Режим чтения
Скачать книгу

Взрывай! Спец по диверсиям читать онлайн - Юрий Корчевский

Взрывай! Спец по диверсиям

Юрий Григорьевич Корчевский

Боевая фантастика Ю. Корчевского

Фантастический боевик в тротиловом эквиваленте.

Долгожданное продолжение бестселлера «Спецназ всегда Спецназ».

Наш человек в тылу Вермахта.

Заброшенный на Великую Отечественную, ветеран Спецназа ГРУ продолжает диверсионную войну против гитлеровцев.

Отчаянные атаки на хорошо охраняемые мосты и воинские эшелоны, уничтожение вражеских штабов и военных складов, диверсии на стратегических коммуникациях противника – подрывник из будущего становится настолько серьезной проблемой для немецкого командования, что против его отряда брошена элитная ягд-команда отборных егерей с приказом: уничтожить «сталинских дьяволов» любой ценой!

Кольцо вокруг «попаданца» сжимается…

Юрий Корчевский

Взрывай! Спец по диверсиям

© Корчевский Ю.Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Полицай

Александр стоял в голом поле, как одинокий куст. Ярко светила луна. Он был в полной прострации. Надо же! Девчонка, можно сказать – пигалица, а как ловко обвела его, тертого калача, вокруг пальца. Сама улизнула, а его оставила, да еще и без патронов. Автомат трофейный у него есть, а толку? Железяка бесполезная! Это еще хорошо, что у него хватило ума заглянуть в чемодан, поинтересоваться – чего он такой тяжелый? И пигалицу эту обмануть удалось в последний день, мешочки с золотыми изделиями припрятать, не то вместе с ними бы исчезла. Только он промашку дал: в молчанку с ней играл, не думал, что все так неожиданно и круто повернется. Тугодум! Нет чтобы допросить ее. Ведь видел же навигатор, сообразил, что это такое. А языки развязывать его еще в спецназе учили, и эта, которая себя Таней назвала, не устояла бы, рассказала все как есть. Пытать он ее, конечно, не стал бы – и без того можно разговорить человека.

Только его логические построения неверными оказались. Саша предполагал, что за девушкой самолет прилетит. А уж там он ухитрился бы в него сесть. Не пустили добровольно – под угрозой оружия попал бы на борт. Однако он и предположить не мог, что появится этот странный шар – то ли машина времени, то ли аппарат для телепортации. И от происшедшего ему не легче. Он-то и девушку с ее чемоданом берег потому, что рассчитывал вернуться с ней в свое время – да хоть в тот же Домодедовский аэропорт.

Только вот не случилось, видно – не судьба. А скорее всего, мозгов не хватило. Сашка ухмыльнулся. Ни у кого в такой ситуации не хватило бы, будь здесь даже академик. Невозможно просчитать наперед появление неведомого. Да ну и ладно. Он их тоже в шок вогнал. Появится эта пигалица у себя, вскроют чемодан – а там камни. То-то помянут его «добрым» словом! Саша представил себе эту картину и улыбнулся. Счет один-один, ничья!

Ладно, чего стоять истуканом в чистом поле. Жизнь продолжается. И в первую очередь надо патронами разжиться. Придется еще раз наведаться в деревню, где немцы на ночлег остановились. Карту он там украл да магазин автоматный. Не шумел, тихо ушел, по-английски. Потому немцы тревогу поднять не должны – небось утром пропажи хватятся.

Но могут и внимания не обратить. Карта не секретная, войсковых позиций на ней нанесено не было, а рожок к автомату – тьфу, мелочь. Видел Саша, как немцы, идя в атаку, меняли пустые автоматные магазины на полные. Израсходованные же магазины на землю бросали. Для них эти рожки – просто расходный материал.

К нашим автоматам, пришедшим с завода, два магазина прилагаются, и часто так бывает, что магазины одного автомата к другому этой же модели и не подходят вовсе. Те же ППШ в годы войны кто только ни делал, даже кроватные мастерские, можно сказать – на коленке собирали.

А вот в бою он неудобен. ППШ – машинка скорострельная, и не заметишь, как магазин опустел. Ставишь запаску – и сразу думать надо, как опустевший диск наполнить. Это уже позже рожковые магазины на тридцать патронов появились, а с круглыми еще намучаешься, пока зарядишь – мешкотно очень. И набивать полный магазин нельзя, два-три патрона надо недозарядить, иначе перекосы при подаче будут. Но у нашего ППШ большая скорость полета пули, и стрельба на сто – двести метров эффективная. У немецкого же «МР 38/40» прицельный огонь только метров на семьдесят. А если мишень дальше, то ствол задирать надо – так что и цель иногда не видна, и не факт, что попадешь. Хотя удобен «немец», особенно в городском бою или при рукопашном в траншее – короткий, легкий.

Пожевать бы сейчас чего-нибудь да в бане помыться или под душем. Саша периодически мылся, коли возможность была. Но где? В ручье, реке – без горячей воды и мыла с мочалкой. Сейчас бы в душ, телом отмякнуть. Да и волосы на голове уже отросли. Их бы шампунем промыть, а то колтун скоро будет или вши заведутся.

Ноги сами несли его по знакомому маршруту, к деревне.

Саша вышел к околице, постоял, прислушался. Вроде тихо. Он с сожалением повесил автомат на сучок дерева. Чего его с собой тащить? Только вес лишний, да и громыхнуть может. А патронов все равно нет. Придется украсть втихую или поработать – снять с убитого немца подсумок. О том, что придется убить ради патронов, Саша уже не задумывался. Чего врагов жалеть? Они сами на его землю пришли, да и не переживал он уже так остро, что убивать приходится. Не на гражданке, чай.

Он осторожно двинулся вдоль забора, укрываясь в его тени. Вот и грузовик показался, мотоциклы с колясками рядом с ним.

Саша улегся на землю. Надо понаблюдать – нет ли часового?

Прошло четверть часа. Никакого движения возле техники не было.

Дементьев подполз поближе.

Прошло еще минут пять, и только он хотел уже метнуться к грузовику, как из-за него вышел человек. Выскочи Саша на десять секунд раньше – и часовой увидел бы его. Видно, стоял немец за кузовом грузовика, в затишье.

Тускло поблескивала каска, за плечом виднелся длинный ствол. Тьфу, черт, у часового винтовка! Даже если Саша его убьет, винтовка ему ни к чему. Длинная, тяжелая, в лесу только мешать будет. В ближнем бою она малопригодна, а стрелять на полкилометра Саша не собирался.

Он лежал и раздумывал. Уйти не солоно хлебавши или пошарить по деревне? Солдаты с грузовика и мотоциклов где-то же спят? Скорее всего, в избах, а хозяева – в сараях да коровниках. Автоматы у немцев точно быть должны – он же стянул из мотоцикла магазин.

А может – не рисковать? Должен же подвернуться случай поудобнее? Но и без оружия плохо, недавняя встреча с окруженцами, когда он еще с Татьяной был, доказала это. Не будь у него автомата тогда, уже бы гнил-смердел в лесу – он, а не дезертиры. Да и не столько они дезертиры, сколько бандиты натуральные. Решили, что стране конец и все дозволено – грабить, насиловать, убивать. «Гуляй, рванина!» А сколько таких? Не только дезертиры, но и выпущенные немцами или сбежавшие из тюрем преступники; деревенские, решившие покуражиться, мошну набить во время горестных событий, а то и в услужение к немцам пойти – в ту же полицию. За жратву продались, за власть – пусть и мизерную, в пределах своей деревни, за возможность безнаказанно покуражиться над людьми. Нет, уходить без патронов нельзя. Просто надо попробовать сделать все втихую.

Саша перемахнул через забор. Собаки во дворе не было, иначе учуяла
Страница 2 из 16

бы давно, голос подала.

Дверь в избу была закрыта, но открыты окна. А для него что дверь, что окно – все едино.

Саша подобрался к окну, прислушался. Слышалось дыхание спящего человека – ровное, спокойное. Сколько их там? И немцы ли это? Может, немцы в другой комнате? Хотя сомнительно это, не будут немцы ночевать в одной избе с недочеловеками.

Саша поднялся и заглянул в окно. Глаза его уже адаптировались к темноте. Взору его предстала кровать со спящим на ней молодым парнем. Рядом стоял стул с аккуратно уложенной формой. Точно, немец!

Медленно, стараясь не шуметь, Саша поднял ногу на завалинку и вытащил нож. Взяв его в руку, он встал коленями на подоконник и уже с него рухнул на немца. Одной рукой он зажал ему рот, а второй дважды ударил ножом. В первый раз получилось неудачно – в живот, а второй раз – уже в сердце. Немец задергался и затих.

Саша вытер нож о его майку – лезвие и рукоять были мокрые и скользкие от крови – и направился к дверному проему другой комнаты. Проем – по деревенской традиции – имел не дверь, а ситцевую занавеску.

Ножом Саша отодвинул край занавески.

На кровати – широкой, хозяйской, о двух перинах – дрых пузатый немец. На стуле рядом – форма, погончики серебром отливают и квадратики на них. На столе – фуражка с высокой тульей. Никак офицер. Вот только в званиях немецких Саша не разбирался. Он советские недавно освоил, все эти шпалы да кубари на петлицах, причем не соответствующие друг другу в разных родах войск – просто головоломка. Например, сержант госбезопасности соответствовал армейскому лейтенанту, а старший политрук – воентехнику третьего ранга. Надо бы изучить немецкие знаки отличия. «Вот только учителя нет», – усмехнулся про себя Саша.

Сладко спал немец, уверенный, что часовой охраняет его сон, и из угла рта его слюнка стекала.

Саша почему-то сразу его возненавидел. Понятно – враг, но вот в первой комнате он убил немца без всякой ненависти. Тот был просто врагом, которого следовало уничтожить.

Саша подошел к немцу и кольнул его в жирное пузо кончиком ножа.

– Эй!

Немец проснулся, открыл глаза, не понимая, кто осмелился прервать его отдых. Саша резанул его по шее – по сонным артериям, по трахее. Немец захрипел, исходя кровью. Конечно, он умрет через несколько секунд, но пусть хоть немного помучается перед смертью.

Гитлеровец еще сипел и дергался в кровати, а Саша уже искал его оружие. Пистолет лежал в кобуре – под формой, на стуле. Сразу видно – не фронтовик, тыловая крыса, поскольку пистолетик маленький – прямо хлопушка. «Браунинг» калибра 6,35 мм, и больше для дамской сумочки подходит, чем для армейского офицера.

Саша сунул пистолет и запасную обойму к нему в карман брюк. Глядишь – пригодится на крайний случай, как оружие выживания.

Он вернулся в первую комнату. Автомат убитого висел на спинке кровати, рядом, на ремне – подсумок с запасными магазинами. Вот это уже то что надо! Не за пистолетиком же он сюда лез.

Рядом с кроватью стоял солдатский ранец. Не церемонясь, Саша открыл его и вывалил содержимое на пол. Индивидуальный перевязочный пакет он сразу вернул в ранец, как и несколько банок консервов. А ведь и у офицера, убитого им, тоже должен быть багаж какой-то.

Чертыхнувшись, Саша вернулся назад. Осмотрелся. Вроде нигде ранца или чемодана не видно. То, что у солдат ранцы есть, он знал, но в чем офицеры личные вещи носят? В чемоданах? Он уже собрался уходить из комнаты и вообще из избы, но в последний момент решил заглянуть под кровать. Там что-то темнело.

Саша протянул руку и нащупал нечто кожаное. Ухватившись, он вытащил саквояж. Немного повозился с никелированными замочками, но открыл. Вытащил папку с документами, пролистал. Ничегошеньки не понятно! Немецкого он не знал, ну если только несколько слов – вроде «Хальт!» или «Хенде хох!». Говорила мама в свое время: «Учи языки, Сашенька!» Так ведь не послушал. И карты нет – а как пригодилась бы… Зато обнаружилась фляжка граммов на триста. Не открывая, Саша сунул ее в карман – после разберется. Были и личные вещи – вроде портмоне и бритвенного прибора. А вот носки взял – хоть свои, пропотевшие, поменяет.

Он выбрался через окно и перебежками, пригнувшись, побежал в лес. Отбежал немного, а на востоке небо уже начало светлеть. Устал он что-то – день не спал, ночь в заботах провел…

Саша устроился под кустом, свернулся калачиком и отрубился. Но спал, как всегда, чутко. Это его и спасло.

По ощущениям, проспал он часа три. Солнце уже встало, было светло, вовсю пели птицы. А разбудила его сорока – трещала не умолкая.

Саша сел, осмотрелся. Вдали, за стволами деревьев, мелькали серые мундиры немцев. Облава! И виновник, скорее всего, он. Утром немцы обнаружили убитых и решили прочесать местность. Слава богу, не было слышно собачьего лая – немцы просто рассыпались по лесу цепью.

Саша набросил на плечи лямки немецкого ранца и, пригибаясь, побежал в глубь леса. Отбежав таким образом сотню метров, он побежал уже не таясь, в полный рост. Шумел, конечно, но возможности бежать тихо не было.

Немцы изредка постреливали – в скопление кустов, по небольшим, заросшим травой оврагам. Да, разворошил он осиное гнездо. Интересно, кем был убитый им боров? Или особо важные документы на фронт вез? Теперь уже не узнать. Надо бежать подальше в глубь леса. Нечего было и думать принимать в одиночку бой со взводом автоматчиков – именно столько помещалось в кузове грузовика.

Впереди послышалось странное пыхтение. Похоже – паровоз, причем пыхтит тяжело, вроде на подъем тяжелый состав тянет.

Саша пробежал еще метров триста и оказался на просеке. Перед ним была невысокая насыпь, по которой медленно катил грузовой состав. Впереди шел подъем, на платформах виднелась разбитая немецкая военная техника. «На ремонт в Германию везут, – подумал Саша. – Так чего я стою? Вот он, счастливый случай! Не пассажирский экспресс, но все лучше ехать на нем, чем убегать от солдатни!»

Саша бросился на насыпь. Перед ним проплывал последний вагон с тормозной площадкой. Благо скорость была невелика, только бежать по щебенке и шпалам было неудобно.

Саша на ходу снял лямки ранца, забросил его на площадку и уцепился рукой за скобу. Сил подтянуться не хватало. Ну – сейчас или никогда! Он подпрыгнул, ухватился за скобу второй рукой, подтянулся. Носки сапог тащились по щебню.

Саша напрягся, подтянул тело, коленом оперся на подножку. Так и ехал несколько минут, переводя дыхание. По лицу обильно струился пот, спина была мокрой.

Немного отдышавшись, он животом заполз на площадку и встал на колени. Повернув голову, увидел, как из леса на просеку, к железной дороге выбегают солдаты. Вовремя поезд подвернулся! Если бы не он – пришлось бы бой принимать, и, скорее всего, последний. Нет, поживем еще, повоюем!

