Режим чтения
Скачать книгу

Ядерный щит России. Кто победит в Третьей мировой войне? читать онлайн - Игорь Прокопенко

Ядерный щит России. Кто победит в Третьей мировой войне?

Игорь Станиславович Прокопенко

Военная тайна

Известный телеведущий Игорь Прокопенко рассказывает в этой книге о наиболее знаковых событиях, связанных с созданием ядерного оружия. Вас это удивит, но многие важнейшие факты, которые то ставили мир на грань ядерной войны, то предотвращали атомный апокалипсис, до сих пор хранились под грифом строжайшей секретности, и впервые о них идет речь в этой книге.

Почему иностранные ученые с такой готовностью шли на контакт с советской разведкой? Почему полицейский на вокзале в Альбукерке дал вывезти чертежи атомной бомбы, хотя держал их в своих руках? Что представляла собой советская разведывательная сеть на Западе и как протекал рядовой день нелегала? Блефовал ли Хрущев во время Карибского кризиса или на самом деле был готов применить ядерное оружие? Что представляют собой новейшие ракеты с ядерными боеголовками и каковы их возможности? Как будет выглядеть оружие будущего?

Это увлекательное повествование – и шпионский документальный роман, и историческое популярное исследование, и глубокое размышление о месте ядерной энергии в современном мире.

Игорь Прокопенко

Ядерный щит России. Кто победит в Третьей мировой войне?

© Прокопенко И., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Предисловие

Призрак ядерной войны бродит по миру, и это не шутки. Северная Корея взорвала водородный заряд. Американцы недавно испытали новый вид атомной бомбы. Пока без реального взрыва, но если так пойдет и дальше – то все может быть… Мы ускоренными темпами вводим в строй все новые и новые «Тополя», и уже страшно напоминать, что ядерное оружие есть и у Индии, и у Пакистана с его талибами, и, возможно, скоро будет у Ирана… Почему же перспектива получить «ядерную зиму» все меньше и меньше пугает мировые элиты? Неужто они надеются отсидеться в бункерах?

Есть мнение, что войны не хочет никто, а ядерное оружие – это главный фактор сдерживания, и благодаря тому, что оно есть и у нас, и у американцев, – мир так долго прожил без глобальных войн. Но вот не так давно американцы вышли из договора по Противоракетной обороне, который был подписан еще в середине семидесятых годов, и теперь даже самым красноречивым пропагандистам не под силу объяснить, как желание уничтожить ядерное оружие России, сохранив свое, «бьется» со словами о сохранении мира. Мы же, со своей стороны, тоже не дремлем.

Невероятно, но факт, к 2020 году на вооружение Российской армии снова может встать боевой железнодорожный ракетный комплекс. БЖРК появились в нашей армии в конце 80-х. Но просуществовали они недолго. К 2005 году согласно российско-американским договоренностям были уничтожены. Почему сегодня в наших планах возрождение ядерных поездов? Когда они разъедутся по бескрайним просторам нашей Родины? Чем будут отличаться от своих грозных предшественников? И почему Генеральный конструктор Московского института теплофизики Юрий Соломонов недавно сделал сенсационное заявление о том, что уже в конце этого года будут проведены испытания нового российского боевого железнодорожного ракетного комплекса с нежным названием «Баргузин».

Книга, которая попала к вам руки, – результат серьезного журналистского расследования, проведенного коллективом телепрограммы «Военная тайна». В ней вы найдете ответ на вопрос: стоит ли нам бояться наступления третьей мировой войны.

Глава 1. «Малыш» из Лос-Аламоса

Потсдам, Германия. 16 июля 1945 года. До запланированного начала конференции лидеров стран антигитлеровской коалиции остаются считаные часы, однако западные союзники почему-то оттягивают ее открытие до следующего дня. Ближе к вечеру президент США Трумэн получает секретную телеграмму, в ней всего три слова: «Ребенок родился здоровым».

В этот же день на американском полигоне Аламагордо в 5 часов 29 минут утра в укрытии царит нервное ожидание. Наконец, окрестности потрясает страшный гул, и над землей поднимается облако высотой около 12 километров. 30-метровая металлическая башня, на которой находилась первая атомная бомба, сгорела без следа, на ее месте образовался кратер диаметром 800 метров, песок превратился в стекло. Позже, когда над Хиросимой взорвалась бомба, которую американцы назвали «Малыш», научный руководитель проекта Роберт Оппенгеймер скажет: «Мы сделали работу за дьявола».

Снимок кратера Тринити после испытания на полигоне Аламагордо

Уже через неделю после испытаний президент США Трумэн решил припугнуть Сталина, когда как бы невзначай бросил: «У нас есть новое оружие необычайной разрушительной силы». Сталин всего лишь кивнул головой и сказал: «Благодарю вас». Трумэн и Черчилль решили, что человек, не окончивший даже духовную семинарию, просто не понял, что речь идет об атомной бомбе, хотя информацию о ней Сталин получил еще до отъезда в Потсдам и знал о ней, наверное, больше, чем Трумэн.

За две недели до этого резидент советской разведки в США передал в центр: испытания пройдут в середине июля, а также сообщил параметры бомбы и объем запасов урана. Сталин отдал распоряжение Берии и Курчатову ускорить работу по подготовке адекватного ответа американцам.

Непосредственное отношение к этой информации имел Анатолий Антонович Яцков. Вот скупые строки его характеристики: по образованию инженер; полковник; Герой России. Оперативный псевдоним «Джонни». С 1943 по 1946 год находился в командировке в США, работал с ценными источниками в американском атомном центре.

В 1942 году в США заработал так называемый «Манхэттенский проект», целью которого было создание атомной бомбы. Руководителем программы «Манхэттен» назначается генерал Лесли Гровс. Под его началом сконцентрирован огромный интеллектуальный потенциал. По признанию сотрудника технической разведки Главного разведуправления, участие в проекте принимала целая плеяда совершенно гениальных ученых-физиков, многие из них были будущими лауреатами Нобелевских премий.

Эмигрировавших из Европы ученых поселили в крохотном городке Лос-Аламос среди скал и песков штата Нью-Мексико. Его обитатели жили, словно птицы в золотой клетке, на всем готовом, при баснословных гонорарах, но практически без права покидать базу.

Еще один герой нашего повествования – Владимир Борисович Барковский. По образованию инженер; полковник; Герой России. В годы войны работал в Англии с ценными агентами, имевшими доступ к атомным секретам. В 1950-е годы – резидент в США. Оперативный псевдоним «Дэн». По информации Владимира Барковского,«очень быстро стало понятно, что эти работы в Англии и Америке ведутся под покровом глубочайшей секретности. На карту было поставлено слишком многое, едва ли не все. В Лос-Аламосе работали три контрразведки: G2 – военная, FBI и собственная разведка генерала Гросса. Во главе стоял Борис Пашковский, страшный антисоветчик, полковник американской армии. Их главная задача была – не дать Советскому Союзу возможности хотя бы что-то узнать о работах в области атомной энергии».

В Москве данным нашей разведки с первого раза не поверили, но в начале войны у убитого немецкого офицера был найден планшет с формулами. После изучения этой находки стало ясно, что
Страница 2 из 11

гитлеровцы стоят на пороге создания бомбы.

Угроза была расценена как более чем реальная – если так пойдет и дальше, то с высокой степенью вероятности можно было заключить, что Гитлер будет иметь супероружие…

Молодой ученый Георгий Флеров пишет письмо Сталину, в котором обращает внимание на то, что из всех западных научных изданий исчезли упоминания о работах по ядерной проблематике. Значит, они засекречены и, следовательно, имеют военное значение. В Америке сеть советской научно-технической разведки еще не развернута, и информация приходит через Лондон от своего человека, который тоже был участником деятельности уранового комитета. Эта информация подтверждала по существу то, что передал генерал Гровс, и даже добавила дополнительные сведения о том, что работы будут вестись и в Америке. И тогда, в марте 1942 года, был подготовлен проект письма Сталину о том, что атомная бомба – реальность и что надо обязательно создавать в Госкомитете обороны специальный орган, который бы руководил этими работами у нас на новой основе.

Человеком, который предоставил информацию в Лондоне, был член кембриджской пятерки советских разведчиков под псевдонимом «Гомер». Его настоящее имя Дональд Маклейн, высокопоставленный сотрудник британского МИДа. В середине 1930-х годов советской разведке удалось создать в Англии разведывательную сеть, которая не имела аналогов в истории. В нее входили выпускники привилегированных британских университетов, в первую очередь Кембриджа, оттуда и название – «кембриджская пятерка». Вскоре эти люди поступили на работу в ключевые ведомства Великобритании. В течение 20 лет они передавали в Москву ценнейшую военную и политическую информацию.

В сентябре 1942 года Государственный комитет обороны СССР постановляет возобновить работу по урановой проблематике. В Академии наук создается лаборатория № 2. Ее руководителем назначен Игорь Курчатов. Разведке поручено оказывать физикам всемерную помощь. Москва начинает операцию под кодовым названием «Энормоз».

Теперь на авансцену выходит Леонид Романович Квасников. По образованию – инженер; полковник; Герой России. С 1942 по 1945 год – заместитель резидента советской разведки в США по атомной проблематике. Оперативный псевдоним «Антон».

