньте топтать цветы! – добавил он уже тише, потому что увидел, как лысина господина побагровела от злости.

Господин раскричался о том, что современные мальчишки совсем отбились от рук, не уважают взрослых и что учителям следует взяться за розги. Он, наверное, кричал бы ещё долго и, как знать, возможно, вытоптал бы целое поле, если бы не рыжая фея.

– Смотрите! – сказала она, в этот раз указывая на поезд. Поезд, очевидно, успели починить, и он пыхтел, собираясь тронуться с места.

Пассажиры вдруг вспомнили, что торопятся, взглянули на часы и засеменили к вагонам, забыв про маковое поле. Нет людей забывчивей пассажиров поездов. Анни зашла в вагон последней и положила на колени мальчика букет полевых ромашек, перевязанный красной ленточкой. Тут Марк не удержался и спросил шёпотом, покосившись на лысого господина, снова занятого газетой:

– Вы фея? – Он не очень-то верил в фей, но если они вдруг существовали, то наверняка были похожи на его попутчицу. – Это вы нарочно устроили?

К его удивлению тётенька ответила ему очень серьёзно и тоже шёпотом:

– Никому об этом не рассказывай. Я ничего не делаю нарочно – всё получается само собой.

«Конечно, она фея», – решил Марк после того, как Анни угостила его горячим шоколадом в вагоне-ресторане и нарисовала его портрет на салфетке – просто так.

– Раз уж вы фея, – решился Марк, – то не могли бы вы подарить мне котёнка?

– Зачем тебе котёнок? – удивилась в свою очередь Анни. – Обычно мальчики просят в подарок велосипеды, рогатки, которые стреляют без промаха, и фильмы про войну.

– У меня уже есть велосипед, – пояснил Марк, – очень хороший, с тремя скоростями. Мне его купила мама на день рождения. Мама не будет возражать, – поспешил заверить он, – она никогда меня не ругает. Только с тех пор, как папа собрал большой чемодан и уехал, она часто сидит на кухне одна и пьёт чай. И ещё просит, чтобы я рос ответственным, а я и так стараюсь. А раньше они часто ходили по гостям и оставляли меня с Кларой. Клара – это наша соседка, – добавил он совсем тихо.

– Я, кажется, знакома с Кларой, – так же тихо ответила Анни, но Марк её перебил, он боялся, что сейчас она сменит тему, как все взрослые, когда не хотят делать то, о чём их просят.

– Я сам буду заботиться о котёнке, – заверил он, – и отучу его царапаться. Он будет спать у мамы на коленях, чтобы ей не было скучно, когда я в школе или когда папа забирает меня на выходные. Я, может быть, даже научу его… – тут Марк прервался, увидев,
Страница 4 из 6

что Анни черкает что-то на очередной салфетке.

– Вот, – протянула она, – это мой адрес, хотя ты и так не заблудишься. Приходи завтра в дом с маками на фасаде, на главной улице, запомнишь? Приходи в гости, познакомишься с Мэри.

На следующий день Анни испекла лимонные меренги и сварила горячий какао. Потому что феи, как ни крути, очень любят печь печенье для гостей и дарить котят десятилетним мальчикам и их мамам.

Сказка о фее, которая хотела в Париж

Вы спрашиваете, как девочки становятся феями? Я расскажу вам историю, совершенно правдивую историю о маленькой девочке с пухлыми щёчками и двумя белокурыми хвостиками, которая жила в большом, большущем доме. Эка невидаль, скажете вы, все маленькие девочки живут в каких-нибудь домах, больших или маленьких. Но разница всё-таки есть. Некоторые девочки живут в больших домах с большим садом, таким большим, что можно ездить по нему на самокате, в детской у них стоит настоящий батут, а в кухне няня печёт яблочную шарлотку и сладкие гренки, которые французы называют «потерянный хлеб» – это забавно, но к нашей истории никак не относится.