Саша уселся на откидную деревянную скамейку. Поезд уже взобрался на подъем, покатил быстрее. Интересно, далеко ли до станции? И тут же неожиданно обожгла мысль: а вдруг немцы со станцией по рации связались? Ведь заметили его небось? И на станции его может ждать горячий прием в виде автоматчиков.

Саша встал на подножку и, держась рукой за скобу, посмотрел вперед. Далеко впереди вагоны поезда начали заходить в пологий поворот. Показались крыши зданий. Станция! Прыгать или лечь на пол
Страница 3 из 16

площадки? Если поезд пройдет станцию с ходу, то это будет просто отлично. А если остановится? Паровозу периодически нужны вода и уголь для движения.

По скобам, ведущим на крышу, Саша взобрался по стенке вагона. Когда голова его поднялась над крышей, он с облегчением увидел на входном семафоре две поднятые перекладины. Поезд следовал без остановки!

Он слез на площадку и улегся на пол. На всякий случай снял автомат с предохранителя. Но поезд шел ходко. Станция была маленькой, и поезд проскочил ее быстро.

Фу! Саша перевел дух. Можно проехать еще немного. Но перед следующей станцией надо прыгать. У паровоза запасов воды километров на сто хватает. Расстояния между станциями – по двадцать-тридцать километров. Одну станцию уже проехали без остановки, так что на следующей остановка более чем вероятна: состав с техникой весит много, расход воды и угля большой.

Саша периодически выглядывал с тормозной площадки, высматривая станционные постройки или входной семафор. Мимо проплыла пустая будка путевого обходчика, затем состав громыхнул на стрелке. Впереди показался семафор. Все, накатался бесплатно, пора прыгать. И так удалось отъехать на изрядное расстояние, из кольца облавы ускользнуть.

Саша сбросил ранец, пропустил телеграфный столб и прыгнул. Он приземлился на ноги, как учили в спецназе, перекатился кубарем и встал. Руки-ноги целы, ничего не сломал, не повредил.

Он побрел назад, за ранцем. Наклонился, поднял, продел лямки. И услышал сзади, от жиденькой лесопосадки, голос:

– Брось оружие и ранец, не то стрельну!

Как же это он так вляпался? Пришлось снять ремень автомата с шеи, вытянуть руку в сторону и демонстративно бросить автомат на землю. Затем сбросил ранец. Черт, даже не успел посмотреть, что за консервы были. А впрочем – до консервов ли?

– Повертайся! Только руки в гору, и медленно!

Саша поднял руки, повернулся. Метрах в десяти от него стоял крепенький краснощекий мужичок. Одет в цивильное, а на рукаве белая повязка с надписью по-русски: «Полиция». В руках мужичок держал нашу трехлинейку и целился в Сашу.

– Попался, коммуняка!

– Я не коммунист и не был им никогда.

– Ага, поговори еще. Ладно, в полиции разберутся. Иди на рельсы и стой там. Но не дергайся, башку сразу прострелю.

Саша, демонстрируя покорность, поднялся по насыпи и встал на путях.

Полицай, придерживая одной рукой винтовку, подошел к ранцу, расстегнул пряжки на кожаных ремешках и откинул крышку.

– О, харчи! Это хорошо.

Полицай подобрал Сашин автомат, повесил его ремнем себе на плечо и начал вдевать руки в лямки ранца. Вот удобный момент!

Саша повернулся левым боком к полицаю, сунул руку в карман брюк и вытащил «браунинг». Предохранитель у него был автоматический, на задней стенке рукоятки. Сжал рукоятку в кулаке – и предохранитель снят.

Он резко повернулся к полицаю и выстрелил – раз, другой, третий… Пистолетик был слабенький, а мужик крепкий – не надеялся Саша его свалить с одного выстрела.

Он попал все три раза. Мужик поглядел на Сашу удивленно, покачнулся, попытался неуверенно поднять винтовку. Саша выстрелил еще раз – в голову. Пуля угодила в лоб, и только тогда полицай тяжело осел на колени и завалился лицом вниз. М-да, это не «ТТ» или «парабеллум» – там бы и одного выстрела хватило. Слаб пистолетик, хлопушка, но жизнь Саше он спас.

А полицейский дурак! Проверил ранец, убедился, что оружия там нет, и отдал бы Саше нести, а сам только автомат подобрал бы. Куркуль, все трофеи сам нести решил, чтобы не пропало ничего. Вот и поплатился за жадность свою.

Саша беспокойно посмотрел по сторонам – не слышал ли кто выстрелы? Но пистолетик – не винтовка, звук выстрела слабый. А ведь он вначале и брать его не хотел. Саша сунул пистолетик в карман. Выручил он его один раз – может и в другой раз пригодиться.

Он спустился с насыпи, ухватил полицая за ноги и потащил за деревья. Нечего ему тут, на самом виду валяться. Потом вернулся, подобрал винтовку полицая и тоже бросил ее в посадке. Снял с полицая автомат, повесил себе на шею и уже повернулся было уходить, как взгляд его упал на повязку полицая. Надо снять ее и нацепить себе на рукав – какое-никакое, а прикрытие будет. Только бы от своих пулю не заработать.

Саша стянул с руки убитого повязку, натянул себе на предплечье, поправил. Затем обыскал карманы его пиджака. Нашлась бумага. Текст, отпечатанный на машинке, гласил, что Левадный Мыкола Павлович является шуцманом 14-го участка. Надо запомнить, чтобы не проколоться.

Сложив бумажку вчетверо, Саша сунул ее в нагрудный карман. Фотографии на бумаге нет, может помочь при случае. Он подобрал ранец, надел его и двинулся к станции, но, не доходя немного, углубился в посадку. Надо поесть – лучше тяжесть в животе носить, чем на спине.

Открыв ножом банку, Саша понюхал ее содержимое. Пахло вкусно, но понять, что внутри, по этикетке было невозможно. Оказалось – бобы с мясом.

Саша с аппетитом поел. Хлебушка бы еще сюда! Тут он вспомнил про фляжку в кармане. Открутил крышку, понюхал. Не шнапс – это точно, пахнет качественным спиртным.

Саша приложился к горлышку и сделал пару глотков. Да это же коньяк, причем из дорогих, выдержанных! На языке осталось тонкое послевкусие. Саша сделал еще пару глотков. Неплохо! Он убрал фляжку в карман. Потом снял свои пропотевшие сапоги, носки, протертые на пятках до дыр, закинул их подальше и с удовольствием надел трофейные. О, другое дело! Помыться бы еще и побриться. Но побриться – в первую очередь.

Полицаи набирались из местных, те на службу бритые ходили и в начищенных сапогах. Немцы во всем требовали порядка. Поэтому недельная щетина подозрение вызовет.

Бритвенный прибор и мыльце в ранце были – вода нужна. Но ни речки рядом, ни ручейка. Подосадовал Саша и решил идти на станцию так, небритым. Закинул ранец за спину и бодрым шагом, по тропинке вдоль железной дороги направился к станции. Чего ему скрываться? Он шуцман, представитель властей, пусть его боятся и ненавидят.

У входной стрелки стоял немецкий часовой. Он покосился на Сашу, но ничего не сказал и остановить не попытался – повязка на рукаве сыграла свою роль.

Только миновав часового, Саша понял, что он напряжен, нервы, как струны натянуты, а во рту сухо. «Что-то ты, Саня, волнуешься! Как будто немцев не видел», – укорил он себя. Потом понял – ему не немцев бояться на этой станции надо, а полицаев. При станции – небольшое село, жители друг друга в лицо знают – так же, как и полицаев. Да и в полицейском участке их не может быть много. Потому надо ему отсюда уносить ноги, и как можно быстрее.

Но он не успел. На небольшую площадь перед станционным зданием, которое и вокзалом назвать язык бы не повернулся из-за его малых размеров, выкатился мотоцикл с коляской. Из коляски выбрался молодой – лет двадцати пяти – немец в запыленном мундире. Увидев Сашу, он махнул ему рукой, подзывая.

– Ком!

Саша подбежал и вытянулся по стойке «смирно».

– Шуцман?

– Яволь, герр офицер!

– Аусвайс!

Саша достал из кармана бумагу и протянул офицеру. Он попытался прочитать, однако текст был на русском языке – откуда в полицейской управе возьмутся люди, знающие немецкий язык или пишущая машинка с немецким шрифтом? Но немец смог прочитать знакомое слово «шуцман» и увидел печать. Он
Страница 4 из 16

вернул Саше бумагу и направился к мотоциклу.

– Ком!

Саша пошел за ним.

Немец уселся в коляску и показал Саше на заднее сиденье.

Делать нечего, назвался груздем – полезай в кузов. Саша уселся за водителем. Мотоцикл тронулся.

«Черт, вот ведь вляпался! Куда меня везут? Может, пока не поздно, достать пистолетик да в голову стрельнуть обоим?» – Мысли в голове у Саши метались самые разные.

Но он решил подождать. Все-таки по селу едут, выстрелит он – и погоню за ним быстро организуют.

Они выехали на окраину села. На земле сидели наши пленные красноармейцы – человек пятьдесят, а может быть, и поболее. Около них стоял долговязый рыжий молодой немец в очках, на его плече висел карабин. Явно из тыловых, скорее всего – из нестроевых.

Мотоциклист подкатил к нему. Офицер лихо выскочил из коляски. Слез с сиденья и Саша.

Офицер что-то быстро залопотал солдату, а может, судя по нашивкам на рукаве – и ефрейтору. Потом повернулся к Саше.

– Конвой, марширен! Ферштеен зи?

– Яволь, герр офицер!

Офицер кивнул, довольный тем, что полицай его понял, и крикнул:

– Ауфштейн!

Пленные начали медленно подниматься. Кто в гимнастерке, кто в одной нательной рубахе, единицы в сапогах, большинство – в ботинках с обмотками; кто-то и вовсе босиком. Лица обросли щетиной – недельной, а то поболее давности. Глаза потухшие, апатичные.

Саша понял, что пленных поведут в какой-то сборный лагерь, а его немец привлек для сопровождения, для конвоя. Все-таки одного немецкого солдата для полусотни пленных было мало.

– Строиться в колонну по четыре! – крикнул Саша, демонстрируя перед офицером усердие в службе. Офицер кивнул довольно.

Солдат вышел вперед колонны, Саша пристроился сзади. Солдат молчал, видимо, не зная русского языка. Саша крикнул:

– Колонна, вперед – марш!

Пленные нестройно зашагали. Офицер постоял несколько минут, потом запрыгнул в коляску, и мотоцикл запылил по дороге. Куда они идут и сколько до лагеря, Саша не знал. Скорее всего, к вечеру дойдут.

На него обернулся красноармеец из последней шеренги.

– У, сука! Немцам продался!

– Шагай!

– Наши придут – повесят тебя на дереве, как собаку!

Пленный зло сверкал глазами.

– Еще раз рот откроешь – пристрелю! – пообещал Саша.

Боец был без гимнастерки и обут в сапоги. Саша сообразил – наверное, офицер. Гимнастерку сбросил, чтобы немцы по петлицам звание его не определили. А может, и политрук. У них на рукаве гимнастерки красные суконные звезды были нашиты. Немцы их в плен не брали – расстреливали на месте, как евреев и цыган.

Остальные пленные брели молча, берегли силы. А скорее всего, смирились со своей участью. Да и куда бежать? Они в немецком тылу, для них война с ее ужасами уже закончилась.

Но так думали не все.

Тот пленный, который грозился Саше, периодически оборачивался и крутил головой по сторонам. Он явно хотел дать деру и ждал удобного случая.

Саша приотстал от колонны метров на пять-семь. Чего доброго, пленный неожиданно кинется на него да камешком по башке угостит. Быть искалеченным или убитым своим же красноармейцем, пусть и пленным, не хотелось.

Слева и справа потянулись деревья, а еще через полчаса жиденький лесок перешел в густые заросли.

Пленный еще раз обернулся, и Саша, неожиданно для себя, махнул ему рукой, показывая на кусты. Пленный секунду-другую раздумывал – а может, полицай специально его провоцирует, чтобы застрелить при попытке к бегству? Но потом решился: приотстал от колонны на шаг и метнулся за деревья. Саша сделал вид, что не заметил. Проявляя рвение, прикрикнул:

– Подтянись, не отставай!

Они шли часа три, потом немец скомандовал привал. Пленные обессиленно повалились на землю.

Саша присел на камень у дороги. Если бы пленные побежали в лес все вместе, он бы застрелил немца и ушел с ними. Но убежал только один человек, в ком силен был дух свободы, кто хотел продолжать исполнять свой воинский долг до конца. Можно бороться с немцами и в тылу, а можно попробовать перейти к своим через линию фронта. Вот только неизвестно, как свои примут.

После привала шли еще часа два. По дороге им встретился небольшой деревянный мост через узенькую речушку. Пленные бросились к реке и стали жадно пить. Видимо, никто не удосужился их накормить и напоить.

Немец смотрел на пленных безразлично, даже с презрением.

– Швайне, – только и промолвил он.

Люди напились вдоволь. У кого сохранились фляжки, наполнили их, и колонна двинулась дальше. В принципе, Саше было все равно, куда идти – в немецкий тыл или к линии фронта. Воевать можно везде и везде наносить немцам урон. В их тылу даже сподручнее. На передовой или в ближнем немецком тылу войск много, особо не разгуляешься – сами солдаты настороже и воинская выучка у них на высоте.

В тылу же немцы в расслабленном состоянии, удара не ожидают. Воинских подразделений мало, только тыловые части – пока еще немногочисленные – да полицаи. Быстро немцы набрали штат полицейских; недели после оккупации не прошло, а уже полицию создали, управы в селах и городах, на столбах и заборах объявления повесили. Читал как-то Саша такое. За саботаж – расстрел, за хождение в ночное время без пропуска – расстрел, за хранение оружия или укрывательство красноармейцев – расстрел… Пунктов много, а наказание одно – смерть.

По деревням и селам стали ездить немецкие команды – реквизировали у местных жителей продукты для армии. Забирали скот, зерно, сало – продукты длительного хранения или предназначенные для переработки. И работать обязали тех, кто обеспечивал жизнедеятельность городов – водокачки, больницы, пищевые предприятия. Ну а железнодорожников – в первую очередь. Колею-то не успели перешить – с советской широкой на немецкую узкую. И паровозы ходили с русскими бригадами под немецким надзором.

К вечеру колонну пленных довели до сборного лагеря. Правда, «лагерь» – слишком громко сказано. Огородили кусок поля колючей проволокой, и все пленные сидели и лежали на голой земле.

