Режим чтения
Скачать книгу

Всеобщая мифология. Часть I. Когда боги спускались на землю читать онлайн - Томас Балфинч

Всеобщая мифология. Часть I. Когда боги спускались на землю

Томас Балфинч

Увлекательное изложение древнегреческих мифов сопровождается многочисленными примерами из мировой поэзии, что далает книгу поистине неисчерпаемым кладезем цитат, афоризмов и эпиграфов на все случаи жизни. Труд Томаса Балфинча, впервые вышедший в Бостоне в 1855 г. по-своему уникален, поскольку автор ставил своей целью не только и не столько познакомить малообразованного американского читателя с основными мифологическими сюжетами, но и показать как надо ими пользоваться, в частности на примере поэзии. Таким образом писатели, журналисты, ораторы и адвокаты в своих речах могли использовать красочные мифологические образы. Как видите, цель здесь автором ставилась сугубо практическая и весьма востребованная в обществе. Это же поставило перед российским издательством достаточно сложную творческую задачу – найти в русской поэзии соответствия многочисленным цитатам из англо-американских авторов. Надеемся, у редакции это получилось.

Томас Балфинч

Всеобщая мифология

Часть I. Когда боги спускались на землю

© ООО «Остеон-Пресс» 2015

* * *

От издательства

Мифы и легенды Древней Греции в нашей стране издавались до революции в изложении Штолля, после революции – в дидактическом изложении Куна, филологи изучали мифологию по первоисточникам – Гомеру, Гесиоду, Вергилию, Овидию. Применять эти знания на практике было некому и незачем. Таким образом, мы избрали наилучший способ задвинуть классику мировой культуры на самую дальнюю полку своего интеллектуального багажа и забыть о ней, как о страшном сне. Мифы античности не преподаются в школах, о них не рассказывают на факультативах, картины на античные темы зачастую оставляют нас в недоумении и если бы не Голливуд с его вульгарно-ковбойским пониманием древней истории, имена Зевса или Одиссея были бы для нас попросту утрачены. Таким образом россияне отрезали себя от весьма значительного пласта европейской культуры, и похоже, что пришла пора восполнить этот пробел.

Труд Томаса Балфинча, впервые вышедший в Бостоне в 1855 г. по-своему уникален, поскольку автор ставил своей целью не только и не столько познакомить малообразованного американского читателя с основными мифологическими сюжетами, но и показать как надо ими пользоваться, в частности на примере поэзии. Таким образом писатели, журналисты, ораторы и адвокаты в своих речах могли использовать красочные мифологические образы. Как видите, цель здесь автором ставилась сугубо практическая и весьма востребованная в обществе. Это же поставило перед российским издательством достаточно сложную творческую задачу – найти в русской поэзии соответствия многочисленным цитатам из англо-американских авторов. Надеемся, у редакции это получилось.

Теперь эта книга может быть с равным успехом рекомендована взрослым и детям, всем отечественным читателям, стремящимся расширить свой кругозор, а также учащейся молодежи, поскольку язык древних мифов, как и язык классической поэзии универсален.

Как ни странно звучит, но в наш прагматичный век роль мифов особенно велика. Ведь мифы ежедневно штампуются, модернизируются, нивелируются, становятся явлениями массовой культуры и образом жизни целых поколений. Мы имеем ввиду мифы толкинические, фэнтэзийные, научно-фантастические, покёмонические (назовем так широчайший слой детской теле-мифологии). Древний же героический миф тоже порой используется нынешними кино- и телепродюсерами, однако его герои изображается голливудскими персонажами с ковбойскими ухватками и соответствующим интеллектом. Герои русской теле- и киномифологии также охотно пользуются приемами зарубежной лексики и культуры. Все это происходит в немалой степени оттого, что мы, русские, имеем весьма слабое представление о старорусской и древнеславянской мифологии. Отдельные славянские сайты Рунета тонут в море сайтов фэнтезийных, бесовских, эзотерических и вообще бестолковых, где русские богатыри смешиваются с западными новоделками типа конанов и хоббитов, а Алатырь-камень и Остров-Буян соседствуют с Мордором и Атлантидой.

Между тем античная мифология на протяжении тысяч лет была и остается той самой «супер-Книгой», которая наряду с Библией помогает человечеству сохранять цивилизованность и учит мудрости. Этого не смогло отнять у нее даже самое зашоренное раннее христианство, которое после тысячелетия борьбы с мифологией вынуждено было все же допустить ее на книжные полки просвещенных людей и на полотна художников. Мифы древних народов не только рисуют нам все типажи человеческой души, в которой, как и сейчас, соединяются все самые положительные и самые отрицательные черты характера, но и, как мы сейчас понимаем, служили пособием по древнейшей космологии окружающего нас мира.

Все древнейшие мифы большинства известных нам цивилизаций нашли в ней свое отражение: от создания мира и всемирного потопа до строительства первых кораблей и зачатков точных наук. И тут мифология явно перерастает из фартука «служанки» большой литературы и одевается в королевскую мантию родоначальницы всех современных наук и искусств. Если исследователь абстрагируется от сказочек о любовных и воинских похождениях богов и героев и постарается смотреть в корень их конфликтов, если попытается понять те аллегории, которые потребовались древним философам, чтобы изложить свое видение Вселенной, он поймет, что на самом деле в «супер-Книге» древних народов тайн и загадок не меньше, если не больше, чем в Библии и других священных книгах величайших мировых конфессий.

Разумеется на определенном этапе исторического развития человечеству стало не хватать древних аллегорий и аллюзий, и ему потребовались иные мифы, в частности, оказалась востребованной идея Спасителя. Но одними лишь христианскими добродетелями оказалось невозможным заполнить духовный вакуум раннего средневековья, и потому в период Ренессанса античная мифология вновь прорвалась в свет и находит все больше и больше исследователей уже в наши дни.

В своем грандиозном труде Томас Балфинч затрагивает темы не только древнегреческой, но и древнеримской, древнеегипетской, индийской, китайской, древнеевропейской (кельтской) мифологии, конечно, несколько поверхностно для того, чтобы рекомендовать его книгу в качестве учебного пособия, но всё же достаточно талантливо для того, чтобы заинтересовать молодых людей и побудить их подробнее изучить настоящий предмет, а значит способствует развитию интеллекта и нравственности подрастающего поколения. Поскольку даже самый игривый из древних мифов содержит в себе воспитательное начало и аллегорически подсказывает человеку правильную линию поведения.

Познание мифологии иных народов позволяет нам лучше понять философию и психологию этих народов, а взаимопонимание – это самое главное, что необходимо нам в век, когда вражда и ненависть приводит нации к войнам, не сравнимыми с теми, которые бушевали во времена Балфинча.

В наши дни роль мифологии в экономике отдельных стран сравнима разве что с ролью
Страница 2 из 10

залежей полезных ископаемых. За одним исключением – последние истощаются, мифы же – вечны. На мифотворчестве зиждится современная киноиндустрия, мультипликация, телевидение, компьютерная игровая индустрия. Принципы, на которых построены классические мифы древности, являются общими для всей мировой литературы. Сочетание естественных обстоятельств со сверхъестественными движущими силами, борьба заведомо слабого с многократно сильным, перерастающая в противостояние воли и психологий, и наконец, концовка произведения, которая должна произвести впечатление на зрителя-слушателя-читателя и преподнести ему некую мораль. Таковы законы всех литературных жанров, исключая скучный. Эти законы были впервые записаны в мифах древних народов и не менялись по мере взросления человеческой цивилизации.

Предисловие автора

Мифология не может претендовать на то, чтобы считаться «полезной» наукой, если таковыми заслуживают называться только знания, которые помогают нам обогатиться и повысить свой статус в обществе. Но если стремление к тому, чтобы сделать нас счастливее и лучше, может быть названо полезным, то мы прилагаем такой эпитет по отношению к нашему предмету. Ведь мифология – служанка литературы, а литература – один из лучших союзников добродетели и покровителей счастья.