Другие маленькие девочки живут не просто в больших, а в очень больших домах с шумной улицей, начинающейся у самой двери. Кто в этих домах только не живёт: мамы, папы, ленивые студенты, кошки, собаки, рыбки-гуппи, даже – о ужас! – ящерицы и пауки, школьные учителя, хулиганы, водители такси, детские врачи и феи. Да-да, даже феи. Дома эти похожи на огромные неуклюжие корабли, особенно в сумерках. Вечером в кораблях зажигается сотня окошек, по крайней мере каждое четвёртое, и за каждым на подоконнике сидит по маленькой девочке, а то и двум – все они ожидают мам, возвращающихся с работы. И в зависимости от того, на каком этаже окошко, разным девочкам видны разные вещи.

Некоторые девочки видят, как мамы выходят из метро, поправляют береты и натягивают перчатки. Другие девочки наблюдают, как мамы заходят в магазин рядом с домом и появляются из дверей с тяжёлыми сумками с картошкой, молоком и шоколадными вафлями на десерт. Нашей маленькой девочке из окна шестого этажа были видны кусочек улицы, газетный киоск и уголок детской площадки с горкой. Маму она замечала издали – это была самая красивая, самая изящная и добрая мама, с длинными русыми волосами и в красных осенних башмачках. Кэти, так звали нашу девочку, ещё издали могла узнать, хорошее ли у мамы настроение. Когда маме было хорошо, она подходила к газетному киоску и покупала Кэти разноцветные жевательные резинки, а в булочной – слоёные пирожные, а когда плохо, то шла домой, уныло опустив голову, останавливалась на полдороге, бормотала: «Чёрт, масло закончилось», – и возвращалась к магазину. За окном, конечно, не было слышно, как она бормочет, но всё равно всё понятно. А иногда мама сворачивала на детскую площадку и долго не поднималась на шестой этаж. Кэти не видела её, но знала, что мама сидит, поджав ноги, на старых качелях и мечтает. Тогда она соскальзывала с подоконника, брала мамину любимую жёлтую чашку и понарошку заваривала в ней чёрный чай с лимоном. Понарошку, потому что спички ей мама не давала.

У маленькой Кэти были свои маленькие секреты. Когда я называю Кэти маленькой, я, конечно, имею в виду её возраст, по росту она была выше всех девочек в своем первом классе, а по сообразительности не уступала прыщавым восьмиклассникам. Да и секреты её, если присмотреться, были не такими уж маленькими. Ведь не каждая девочка умеет превращать полезную рисовую кашу во вкусное пюре из печёных яблок с мёдом, а пожухшие листья – в бабочек, самых настоящих живых осенних бабочек. Кроме того, Кэти умела разговаривать с фонарными столбами и даже учила их танцевать – и всё это она ухитрялась делать втайне от взрослых и задолго до того, как ей вручили настоящую волшебную палочку. Одним словом, Кэти была многообещающей юной волшебницей. Но главному её таланту позавидовала бы любая фея, если бы феи были способны завидовать. Кэти воображала. Ей нужно было только хорошенько зажмуриться и представить себе что-то желаемое во всех подробностях – и это что-то непременно сбывалось.

Одним прекрасным октябрьским утром Кэти вообразила снег, настоящий, белый, пушистый снег, как будто живой, звёздочками ложившийся на жёлтые листья за окном, – и снег пошёл, тринадцатого октября, такой красивый, что даже взрослые не расстроились, а весело кинулись во двор играть в снежки. Чаще всего Кэти воображала всякие приятные мелочи: приезд крёстной, прогулку в зоопарк, красный вязаный шарф вместо скучного коричневого или мультики по телевизору, когда болела. Однажды она вообразила, что маме дали премию на работе. Сначала мама не поверила, потом разволновалась, потом позвонила лучшей подруге, чтобы поделиться радостной новостью, а потом махнула на всё рукой и купила два билета на море. Кэти тогда впервые увидела море, такое большое и синее, что потом его невозможно было представить, как она ни старалась. Она раскрыла глаза пошире и крепко вцепилась в мамину руку, чтобы не потеряться в синеве. Они так и делали всё, держась за руки: строили замки из ракушек, прыгали через волны с барашками, и ловили в прибое маленьких, с мизинчик, крабов, и отпускали их снова в море. А вечером мама надевала длинный, до земли, сарафан цвета морской волны и белую шляпу и гуляла с Кэти по набережной.