Немецкий солдат, который шел впереди колонны, зашел в сарай, служивший немцам комендатурой, и вынес Саше буханку черного хлеба и две пачки сигарет.

– Битте!

– Данке шеен, – выскочило у Саши откуда-то из глубины памяти.

Солдат махнул рукой – свободен, мол.

Саша уложил хлеб в ранец, а сигареты оставил в руке. Когда солдат ушел, он зашвырнул их за колючую проволоку. К сигаретам тут же бросились пленные.

Саша решил было бросить за «колючку» полбуханки хлеба, но из сарая вышел фельдфебель и уставился на Сашу. И он решил уходить – не стоило привлекать к себе внимание.

Перво-наперво пора узнать, где он находится. Недалеко виднелись избы, туда он и направился.

На лавочке возле избы сидел дед.

– Дедушка, добрый день! – поприветствовал его Саша.

– И тебе доброго здоровьица, – поднял на него подслеповатые глаза дед.

– Не подскажете, как село называется?

– Не село у нас – деревня, Верещагино прозывается.

– Это где же? Не слыхал никогда.

– Аккурат посредине между Ярцево и Смоленском.

– Вот спасибо! – обрадовался Саша и зашагал по грунтовке.

Зайдя в лес, он расположился на поляне. Надо было поесть и обдумать положение. Можно идти к Вязьме, попытаться пробиться к нашим частям – в этом районе серьезные бои идут. Как Саша помнил из
Страница 5 из 16

истории, большая часть наших войск будет пленена немцами или уничтожена, и лишь небольшому количеству удастся прорваться к своим.

А что делать в окружении ему, подготовленному диверсанту? Патронов мало, оперативного простора для действий нет. Пожалуй, этот вариант не годится. Второй вариант: попытаться обойти «котел» и перейти линию фронта, выйти к своим. Только не получалось у него как-то с нашими вместе воевать. То в фильтрационный лагерь НКВД попадет, то у ополченцев едва не расстреляют. Нет, надо оставаться в немецком тылу. Здесь есть простор для действий, для диверсанта – самое то что надо. И урон немцам он нанесет не меньший, а то и больший, чем если бы он воевал в пехоте. Ведь он не летчик, не танкист, ему не нужна техника, снабжение горючим, базы. Еще бы крышу над головой найти – в самом прямом смысле слова. На носу осень, скоро начнутся дожди и холода, да и кушать хочется. У немцев он всегда может разжиться трофейными консервами. С голода не помрет, но сколько можно продержаться на консервах? Хочется и горяченького – того же супчика, картошечки отварной, хлеба, а не галет немецких. Неплохо было бы найти партизан или группу красноармейцев, оставшихся в немецком тылу и решивших бить врага. Несколько толковых, способных на вооруженную борьбу людей – уже сила.

Пока он обдумывал варианты, съел банку рыбных консервов с хлебом. Показалось мало. Достал еще одну банку. Надпись прочитать не смог, а банка была странной. Одна крышка с торца была окрашена красной краской. Что бы это могло означать? Или это какое-то отравляющее вещество?

Саша решил банку открыть и проколол ножом жесть. Сразу зашипело, блеснул огонь, пошел дым. От неожиданности и испуга Саша бросил банку на землю, даже отбежал немного. Может, дым ядовитый?

Через несколько секунд шипение и дым прекратились. Что за фигня?

Саша подошел к банке и осторожно пнул ее сапогом. Ничего не произошло. Он попытался взять банку в руку и сразу отдернул ее – банка была горячей.

Сашу разбирало любопытство. Выждав немного, он подобрал банку с земли – теперь она была равномерно теплой. Он встряхнул ее. В банке что-то булькало, и по весу она была такой же, как и до горения.

Саша поставил банку горевшей стороной вниз и с другого торца вскрыл ее ножом. В банке была горячая рисовая каша с мясом. Саша восхитился. Вот же немцы! Заранее готовились к войне, предусмотрели все! В теплое время года можно было есть и так, а в холодное стоило проткнуть крышку с окрашенного торца любым острым предметом – штыком, ножом – даже гвоздем, как находящийся между двойным дном фосфор начинал гореть. И, пожалуйста, ешьте горячее блюдо. Ловко! Саша попробовал содержимое. И вкусно! В ранце болталась еще одна такая банка и полбуханки хлеба. «Это на завтрак, – решил Саша. – Уже вечереет, скоро ночь. Надо спать».

Он углубился в лес, нашел местечко поудобнее под вывороченной корягой. Видимо, кто-то спал здесь и до него – в углублении лежала уже высохшая трава. «Мягче спать будет», – подумал он. Нарвал еще травы и улегся. Автомат снял с предохранителя, вытащил из кармана пистолетик, выщелкнул обойму – в ней оставался один патрон – и зарядил снаряженной обоймой. В ней было шесть патронов. Небольшие, размером с малокалиберный патрон, только центрального боя. Невелик пистолетик, и патроны как семечки, а жизнь ему спас.

Саша улегся поудобнее и задремал. Спал он чутко, как всегда.

Проснулся от неясного шума. Кто-то шел по лесу. Зверь или человек? Он взял в руки автомат. «Человек», – понял он, потому что стали слышны шаги. Неосторожно шел человек, шумно, и направлялся он к вывороченной коряге, где уже находился Саша. Видимо, старый жилец.

На землю упало что-то тяжелое, послышался негромкий матерок.

Саша направил ствол автомата на неясную тень.

– Замри и руки подними!

Человек от неожиданности действительно замер в полусогнутом положении.

Саша выбрался из своего укрытия.

– Ты кто такой?

– Русский.

– Я слышу. Чего в лесу ночью делаешь?

– Тебе какое дело? Сам-то кто?

– Сейчас прострелю башку – узнаешь! Ишь, любопытный какой! Повернись спиной.

Неизвестный разогнулся и повернулся к Саше спиной. Александр повесил автомат на шею и взял в руки пистолет. Приблизившись к незнакомцу, он споро обыскал его. Оружия при незнакомце не было.

– Снимай брючный ремень!

– Это еще зачем?

Рукой с зажатым в ней пистолетом Саша врезал незнакомцу в ухо. Тот выматерился и вытащил из шлевок ремень.

– Руки за спину!

Саша связал незнакомцу руки его же ремнем.

– Ну вот, теперь побеседовать можно. Садись.

Мужик неловко уселся на землю.

– Рассказывай – кто такой и почему здесь оказался.

– Красноармеец я. Пулеметный взвод немцы разбили. Иду к своим, а фронт все дальше и дальше.

– Складно говоришь.

– Сам-то кто?

– Да такой же, как ты. Чего принес?

Саша давно обратил внимание на ящик, который принес и шмякнул о землю красноармеец.

– Не знаю. Украл у немцев из грузовика. Темно, думал – утром посмотрю. Может, жратва или оружие. Мне бы все пригодилось.

– Звать как?

– Сержант Рогозин. Сергей.

Парень Александру понравился. Не похоже, что враг, но развязывать до утра Саша его не хотел. Треснет чем-нибудь по башке и уйдет.

– Есть хочешь?

– Два дня маковой росинки во рту не держал.

Саша достал из ранца хлеб, отломил краюху.

– Кусай, – он поднес хлеб ко рту сержанта. Тот откусил изрядный кусок и стал жевать.

– Ты бы хоть руки развязал, неудобно.

– Погожу до утра, – и снова поднес кусок ко рту сержанта.

Когда весь кусок был съеден, Саша поинтересовался:

– Это ты здесь ночевал?

– Я, – не стал отнекиваться Сергей.

– Тогда я твое хозяйское место займу, а ты рядом полежишь.

– У меня есть выбор?

– Вот и молодец. А утром разберемся, что к чему. Только без фокусов. Вздумаешь развязаться – пристрелю. Мне проблемы с тобой не нужны.

Сержант повозился на земле – все-таки руки за спиной связаны, неудобно. Но заснул он быстро, даже похрапывал.

Саша позавидовал ему. Спит человек, а он, получается, при нем, как часовой, сон сержанта охраняет. Но и его сон сморил.

Несколько раз за ночь Саша просыпался, как только сержант начинал шевелиться. Но под утро угрелся и уснул глубоко.

Разбудил его сержант. Ногами стал ерзать, пытался встать и отползти. А глаза расширены, на Сашу смотрит злобно.

– Эй, сержант! Ты чего?

– Тварь паскудная! Я тебе ночью поверил даже!

– Какая муха тебя укусила?

– Немцам продался! Полицай!

Только тут до Саши дошло. Как рассвело немного, сержант повязку на его рукаве разглядел.

– А, ты про повязку? Не обращай внимания, это для маскировки.

Но сержант смотрел на Сашу волком, хотя дергаться перестал.

– Я тебе руки развяжу, только ты не делай резких движений – своему здоровью сильно повредишь! – для убедительности Саша тронул рукой автомат.

Он подошел к сержанту, развязал ремень.

– Опоясайся, не то брюки потеряешь.

Сержант поднялся и долго растирал затекшие кисти рук, потом нагнулся за ремнем и внезапно бросился на Сашу. Но тот уже был настороже, откачнулся в сторону и подставил сержанту подножку. Сержант упал лицом в землю, попутно ударившись темечком об угол ящика.

– Ай-яй-яй! Мы же с тобой договорились! Вставай, но запомни – в последний раз прощаю. Был бы я
Страница 6 из 16

действительно полицейским – сдал бы тебя полицаям, не развязывая. А ты кидаешься! Нехорошо!

Сержант поднялся, вдел ремень в шлевки брюк, затянулся.

– Открой-ка ящик, посмотрим, чего ты у немцев стырил.

Сержант перевернул ящик, расстегнул на нем защелки и откинул крышку. Саша взглянул и расхохотался.

– Самая бесполезная для нас вещь, которую я в последнее время видел!

– Что это?

Сержант вытащил из ящика ребристую, овальную в сечении металлическую коробку.

– Не видел никогда? Это же противогаз, в упаковке для переноски. Наши противогазы в брезентовых сумках, а у немцев – в гофре.

– Вот блин, стоило рисковать из-за этого и сюда тащить? Я думал – консервы или гранаты.

– Кстати, о консервах. Пора позавтракать.

Саша достал из ранца последнюю банку и проткнул дно ножом. Зашипело, пошел дым, но Саша уже поставил банку горящей стороной на землю. Сержант наблюдал за ним с интересом.

– Это что?

– Сейчас увидишь. Ложка есть?

– Как же без нее?

Сержант достал из-за голенища сапога алюминиевую ложку, обдул.

– Садись, сейчас завтракать будешь.

Саша разделил оставшийся хлеб поровну, вскрыл ножом банку.

– Пробуй!

Сержант зачерпнул ложкой варево, подул на ложку, понюхал, попробовал.

– Вкусно!

Но что там той банки для двух здоровых и молодых мужиков?!

Сержант кусочком хлеба вытер банку изнутри.

– Эх, сейчас каждому бы по банке, а лучше – по две.

– Все, сержант, у меня не столовая. Для себя держал, чтобы не с пустым брюхом идти.

– Спасибо, а то от голодухи слабость уже. Два дня назад удалось несколько сухарей съесть, и перед этим три дня не ел.

– А чего же в деревнях? Не дают?

– Боюсь я. Нарвался уже раз на немцев, еле ушел.

– А ты вообще куда путь держишь?

– Так к фронту же, я говорил. А ты кто?

– По справке, что у убитого мной полицая забрал, – Мыкола Левадный, а на самом деле – сержант Александр Дементьев.

– Кадровый?

– В запасе.

– Ага, вижу – староват ты для сержанта. Вместе пробираться будем?

– Пробовал уже. Вышел к своим – с документами, с оружием. А меня – в лагерь. Был на оккупированной территории – нет тебе веры.

– Ну ни хрена себе! Так сейчас тысячи таких, как мы, выходят.

– Вот тысячи в лагерях и сидят.

– Вот оно как обернулось?! А сюда как попал?

– Из лагеря сбежал, попал на передовую. А дальше – сам знаешь. Немцы прорвались, попали мы в окружение. Ночью удалось выйти, только не на восток, а на запад. Полицейского грохнул, забрал его оружие да документы в портмоне нашел – тоже себе забрал. Хоть и липа, а все по оккупированной земле идти сподручней. Ты же на повязку купился.

– М-да! Думал, пробьюсь к своим – и снова в строй. Так ведь и в лагере, я думаю, не звери, разберутся.

С некоторыми разобрались. К стенке поставили – и все.

– Ты хочешь сказать – расстреляли?

– Именно!

Сержант задумался.

– Думаю, клевещешь ты на органы. Грешок на тебе есть, но кто нынче без греха? Однако чувствую, нутром своим чую – пугаешь ты меня, чтобы я здесь, с тобой остался.

– Частично угадал. Как на духу: грехов перед советской властью на мне нет, а рисковать, переходя фронт, считаю неразумным. Если бы тебя сразу в строй поставили да пулемет дали – другое дело. А в лагерь я не согласен.

– Так ты что же, войну в немецком тылу пересидеть хочешь? В тепле, под мягким боком у какой-нибудь бабенки? Вошь ты навозная!

– С чего ты взял, что пересидеть? Ты в армию рвешься зачем? Врагов убивать? Так здесь их и искать не надо, полно вокруг. Только если без головы к делу подходить – сам погибнешь. Мне расклад – одного убил и сам погиб – не нравится. Десять убей, сто! Но сам живой останься! Кто после войны страну из руин поднимать будет?

– Ты прямо как политрук на занятиях заговорил.

– Знавал я одного политрука, Шумилин его фамилия. Геройский был человек и погиб как герой. Так что не все они пустозвоны.

Помолчали немного, и каждый думал о своем.

– Так что ты там насчет бабы говорил? – пошутил Александр.

– Тьфу ты! С тобой о серьезном, а ты…

– Ты на себя посмотри! – честно ответил Саша. – Небрит, грязен, обмундирование рваное, оружия нет – какой из тебя вояка? Как есть леший! Ты всю жизнь в лесу скрываться будешь? А на дороге тебя любой немец сразу пристрелит – уж больно подозрителен ты.

– Так не в казарме проживаюсь, то и грязен и небрит.

– Я в таком же положении, как и ты, но даже офицер немецкий не заподозрил ничего. Да что я на тебя время зря трачу? Надумал к своим пробиваться – скатертью дорога, я не держу. Только думаю, что здесь сподручнее немца бить. Они на Москву прут, им сейчас не до тылов. Самое время их пощипать.

Саша видел, что Рогозин колеблется.

– Кстати, у меня оружие трофейное, а где твое, сержант?

– Патроны к пулемету кончились. Что же мне – «максим» за собой тащить? Знаешь, сколько он весит?

Саша решил прекратить бесплодные разговоры и встал.

– Прощай, сержант Рогозин. Удачи тебе!

