Режим чтения
Скачать книгу

Завтрашний день кошки читать онлайн - Бернар Вербер

Завтрашний день кошки

Бернар Вербер

Во Франции живут две необычные кошки. Одна из них – Бастет, она мечтает понимать людей и научиться с ними общаться. Второй – Пифагор, лабораторный кот. У него на макушке есть USB-разъем, который позволяет ему подключаться к компьютеру и, таким образом, получать знания о мире. Бастет и Пифагор хотят спасти человечество от его пороков и противопоставить агрессии людских существ духовное начало кошек. Но выходит так, что бороться становится невозможно, и кошки вынуждены принять правила человеческой цивилизации. Однако еще не поздно все изменить.

Бернард Вербер

Завтрашний день кошки

Моей подруге, писательнице Стефани Жанико, подарившей мне Домино, кошечку, которая постоянно забирается на клавиатуру моего компьютера, когда видит, что я печатаю слишком быстро (и, как следствие, осмеливаюсь обращать внимание не только на нее, но и на что-то другое)

Собака думает: «Люди кормят меня, защищают, любят – они, наверное, боги».

Кошка думает: «Люди кормят меня, защищают, любят – наверное, я для них бог».

    Неизвестный мудрец

Только свиньи смотрят на нас как на равных.

    Уинстон Черчилль (человеческий политик)

«Собака может запомнить значение ста двадцати слов и человеческих жестов. Она умеет считать до десяти и способна производить простейшие математические операции, такие как сложение и вычитание. Таким образом, мышление собаки эквивалентно умственному развитию пятилетнего ребенка.

Кошка, которой предлагают научиться считать, реагировать на те или иные слова или повторять человеческие жесты, очень быстро дает понять, что на подобные глупости у нее попросту нет времени. Стало быть, мышление кошки эквивалентно умственному развитию… взрослого пятидесятилетнего человека».

    Профессор Эдмонд Уэллс (человеческий ученый)

Bernard Werber

Demain les Chats

© Editions Albin Michel et Bernard Werber – Paris 2016

© Липка В.М., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017

1

Мои искания

Как я дошла до того, что стала понимать людей?

С самого раннего детства они казались мне загадочными и неизменно вызывали интерес.

Наблюдая, как они суетятся и без конца носятся как угорелые, я испытывала в душе живейшее любопытство и без конца задавалась вопросами: почему они так странно себя ведут? можно ли с ними вести диалог?

А потом мне повезло – я повстречала «его».

«Он» помог мне по-настоящему разобраться в образе действий людей, нравах и глубинных причинах, обусловливающих все их странные поступки.

Если в этой жизни нас что-то и меняет, то это встречи.

Без «него» я, скорее всего, навсегда осталась бы кошкой – точно такой же, как все остальные. Без «него», по всей видимости, никогда бы не было тех невероятных приключений, которые выпали на мою долю. Без «него» я, может, даже прошла бы мимо всех этих невероятных открытий.

Сейчас, если бы в памяти пришлось воскресить момент, когда все это началось, вероятно, пришлось бы начать с описания состояния души, характерного для меня в те далекие времена. Кажется, я тогда очень скучала, оставаясь одна в доме, и интуитивно чувствовала потребность разговаривать с теми, кто меня окружал.

Уже тогда я была внутренне убеждена в том, что:

все живое обладает душой;

все, что обладает душой, может общаться;

все, что может общаться, способно разговаривать непосредственно со мной.

Таким образом, диалог с другими казался мне решением всех проблем, и теперь только от меня зависело налаживание с ними плодотворных контактов. К счастью, я поставила перед собой эту цель, а иначе зачем вообще жить? Чтобы есть? Чтобы спать? Чтобы смотреть, как чередуются дни и ночи, а затем вновь есть и спать, в то время как вокруг пульсирует этот огромный мир?

Однако поставить перед собой цель мало, нужно еще выработать стратегию ее достижения.

Как подступиться к решению этой задачи?

Начиналось все так…

2

Первая попытка

Я медленно опустила веки, сделала глубокий вдох, прочувствовала все тело, мысленно перенеслась в голову и ощутила биение разума.

Он напоминал собой небольшое круглое, серебристое, ватное облачко, парившее внутри моего черепа. Оно обладало способностью расти. Будучи эластичным, облачко стало крупнее, вытянулось в разные стороны и превратилось в диск. Чем больше оно становилось, тем острее я воспринимала окружающее пространство. Мое сознание приняло облик скатерки, настолько тонкой, что из нее можно было бы сделать самую чувствительную мембрану.

Я уловила идущие ко мне издалека волны. Десятки живых существ всех форм и размеров дышали, трепыхались, думали, болтали на своем языке и заставляли меня трепетать, как заставляет трепетать паутину отдаленное жужжание мух.

Не открывая глаз, я слушала, до предела напрягая все явные и скрытые органы чувств.

Вон в том месте, к примеру, явственно билась волна.

Да, сомнений быть не могло, в зоне моего восприятия кто-то усиленно о чем-то размышлял.

Я открыла глаза, поискала источник излучения и двинулась к нему.

После сознания окончательную идентификацию средоточия разума довершило зрение.

Я ее увидела. Она была очень красива.

Медленно-медленно я пошла дальше.

Анализ дополнили обоняние и слух.

От нее исходил очень тонкий естественный аромат.

Огромные карие глаза внимательно всматривались в окрестности.

Она с наслаждением откусила маленький кусочек кремового пирожного. Утонченное лицо, сверкающие белые зубы и пальцы с длинными черными ногтями, лихорадочно сжимавшие лакомство.

Само очарование.

Раньше в сходной ситуации я бы подумала, что она специально не смотрит на меня, чтобы подразнить и посмотреть, как я буду реагировать. Но благодаря новому состоянию сознания, вышедшего на совершенно иной уровень, теперь я видела в ней лишь наполненную энергией форму жизни, с которой можно попытаться наладить контакт.

Достаточно лишь определить нужную длину волны.

Подойдем еще ближе.

Я сосредоточилась и послала ей отчетливую мысль:

Здравствуйте, мадемуазель.

Поскольку она никак не отреагировала, я – в дополнение к мысли – сделала еще шаг вперед. Она повернула голову, увидела меня, подпрыгнула на месте и в испуге убежала, забыв свое пирожное.

Улепетывала она что было сил в ее мускулистых ногах.

Я устремилась за ней.

Она оказалась настоящей спортсменкой – бежала широким, размашистым шагом.

Я старалась не отставать и даже стала понемногу сокращать расстояние. А потом увидела деталь, которую сначала не заметила, но которая, бесспорно, лишь добавляла ей очарования – у нее был тонкий, розовый хвостик.

Сосредоточившись еще раз, я послала новую мысль:

Здравствуйте, мышка.

Она побежала быстрее.

Эй, постойте! Не бойтесь, мне плевать, что вы воруете пирожные, я просто хочу с вами поговорить.

Она помчалась во всю прыть.

Нет, не убегайте!

Хвостик мышки совершал грациозные пируэты. Она и правда была очень изящна и стройна. Люблю живых существ, умеющих двигаться грациозно.

Ну хорошо, если я хочу действительно наладить с ней общение и тем самым доставить себе удовольствие, ее надо догнать. Я тоже прибавила шагу, помчалась вперед, вгрызаясь когтями в ковер ради пущего ускорения, опрокинула
Страница 2 из 16

табуретку на кухне и чуть не сшибла в гостиной вазу.

В молниеносном порыве я в самый последний момент вписалась в левый поворот, потом в правый, пошла юзом по натертому паркету, едва совладав с управлением, но, когда когти ощутили под собой твердую землю, вновь приободрилась. Мышка уже была далеко, но я ее все еще видела – ее силуэт стремительно промелькнул и скрылся за приоткрытой дверью подвала.

Мышка помчалась по ступеням подвальной лестницы. Я ринулась за ней.

Вот мы оказались посреди стиральных машин, детских колясочек, чемоданов, старых картин и бутылок вина. Света было очень мало, лишь крохотный лучик, пробивающийся в люк. Мои зрачки расширились до предела, превратившись из узеньких щелочек в огромные круги, что позволило мне без труда передвигаться в потемках.

Мы, кошки, способны на подобного рода подвиги.

Я даже смогла различить на пыльном полу следы беглянки. Какое-то время я шла по ним, но потом они оборвались.

Я закрыла глаза и навострила уши, чтобы определить местонахождение мышки благодаря присущему мне тончайшему слуху. Потом затрепетали кончики моих усов, что позволило получить еще более точную и достоверную информацию.

Она вон там.

Пройдя чуть дальше, я и в самом деле увидела отпечатки лапок, ведущие к щели в стене рядом с поленницей.

Я подкралась ближе.

Вы здесь, маленькая мышка?

В моих ушах отчетливо отдавалось биение ее сердца. Она уже не боялась – ее без остатка поглотила паника.

Я чуточку пригнулась и увидела, что она прячется в щели не шире моей лапки.

Мышка дрожала всем тельцем, глаза ее от страха чуть не вылезали из орбит, нижняя челюсть отвисла, хвост обернулся вокруг лапок.

Неужели я ее так напугала? Быть того не может! Что бы кто ни говорил, но ведь я всего лишь кошечка.

Подумав, что годы тотального непонимания между нашими двумя видами вряд ли будут способствовать преодолению взаимного недоверия, я сосредоточилась и послала телепатический сигнал, сопроводив его мурлыканьем в виде волн с низкой частотой.

Я не собираюсь вас убивать – я мыслящее существо и хочу наладить с вами диалог как с мыслящим существом.

Мышка попятилась еще дальше и забилась в самый дальний угол своей дыры. Ее так сильно трясло, что я даже слышала, как у нее стучат зубы.

Я промурлыкала опять, теперь уже на волнах средней частоты:

Не бойтесь.

Мышка задышал глубже, и ее сердечко забилось еще быстрее, будто моя мысль, достигнув ее органов чувств, произвела эффект, прямо противоположный желаемому. В то же время я почувствовала, что уже близка к цели.

Самое главное, не думайте, что…

В этот момент раздался взрыв. Я подпрыгнула. Он раздался на улице, совсем рядом с моим домом. Сразу за ним послышались какие-то сухие хлопки, тут же сменившиеся пронзительными криками.

Я поднялась на второй этаж, вышла на балкон и попыталась сверху разглядеть, что же спровоцировало всю эту суету.

И увидела человека в черной одежде, потрясавшего в воздухе чем-то вроде палки. Из нее вырывались яркие снопы пламени, направленные на маленьких людей, выходивших из здания, над которым возвышался сине-бело-красный триколор.