Без знания мифологии нельзя понять и оценить по достоинству многое из художественной литературы на нашем языке. Когда Байрон назвал Рим «Ниобой народов» или сказал о Венеции «Она похожа на морскую богиню Кибелу, вышедшую из вод океана», он вызывал в памяти у тех, кто знаком с мифологией, живые и броские образы, которые проходят мимо невежды. Подобные аллюзии в изобилии имеются и у Мильтона. Короткая поэма «Комус» одержит их больше тридцати, а ода «Утром в Рождество» – не меньше пятнадцати. Обильно усеян ими «Потерянный рай». Вот почему мы часто слышим, как невежды говорят, что не могут наслаждаться Мильтоном. Но если бы эти люди пополнили свои знания незатруднительным изучением этой небольшой книги, большая часть поэзии Мильтона, которая казалась им «грубой и трудно воспринимаемой», стала бы для них «музыкальной, как лютня Аполлона». Цитаты, взятые нами у более чем двадцати пяти поэтов, от Спенсера до Лонгфелло, покажут, насколько общей была практика заимствования примеров из мифологии.

Прозаики пользовались тем же источником изысканных и заставляющих думать иллюстраций. Едва ли найдется номер «Эдинбурга» или «Ежеквартального ревю», где нет подобных примеров. В «Маколеевских» статьях Мильтона их двадцать.

Но как можно познакомить с мифологией тех, кто не изучает ее посредством древнегреческого и древнеримского языков? В наши практичные времена нельзя ожидать от обычного читателя, что он посвятит себя изучению рода знания, которое полностью связано с ложными чудесами и старинными верованиями. Даже юные вынуждены отдавать так много времени познанию множества разных фактов и конкретных наук, что мало времени может быть уделено ряду трактатов по науке чистой фантазии.

А можно ли получить необходимое знание предмета, читая античных поэтов в переводе? Отвечаем, что эта область очень трудна для подготовительного курса; и для того, чтобы переводы были грамотными, требуется некоторое предварительное знание предмета. Если кто-то в этом сомневается, дадим ему прочесть первую страницу «Энеиды», и посмотрим, что он сможет сделать с «ненавистью Юноны», «приговором Парок», «судом Париса» и «наградами Ганимеда» без этого знания. Нам скажут, что ответы на такие вопросы можно найти в комментариях или обратившись к Словарю Античности?

Мы ответим: прерывать процесс чтения столь досадно, что большинство читателей предпочитают пропустить аллюзию не понятой, чем рассмотреть ее. Более того, некоторые источники дают нам только голые факты, лишенные всякого очарования оригинального повествования; и что это за поэтический миф, с которого снята его поэтичность? История Кеика и Альционы, которой посвящена целая глава в нашей книге, занимает только восемь строк в лучшем (Смита) «Античном словаре»; так же дело обстоит и с другими.

Наша работа – попытка решить эту проблему, пересказав мифологические истории в такой форме, чтобы сделать их источником развлечения. Мы постарались рассказать их корректно, согласно античным источникам, так что когда читатель найдет отсылки к ним, у него не будет затруднений в том, чтобы понять, о чем речь.

Таким образом, мы надеемся сделать изучение мифологии не работой, а отдыхом от труда; придать нашей работе очарование сборника рассказов, и посредством его познакомить с важной областью культуры.

Большинство классических легенд в «Преданиях Богов и Героев» восходит к Овидию и Вергилию. Они не переведены дословно, потому что, по мнению автора, поэзия, переведенная в литературную прозу – это не самое привлекательное чтение. Но они и не в стихах по другим причинам – из убеждения, что невозможно переводить поэзию точно, выдерживая все ограничения ритма и размера. Была предпринята попытка изложить истории в прозе, сохраняя столько поэзии, сколько содержится в мыслях, и само просится на язык, и исключая такие расширения, которые не соответствуют измененной форме.

Наша книга предназначена не для ученых, не для теологов, не для философов, но для читателей обоих полов, которые желают понять аллюзии, которые так часто делают общественные ораторы, лекторы, эссеисты, поэты и те, кто занят в культурных беседах.

Глава I. Повелители мира

Религии древней Греции и Рима угасли. Никто в наши дни не верит в богов Олимпа. Сейчас они являются частью не теологии, а литературы и творчества. Здесь они по-прежнему занимают и будут занимать свое место, потому что слишком тесно связаны с прекраснейшими произведениями поэзии и искусства, как древнего, так и современного, чтобы быть забытыми.

Мы собираемся рассказать истории, дошедшие до нас от древних, которые упоминаются современными поэтами, эссеистами и ораторами. В то же время они могут развлечь наших читателей самыми прелестными сказками, которые может создать фантазия, и дать им знания, необходимые каждому, кто собирается с пониманием читать художественную литературу наших дней.

Для того, чтобы понять эти истории, необходимо познакомиться с представлениями о структуре мироздания, которые господствовали у греков – народа, от которого римляне и другие народы унаследовали науку и религию.

Космогония древних

Греки верили, что земля плоская и круглая, что их собственная страна находится в середине, а центральной точкой ее является гора Олимп, обиталище богов, или Дельфы, столь славные своим святилищем.

Круглый диск земли пересекался с запада на восток и делился на две равные части морем, которое они назвали Средиземным, а его продолжение – Понтом Эвксинским (это Черное море), это были единственные моря, которые они знали.

Вокруг земли струила свои воды грандиозная река Океан, его течение шло с юга на север в западной части земли и в противоположном направлении в восточной части. Течение было постоянным ровным
Страница 3 из 10

потоком, не возмущаемым штормами и бурями. Море и все реки на земле получали из него свои воды.

Северная часть земли представлялась населенной счастливым народом – гипербореями, живущими в вечном блаженстве и юности за высокими горами. Из пещер этих гор вырывался пронизывающий северный ветер, от которого мерзли люди Эллады.

Страна гипербореев была недоступна ни по суше, ни по морю. Гипербореи жили, не зная болезней и старости, тенет и войны. У английского поэта-романтика Томаса Мура есть «Песня гипербореев», начинающаяся словами:

Я пришел из страны, погруженной во свет,

Где сияют сады золотые,

Где студеные ветры, намаявшись, спят,

И не бьются ракушки морские.

В южной части земли рядом с течением Океана жил народ, такой же счастливый и добродетельный, как гипербореи. Их называли эфиопами. Боги настолько к ним благоволили, что временами покидали свое жилище на Олимпе и шли разделить с ними их жертвоприношения и пиршества.

На западной границе земли, у потока Океана, раскинулось счастливое место, названное Элизиум (Равнина блаженных), куда переносились смертные, которым благоволили боги, чтобы наслаждаться вечным счастьем. Это счастливое место также называли «Полями счастья» или «Островами блаженства».

Итак, мы видим, что древние греки знали мало о настоящих народах, населяющих нашу планету, за исключением востока и юга своей родной страны или около побережья Средиземного моря. Между тем их воображение населяло западную часть моря гигантами, монстрами и колдуньями; тогда как вокруг диска земли, который считался не очень большим, они помещали народы, осчастливленные особым благоволением богов и наслаждающиеся удачей и долголетием.

Считалось, что Утренняя Заря, Солнце и Луна восходят из Океана на восточной стороне и проходят по небу, давая свет богам и людям. Звезды, за исключением тех, которые образуют Большую Медведицу и близких к ним, тоже поднимаются из Океана и погружаются обратно в его поток.

«Квадрига огненного Феба»

Там бог-солнце садится в крылатую лодку, которая переправляет его вокруг северной части земли обратно в то место, где он восходит на востоке. Мильтон ссылается на это в своем «Комусе»:

Взошла вечерняя звезда.

Квадрига огненного Феба

В Атлантику низверглась с неба,

И только сумрак звездных стран

Лучом последним осиян,

И на восток направить снова

Свой бег светило дня готово.

Лики богов

Жилище богов было на вершине горы Олимп, в Фессалии. Врата облаков охраняли богини времен года (Оры); они пропускали небожителей на землю и принимали их по возвращении.

Боги имели отдельные жилища; но, когда требовалось, все направлялись во дворец Юпитера[1 - Все имена богов Балфинчем даются не в греческой, как принято в России, а в римской транскрипции, т. е. там, где он пишет Юпитер, надо понимать, что это греческий Зевс, где Марс – Арес, где Минерва – Афина и проч. Имена, заключенные в круглые скобки – греческие, а выделенные жирным шрифтом – римские или латинские. (Прим. ред.).]; так же поступали и те божества, которые обычно жили на земле, в воде и под землей. Во дворце властителя Олимпа был также огромный зал, в котором боги каждый день пировали. Их едой и питьем были амброзия и нектар, которые позднее разносила прекрасная богиня Геба. Здесь боги обсуждали дела, творящиеся на небе и на земле; а когда допивали свой нектар, Аполлон, бог музыки, услаждал их звуками своей лиры, а ему подпевали Музы.