Перед ним была поставлена сложная задача. Советскому Союзу требуется дальнейшее получение сведений о ходе разработок в области атомной энергии. Поэтому принимается решение, чтобы Квасников в срочном порядке выехал в Нью-Йорк и обеспечил дальнейшее получение материалов по этой проблематике.

В Нью-Йорке в 1943 году создается мощная резидентура советской разведки. В ней работают молодые специалисты, имеющие высшее техническое образование. Четверо из них станут Героями России, правда, только через полвека. Им удастся добыть уникальные сведения об американских разработках в Лос-Аламосе, которые день и ночь охраняли люди ФБР и американская пустыня. Позднее, когда контакты между ветеранами российских и американских спецслужб стали обычным явлением, американцы очень удивлялись, как это русским удалось тогда взломать код Лос-Аламоса.

Воспоминания Владимира Барковского:«Меня спросили: «А как вам удавалось преодолевать наши строгие меры секретности?» – «Скажите спасибо близлежащим магазинам в Санта-Фе, куда ваши ученые иногда выезжали, – и за покупками, и развлечься, а мы с ними в это время там встречались». Для американцев было весьма удивительно, что мы сумели преодолеть все препятствия, которые они воздвигали на нашем пути».

Именно в Санта-Фе раз в неделю в те несколько часов, на которые физикам разрешалось покинуть базу, советским разведчикам удалось завербовать нескольких ценнейших источников информации из числа обитателей Лос-Аламоса.

Анатолий Яцков раскрывает некоторые секреты работы разведчика: «Какая была компания и сколько человек принимали участие в этом, так сказать, атомном деле? Начнем с источников информации. У меня на связи их было пять человек. Плюс два вербовщика вспомогательной агентуры, которые не участвовали в поддержании связи, и три человека, которые ездили в Санта-Фе, для того чтобы получать материалы уже оттуда – еще пять человек. Таким образом, получается команда из 10 человек, которая и занималась этим проектом».

Далеко не все из этих людей симпатизировали коммунистам, но они понимали, что означает монополия одной страны на атомное оружие. Осведомленные люди на Лубянке знали, что им в Америке помогают Стар и Млад. В этом не было ни капли иронии: псевдоним Стар носил Севел Сакс, связник советской разведки, один из тех, кому ученые, работавшие в Лос-Аламосе, передавали чертежи и формулы. Один из них в разведдонесениях значился под именем Млад. Он был в числе самых эффективных агентов Москвы, и его подлинное имя удалось выяснить только сейчас.

Млад – это кодовое наименование Теодора Холла, нью-йоркского еврея из бедной семьи, талантливого математика и физика. Холлу очень повезло, он поступил на работу в Лос-Аламос, его взяли туда как ученого, подающего большие надежды. Холл уже в 19 лет или даже еще в более раннем возрасте тоже считал, что монополии на ядерную бомбу быть не должно, и он передавал через нашего консула всю доступную ему информацию.

Холл по своей инициативе предложил услуги советской разведке. Когда бомба в СССР была создана, он отошел от сотрудничества с русскими, уехал в Англию, стал преподавать в Кембриджском университете, который не без иронии называли кузницей кадров для советской разведки. Тайной покрыто и имя другого советского агента, который работал под псевдонимом «Персей». До сих пор специалисты спорят, существовал ли за этим именем реальный персонаж или это искусная мистификация советской разведки, чтобы сбить с толку американцев.

На данный момент считается, что это был реальный, глубоко законспирированный человек, который работал достаточно на высоком уровне в Лос-Аламосе, и что на самом деле его звали Артур Филдинг.

Как и Млад, Персей после 1949 года с советской разведкой не сотрудничал, полагал, что его миссия завершена. Но в 1954 году он неожиданно попросил встречи с советским связником и сделал прощальный подарок Москве, подарок поистине царский.

Уже в 1950-е годы от него поступали данные, которые в принципе могли содействовать в разработке советской водородной бомбы. То есть по времени он еще функционировал, тогда как все другие, так сказать, известные источники уже или были раскрыты или перестали предоставлять информацию.

По сведениям американских экспертов, Персей до глубокой старости работал в атомном центре США. Филдинг – это не настоящее его имя, всего лишь очередной псевдоним. Ученого завербовал школьный друг, которого звали Моррис Коэн. Он убедил будущего Персея, что помощь русским – это не предательство, а шанс спасти человечество. Так тогда думали многие.

В середине 1944 года советские разведчики обратили внимание на то, что поток информации из Лос-Аламоса сократился. Разработчики бомбы столкнулись с трудностями: не хватало оружейного урана, не удавалось решить проблему взрывателей. В этот момент американские разведчики отправляются в Европу, чтобы приступить к реализации операции «Алсос». Гитлеровская Германия
Страница 3 из 11

довольно далеко продвинулась на пути создания своей бомбы, некоторые теоретические разработки немцев были даже успешнее американских. Им удалось создать мощную центрифугу для получения обогащенного урана, а именно он и является начинкой атомной бомбы.

Американцы проводят в освобожденной части Европы спецоперацию, в результате которой в Германии захвачена группа немецких физиков-ядерщиков, оборудование немецких ядерных центров и, что самое главное, – часть запасов урана.

В рамках этой операции немецкие ученые были вывезены в Англию на секретный объект, который назывался Фарм-Холл, где они жили в течение достаточно длительного времени. Среди них был Вернер Гейзенберг, нобелевский лауреат, человек, который ввел в современную науку основополагающее понятие современной физики «принцип неопределенности».

В поместье Фарм-Холл находился один из английских исследовательских атомных центров. Здесь физиков весьма тщательно допросили, особенно после того, как появились сведения о том, что в марте 1945 года в Тюрингии, в районе лагеря для советских пленных, был произведен невиданной силы взрыв. По всем признакам это было ядерное устройство, и донесения советской военной разведки подтверждали это предположение. Немцы не смогли или не успели создать полноценное атомное оружие, но могли сделать другое – то, что мы называем радиологическим оружием.

В так называемой грязной бомбе срабатывала смесь обогащенного урана и обыкновенного взрывчатого вещества. При взрыве такой бомбы уровень радиации повышается даже больше, чем при взрыве ядерных зарядов, которые используются сейчас. На пленных изучали воздействие радиации и силу взрывной волны.

Зима 1945 года. О том, что американцам удалось с помощью немецких физиков сделать шаг к созданию бомбы, разведка доложила в Москву. НКВД ведет тщательный поиск немецких специалистов и атомных центров рейха, оказавшихся в советской зоне оккупации. Им предоставлены весьма достойные для того времени условия жизни, но без права свободного передвижения за пределы объекта.

Всего было обнаружено порядка полутора тысяч ученых, из них были отобраны 300–400 человек, они потом были привезены в Советский Союз и весьма успешно работали в лабораториях, в частности в Обнинске, Ногинске, в Абхазии. Один из них, Николаус Риль, даже получил Сталинскую премию.

После испытания первой советской бомбы немцы вернулись на родину, за исключением нескольких человек, которые обзавелись в Советском Союзе семьями и предпочли остаться.

Свою роль сыграло то, что уже в послевоенные годы работа немецких специалистов, которые были привлечены к нашим проектам, а также запасы урана, которые были привезены из Германии, – все это безусловно внесло свой вклад в разработку изделий, которые были взорваны на советских полигонах.

16 июля 1945 года проходят испытания первой американской бомбы, а 6 августа американцы сбрасывают бомбу на Хиросиму. До испытания советского ядерного боеприпаса в Семипалатинске остается 1484 дня. Создание атомной бомбы в одиночку оказалось не под силу ни США, ни Советскому Союзу. Американцам пришлось для этого собирать у себя лучших физиков мира, захватывать немецких разработчиков и немецкий уран. Советским ученым разведка помогла сократить сроки работы над бомбой и обойти ряд сложных технических проблем, над которыми годами бились американцы.

Как считал Владимир Барковский,«наша информация помогла приложить к самостоятельным усилиям ученых еще и наши сведения, которые в реальном масштабе времени показывали, что делается в Америке и в Англии».

Эмиль Юлиус Клаус Фукс, более известный как Клаус Фукс, – немецкий физик-теоретик

Сегодня официально известно имя только одного западного ученого, который помогал нам создавать бомбу. Основным источником был, конечно, физик Клаус Фукс.

1 марта 1950 года в Лондоне Фукс был приговорен к 14 годам тюрьмы за атомный шпионаж в пользу СССР, его предал перебежчик Гузенко, но псевдоним «Чарльз» так и остался не раскрытым для английской контрразведки. Считается, что информация Фукса помогла сократить работу над созданием бомбы в СССР не меньше чем на год. В 1950 году началась война в Корее, в нее оказались вовлечены США, СССР и Китай. Если бы американцы к тому времени все еще имели монополию на ядерное оружие, последствия такой ситуации предсказать было бы трудно. Немецкий ученый Клаус Фукс бежал в Англию в 1933 году, после прихода к власти Гитлера. По своей инициативе Фукс установил контакт с советским дипломатом в Лондоне. Он работал в Бирмингемском атомном центре, затем вместе с другими британскими физиками был направлен в США. После войны вновь вернулся в Англию и в течение шести лет безвозмездно передавал Москве информацию об американских и английских исследованиях. Он тоже не хотел, чтобы бомба была только у одной страны.