Некоторые из них падали и больше не двигались. Другие с криками разбегались во все стороны, в то время как человек в черном продолжал производить своей палкой взрывы. Когда же она, по моему разумению, вышла из строя, он швырнул ее в маленьких людей, вовсю оравших и корчившихся на тротуаре, и бросился бежать.

Но другие люди погнались за ним по улице и настигли практически у дверей моего дома. А потом принялись избивать его кулаками и ногами.

На крики, раздававшиеся со всех сторон, стали отовсюду съезжаться автомобили.

Потом человека в черном увезла какая-то громко орущая машина, на крыше которой мигал синий свет. Тем временем у моего дома и здания с триколором стала собираться толпа. Крики наконец прекратились, наперебой стали что-то говорить люди, и я, будто осязаемое облачко, уловила некое чувство: боль. Некоторые из людей вставали попарно, один говорил, сжимая в руке какой-то шар, другой светил на него какой-то штуковиной с лампой наверху. Люди с шарами в руках говорили каждый на своем языке, стоя перед штуковиной, потом свет погас.

В этот момент появился белый фургончик, оглушительно визжа и тоже разбрызгивая вокруг синий свет. Лежавших на земле маленьких людей подобрали и перенесли в машину. Я инстинктивно вдыхала мрачное настроение и злобные волны, порожденные этим инцидентом. На мое тело обрушились агрессия, боль и ощущение несправедливости, охватившее собравшихся внизу людей. Чтобы очистить пространство перед собой, я замурлыкала. Их вибрации, помимо моей воли ощущавшиеся каждой клеточкой кожи, меня глубоко потрясли.

Как странно эти люди себя ведут. Раньше я никогда ничего подобного не видела. Что такого могло произойти, чтобы они стали совершать такие поступки?

Я любила людей, но понять их никогда не могла.

3

Моя служанка

Люди не такие, как мы.

Начнем с того, что между нами существуют физические отличия. Они принимают вертикальное положение и ходят на задних лапах, что всегда меня интриговало. Они больше и выше нас. Их руки заканчиваются ладонями, а те, в свою очередь, пальцами с плоскими когтями, которые они, в отличие от нас, не могут втягивать внутрь. Свою кожу люди вечно покрывают тканью. Уши у них круглые и плоские, расположены по бокам головы, усы очень короткие, хвоста я ни у одного из них не видела. Вместо мяуканья они издают звуки гортанью, да при этом еще щелкают языком. От них пахнет грибами. Как правило, люди производят много шума, двигаются неловко, а их вестибулярный аппарат весьма и весьма несовершенен.

Мама всегда говорила мне: «Опасайся людей, от них чего угодно можно ожидать».

А вот и одна из них. Я увидела, что через собравшуюся у дома толпу пробирается мое «личное человеческое существо».

Моя служанка – прекрасный образчик самочки. У нее длинная, блестящая каштановая грива, затянутая сзади премилой красной резинкой для волос.

Зовут ее Натали. Держа в руках огромную картонную коробку, она с трудом переступила порог. Стараясь дать понять, что я бы обязательно помогла, будь у меня такая возможность, я подбежала к ней, стала тереться о ее ноги и тихонько клацать зубами.

Натали удивилась, пошатнулась, чуть не упала, но в самый последний момент за что-то схватилась и издала несколько звуков, среди которых я уловила мое имя – «Бастет» (судя по тому, что она часто так ко мне обращается, меня действительно так зовут). Ее интонация навела меня на мысль, что ей хочется поиграть. Тогда я отпрыгнула в сторонку, застигнув ее врасплох. На этот раз она растянулась во весь рост вместе со своей коробкой. Ну правда, что за нелепая мысль ходить на одних задних лапах.

Я подошла, стала тереться о ее ноги и замурлыкала, надеясь, что она согласится меня погладить в благодарность за эту проделку, демонстрирующую высокий уровень нашего родства. Натали произнесла несколько слов на непонятном для мне языке. По ее тону я поняла, что она тоже потрясена случившимся на улице. Потом, решив, что сейчас самое время немного расслабиться, принялась играть, таская за собой носок, которому от меня и без того уже изрядно досталось; от него исходил запах человеческого пота, немного
Страница 3 из 16

резковатый, но, на мой взгляд, очень даже приятный. Но Натали, вместо того чтобы ко мне присоединиться, встала и встряхнула картонную коробку, будто чтобы проверить, в порядке ли ее содержимое.

Потом успокоилась и прошла в гостиную.

Что это за новая игрушка, тяжелая и громоздкая? Я тут же предалась мечтаниям: огромный плюшевый мишка, кукла с колокольчиком, может, даже моток электрических проводов. Как же я обожаю спутанные электрические провода.

Когда Натали распаковала коробку, я разочарованно увидела, что это всего лишь большая черная прямоугольная плита. Последующие полчаса служанка потратила на то, чтобы повесить ее на стену, а когда закончила, я забралась на стол, присмотрелась к плите поближе и даже коснулась ее.

Холодный, мрачный монолит, не излучающий ровным счетом никаких волн.

Я зевнула, давая понять, что такой подарок меня не интересует.

Натали же, напротив, буквально дрожала от возбуждения и, казалось, была полностью поглощена новым приобретением.

Когда она его включила, на поверхности плиты появились разноцветные пятна, а из ее чрева полились странные звуки. Служанка уселась в кресло и с помощью какой-то черной коробочки стала менять цвета и их шумовое сопровождение.

Я опять зевнула, на этот раз уже более явно и открыто, и почувствовала, что хочу есть. Ощущения голода я не люблю.

Но вместо того, чтобы заняться мной, Натали уселась перед этой странной светящейся штуковиной, висящей на стене, зачарованно глядя на нее, будто бабочка на пламя свечи.

Я мысленно сосредоточилась и попыталась уловить ее чувства. Она казалась морально подавленной. Тогда я опять подняла глаза на цветные пятна, бежавшие по черной поверхности, и обнаружила, что бежевые круги суть не что иное, как человеческие лица, чередующиеся с изображениями автомобилей или проходящих мимо людей. А когда присмотрелась еще внимательнее, то узнала сцену, свидетелем которой стала днем. Дом с сине-бело-красным флагом. Можно даже было увидеть человека в черном. Вот его ловят и сажают в воющую машину, расплескивающую вокруг синий свет. Звук, исходивший от плиты, представлял собой чередование человеческих голосов, выпаливающих скороговоркой слова.

Одна из сцен, изображавшая маленьких людей, лежавших в лужах чего-то красного, заняла чуть больше времени, чем другие. Голос тараторил все быстрее, в нем все явственнее ощущался гнев.

Всецело сосредоточившись на разуме моей служанки, глядя на нее и внимательно слушая, я вдруг поняла, что люди, на которых Натали смотрит через это светящееся окно, не просто лежат – они мертвы.

И тут же сделала вывод, что человек не бессмертен.

Любопытная информация, я этого не знала.

Значит, Натали приобрела этот светящийся монолит, чтобы наблюдать за тем, как умирают ее собратья?

Я устроилась на теплых коленях служанки, чтобы лучше воспринимать ее эмоции, и почувствовала, что она и впрямь потрясена. Она пребывала точно в таком же вибрационном состоянии, что и маленькая мышка, за которой я совсем недавно бежала в подвале. Натали паниковала, ее нервозность нарастала с каждой секундой. Энергетические потоки служанки сплелись в один хаотичный узел. Тогда я, как и в тот момент, когда мне хотелось поговорить с мышкой, замурлыкала и отправила мысленный посыл:

Не бойся.

Но и на этот раз добилась совершенно обратного эффекта. Натали прибавила звук и сделала самое плохое, на что только была способна: закурила.

Ненавижу сигареты. От них исходит навязчивый дым, пропитывающий насквозь мою шерстку и придающий ей горьковатый привкус.

Чтобы выразить свое неодобрение, я спрыгнула с колен Натали, направилась на кухню, ткнулась мордочкой в свою мисочку и мяукнула, желая напомнить своей служанке, что у нее есть обязанности и поважнее всех этих человеческих историй. К примеру, она должна кормить меня.

Натали никак не отреагировала. Я опять подала голос, потом еще и еще, все громче и громче.

Наконец Натали встала, но, вместо того чтобы дать поесть, заперла меня на кухне куковать и дожидаться дневного пайка. А сама вернулась в гостиную и сделала еще громче светящуюся плиту.

Какой эгоизм со стороны особи, которой, вообще-то, полагается мне служить! Ненавижу, когда принадлежащее мне человеческое существо так себя ведет.

Я прыгнула на дверь и вонзила в дерево когти. Безрезультатно. Необходимость наладить тесный контакт со своей служанкой со всей ясностью предстала предо мной в качестве приоритетной цели.

Не имея понятия, сколько времени она собиралась так просидеть, пялясь в свой светящийся монолит, я проскользнула в шкаф, добралась до пакета с кормом и попыталась разорвать его зубами. На мою беду, упаковка оказалась прочной, и мне потребовалось несколько попыток, чтобы понять, под каким углом в нее лучше вонзить клыки.

Ну вот… В тот самый момент, когда мне наконец удалось разодрать пакет, Натали явилась на кухню, чтобы насыпать мне в миску корма. Вид у нее был потерянный.

Я набросилась на еду, с восторгом перемалывая ее коренными зубами.

А когда наконец утолила голод, вернулась в гостиную.

Моя служанка вновь сидела перед светящейся плитой, без конца показывавшей одни и те же сцены. Я увидела, что у нее из глаз течет какая-то жидкость. Исходившие от нее вибрации становились все более негативными. Мне еще не доводилось видеть ее в таком состоянии.

Я забралась Натали на колени и шершавым языком лизнула в щеку. Тот же самый солоноватый привкус, которым окрашены ее эмоции.

Наконец жидкость в ее глазах высохла: висевшая на стене плита теперь показывала другую картинку. Я, будто с высоты птичьего полета, увидела группку людей, игравших с каким-то круглым шаром. Они без конца гонялись друг за дружкой, пиная свою игрушку ногами, вместо того чтобы взять ее в руки. На заднем плане слышался многоголосый человеческий рев – по всей видимости, игроков осыпали бранью за такую неловкость.

Поначалу это зрелище, казалось, раздосадовало Натали, затем она немного расслабилась и увлеклась. Потом еще посмотрела некоторое время, выключила светящуюся плиту, и человеческие голоса, равно как и все остальные издаваемые ею звуки, исчезли сами по себе.