Когда солнце садилось, боги отправлялись спать в свои жилища.

Следующие строки из «Одиссеи» показывают, как Гомер представлял Олимп:

Так сказав, на Олимп отошла совоокая дева[2 - Этот термин греки присвоили Афине Палладе, называемой римлянами Минервой, за то, что ее символом была сова – олицетворение мудрости.],

Где, говорят, нерушима вовеки обитель бессмертных.

Ветры ее никогда не колеблют, не мочат водою

Струи дождя, не бывает там снега. Широкое небо

Вечно безоблачно, вечно сиянием светится ясным.

Там для блаженных богов в наслажденьях все дни протекают.

Афина Паллада (она же Минерва) – богиня мудрости

Мантия и другие части одеяния богинь были вытканы Минервой(Афиной) и Грациями, а всё, что более твердой природы, было сделано из различных металлов.

Бог-ремесленник Вулкан (греческий Гефест)

Архитектором, кузнецом, оружейником, строителем колесниц и мастером всех работ на Олимпе был Вулкан(Гефест). Он построил из меди дома богов; он сделал для них золотые башмачки, в которых они ступали по воде и воздуху и перемещались с места на место со скоростью ветра, даже со скоростью мысли. Он мог наделять своим изделия самопроизвольными движениями, так что треножники (стулья и столы) могли сами двигаться внутрь и наружу небесного зала. Он даже одарил интеллектом золотых служанок, которых создал для себя.

Юпитер(Зевс), хотя и назывался отцом всех богов и людей, и сам имел начало.

Сатурн(Кронос) был его отцом, а Опс (Рея) – его матерью. Сатурн и Рея были из рода титанов, детей Земли и Неба, которые произошли из Хаоса, с чем мы познакомимся подробнее в следующей главе.

Есть и другая космогония или представление о творении, по которому Земля, Эреб(подземный мир) и Любовь были первыми существами. Любовь(Эрос) произошла из яйца Ночи, которое плавало в Хаосе. Своими стрелами и факелом он (Эрос) пронзает и оживляет все вещи, производя жизнь и радость.

Рея приносит свое очередное дитя на съедение Сатурну

Кроме Сатурна и Опс, были и другие титаны. Их имена – Океан, Гиперион, Иапет, Офион (мужские); и Фемида, Эвринома, Мнемосина (женские). О них говорят как о более старых богах, чье владычество потом перешло другим.

Сатурн подчинился Юпитеру, Океан – Нептуну, Гиперион – Аполлону.

Гиперион был отцом Солнца, Луны и Утренней зари. Поэтому изначально имено он – он бог-солнце[3 - Гиперион – прозвище Гелиоса, весьма часто встречающееся в «Одиссее» и иногда употребляющееся вместо самого имени Гелиоса.], и изображался с величием и красотой, которыми потом наградили Аполлона.

«Кудри Гипериона, лик самого Юпитера», – писал Шекспир.

Офион и Эвринома правили Олимпом, пока их не свергли Сатурн и Рея. Мильтон обратился к ним в «Потерянном рае». Он сказал, что язычники, видимо, что-то знали о соблазне и падении людей.

«… тот змий премудрый звался Офионом

Он с Эвриномой управлял Олимпом

Коварной Еве та была подобна.

Затем Сатарн с безропотною Опс

Низвергли их и правили покуда

Юпитер из Диктей[4 - По преданию Диктейская пещера (на ове Крит) является местом рождения главы всех греческих богов – Зевса. Именно здесь мать богов Рея (она же Опс или Кибела, «матерь богов») родила Зевса в тайне от своего мужа – бога Кроноса, который славился своей кровожадностью.] не появился».

Представления о Сатурне довольно противоречивы[5 - Это противоречие возникает от отождествления Сатурна римлян с греческим божеством Кроносом (Временем), ведь он, приводя к концу всё, что имеет начало, словно пожирает своего собственного отпрыска.]; с одной стороны, время его правления называли «золотым веком» невинности и чистоты; с другой стороны, его описывали
Страница 4 из 10

как монстра, пожирающего собственных детей.

Однако, Юпитер избежал этой участи и, когда вырос, женился на Метиде (Благоразумии), которая сделала так, чтобы Сатурн исторгнул своих детей. Юпитер с братьями и сестрами восстал против своего отца Сатурна и его братьев-титанов, победил их и заточил некоторых из них в Тартар, а остальных приговорил к другим наказаниям. Атласа (Атланта) приговорили держать небо на своих плечах.

Свергнув с престола Сатурна, Юпитер и его братья Нептун(Посейдон) и Плутон(Дис) разделили власть между собой. Юпитер стал править небесами, Нептун – океаном, а Плутон – царством смерти. Земля и Олимп были общей собственностью.

Юпитер – царь богов

Юпитер был царем богов и людей. Гром был его оружием, и он носил щит, называемый Эгидой, который сделал для него Вулкан. Орел был его птицей и носил его стрелы-молнии.

Юнона(Гера) была женой Юпитера, царицей богов. Ирида, богиня радуги, была ее спутницей и посланницей. Павлин был ее птицей.

Вулкан(Гефест, Мульцибер[6 - Мульцибером (Mulciber, плавильщик) Гефест был прозван за его искусство обработки металлов.]), божественный мастер, был сыном Юпитера и Юноны. Он родился уродливым, и мать была столь опечалена его видом, что сбросила его с неба и он охромел. По другим источникам, Юпитер выбросил Вулкана за то, что он принял сторону матери в ссоре, которая между ними произошла. Хромота Вулкана, согласно этому источнику, явилась следствием того падения. Падение продолжалось целый день, и, наконец, он достиг острова Лемнос, который в итоге был посвящен ему и где этому богу посвящались специальные празднества. Мильтон обращается к этой истории в «Потерянном рае» (кн. 1):

Великий мастер жил в те времена,

Его в Элладе и земле авзонов

прозвали Мульцибером – рухнул он,

с небес низвергнутый свирепым Зевсом,

За то, что стену он зубчатую воздвиг

Из хрусталя вокруг всего Олимпа. Он летел

Звездой падучей с самого с утра

И до полудня, рухнув, наконец. на остров Лемнос.

Марс(Арес), бог войны, был сыном Юпитера и Юноны.

Чертоги богов древние располагали обычно на горе Олимп

Феб-Аполлон, бог стрельбы из лука, предсказания и музыки, был сыном Юпитера и Лето(Латоны) и братом Дианы(Артемиды). Он был богом Солнца, тогда как его сестра, Диана, была богиней Луны.

Аполлон – воинственный покровитель искусств

Венера(Афродита), богиня любви и красоты, была дочерью Юпитера и Дионы. Однако по другим источникам, Венера была дочерью самого предвечного бога Урана и вышла из морской пены. Зефир отнес ее среди волн к острову Кипр, где Венеру приняли и обрядили Оры и потом привели ее в собрание богов. Все были очарованы красотой Венеры, и каждый звал ее себе в жены. Но Юпитер отдал Венеру Вулкану в благодарность за услугу, которую тот ему оказал, выковав стрелы молний. Так самая прекрасная из богинь стала женой самого некрасивого из богов. Венеру облачили в пояс, который имел силу вызывать любовь. Птицами Венеры были лебеди и голуби, а из цветов ей посвящались роза и мирт.

Венера была дочерью самого Урана

Купидон(Эрос), бог любви, был сыном Венеры. Он всегда сопровождал ее; и, вооруженный луком и стрелами, пускал стрелы в сердца и богов, и людей. Еще существовало божество по имени Антэрос, которого иногда представляли как мстителя за отвергнутую любовь, и иногда как символ взаимной страсти. Следующая легенда рассказывает о нем так:

Таким представляли Купидона (Амура или Эроса)

Венера пожаловалась богине правосудия Фемиде, что ее сын Эрос всегда остается ребенком, и услышала в ответ, что причина в том, что он у нее один, и если бы у него был брат, Эрос быстро бы вырос. Вскоре родился Антэрос, и сразу же стало видно, что Эрос быстро вырос в размере и силе.

Минерва(Паллада, Афина), богиня мудрости, была дочерью Юпитера и рождена им без матери. Она родилась в полном облачении из его головы. Ее птицей была сова, а растением, посвященным ей, была олива.