29 августа 1949 года над секретным советским полигоном под Семипалатинском поднялось гигантское грибовидное облако. Монополии США на бомбу больше не существовало. В конце сентября президент Трумэн сообщил журналистам, что русские произвели атомный взрыв. В ответ газета «Правда» в своем комментарии сообщила, что в СССР с помощью взрывов большой мощности ведется строительство угольных шахт – война секретов продолжалась. Много лет спустя один из руководителей советской атомной программы скажет: «Бомбу родил Курчатов, но роды принимала разведка».

Жизнь и борьба Леонтины Коэн

Это была удивительная женщина. Знавшие ее люди не перестают удивляться ее красоте, ее мужеству, воле и верности.

Первое главное управление КГБ СССР. Выдержка из личного дела: «Леонтина Коэн, она же – Леонтина Тереза Петке, Мария Тереза Санчес, Эмилия Бригс, Хелен Джойс Крогер, она же – агент внешней разведки КГБ СССР «Лесли». По национальности полька, родилась в 1913 году в США. Страны пребывания – США, Великобритания. Выполняла задания особой государственной важности, связанные с созданием атомного оружия в СССР. В 1961 году в результате предательства была арестована и осуждена британским судом на 20 лет за шпионаж. В тюрьме провела 8 лет. Умерла в Москве в 1992 году. В 1996 году посмертно ей было присвоено звание Героя России».

Леонтина Коэн не считала свою деятельность предательством. Она была уверена, что предотвращала новые баталии – ведь сколько людей потеряли родных во время не так давно закончившейся войны: «Должен быть паритет между державами, и тогда войны не будет».

Леонтина и ее муж Моррис полвека служили в советской разведке. В Америке они были связными, именно им передавали секретные материалы агенты советской разведки из числа ученых-физиков.

Американцы до сих пор не располагают какими-либо сведениями о супругах Коэн. В США так до конца и не узнали, как они работали в области ядерного шпионажа.

С именем Леонтины Коэн связана одна из самых ярких страниц в истории мировой разведки. В 1943 году, когда Моррис был призван в армию и отправлен в Европу, ей пришлось в одиночку осуществлять связь с сотрудниками Лос-Аламоса. Первая встреча была как раз с Персеем.

Встреча Леонтины с источником информации была назначена в воскресенье в полдень у собора. Персей не пришел, не появился он и в следующие выходные. На третью
Страница 4 из 11

попытку встречи Леонтина пришла уже с обратным билетом в Нью-Йорк. Все это походило на провал, однако агент в тот раз все же прибыл. Рассеянный, как многие ученые, Персей перепутал дату и пришел к собору не в первое воскресенье месяца, а в третье. Через час в ее сумочке лежали материалы, которых очень ждали в лаборатории Курчатова.

Соединенные Штаты Америки, 1937 год.

Они познакомились на митинге американских коммунистов. Они были молоды, их переполняла жажда борьбы за торжество справедливости во всем мире. И, полюбив друг друга, Моррис и Леонтина поклялись хранить верность не только друг другу, но и коммунистическим идеалам. Но, участвуя в стачках и митингах, Леонтина не подозревает, что ее возлюбленный и соратник по партии – одновременно агент советской разведки. За ним охотится ФБР, его в любую минуту могут арестовать за шпионаж, как изменника родины.

Из воспоминаний Морриса Коэна:«То, что я – агент советской разведки, я мог скрывать от кого угодно, только не от нее. Любить эту женщину и обманывать ее, жить двойной жизнью было выше моих сил. Как признаться? Какие должны быть слова, чтобы она не только поняла меня и поверила, но и пошла вместе со мной одной опасной дорогой? Мы так замечательно не похожи друг на друга: она – буря, я – неприступная скала, она бушует, я безмятежен, она нетерпелива, я снисходителен и спокоен. В моей тайной работе мы обязательно должны быть вместе, иначе моя жизнь потеряет всякий смысл. Я должен ее завербовать».

Из воспоминаний Леонтины Коэн: «Я догадывалась, что Моррис занимается чем-то тайным, связанным с Советским Союзом. Но однажды он пришел с букетом алых роз и во всем признался сам. Я спросила его: «Зачем русским нужна разведка в Америке, когда они воюют с Германией?» Он ответил, что разведка для России – передовая линия обороны, и мы должны ей помочь. «Но ведь это же шпионаж!» – возмутилась я. «А мне плевать, – ответил Моррис. – Когда гибнут миллионы советских людей, надо не рассуждать, а действовать».

Когда он это сказал, Лона взяла со столика букет роз и, глядя на Морриса, поцеловала каждый цветок.

«В Центр. Леонтина Коэн – убежденная коммунистка, красива, умна, способна перевоплощаться. Дьявольски изобретательна. Компрометирующих материалов не обнаружено. К сотрудничеству с разведкой пригодна. Резидент».

Лос-Аламос. Оппенгеймер с группой ученых в обстановке строгой секретности работает над созданием первой атомной бомбы. Здесь, в этих лабораториях, создается сверхмощное оружие, перед которым бессильны любые виды вооружений. Атомная бомба рассматривается руководством как инструмент воздействия на Советский Союз после его победы в Великой Отечественной войне. Эти планы становятся известны Кремлю. Достать секрет атомной бомбы – такая задача ставится перед советской разведкой.

«Резиденту. Леонтине присвоен псевдоним «Лесли». Ориентируйте ее на получение информации о секретных разработках по созданию в США атомного оружия. Центр».

Леонтина Коэн приезжает в Альбукерке – в город, где едва ли не каждый сантиметр находится под наблюдением американских спецслужб. Проверки, проверки, еще раз проверки. В руках этой женщины спустя месяц окажется полное техническое описание атомной бомбы.

Как рассказывал полковник Анатолий Яцков,«когда она приехала в Нью-Йорк и передавала мне свои материалы, то пошутила: «Знаешь, – говорит, – все хорошо, но только эти материалы, что у тебя в руках, в полиции побывали». Мы с ней посмеялись, хотя прекрасно понимали: если бы эти материалы были обнаружены, то, конечно, ни ей, ни нам было бы не до смеха».

Леонтина должна была сесть в поезд на станции Альбукерке и отправиться в Нью-Йорк, но вокзал был оцеплен – патрули ФБР и полиции досматривали багаж каждого пассажира. Снова замаячила угроза провала, не было возможности даже пройтись вдоль перрона и оценить обстановку, это сразу вызвало бы подозрения. И все же Лесли пошла прямо к вагону.

Она сделала вид, что не может найти билет, а пакет с документами, чтобы он не мешал ей в поисках, попросила подержать полицейского.

Эпизод на вокзале Альбукерке до сих пор изучают в разведшколах разных стран. Леонтина Коэн проявила потрясающее хладнокровие и знание человеческой психологии. Сыграв роль рассеянной молодой дамы, она обвела вокруг пальца самых опытных американских контрразведчиков.

«Другой полицейский сказал: «Вы точно как моя дочь – такая же несобранная». Когда билет был наконец найден, она пошла к вагону, а сумочка – представляете? – осталась в руках у полицейского. В тот момент, когда поезд тронулся, полицейский его догнал и закричал: «Миссис Коэн, возьмите вашу сумочку!» – вспоминает Моррис Коэн.

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Моррис Коэн, он же – Израэль Олтман, Педро Альварес Санчес, Бенджамин Бригс, Питер Джон Крогер, Джеймс Цилсон, Джимми Браун, он же – агент внешней разведки КГБ СССР «Луис». Родился в 1910 году в Нью-Йорке в семье украинских эмигрантов. Страны пребывания – США, Великобритания. Выполнял задания особой государственной важности, связанные с созданием атомного (00:10:01) оружия в СССР. В 1961 году в результате предательства был арестован и осужден британским судом на 20 лет за шпионаж. В тюрьме провел 8 лет. Умер в Москве в 1995 году, посмертно ему было присвоено звание Героя России».

Разведчик Юрий Соколов (второй слева) с американскими бизнесменами

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Яцков Анатолий Антонович, он же – сотрудник МИД СССР Анатолий Яковлев, он же – сотрудник внешней разведки КГБ СССР «Джонни». Год рождения – 1913. Образование – Московский полиграфический институт, Высшие курсы КГБ СССР». Воинское звание – полковник. Страны пребывания – США, Франция, Германия. Свободно владел английским, французским (00:11:54), немецким языками. Выполнял задания особой государственной важности, связанные с созданием атомного оружия в СССР. Умер в 1993 году. В 1996 году посмертно ему было присвоено звание Героя России».

Так секрет атомной бомбы оказался в Москве. Сейчас в архивах хранятся папки под всеми грифами секретности, которые только возможны, где находится информация о, пожалуй, самой разрушительной тайне XX века – тайне атомной бомбы. В хранении есть подробнейшее описание бомбы до мельчайших деталей, есть персональный список, из которого ясно, кто из ученых над какой проблемой работает. Оппенгеймер, Ферми, Чедвик – какие великие имена! Каждый документ подавали Сталину лично, каждый в единственном экземпляре, в каждом перевод смерти на язык формул и цифр. Есть и донесение Лоны о дате испытания первой атомной бомбы.

Потсдам, 1945 год. Улыбающийся Трумэн пока в счастливом неведении – он ничего не знает ни об утечке секретов из лаборатории Лос-Аламоса, ни о том, что уже в ближайшее время Советский Союз испытает собственную атомную бомбу.