Натали встала, прошла на кухню, налила себе зеленого супа, поела чего-то еще, желтого, розового и белого, выпила какой-то красной жидкости, поставила тарелку в посудомоечную машину, поговорила по телефону, приняла душ, выдернула пинцетом несколько волосков над верхней губой (чего-чего, а уж этого мне точно не понять – у нее и без того с вестибулярным аппаратом проблемы, а если она еще и усы начнет выдергивать, то станет падать еще чаще и к тому же утратит способность воспринимать излучаемые окружающим миром волны), нанесла на лицо зеленый крем, горько вздохнула и легла в постель.

Вот теперь пришло мое время. Я тихонько подошла, запрыгнула на кровать и улеглась у Натали на груди. Почувствовала, как быстро пульсирует в ее жилах кровь. Обожаю слышать напрямую, как бьются сердца других. Я свернулась клубочком, замурлыкала, сосредоточилась и послала телепатический сигнал:

Успокойся.

Мое мурлычущее присутствие Натали, похоже, понравилось. Взамен она стала гладить меня и произносить какие-то фразы. Я узнала свое имя «Бастет», которое она прошептала несколько раз на разные лады.
Страница 4 из 16

А потом сделала то, что я обожаю больше всего: ласково вздыбила пальцами шерстку у меня под подбородком. Я подняла голову, подставляя всю шейку.

Натали остановилась, посмотрела на меня, несколько раз хлопнула ресницами и улыбнулась – через зеленый крем, покрывавший ее лицо.

В конечном счете, я поняла – когда уголки рта человека приподнимаются вверх, это значит, что он доволен. А когда говорит слишком громко, то и дело повторяя мое имя, да при этом еще помахивает пальцем, значит, я что-то делаю не так.

Я повернулась и подставила Натали животик, но она не сразу поняла посыл и продолжала дальше гладить шейку. Тогда я тряхнула головой, по-прежнему мурлыча, и раздвинула в стороны лапки. Проблема Натали заключается в том, что, будучи маниакальной любительницей теребить мою шерстку, она делает это, когда надо и не надо, не обращая внимания на то, чего в данный момент хочу я.

Наконец служанка согласилась почесать мой животик, доставив мне массу удовольствия. Я лизнула ей руку, а потом и пальцы, которыми она меня гладила, чтобы ощутить свой собственный вкус и запах. А когда она уснула, потихоньку забралась к ней на подушку, припала головой к гриве и еще раз попыталась сообщить ей свои мысли.

В будущем, Натали, мне хотелось бы следующее.

1. Наладить с тобой диалог, чтобы ты объяснила мне, что произошло в доме напротив и что совершил тот человек в черном, наделавший столько шума.

2. Чтобы ты объяснила мне, что представляет собой светящийся монолит, в котором можно видеть мертвых людей и слышать человеческие голоса.

3. Чтобы ты давала мне поесть, как только я об этом попрошу, не заставляя меня ждать.

4. Чтобы ты перестала курить сигареты, вонючий дым которых намертво въедается в мою шерстку.

5. Чтобы ты почесывала мне животик, как только я его подставлю.

6. И главное, чтобы ты никогда не закрывала двери. Они запирают меня в ограниченном пространстве квартиры, а я это ненавижу.

Чтобы повысить шансы быть услышанной, я повторила этот мысленный посыл несколько раз.

На улице стемнело, опустилась ночь. И поскольку я существо ночное, то валяться в кровати, как моя служанка, у меня не было никакого желания. Я вернулась на свой стратегический наблюдательный пункт и, привычно балансируя, уселась на перилах балкона третьего этажа (обычно Натали в таких случаях начинает нервничать, но мне нравится ее немного попугать, чтобы посмотреть, насколько она ко мне привязана).

Теперь улица была буквально забита автомобилями, заливавшими окрестности мигающим синим светом. Негативные волны рассеялись. Кто-то натянул желтые ленты, не позволявшие собравшимся по обе стороны улицы толпам людей подойти ближе. Пять человек в белых комбинезонах внимательно рассматривали землю и собирали разбросанные по ней разнообразные мелкие предметы. Один из них чертил на асфальте белые силуэты, другой посыпал пятна крови белым порошком.

Я подняла голову, наблюдая, принюхиваясь, слушая и вдыхая в себя воздух.

Поднялся сильный ветер, от которого на деревьях затрепетали листья. В моем поле зрения появилось нечто совершенно новое и интересное. В соседнем доме, где в последние несколько месяцев никто не жил, теперь горел свет. Я увидела, что за занавеской в окне третьего этажа шевельнулась какая-то тень. В приоткрытую балконную дверь скользнул незнакомый силуэт и устроился на перилах балкона, прямо напротив меня. Голубые глаза, черная шерстка на голове, светло-серое тело, остроконечные уши. Сиамский кот. Мой соплеменник. Он тоже наблюдал за улицей и за людьми в белом. Потом повернулся и стал в открытую меня разглядывать.

4

Мой таинственный сосед

Обожаю новые знакомства.

Самец, смотревший на меня таким взглядом, наверняка желал привлечь мое внимание. Не он первый, не он последний. В который раз, помимо моей воли, сработало присущее мне очарование.

Я взяла на себя труд мяукнуть в его сторону, но этот наглец, к моему величайшему удивлению, на это ничего не ответил. Я питаю расположение к сиамским котам, хотя, надо признать, самомнения у них хоть отбавляй.

Желая выразить мои дружеские к нему намерения, я приняла соответствующую позу: кончики ушей чуть вперед, усы в разные стороны, хвост торчком.

Но сиамец продолжал сидеть, не двигаясь с места.

Обычно, когда по отношению ко мне проявляют подобное неуважение, я поворачиваюсь и ухожу. Однако той ночью заняться мне особо было нечем, поэтому я, существо по натуре любопытное, забыла о гордости и приготовилась перепрыгнуть на соседний балкон. Потом сгруппировалась, прицелилась, оттолкнулась, выпустила когти и вытянулась в полете, будто зависнув над разделявшей наши дома пустотой. На это мне потребовалось какие-то полсекунды. Расстояние было значительным, и я, не рассчитав силу толчка, промахнулась на пару сантиметров и пролетела мимо перил, на которые собиралась приземлиться. Лапки замолотили в воздухе.

Когти заскользили по металлу, не находя, за что можно зацепиться.

Сиамский кот по-прежнему глядел на меня, не двигаясь с места.

Самое что ни на есть полное унижение.

К счастью, мне удалось ухватиться за плющ, обвивающий балкон, и я, раздирая его когтями, поднялась на балкон.

Собрат будто застыл в позе йога.

Наконец цель была достигнута. Я зашипела, двинулась по перилам балкона, подошла к нему и мяукнула.

Он вел себя как настоящий стоик.

Вблизи я рассмотрела его получше. Это действительно был сиамец, судя по виду, ему было лет десять (поэтому мне, трехлетней кошечке, он показался стариком). Удивительное дело: у него на макушке красовалась сиреневого цвета пластина.

Проглотив обиду, я, как ни в чем не бывало, первой завела разговор:

– Вы наш новый сосед?

Мой вопрос остался без ответа, хотя я отчетливо улавливала исходившие от кота жаркие волны.

– Мы могли бы с вами поговорить? Я живу рядом и очень рада, что в соседнем доме тоже есть кот.

Сиамец лизнул лапку и поднес ее к правому уху, будто задумавшись. Я посчитала, что таким образом он выразил свое согласие. Сегодня у меня уже было достаточно неудачных попыток наладить контакт с другими, и мне не хотелось, чтобы то же самое случилось и с существом, говорящим со мной на одном языке.

– А что это за сиреневая пластина у вас на макушке?

Кот пристально на меня посмотрел и наконец удостоил ответом:

– Мой «Третий Глаз».

– А что такое «Третий Глаз»?

– USB-разъем, позволяющий подключаться к компьютеру и общаться с людьми.

Я не ослышалась?

– Что… как вы сказали?

Мне очень не хотелось признавать, что из сказанного я не поняла ни единого слова, но кот даже не потрудился повторить.

Сосед протянул лапку, снял сиреневую пластиковую нашлепку, опустил голову и предложил мне посмотреть самой.

Склонившись, я увидела сделанное прямо в черепе углубление в виде идеального прямоугольника, обрамленного полоской металла.

– Вы получили эту рану в результате несчастного случая? Это, должно быть, очень больно.

– Нет. Я сам попросил мне его сделать. На редкость практичная вещь.

– И что же вы говорите людям с помощью этого «Третьего Глаза»?

Сиамец еще несколько раз лизнул лапку, то и дело поднося ее к уху.

– Ничего.

– Тогда какой вам от этого прок?

– Я ничего им не говорю, хотя они действительно меня очень многому научили. К примеру, я
Страница 5 из 16

познал механизмы функционирования человечества, а через него и всей Вселенной.

Эту фразу сиамец произнес столь равнодушным тоном, что я до глубины души поразилась его самонадеянности и надменности. Но уважение к нему внушали не столько его слова, сколько тон, которым они были произнесены. Неужели он и правда научился общаться с людьми?

– Я пыталась с ними разговаривать, ну… то есть с людьми… но они меня практически не понимают. Сегодня вечером служанка забыла меня вовремя покормить и заперла в помещении, из которого я не могла выйти. И все только ради того, чтобы уставиться в большую черную плиту на стене, которая светится и производит много шума. Я тоже долго на нее смотрела и наконец поняла, что в этой черной плите можно увидеть других людей… мертвых!

Сиамец сделал вдох, будто подыскивая подходящий тон, чтобы ко мне обратиться. Потом высунул длинный розовый язык и облизал губы.

– На их языке ваша настенная плита называется «телевизор».

– Допустим. Так вот в этом самом телевизоре были картинки событий, произошедших здесь же, на этой самой улице. Я сама видела. После обеда сюда явился какой-то человек в черном и воспользовался палкой, наделавшей немало шума.

– Это называется «винтовка», а если взрывы раздавались очередями, то у него, скорее всего, был автомат.

– Маленькие люди, вышедшие из здания с триколором, попадали на землю.

– Дом, над которым развевается флаг, называется детским садом, а маленькие люди – это дети, которые в нем воспитываются.

– Потом человек в черном швырнул в них эту свою палку, а сам бросился бежать. Маленькие люди, упавшие на землю, так и остались лежать.

– Обычное дело. Они были либо ранены, либо убиты. Он затем сюда и явился.

– Потом прибежали другие люди, поймали человека в черном и увезли его в машине с синим светом.

– Полиция.

– Потом подъехал еще один фургон, на этот раз белый, но тоже с синим светом на крыше. Из него также вышли человеческие особи, положили маленьких людей на кровати с колесиками и увезли.

– «Скорая помощь».

– Затем явились еще люди и разбились на пары – два человека вставали друг против друга и один освещал другому лицо.

– Это, наверное, журналисты. Они как раз и снабжают всех картинками, которые твоя служанка потом смотрит по телевизору.