Байрон в «Чайльд-Гарольде» обращается к рождению Минервы следующим образом:

Где он, свободы ревностный защитник,

Каким был сын и воин твой, Колумбия?

Подобно грозной, девственной Палладе,

Взлетела ввысь – или умы такие

Лелеять надо средь лесов глухих

Среди потоков бурных и ревущих,

Что улыбались Вашингтону юному.

Нет на Земле семян подобных боле.

Церера(Деметра) была дочерью Сатурна и Опс. У нее была дочь Прозерпина(Персефона), которая стала женой Плутона и царицей царства смерти. Церера покровительствовала земледелию.

Богиня плодородия Церера (Деметра)

Бахус(Дионис), бог виноделия, был сыном Юпитера и царевны Семелы. Он представлял не только хмелящую силу вина, но также его социальное и благотворное влияние, так как в его лице видели покровителя цивилизации, законодательства и приверженцем мира.

Бахус (Дионис), бог виноделия

Меркурий(Гермес) был сыном Юпитера и древней богини Майи(Майесты). Он покровительствовал торговле, борьбе и другим гимнастическим упражнениям, даже воровству, которое требует умения и сноровки.

Меркурий (Гермес) и его волшебный жезл

Гермес был вестником Юпитера и носил крылатый шлем и крылатые сандалии. В руке он нес волшебный крылатый жезл, обвитый двумя змеями, называемый кадуцеем[7 - Так назывался волшебный крылатый жезл, обвитый двумя змеями, который долго был символом эзотерических наук, а ныне на Западе стал символом медицины (как в России змея над чашей с ядом символизирует фармакопею).].

Говорят, что именно Меркурий изобрел лиру. Однажды он нашел черепаху, у которой взял панцирь, на его противоположных краях сделал отверстия, натянул через них в ряд струны, и инструмент был готов. От такого происхождения инструмента слово «раковина» часто употребляется как синоним «лире», и фигурально по отношению к музыке и поэзии. Поэтому Грей в своей оде «Развитие Поэзии» сказал:

«О повелительница страждущей души

Мать сладких и торжественных мелодий

Ракушка дивная! Сколь грустные заботы

И страсти жаркие в твоем я слышу строе».

Такой изначально была древнегреческая лира

Струн в лире было девять по числу Муз. Аполлона кроме его бесчисленных терминов называли также «мусагетом», то есть, «водителем муз».

Музы (младшие богини искусств) были дочерями Юпитера и Мнемозины (Памяти). Они покровительствовали пению и способствовали развитию памяти. Всего их было девять, и каждая покровительствовала своей области литературы, искусства или науки. Каллиопа(«чудесный голос») была музой эпической поэзии, Клио(«дарующая славу») – истории, Эвтерпа(«радость») – лирической поэзии, Мельпомена(«пение») – трагедии, Терпсихора(«веселый танец») – хорового пения и танца, Эрато(«милая») – любовной поэзии, Полигимния(«многопесенная») – духовной поэзии, Урания(«небесная») – астрономии, Талия(«добродушие») – комедии.

Музы покровительствовали всем известным в древности искусствам. В центре их хоровода обычно изображают бога Аполлона. С картины А. Р. Менгса (1728–1779).

Древнегреческий поэт и философ Прокл так представил Муз:

Музы, молю – из толпы многогрешного города людского

Вечно влеките к священному
Страница 5 из 10

свету скиталицу- душу!

Пусть тяжелит её мед ваших сот, укрепляющий разум,

Душу, чья слава в одном – в чарующем ум благоречье.

Грации[8 - В отличие от муз грации не просто покровительствовали искусствам, но обеспечивали их изяществом и способствовали их привлекательности в глазах публики. Русский поэт Княжнин так описал свойства граций:О нежные сестрицы неразлучны!Сопутницы прекрасного всего!Сама краса не стоит ничего,Черты ее бездушны, вялы, скучны,Коль, вашего знакомства лишена,Жеманится без прелестей она.] были богинями, покровительствовавшими пиршествам, танцу и всем общественным удовольствиям и изящным искусствам. Их было трое. Их имена были – Евфросина, Аглая и Талия.

Также было три богини судьбы, которых называли Парками (они же мойры или фаты) – Клото, Лахесис и Атропос. Их обязанностью было прясть нить человеческой судьбы, и они были вооружены ножницами, которыми отрезали ее, когда хотели. Фаты были дочерями богини Правосудия Фемиды, которая сидела у трона Юпитера, чтобы давать ему советы.

Эринии или фурии были тремя богинями, которые своими скрытыми жалами терзали преступников, избежавших общественного суда или противившихся ему. Головы фурий были увиты змеями, и их появление было ужасным и отталкивающим. Их имена Алекто, Тисифона и Мегера. Их также называли эвменидами.

Немезида была богиней Возмездия.

Немезида тоже была богиней Возмездия. Она представляла справедливый гнев богов, особенно на гордых и высокомерных людей.

Пан был богом стад и пастухов. Его любимым местопребыванием была Аркадия. Поэты воспевали его как бога цветущей природы.

Нимфы лесов и ручьев,

Сатиры, Силены, Сильваны,

Медля на глади лугов,

Близ впадин, где дремлют туманы,

Внимали, был каждый любовью смущен,

Молчали, как ты замолчал, Аполлон,

Услаждаясь моею свирелью.

    К. Д. Бальмонт

Сатиры[9 - Наилучшую характеристику сатирам дает А.С. Пушкин в короткой поэме «Фавн и пастушка»:Вдруг из лесу румяный,Шатаясь, перед нимСатир явился пьяныйС кувшином круговым;Он смутными глазамиПути домой искалИ козьими ногамиЕдва переступал…] были божествами лесов и полей. Они были покрыты щетинистыми волосами, головы их были украшены маленькими рожками, а на ногах были копытца.

Момус был богом смеха, а Плутос – богом богатства.

Жизнь на Олимпе проходила у богов в пирах и веселье

Глава II. Мир до и после потопа

Сотворение мира

Сотворение мира – это тема, которая самым естественным образом возбуждает постоянный интерес людей, его обитателей. Древние язычники, не владевшие по этому поводу информацией, которую мы черпаем со страниц Священного писания, имели на этот счет свое собственное мнение, высказанное в истории, подобной следующим:

«До того, как были созданы море и небо, все вещи имели один вид, которому мы дали имя Хаос – беспорядочная и бесформенная масса, ничто, как мертвая материя, в которой, однако, спали семена всех вещей. Земля, вода и воздух были смешаны вместе; но земля не была твердой, вода – жидкой, а воздух – прозрачным. Наконец, Бог и Природа вмешались и положили конец этому беспорядку, отделив землю, воду и воздух друг от друга. Огненная часть, будучи самой легкой, взметнулась вверх и образовала небеса; воздух был следующим по весу и месту. Земля, будучи тяжелее, опустилась вниз; а вода заняла самый нижний уровень и поддерживала землю.

В этот момент некий бог – кто именно, не уточнялось – оказал свои добрые услуги, чтобы привести в порядок и расположить землю. Он наметил реки и бухты, поднял горы, вычерпал долины, разместил леса, источники, плодоносные поля и каменистые равнины. Воздух был очищен, стали появляться звезды, рыбы приняли во владение воду, птицы – воздух, в четвероногие твари – землю.

Но ему захотелось, чтобы существовало разумное животное, и так был сотворен Человека. Неизвестно, сделал ли его создатель из божественных материалов или из земли, которую после отделил от неба, где все еще немного оставались небесные семена.

Этот неведомый бог взял немного этой земли и, замесив ее с водой, сделал человека по образу богов. Он дал ему прямую осанку, так, что если все остальные животные поворачивают свои лица книзу, чтобы смотреть на землю, человек поднимает голову к небу и пристально смотрит на звезды».

Прометей, Эпиметей и Пандора

Прометей был одним из титанов-гигантов, которые населяли землю до человека. Ему и его брату Эпиметею было поручено сотворить человека и наделить его и всех других животных способностями, необходимыми для их самосохранения.

Эпиметей взялся сделать это, а Прометей должен был присмотреть за его работой, когда она будет сделана. Эпиметей, соответственно, начал давать разным животным различные дары бесстрашия, силы, ловкости, смышлености: крылья – одним, клювы – другим, панцири – третьим и т. д. Но когда человек пришел за снаряжением, позволяющим ему быть высшим среди всех животных, оказалось, что из-за большой щедрости Эпиметея ничего для человека не осталось.