Кто знает, как сложилась бы судьба послевоенного мира, если бы тогда на вокзале в Альбукерке Лона мастерски не разыграла роль опоздавшей пассажирки, кто знает… Но так случилось, что люди, которые даже в секретных донесениях имели псевдонимы «Луис», «Лесли», «Джонни», остались живы, а значит, дальнейший ход истории был предопределен. Информация, добытая
Страница 5 из 11

разведчиками, помогла ученым создать собственную атомную бомбу, и уже в 1949 году Советский Союз произвел первые испытания. В мире установился ядерный паритет. США начинают запоздало ловить советских шпионов.

«Резиденту. В связи с угрозой провала «Луиса» и «Лесли» считаем необходимым срочно организовать их выезд из США по согласованному маршруту. Центр».

Вспоминает Моррис Коэн: «Неожиданно к нам пришел большой Юрий – так мы его называли – и сказал, что мы должны немедленно готовиться к отъезду из страны, потому что в Америке, когда узнали, что русским стали известны секреты атомной бомбы, начали повсюду искать шпионов. Много людей тогда пострадало. В любую минуту мы могли оказаться под подозрением, вот Юрий и пришел к нам (00:16:29) прямо домой, хотя это было очень опасно».

Юрий Соколов тогда сказал, что разговор будет на бумаге. Он написал: мы высоко ценим ваши возможности и вас лично, но ваша безопасность нам дороже.

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Соколов Юрий Сергеевич, он же – сотрудник МИД СССР Юрий Глебов, он же – сотрудник внешней разведки КГБ СССР «Клод». Год рождения – 1919. Образование – Московский авиационный институт. Страны пребывания – США, Великобритания. За рубежом выполнял задания особой государственной важности, связанные с созданием атомного оружия в СССР».

Юрий Соколов вспоминал: «Моррис пишет: «Это что, совет нам или это указание?» Я говорю, что это категорическая рекомендация Центра. Моррис пишет: «Ну, если это рассматривать как приказ…» Я говорю: «Можете рассматривать как приказ». – «Тогда, если это приказ, то с приказами не спорят, мы – люди дисциплинированные и приказ будем выполнять». Мы вели переговоры с Моррисом и листочек за листочком передавали Лоне, а она их сжигала. Перед концом разговора Лона открыла дверь из ванной, а оттуда прямо дым идет. Ну, думаю, так не сжигают. «Что же у тебя дым-то идет?» Она: «Ну, а что делать?» Я говорю: «Надо взять листочек бумаги, свернуть его соответствующим образом, согнуть эту бумажку и поджечь сверху. Сверху пепел остается – и никакого дыма». Она испытала и осталась довольна советом».

С этого момента каждый час пребывания в Америке для Морриса и Леонтины мог обернуться арестом. Их уже ищут. Юрий Соколов, готовивший отъезд, передает им чужие паспорта, по которым они должны сесть на пароход. Они знают, что спецслужбы идут по пятам, но сохраняют спокойствие, они играют из последних сил. И вот настают минуты прощания с Америкой – со страной, где они выросли, где они встретили и полюбили друг друга, со страной, которая подарила им столько счастья, но так и не стала родиной. Через две недели Моррис и Леонтина оказались в Советском Союзе – в государстве рабочих и крестьян, ради которого они так много сделали, ради которого они столько лет рисковали жизнью, любя и восхищаясь им заочно.

Леонтина Коэн: «Я думаю, это тяжелая работа, и страха в ней было достаточно. Были моменты, когда я испытывала просто приступы страха. Но это нормально для нашей работы».

Моррис Коэн:«Я думаю, сам вопрос следовало бы поставить иначе. Мы должны были быть осторожными и предусмотрительными, быть начеку – это было необходимо. Быть осторожными – наша обязанность».

В Москве они окружены вниманием и заботой. Но жизнь советских пенсионеров вскоре для них становится невыносимой. Чужая страна, чужой язык, а главное, бездеятельность. Однажды на Лубянке их знакомят с человеком, которого зовут Конон Трофимович, он прекрасно говорит по-английски. Они задают ему тысячи вопросов: почему в магазинах очереди, почему дефицит продуктов и еще огромное количество «почему». Новый знакомый рассказывает о Стране Советов много того, что в Америке они посчитали бы наглой клеветой. Позднее они узнают, что Конон Трофимович тоже выполнял особые задания в Америке и был связан с полковником Абелем.

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Молодый Конон Трофимович, он же – сэр Гордон Лонсдейл, он же – сотрудник внешней разведки КГБ СССР «Бен». Год рождения – 1924. Свободно владел английским, немецким и французским языками. Воинское звание – полковник. Страны пребывания – США, Германия, Канада, Великобритания. Выполнял задания особой государственной важности в качестве разведчика-нелегала. В 1961 году в результате предательства был арестован и осужден британским судом на 25 лет за шпионаж. В 1964 году был обменян. Умер в 1970 году».

Моррис Коэн:«Бен был единственным человеком, который откровенно говорил со мной о Сталине и об ошибках, которые были им допущены, когда он был у власти. Мы были очень удивлены, и, я думаю, мы не до конца понимали, что происходит в Советском Союзе на самом деле. Нам следовало бы побольше знать, что было в период правления Сталина».

В 1955 году руководство внешней разведки удовлетворяет просьбу Морриса и Леонтины Коэн дать им новое задание. Они проходят курс специальной подготовки, осваивают новую технику шифровки материалов и через некоторое время оказываются в Лондоне. По легенде, они – новозеландские бизнесмены Питер и Хелен Крогеры, приехали в Англию, чтобы организовать собственное дело. Через некоторое время в Центр была отправлена первая шифровка.

«В Центр. Легализовались успешно. Ждем связи с «Беном». Готовы приступить к выполнению задания. «Луис», «Лесли».

Они поселились в этом доме по адресу Кенни-драйв, 45, в пригороде Лондона. Питер Крогер и его очаровательная супруга Хелен быстро обзавелись друзьями и деловыми знакомствами. Ну, посудите сами, какие могут быть секреты у милой общительной пары? Они с удовольствием рассказывают, как много им пришлось поездить по миру и что здесь они теперь, очевидно, останутся навсегда.

Вот что рассказала мне в свое время Леонтина Коэн: «Мне очень нравился наш дом. Он был очень уютный, и работать в нем было очень удобно. Приемник мы держали на кухне под холодильником. Моррис и Бен сделали там специальную нишу. А на чердаке был оборудован тайник. Документы, пленки, невидимые чернила – все хранилось там».

В Портоне находится секретная лаборатория по созданию биологического оружия. Разведчики должны проникнуть в тайны лаборатории и получить информацию о смертоносном веществе, 200 граммов которого хватило бы для уничтожения всего населения Советского Союза. 17 октября 1960 года Хелен получает контейнер с образцами продукции портонской лаборатории. Руководит работой Крогеров резидент советской разведки Бен, он же – их московский знакомый Конон Трофимович Молодый. В Англии он живет под именем сэра Гордона Лонсдейла – бизнесмена, любителя женщин и дорогих машин. Портленд – военно-морская база. Здесь через свою агентуру Лонсдейл получает доступ к совершенно секретной информации об испытании новейшей подводной лодки, шифры морской разведки, а также разведывательные задания по Советскому Союзу. Его агент – морской офицер Гарри Хоутон и любовница Хоутона – Этель Джи, которая работает в Портленде. Эту крайне важную для Советского Союза информацию Хелен отправляет в Центр. Однако во время тайниковой операции разведчица чувствует, что опасность совсем рядом. Она не ошиблась – за их домом устанавливается слежка. Британская контрразведка устанавливает наблюдательный пункт
Страница 6 из 11

в доме напротив. Офицер Скотланд-Ярда теперь круглосуточно дежурит у этого окна.

С Моррисом Коэном я тоже беседовал, он вспоминал: «Около 18 часов в дверь постучали. Мы знали, что это не Бен. Вы представляете, что мы чувствовали в этот момент? Я открыл дверь – там стоял неизвестный мне человек. Я сразу понял: этот человек из спецслужб – у него это было написано на лбу. Он был очень вежлив, с манерами истинного британца. Он спросил, может ли он войти. Как я мог ему отказать? За ним вошли еще четыре человека. Лона хотела быстро уничтожить кое-какие бумаги, но женщина-полицейский не позволила ей одной зайти в ванну. Все материалы, которые могли нас скомпрометировать, были на чердаке в тайниках. Но специальные плотники из госбезопасности оторвали все деревянные облицовки и, конечно, все нашли. Нам объявили, что мы арестованы, приказали одеться, и повезли в тюрьму. Потрясение было страшное. Мы понимали, что нам придется пережить».

Тайное оборудование разведчиков: контейнеры для микропленок, принадлежности к радиостанции и, самое главное, образец тайнописи на русском языке – все эти предметы были найдены в доме Крогеров, и они стали доказательством шпионской деятельности Питера и Хелен. Позже они узнают, что вместе с Лонсдейлом стали жертвой предательства одного из руководителей польской разведки, который знал о Хоутоне и Джи. Арест проходил с беспрецедентными мерами безопасности. Скотланд-Ярд не скрывает торжества – арестованы, пожалуй, самые крупные разведчики за всю историю Британии.