– И что означает эта сцена?

– В данный момент люди переживают кризис. Их затянуло в вихрь жестокости, который с каждым днем набирает обороты и приобретает все более показательный характер. На мой взгляд, закончится все это не скоро. Типы вроде этого мужчины в черном приходят, чтобы убивать совершенно случайных людей. Это называется «терроризм».

– И какой им смысл убивать друг друга?

– Это позволяет спровоцировать сильнейшее эмоциональное потрясение и, таким образом, привлечь внимание окружающих к какому-либо делу, в первую очередь посредством изображений, которые потом передают по телевизору. Что-то вроде формы общения… В страхе люди становятся внимательнее, и ими тогда легче манипулировать.

– Ничего не понимаю.

– Я убежден, что готовится нечто несравнимо более страшное: война. Терроризм – это так, лишь предвкушение грядущих событий, он касается нескольких десятков человек, в то время как война направлена на уничтожение сотен тысяч, если не миллионов. И я полагаю, что она вот-вот разразится.

Кот резким движением почесал лапкой ушко.

Я не уверена, что уловила смысл всех его слов, потому что он не предпринимал никаких усилий, чтобы использовать вразумительный словарный запас, но общее представление все же составила и решила продолжить этот разговор, не желая показывать, что данная тема выходит за рамки моего понимания.

– Что мне доподлинно известно, так это что от терроризма и войны у моей служанки из глаз течет вода.

– Это называется «плакать». Люди плачут, когда им тоскливо и грустно. А жидкость, которая в такие минуты течет у них из глаз, не вода, а слезы. Вы наверняка пробовали их на вкус. Они соленые, не так ли?

Должна признать, что уверенность сиамца, как и удивительный багаж знаний, произвели на меня неизгладимое впечатление.

– По телевизору показывали не только мертвых маленьких людей. Там были и другие, они играли с каким-то шаром, а окружающие на них кричали. Вы можете сказать мне что это было?

– Футбол, командный вид спорта.

– Почему бы каждому из игроков не дать по шару?

– Это делается специально, чтобы игра преследовала определенную цель.

– То обстоятельство, что у них на такую ораву людей один-единственный шар, вызывает у них негодование, они нервничают и начинают носиться во всех направлениях, да?

– По сути, мяч у них один на всех только для того, чтобы они пытались забить его в ворота противника. Это позволяет зарабатывать очки и радует тех, кто наблюдает за игрой. Ведь ваша служанка, увидев это, тут же перестала плакать. Я прав?

– Ну да, когда шар оказался в сетке, она действительно испытала некоторое облегчение.

– Люди уверяют, что ненавидят войну и любят футбол, хотя, на мой взгляд, им одинаково нравится и то и другое. В противном случае они никогда бы так часто не смотрели новости по телевизору, а те, в свою очередь, не прерывались бы рекламой.

Сиамец говорил совершенно безразлично, словно все представлялось ему совершенно очевидным и не нуждалось ни в каких объяснениях. Усы у соседа были длинные и элегантные, а исходящие от него вибрации по-прежнему содержали в себе жаркое дыхание жизни.

– Так вы говорите, что узнали об этом благодаря расположенному на макушке «Третьему Глазу»?

– Фактически, это USB-разъем последнего поколения, он позволяет мне подключаться к компьютеру и, таким образом, получать доступ к знаниям. Впрочем, мне кажется, я вам это уже говорил.

Надменный тон старого кота приводил меня в отчаяние. В горле застрял комок обиды, но любопытство все же одержало верх над гордостью.

– К чему подключаться?

– К компьютеру. Это такая сложная вычислительная машина, благодаря которой я получаю подробные знания об их мире, а заодно и о нашем. Когда-то и я, как сейчас вы, ничего этого не знал. Нам, котам, не хватает перспективы, причем как во времени, так и в пространстве. По большей части нам доступна лишь очень ограниченная информация – то, что мы видим, слышим, чувствуем нашими явными и скрытыми органами восприятия. Это крохотный объем знаний, как правило ограничивающийся квартирой, двумя-тремя крышами, садом или улицей. Что касается людей, то они могут воспринимать события и за пределами своих физических органов чувств благодаря многочисленным современным средствам: телевидению, радио, компьютеру, газетам и книгам.

Сиамец вновь лизнул лапку и небрежно почесал за ушком. Я подумала, что он надо мной насмехается – сама виновата, выставила себя на посмешище неудачным прыжком и приземлением на плющ. Затем нервно фыркнула, пытаясь скрыть охватившее меня смущение.

– Лично я хочу наладить с ними прямой диалог: между разумом человека и разумом кошки. Чтобы не только получать, но и давать взамен.

– Это невозможно.

Сиамец уже достал меня своим важным видом, но я упорно пыталась сохранять хладнокровие.

– Я уже начала понемногу общаться.

– У вас нет «Третьего Глаза». Но даже если бы и был, то гарантирую вам, дражайшая моя соседка,
Страница 6 из 16

что работает он только на прием, но уж никак не на передачу. Это кошки перенимают у людей знания, но не наоборот.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не потерять самообладания, и настойчиво продолжила:

– Я мурлычу и тем самым внушаю своей служанке успокаивающие мысли. После этого она перестает плакать и уголки ее рта приподнимаются.

Кот вновь лизнул лапку и поднес ее к уху, будто ему не было до меня никакого дела.

Неожиданно с нижнего этажа донесся человеческий голос.

– Пифагор! Пифагор! – позвал он.

Небрежно повернув голову в ту сторону, откуда он шел, сосед спрыгнул с перил, сиганул в окно и, по всей видимости, отправился к своей служанке, относящейся к человеческому виду.

Ни малейшего намека на «до свидания». Я была возмущена до глубины души.

Чтобы вернуться домой, я решила прыгнуть обратно. Сгруппировалась, прицелилась, оттолкнулась, что было сил, рванулась вперед, вытянулась в полете и преодолела пространство, разделяющее наши дома. Этот прыжок длился чуть больше предыдущего. Приземление получилось поистине идеальное. Жаль, что рядом не было никого, кто мог бы мной восхититься. Это драма всей моей жизни. Когда у меня все выходит хорошо, смотреть на это некому, но стоит где-то напортачить, как тут же находятся свидетели.

Я юркнула в открытую балконную дверь и подошла к Натали, которая храпела как паровоз. А потом долго на нее смотрела, поглаживая лапкой усы.

Нужно во что бы то ни стало установить контакт, причем не только на прием, но и на передачу. Тогда этот зазнайка-сосед (как там его звали? Ах да, Пифагор… какое странное имя) увидит, что с другими видами можно поддерживать двухстороннюю связь. Чтобы умаслить мою партнершу по будущему межвидовому общению, я решила, что с моей стороны будет правильно принести ей из подвала мышь, пребывая в полной уверенности, что ей доставит удовольствие увидеть ее утром, по пробуждении, у своих ног. Ведь мышка, трепещущая в предсмертной агонии, – лучший подарок, который кошка может преподнести человеческой особи.

5

Как трудно делить с другими свою территорию

Стало светать, меня уже потянуло в сон, но в этот момент длинная шерстка у моих ушек всколыхнулась от громкого вопля.

Натали обнаружила мой подарок.

Однако в ее крике почему-то не было ни радости, ни восторга. Я услышала, как она несколько раз, с упреком в голосе, произнесла мое имя. Да, презент ей, похоже, не понравился. Я пошла в спальню и увидела, что мышка все еще бьется в восхитительной агонии. Любого другого ее конвульсии побудили бы немного поиграть, но моя служанка лишь взяла в руки совок и веник, чтобы выбросить ее в мусорное ведро, тем самым не разрешая мне ее окончательно прикончить и съесть. При виде такой неблагодарности я глухо заурчала, всем своим видом выражая недовольство.

Но Натали не дала сбить себя с толку и быстро насыпала в мою мисочку корма. Смею надеяться, это компенсация за мышку.

В голову пришла мысль, что двусмысленное поведение Натали объясняется отрицательным влиянием этого телевизора, показывающего терроризм с войнами и заставляющего человеческую особь плакать. Что же до меня, то я была просто счастлива узнать точное значение всех этих понятий от моего соседа Пифагора.

Натали оделась и вышла из дому. Я опять осталась одна и, насытившись, решила воспользоваться этим, чтобы поспать. Что ни говори, а сон для меня – первейшая страсть.

Мне приснилось, что я ем.

Проснулась я, по обыкновению, после обеда, когда лучик солнца коснулся правого века. Потянулась до хруста в позвонках и зевнула.

Если я не хочу повторения вчерашнего катастрофического прыжка, нужно обязательно поработать над растяжкой, а также поупражняться в таком деле, как выпускание и втягивание когтей, чтобы проделывать все это как можно быстрее.

Я облизала шерстку. Обожаю это дело (мама всегда говорила, что «будущее принадлежит тем, кто рано себя облизывает»). Попутно задумалась, чем бы себя сегодня занять. Ведь мы, кошки, то и дело импровизируем. Вполне очевидно, что мне очень хотелось возобновить разговор с сиамским соседом, но его, похоже, моя персона совершенно не заинтересовала, а я слишком горда, чтобы обращаться к кому бы то ни было за подачками (и уж тем более к самцу). В итоге решение пришло само: продолжить в одиночку мои исследования в области межвидовой коммуникации и для начала поэкспериментировать с существом более низкого порядка – с красной рыбкой, плававшей в стеклянной банке на кухне.

Я подошла к сосуду и вгляделась в рыбку сквозь разделявшее нас стекло. Это, вероятно, ее напугало, потому как она отпрянула и бросилась прочь, стараясь держаться от меня как можно дальше.

Здравствуй, рыбка.

Я прислонилась к стеклу подушечками лапок, закрыла глаза, послала телепатический сигнал и замурлыкала.

Натали зовет ее Посейдоном. Я сказала себе, что рыбка наверняка не раз слышала это имя и что, если я назову ее так в своих мыслях, она быстрее сможет меня понять.

Здравствуй, Посейдон.

Маленький красный карасик с широкими, гибкими плавниками бросился прочь и укрылся среди декоративных камней, где различить его можно было с большим трудом. И кто после этого осмелится сказать, что робость влечет за собой разрушительные последствия?

Я вновь замурлыкала и повторила посыл. Что бы ему такое сказать? «Не бойтесь»? Но это будет подразумевать не мнимую, а реальную опасность. Нет, нужно придумать что-то еще. Вот оно, готово! Я знаю, как к рыбке подступиться.

Я готова вести с вами диалог на равных, даже несмотря на то, что вы всего лишь рыбка.

Да, сообщение выглядело вполне адекватным, но никакой реакции на него так и не последовало.