С этой бедой Эпиметей обратился к своему брату Прометею, который с помощью Минервы поднялся на небеса, зажег свой факел от колесницы солнца и принес огонь вниз человеку. С этим даром человек стал не просто равным животным, но превзошел их. Благодаря огню, человек стал способным делать оружие для их покорения, инструменты для обработки земли, отапливать жилища, чтобы быть сравнительно независимым от климата, и, наконец, ввести искусства и чеканить монеты, средства торговли и коммерции.

Женщина в ту пору еще не была сотворена. Существует история (довольно абсурдная, кстати!), что сделал ее Юпитер и послал Прометею и его брату в наказание за то, что они смели похитить огонь с неба, а человеку – в наказание за то, что он принял этот дар. Первую женщину звали Пандорой. Она была сделана на небе, и все боги пожертвовали что-нибудь для ее совершенства. Венера дала ей красоту, Меркурий – способность убеждать, Аполлон – чуткость к музыке и т. д.

Пандора с заветным ларчиком

Оснащенная таким образом, она была отправлена на землю и предстала перед Эпиметеем, который радостно принял ее, хотя брат предупреждал опасаться Юпитера и его даров. У Эпиметея в доме был сосуд (или ларец), в котором он хранил разные несчастия, которым он не дал места разгуляться по земле, подготавливая человека к его новому жилищу. Пандора была охвачена страстным желанием узнать, что содержится в сосуде, и однажды она сбросила крышку и заглянула внутрь. Оттуда вырвалось и рассеялось повсюду множество бедствий, делающих человека несчастным, таких как подагра, ревматизм, колики в теле; зависть, злость, месть – затмили его мысли.

Пандора поспешила закрыть крышку, но… увы! Все содержимое сосуда улетучилось, за исключением одной вещи, которая лежала на дне. Это была НАДЕЖДА.

Так мы и сегодня видим, сколько бы зла не было вокруг, надежда никогда не покидает нас полностью; пока у нас есть ЭТО, никакое зло не может сделать нас полностью несчастными.

Согласно другой истории, очаровательная Пандора была послана Юпитером с хорошими намерениями – чтобы осчастливить человека; и с ней была
Страница 6 из 10

шкатулка, содержащая свадебные подарки, в которую каждый бог положил какое-нибудь благословение. Она опрометчиво открыла шкатулку, и все блага улетучились, кроме НАДЕЖДЫ. Эта история кажется более правдоподобной, чем предыдущая; ведь как могла НАДЕЖДА, такое бесценное сокровище, быть заключенной в сосуд, полный разного рода зла, как в предыдущем изложении.

Так мир был населен обитателями, и первой была эпоха невинности и счастья, названная Золотым веком. Истина и правда торжествовали, хотя и без всякой поддержки закона и судей, которые угрожали бы и наказывали кого-либо. В лесах еще не вырубались деревья, чтобы добыть древесину для кораблей или строительства укреплений вокруг городов. На свете не существовало таких вещей, как мечи, копья или шлемы – сражаться было не с кем. Земля в изобилии давала все необходимое человеку без труда – без пахоты или сеяния. В мире повсюду царила вечная весна, цветы росли без семян, в реках текли молоко и вино, и желтый мед сочился с дубов.

Затем последовал Серебряный век. Он был куда хуже золотого, однако значительно лучше пришедшего ему на смену медного. В этот век только что пришедший к власти Юпитер укоротил весну и разделил год на сезоны. Теперь, во-первых, люди стали подвергаться крайностям жары и холода, и им понадобились жилища. Первыми жилищами были пещеры, покрытые листьями убежища из дерева и лачуги, свитые из прутьев. Хлеб перестал расти без посадки. Крестьянин был вынужден сеять зерна и запрягать быка, чтобы он тянул плуг.

Потом пришел Бронзовый век, более суровый по характеру и более предрасположенный к вооруженным столкновениям, до того не известным.

Самым тяжелым и трудным был Железный век. Преступления хлынули потоком; а скромность, правда бежали с глаз долой. На их место пришли обман и коварство, жестокость и безнравственное стремление к богатству. Стало развиваться мореплавание, моряки натянули корабельные паруса по ветру, а деревья были срублены с гор, чтобы послужить для кораблей килями и дразнить океан, рассекая его лицо. Земля, которая до сих пор обрабатывалась людьми совместно, стала делиться на владения. Люди не довольствовались тем, что производила ее поверхность, и должны были углубляться в ее недра и добывать оттуда руды металлов. Вырабатывалось вредоносное ЖЕЛЕЗО и еще более вредное ЗОЛОТО.

Появились войны, в которых оно применялось для оружия; гость не был защищенным в доме друга; а законные сыновья и отцы, братья и сестры, мужья и жены не могли доверять друг другу. Сыновья желали смерти своих отцов, чтобы они сами смогли вступить в наследство; семейная любовь была повержена. Земля была залита кровью, и боги покидали ее один за другим, пока не осталась одна Астрея[10 - Это имя носила богиня невинности и чистоты. Покинув землю, она разместилась среди звезд, где стала созвездием Девы. матерью Астреи была Фемида (богиня Правосудия). Она изображалась с поднятыми весами, на которых взвешивала требования противоположных сторон.У древних поэтов была любимая идея о том, что когда-нибудь эти богини вернутся, и возвратится Золотой век. Даже в христианском гимне – «Мессия», присутствует эта идея:«Преступления исчезнут, и обман наказан будет,Правосудие поднимет снова вверх свои весы,Мир над миром ветвь оливы осеняет благодатью,И Невинность в белом платье снова спустится с небес».См. также «Гимн на Рождество» Мильтона, с. 14–15.]; но наконец, и она ушла.

Всемирный потоп

Юпитер, видя положение вещей, разгневался. Он вызвал богов на совет. Те подчинились и держали свой путь во дворец на небе. Звездная дорожка, которую каждый может видеть ясной ночью, тянется через все небо и называется Млечный путь. Вдоль пути стоят дворцы прославленных богов; небесные существа попроще живут в отдалении, на другой стороне.

Юпитер обратился к собранию. Он описал ужасное положение вещей на земле, и закончил объявлением, что он собирается уничтожить всех ее обитателей и произвести новый народ, не похожий на прежний, который будет более достоин жизни и будет гораздо лучше служить богам. Сказав так, он взял свои стрелы-молнии и чуть не обрушил их на землю, чтобы сжег ее дотла; но, вспомнив, что такой большой пожар опасен для небес, которые тоже могут быть охвачены пламенем, он изменил свой план и решил потопить землю.

Северный ветер, который разгоняет облака, был привязан; южный был выпущен и вскоре покрыл все небо мантией черной тьмы. Скучившиеся облака грохотали; полились потоки дождя; хлеб был залит; годовой труд землепашца погиб за один час. Юпитер, не довольствуясь собственными водами и позвал на помощь своего брата Нептуна. Тот освобождает реки и проливает их потоки на землю. В то же время, он устраивает землетрясение и устремляет поток океана на берега. Стада, растения, люди и дома были снесены, а храмы с их оградами – осквернены.

Если какие-то сооружения оставались стоять, они были разбиты, и их башни скрылись под волнами. Теперь все стало морем, морем без берегов. Там и здесь оставались люди на предполагаемых вершинах гор и немногие в лодках гребли веслами там, где раньше они шли с плугом. Рыбы плавали среди вершин деревьев; якорь был брошен в сад. Там, где раньше играли грациозные ягнята, теперь прыгали огромные морские барашки. Волк плавал среди овец, желтые львы и тигры боролись в воде. Дикого вепря не спасала его сила, а оленя – его быстрота. Птицы падали в воду от усталости, не находя землю, чтобы отдохнуть. Те из живых существ, которых пощадила вода, умирали с голода.

Девкалион и Пирра

Из всех гор только Парнас возвышался над волнами; и там нашли убежище Девкалион и его жена Пирра из рода Прометея: он – праведник, а она – верная почитательница богов. Юпитер, когда увидел, что никого не осталось в живых, кроме этой пары, и припомнил их невинные жизни и праведное поведение, приказал северным ветрам развеять облака и открыть небо земле, а землю – небу.

Нептун также приказал Тритону подуть в раковину, и от этого звука воды отступили. Воды подчинились, и море вернулось в свои берега, а реки – в свои русла.