А вот и тюрьма. Обратной дороги нет. Даже по самым строгим меркам, приговор суда оказался чрезмерно суров. Лонсдейл получил 25 лет, Питер и Хелен – по 20 лет тюремного заключения, по 4 года за каждый год деятельности в Великобритании. Такой срок для уже немолодых людей был равносилен пожизненному заключению. 20 лет тюрьмы почти не оставляли шанса выйти на свободу живыми. Потянулись дни, месяцы, годы – долгие тюремные годы. Но самое страшное, что впервые Хелен и Питер оказались разлучены.

Моррис Коэн рассказывал: «Лоне пришлось тяжелее всего – она сидела вместе с уголовницами, а это ужасно. Те решили ее себе подчинить и, чтобы это сделать, хотели ее избить. Но Лона была очень смелая и решительная женщина. Однажды она вошла в столовую, заперла дверь на задвижку изнутри и сказала: «Давайте, бейте! Кто первый?» Ее никто не решился тронуть. Впоследствии от нее все-таки отстали. Но все равно в тюрьме ей было очень тяжело».

Они писали друг другу письма, полные любви и невыразимой нежности. Шли годы, уходили на пенсию одни охранники, приходили другие, и только эти письма в тюремной жизни оставались неизменны. Лона изо всех сил старалась поддерживать мужа, а Моррис даже вступил в переписку с Маргарет Тэтчер, когда узнал, что Лона больна. Их будущее рисовалось Моррису, увы, только внутри тюремных стен. Но и за него надо было бороться.

Из воспоминаний Морриса Коэна: «Когда открыли дверь, я услышал голоса из общей камеры: «Лонсдейла обменяли!» Вся тюрьма была наполнена этими возгласами. Когда я это услышал, я будто взлетел на облака. Я не знал, что будет со мной и с Лоной, но то, что обменяли Бена, означало, что о нас помнят и за нас борются».

За них действительно боролись. С английским премьер-министром Гарольдом Вильсоном министр иностранных дел Громыко обсуждает судьбу разведчиков как самый важный государственный вопрос. Однако на это потребовалось целых 9 лет. Джеральд Брук – английский разведчик, арестованный с поличным в Москве, плюс два наркоторговца были отпущены Москвой в обмен на Питера и Хелен Крогер.

Удивительно, но чопорная и враждебная Англия провожала их почти как героев, быть может, потому что мужество не имеет государственной принадлежности. Через несколько часов самолет будет в Варшаве, а потом Москва. Они на свободе, и они снова вместе, теперь уже – они это знают точно – навсегда. Через несколько дней появился секретный указ: «За успешно выполненные задания и проявленные при этом стойкость и мужество наградить Морриса Коэна, Леонтину Коэн орденом Красного Знамени».

Леонтина Коэн говорила, что она не боится перемен: «Мы привыкли к такой жизни – у нас всегда все было временно. Вначале мы привыкали к одному месту, потом к другому, к третьему. Везде жизнь была разная. Теперь я чувствую себя гражданином Советского Союза – это моя новая родина, мой дом. Но Советский Союз – это мой последний дом, до конца своей жизни я буду жить здесь. Здесь я и умру – я так чувствую. Так жизнь сделала все».

Леонтина Тереза Коэн – советская разведчица-нелегал американского происхождения, Герой Российской Федерации

Думали ли они, что придет время, и последний символ эпохи, ради которой они прожили такую трудную и опасную жизнь, падет под ликование толпы, что будет стерта с политической карты первая в мире Страна Советов, что идеалы, которым они так честно и преданно служили, окажутся неверными и ненужными? Вряд ли они могли предполагать, что тот восхитительный смерч, который однажды закружил два любящих сердца, через полвека перенесет их не в волшебную страну равенства и всеобщего счастья, а в осенний парк, прогулки по которому неизменно заканчиваются одинокими вечерами в стенах служебной квартиры.

В госпитале Леонтина Коэн потребовала, чтобы ей сказали правду. Наверное, если бы на ее месте был другой человек, врачи бы придумали что-нибудь утешительное, но ей было решено не врать. Это была все та же знаменитая Леонтина Коэн с железной выдержкой и самообладанием. Но болезнь брала свое. Она медленно угасала, а вместе с ней, кажется, угасал и Моррис.

Рассказывает полковник Борис Лабусов, начальник пресс-бюро Службы внешней разведки: «Мы ей сделали подарок: буквально за несколько недель до ее смерти приезжала ее родная сестра, с которой они не виделись 44 года. Когда мы ее привезли в госпиталь, где в то время находились Крогеры, Елены не было в номере, у окна стоял Питер. Когда мы открыли дверь и он услышал голос своей свояченицы – сестры Елены, он, не оборачиваясь, сразу произнес: «Ginger» (то есть это рыжик). А когда появилась Елена, то куда же делась та суровая разведчица? Это была простая женщина. Они ревели, обнявшись, наверное, минут 30 в три ручья. Здесь сестра ее была около недели, мы просто оставляли их наедине, даже Питер старался меньше участвовать в их разговоре. Сестра привезла очень много детских и юношеских фотографий тех времен. Они сидели, часами перебирали фотографии, рассказывали друг другу какие-то эпизоды из их прошлой жизни. Но ни словом ни та, ни другая не обмолвились о том периоде жизни, который их разделил».

После смерти Леонтины Коэн в 1992 году Моррис полностью утратил интерес к жизни и умер на третьем году одиночества.

Посмертно «За особые заслуги» Леонтине и Моррису было присвоено звание Героя России.

В спецхранах внешней разведки хранятся документы, касающиеся деятельности Морриса и Леонтины Коэн, с которых никогда не будет снят гриф секретности.

Глава 2. Украденная бомба

В 1998 году этот человек получил Звезду Героя России за события сорокалетней давности. По крупицам собрав историю нашего героя, мы впервые рассказываем вам о том, как была создана советская атомная бомба.

Ядерная эпопея Владимира
Страница 7 из 11

Барковского

Коктебель, гора Карадаг, раннее октябрьское утро. Гора Клементьева – знаменитое место, отчизна советского планеризма в то время. Она свободна от облаков и будет летная погода. Поселок спит, но планеристы уже бодрствуют. Среди них – Владимир Барковский. Еще учась в институте, он научился летать на планере в студенческом аэроклубе, освоил фигуры высшего пилотажа. Он совершенно четко решил, что будет не инженером, а военным летчиком. Думал он об этом и сейчас, делая свой круг и плавно приземляясь. Но судьба распорядилась иначе.

Соединенные Штаты Америки, 1947 год. В небольшом городке на берегу океана собрались представители творческой интеллигенции Америки и Советского Союза. Молодой Шостакович что-то произносит в кинокамеру, среди участников есть также режиссер Сергей Герасимов. Эта избранная публика ведет себя непринужденно, здесь нет журналистов и камер, это закрытый съезд людей независимых профессий. Несмотря на то что наши страны уже вступили в эпоху «холодной войны», творческая элита Америки и Советского Союза активно обсуждает совместные планы на будущее, планы, которым, увы, не суждено будет сбыться никогда. Уже прогремели взрывы над Хиросимой и Нагасаки, вот-вот пройдут испытания советской атомной бомбы, совсем скоро все они окажутся на долгие годы по разные стороны баррикад, но пока об этом не знает никто. Все активно обсуждают мировые проблемы, и в первую очередь проблему запрета создания атомного оружия. Больше всех об атомной бомбе здесь знает один человек, который предпочитает об этом не говорить.

Учебник по прикладной физике, изданный в США в 1939 году, является одним из самых ценных раритетов в судьбе внешней разведки Российской Федерации, именно с него начиналась история атомного шпионажа. Куплен этот учебник был на одном книжном лондонском развале нашим молодым разведчиком Владимиром Барковским.

Поначалу атомная бомба была для Барковского всего лишь параграфом в книге об оружии и из общего списка не выделялась, теряясь в массе сведений о военной технике и современных вооружениях противников и союзников. Когда появилась идея об атомной бомбе, Барковский поначалу не придавал этому большого значения.

Первой страной, которая стала серьезно заниматься проблемами ядерного распада, была Америка. В конце 1930-х годов со страниц западных журналов вдруг исчезают статьи известных ученых-физиков, у страны появляется самый оберегаемый секрет – секрет создания атомной бомбы. В 1939 году великий Эйнштейн пишет письмо президенту Рузвельту, в котором убеждает его выделить несколько миллионов долларов на создание спецлабораторий. Рузвельт зачитывает это письмо на закрытом заседании Конгресса США и доказывает конгрессменам всю необходимость производства атомного оружия. Практическую часть берет на себя молодой ученый Роберт Оппенгеймер. Под его руководством создано несколько лабораторий, где лучшие мировые физики работают над производством атомной бомбы. Он посвящает в свои планы только одну страну, и эта страна – Англия. В 1940 году начинается их секретное сотрудничество. Осенью 1941 года в Лондоне был организован комитет с кодовым названием «Tube Alloys». За полгода до его создания в Лондон прибывает молодой советский дипломат Владимир Барковский. Его должность – атташе по культуре, отличительные особенности – мягкие манеры, безупречный английский. Но это всего лишь маска. У Владимира Барковского есть еще несколько имен, например Джерри или Дэн. Его первые дни в Лондоне были наиболее тяжелыми, потому что в одночасье пришлось переиграть собственную судьбу.