На этот раз Посейдон спрятался среди камней и так глубоко залег на дно, что его нигде не было видно. Как неприятно констатировать факт, что мои усилия так и не увенчались успехом.

Не желая отказываться от задуманного, хотя и отдавая отчет во всех трудностях, связанных с реализацией моего проекта, я поставила на край аквариума лапки, налегла всем своим весом, слегка его наклонила и, таким образом, вылила немного разделявшей нас воды. По моему мнению, при непосредственном контакте общение можно наладить куда быстрее и лучше.

Одна беда – я неправильно рассчитала вес банки, которая ни с того ни с сего зашаталась. Я не промокла только потому, что в самый последний момент отпрыгнула в сторону. Увлекаемый потоком воды, Посейдон наконец покинул свое убежище, а вместе с ним и аквариум.

Он лежал передо мной на скатерти и извивался тельцем в разные стороны, будто танцуя. В тот момент я подумала, что познала только что способ общения рыб и тем самым совершила огромный шаг вперед. Карасик и в самом деле совершал небольшие прыжки, не лишенные некоторой грации, то открывая, то закрывая рот, но при этом не издавая ни звука. Жабры его быстро поднимались и опускались, за ними поблескивало что-то красное.

Ну вот, Посейдон, теперь мы можем поговорить.

Я чувствовала исходившие от него волны, но как трактовать их – не знала.

Вот так трепыхаясь, Посейдон допрыгал до края стола. Не понимая, что он хочет мне сказать, я положила на него лапку. Он перестал биться, но стал чаще открывать и закрывать рот.

Я до предела напрягла свои органы восприятия.

Вы хотите есть, да?

Обрадовавшись
Страница 7 из 16

совершенному мной открытию, я опрокинула баночку с сухими червями, которыми его кормила Натали.

Посейдон к ним даже не прикоснулся.

Я подождала, наблюдая, что он будет делать дальше, потом прикоснулась к нему сначала подушечками лапки, потом когтем и тихонько заурчала.

Успокойтесь.

Спустя какое-то мгновение он перестал барахтаться и сходить с ума. Я уже понадеялась, что он внял моему посылу, но нет, жабры рыбки поднимались и опускались все быстрее и быстрее. Похоже, Посейдон не в самой лучшей форме. Попытка наладить контакт с представителем другого вида вновь закончилась неудачей. В то же время я не теряла надежды найти другое живое существо, способное вести диалог на удовлетворительном уровне. Хотя на данный момент следовало признать, что самой восприимчивой из всех остается моя человеческая служанка, положительно реагирующая на издаваемое мной низкочастотное урчание.

В этот момент скрипнула входная дверь. Вот и она. На этот раз она держала в руках что-то вроде забранного решеткой ящика, из которого доносились пронзительные звуки. Интересно, что она на этот раз решила мне подарить?

Натали быстро открыла клетку и вытащила из нее… кота!

Вчера вечером я так мурлыкала и привела ее в такое блаженное состояние, помогая расслабиться и уснуть, что она решила, будто на это способна любая кошка.

Я увидела на ковре ангорского кота – чистокровного и поэтому невзрачного. Натали улыбнулась и радостно продемонстрировала мне этот комок шерсти, повторяя одно и то же слово, вероятно означавшее его имя: «Феликс».

Еще один неудачный подарок.

Субъект, похоже, был несколько глуповат. Увидев меня, он не подошел, смиренно опустив голову в знак признания того, что он вторгся на мою территорию, как требовали рамки приличия, а лишь уставился на меня своими желтыми глазами.

Ах, как же я их ненавижу, этих породистых котов! В довершение ко всему расцветка его шерстки не представляла ровным счетом никакого интереса. Он был весь белый, с ног до головы. Я, к примеру, тоже беленькая, но у меня по всему тельцу разбросаны очень даже симпатичные черные пятнышки.

А он какой-то блеклый. Шерсть у него длинная, густая и сальная. Да, у Натали совершенно нет вкуса, если она решила выбрать мне в спутники белого, ангорского, желтоглазого кота!

Я тут же проявила полнейшее к нему безразличие, приподняла хвост и продемонстрировала попку. Но этот дебил истолковал этот жест самым превратным образом и подумал, что я его не отвергаю, а, напротив, хочу с ним спариться.

До чего же эти чистокровные самцы тупые!

Желая дать ему понять, что в этом доме все решаю я, мне пришлось на треть выпустить когти и съездить ему лапой.

Натали тем временем что-то горячо говорила, вероятно полагая, что я буду в восторге разделить судьбу с этим незнакомцем, взявшимся неизвестно откуда. Вместо ответа я еще раз ударила его лапой с выпущенными когтями и недвусмысленно заявила:

«Ты мне не нравишься. Проваливай».

Он тут же проявил покорность. Кто бы что себе ни думал, но о том, чтобы навязывать мне друзей и приятелей, и речи быть не может.

Тем временем моя служанка узнала о плачевной судьбе Посейдона, и я, не дожидаясь, когда она обрушится на меня с упреками (ненавижу, когда меня считают источником неприятностей и проблем), вышла из комнаты и прошествовала на второй этаж. В том, что случилось, слабоумная рыбка виновата не меньше, чем я. Если бы она со мной заговорила, ничего такого бы не было.

Феликс, полагая, что я хочу устроить ему экскурсию по дому, поднял хвост и весело затрусил за мной.

Потом попытался вновь подкатить ко мне со своей любовью, но я выгнула спину и плюнула ему в лицо. Думаю, он сразу понял, с какой самочкой имеет дело. Феликс еще больше сжался от страха, перестал топорщить шерстку, отвел взгляд, прижал уши, опустил голову, едва слышно мяукнул и поджал хвост.

Ох уж эти самцы! Вечно строят из себя непонятно что, однако в конечном итоге оказываются слабаками, которых не составляет никакого труда напугать самочке, знающей, что она хочет, но главное – чего не хочет.

Воспользовавшись создавшимся положением, я пописала Феликсу на голову, чтобы он раз и навсегда уяснил, кто здесь устанавливает правила (да и потом, теперь его шерстка будет того же цвета, что и глаза).

Этот тупоголовый незнакомец что-то бормотал, я его почти не слушала, но все же решила наладить с ним контакт, желая дать понять, чтобы он не приближался к моей миске и ел только после меня.

Аналогичным образом у него нет права писать или какать в мой лоток. И если Натали не купит ему отдельный, пусть терпит или справляет нужду во дворе.

Я сказала ему, что из окна спальни на втором этаже можно смотреть на улицу. И в этот момент увидела, что детский сад по-прежнему закрыт. Желтая лента, преграждавшая улицу, исчезла, людей в белых комбинезонах, собирающих маленькие кусочки металла, тоже нигде не было видно, зато у входа лежали охапки цветов, стояли свечи и фотографии маленьких людей. По всей видимости, дверь ими украсили, пока я спала.

Феликс окинул сцену быстрым взглядом и спросил у меня, что все это значит, но я даже пальцем не пошевелила, чтобы объяснить ему столь сложное явление, как терроризм. Что ни говори, а способностей Пифагора у меня нет.

Я сменила тему разговора и сказала ему, что на третьем этаже есть балкон, с которого можно попасть на крыши соседних домов, но при этом нужно соблюдать осторожность, потому как водосточная труба закреплена плохо.

Потом мы подошли к спальне Натали, и я, еще раз ударив Феликса и разодрав когтями на подбородке кожу, дала понять, чтобы он никогда не входил в эту комнату и даже не думал о том, чтобы спать с моей служанкой. А во избежание недоразумений пометила все запретные для него зоны маленькими капельками пахучей мочи. Из чего ему следовало сделать вывод – если, конечно, чистокровные ангорцы вообще способны к дедуктивному мышлению, – что он может гулять только на территории, мною не помеченной.

Мы вновь спустились вниз, и я показала Феликсу свое место в кресле с бархатной подушкой, тоже хранившей мой запах. Потом ткнула лапкой в свою корзинку, стоявшую на подставке у обогревателя, тоже пропитанную моим ароматом. Вполне очевидно, что к этим местам он не может приближаться даже на пушечный выстрел.

В конце концов он свернулся клубком в углу коридора и неподвижно замер.

Вечером я засекла у входа в дом какую-то активность, тут же побежала посмотреть, в чем дело, и увидела, что к моей служанке явился с визитом какой-то самец. Она несколько раз повторила какое-то слово – вероятно, его имя: «Томас».

Он был выше ее, белокурый, зеленоглазый, от него исходил мускатный запах пота. Обладал большими ногами и сжимал в руках букет цветов. Он мне сразу не понравился, даже издали.

Но Натали, вместо того чтобы взять с меня пример и вздрогнуть от отвращения к этому типу, приблизилась губами к его устам, и вскоре их рты слились вместе. Мне в жизни не понять этих человеческих привычек. Потом Томас принялся мять Натали груди и бедра.

Она его отталкивать не стала и даже закудахтала от удовольствия, будто поощряя не останавливаться и продолжать в том же духе.

Наконец они успокоились, устроились в гостиной, принесли поднос и поели, глядя в висевший на стене телевизор.
Страница 8 из 16

Взгляды их были неподвижны, дыхание участилось. Натали и Томас, казалось, очень разволновались при виде людей, из которых одни были обезглавлены, а другие хором повторяли одни и те же фразы, потрясая в воздухе кулаками.

Теперь, когда я стала все лучше и лучше понимать все эти образы, до меня дошло, что в криках толпы всегда присутствуют одинаковые интонации, независимо от того, идет ли речь о футболе или же о войне. Скорее всего, таким образом люди поощряют лучших участников.

Натали задрожала, а потом и расплакалась. Не успела я подойти и лизнуть ее, как самец вновь впился губами в ее рот, взял за руку, повел в спальню и запер дверь.

По доносившимся оттуда звукам и запахам я поняла, что они занялись актом воспроизводства потомства. Наверное, у их вида это рефлекс: когда в больших количествах умирают люди, они стараются компенсировать потери, производя на свет новых.

Я на мгновение пожалела, что так сурово обошлась с Феликсом, и позвала его в подвал. Там, в полумраке, пропахшем пылью и мышиным пометом, поведала ему о великом начинании всей моей жизни, рассказала, что хочу наладить межвидовое общение и что в рамках этого проекта намереваюсь отдавать напрямую людям приказы, мяукая фразы, и чтобы они при этом никогда ничего не путали.

Желтые глаза ангорца не выражали ровным счетом ничего. Он сказал, что ему неинтересно ни понимать людей, ни вести с ними диалог. Какое жалкое, ограниченное создание!