– Постой, ты что же – один уходишь?

– Я же тебе предлагал со мной, но ты решил через линию фронта идти.

– Считай, что ты меня переубедил.

– Тогда пошли, только потом не ной и не пускай слезу, сам дорогу выбрал.

– Сержант, а куда мы идем?

– Сам пока не знаю. Надо бы где-нибудь пристроиться для начала. Как ты говоришь – под теплым боком у какой-нибудь вдовушки. Вести себя тихо-мирно, а немцам всячески вредить.

– Где же нам такую вдовушку найти?

– Это я образно.

Саша и в самом деле пока не знал, куда идти, просто шел подальше от фронта.

Ситуация осложнилась. Их стало двое, и в одной деревне, где каждый житель на виду, им не пристроиться. Придется или устраиваться в соседних деревнях, или рыть землянку и обустраиваться в лесу.

Саша даже остановился. А, пожалуй, это выход. Только место подходящее подобрать, чтобы и лес глухой был, и выход к железной дороге имелся. В принципе – он уже проходил нечто похожее, когда встретил Ивана Кузьмичева, часового у складов. Так они тогда еле ноги унесли – немцы облаву устроили. Тут надо или в одиночку, или собрать отряд, чтобы сила была, чтобы отпор достойный можно было дать. А люди найдутся. Вон, Рогозин нашелся – и другие также появятся. Окруженцы в лесу есть, некоторые по деревням осели.

– Чего стоим? – прервал его размышления Рогозин.

– Топочешь ты, как носорог в саванне, – недовольно поморщился Саша. – Я вперед пойду, а ты – метрах в десяти сзади. Под ноги смотри, на ветки не наступай, не кашляй: кашель в лесу далеко слышен. Если руку подниму – замри на месте. Опущу ее ладонью вниз – ложись. Понял?

– Дело нехитрое.

И они пошли.

Глава 2

Мост

Двигались по лесу, вдоль опушки, не выходя на открытое место. Александр сначала обратил внимание на сорок – больно шумно они себя вели. И, судя по их поведению, в лесу или на опушке явно был чужой.

Саша поднял руку, прислушался. В отдалении слышался разговор. Кто говорит, о чем, на каком языке – не понять.

Он опустил руку кистью вниз, обернулся. Сергей сигнал понял, лег.

Саша мелкими шажками подобрался к опушке.

Метрах в пятидесяти стоял мотоцикл с коляской, рядом с ним – два немца в серой полевой форме возились с мотором. Понятно, поломка. И возились, похоже, давно, иначе Саша услышал бы звук мотоциклетного двигателя.

Подобраться за деревьями поближе да срезать их из автомата? Немцев мотоцикл
Страница 7 из 16

прикрывает, и потому может получиться конфуз – одного убьет, второй же ответный огонь откроет. А учинять бой в незнакомом месте Саша не хотел – вдруг недалеко воинская часть расположена?

Решение пришло сразу. Он вернулся к Рогозину.

– Немцы там, у мотоцикла. Сделаем так. Отходим назад метров на сто – там опушка изгиб делает. Выходим на дорогу и идем к немцам. Я с повязкой – вроде полицай, а ты – вроде задержанный.

– Страшновато, я же без оружия.

– Ты когда-нибудь у задержанных оружие видел? Когда совсем рядом будем, я их из автомата срежу.

– Но на кой черт они нам сдались? Обойдем по лесу.

– Я чего-то не понял, сержант?! Ты воевать с ними собрался или от них по лесу бегать? Два немца рядом и еще живые.

Сергей вздохнул.

– Согласен.

– Тогда отходим.

Они отошли немного назад. Выйти из леса на глазах у врага было бы непростительной глупостью. Немцы воевать умели.

Из леса вышли на грунтовую дорогу.

– Ты иди впереди, а я – за тобой.

Саша снял автомат с предохранителя, проверил пистолетик и отдал его Сергею.

– Сунь в карман – на всякий случай. Слабоват, хлопушка дамская, но если в лоб, да еще с близкого расстояния – то наповал.

По дороге они пошли к немцам. Еще издалека Саша стал подавать голос:

– Шевелись, большевистское отродье!

Немцы, увидев и услышав их, сначала насторожились. Один к коляске подошел, на которой пулемет стоял, второй расстегнул кобуру пистолета.

Саша специально чуть выдвинулся влево, чтобы была видна повязка на рукаве.

Когда они приблизились, немцы расслабились. Тот, что стоял у мотоциклетной коляски, сунул в рот сигарету.

– Гутен таг! – поприветствовал их Саша. – Большевик, зольдат, конвоирен нах шталаг.

– О! Зер гут!

Немцы оживились. А Саша сам себе удивился – откуда только он такие слова вспомнил, ведь не учил язык.

Когда до немцев осталось метров пять, Саша скомандовал:

– Хальт! Стой!

Рогозин послушно остановился. Саша вышел вперед и показал пальцами, что хочет закурить. Немец полез в нагрудный карман.

Момент был удобный. Саша чуть развернулся вправо и нажал на спусковой крючок. Пули ударили в грудь тому немцу, что стоял у мотоцикла. Сзади сразу хлопнул негромкий выстрел, еще один, и пулеметчик у коляски сложился пополам.

Еще один выстрел. Саша обернулся. Это стрелял Рогозин.

– Ты чего?

– Испугался, вдруг ты не успеешь второго.

– На первый раз прощаю твою самодеятельность. Но больше так не делай. А в общем – молодец, неплохо стреляешь.

– Первым номером в расчете был!

– Отставить разговоры! Забираем оружие и продукты – если они есть. И вот еще что. Давай трупы забросим в коляску, а мотоцикл в лес закатим. Немцы найдут их нескоро, а мы за это время далеко уйдем.

Они осмотрели коляску. В багажнике нашли сухой паек – несколько банок консервов и армейскую сухарную сумку.

Забросив убитых в коляску, они закатили мотоцикл подальше в лес. С дороги его не было видно совсем – Саша на всякий случай выходил на дорогу, проверял. А еще посмотрел, не осталось ли забытых впопыхах вещей – того же портсигара или продуктов. Сломив с дерева несколько веток, он замел следы протекторов – ничто не должно указывать на то место, где убили солдат. Искать пропавших немцы обязательно будут, и за это возьмется фельджандармерия. Видел уже их Саша. Форма серая, полевая, только погоны зеленого цвета, и на груди полулунной формы – латунная бляха на цепи. Как есть цепные псы! А уж искать немцы умеют, в этом им не откажешь.

Саша снял с убитого ремень с кобурой и надел его на себя. Сергей же снял пулемет «МГ-34» с вертлюга, поцокал языком:

– Хороша машинка!

– Дарю! – ухмыльнулся Саша. – И коробку с патронами не забудь.

Рогозин взвалил пулемет на плечо, взял в руку коробку с пулеметной лентой.

– Старшой, пистолетик тебе отдать?

– У меня уже есть, оставь себе. А теперь – ходу.

Около часа они шли быстро – Саша хотел подальше уйти от убитых. Даже в армии у немцев овчарок полно, а уж в фельджандармерии – тем более. Имел он уже «счастье» столкнуться с ними.

Вдали раздался едва слышимый паровозный гудок. Саша даже головой потряс – не почудилось ли – и обернулся к Сергею.

– Ты что-нибудь слышал?

– Вроде паровоз гудел, – безразлично ответил тот.

Значит – не послышалось, был гудок. Карту бы сейчас, сориентироваться. Саша взял немного правее – как раз по направлению на гудок.

Через полчаса довольно быстрого хода деревья поредели, и Саша с сержантом вышли к опушке. Впереди – кочковатый лес, за ним – небольшая река и мост через нее с железнодорожными путями.

У Саши сердце забилось чаще. Мост железнодорожный через реку – мечта и лакомый кусок для любого диверсанта. Обрушить его – и движение замрет на много дней. Мостовые конструкции быстро не восстановить, работы будут затруднены из-за реки. Ведь для подъема мостовых пролетов нужен кран, а сбоку от моста его не поставишь.

– Ты что застыл, как статуя?

– Так мост же!

– Через реку перейти хочешь?

– Ты что, там же часовые! Смотри внимательнее.

С обеих сторон моста стояли будки, маячили часовые с винтовками – это Саша приметил в первую очередь. И все-таки Сергей не диверсант, для него мост – только мост, средство для того, чтобы перейти на другой берег.

Саша стал прикидывать, что необходимо для взрыва. Если взорвать одну опору, можно обойтись полусотней килограммов тротила. Еще нужны подрывная машинка, провода, электродетонаторы. А где их взять? Ну ладно, тол можно заменить снарядами или минами. Их достать проще – своровать с любого склада. Рискованно, но реально. Тол в чистом виде на фронте или в действующих частях еще поискать надо. Он есть в виде начинки в гранатах, снарядах, минах – но с железной оболочкой. А это вес, поскольку снаряды еще донести до моста надо.

Провод? Можно срезать телефонный со столбов. Но подрывная машинка или электродетонаторы? Они есть только у саперов. Отпадает. Тогда бикфордов шнур и обычные детонаторы.

Саша стоял и просчитывал варианты – как и чем взорвать мост и где это «чем» найти?

– Так мы идем?

– Положи пулемет, небось умаялся. Есть будем?

– Не откажусь.

– Открывай две банки трофейных консервов, сухари. Сделаем привал.

Сергей только рад был. Он прислонил пулемет к березе, рядом поставил коробку с патронами. Из ранца, который снял Саша, достал консервы, сухарную сумку.

– Сержант, ты погляди, какие у немцев сухари!

У нас в армии сухари были только ржаные, а у немцев – только пшеничные, из белого хлеба, тоненькие. На сухари щедро положили содержимое консервных банок. В одной банке были сардины, в другой – тунец с овощами. Вполне вкусно и сытно, но лучше бы, конечно, с хлебом, а не с овощами.

– Ты чего надумал, старшой? Вижу – задумался.

– Мост покоя не дает, взорвать хочу. И желательно – вместе с поездом.

– Дело! Только я – пас.

– Почему?

– Боюсь я всяких взрывающихся штучек, не ровен час – в руках сработают.

– Это я на себя беру. Думаю вот, где взрывчатку взять.

Саша решил взорвать мины или снаряды гранатой, только им веревка длинная нужна, чтобы самому не пострадать. Схему закладки и подрыва он уже придумал, осталась «мелочь» – где-то найти взрывчатку и доставить ее к мосту. Выход один – пошарить по району, в основном – по крупным селам, где могут стоять немецкие
Страница 8 из 16

гарнизоны или располагаться склады.

– Вот что, Сергей. Сейчас мы разделимся. Пулемет и коробку здесь оставь. Хочешь – иди вдоль железной дороги на восток, а я – на запад, хочешь – наоборот. Надо искать склады боеприпасов – мины, снаряды, бомбы. К вечеру возвращайся сюда. Все понял?

– Понял, сержант. А как я узнаю, что это склад?

– Склады со снарядами или бомбами недалеко от железной дороги будут или от шоссе. Почти всегда в глухих местах, подальше от чужого глаза – да и для населения безопасней. Поскольку склады – вещь временная, то и капитальных строений не будет. Колючая проволока, внутри ящики, часовые по периметру. Если наткнешься – понаблюдай, что привозят, только на глаза часовым не попадись, нельзя сейчас их потревожить, насторожить.

– Уяснил. Слушай, для обычного сержанта ты много знаешь. Ты не врешь насчет сержанта?

– Можешь называть меня полковником, не обижусь.

– Молод ты для полковника, и стать у тебя не та. У командира взгляд властный, голос командный.

– Хорошо, согласен на капитана.

Сергей только рукой махнул.

– Когда идти?

– Прямо сейчас. Ты – туда, я – в другую сторону.

Чувствовалось – не хотелось Сергею в одиночку уходить, привык в армии к отделению, ко взводу. А для диверсанта действовать в одиночку – привычное дело, даже сподручней. Надеяться не на кого, и если ошибешься, то сам пострадаешь, никого за собой не потянешь.

Саша шел по лесу, но далеко от опушки не отходил, держал железную дорогу в виду. Прошел грузовой поезд, груженный боевой техникой. Под брезентом угадывались пушки, танки. Поезд тащили два паровоза – состав был тяжелым. Саша посмотрел на него, как ребенок на сорвавшуюся с крючка рыбу.

Он отошел уже изрядно – за это время прошло три поезда, из них один – пассажирский. Из окон вагонов выглядывали солдаты, они весело галдели. Вот бы его подорвать! Железо – пушки, танки – можно восстановить, новые сделать. А солдат и офицеров быстро не подготовишь, это самые чувствительные и болезненные для любой армии потери.

Едва он замечал грунтовку, подходящую к железной дороге, переезд – уходил в сторону и смотрел, куда она идет. Но ему не везло: дороги шли к селам. Летом накатать грунтовку просто: проехала колонна грузовиков, уничтожила траву – вот и колея.

К шести вечера он устал и вернулся назад. К сумеркам едва поспел. В ночи временную базу можно не найти, никаких опознавательных знаков не было. Одна зацепка – мост.

Сергей был уже на месте, улыбался довольно.

– Ты чего, Сергей, лыбишься? Неужели нашел что-то интересное?

– Представь себе, нашел. Склад немецкий, с бомбами.

Саша про себя позавидовал его удачливости.

– Завтра вместе пойдем, покажешь.

– Ноги гудят.

– Сам такой.

Они поужинали одной банкой консервов с сухарями, оставив последнюю на утро. Саша отметил про себя, что завтра кроме склада надо еще где-то раздобыть еды. Голодный воин – не вояка.

Они улеглись спать, и Сергей сказал мечтательно:

– Сейчас бы борща украинского с пампушками.

– Я бы от драников не отказался. Да еще бы колбаски домашней, чтобы с сальцем да с чесночком, – поддержал его Саша.

– Давай о еде не будем, жрать охота.

Помолчали. Но спать еще не хотелось, и Сергей спросил:

– А ты женат?

– Нет, не успел обзавестись семьей.

– А у меня жена в Киеве осталась, на сносях.

– Плохо, Киев под немцами уже.

– Знаю, – вздохнул Сергей. – Как-то она там?

Усталость, однако, взяла свое, и сержанты уснули.

Утром они доели последнюю банку консервов. Саша приберег в сухарной сумке два последних сухаря – вдруг не удастся добыть провизии, так хоть будет чем червячка заморить. Хотя – что значит после длительной ходьбы съесть по сухарю? Только желудок раздразнить.

К удивлению Саши, склад оказался в часе ходьбы. От железной дороги отходила накатанная грунтовка, вдоль нее направились в сторону. А там – ровное поле, вокруг – колючая проволока, за которой лежали штабелями ящики, укрытые маскировочной сетью. По периметру прохаживались часовые. Саша посчитал: с каждой стороны – по двое. Сходятся от углов, встретятся – и назад. Когда у них смена караула? Он засек время. Оба лежали у крайних кустов, до колючки было метров пятьдесят открытого пространства. Все на виду.