Девкалион так обратился к Пирре:

– О жена, единственная выжившая женщина, соединенная со мной, во-первых, узами родства и брака, а теперь и общей опасностью, если бы мы сохранили силу нашего предка, то могли возобновить род, как он сделал это первоначально! Но поскольку мы этого не можем, давай пойдем в тот храм и узнаем у богов, что остается нам делать.

Они вошли в храм, обезображенный тиной, и приблизились к алтарю, где не горел огонь. Там они простерлись на земле и молились богам, чтобы те подсказали, как им поправить свои жалкие дела.

Оракул ответил:

– Идите из храма с покрытыми головами и развязанными одеждами и бросайте за собой кости вашей матери.

Они выслушали эти слова с удивлением. Пирра первая нарушила молчание:

– Мы не можем послушаться; мы не смеем осквернять останки наших родителей.

Они искали самую густую тень леса и возвращались мысленно к сказанному.

Наконец Девкалион сказал:

– Может, я ошибаюсь, но нечестиво не исполнить этот приказ. Земля – великая мать всего; камни – это ее кости; их мы можем
Страница 7 из 10

бросать за собой; и я думаю, это то, что оракул имел в виду. По крайней мере, не вредно попытаться.

Они закрыли свои лица, развязали одежды и, собрав камни, бросали их за собой. Камни (как удивительно это рассказывать!) начали становиться мягкими и сами собой принимать форму.

Девкалион и Пирра засевают мир новой породой людей

Постепенно они приняли вид грубого соответствия человеческой фигуре, как болванка, наполовину законченная в руках скульптора. Влага и ил, которые были вокруг них, стали плотью, каменная часть стала костями; прожилки камней стали венами, сохранив свое название («жилы»), но изменив свое применение. Те, что были брошены из рук мужчины, стали мужчинами, а женщиной – женщинами. Это была крепкая порода, хорошо приспособленная к труду, какими мы являемся и сегодня, обнаруживая простые признаки нашего происхождения.

Сравнение Евы с Пандорой так очевидно, что его не мог избежать Мильтон, приводя его в «Потерянного рая» (Кн. 4):

Ее к праотцу нашему привел

Радушный ангел – юную, нагую,

Прекрасней той Пандоры, что доставил

Меркурий сыну глупому Яфета.

Так мир людской в ловушке оказался,

Так мстил Юпитер за похищенный огонь.

    Перевод Арк. Штейнберга

Наказание Прометея

Прометей и Эпиметей были сыновьями Иапета, имя которого Мильтон произносит как Яфета.

Образ Прометея был любим поэтами. Он представлялся как друг человечества, который выступил на его стороне, когда Юпитер разгневался на людей, и который научил их цивилизации и искусствам. Прометей дал древним людям огонь. Но, поскольку делая это, он преступил волю Юпитера, то тем самым титан навлек на себя гнев правителя богов и людей. Юпитер приковал его к горе на Кавказе, где орел ежедневно клевал его печень, которая заживала так же быстро, как и пожиралась. Такая мука должна была закончиться тогда, когда Прометей согласится подчиниться своему угнетателю; ибо он завладел секретом, который касался стабильности царствования Юпитера. Если бы Прометей продемонстрировал смирение, то сразу же мог быть помилован. Но он считал унижением для себя сделать это. Поэтому Прометей стал символом благородного принятия незаслуженного страдания и силы воли, сопротивляющейся давлению.

Великие поэты XIX века – Байрон и Шелли – оба обращаются к этому имени. Следующие строки принадлежат Шелли. Герой поэмы «Прометей» обращается к царю богов Юпитеру:

«Могучий Бог, ты был бы Всемогущим,

Когда бы я с тобою стал делить

Позор твоей жестокой тирании,

Когда бы здесь теперь я не висел,

Прикованный к стене горы гигантской,

Смеющейся над дерзостью орла,

Безмерной, мрачной, мертвенно-холодной,

Лишенной трав, животных, насекомых,

И форм, и звуков жизни. Горе мне!».

На протяжении тысяч лет орел Зевса ежедневно прилетал на Кавказ, где был прикован Прометей, чтобы терзать ему печень. Так продолжалось до тех пор, пока великий богатырь Геракл не убил орла и не освободил опального титана

Байрон приводит такую же аллюзию в своей «Оде Наполеону Бонапарту»:

«О, если б ты, как сын Япета,

Бесстрашно встретил вихри гроз,

С ним разделив на крае света

Знакомый коршуну утес!

А ныне над твоим позором

Хохочет тот с надменным взором,

Кто сам паденья ужас снес,

Остался в преисподней твердым,

И умер бы, – будь смертен, – гордым!»

    Перевод Валерия Брюсова

Глава III. Латона и ее дети

Латона и ее дети

Одной их древнейших богинь была Латона. Она была настолько древней, что даже претендовала на место жены Юпитера, однако это место вскоре завоевала Юнона. Терпеть возле себя соперницу она была не намерена и Латона, которая только что разрешилась от бремени двумя очаровательными малютками-близнецами (это были Аполлон и Диана) сочла за лучшее бежать с глаз долой от козней ревнивой царицы богов. За время скитаний ей пришлось пережить много приключений в мире, населенном людьми.

Один из очевидцев рассказал такую историю: «Однажды некие жители Люции оскорбили богиню Латону, но этот проступок не прошел им безнаказанно. Когда я был маленьким, мой отец, который был к тому времени уже слишком стар для активных трудов, послал меня в Люцию пригнать оттуда кое-какой рогатый скот, и там я увидел тот самый пруд и болото, где это чудо случилось.

Рядом стоял древний алтарь, черный от дыма жертвоприношений и почти похороненный в тростниках. Я стал расспрашивать, чей это мог быть алтарь, может быть Фавна или Наяд, или некоего бога соседней горы, и один из сельских жителей ответил:

– Не горный и не водный бог владеет этим алтарем, но та, кого царственная Юнона из ревности гнала из страны в страну, отказывая в клочке земли, где можно было бы вырастить ее близнецов. Унося на своих руках божественных наследников, Латона достигла этой земли, утомленная своим грузом и иссушенная жаждой. Случайно она выследила на дне долины эту лужицу чистой воды, где сельчане собирали ивовые прутья. Богиня приблизилась и опустилась на колени на берегу, чтобы утолить жажду в холодом потоке, но сельчане запретили ей.

За то, что Латоне отказали даже в возможности напиться воды, богиня жестоко покарала жадных поселян

– Почему вы отказываете мне в воде? – сказала она, – Ведь вода дарована для всех. Природа никому не позволяет претендовать на владение солнечным светом, воздухом или водой. Я пришла взять мою долю простого блага. И я прошу его у вас как помощи. Я не собираюсь омывать в воде мои члены, хотя они утомлены, а только утолю жажду. У меня во рту так сухо, что я с трудом могу говорить. Капля воды будет нектаром для меня; она бы оживила меня, и я сама настаивала бы на том, что, что обязана вам всю жизнь. Пусть разжалобят вас эти дети, которые простирают свои маленькие руки, как если бы для того, чтобы защитить меня»; – и дети ее как раз в этот миг протянули к сельчанам свои ручонки.

Кого бы ни тронули такие нежные слова богини? Но эти сельчане упорствовали в своей грубости; они вдобавок даже стали глумиться и угрожать богине силой, если она не покинет место. И это еще не все. Они вошли в лужу и взмутили ее своими ногами, чтобы сделать воду непригодной для питья.

Латона так рассердилась, что и думать забыла о жажде. Она больше не просила сельчан, но, подняв свои руки к небу, воскликнула:

– Клянусь Зевсом, отныне они больше никогда не смогут покинуть этой лужи, но проведут остаток своих жизней здесь!

И надо же – всё именно так произошло!

Теперь они живут в воде, иногда в нее полностью погруженные, порой поднимая свои головы над поверхностью, или плавая в ней. Иногда они выходят на берег, но вскоре обратно прыгают в свою воду. Они по-прежнему прогоняют приходящих к воде людей своими дрянными голосами, и хотя везде вокруг них вода, они не стыдятся квакать среди нее. Их голоса стали грубыми, глотки – раздутыми, их рты вытянулись от постоянного крика, их шеи сжались и исчезли, а их головы приросли к телам. Их спины зеленые, их непропорциональные животы белые; короче, теперь это лягушки, что живут в мерзкой луже».