Хуже всего, что в своем нынешнем состоянии он был совершенно счастлив: не питал амбиций, не проявлял ни к чему интереса, прозябал в своей жалкой вселенной ангорского кота, напрочь лишенного перспектив в таком деле, как познание окружающей вселенной.

Да, Пифагор был прав, из нас очень многие довольствуются скудным мирком дома. В своем невежестве они черпают успокоение, а любознательность других внушает им тревогу и страх. Они хотят, чтобы дни походили друг на друга как две капли воды, чтобы завтрашний день напоминал вчерашний и чтобы в будущем происходило только то, что уже было в прошлом.

Так что я отказалась от намерения заняться образованием Феликса и расхотела делиться с ним своими планами.

Я немного нервничала и поэтому предложила ему принести хоть какую-то пользу, занявшись любовью с моим телом. Он не заставил просить себя дважды. Я почувствовала, как он вошел в меня и как затвердели в моем влагалище иголочки его члена. Мне это доставило боль, но я сжала челюсти. Феликс несколько раз дернулся и задрожал. Как сексуальный партнер он оказался так себе. Ни страсти, ни воображения, ему даже не пришло в голову меня слегка укусить, хотя я обожаю, когда мне в шейку впиваются острые резцы.

По мере нарастания волны наслаждения я, чтобы как-то себя вдохновить, представляла себе Пифагора.

Принципиальная разница между сексуальностью людей и кошек, пожалуй, в том и состоит, что нам для занятий любовью необходимы чувства, в то время как для них это лишь акт воспроизведения потомства, которому они предаются, когда слишком нервничают или беспокоятся за выживание своего вида.

Феликс возбуждался быстро, с плохо сдерживаемой энергией. На мой взгляд, он еще не научился направлять свои чувства в нужное русло. Его прикосновения меня раздражали. Я мяукнула, что ангорский кот, вероятно, принял за крик оргазма. Он вышел из меня. Все кончилось быстро, буквально за несколько секунд. Обычно после занятий любовью меня тянет поговорить, но на этот раз я решила остаться одна и знаком велела Феликсу проваливать. К счастью, настаивать он не стал.

Я вновь подумала о сиамце. Вот он действительно произвел на меня впечатление. Весь вечер мне не давал покоя вопрос: как он мог узнать так много вещей, о которых я даже понятия не имела? Я поднялась на третий этаж, устроилась на перилах и стала наблюдать за соседним балконом. Поскольку Пифагор все не появлялся, я решила его позвать и мяукнула. Мне показалось, что за занавеской в спальне мелькнул какой-то силуэт. Может, это он?

Но хотя окно было открыто, сосед все не шел. Я была уверена – он меня услышал. А если затаился за шторой, то только потому, что не желал больше вести со мной разговоры.

И даже, скорее всего, жалел, что поделился со мной столь обширными знаниями о людях.

Если конечно же я его не напугала.

Мне так хотелось, чтобы сиамец вновь пустился объяснять мне, что такое терроризм и что такое война, которую люди исподволь готовят, но на данный момент показывают только по телевизору.

Я бросила мяукать и вернулась к Феликсу, чтобы он еще раз оказал мне честь и помог расслабиться. Что же до тебя, Пифагор, то в один прекрасный момент я до тебя доберусь, ведь ничто не в состоянии остановить непреклонную в своей решимости кошку.

Не люблю, когда ко мне относятся с презрением.

6

У «него» дома

Каждый день в этом мире что-то происходит. И каждый день у меня возникает впечатление, что нужно очень внимательно относиться к хорошим или плохим последствиям этих событий.

После нападения на школу, приобретения телевизора, дегустации слез Натали, встречи с Пифагором и появления в нашем доме Феликса я решила, что больше ничего необычного на этой неделе уже не будет. Однако эта история лишь продолжала набирать обороты. Может Вселенная, узнав, что я хочу с ней общаться, услышала меня и стала в ответ посылать сигналы?

Сегодня я встала после полудня и вышла на балкон. Рядом уселась птичка, что-то вроде воробья, и принялась радостно чирикать. Пение было весьма мелодичным, с отличительными тремоло, наполненными тончайшими вибрациями.

Я подумала, что это пернатое, вероятно, хочет поговорить и что мы с ним, как два самых храбрых представителя наших видов, наконец преуспеем там, где я потерпела поражение в случае с мышами, людьми и рыбами.

Балансируя на перилах, я направилась к птичке. Воробей подпустил меня к себе, поглядывая то правым, то левым оком (глаза у птиц расположены по бокам головы, поэтому смотреть прямо перед собой они не могут).

Я тихонько проурчала:

Здравствуйте, воробей.

Он не двинулся с места и в ответ выдал еще более мелодичную трель.

Неужели он действительно понял меня и ответил? Я подошла ближе.

К моему величайшему удивлению, он отпрянул, подпрыгнув несколько раз на своих крохотных лапках.

Мы можем с вами поговорить?

Он ничего не ответил и отлетел в дальний угол балкона. Я знала, что скоро окажусь в зоне, где довольно велик риск упасть. Конечно же я умею группироваться и приземляться на лапы, но при такой высоте ничего гарантировать нельзя, к тому же кости у нас, кошек, тонкие и, как следствие, хрупкие.

Воробей попятился еще и принялся замысловато щебетать, прекрасно модулируя звуки: в них вполне можно было услышать приглашение.

В голове пронеслась мысль: а этот воробей, случаем, не желает воспользоваться моим стремлением к общению для того, чтобы заманить меня в ловушку? Чем внимательнее я прислушивалась к его чириканью, тем больше понимала, что он в открытую надо мной смеется.

Когда я приблизилась к опасной зоне, он вдруг вспорхнул, оставив меня в одиночестве балансировать на шатких перилах. Да, эта грязная козявка действительно хотела воспользоваться моей страстью к диалогу, чтобы увидеть, как я грохнусь на землю. На этот счет у меня не было никаких сомнений. Я в самый
Страница 9 из 16

последний момент остановилась, вернулась обратно (даже не испугавшись и не причинив себе ни малейшего вреда), а потом заставила мысли переключиться на что-то другое, дабы не впасть в гнев.

Я вновь посмотрела на балкон дома Пифагора. Каким же интригующим мне казалось это место!

Вдруг внизу открылась входная дверь, из нее вышла человеческая самка со светлыми волосами, немного прошлась, остановилась и позвонила к нам.

Я услышала, как моя служанка выбежала в переднюю и открыла ей. Две человеческие самки заговорили на непонятном мне языке. Не успела я спрыгнуть с моего наблюдательного пункта, чтобы броситься на первый этаж и потереться об их ноги, как Натали уже набросила плащ и они ушли. Я бросилась за ними по улице. Самки преодолели небольшое расстояние, разделявшее наши дома. У детского сада было еще больше цветов, свечей и фотографий, чем накануне.

Я то и дело подбегала и терлась об их ноги. Потом мы вошли в «его» дом. Его убранство было необычным, пропитанным весьма странными запахами.

Две самки уселись в креслах, и та, у которой были светлые волосы, предложила моей служанке горячей, подкрашенной чем-то желтым воды в маленьких сосудах (я понюхала и поняла, что это не моча). Между делом принялась изучать нашу хозяйку – моя служанка звала ее «Софи». Это была старая, покрытая морщинами человеческая особь с удивительно живым и подвижным взглядом карих глаз. От нее исходил аромат роз. Она позвала: «Пифагор!» Но поскольку кот так и не явился, пошла его искать, вскоре вернулась в гостиную и поставила его прямо передо мной.

В моей душе вновь забрезжила надежда. Может, наши служанки хотят, чтобы мы, как соседствующие кошки, поддерживали глубокие чувственные отношения?

Мы синхронно втянули носами воздух, делая вид, что встретились впервые. Я уже собралась вступить с Пифагором в разговор, но он вдруг развернулся и ушел. Я прошествовала за ним на кухню и нагло взялась есть из его миски, решив бросить ему вызов (лично меня провоцировать не стоит, но сама я какая есть – такая есть). Однако Пифагор не только не попытался мне помешать, но даже не посмотрел в мою сторону.

Даже если его корм не такой хороший, как мой, я сделала вид, что смакую каждый кусочек. Потом пописала в его лоток. Но он и на этот раз даже пальцем не пошевелил, чтобы этого не допустить, и даже, наоборот, удалился, будто я для него была пустым местом. Я отправилась на его поиски и в одной из комнат второго этажа наткнулась на кошечку, прятавшуюся за застекленной дверцей шкафа, точно с такой же шерсткой, как у меня.

Это была самочка, причем моего возраста.

До меня вдруг дошло, почему Пифагор не проявлял ко мне никакого интереса: у него дома и так была самка.

Подойдя ближе, я явственно увидела ее зеленые глаза и небольшое черное сердечко на мордочке. И хотя она была той же масти, что и я, в ее нелепой наружности мне все казалось отталкивающим. Она выглядела вульгарной и надменной. Не сводя с нее взгляда, я двинулась вперед, то же самое сделала и она. Я напустила на себя устрашающий вид, выгнула спинку и вздыбила шерсть, чтобы казаться больше, она тоже последовала моему примеру.

Пора было переходить к следующему этапу. Я агрессивно вытянула вперед лапу. Она тоже.

Я подошла и плюнула. Одновременно со мной это сделала и она.

Мы стали наносить друг другу удары лапами, но разделявшее нас стекло не позволяло по-настоящему ранить соперницу. Ее счастье, что мы оказались от него по разные стороны, в противном счете я бы ей повыдергивала все усы.

Я повернулась и задрала хвост, давая понять, что о ней думаю. Она же, вполне очевидно, в точности повторила этот мой жест.

Когда мне надоело осыпать ее оскорблениями, я вернулась в гостиную, где две служанки продолжали трещать без умолку. Пифагора по-прежнему нигде не было, и сложившееся положение дел стало казаться мне унизительным. Почему он так ко мне относится? Из-за той самки на втором этаже? А может, из-за этой сиреневой нашлепки на макушке, благодаря которой он узнал о людях много чего интересного?

От досады я забралась на колени служанке, тут же погладившей меня по головке, где не было даже намека на «Третий Глаз», затем повернулась и подставила животик, который она тоже почесала. Таким образом я всем и каждому показывала, что дрессирую свою служанку специально, чтобы она доставляла мне удовольствие.

По возвращении домой я попросила Феликса вновь заняться со мной любовью и, пользуясь случаем, орала во всю мощь голосовых связок, чтобы Пифагор услышал, на какие вершины блаженства я возношусь, и понял, чего себя лишил, проявив ко мне такое небрежение (уверена, что его самка в сексе не так хороша, как я). Вероятно, я кричала даже чересчур громко, потому что на следующий день Феликса унесли в решетчатом ящике, а когда он вернулся, на паху у него красовалась повязка, а в стеклянной банке плавало то, что я поначалу приняла за две вишневые косточки…

Ну что же, должна признать, что по отношению к Феликсу это было несколько несправедливо, но если из нас двоих кого-то и наказывать, то уж лучше его.