Вот что вспоминал Владимир Барковский:«Пришел, попал на какую-то комиссию. Разговоры, расспросы, заполнение анкет, а потом все замолчало. Где-то в июне приходит ко мне в общежитие человек и говорит, что нужно быть завтра у планетария в такое-то время. Взять с собой трусы, зубную щетку, мыло, полотенце, в общем, все, что нужно для короткого пребывания на воздухе. Мне это было совершенно непонятно, потому что я был в разгаре дипломной работы, а тут меня отвлекают. Когда мы туда приехали, это было 20 июня, нам объяснили, что вместо инженеров мы будем разведчиками. Для меня это было, конечно, крушением всех жизненных планов: инженером я не стал, в военную авиацию тоже не попал, а здесь открывалась совершенно новая дорога.

Когда меня передавали в органы безопасности, я был, конечно, расстроен, потому что не стал летчиком. Потом, когда нас развезли по Московской области в школы особого назначения и впервые сказали, что мы будем диверсантами-разведчиками, у всех просто челюсть отвисла. Я почувствовал себя обиженным, обделенным. Вообще это была страшная ломка всей моей жизни. Я заканчивал разведывательную школу особого назначения, где учили общей войсковой подготовке. А специализация началась у меня в Лондоне, когда резидент стал передавать мне на связь агентов технического профиля: «Ты инженер, вот и разбирайся».

В Европе в это время уже шла война. В Лондоне почти каждый день объявляли воздушные тревоги из-за налетов и бомбардировок немецкой авиации. Восстановление старых агентурных связей и вербовки было практически невозможно. Более того, в Лондоне работали всего лишь два человека: Барковский и его резидент Анатолий Горский. Впрочем, такая же ситуация была во всех европейских резидентурах. С 1937 года НКВД ведет жестокую чистку не только внутри страны, но и за ее пределами, причем со своими расправляется особенно жестоко. В 1939 году Берия отзывает из-за границы ряд резидентов и оперативных работников, большинство из них расстреливают как врагов народа. Из-за нелепой шпиономании вождей Страны Советов работа нашей разведки в странах главного противника оказывается практически парализована. Всего лишь за год до войны уничтожены сотни лучших разведчиков, тысячи сосланы в лагеря. Нехватку людей пытаются восполнить набором новых кадров в органы госбезопасности. В самых лучших вузах страны отбирают молодых людей, которые наиболее подходят для службы в разведке. Владимир Барковский был одним из этих молодых людей, разведчиков призыва 1939 года, разведчиков-романтиков. 20 июня его вызывают на Лубянку и объявляют, что отныне он является сотрудником органов госбезопасности. Это было крушение всех его надежд. О том, что ему предстоит в будущем, и о том, какую роль он сыграет в мировой истории, Владимир Барковский не мог тогда даже представить.

Вернемся к событиям 1941 года. США, Лос-Анджелес. Здесь, в секретной лаборатории, американцы работают над проектом «Манхэттен», аналогичным английскому. Уже есть первые успехи. Американцы с присущим им оптимизмом предсказывают, что к концу 1943 года может быть создано мощнейшее оружие с использованием урана-235. Всеми полученными результатами они делятся с английскими коллегами, и это на руку нашей разведке. Английские ученые, а большинство из них выходцы из других европейских стран, в том числе из стран Восточной Европы, идут на контакт с нашей разведкой более охотно, нежели американские, идут на вербовку по идеологическим причинам, а не ради денег. Все агенты – впрочем, ученых называют исключительно информаторами, а не агентами – прекрасно понимают, что любые отношения с представителями СССР
Страница 8 из 11

могут им стоить не только карьеры, но и жизни.

Закрытые исследования по проблемам ядерного распада проводят и в советских лабораториях, но они носят пока чисто теоретический характер – нашим ученым не хватает средств на дорогостоящие материалы, многие из них полагают, что создание советской атомной бомбы займет от 10 до 20 лет. Они, конечно, не могут и предположить, что разведка уже придает любой информации по атому первостепенное значение.

Когда разведка начинала разрабатывать атомную проблематику, у нее не было никакого контакта с нашими учеными. Для спецслужб явилось новостью, что существует урановый комитет Академии наук, который тоже не предполагал, что разведслужбы могут оказать его работе существенную помощь. Впрочем, комитет с началом войны прекратил свое существование, и теперь все зависело от разведки.

Огромную роль в советском ядерном проекте сыграл человек, который мог бы стать одним из самых известных советских ученых, но его судьба тоже изменилась в 1939 году. Это Леонид Квасников, о котором мы уже рассказывали в нашей книге. Он вовремя обратил внимание на исчезновение публикаций по урановой проблеме, и именно он отправил соответствующую директиву резидентурам США, Англии, Франции и Германии. О цепной реакции наши ученые тогда вообще даже не знали, равно как и сам Квасников. Он просто дал телеграмму, в которой сигнализировал о том, что ведутся работы в области возможности использования атомной энергии в военных целях.

Резидент в Лондоне Анатолий Горский работал под псевдонимом «Вадим». Получив директиву Квасникова, он стал пытаться выйти на тех, кто так или иначе связан с британским урановым комитетом. В разрушенном Лондоне, где постоянно происходила миграция людей, это было почти невозможно. Большая часть агентов была утеряна, кроме того, с поступлением первой информации о реальности появления ядерного оружия возникла острая необходимость специализированной агентурной сети. С учетом этого и началась вербовочная работа.

Конец лета 1941 года, война шла уже и в нашей стране. Многие англичане, будучи союзниками, с радостью были готовы помочь, но среди них не было нужных людей, связанных с атомной бомбой. В резидентуре катастрофически не хватало оперативников. Кроме приоритетной на тот момент научно-технической информации Горскому и Барковскому приходилось добывать и политическую информацию. Тем не менее Барковскому удается завербовать инженера-физика одного из английских университетов, который входил в систему уранового комитета. Условно назовем этого агента, или информатора, Кром.

Кром был идейно близким Советам человеком. Непосредственный участник разработки атомного оружия, он узнал, что эта важная информация хранится в тайне от союзника по борьбе с фашизмом, Советского Союза, и решил эту несправедливость исправить. Кром попытался отправить информацию в советское посольство через близкого Барковскому человека. Этот человек был уже знаком с резидентом, Горским. Он сказал, что есть один ученый, который готов нас проинформировать. К этому моменту Кром уже подготовил доклад, где было подробно описано, что делается в Англии, какие наработки есть у США. Когда наши разведчики увидели эту информацию, то поняли, что это золотое дно.

Итак, уже были установлены первые контакты с учеными, получена первая информация. Однако работа наших разведчиков осложнялась тем, что за ними постоянно, буквально по пятам, следовала британская контрразведка. Постоянно висела угроза разоблачения – провал, высылка из страны, арест агента и международный скандал. Встречи с агентами проходили либо рано утром, либо поздно вечером. Дело в том, что Великобритания и СССР являлись странами-союзниками, значит, проводить разведку на территориях друг друга формально права не имели.

Однажды произошел случай, из-за которого Владимиру Барковскому грозило не только объявление его персоной нон грата, но и гибель. Один из его агентов, за которым велось наружное наблюдение, приводит за собой на встречу сотрудников MI5. Барковский посадил агента в такси и на первом же повороте обнаружил хвост. Прекрасно понимая, что может произойти дальше, он решает прекратить встречу и заявляет агенту, что якобы плохо себя чувствует. Выскочив из машины, Владимир спускается в первую попавшуюся станцию метро. Преследователи выбегают за ним, спасти разведчика может только случай.

Владимир Барковский так описывал этот эпизод: «Когда мы сели в метро, то, на мое счастье, они рассредоточились по концам вагона. А там от конца вагона до крайних дверей довольно порядочное расстояние. Я сел в центре, около центральной двери. На той станции, где поезда расходились, когда двери зашипели, собираясь закрыться, я успел выскочить. Я спокойно встал, вышел из двери, и мне больших трудов стоило остаться на платформе и никуда не бежать, чтобы показать им, что я никуда не тороплюсь, что я скорее всего сел не в тот поезд и что теперь ожидаю поезд в другом направлении. Зато когда состав ушел, я оттуда улепетывал со всех ног».

Ученые секретных лабораторий США и Великобритании живут практически в резервации. Но тем не менее агентура всего лишь за два года добывает 286 секретных научных документов. До появления самого первого образца смертоносного оружия остается всего лишь два года. Через этот промежуток научные эксперименты принесут смерть нескольким десяткам тысяч человек.

Представлял ли человек, стоявший за пресловутым делением урана-235, недавний мальчишка, мечтающий стать военным летчиком, какую роль сыграет его информация в мировой истории, в том числе и в мировой истории атомного шпионажа? Да, представлял, потому что он не только стал блестящим разведчиком, но и по-прежнему оставался блестящим инженером. Один из его агентов стал причиной того, что в течение всей работы Барковский постигал азы прикладной ядерной физики.

«Этот агент пришел сам через своего знакомого к Горскому. Горский с ним встретился, изучил его, проверил и завербовал, а потом передал его мне на связь. На первой же встрече, когда он мне стал с увлечением рассказывать, что такое принципы ядерной физики, как сейчас помню – сечение захвата нейтронов ядрами урана-235, – он убедился, что я ничего в этом деле не понимаю и спросил: «А как же мы будем с вами дальше работать?» Я сказал: «Я думаю, что очень просто. Я буду давать вам вопросы наших физиков, вы будете отвечать». – «Нет, так не пойдет. Я хочу, чтобы в вашем списке был человек, который что-то знает, что-то умеет и что-то понимает. Идите в такой-то книжный магазин, купите там американский учебник «Прикладная ядерная физика», изучите его, и потом мы с вами будем разговаривать», – рассказывал Владимир Барковский.