Эта история объясняет аллюзию в одном сонете Мильтона «На поношение», которое последовало на написанные им известные
Страница 8 из 10

трактаты:

Моим трудам воздвигли тьму препятствий

В стране, что вольностью прославлена своей

Гвалт адский весь мой путь сопровождает

Писк кукушачий, вой совиный, лай,

Я вспомнил тех сельчан, что гнусно квакали

На близнецов божественной Латоны,

Что позже править стали Солнцем и Луной.

Гонения, которые Латона испытала со стороны Юноны, также упоминаются в мифах. Существовало предание, что будущая мать Аполлона и Дианы, убегающая от яростного змея Пифона, насланного на нее Юноной, обежала все Эгейские острова, чтобы найти место для отдыха, но все их хозяева очень боялись гнева могущественной богини неба, и опасались помочь ее сопернице. Только остров Делос согласился стать местом рождения будущих богов. Правда, Делос был тогда плавучим островом; но когда Латона прибыла сюда, Юпитер привязал его стальными цепями ко дну моря, чтобы он стал надежным местом отдыха для его возлюбленной.

Байрон так обращается к острову Делосу в своей поэме «Дон Жуане»:

«О, светлый край златой весны,

Где Феб родился, где цвели

Искусства мира и войны,

Где песни Сафо небо жгли!

Блестит над Аттикой весна,

Но тьмою жизнь омрачена…»

Аполлон и Диана

Аполлон и Диана были детьми Юпитера, которых он приблизил к себе, когда они подросли. Аполлон был покровителем искусств, а помимо этого еще и богом врачевания и прославленным предсказателем, который одарял некоторых людей даром предвидеть будущее. Кроме того его считали богом Солнца и управителем этого небесного светила. Помимо всего он был еще прославленным стрелком из лука.

Его любимая сестра Диана была богиней охоты и ее любимым время препровождением было целыми днями в толпе подружен-нимф путешествовать по лесным чащам, подстреливая дичь. Она также виртуозно владела луком и стрелами. Но помимо всего Диана-охотница еще и помогала женщинам при родах, а также по ночам надевала таинственную маску и превращалась в богиню колдовства – Гекату.

Ил, которым была покрыта земля после вод потопа, сделал ее очень плодородной, и она произвела огромное разнообразие созданий, как плохих, так и хороших. Среди первых был Пифон, огромный змей. Он выполз к ужасу людей и скрылся в пещерах горы Парнас. Аполлон прогнал его своими стрелами – оружием, которое до этого он использовал только против слабых животных: зайцев, горных козлов и им подобных. В честь этой славной победы Аполлон учредил Пифийские игры, в которых самый сильный, самый быстрый в ходьбе или в гонках на колеснице короновался венком из листьев бука; ибо лавр еще не был принят Аполлоном как его дерево.

Изящнаяная статуя Аполлона, названного Бельведерским, изображает бога после победы над змеем Пифоном.

В лучезарной колеснице

От востока Феб идет,

Вниз с рамен по багрянице

В кудрях золото течет;

А от лиры сладкострунной

Божий тихий глас перунной

Так реками в дол падет,

Как с небес лазурных свет.

    Г. Р. Державин

Повзрослев, Аполлон первым делом убил змея Пифона, который преследовал его маму в бытность его ребенком

Аполлон и Дафна

Дафна была первой любовью Аполлона. И совершилось это не случайно, а по злому умыслу Купидона. Аполлон увидел божественного мальчика, играющего со своими луком и стрелами, и, гордясь своей недавней победой над Пифоном, сказал ему: «Что ты собираешься делать с этим воинским оружием, дерзкий мальчик? Отдай его в руки достойного. Смотри, с помощью своего лука я одержал победу над огромным змеем, чье ядовитое тело тянулось по горам и равнины! Будь доволен своим факелом, ребенок, и зажигай свои собственные огоньки, как ты их называешь, где хочешь, но не смей заниматься моим оружием».

Сын Венеры услышал эти слова и ответил: «Твои стрелы могут поразить любые цели, но мои – поразят тебя». Сказав так, он достал из своего колчана две стрелы разного назначения: одну, чтобы разжигать любовь, а другую – чтобы отражать ее. Первая стрела была золотая и остро заточенная, вторая – тупая, со свинцовым наконечником. Свинцовой стрелой он поразил нимфу Дафну, дочь речного бога Пенея, а золотой – Аполлона, прямо в сердце.

Тотчас же бог был охвачен любовью к девушке, а ей стала отвратительна сама мысль о любви. Ей нравились лесные забавы и погони на охоте. Многие влюбленные искали ее, но она всех их отвергала, играя на деревянных дудочках и не думая о Купидоне или Гименее. Отец часто говорил ей: «Дочь, ты должна мне найти зятя, ты должна мне нарожать внуков».

Но так как она ненавидела саму мысль о браке как о преступлении, ее прекрасное лицо все покрывалось румянцем стыда, она кидалась отцу на шею и говорила: «Дорогой отец, будь ко мне благосклонен и позволь всегда оставаться незамужней, как Диана». Он согласился, но в то же время сказал: «Твое собственное лицо не позволит этого».

Аполлон полюбил Дафну и страстно желал добиться ее; ему – тому, кто давал предсказания всему миру, не хватало мудрости, чтобы узнать свою собственную судьбу. Аполлон увидел ее волосы, свободно рассыпанные по плечам и сказал:

– Если так прекрасен беспорядок, то какими же они будут, если их уложить?

Он видел ее глаза, яркие как звезды; он видел ее губы и не могу довольствоваться только созерцанием их. Он любовался ее ногами и руками, обнаженными до плеч, а то, что было скрыто от глаз, он представлял еще более прекрасным. Он преследовал ее; она бежала быстрее ветра и не останавливалась ни на миг на его мольбы.

– Остановись, дочь Пенея, – сказал Аполлон, – Я не враг тебе. Не уносись от меня, как овечка от волка или голубь от ястреба. Я следую за тобой из-за любви. Ты меня расстраиваешь и пугаешь, потому что можешь упасть и разбиться об эти камни, и я буду тому причиной. Молю, беги медленнее. И я буду преследовать тебя медленнее. Я ведь тебе не деревенщина, не какой-нибудь грубиян. Мой отец – сам Юпитер, а я – владыка Дельф и знаю все о прошлом и о настоящем. Я – бог пения и лиры. Мои стрелы попадают точно в цель, но, увы! Стрела, более губительная, чем моя, пронзила мне сердце! Я бог врачевания и знаю хорошие качества всех целительных растений. Увы! Я страдаю от болезни, против которой не действует никакой бальзам!

Победу над Дафной нельзя отнести к подвигам Аполлона, но людская молва этот случай сохранила

Нимфа продолжала свой бег, не выслушав его просьбу. Но, даже убегая, она очаровывала его. Ветер развевал ее одежды, а ее распущенные волосы свободно струились за ней. Бога еще более распалило то, что его мольбы отвержены, и, подгоняемый Купидоном, он стал нагонять ее. Он был как гончая, преследующая лань с открытой пастью, готовая вцепиться, а слабое животное отпрыгивает, ускользая в самый последний момент. Так и неслись бог и дева – он на крыльях любви, а она на крыльях страха. Однако, преследователь быстрее, и нагоняет ее, и его шумное дыхание уже касается ее волос. Силы начали оставлять ее, и, готовая упасть, она зовет своего отца, бога рек:

– Помоги мне, Пеней! Открой землю, чтобы скрыть меня, или измени мое тело, которое навлекло на меня эту беду!

Как только она это сказала, ее члены оцепенели; грудь стала закрываться нежной корой; волосы стали листьями, руки стали
Страница 9 из 10

ветвями; ноги быстро прилипли к земле, как корни; ее лицо, ставшее вершиной дерева, не сохранило ничего из прошлых очертаний, кроме своей красоты. Аполлон стоял пораженный. Он обнял ветви и покрыл поцелуями дерево. Ветви сжались от его губ.

– Теперь ты не можешь быть моей женой, – сказал он, – но, несомненно, ты будешь моим деревом. Я надену тебя на свою голову; я украшу тобой свою арфу и свой колчан; и когда великие римские завоеватели подготовят триумфальное величие Капитолию, из тебя совьют венки на их головы. И, так как я вечно молодой, ты тоже будешь вечнозеленой, и твои листья не будут опадать.