К складу подъехал небольшой грузовик, караул сменился, и грузовик уехал со старой сменой.

Вдали послышался гул моторов, и над складом проплыли бомбардировщики «Хейнкель-111» с выпущенными шасси. На посадку идут?

Самолеты скрылись за полем.

– Аэродром у них недалеко, а склад здесь, – прошептал Сергей.

– Да понял я. Бинокль бы сейчас…

На складе могли храниться патроны к пулеметам и снаряды к авиапушкам. Тогда склад был бы для них бесполезен. Пушки калибром 20 миллиметров; таким снарядом мост не взорвешь, да и он вместе с гильзой. Бомбы же хранятся в круглых деревянных решетчатых футлярах.

Саша до рези в глазах всматривался в штабеля, но рассмотреть что-либо за маскировочной сеткой было невозможно. Оставался один вариант – лежать и ждать. Должны же самолеты и бомбы везти – если там именно бомбы!

– Сергей, даю задание – добыть еды. Я до вечера буду здесь.

– Где же я еды найду?

– Найди деревню какую-нибудь, где немцев не видно. Хоть картошечки с луком, а уж хлеба дадут – совсем хорошо. Встречаемся на базе, у моста.

Сергей открыл было рот, но Саша зашипел:

– Выполнять приказ!

И Сергей отполз. Саша тоже пополз – вокруг склада. Грунтовка начиналась от железной дороги и заканчивалась у склада. По ней грузовики перевозили груз от железной дороги. Стало быть, есть еще дорога. Вот к ней поближе надо быть.

Нашел ее Саша, улегся поудобнее и стал наблюдать. Пригревало солнце, в траве звенели и трещали кузнечики или цикады – Саша путался в насекомых.

По полю к складу ехали три грузовика. Саша насторожился. Грузовики въехали под маскировочную сеть. Саша занервничал – ничего не видно. Что они грузят? Он набрался терпения, и оно вознаградилось. Грузовики выехали со склада, и Саша увидел – в кузове стояли вертикально обрешетки с бомбами.

– Йес! – Саша вскинул кулак.

Не любил он, когда в том, прежнем мире к месту и не к месту вставляли английские словечки. А сейчас вот у самого вырвалось.

Он отполз подальше, прислушался и встал. Коли найден склад с бомбами, то теперь надо искать гранаты. А они могли быть только у немцев. Не нравились они ему, эти гранаты на длинной деревянной ручке, прозванные на фронте «колотушками». Слабые, запал долго горит. Сюда бы нашу, «лимонку», правильнее – «Ф-1». Небольшая, мощная, удобная при переноске – в карман затолкать можно.

Еще были гранаты у немцев венгерские – как яйцо с обеими тупыми сторонами. Такая граната после броска при падении на землю взрывалась мгновенно. Причем взрыватель у нее чуткий был, граната рвалась и на поверхности воды, и при падении на снег.

Саша раздумывал – в какую сторону пойти? К мосту нельзя, чтобы часовых нападением не обеспокоить. Немцы ведь гранату не отдадут, значит, придется напасть на кого-то, шум будет. И не просто на пехотинца или офицера, а только на того, у кого гранаты есть. А с этим сложно, поскольку у тыловиков гранат при себе не бывает – не на передовой.

Еще гранаты могут быть у служащих маршевых рот. Только немцы пешком не ходят, все на машинах да на
Страница 9 из 16

мотоциклах. Видел как-то Саша кавалеристов, правда – один раз. А еще – целую роту на велосипедах. Вот чего в Красной Армии не было, так это велосипедистов.

Он пошел вдоль железной дороги, надеясь свернуть в сторону. Показалась тропинка. Увидев тропинку, Саша свернул на нее. И вовремя: по железной дороге уже громыхал нефтеналивной состав.

Саша аж зубами скрипнул от злости. Это сколько же бензина немцы на фронте получат? Тысячи танков в бой пойдут, сотни бомбардировщиков в небо поднимутся.

Тропинка вывела к небольшой – в четыре избы – деревушке. Просматривалась деревушка хорошо, техники, как и самих немцев, видно не было.

Саша, не скрываясь, направился к избам, имея надежду разжиться харчами.

В деревне оказались одни старики. Они накормили Сашу вареной картошкой, поскольку больше угостить его было нечем. Однако он и этому был рад, от всей души поблагодарил стариков. Он попытался расспросить их о немцах, но старые люди из деревни не отлучались и ничего сказать ему не могли.

– Ну, а деревня побольше или село есть рядом?

– Есть, – ответил один дедок, – версты две отсюда. Пойдешь по дороге – аккурат в село уткнешься, Тишино называется.

И Саша направился в село. Немцы тут точно были. Он еще до села не добрался, как заметил на столбах синие телефонные провода. Такие применяли только немцы, у наших оплетка была черного цвета.

Село большое: две улицы, колокольня церкви над селом возвышается. А на улицах машины и мотоциклы стоят.

Из труб деревянных изб дымок вьется, видимо – хозяйки еду готовят. Но ни лая собак, ни кудахтанья кур, ни хрюканья свиней Александр не услышал. Для него отсутствие собак – это хорошо, они не залают, почуяв его приближение.

Саша залез на дерево и осмотрел село, запоминая, где стоят грузовики. Он решил наведаться в село ночью, обыскать машины. Немцы порой были беспечны, особенно в начале войны. Они оставляли в кузовах боеприпасы, продукты. Но вот оружие не оставляли никогда, не было этого.

Так, семь грузовиков, две легковушки вроде «Опель-Кадета», десятки мотоциклов с колясками. Про мотоциклы не забыть бы, в багажниках колясок иногда очень нужные для него, Саши, предметы имелись – вроде консервов и подсумков с магазинами.

В селе, на небольшой площади, в здании бывшего правления колхоза явно находился штаб или комендатура. У входа на ступеньках маячил часовой. Туда периодически заходили и оттуда выходили военнослужащие вермахта.

Запомнив все, что увидел, Саша спустился с дерева и сделал несколько приседаний, размяв затекшие руки-ноги: сидеть на дереве было неудобно. Быстрым ходом он вернулся на базу.

Пулемет был на месте, а Рогозина не было, но ближе к вечеру и он появился, принес плетеную корзинку с провизией. Доволен был, как кот, объевшийся сметаны.

– Вот, старшой, еды принес, на пару дней хватит.

И снял прикрывавшую лукошко тряпицу. В лукошке было целое богатство! Круглый деревенский каравай, картошка, варенная в «мундире», несколько луковиц, а главное – добрый кусок сала. Саша восхитился:

– О! Ты где разжился таким добром?

– Нашлась добрая душа.

– Долговато тебя не было.

– Кто бы мне за красивые глаза еду дал? – обиделся Сергей. – Поработать пришлось: бревна пилил, дрова колол. Тетка одинокая, хозяйство мужских рук требует. Да ты ешь, ешь. Я сыт.

– Повезло тебе.

– Ага, звала еще приходить.

– Ты же сам три дня назад меня осуждал, говорил, что нельзя сидеть всю войну под женской юбкой.

– Говорил, – смутился Сергей, – так мы же в тылу воюем, жрать что-то и на войне надо.

Саша отрезал краюху хлеба, сверху положил кусочек сала, откусил. Эх, какой дивный вкус, ну просто восхитительный! Незаметно для себя он умял хлеб и сало.

– Вот что, Сергей, за еду спасибо. Однако ночью вылазку делаем в село: машины на улицах стоят. Хочу по ним пошарить, может – гранаты или еще что-нибудь найдем.

– Слушаюсь.

– Собственно, по селу я один шарить буду – в одиночку сподручнее. А ты за околицей последишь, вдруг помощь потребуется.

Сергей явно повеселел: все-таки он был пулеметчик, а не диверсант. Его дело в окопе сидеть, стрелять, приказы исполнять, а не машины ночью по-воровски обшаривать. Подготовка не та, а главное – мировоззрение. Увидел немца – убей, но в открытом бою. А в спину ножом – вроде как подленько. Нет, Серега, война в белых перчатках не делается. Вот он, Саша, урона немцам нанес, как иная стрелковая рота, а не известен никому.

Вечер они отлеживались, отдыхали, а в сумерках двинулись вдоль дороги. Обратный путь от села Саша запомнил и шел быстро.

Село было погружено в темноту, лишь кое-где светились окна – это оккупанты освещали комнаты керосиновыми лампами. В этих местах и машины стояли.

– Ты здесь будь, – отдавал последние указания Саша. – Держи автомат. Если вдруг заварушка случится – прикроешь. В село по-любому не ходи, там немцев полно. Я сам сюда вернусь.

– Понял.

– Только меня на обратном пути не подстрели, я свистну, как суслик.

– Тут суслики не водятся.

– Думаешь, немцы знают об этом?

Саша ушел. Пистолета и ножа вполне хватит. А лучше бы пистолет не применять вовсе или уж в крайнем случае. Желательно вообще все тихо сделать, никого не убивая. Иначе немцы всполошатся и могут овчарок по следу пустить. Им же себя надо пока вести тише воды ниже травы. Мост – слишком притягательная цель.

Короткими перебежками, прячась в густой тени заборов, Александр подобрался к первому грузовику. Застыл, прислушиваясь. Тишина стояла полная. Он метнулся к грузовику и перемахнул через задний борт в крытый брезентом кузов. На четвереньках прополз его весь, но вот незадача – кузов был пуст.

Он выбрался наружу и перебежал к следующему грузовику. Метрах в тридцати, у легковушки маячил часовой. «Днем его не было», – автоматически отметил про себя Саша. Стараясь не издать ни звука, он забрался в кузов. В передней его части лежало несколько ящиков. Саша тихонько откинул защелки, приподнял крышку, ощупал содержимое: какие-то картонные коробки. Вытащив одну, он подобрался к заднему борту. Свет луны был неярким, но хоть немного было видно. Саша открыл крышку.

Внутри коробки находился какой-то оптический прибор, похожий на прицел к пушке или танку. Ему он был не нужен. Разбить бы оптику, да нельзя – очень шумно будет.

Он закрыл коробку, уложил ее обратно в ящик и застегнул защелки. Все должно выглядеть в полном порядке.

Выбравшись из грузовика, Александр прополз мимо часового по другой стороне улицы. Насколько он помнил, там стояло несколько мотоциклов, а караульного не было.

Из положения лежа он запустил руку в коляску. Пусто. Нажав на рычажок, откинул крышку багажника вместе с запасным колесом. Пальцы нащупали консервные банки. Не гранаты, но тоже сойдет. Он сунул обе банки в карманы брюк. Обыскал второй мотоцикл – пусто. Чертыхнулся про себя. Что за немцы такие нищие пошли! Ни пожрать тебе, ни выпить – даже пачки патронов нет.

Шли минуты. Саша посмотрел на часы – минуло полтора часа с того момента, как он расстался с Сергеем. Коротка летняя ночь, еще часа два – два с половиной, и начнет светать. Неужели пропадут втуне все усилия, весь риск?

Но неожиданно повезло, да еще как! В грузовике на второй улице Саша нашел гранатную сумку с четырьмя гранатами, правда – немецкими
Страница 10 из 16

«колотушками», но иных ожидать у немцев было нельзя.

Он повесил сумку через плечо и выбрался из грузовика. Теперь надо уносить ноги. Обратно решил идти задами, через огороды – так меньше шансов нарваться на бдительного часового. Из опыта он уже знал, что пунктуальные и исполнительные немцы караульную службу несут ревностно и на посту не спят.

Задами он миновал несколько дворов. Обычно у селян там стоят хозяйственные постройки: коровники, сарай для сена, бани – да мало ли чего нужного для нелегкого деревенского быта.

Он уже собирался перемахнуть через низенький плетень, как услышал тихий разговор. Говорили на русском языке, мужчина и женщина.

Саша чертыхнулся про себя – нашли время шашни разводить! Однако разговор быстро закончился, и женщина ушла.

Выждав немного, Саша перепрыгнул через плетень. Как уходила женщина, он слышал. Но неужели мужчина ушел неслышно? Впрочем, ему какое дело?

Но только он собрался перебраться на соседний двор, как услышал сзади шорох. Александр резко обернулся и тут же получил удар жердиной поперек живота. Он едва сдержал крик от боли и неожиданности. Выдернул из ножен нож, но бить не решился. Немец бы выстрелил, шум поднял, а ударивший все делал молча, стало быть – свой и шума не меньше его боится.

Нападавший еще раз попытался нанести удар, но Саша успел пригнуться, упал на бок и нанес нападавшему удар ногой в коленный сустав. Вскрикнув, мужик упал на спину. Саша бросился на него и прижал нож к шее.

– Молчи, сука, зарежу!

Мужик дышал тяжело, он здорово приложился спиной при падении.

– Ты кто такой? Только тихо! – продолжил Саша.

– Свой я, русский!

– Это я понял.

– Окруженец.

– Какого … на меня напал?

– Думал – вор.

– У вас в селе мужиков-то не осталось, поди. Какой вор? О чем с бабой болтал?

Мужик под Сашей задергался, и Саша прижал нож к горлу.

– Договаривался о цивильной одежде и еде.

– Добренькую женщину нашел?

– Так получилось.

– Ладно, живи пока.

Саша убрал нож в ножны, поднялся.

– Эй, – окликнул его окруженец, – возьми меня с собой!

– У меня не приют для сирот. Иди, куда шел.

– Вдвоем сподручнее идти.

– Не нужен ты мне.

Лишние люди Саше сейчас действительно были не нужны. Он горел одним желанием – подорвать мост с эшелоном. И тогда можно будет уходить отсюда спокойно.

Саша перебрался еще через три участка, потом перебежал через небольшое поле. Вот и лес. Похоже, ему надо немного левее – вышел ведь он с другой улицы.

Он пробежал немного вдоль опушки, остановился и дважды тоненько свистнул – как суслик.

– Сержант, ты?

Из-за деревьев шагнул Рогозин.

– Долго, заждался я тебя. Но в селе тихо. Если бы немцы застукали, шум бы поднялся, стрельба.

– Правильно подумал.

– Сержант, человек к лесу бежит!

И в самом деле, из села в лес метнулась тень. Наверняка окруженец давешний. Вот прилип, как банный лист к известному месту.

Вскоре раздались шаги, шорох листвы.

– Эй, ты где? – спросили из темноты.

– Чего ты за мной увязался? – вопросом на вопрос грубо ответил Саша.

Это и в самом деле был окруженец. Он подошел поближе.

– Так вас двое? – удивился он.

– Тебе какое дело? – отрезал Саша.