Мы переходим к важнейшему моменту в создании советской агентурной сети в Англии – той сети, которая с 1935 года почти 20 лет играла ключевую роль во всей мировой политике. Великолепная кембриджская пятерка была одним из основных звеньев в советском атомном шпионаже. Ким Филби, Дональд Маклейн, Энтони Блант, Гай Берджесс. Имя последнего члена пятерки до недавнего времени было закрыто. Это Джон Кернкросс, псевдоним «Мольер». Сенсационный факт – именно Мольер был первым, кто сообщил нашей разведке о работах по
Страница 9 из 11

созданию атомной бомбы, это произошло в октябре 1940 года. Джон Кернкросс был личным секретарем лорда Хэнки, главы британского комитета по науке.

Нам нужно было свои действия тоже облечь в такие формы секретности, по которым нас нельзя было бы обнаружить. Были приняты, может быть, не такие же выдающиеся, но, во всяком случае, очень действенные меры. О работе по атомной проблематике знали только резидент и тот разведчик, который руководил деятельностью источников информации. В Центре этим занимались начальник научно-технической разведки и его доверенный помощник. Нам надо было сделать то же самое – принять меры, чтобы нигде не стало известно, где и кто ведет эти работы у нас, то есть засекретить еще и нашу собственную деятельность. Поэтому вся информация передавалась только лично Курчатову.

Наступает кульминационный момент работы Владимира Барковского в Лондоне. Он организовывает фантастически сложную по исполнению спецоперацию, это настоящая шпионская история. Цель операции – изъятие из сейфа одного из руководителей уранового комитета секретных документов по атомной бомбе. Самое главное – среди этих документов были чертежи атомной бомбы. Все происходило примерно так: агент Уилки, имеющий доступ к сейфу, в определенное время должен был передать документы Джерри, то есть Барковскому. На машине Джерри привез их в резидентуру для перефотографирования. Тем же путем секретные материалы были возвращены агенту. Вся операция длилась не более одного часа, но именно благодаря этому часу советские ученые на несколько лет приблизились к созданию нашей атомной бомбы.

Существует уникальный документ: справка под номером 7073. Вот ее текст: «Вадим сообщает о полученном 24 сентября 41-го года докладе о работе уранового комитета. В докладе освещаются следующие вопросы: определение критической массы урана зависит от определения поперечного сечения ядра урана-235. Сообщается, что помимо огромного разрушительного эффекта урановой бомбы, воздух на месте ее взрыва будет насыщен радиоактивными частицами, способными убивать все живое, что попадет под действие этих частиц».

На следующий день этот документ лежал на столе Лаврентия Берии. Но под Москвой шли ожесточенные бои, и Берия не стал докладывать эту информацию Сталину, кроме того, он посчитал ее непроверенной и не важной. Тем не менее, Берия отправляет этот документ в закрытый институт, так называемую шарашку. Ученые выносят свой вердикт: из этого документа следует, что создание первой советской атомной бомбы может быть оттянуто на десятилетия.

Документы 10-го отдела ПГУ, управление «Т», или научно-технической разведки, агентурно-наблюдательное дело «Энормоз». Справка резидента Горского, где, кстати, и по сей день закрыто имя Кернкросса. Сейчас эти документы аккуратно подшиты в толстые папки, на большинстве которых стоит гриф «Совершенно секретно». Многие из них действительно уникальны, на некоторых стоит подпись Курчатова, которого называют отцом нашей атомной бомбы. Великий ученый не мог даже предположить, кто является посредником его аналитических записок и откуда время от времени к нему в лабораторию поступает столь ценная информация. Резолюция самого Сталина на многих документах говорит о том, насколько вождь народов считал важным создание атомной бомбы. К 1943 году принимается решение отправить в США Леонида Квасникова.

Состоялся такой разговор: «Вот вы поставили вопрос об атомной проблеме. Вы представляете себе, что это такое?» – «Да, представляю». – «Так вот, то, что получен материал, – это хорошо, но требуется дальнейшее получение сведений о ходе работы, разработки этих областей. Поэтому принято решение, чтобы вы в срочном порядке выехали в Нью-Йорк и обеспечили последующее получение материала».

В 1944 и 1945 годах советские ученые, опираясь на данные, полученные из Штатов и из Англии, в специальной лаборатории, о существовании которой знали едва ли не несколько человек из правящей верхушки нашей страны, получают реальные результаты. В Семипалатинске уже был подготовлен закрытый полигон, на котором должно было пройти испытание первой советской атомной бомбы. Запад даже не предполагал того, что у Страны Советов уже есть своя бомба. На Потсдамской конференции в 1945 году президент США Трумэн не удержался и произнес Сталину историческую фразу: «Малышка родилась». Сталин в ответ лишь хитро улыбнулся. Примерно в это же время в лондонскую резидентуру пришла шифровка: «Капитану госбезопасности Барковскому срочно прибыть в Центр». Лондонская миссия Дэна была успешно завершена.

Но в это время у Барковского вышло «небольшое осложнение» – то, что он является разведчиком, перестало быть секретом. Он завербовал молодого человека, с которым познакомился на частном приеме, привлек его к работе, и тот стал давать информацию по тем направлениям, которые он сам вел. Когда Барковский уезжал, всем его агентам было дано указание дать условия связи на летний период времени, чтобы не восстанавливать их зимой. Такие же условия были поставлены и агенту, о котором идет речь. Это убедило его в том, что Барковский – шпион, и после его отъезда он пошел в контрразведку и пожаловался, что его вовлекли в разведывательную деятельность, теперь он понимает, что это было нехорошо и неправильно, и теперь пришел покаяться. Конечно, для них это было откровением – вот так определенно и четко получить сведения, что Барковский занимался разведкой.

Прошло несколько самых счастливых лет Владимира Барковского. После Лондона его почти сразу отправили в США, с ним уже была семья: дети Ирина и Борис, которые родились в далекой заокеанской стране, и жена Вера, которую Владимир Борисович любил до беспамятства.

В длительных командировках в США Владимир Барковский был дважды. Это один из немногих наших разведчиков, кто в годы знаменитой американской «охоты на ведьм», или, попросту говоря, шпиономании, под прикрытием представительства СССР при ООН возрождал нью-йоркскую резидентуру. Он незаметно присутствовал при встречах самых видных мировых политиков, вел блестящую дипломатическую работу и посещал с красавицей женой все светские рауты. Он находился всего лишь в метре от Хрущева, когда тот показывал Америке «кузькину мать». Но опять же это была всего лишь маска. На самом деле Владимир Барковский был руководителем нью-йоркской резидентуры, он по-прежнему занимался научно-технической разведкой. С присущим ему обаянием он вербовал агентов, которые передавали ему уникальные сведения. Но об этой стороне работы великого разведчика нельзя будет говорить никогда. В 1996 году указом Президента Российской Федерации Бориса Ельцина полковникам Квасникову, Яцкову, Феклисову и Барковскому было присвоено звание Героя России.

«Столько времени прошло, и вдруг – на тебе героя, – удивлялся Владимир Барковский. – Было, конечно, очень приятно, неожиданно, но разведчики никогда не испытывали жажду наград и назначений. Мы делаем свое дело. Отметили – хорошо, не отметили – ну и ладно».

Три жизни Елены Косовой

Снова перенесемся в Потсдам 17 июля 1945 года и попробуем взглянуть на эти события с точки зрения одного человека. Частное лицо подчас может сыграть важную роль в делах
Страница 10 из 11

государственных, даже оставаясь в тени. Особенно если это частное лицо – разведчик.

Ядерный щит нашей страны ковался сотнями и тысячами рук. Давайте прикоснемся еще к одной судьбе, узнаем, как дела государственные, в том числе связанные с ядерной безопасностью СССР, переплетались с частной сферой жизни, и погрузимся в рядовые будни нелегала, проследив за перипетиями непростой, но прекрасной судьбы.

…В Потсдаме проходят переговоры лидеров США, Англии и СССР о послевоенном устройстве мира. Именно сюда американскому президенту Трумэну доставляют срочную шифровку: «Атомная бомба к испытанию готова». Мир с напряжением следит за ходом этих переговоров, сотни журналистов, освещая события, подчеркивают важность сохранения всей структуры мирового сообщества. Однако лидер нашей страны уже знает о предстоящих испытаниях. 6 августа 1945 года, спустя всего лишь несколько недель после мирных переговоров в Потсдаме, американцы сбрасывают атомные бомбы на Японию. С этого момента в донесениях советской разведки США называют главным противником, отныне атомные секреты – основная цель советской разведки за рубежом.

Информация разведчиков поступает к советским ученым. В атомном проекте принимают участие лучшие физики нашей страны под руководством академика Капицы. Высшее руководство Советского Союза неустанно ему повторяет: «Работу необходимо завершить прежде, чем разгорится новая, атомная война».