Нимфа, превратившаяся теперь в лавровое дерево, кивнула головой в знак благодарности. То, что Аполлон был богом и музыки, и поэзии, не кажется странным, но то, что медицина также была назначена в его владения, может таким показаться удивительным.

Кто вещих Дафн в эфирный взял полон,

И в лавр одел, и отразил в кринице

Прозрачности бессмертной? – Аполлон.

    В. И. Иванов

Следующие строки из стихотворения Шиллера «Боги Греции» отсылают нас к тем далеким временам.

Здесь, на высях, жили ореады,

Этот лес был сенью для дриад,

Там из урны молодой наяды

Истекал сребристый водопад.

Этот лавр был нимфою молящей,

В той скале дочь Тантала молчит,

Филомела[11 - Филомела – сестра Прокны, жены фракийского царя Терея. Терей обесчестил ее и, чтобы принукдить к молчанию, отрезал ей язык и заточил в гроте. Но Филомела поведала сестре о своих несчастиях посредством одежды, на которой искусно выткала рассказ о своей судьбе. Найдя сестру, Прокна сговорилась с нею о мести: они убили сына Терея Итиса и подали приготовленные из него блюда отцу. За это боги превратили всех троих в птиц.] плачет в темной чаще,

Стон Сиринги в тростнике звучит…

Аполлон и Гиацинт

Аполлон страстно любил юношу по имени Гиацинт. Он сопровождал его в его занятиях: нес сети, когда тот ловил рыбу, вел собак, когда он шел на охоту, следовал за ним в его походах в горы и забросил ради него свою лиру и свои стрелы. Однажды они играли вместе в метание колец, и Аполлон, подняв диск, с силой и ловкостью послал его высоко и далеко. Гиацинт смотрел, как он летел, и, взволнованный игрой, побежал вперед, чтобы поймать его, торопясь сделать свой бросок; как вдруг кольцо отскочило от земли и ударило его в лоб. Он ослабел и упал. Бог, такой же бледный, как Гиацинт, поднял его и сделал все, чтобы остановить кровь и удержать улетающую жизнь, но все было напрасно; рана оказалась сильнее медицины. Как у сорванной в саду лилии свешивается голова, и цветы наклоняются к земле, так голова мертвого мальчика, словно слишком тяжелая для его шеи, падала на плечо.

– Ты мертв, Гиацинт, – говорил в отчаянии Феб, – я лишил тебя юности. Тебе – страдание, мне – преступление. Если бы я мог умереть за тебя! Но так как этого не может быть, живи в моей памяти и в песне. Моя лира будет прославлять тебя, моя песня будет рассказывать о твоей судьбе, и ты станешь цветком, посвященным моему сожалению.

Пока Аполлон говорил, он увидел, что кровь, которая текла на землю и пачкала траву, перестала быть кровью; и появился цветок, более прекрасного оттенка, чем тирский пурпур, похожий на лилию, если бы он был не пурпурный, а серебристо-белый. Но этого Фебу было недостаточно; для большей славы он пометил лепестки своей скорбью и написал на них: «Ах! Ах!», как мы видим и сегодня.

Этот цветок с тех пор называется гиацинтом, и с каждым возвращением весны его цветение оживляет у нас память о несчастной судьбе Гиацинта.

Говорят также, что во всей этой трагической истории виноват не кто иной, как Зефир (западный ветер), который тоже любил Гиацинта и ревновал, что тот предпочел Аполлона; он злокозненно подул невовремя, чем изменил направление полета кольца, чтобы оно убило Гиацинта.

Аллюзию к Гиацинту можно узнать в «Лициде» Мильтона:[12 - У русского писателя и поэтв Владимира Набокова есть стихи:«…и людям будет мил твой длинный взор счастливый,пока есть на земле цикады и оливыи влажный гиацинт в алмазных светляках».У Зинаиды Гиппиус сказано о камнегиацинте:«Не бледный халкидон – заветный камень мой,Но гиацинтогонь мне дан в удел земной». (Прим. ред.).]

«Как тот цветок кроваво-красный,

Что горю посвящен».

Диана и Актеон

На двух предыдущих примерах мы увидели, что древние видели своих богов великими и могущественными существами, но вовсе не всесильными и далеко не всегда божественно справедливыми. Скажем прямо: боги древности были упрямыми, обидчивыми и ужасно своенравными созданиями и горе было тому человеку, который ненароком мог рассердить их.

Был полдень, и солнце стояло в зените, когда молодой Актеон, сын царя Кадма, обратился к юношам, которые вместе с ним в горах охотились на оленя:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/tomas-balfinch/vseobschaya-mifologiya-chast-i-kogda-bogi-spuskalis-na-zemlu/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Все имена богов Балфинчем даются не в греческой, как принято в России, а в римской транскрипции, т. е. там, где он пишет Юпитер, надо понимать, что это греческий Зевс, где Марс – Арес, где Минерва – Афина и проч. Имена, заключенные в круглые скобки – греческие, а выделенные жирным шрифтом – римские или латинские. (Прим. ред.).

2

Этот термин греки присвоили Афине Палладе, называемой римлянами Минервой, за то, что ее символом была сова – олицетворение мудрости.

3

Гиперион – прозвище Гелиоса, весьма часто встречающееся в «Одиссее» и иногда употребляющееся вместо самого имени Гелиоса.

4

По преданию Диктейская пещера (на ове Крит) является местом рождения главы всех греческих богов – Зевса. Именно здесь мать богов Рея (она же Опс или Кибела, «матерь богов») родила Зевса в тайне от своего мужа – бога Кроноса, который славился своей кровожадностью.

5

Это противоречие возникает от отождествления Сатурна римлян с греческим божеством Кроносом (Временем), ведь он, приводя к концу всё, что имеет начало, словно пожирает своего собственного отпрыска.

6

Мульцибером (Mulciber, плавильщик) Гефест был прозван за его искусство обработки металлов.

7

Так назывался волшебный крылатый жезл, обвитый двумя змеями, который долго был символом эзотерических наук, а ныне на Западе стал символом медицины (как в России змея над чашей с ядом символизирует фармакопею).

8

В отличие от муз грации не просто покровительствовали искусствам, но обеспечивали их изяществом и способствовали их привлекательности в глазах публики. Русский поэт Княжнин так описал свойства граций:

О нежные сестрицы неразлучны!

Сопутницы прекрасного всего!

Сама краса не стоит ничего,

Черты ее бездушны, вялы, скучны,

Коль, вашего знакомства лишена,

Жеманится без прелестей она.

9

Наилучшую характеристику сатирам
Страница 10 из 10

дает А.С. Пушкин в короткой поэме «Фавн и пастушка»:

Вдруг из лесу румяный,

Шатаясь, перед ним

Сатир явился пьяный

С кувшином круговым;

Он смутными глазами

Пути домой искал

И козьими ногами

Едва переступал…

10

Это имя носила богиня невинности и чистоты. Покинув землю, она разместилась среди звезд, где стала созвездием Девы. матерью Астреи была Фемида (богиня Правосудия). Она изображалась с поднятыми весами, на которых взвешивала требования противоположных сторон.

У древних поэтов была любимая идея о том, что когда-нибудь эти богини вернутся, и возвратится Золотой век. Даже в христианском гимне – «Мессия», присутствует эта идея:

«Преступления исчезнут, и обман наказан будет,

Правосудие поднимет снова вверх свои весы,

Мир над миром ветвь оливы осеняет благодатью,

И Невинность в белом платье снова спустится с небес».

    См. также «Гимн на Рождество» Мильтона, с. 14–15.

11

Филомела – сестра Прокны, жены фракийского царя Терея. Терей обесчестил ее и, чтобы принукдить к молчанию, отрезал ей язык и заточил в гроте. Но Филомела поведала сестре о своих несчастиях посредством одежды, на которой искусно выткала рассказ о своей судьбе. Найдя сестру, Прокна сговорилась с нею о мести: они убили сына Терея Итиса и подали приготовленные из него блюда отцу. За это боги превратили всех троих в птиц.

12

У русского писателя и поэтв Владимира Набокова есть стихи:

«…и людям будет мил твой длинный взор счастливый,

пока есть на земле цикады и оливы

и влажный гиацинт в алмазных светляках».

У Зинаиды Гиппиус сказано о камнегиацинте:

«Не бледный халкидон – заветный камень мой,

Но гиацинтогонь мне дан в удел земной». (Прим. ред.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.