Да и потом, я не питала к нему никаких чувств. Меня привлекал только Пифагор. Причем привлекал до помрачения рассудка. Где он набрался столь точных и конкретных знаний о человеческих нравах?

Меня вдруг пробрала дрожь. Может, он смотрит на меня примерно так же, как я смотрю на Феликса? Как на умственно отсталого невежду?

Эта мысль еще больше укрепила чувство ревности к самке со второго этажа.

Ну ничего, при следующей нашей с ней встрече я ей спуску точно не дам.

7

Вид сверху

Тестикулы Феликса, плававшие в банке, его будто гипнотизировали.

Почему самцов всегда так очаровывают эти два маленьких бежевых шарика? Он смотрел на них так, будто перед ним были рыбки, с той лишь разницей, что эти штуковины не передвигались в воде, а лишь вращались вокруг собственной оси под влиянием тепла, исходившего от стоявшего рядом обогревателя.

После операции Феликс только и делал, что ел. И толстел. Взгляд его опустел, и у меня было ощущение, что его безразличие к окружающему миру достигло своего пика.

Но вот лично меня недавние события интриговали все больше и больше, поэтому я вновь заняла наблюдательный пост на перилах балкона и стала следить то за соседним домом, то за зданием напротив с развевавшимся триколором. Однако ничего особенного так и не увидела, разве что паутину в углу балюстрады, которая в очередной раз побудила меня наладить межвидовой диалог.

Я подошла к коричневому представителю отряда членистоногих – средних размеров, с восемью лапками и таким же количеством глаз. Тихонько склонилась над ним, сосредоточилась и ласково проурчала:

Здравствуйте, паук.

И поскольку он забился в угол, я выпустила когти и разодрала паутину, в которой билась мошка, даже не подумавшая меня за это поблагодарить.

По моему убеждению, что бы мы ни делали, одних это радует, других огорчает. Иначе быть не может. Жить и совершать поступки в обязательном порядке подразумевает вторгаться в чье-то существование и нарушать установленный кем-то порядок. Паук корчился от злости, танцуя на обрывках колышущейся на ветру паутины. Я чувствовала, что он куда меньше других был настроен вступать со мной в разговоры, но отступаться от своих намерений не
Страница 10 из 16

собиралась. Я подошла еще ближе и уже хотела было потрогать его лапкой, но тут мое внимание отвлекло агрессивное мяуканье.

Голос был мне знаком.

Я сместилась чуть вправо, рискуя сверзиться вниз, и увидела вдали Пифагора, забившегося в высокие ветви каштана. Его загнали в угол: у подножия дерева яростно лаял пес.

Сиамец плевался и выгибал спину, но что мог предпринять тощий старый кот против псины в четыре раза больше его?

Меня накрыла исходившая от собрата волна паники.

Сомнений быть не могло – если его и мог кто-то спасти, то только я.

С собаками я познакомилась еще в питомнике, где прошло все мое детство. Слушая щенячий визг, я без конца спрашивала у мамы, почему эти животные так досаждают всем своим шумом. «Они боятся, что люди не возьмут их к себе жить», – объясняла она. Мне это показалось полной нелепостью. Бояться, что люди не возьмут тебя к себе! Неужели у псов совсем нет достоинства? Неужели они настолько неспособны оценить все прелести одиночества и свободы, что добровольно стремятся отдать себя в человеческие руки?

И тогда мама объяснила мне, что если мы – хозяева людей, то люди, в свою очередь, хозяева псов.

Но чьими тогда хозяевами являются собаки? Она ответила: «Блох, которые заводятся у них на спине, когда они забывают облизывать себя, пренебрегая правилами гигиены».

Потом, прогуливаясь у дома, я обнаружила, что собаки настолько примитивны, что оставляют свой помет прямо на улице, нередко посреди тротуара, даже не думая его закапывать! У них напрочь отсутствовали малейшие зачатки чистоплотности и стыдливости.

Но в данный момент нужно было срочно обратить в бегство эту псину, терроризировавшую моего соседа, и быстро придумать уловку, которая свела бы на нет все ее превосходство в силе.

Я спустилась на первый этаж, вышла через специально проделанное для меня окошко на улицу и рысью бросилась к месту событий. Для начала, чтобы отвлечь врага, громко мяукнула и выгнула спинку.

Пес повернулся и тут же принял воинственную позу. Неподвижный взгляд, сузившиеся зрачки, усы торчком, клыки оскалены, шерсть на загривке вздыблена, задние лапы поджаты и готовы к прыжку, хвост припал к земле, чтобы обеспечить выигрыш в аэродинамике.

Во взгляде собаки я увидела сомнение. Желая помочь ему определиться в выборе, я запрыгнула на крышу стоявшей рядом машины, дабы смотреть на него сверху. Потом бросила на него еще более вызывающий взгляд и мяукнула:

Подумаешь, напугал!

Я выпустила когти, замолотила в воздухе лапками и добавила:

Выходи драться, псина.

Наконец овчарка решила броситься за мной.

Хотя меня вполне можно назвать кошкой стройной, гибкой и быстрой, марафон по улицам я устраиваю редко, а мышцы моего преследователя, надо признать, по определению были более сильными и развитыми, чем мои. Я во весь опор понеслась по мостовой, но псина быстро меня догоняла.

Неужели людям так не хватает ума, что они оставляют таких зверюг без присмотра на улице, даже не позаботившись о том, чтобы посадить их на цепь?

Молниеносно проанализировав ситуацию, я пришла к выводу, что пора воспользоваться присущими мне особенностями. У меня прекрасно получается резко менять направление, ведь я, в отличие от собак, обладаю способностью выпускать когти, и поэтому сцепление на виражах у меня в любом случае лучше. С этой мыслью я свернула на заасфальтированную улицу и принялась выписывать зигзаги между колесами припаркованных у обочины машин.

Овчарка у меня за спиной без конца лаяла, тем самым выдавая свое местоположение, так что мне даже не было нужды оборачиваться.

Я проложила курс и теперь неуклонно ему следовала, время от времени выбегая на проезжую часть, по которой на огромной скорости мчались автомобили. Мой преследователь не знал, как догнать меня, чтобы не оказаться под колесами. Несколько раз машины проносились от меня всего в паре сантиметров. Наконец овчарку задел какой-то скутер. Она остановилась, зарычала и отказалась от дальнейшего преследования.

Я обернулась и издали ей мяукнула:

Эй, псина, ты не устала?

После этого неспешным шагом потрусила домой, думая о том, не любовались ли мной во время этой гонки еще какие-нибудь коты, и на всякий случай гордо подняв голову. Даже если мою победу и нельзя было назвать выдающейся, я надеялась, что кто-то обязательно раззвонит об этом инциденте всему миру.

Я совсем не думала, что эта короткая стычка коренным образом изменит характер отношений между кошками и собаками, но при этом была рада напомнить псине, что люди подчиняются нам совсем не случайно.

Когда я вернулась, Пифагора уже не было – он исчез, даже не подумав выразить мне признательность. Мне не оставалось ничего другого, кроме как разочарованно поплестись домой. Феликс, спросивший о том, где я была, ответа от меня так и не дождался.

И только с наступлением ночи, когда наши служанки уснули, я услышала, как в соседнем доме кто-то призывно мяукнул, немного подождала для порядка и наконец высунула на улицу самый кончик мордочки.

Пифагор сидел на краю перил соседнего балкона.

Я устроилась прямо напротив него, и мы смерили друг друга взглядами.

Благодаря огромным голубым глазам и горделивой посадке головы самец показался мне удивительно элегантным.

– Иди сюда, – мяукнул Пифагор.

Я не заставила просить себя дважды. Не желая еще раз промахнуться и совершить неудачный прыжок на его балкон, я спустилась на первый этаж, вышла на улицу, воспользовалась его собственным отверстием для кошек и вошла к нему в дом.

Пифагор встретил меня на пороге и, поскольку его служанка уснула, предложил устроиться у камина, в котором догорали красноватые угольки. В его глазах я видела их оранжевые отблески.

– Спасибо, что спасла меня. Сожалею, что в прошлый раз так нехорошо с тобой обошелся, но я разозлился на себя за то, что сразу вывалил на тебя такой ворох сведений. Это мой минус, я действительно иногда пытаюсь огорошить собеседника своими знаниями, чтобы произвести на него впечатление, особенно на самочек, даже если совсем их не знаю. Потом я разозлился на себя уже за то, что утратил бдительность.

– Ты мне многое рассказал, и я тебе за это очень благодарна.

– Нужно было отнестись к тебе с большим почтением.

– Ты же не один, у тебя есть пара. И я понимаю, почему ты с недоверием относишься к чужой самке, пусть даже и к соседке.

– Нет у меня никакой пары.

– Но я сама видела ее в твоей комнате.

– Кроме меня, других кошек в этом доме нет!

– А самочка наверху?

Желая окончательно прояснить этот вопрос, я побежала на второй этаж, где меня встретила все та же кошка с черно-белой шерсткой. Более того, рядом с ней стоял еще один кот, сиамец, очень похожий на Пифагора.

– Это называется «зеркало», – объяснил он. – Такая человеческая штуковина, отражающая то, что находится перед ним. Кошка в зеркале – это ты, а кот рядом с ней – я.

Подойдя поближе, я увидела себя впервые в жизни, потому что у меня дома никакого зеркала не было.

Я рассмотрела себя в мельчайших подробностях. Устроившись напротив, мое альтер эго в точности повторяло каждое движение.

– Так, значит, это… «я»?

Вдруг эта кошечка показалась мне уже не такой вульгарной. Да, в прошлый раз я, пожалуй, несколько поторопилась с выводами. Она даже
Страница 11 из 16

показалась мне очаровательной, и я решила присмотреться повнимательнее.

Оказывается, я еще элегантнее, чем думала раньше.

Собственное отражение в зеркале меня будто околдовало. Подумать только, если бы я сюда не пришла, то до конца жизни не знала бы ни на что похожа, ни какой меня на самом деле видят окружающие.

Вот это открытие.

Пифагор, похоже, давным-давно привыкший видеть свое отражение, положил на зеркало лапку. То же самое сделала и я.

– Как существо, вынашивающее амбициозный план наладить общение с окружающими тебя особями, ты для начала должна познать себя.

– Откуда ты узнал, что это зеркало?

– Об этом мне рассказал «Третий Глаз».