Елена Косова, разведчица

Елена Косова рассказала мне во время нашей встречи следующее: «Это было время разгара холодной войны, когда к нам резко ухудшилось отношение даже среди простых иностранцев. Мы знаем, что из-за атомного шантажа, в результате которого Черчилль в Фултоне произнес свою речь, – фактически это и было объявлением начала холодной войны, – началась настоящая борьба с коммунизмом и охота за коммунистами. Готовилась атомная бомбардировка Советского Союза, мы даже знали, какие районы будут поражены, как планируется разрушение нашего государства: вывести из строя угольные бассейны, основные города и так далее. Это было очень тревожное время. Появилось такое жуткое явление, как маккартизм, погоня за ведьмами, когда в Америке стали преследовать прогрессивных людей. Мы это, конечно, ощущали. А ведь сначала нас радушно встречали, как победителей: на витринах в магазинах стояли портеры Жукова, Рокоссовского, когда мы входили, нам подавали стул. Когда я приехала на Запад, то была поражена: я нахожусь в стране главного противника, а люди к нам хорошо относятся».

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Косова Елена Александровна, сотрудник МИД СССР, она же – оперативный работник внешней разведки КГБ СССР «Анна». Воинское звание – старший лейтенант. Образование – Высшая школа КГБ СССР. Страны пребывания – США, Голландия, Венгрия. Свободно владеет английским языком. В органах государственной безопасности с 1947 года. С 1949 по 1955 год выполняла в США задание особой государственной важности. Член Союза художников Российской Федерации».

После победы над Японией казалось, что отныне внешняя политика США будет носить мирный характер. Американцы даже подписывают первую резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН о ликвидации атомного и других видов оружия массового поражения. Однако в послании к Конгрессу президент Трумэн заявляет, что безопасность страны находится под угрозой. Американцы фактически отказываются от принятой резолюции. В штаб-квартире ООН разворачивается настоящая битва разведок, внешняя разведка КГБ СССР направляет туда свои лучшие кадры.

Вот как описывает будни разведки Елена Косова: «В газете «Монд» появляется объявление, что на работу впервые принята женщина из Советского Союза. Это было как в зоопарке: люди приходили, открывали дверь, смотрели, кто-то кланялся. Я была в их вкусе – тогда худенькая, ну, молодые все мы были симпатичными. Наших сотрудников – разведчиков – было несколько человек, я не могу сказать, что мы как-то кучковались, но когда мы все перезнакомились, наши встречи были естественны, например, в условиях кафетерия, и так вот мы встречались. Все хотели со мной дружить главным образом потому, что я ездила на машине. Был четырехэтажный гараж, у меня набивалась полная машина, и я их всех везла в нашу делегацию, где начиналась другая жизнь и другие разговоры – главная работа была там. Как-то раз наш новый резидент Николай Иванович сказал мне: «Елена, мы даем вам работу с нашим старым агентом, это женщина».

По всем правилам агентурной работы, – хотя она была тоже сотрудницей, это же международная организация, – мы с ней проводили кратковременные встречи минимум два раза в неделю. Иногда это было в женских комнатах, когда ты моешь руки. Я на протяжении трех лет дважды в неделю привозила очень ценную информацию, которую должна была обработать. Иногда наш резидент составлял справки, посылал телеграммы, а раз в полтора месяца, наверное, у меня с ней были явочные встречи, на которых каждый раз обговаривалось новое место встречи следующей. Женщинам в этом смысле было как-то проще: я могла встретить ее в каком-нибудь универмаге в совершенно другой части города: «Oh, hello» – она едет вверх по эскалатору, я – вниз, и вроде мы работаем в одном месте, знакомые. Мы где-нибудь присаживались и разговаривали, ее сын тоже представлял для нас интерес. Меня не освободили от работы в резидентуре и от выполнения других поручений и заданий».

Эта хрупкая, молодая женщина вряд ли могла бы вызвать подозрение даже у самых ярых противников Советского Союза. Она научилась мастерски уходить от наружки, растворяясь в огромном и чужом Нью-Йорке, ее частые отъезды из посольства американская контрразведка расценивает как легкомысленные прогулки по многочисленным магазинам. Между тем каждая такая прогулка могла стоить Елене высылки из страны, серьезных последствий в дальнейшей карьере, а быть может, даже и жизни. В эти годы США захлестывает волна шпиономании, арестован Абель, объявлены персонами нон грата несколько советских дипломатов, над многими нашими нелегалами нависает реальная опасность. Предотвратить провал целой агентурной сети может только человек, который находится вне подозрений у контрразведки ЦРУ.

Елена Косова продолжила свой рассказ: «Неожиданно меня вызывает босс и говорит: «Лена, надо действовать срочно, сейчас за всеми наружка, наш сотрудник вышел на встречу с нелегалом в другом городе, в другом штате. Мы сейчас никого туда послать не можем, вы должны ехать. Но я вам даю еще, так сказать, компаньона» – им был пожилой полковник. Мы с ним легендировали, почему мы едем в соседний штат, оторвались от наружки – она иногда колесит вокруг зданий представительства, и мы должны были очень тщательно провериться. И потом, существовало правило: когда наш сотрудник выходил на такую важную встречу, работал план проверки – человек в определенные часы должен был находиться в тех местах, где его можно было проверить по маршруту, потому что вы понимаете, какой опасности он подвергал очень важного разведчика-нелегала. Мы проехали в соответствии с этими данными в два места, прибыли в другой город, но нигде его не нашли. Мне было показано последнее место – уже
Страница 11 из 11

само место встречи. В соответствии с происходящим я должна была остановить встречу, не дать ему дойти до этого места. Вдруг, смотрю, идет наш товарищ. Я ему говорю: «Вы знаете, что есть указания Центра не проводить эту встречу». – «Да что за ерунда. Я уже сюда приехал, я целый день еду на это дело». Я говорю: «Но вы поймите, что я должна выполнить приказ босса и сообщить вам об этом». – «Нет, я пойду». – «Нет, вы не должны идти». Он пошел, а я тогда громко свистнула, как мальчишка. Он обернулся, я ему говорю: «Ну, как же вы уйдете?» Но когда я подошла к этому месту, то увидела, как из кустов вышел смуглый человек, у него были кудрявые волосы и что-то цыганское в облике. Я поняла, что он – наш, он сразу стал мне дорог. Обо мне он не знал, только понял, что на обозначенном месте произошла какая-то суматоха. Увидев это, он три дня путал следы по стране, как нам потом стало известно…

А однажды в самое неподходящее для этого время я нарушила правила дорожного движения – в самом центре, в Downtown, City. Там была safety zone, зона безопасности на большой площади, на которую нельзя было заезжать, а я это сделала. Я везла в машине какую-то важную информацию, которую мне передали, то ли муж, то ли кто-то еще. И вот проявляется громадный полицейский. Я твердо помнила – если мне будет угрожать опасность, нужно немедленно уничтожить эти несколько страниц с помощью зажигалки. Полицейский выглядел злым. Он подошел ко мне и спросил: «Что, не видишь?» Я тогда выглядела молодо и поинтересовалась у него: «Скажите, пожалуйста, а где здесь улица Невест?» – «Замуж выходишь?» Я говорю: «Да». – «Ну, ладно, раз так, то быстро проезжай!»…

Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Косов Николай Антонович, он же – оперативный работник внешней разведки КГБ СССР «Ян», он же – корреспондент ТАСС, он же сотрудник МИД СССР. Год рождения – 1922. Образование – Высшая школа КГБ, Высшая партийная школа. Свободно владеет английским языком. Воинское звание – генерал-майор. Страны пребывания: США (оперативный работник), Голландия (главный резидент), Венгрия (главный представитель МВД и КГБ СССР). Возглавлял информационное управление внешней разведки КГБ СССР. Выполнял задания особой государственной важности».

Вот что рассказывал мне муж Елены Николай Косов:«Елена по своему характеру отличается большой непосредственностью, открытостью и прямотой. Это и было то, что привлекло меня в ее характере, я уже не говорю о ее достоинствах просто красивой девушки с замечательными блестящими карими глазами и стройной фигурой. Лена была очень интересным собеседником. Все началось с того, что Лена училась в той же школе, которую я закончил немного раньше, но я периодически туда заходил. Однажды, когда она была дежурной, то привлекла мое внимание: изумительная девушка, которая так строго относится к своим обязанностям… Мы познакомились, стали встречаться, гуляли на Чистых прудах, смотрели на уток. Чувствовалось, что наше общение приятно для обоих. Это продолжалось довольно длительное время, но не очень долго, потому что возникал вопрос о моей командировке по службе, и надо было определяться. Не принято было в нашей службе отправлять в командировку холостяков, предпочтение отдавалось семейным».

Елена тогда думала – понравилась она или нет, потому что Николай уехал в командировку и не звонил. Но все равно она разругалась со своими прежними поклонниками, запретила им звонить ей и ждала звонка только от Николая.

И вот возникла «чекистская пара». Елена, закончив школу, тоже приступила к работе, сначала в центральном аппарате, а потом, когда они поехали в командировку, была таким же сотрудником, как и Николай.

Семь лет семья разведчиков провела в командировке в Америке. Семь лет головокружительной, рискованной, двойной жизни, слежки, вербовок, встреч с агентами. И вот, наконец, долгожданная телеграмма из Центра: теперь они могут навсегда покинуть разноцветный неоновый Нью-Йорк. Целую ночь перед отъездом в Москву Елена и Николай колесят по знакомым улочкам и прощаются с этим городом. Разведчики понимают, что больше они сюда никогда не вернутся, но они счастливы, потому что они вместе, любят друг друга и, самое главное, потому что у них очень скоро появится малыш.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21619521&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.