– Возьмите меня, я обузой не буду. Мне к своим надо.

– Еще неизвестно, какой ты свой, – подал голос Рогозин.

– Так что мне – к немцам идти сдаваться? – с каким-то отчаянием в голосе спросил окруженец.

Саше стало жалко мужика.

– Ладно, черт с тобой, пошли. Только легкой жизни я тебе не обещаю.

– Согласен.

От села шли быстро. Немцы по ночам из населенных пунктов не выходили, и шансов наткнуться на них не было.

Они вышли к железной дороге и двинулись вдоль нее. Окруженец несколько раз поглядывал на небо, потом заявил:

– Мы не на восток идем.

– А кто тебе сказал, что мы на восток пойдем, что к своим пробираться будем? У нас тут дело есть. Вот провернем, а там видно будет.

– И что за дело?

– Любопытный больно!

Дальше окруженец шел молча.

Уже начало светать, когда они по лесу добрались до своей базы.

– О! Пулемет! – обрадованно вскрикнул окруженец.

– Не твой, отойди, – отрезал Рогозин.

Саша с облегчением снял с себя гранатную сумку и достал из карманов две банки консервов.

– Богато живете! – позавидовал окруженец.

– Ты лучше расскажи-ка нам, мил человек, кто ты такой, откуда и как звать-величать.

– Телефонист я, Борис Шередин, в Минске служил. Старшина взвода связи. Отходил со своими, попал в котел под Витебском.

Окруженец помолчал немного.

– Из взвода нашего я один остался, все остальные погибли.

– Коммунист?

– Беспартийный.

– Чего так?

– Отец священником был.

В комсомол и в партию принимали людей из рабочей среды, из крестьянства. Происхождение играло роль, о нем каждый писал в анкете.

– Понял. Сейчас отдыхать. Рогозин, на пост. Ночь опять бессонная предстоит.

Саша уснул быстро.

Проснулся он от толчка. Рядом с виноватым видом стоял Сергей.

– Что случилось?

– Окруженец, старшина этот, исчез.

Остатки сна сразу улетучились.

– Как?

– Сказал – до ветру хочет. Ушел – и с концами.

Саша сел, бросил взгляд на мост. Тревоги там не было, часовые стояли у будок. Если бы старшина хотел сдать их немцам, он бы в первую очередь туда пошел. Скорее всего, он увидел, что их двое, понял, что они тоже от своих частей отстали, и счел за благо смыться. Зачем только напрашивался? Одно плохо: старшина знал, где у них пристанище. Саша посмотрел под дерево: пулемет стоял на месте.

– Черт с ним, наука будет. Отлежимся до вечера здесь, а вечером уйдем – совсем уйдем. Ты ложись, Сергей, поспи, я подежурю. Жалко, место хорошее, за охраной моста наблюдать можно.

– Ага.

Сергей улегся и почти сразу же уснул.

Саша отошел от дневки метров на двадцать и улегся в высокую траву. Не должен вроде старшина немцев привести, но поостеречься надо.

Послышался шорох. Саша сразу насторожился, поднял автомат.

Но это возвращался старшина. Через плечо у него был переброшен крестьянский мешок, в каких обычно картошку на телегах возят.

– Стой! – тихо скомандовал Саша.

Старшина замер.

– Ты куда и зачем отлучался?

Старшина с шумом выдохнул.

– С женщиной-то я вчера о еде и одежде договаривался, вот – принес.

– Почему разрешения не спросил, тайком?

– Боялся – не отпустите.

– А не боялся, что в лоб стрельну?

Старшина пожал плечами.

– Показывай, что принес.

Борис развязал горловину мешка и вытащил ситцевую рубашку и черные штаны. Все остальное место занимала картошка.

– Во, бульба. Сварим – все еда будет.

– Пока не получится. Если ты заметил – мост рядом, охрана. Дым от костра вмиг заметят.

Саша со старшиной вернулся к дневке. Сергей сладко спал. Пожалуй, пора есть. У них еще была вчерашняя вареная картошка, сало и начатый каравай хлеба.

– Подъем! – скомандовал Саша Сергею на ухо. – Обедать пора!

Они разделили на троих картошку, сало, хлеб и съели все подчистую, до крошки.

– Значит, так. Через час выходим, придется сегодня потрудиться.

Сергей догадывался, куда и зачем они пойдут, а старшина помалкивал.

Уже затемно они добрались до немецкого склада с авиабомбами.

– Лежите здесь. Если поднимется тревога и меня обнаружат – отвлеките огнем.

Собственно, автомат, да и то Сашин, был у Сергея – так же, как и пистолетик. Старшина был
Страница 11 из 16

безоружен. Пулемет решили не брать – лишний груз, а они не воевать идут.

Саша подполз довольно близко к колючей проволоке. Буквально в десяти шагах от него проходил часовой. На складе соблюдалась светомаскировка, света не было. Это и помогало, и мешало.

Саша по часам засек, как часто проходил тут часовой. Получалось – пять минут и двадцать секунд. Туда-то он проползет, а вот как назад, с бомбой?

Как только часовой прошел, Саша выждал минут тридцать и быстро пополз к колючей проволоке. Проволока на кольях была натянута плохо и всего в три ряда. Саша перевернулся на спину, приподнял рукой нижний ряд и прополз. Потом вновь перевернулся на живот, встал на четвереньки и уже через несколько секунд был у штабелей, под маскировочной сеткой. Через щели в обрешетке он руками ощупывал бомбы. Ему нужна была маленькая, килограмм на двадцать пять – с пятидесятикилограммовой бомбой проблем больше, а «сотку» он просто не сможет дотащить или докатить.

Во втором штабеле попалась небольшая на ощупь бомба.

Саша расстегнул три замка, поднатужился и, вытащив бомбу из обрешетки, положил ее на землю. Что-то он ошибся, тяжела бомба, скорее всего – на пятьдесят килограммов. Но времени лазить по штабелям у него уже не было.

Он пронес бомбу на руках до конца маскировочной сетки, улегся. За колючей проволокой прошел часовой. Саша пополз и потащил за стабилизатор бомбу. Подтянув ее к «колючке», пополз назад, под сетку. За один раз он не успеет, однако лучше потерять немного времени и обойтись без шума.

Часовой не спеша проследовал обратно. Там он должен встретиться с другим часовым.

Саша метнулся к «колючке» и пополз, таща за собой бомбу. Хорошо хоть гладкая, зараза, по земле скользила.

Часовые встретились, заговорили.

Саша преодолел «колючку», потом встал, взял бомбу на руки и зашагал прочь. Он уже понял, что ползти и тащить за собой бомбу будет мешкотно, что он не успеет. И только он отошел метров на двадцать – двадцать пять, как часовой двинулся обратно.

Сердце у Саши колотилось, он старался дышать реже и тише. Полежав, успокоил дыхание, потом поднялся, взял бомбу и стал удаляться от склада.

Сил хватило метров на шестьдесят, да и кто сможет измерить пройденный путь ночью, в темноте и с грузом?

Саша оставил бомбу и пополз к месту, где остались Сергей с Борисом. Они вздрогнули, когда он появился слева – с этой стороны его не ждали.

– Старшина, ползи за мной, только тихо, немцы рядом.

Они добрались до бомбы.

– Берись.

Назад ползли вдвоем, таща за собой бомбу. Когда добрались до Сергея, стало легче – он подменил Сашу. А потом и вовсе встали в полный рост.

Бомбу несли Сергей и Борис, а Саша шел впереди, справедливо полагая, что, поскольку самую опасную часть работы сделал он, пусть теперь попыхтят они.

Старшина с сержантом останавливались на отдых каждые сто метров. Нести было неудобно, ребра стабилизаторов резали руки. Потом догадались – под стабилизатор на ладонь подсунули гимнастерку.

Они едва управились дотащить бомбу до места дневки к рассвету.

Старшина без сил плюхнулся на землю, оперся спиной о ствол дерева и спросил:

– Сержант, зачем тебе бомба?

– Берлин бомбить буду, – отшутился Саша.

– Шутишь? Мост взорвать хочешь? – Он показал рукой в сторону моста.

– Хочу – вместе с поездом.

– Сложно. На бомбе взрывателя нет.

– О, специалист! Знаю, что нет, гранатами попробую. А сейчас – всем отдыхать, вымотались.

Все трое действительно настолько вымотались за ночь, что даже про еду не вспомнили, и проспали почти до вечера.

Они доели консервы. Желудок просил еще, но из запасов оставалась только сырая картошка. Варить ее было не в чем – котелка нет, да и опасно: ночью виден огонь, днем – дым от костра.

– Вот ведь незадача, прямо как в поговорке – видит око, да зуб неймет, – сетовал старшина.

– Это вроде как наш НЗ, – пошутил Саша.

– Ладно, забудем про еду. Ты, старшой, думаешь мост рвать? Похоже, нам придется принимать участие, так что посвяти в свои планы.

– Полагаю взорвать днем. Я уже засекал время. Поезда, правда, не по расписанию ходят, но раз в час, а то и в полчаса – обязательно. Как только поезд пройдет, у нас небольшой запас по времени будет. Старшина, ты как стреляешь?

– Вроде неплохо.

– А без «вроде»?

– Из винтовки в ростовую мишень с трехсот метров попадал.

– Сгодится. По моему сигналу ты, старшина, стреляешь из автомата по ближайшей сторожке и часовому. Их обычно двое. Один на путях, второй – в сторожевой будочке. Скорее всего, у них там есть телефон. Постарайся положить сразу обоих: будочка дощатая, пуля должна пройти насквозь. Сержант Рогозин из пулемета снимает дальнего часового, ну и второго – в будочке. Сергей, ты старшину подстраховываешь. Мало ли что, автомат – не пулемет. Потом хватаете бомбу – и к мостику.

– А ты? – прямо спросил старшина.

– В кустах сидеть буду и вами руководить, – засмеялся Саша.

– Все шуточки у тебя, а дело рискованное, мне все знать хочется.

– Боишься – сиди здесь. В такой операции предусмотреть все заранее невозможно.

– Да, – согласился старшина.

Ночью Саша спал, а старшина долго не мог уснуть, все ворочался и вздыхал. Не имея опыта, он переживал.

Утром Рогозин и Шередин заметно нервничали.

– Старшина, ты же связист?

– Так точно.

– Напомни, какая дистанция между телеграфными столбами?

– Двадцать пять метров.

– Ага, спасибо.

Значит, ему придется срезать провода с двух пролетов. Но связь рвать по-любому надо.

Из-за дальнего поворота показались клубы дыма, потом они услышали тяжелое пыхтенье паровоза и перестук колес.

– Занять места, зарядить оружие.

Сергей и Борис улеглись на землю. Сергей сноровисто откинул приклад лентоприемника на пулемете, заправил ленту, защелкнул крышку и передернул затвор. Видно было по всему – он уже умел обращаться с немецким пулеметом. Прицел выставил на сто метров.

Старшина с автоматом возился дольше, но под приглядом Саши все сделал правильно, в конце целик на прицеле перекинул.

– Готовы?

– Готовы.

– Тогда я пополз. Сигнал к стрельбе – моя поднятая рука.

Последний вагон прошедшего поезда скрылся за небольшим подъемом. Пора!

Саша перебросил через плечо гранатную сумку и глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнул. Сейчас еще можно переиграть, отказаться, а через несколько минут действия будут необратимые. Или мы немцев, или они нас. Обернувшись, он шутливо сказал:

– Только мне в задницу не угодите. – И – змеей со склона вниз, по траве.

Сколько ни смотрел старшина, засечь Сашу он не смог. Знает – человек только что был здесь, знает, что ползет перед ним – а не заметно. «Мастер!» – только и подивился старшина.

Саша подобрался к мосту поближе. Оставалось метров пятьдесят-шестьдесят. Пора. Он поднял руку.

Тут же короткими очередями забил пулемет. Хорошо стрелял Сергей, грамотно. Очередь три-четыре патрона, потом – еще…

Часовой на путях упал сразу, а в изрешеченной будке уцелеть было невозможно.

Старшина начал стрелять на секунду позже. В первого часового он попал удачно, и тот сразу упал замертво. А со вторым положение спас Сергей. Покончив со своими целями, он перенес огонь на ближнюю будку.

Саша рванулся к насыпи. Первым делом он подбежал к будке караула. Сергей не стрелял, опасаясь
Страница 12 из 16

зацепить Сашу.

Он рванул на себя дверь. Караульный, находившийся в будке, неподвижно лежал у стены, у висящего на ней телефона, сжимая в руке телефонную трубку. Он был мертв.

Саша подошел, вытащил из руки убитого трубку и приложил к своему уху. Шел длинный гудок. Слава богу, не успел дозвониться, иначе бы караул выслал на дрезине подмогу и остановил поезд.

Саша выбежал из дежурки, замахал руками. Это был условный знак – пусть несут к мостику бомбу.

Он затащил в дежурку тело убитого часового и помчался на другой конец моста. Задняя стенка будочки, невидимая со стороны путей, была изрешечена пулями. Сергей дал очередь на уровне груди, вторая строчка пуль легла на высоте ног. Грамотно и метко стреляет, надо взять на заметку.

Он уже собрался бежать к ближайшему телеграфному столбу, как заметил, что телефонные провода идут по железным фермам моста. Прямо удача! На гладкий столб взобраться – та еще задачка, не то что по фермам.

Саша посмотрел направо. Старшина и сержант быстрым шагом пытались нести бомбу, но получалось у них не очень слаженно. Старшина был ниже ростом, плотен и не поспевал за Сергеем, семенил. Бомбу дважды роняли. Ну-ну, лишь бы дотащили.

Он полез к двутавровым балкам, перерезал ножом провод, перелез дальше, отцепил его от проволочных креплений – и так до другого конца моста. Смотал провод в кольца. Метров пятьдесят получилось. Маловато, конечно, но время – деньги. Не успеют – вся затея насмарку пойдет.

Ребята это тоже понимали. Пыхтя и обливаясь потом, они подтащили бомбу к будке охраны.

– Держать неудобно, – пожаловались они.

– Некогда отдыхать, парни! Сергей, быстро на ту сторону, убери часового с путей – затащи его в будку. И забери их оружие с патронами. Если пожевать чего найдешь – тоже бери.

– Так точно!

Сергей побежал к будке охраны. Пусть заодно и на дело своих рук полюбуется. Пулеметчик не всегда видит результаты своей работы – вот подходящий случай.

Взрывать Саша решил среднюю опору моста. Впрочем, она была единственной, двумя другими концами мост опирался на укрепленный бетоном берег.

– Ну-ка, старшина, берись.

Вдвоем они подхватили бомбу, донесли до опоры и стащили по железной лестнице вниз, на бык из камней. Самое уязвимое при взрыве место: мост рвется пополам, и оба пролета падают в воду. Желательно – с поездом.