Я уже говорила, что мама маленькой феи была очень красивой, самой красивой мамой на свете? Глаза у неё были голубыми, в тон сарафану, волосы русыми, а на носу летом высыпали веснушки, совсем как у Кэти. Ещё у неё был такой голос, знаете, такой ласковый, как будто она словами гладила по голове. И все гулявшие по набережной, конечно же, оборачивались на красивую молодую женщину с красивой маленькой дочкой и улыбались им вслед, а некоторые даже улыбались в лицо и дарили мороженое и морские камни с дырочками. Мама говорила, что эти камешки называются куриный бог и что они на счастье. К концу каникул у Кэти собралось столько куриных богов, что ими без труда можно было осчастливить всех маленьких девочек в её большом доме, а то и во всём городе, хотя никто, даже сам мэр, не смог бы точно их подсчитать. Так много, что из чемодана пришлось выложить мамины белые босоножки на каблуке, чтобы осталось место для камней. Мама так и шла вдоль платформы вокзала: в лиловом платье, в белой шляпе, которая тоже не поместилась в чемодан, одной рукой она держала за руку маленькую девочку, а в другой несла белые босоножки. А за чемодан пришлось заплатить носильщику, потому что рук у мамы только две, а ценного груза гораздо больше.

Как все маленькие девочки, Кэти любила оладьи с абрикосовым вареньем, сметану с сахаром, сладкий чай и рисовать с мамой. Маме доставался жёлтый фломастер и рисовать принцесс, а Кэти пририсовывала к ним принцев красным фломастером. Рисовать принцев – непростое дело, особенно если вы ни одного в жизни не встречали.

– Мама, а принц какой из себя? – спрашивала Кэти. Мама морщила лоб и рассеянно моргала, она ведь тоже не сталкивалась с принцами.

– Он высокий, с золотыми волосами и в шляпе – вот такой, – подсказывала ей Кэти, – и с бакенбардами!

Кэти знала множество умных слов и разговаривала иногда совсем как взрослая.

– Продолжай,
Страница 5 из 6

мама! – просила она. И мама продолжала:

– У него серые глаза и тонкие пальцы. И морщинки в уголках глаз, и грустная улыбка, и…

– И лошадь! – перебивала Кэти, хлопая в ладоши. И пририсовывала рядом с принцем лошадь на двух ногах. Лошадь была синей – ведь красный и жёлтый фломастеры были уже заняты.

– Он хорошо пахнет: немного кофе, немного парфюмом от «Эрмес», немного свежей рубашкой, – продолжала мама, – читает в метро и не носит перчатки.

– И еще он дарит цветы красивым девушкам, – шептала ей на ухо дочка и щекотно смеялась. Потом она зажмуривалась и изо всех сил старалась вообразить настоящего принца – но никак не получалось. Принцы получались кривоватенькими и никак не находили с мамой общего языка. Это вам не шутки – вообразить принца, никогда не видев ни одного даже издали.

– Мама, – однажды спросила Кэти, семеня следом за мамой к трамвайной остановке, – как ты думаешь, где живут принцы?

Мама чуть замедлила шаг и оглянулась по сторонам. Утренняя улица была полна народу: дворники, спешившие по делам прохожие, лицеисты, пытавшиеся купить сигареты, старичок, выгуливавший лохматую собаку, собака, лаявшая на воробьёв, мамы с детьми и даже один папа с близнецами, продавец газет с газетами, лоточница с пирожками, водитель трамвая – в жизнерадостной, суетливой толпе не было ни одного принца.

– Наверное, в Париже, – сказала мама, – принцы живут в Париже, где же ещё… – И вздохнула.

О-о, Кэти знала, что за город Париж! Мама ездила туда в командировку на целых пять дней и привезла ей оттуда красную юбку с воланом, шоколадку с миндальными орешками и карманную шарманку, с которой Кэти не расставалась. На ночь мама рассказывала Кэти, как по утрам город Париж погружается в густой, молочный туман, из которого выглядывает только кончик Эйфелевой башни. Парижский туман так сладко пахнет свежими круассанами и цветами, что хочется намазать его толстым слоем на хлеб и съесть, запивая утренним кофе.

– Мамочка, а давай представим, что мы живём в Париже, – прошептала Кэти маме на ушко. Они как раз зашли в трамвай и уселись на единственное свободное место – возле окна, сначала мама, а к ней на руки – Кэти. – Давай вообразим, что мы живём в Париже, вдвоём, в красивой маленькой комнате под самой крышей, которая как чердак, но не чердак.

– В мезонине.

– Да, в мезинине! А в окошке чтобы было много цветов, как будто мы настоящие принцессы. И чтобы внизу дома была кондитерская, и нам бесплатно дарили пирожные за то, что я такая милая маленькая девочка. И давай пусть у кондитера не будет детей, или давай пусть будут, но уже большие, поэтому он будет кормить меня шоколадом, как будто я ему родная.

– А что мы будем делать в Париже?

– Мы будем гулять. Мы тебе купим длинное бежевое пальто, как ты хотела осенью, и белый зонтик, а мне – фиолетовые сапожки, потому что в Париже часто идет дождь, ты сама говорила. Мы будем красиво гулять по набережной.

– Сены. Там, где букинисты продают открытки девятнадцатого века, а птичники торгуют клетками, – продолжила мама мечтательно.

– Мама, а что ещё делают принцессы в Париже?

«Ну вот, мы уже стали принцессами», – подумала мама, а вслух сказала:

– Ну-у-у-у… Они ходят в театр, как мы с тобой. Помнишь, мы ходили на «Щелкунчика» и ты потом ещё месяц просила купить тебе пуанты? Они приветливо здороваются с прохожими, кушают на ходу сливочные трубочки и покупают букетики фиалок.

– Нет, мы с тобой не станем ничего покупать, просто будем гулять, гулять и кушать сливочные трубочки. А потом нам встретится принц. На мосту. Там везде принцы, а этот будет принц на мосту, чтобы мы его узнали. Он будет смотреть на уток и звать его будут Жан-Франсуа. И у него не будет шарфа, пусть ему шарф ветром сдует, что ли. И он будет так смешно втягивать голову в плечи, совсем как ты, когда идёшь от метро к дому. И вообще ему будет холодно, будет хотеться уехать из Парижа в тёплые края и чая ему будет хотеться. Потому что, понимаешь, ему некому заварить чаю, он же одинокий принц. Хотя очень красивый, – добавила Кэти, мечтательно закатив глаза. – И я подойду к нему и протяну ему сливочную трубочку, надо будет только не надкусывать её, а то вдруг он откажется. И он скажет: «Какая милая девочка!» – а я скажу ему: «Вы тоже милый», – а потом скажу: «А вот моя мама», – и покажу на тебя. Только ты стой поодаль и делай вид, что всё это случайно, и не кричи мне: «Кэти, Кэти», – и не дёргай за руку.

– А он?

– А он сначала ничего не скажет, просто подумает, какая же ты красивая и что он тебя уже где-то видел. Принцам всегда кажется, что они всех уже где-то видели. А ты подумаешь, что у него серые глаза и нет перчаток. А я шепну ему: «Подарите ей фиалки, пожалуйста!», – и тут окажется, что у принца в кармане есть ма-а-аленький букет фиалок, и он, смущаясь, протянет его тебе. А потом он тебя поцелует.