Саша привязал срезанный телефонный провод к бомбе.

– Старшина, бери провод, тяни на берег и там принайтуй к чему-нибудь. Потом – бегом к будке, забери оружие у убитых. Оттуда – к базе, и ждите меня там.

– Понял.

Старшина по лесенке полез с быка на мост.

Саша уложил бомбу вплотную к опоре, сунул под ее круглый бок небольшой камень, валявшийся на быке, – для надежности, чтобы не покатилась. Потом он достал из гранатной сумки «колотушку» и подсунул ее под стабилизатор бомбы – поближе к тому месту, где был тротил.

Старшина уже взбирался на насыпь, к будочке. К ближнему концу моста бежал Сергей с двумя винтовками на плече, в руке он держал солдатский ранец и подсумки на ремне.

И Сергей, и старшина подбежали к сторожевой будке одновременно. Не задерживаясь долго, забрали оружие и патроны.

– Старшой, мы все!

– Теперь руки в ноги – и к дневке. Сергей, будь у пулемета, если что – мой отход прикроешь.

Оба тяжело побежали к лесу. Железа на них много, шагов и поезда пока не слышно.

Саша выкрутил из торца деревянной ручки гранаты фарфоровую пробку, осторожно привязал к ней телефонный провод. У немецкой гранаты был устаревший терочный замок. Стоило резко дернуть за фарфоровую пробку, как срабатывала терка, воспламеняя пороховую мякоть в замедлителе.

Саша взобрался на мост, побежал к берегу, спустился по насыпи, нашел конец телефонного шнура. Старшина привязал его к маленькому кустику орешника. Фу, успел! Теперь осталось только ждать. Маловат провод – всего полсотни метров, разлет осколков у бомбы больше. Конечно, часть осколков примут на себя бык и железные фермы моста, но часть полетит в его сторону.

Саша почувствовал себя немного неуютно. Глупо погибнуть самому от собственными руками организованного взрыва. Окопчик бы ему, но лопаты нет. Он начал работать ножом, подрезая дерн и складывая впереди – наподобие бруствера. Укрытие слабое, но хоть замаскирует немного.

Саша посмотрел на часы. После прохода поезда прошло двадцать шесть минут. Обернулся назад. От опушки ему помахал руками Сергей – мол, все в порядке, мы наготове.

Теперь оставалось только ждать. Из оружия при Саше были только «парабеллум» в кобуре и нож. Если пойдет поезд и ему удастся взорвать мост, оружие вроде автомата не пригодится, только мешать будет. Немцы – если кто-то и уцелеет после взрыва – будут несколько минут в шоке, и им будет не до стрельбы по нему. Так ведь и он ждать не собирается, пока они очухаются. До леса сотня метров, за десять секунд он ее не пробежит – не спортсмен, но за полминуты успеет.

Медленно тянулись минуты. Солнце жгло спину, хотелось пить. Вода – вот она, в трех метрах, но подниматься и обнаруживать себя не стоило. Вдруг немцы дрезину ручную впереди поезда пустили или пеший патруль?

Саша сорвал травинку, сунул в рот и снова посмотрел на часы. Прошло уже сорок восемь минут. Интересно, звонят ли немцы на мост перед проходом поезда, и как часто они по телефону интересуются охраной? Этого он не знал и не узнает теперь никогда.

Далеко заревел паровозный гудок. Укрытие Саши располагалось низко у реки, и насыпь закрывала обзор. Что за поезд и далеко ли он? Саше был виден лишь участок пути метров за триста-четыреста от моста. Потом Саша услышал одышливое дыхание паровоза, стук колес. Все ближе и ближе, вот уже и рельсы загудели.

Показался паровоз, вернее – даже два. А за ними – теплушка и платформы с танками. Вот это удача! Прямо фарт!

Саша как-то внутренне подобрался. Сейчас его занимал только один вопрос – когда потянуть за шнур? У немецкой гранаты замедлитель срабатывает через 5–7 секунд. Какую часть пути за это время преодолеет поезд? Максимального эффекта от взрыва можно достичь, когда паровоз будет над бомбой.

После моста начинается подъем, и машинисты должны разгонять поезд, поддать пару, чтобы было легче взобраться. Тогда после взрыва, по инерции, все вагоны должны упасть в реку.

Поезд был все ближе и ближе, уже слышны шумные выдохи паровой машины.

Переднему паровозу оставалось пройти метров сто, когда Саша потянул провод, выбрал слабину. Ну! От паровоза до первой фермы полсотни метров.

Саша со всей силы дернул за провод и замер. Одна секунда, вторая… Паровоз вкатывается на мост… Третья… На мост въезжает второй паровоз… Четвертая… Первый паровоз благополучно минует бык. Не получилось? Пятая секунда… Второй паровоз подходит к быку, где заложена бомба…

Между быком и паровозом взметнулось пламя и ахнул сильнейший взрыв.

Саша прижал голову к земле и прикрыл ее руками. Взрывной волной на него швырнуло срезанный им дерн.

Он протер глаза и приподнял голову. Оба пролета моста упали в воду, передний паровоз каким-то чудом выскочил с моста, а следовавший за ним – боком упал в реку. На него валились платформы с танками, все еще въезжающие на мост.

Грохот стоял ужасающий. Платформы уже забили русло реки, а сзади по инерции напирали другие платформы, они
Страница 13 из 16

наползали на передние и переворачивались. На платформах начало что-то гореть, скорее всего – горючее в баках танков.

Саша увидел, как в его сторону по воздуху летит теплушка. Чтобы не быть раздавленным, он вскочил и помчался к лесу. Так быстро он еще не бегал никогда!

Сзади тяжело ухнуло. Саша сбавил шаг, обернулся. На том месте, где он только что находился, лежала платформа. У нее еще крутились колеса. Мало кто мог уцелеть в этой железной давке, а если даже кто и уцелел, то думал только об одном – как спастись, как выбраться из чудовищной мясорубки.

Саша побежал по направлению к лесу, правда – уже не так быстро. Он взобрался по косогору к опушке, к своим товарищам, которые с нетерпением ожидали его. Остановился, переводя дыхание, и обернулся.

Зрелище было не для слабонервных. Мост перестал существовать. На его месте громоздились платформы, вагоны, покореженные танки. И все это горело. Потом начались хлопки – это от жара стали взрываться снаряды и патроны в боевых машинах.

Уцелел только первый паровоз. Он откатился от моста метров на двести и теперь гудками подавал сигналы тревоги.

– Вдарить по нему из пулемета? – предложил Сергей.

– Не трать попусту патроны. Нам надо уносить отсюда ноги. Не знаю, где ближайшая станция, но думаю, что через полчаса здесь будет не протолкнуться от немцев. Как бы они еще собак не пустили по нашему следу! Старшина, бери две винтовки и все патроны к ним. Что в ранце?

– Харчи, – расплылся в улыбке Сергей.

– Старшина, ранец и полмешка картошки несешь тоже ты. Сергей, на тебе – пулемет и коробка с лентой. Я впереди, за мной старшина, Сергей прикрывает.

С Сашей не спорили, подчинились безропотно. Оба после подрыва моста признали его старшинство не по званию – Шередин был старше, – а по боевым навыкам. Мост с поездом далеко не каждый пехотинец или связист взорвет. Ущерб немцам был нанесен огромный, и Сашу, как и его боевых товарищей, распирала гордость. А как же! В тылу, без поддержки своих, без еды, оружия и взрывчатки они нашли способ взорвать мост и поезд.

Шли быстро, даже вспотели. Саша дважды выбирал путь по дну небольших ручьев на случай, если немцы по следу пустят собак.

Далеко позади слышались приглушенные взрывы, потом стихли и они. Старшина выдохнул:

– Не могу больше!

– Привал! – объявил Саша.

Без сил бойцы повалились на траву. Отдышавшись, старшина сказал:

– Ну ты как лось здоров, старшой. Прешь и прешь вперед, как танк.

– А ты небось курил да по танцам бегал в своем Минске, Боря! А надо было за здоровьем следить, кроссы бегать.

– Да ну тебя, Александр, тебе бы только шуточки. А все же здорово мы его рванули! Нашим бы рассказать!

– Не поверят.

Глава 3

Каратели

Старшой, мы что – на запад идем? – спросил старшина.

– Точно.

– Зачем?

– Немец подумает – окруженцы мост взорвали. Куда они могут направиться после взрыва? К линии фронта, там их и искать будут.

– Что-то мудрено.

– Сначала постарайся думать, как твой противник, а потом поступи вопреки очевидному.

– Хм, слова у тебя заковыристые. Ты сколько классов закончил?

– Школу, после – техникум.

– Вот – потому что умный. А я без отца рано остался, у матери кроме меня еще четверо. Кто братьев кормить будет? Я после отца старшим остался. Школу пришлось бросить, работать пошел. В кузнице деревенской работал подмастерьем, потом в армию призвали, потом – на курсы, телефонистом стал. На сверхсрочную остался. Оклад хороший, матери с братьями половину отсылал. А ты – «думать», «очевидное»!

– Прости, старшина, обидеть не хотел.

– Похоже, ты у нас самый грамотный, – вставил Сергей. – Я вот семь классов кончил, а не всегда тебя понять могу.

– Разговорились! Передохнули – и в путь. Подъем!

К суровым армейским будням сержант и старшина привыкли и не роптали. Одно их напрягало: Саша – тоже сержант, Сергею ровня по званию, а Борис – так тот вообще званием выше. Но Саша действиями своими ежедневно доказывал, что именно он имеет право командовать маленькой группой.

После отдыха шагалось веселее. До сумерек они успели пройти, по прикидкам Саши, километров двадцать. И все-таки не по шоссе ровному да гладкому шли и налегке – с грузом, да по пересеченной местности, остерегаясь внезапно наткнуться на немцев.

Наконец Саша объявил привал. Вокруг глухомань, лес да болото справа. И никаких следов человека – тропинок, жилья.

Саша собрал сухой валежник. Дыма от него мало, жар хороший, жаль только – прогорает быстро. Котелка у них нет, это правда, но картошку можно в золе испечь, «в мундире». Получается вкусно, не хуже вареной.

Когда валежник прогорел, в середину бросили корягу. Жара она не дает, но дымом от комаров спасает.

Закатили в золу по десятку картофелин на каждого. Прутиком каждый переворачивал свои картофелины, чтобы не обгорели.

– Вроде все, готово, – старшина выкатил из угольев картофелину, разломил ее. – Ой, горячая!

Обжигая пальцы, он очистил картофелину от кожуры, подул, осторожно попробовал:

– Готово, хлопцы, доставайте.

Саша залез в ранец, достал банку тушенки.

– Знатный ужин получится!

– Сюда бы еще по сто грамм – мост взорвали с поездом, отметить не грех.

– Не грех, только где ее взять?

Мужчины дружно вздохнули. Никто из них пьяницей не был, но после сегодняшних испытаний не отказался бы снять напряжение.

Картошку под тушенку умяли в пять минут. Старшина приподнял мешок с картошкой.

– Красота, завтра нести легче будет!

– От пулемета бы кто отъел часть, – мечтательно произнес Сергей.

Пулемет был тяжел, и вместе с коробкой с патронной лентой тянул килограммов на пятнадцать. Но Саша старался Сергея сильно не нагружать. Пулеметчик он хороший, в бою очень пригодится. Старшина же пока себя никак не проявил, вот и пусть груз тащит.

Они улеглись спать, но часа через полтора Сашу толкнули в бок. Он открыл глаза и схватился за пистолет.

– Тс, тихо! – прошептал старшина. – Слышь, командир, вроде стонет кто-то недалеко.

– Показалось, старшина. Глухомань, болото рядом. Небось леший. Спи.

– Сам послушай. Пойдем.

Не хотелось Саше вставать, а пришлось.

Они подошли к краю болота. Топь, камыши, кочки, комары зудят.

– Ну, кто стонет?

– Постой, послушай.

И в самом деле, издалека донесся не то стон, не то далекий короткий крик.

– Тьфу ты, в самом деле! Что делать будем?

– Я ночью в болото не полезу, – заявил старшина. – Я хоть в чертей и леших, болотников всяких не верю, но утонуть в болоте не хочу.

– Пошли спать, старшина, до утра все равно ничего сделать нельзя. А утром, как солнце встанет, посмотрим.

Они улеглись снова.

– Старшина, а как это ты стоны услышал? Я отсюда не слышу ничего.

– До ветру ходил.

– А…

Саша придвинулся к тлеющим углям костра. От болота тянуло тиной, волглостью, становилось зябко. У костра комары меньше донимали. Похоже – они сюда слетелись со всего болота. Как же! Жратва для них сама в гости пришла. Праздник у комаров сегодня. Зудят над ухом, спать мешают. Но уснул все-таки.

Утром встали помятые, с опухшими от укусов лицами, которые неимоверно горели и чесались. А еще щетина отросла, бородки начали формироваться.

– Борис, нам вчера почудилось, или действительно стонал кто-то?

– Да выпь небось кричала, – подал голос Сергей.

– А все же пошли,
Страница 14 из 16

посмотрим.

Они подошли к краю болота. Земля здесь пружинила под ногами, из-под травы проступала вода.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – крикнул Саша.

Постояли, послушали. Тишина.

– Почудилось, – облегченно вздохнул старшина. Они уже повернулись, было уходить, но совершенно неожиданно стон раздался снова.

– Эй, коли живой кто есть – отзовись!

Донеслось неясное и затихающее:

– Помо…

– Точно, человек там, помочь надо, – сказал Сергей.

– А вдруг немец?

– В глухомани, в болоте – немец? Старшина, откуда ему здесь взяться? Вот что: ищите валежины, попробуем подобраться.

Они подобрали валежины – сухие стволы упавших деревьев. Ножом Саша убрал сучья. Сняли брюки и сапоги – болото сапоги запросто засосать может, как без них дальше идти?

Первым пошел Сергей, прощупывая валежником топь, за ним – старшина. Саша держался сзади. Исконно городской житель, в болоте он был впервые и потому побаивался. И вообще, он болота только в кино видел, да и то пример был не слишком хороший. Фильм назывался «А зори здесь тихие…», где Лиза Бричкина в болоте сгинула.

Несмотря на лето, вода была холодной – аж пальцы сводило.

Сергей остановился, крикнул:

– Вижу! Стойте на месте! Передайте мне несколько валежин, попробую вытащить.

Саша передал старшине свою слегу, а сам замер на месте, боясь ступить в сторону.

– Хватайся за слегу и держись! – крикнул Сергей. – Сильнее держись!

Саше ничего не было видно, сколько он ни вытягивал шею.

Раздался всплеск, шум.

– Стой, а то оба потонем! А теперь на эту слегу ложись, за другую держись. Я подтяну.