– А что будет потом? – спросила мама, но Кэти не ответила.

Трамвай качнулся на повороте, мама крепко прижала к себе маленькую фею, а та, зажмурив глаза, воображала Париж в мельчайших подробностях.

Сказка о фее, которая не хотела спускаться на землю

Фея Полина жила в старой голубятне, когда-то построенной чудаком-архитектором на черепичной крыше самого высокого дома в городе. С тех пор молодые архитекторы понастроили разных домов и крыш, но Полинин так и остался самым высоким, в хорошую погоду с него были видны все улицы, как на карте, с тонкими браслетами трамвайных путей и островками парковой зелени. Знали бы вы, как чудесно жить в такой голубятне, спать на облаке белоснежного пуха, который мягче любой перины и теплее любого одеяла, ходить босиком по тёплой и шершавой черепице, умываться дождевой водой из старой медной лейки, натёртой до блеска, и печь клубничную шарлотку с чуточкой розмарина, собственноручно выращенного в терракотовом горшке. Если бы вы знали, как это чудесно, вы бы тут же купили себе лестницу и побежали осматривать соседние крыши в поисках такой голубятни, но ведь голубятен очень мало, особенно в большом городе, поэтому я больше ничего не скажу, пусть прелести жизни на крыше остаются редким счастливицам-феям.

По утрам Полина вставала с птицами, а что ей оставалось делать, живя в голубятне, и поливала терракотовые ряды своих грядок да так старательно, что жителям верхнего этажа снилось, будто идёт дождь. Это очень важно – просыпаться до рассвета, если вы живёте на крыше. Во-первых, потому что воздух на рассвете такой чистый и влажный, что можно наливать его в кофейник и немедленно варить кофе. Утренний кофе, заваренный на утреннем предрассветном воздухе, – крепкий и звонкий, чуть пахнет цветами бузины и пьянит. Заварив этот кофе, можно закутаться в пушистый плед и наблюдать, как просыпаются улицы у вас под ногами. Если вы видели хотя бы раз, как пробуждается город, вы ни за что не ошибётесь в его характере. Есть города вальяжные, они ждут, пока солнце не защекочет их ставни, и только тогда лениво потягиваются: сначала кошками, умывающимися на крыльце, затем рыночными торговцами, раскладывающими на прилавках рыжие тыквы, розовый чеснок, алые перцы и жёлтые, словно светящиеся изнутри, яблоки, а там и дородными матронами, пьющими кофе из крохотных чашек и ругающими торговцев за цены. Есть города
Страница 6 из 6

суетливые, они и спать-то не спят и с раннего утра беспокоятся, вздрагивают, бегают туда-сюда ранними посыльными, ворчливыми дворниками, рыжими собаками, хлопают дверями булочных и сигналят первыми хриплыми клаксонами. В таком городе и жила Полина.

С высоты её крыши городская суета казалась такой увлекательной, что Полина нацепляла на нос очки и усаживалась на самый краешек, свесив ноги, так, что если бы вам, проходящим рано утром по улице, вздумалось бы поднять голову, вы бы увидели её розовые пятки. Признавайтесь, когда вы в последний раз поднимали голову и смотрели вверх, идя по улице? Так я и думала. Может быть, это и к лучшему, а то вы испугались бы, увидев болтающиеся над головой пятки, и вызвали бы пожарных. Те приехали бы в красных машинах с сиренами, полезли бы на крышу по длинным лестницам и, чего доброго, испортили бы Полине утро. Подумать только, что может натворить фея, утро которой безнадёжно испорчено вторжением пожарных!