Вскоре рядом с фигурой Сергея появилась еще одна. Сказать, кто это – мужчина или женщина, старый человек или молодой, – было невозможно. Он был весь в грязи, одежда прилипла к телу, невозможно было под грязью различить ее цвет.

Кое-как они вернулись обратно, на твердую землю, потратив на возвращение времени втрое больше, чем на дорогу туда.

Саша сразу ушел разводить костер – надо было обсушиться, ноги замерзли до судорог. А в первую очередь – обогреть человека, да и картошки напечь: завтракать тоже надо.

Пока он собирал хворост, Сергей раздел человека – согреться в мокрой одежде было невозможно.

Саша разжег костер. Сергей приказал:

– Обмойся хоть немного и иди к костру.

Человек обмылся ржавой болотной водой и, шатаясь, подошел к костру. Его знобило и трясло, зубы выстукивали дрожь.

– Садись поближе, грейся, а там и картошечка поспеет.

Неизвестный уселся на корягу, сунув ноги едва ли не в огонь.

– Ты поосторожнее, не обожгись, а лучше сядь спиной.

Саша поймал на себе внимательный взгляд незнакомца. Что-то он уж очень пристально смотрит, они вроде бы не знакомы.

Вдруг человек вскочил и бросился к Сергею:

– Это предатель, не верьте ему, он иуда!

– Парень, ты обознался, – успокоил его Сергей, – это наш командир.

– Нет, он полицай! Сука немецкая!

Как только он произнес эти слова, Саша сразу все вспомнил. Он конвоировал с немцем наших военнопленных. Последний пленный, шедший в колонне, бросал на него злобные взгляды, обещал повесить, когда наши придут. Точно, он это!

– Ну-ка, мил человек, иди сюда!

– Убить хочешь, паскуда? Стреляй!

Неизвестный бросился к Саше.

– Стоять!

Но человек бежал к нему с явным желанием ударить.

Саша уклонился, подставил ногу, и неизвестный с размаху упал на землю.

– Согрелся? А теперь марш к костру!

Человек уселся на корягу, но продолжал бросать на Сашу полные ненависти взгляды.

– Успокойся. Да, была на мне повязка полицая, но разве не я позволил тебе бежать? Было такое?

– Было, – нехотя выдавил мужчина.

Сергей повязку видел, через шок прошел. Но старшина слушал, раскрыв от удивления рот. Потом потянулся рукой к немецкому карабину.

– Старшина, отставить! Остынь! Да, у меня повязка полицейского и даже бумага немецкая до сих пор в кармане. Я полицая убил, а его повязку и документы забрал – только и всего.

– А чего он говорит, что ты с немцем шел?

– Было дело, не отрицаю. Для службы так надо было.

Старшина недоверчиво покачал головой.

– Александр, я всего, может, и не знаю, но ты непонятный какой-то. То с немцем идешь, то эшелон их под откос пустил… Ты кто на самом-то деле?

Для пользы дела Александр соврал:

– Разведчик я наш, в тылу оставлен для диверсий и организации сопротивления врагу.

Над маленькой группкой нависла тишина. Все молча переваривали услышанное.

– Сразу-то чего не сказал? Мы бы поняли.

– Государственный секрет, я даже вам его открывать не должен был. А если кто-то из вас в плен попадет – вот как он? – Саша ткнул пальцем в спасенного из болота. – И проболтается? – Бойцы пристыженно молчали. А Саша нагнетал обстановку: – Судить о человеке надо только по его делам. Слова – пустое. Я мост и эшелон с танками взорвал?

– Взорвал, – хором ответили Сергей и Борис.

– А вот он, – Саша ткнул в спасенного пальцем, – в плену был. И был, между прочим, как я заметил, в сапогах и без гимнастерки.

– И что? Я чего-то не понял, – недоуменно протянул Сергей.

– Товарищ Сталин говорит, что лучше застрелиться, чем красному командиру нашей армии в плен попасть. Думаете, почему он без гимнастерки был? Снял он ее, потому что немцы сразу же определили бы, что он командир, а скорее всего – политрук.

Сергей и Борис повернулись к мужчине.

– Да, я политрук, – с вызовом в голосе ответил он. – Я не застрелился и гимнастерку снял. Не застрелился потому, что патроны закончились. А гимнастерку… Да чего душой кривить – жить я хотел! Из плена бежать можно и дальше пользу армии приносить, а с того света чем поможешь?

Практически в одно мгновение политрук из обвинителя превратился в обвиняемого. Действительно: политрук, коммунист и должен подчиненному ему личному составу пример показывать, а сам в плен попал!

Саша осуждающе покачал головой. Политруков он не любил в принципе – за их зачастую оголтелый фанатизм и трескотню на политзанятиях. Потому и перевел стрелки с себя на него.

Настроение Сергея и Бориса изменилось, они тоже с осуждением стали смотреть на политрука. Он даже как-то съежился под их взглядами.

Саша сжалился: ну нельзя же вовсе человека добивать, и сказал словами из Евангелия:

– Кто не знает за собой греха, пусть первым бросит в него камень.

Политрук вскинул голову:

– Ты же коммунистом должен быть, коли разведчик, а словами из Библии заговорил.

– Ты, политрук, мне на еще один, но самый важный вопрос ответь. Пусть ты в плен попал и бежал из него, но почему ты шел не к линии фронта, а в немецкий тыл?

– Да! Ну-ка, политрук, ответь! – заинтересовался Сергей.

И в самом деле, нелогично. От места, где он сбежал из колонны пленных, верных полсотни, а то и поболе километров до болота. К своим идти – совсем в другую сторону.

– Причина у меня была, – нехотя выдавил политрук.

Тут взъярился старшина:

– Небось на политзанятиях о воинской чести красиво говорил, а как война неожиданно нагрянула, в тыл немецкий потянуло? Под юбкой у знакомой бабенки отсидеться хотел? Да я тебя за это самолично расстреляю, и рука не дрогнет!

– Эй, старшина, остынь немного! – Саша решил остудить горячие головы, иначе и в самом деле парни за оружие схватятся. – У нас не трибунал, нельзя человека без суда расстрелять!

Его слова возымели
Страница 15 из 16

действие. Старшина сплюнул и уселся на пенек. Хоть и не любил Саша политруков, но в душе вынужден был признать, что один политрук, Шумилин, жизнь ему спас. Погиб после, но вел себя, будучи раненым, мужественно. А долги возвращать надо.

– Парни, у нас не воинское подразделение Красной Армии, и я вам не командир. Давайте решать, что с политруком делать будем? С собой возьмем или пусть сам по себе живет?

Неожиданно политрук подошел к Саше:

– Отойдем в сторонку на пару слов?

– Можно.

Они отошли метров на десять.

– Говори, что хотел?

– Не при всех. Я в тыл немецкий шел, потому как до передовой далеко, линию фронта перейти сложно. Да и наших документов у меня нет, сложности будут.

– Это ты точно сказал.

– Секрет открою. Я еще в тридцать четвертом – тридцать пятом годах занимался по линии партии в Западном Особом округе закладками.

Саша сразу понял, о чем речь. Это когда армия на своей территории делает маленькие тайные склады – с гражданской одеждой, с провизией на несколько дней для небольшого отряда, с оружием и боеприпасами. Каждая закладка рассчитана была на случай войны и оккупации территории – для организации партизанского движения. Даже теория такая была выдвинута Фрунзе. Ближе к границам обустроить УР – укрепленные районы с капитальными бетонными подземными казематами, орудийными и пулеметными точками. Армия будет сопротивляться врагу в УРах, а коммуникации – связь, железные дороги и склады – будут выводить из строя партизаны. Для того была создана целая сеть – тысячи закладок. После тридцать седьмого года, после многочисленных чисток в армии и НКВД о закладках, как и о самой теории, благополучно забыли.

– Места закладок помнишь?

– Как «Отче наш»! – Политрук смутился – ведь ответил он не как коммунист.

– Хорошо, покажешь. А связи с подпольем есть?

– Развалили все, люди поменялись. Не думаю, что найду кого-то, но попробовать можно.

– Договорились.

Они вернулись к костру.

– Вот что, парни. Политрук мне маленькую тайну открыл. Берем его с собой. Вопрос не обсуждается! – сказал он категорично.

– Во! Вот это правильно, а то – «я не командир, мы не армия»… Не колхоз же, где все вопросы на собраниях решают.

– Старшина, у тебя в мешке вроде бы цивильная одежда была – отдай ее политруку. Его одежду после болота все равно не отстирать. А ходить голым бойцу Красной Армии не пристало.

Старшина побурчал под нос, но одежду – рубашку и брюки – отдал. Обуви вот только не было никакой, а свои сапоги политрук утопил в болоте.

– И карабин немца ему отдай – с патронами, и ранец пусть несет.

– О! Хоть какая-то польза от человека!

Когда политрук оделся, повесил карабин на плечо и опоясался поясом с подсумками, выглядеть он стал по-человечески. Обуви не хватало, но с этим еще решится вопрос.

– Политрук! Ты бы хоть представился людям!

– Батальонный комиссар Покидько Александр Афанасьевич! – отрапортовал политрук.

Ничего себе! Батальонный комиссар – это, если по-армейскому, майор.

Старшина хмыкнул:

– Нам бы еще комдива сюда.

Генералов в Красной Армии не было, такие звания ввели только с января 1943 года, но комдив по должности как раз ему соответствовал.

– Сергей, собирай хворост, сухостоины, разводи костер. И так много времени потеряли. Старшина, сколько картошки у нас осталось?

Борис порылся в мешке.

– Каждому по двенадцать штук – и все, кончится картошка.

– Вот всю и будем печь. И тебе груз не нести, и нам сытнее будет.

Комиссар подошел к Саше.

– Ты в каком же звании, разведчик?

– Сержант, – Саша не покривил душой.

Он назвал свое армейское звание, но комиссар принял его за сотрудника НКВД – у них градация званий была иной. Сержант НКВД соответствовал армейскому лейтенанту. Запутанной была система соответствий, в каждом ведомстве своя, и лишь с января 1943 года было введено однообразие званий во всех родах и видах войск, за исключением Военно-морского флота. Там до сих пор майор – это капитан третьего ранга. Традиции флотские, никуда не денешься.

– Комиссар, нам вообще куда идти?

– Под Полоцк.

Саша присвистнул. Это по прямой – около ста километров, а учитывая леса, овраги, обходы населенных пунктов, занятых немцами, – так и все двести получится. Далековато!

– Сержант, можно карту посмотреть?

– Нет у меня карты; нужна, а нет. Придется у немцев добывать – вместе с сапогами для тебя. У тебя какой размер обуви?

– Сорок второй.

– Ходовой размер, найдем. И еще. Ты комиссар, по званию старше, но в отряде подчиняешься мне. Своеволия не потерплю.

– Я уже понял, согласен.

– Ну, тогда к костру.

Сергей уже развел костер, тонкие ветки прогорели быстро. Каждый стал заниматься своими картофелинами – переворачивал их прутиком. Стоило не усмотреть, зазеваться, и бочок у картофелины становился черным – сплошная сажа. И другой картофелины добрый повар уже не даст, потому как повара нет, как, кстати, и картошки в запасе.

Съели все, желудок заполнился. Только картофельная сытость обманчивая. Вроде полон желудок, а через час-два уже снова есть хочется. Были в ранце еще две банки консервов, только Саша берег их на крайний случай. Вдруг случится, что сегодня или завтра еды вообще будет не найти?

Они вымыли в болоте руки – после печеного картофеля они были черными, как у трубочиста.

– Отряд, приготовиться к маршу! – подал команду Саша.

Ничто так не дисциплинирует, как уставные команды в армии.

Шли почти прежним порядком. Впереди Саша, за ним – старшина, потом Сергей с пулеметом, и замыкал жиденькую колонну комиссар. Он запинался на ходу за корни и кочки, стоически терпел, но сбил ноги в кровь.

На привале Саша решил, что надо искать сапоги, иначе комиссар станет обузой.

Командир любого воинского подразделения отвечает за боеспособность, за готовность личного состава к выполнению боевой задачи. А насколько боеспособен комиссар, когда он еле идет на сбитых ногах? Вот и приходилось Саше выполнять функции снабженца.

Едва они дошли до первой деревни, выпросил он у старухи старые дедовы башмаки. Перевязали отваливающуюся подошву у ботинка – по крайней мере, ступни будут целы. Конечно, не выход из положения, но ноги сохранят.

С обувью, одеждой до войны было плохо. Удалось раз в год отрез ткани купить на костюм – большая удача. Потому селяне расставались с одеждой неохотно, латали ее по многу раз.

С обувью – еще хуже ситуация. В некоторых семьях одна пара сапог или галош – на всех домочадцев, а зимой – одна пара валенок. Скудно люди жили. А во время войны резали поперек автомобильные покрышки, привязывали веревкой к ногам и так ходили.

Понял Саша: реально достать сапоги – снять их с убитого немца. Однако ждать милости он не привык, и как только группа вышла к телефонным проводам, Саша приказал старшине их обрезать.

Через час уже на велосипедах показались немецкие связисты. Сергей, укрывшись за кустами, расстрелял их из автомата.

Группа подошла к убитым.

– Комиссар, выбирай себе сапоги. Только примерь, чтобы не жали.

– Противно как-то с убитых снимать, вроде как мародерство.

– Не путай мародерство с трофеем – это противник. Мне твои ноги важнее сантиментов. Приказываю надеть!

Комиссар подошел к трупам и остановился в нерешительности. Сергей сам стащил с убитых
Страница 16 из 16

сапоги и бросил их под ноги комиссару.

– Как девица ломаешься!

Подобрал все-таки комиссар себе сапоги, обулся, повеселел.

– Старшина, патроны у убитых забери.

Оружие было у всех, а патронов немного. Зачем брать карабины? Только лишнюю тяжесть тащить. Вот без карты плохо, хоть немецкую бы найти! У связистов при себе карты не было, хотя Саша в глубине души надеялся, сам обыскал сумку с инструментами и карманы.

Эх, знать бы им, во что эти сапоги для комиссара обойдутся!

После расправы над связистами Саша с отрядом прошел с полкилометра по ручью, чтобы сбить со следа собак, если немцы их пустят. Они остановились немного обсушиться – почти у всех промокли сапоги: давно ваксы не видели, кожа воду пропускать стала. А идти в промокших – набить мозоли.

Развели небольшой костерок из трухлявого пня – он почти не давал дыма. На сломанные ветки насадили сапоги и протянули их к огню – даже пар повалил.

Когда обувь подсохла, принялись сушить портянки. Дух от старых, давно не стиранных портянок стоял еще тот, хоть носы зажимай.

Сергей вдруг сказал:

– Бойцы, дым идет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=18901860&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.