К счастью, никто из утренних прохожих не догадывался посмотреть вверх, поэтому Полина спокойно болтала ногами в воздухе, пересвистываясь с парочкой дроздов, свивших гнездо на карнизе напротив. Ах да, я забыла рассказать, что Полина страстно любила свистеть. Она насвистывала, следя за молоком, закипающим на газовой плитке, по пути в булочную и подметая свою черепичную крышу, и даже во сне Полине случалось свистеть колыбельную. А уж по утрам… По утрам Полина свистела так старательно, что месьё Антуан из соседнего дома выглядывал в окно с намыленным подбородком и бритвенным помазком в руке в поисках источника странного шума. К счастью, месьё Антуан жил на пятом этаже и по привычке смотрел вниз на улицу, не находил там ничего выдающегося и, пожав плечами, закрывал окно.

– То ли трубы прохудились, то ли совсем распоясались мальчишки, – объяснял он дочери, приходившей в гости по воскресеньям с половиной сырного пирога. Месьё Антуан надевал к её приходу чистую рубашку и покупал яблочный сидр, и они славно полдничали, совсем как тридцать лет назад, когда дочь была совсем маленькой.

В который раз завидев в окне растерянного месьё Антуана, дрозды хохотали, шлёпая друг друга крыльями и показывая на Полину. Вы никогда не слышали, как смеются птицы? Сначала смех бурлит у них в животе, как компот на сильном огне, потом пузырьки смеха подбираются к горлу и щекочут птицам клюв и наконец вырываются наружу радостной трелью. И стоило засмеяться одной птице, как смех подхватывала вся стая: вслед за веселившимися дроздами начинала смеяться Полина, на её смех появлялись из голубятни белые голуби, передавали шутку знакомым воробьям, те рассказывали скворцам – и скоро всё птичье население кудахтало, пищало и щебетало, да так весело, что даже самые занятые прохожие замирали на полушаге и прислушивались.

А вечером к Полине приходил Кот – большой серый кот с умными оранжевыми глазами. Когда-то его жестоко обидели люди, и Кот ушёл, обосновался на крышах, никогда больше не спускался ниже чердака и из людей здоровался только с Полиной. Кот называл себя бродячим философом и считал: чтобы понять людей, необязательно болтаться у них под ногами, а если смотреть на них свысока, то понимать-то особо и нечего. К его приходу фея взбивала рыбное суфле и наливала бокал вина из пузатой бутылки. Конечно, вино предназначалось ей, а не Коту, но знали бы вы, как приятно пить вино в компании доброго друга на самой высокой черепичной крыше города.

Поужинав, они усаживались бок о бок лицом на запад и любовались закатом. Кот был прекрасным собеседником – с ним можно было молчать, деликатно поглаживая его по тёплому боку, и сладко вздыхать в унисон. Будучи в хорошем настроении, Кот даже мурлыкал на восходящую луну. Ещё он ловко умел раствориться в сумерках и ступал так тихо, что Полина не замечала его ухода.

Оставшись одна, она зажигала маленькую масляную лампу и обходила свою крышу, пересчитывая одно за другим окна соседних домов, за которыми жили счастливые люди. Окна счастливых людей очень просто узнать, даже если вы не фея, – они первыми зажигаются в темноте, и струится из них щедрый и яркий свет цвета лавандового мёда, а вокруг окон пляшут золотые пылинки. Вы наверняка видели такие окна, в них непереносимо хочется заглянуть – подтянуться на руках на подоконник, прижаться носом к стеклу, чтобы разглядеть обитающие в счастливых квартирах лампы с абажурами, мягкие на ощупь занавески и обязательно пару-тройку плюшевых игрушек, даже если там живут одни взрослые. В счастливых квартирах – не всегда вымытые большие кружки и зачитанные до дыр на обложках книжки с кофейными пятнами на самых интересных страницах. В таких квартирах не страшно намусорить или что-то разбить – ведь посуда бьётся на удачу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vera-kovaleva/vse-o-feyah-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.