– А откуда он у тебя взялся? Почему у меня такого нет?

– У меня есть один секрет. Пойдем, я тебе покажу!

Мы бок о бок затрусили по соседним улочкам. В этот поздний час на них все еще изредка встречались люди. Несмотря на то что они переехали совсем недавно, Пифагор, по-видимому прекрасно знавший квартал, повел меня по лабиринту переулков, освещенных подвешенными на столбах фонарями, до какого-то места, где сидело много людей. В центре стояло огромное здание, стены которого были даже выше деревьев. Наверху я увидела какие-то штуковины, внешне напоминавшие груши. Мы с Пифагором проскользнули под решеткой, забрались в люк и оказались в большом зале, украшенном изумительными витражами, живописными полотнами и скульптурами.

– Ты уже здесь бывала? – спросил он.

– Нет, – ответила я, пораженная увиденным.

Он повел меня к винтовой лестнице, на ступени которой мы вскоре ступили. Подъем длился долго, мы устали, но в конечном итоге вышли на площадку, расположенную высоко-высоко, с которой открывалась восхитительная панорама города.

Я робко посмотрела вниз и подумала, что падение отсюда будет роковым. Башня оказалась выше даже нескольких деревьев, поставленных друг на друга.

На такой высоте ветер трепал мою шерстку, колыхал волнами серую шубку собрата и даже приглаживал усы, которые отказывались топорщиться, вызывая пренеприятнейшие ощущения.

– Люблю смотреть сверху.

– Ты поэтому взобрался на дерево, когда тебя чуть не порвал пес?

– Я всегда стараюсь устроиться где-нибудь повыше. Ведь наши когти больше приспособлены забираться вверх, нежели спускаться вниз, что вынуждает нас прыгать… Но как это сделать, если снизу на тебя с лаем бросается немецкая овчарка?

Я с восторгом любовалась окрестным пейзажем. Меня со всех сторон окружали огоньки – неподвижные желтые и юркие белые или красные.

– Это их город, – сказал Пифагор, – город людей.

– Я редко отхожу далеко от дома, знаю лишь наш двор, улицу и крыши нескольких соседних домов.

– Люди возводят такие дома тысячами. Они выстраиваются друг за дружкой и тянутся до самого горизонта. Этот город называется «Париж».

– Париж, – повторила я.

– Этот холм – квартал Монмартр, а место, где мы сейчас стоим, один из их религиозных памятников: базилика Сакре-Кер.

– Ты это знаешь благодаря «Третьему Глазу»?

Мой вопрос остался без ответа. Я не сводила глаз с открывавшейся перед нами панорамы. Я понимала далеко не все из того, что говорил Пифагор, но при этом надеялась, что, слушая его, в конечном счете смогу обобщить полученные сведения и проникну глубже в смысл его фраз.

Ветер набросился на нас с двойной силой и чуть не швырнул вниз. Я припала ниже к земле:

– Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что знаешь.

– У людей есть и другие такие города, разбросанные на огромной территории среди долин, полей и лесов. Все это образует страну, которую они называют Францией и которая располагается на некоем подобии гигантского шара – планете Земля.

– В первую очередь я хочу знать, зачем живу, почему я такая, а не другая, и что должна делать на этой твоей Земле.

– Я заговорил с тобой о географии, хотя тебя, по всей видимости, больше интересует история. – Пифагор глубоко вздохнул, лизнул правую лапку, поднес ее к уху и поднял голову. – Ну так слушай, это будет мой первый урок истории. Все началось 4,5 миллиарда лет назад с рождения Земли.

Я не посмела спрашивать, что представляет собой миллиард, но подумала, что это число превосходит все, что я знаю.

Глядя на усеянное блестками небо, мы увидели падавшую звезду, прорезавшую небосвод слева направо.

– Поначалу была только вода.

– Не хотела бы я жить в те времена. Ненавижу воду.

– Как бы там ни было, именно она положила всему начало. Сначала жизнь появилась в форме небольших водорослей, впоследствии превратившихся в рыб. Как-то раз одна из них выбралась из воды и стала ползать по суше.

Я не задавала вопросов, чтобы не прерывать плавного течения его мысли. Но что он имел в виду, говоря о рыбах? Живых существ, как Посейдон?

– Этим первым рыбам удалось выжить, они стали размножаться. Потом их потомки превратились в ящериц, которые со временем становились все больше и больше. Впоследствии их назвали динозаврами.

– И каких размеров они были, эти динозавры?

– Некоторые в высоту достигали этой самой башни, на которую мы с тобой забрались. У этих злобных, жестоких тварей были огромные когти и клыки. Все остальные живые существа жутко их боялись. А они становились все умнее и постепенно сформировали свое общество…

Пифагор на мгновение умолк, вздохнул и лизнул подушечки лапок.

– А потом с неба на землю упала огромная скала, изменив температуру и состав атмосферы. Динозавры вымерли. Выжили только небольшие ящерицы да млекопитающие.

– Что такое млекопитающие?

– Это первые теплокровные животные, покрытые шерстью и обладающие выменем, способным производить молоко. Мы тоже к ним относимся. Семь миллионов лет назад появились первые предки людей и кошек. А три миллиона лет назад предки людей разделились на больших и маленьких. Потом та же самая участь постигла и кошек.

– Ты хочешь сказать, что когда-то были большие кошки?

– Да, к тому же они есть и сейчас. Люди называют их львами. Хотя если говорить откровенно, то осталось их совсем немного.

– И они правда большие?

– Как минимум в десять раз больше тебя, Бастет.

Я попыталась нарисовать в воображении кошку таких феноменальных размеров.

– Но эволюция отдала предпочтение тем, кто поменьше и поумнее. Ветви маленьких людей и маленьких кошек развивались параллельно примерно до десятого тысячелетия до нашей эры. В те времена человечество открыло для себя сельское хозяйство: искусство сажать растения в землю и потом собирать урожай. Люди складировали выращенное зерно, но оно привлекало к себе полчища мышей, которые, в свою очередь, приводили за собой…

– Наших предков?

– Обнаружив, что кошки позволяют им сохранить продовольственные запасы, люди стали относиться к ним с большим уважением.

– Стало быть, они больше не могли без нас обходиться… И тогда решили нам подчиняться, да?

– В силу обстоятельств люди и кошки на том историческом отрезке прекрасно ладили друг с другом.

– Если я правильно поняла, получается, что мы сблизились с ними добровольно?

– Мы их выбрали, благодаря нам они стали жить лучше и, в конечном счете, решили взять нас к себе и кормить. На острове Кипр есть древняя могила, возраст которой насчитывает больше семи с половиной тысяч лет. В ней был найден скелет человека, рядом с
Страница 12 из 16

которым покоились кости кошки.

– А что такое могила?

– Когда человек умирает, соплеменники не бросают его на съедение другим животным и уж тем более не едят сами. Вместо этого они хоронят его в земле.

– И их потом едят черви?

– Подобное обращение с ближним у них в традиции. А присутствие кошки в этой могиле означает…

– …что они придавали нам большое значение.

– Ну все, Бастет, на сегодня хватит. В следующий раз ты услышишь от меня продолжение совместной истории кошек и людей.

– Когда?

– Если хочешь, мы с тобой время от времени можем встречаться и я буду делиться с тобой своими знаниями о мире людей. Тогда ты, может быть, поймешь, что перед тем, как пытаться наладить с ними двухсторонний контакт, нужно как минимум усвоить их познания хотя бы в режиме приема. Ведь они поистине удивительны, особенно для (он про себя подумал «невежды») кошечки… у которой нет «Третьего Глаза».

Когда из-за туч медленно выплыла луна, он предложил мне хором помяукать во всю мощь наших легких. Мне это доставило удовольствие. В звучной вибрации, исторгавшейся из моей гортани и приводившей в трепет каждую косточку, я ощутила мощное, неведомое чувство, будто союз наших сердец вознес меня на вершины блаженства.

Ветер трепал мои усы и шерстку, колыхавшуюся мягкими волнами.

Я чувствовала себя просто восхитительно, потом мы еще долго мяукали – до тех пор, пока я не выбилась из сил и не умолкла. Потом восторженно заурчала и вернулась к созерцанию Парижа, медленно гасившего свои огни.

Мне конечно же очень хотелось, чтобы Пифагор объяснил тайну «Третьего Глаза», позволяющего ему получать столько бесценных сведений, но я знала, что попытки настаивать ровным счетом ни к чему не приведут. Все, о чем он мне поведал сегодня, я запомнила. Благодаря ему я стала кошкой, лучше понимающей то, что происходит вокруг, кошкой, знающей историю своих предков. До меня вдруг дошло, что, чем больше я узнаю?, тем легче мне дается новая информация. Уж что-что, а это мне понравилось.

Мы спустились с башни базилики и направились по улочкам холма Монмартр.

Спутник казался мне очень милым и грациозным.

– А война, которую ведут люди? Где она, по данным твоих источников? – спросила я, чтобы нарушить установившееся молчание.

– С каждым днем ситуация становится все хуже и хуже. То, что произошло в детском саду, не единичный случай. Далеко не единичный. С течением времени терроризм принимает все новые и новые формы. Для нас с тобой очень важно держать руку на пульсе и отслеживать развитие кризиса, в ходе которого наши человеческие соседи с упоением и восторгом уничтожают друг друга.

Я рассеянно лизнула плечо:

– Но ведь это люди убивают друг друга, нас их дела не касаются.

Пифагор покачал головой:

– Это заблуждение. Наши судьбы очень тесно переплетены друг с другом. Мы очень зависим от них, а опасность того, что люди, как когда-то динозавры, тоже исчезнут с лица Земли, сегодня очень велика.

– Но я полностью готова жить и без них.

– В этом случае мы будем вынуждены совершать поступки, которых не совершаем уже очень давно.

– Ничего страшного, будем меняться, развиваться и приспосабливаться к новым обстоятельствам.

Пифагор коснулся меня лапой, заставив остановиться, и внимательно посмотрел прямо в глаза:

– Все не так просто, Бастет. Война, разгорающаяся с каждым днем, несет угрозу и нам, кошкам.

Я заметила, что Пифагор неоднократно произнес мое имя. Может быть, сейчас я стала для него что-то значить. Уверена, что он наконец понял, что я тоже существо весьма необычное.

Я гордо шествовала рядом с ним, задрав хвост. Новые знания отнюдь меня не беспокоили и даже некоторым образом несли успокоение. Теперь я знаю куда больше о себе самой, о том, на кого похожа, где живу и что вокруг меня происходит.

Быть существом ученым, на мой взгляд, величайшая привилегия. Что же до невежд, то мне их попросту жаль.

8

Светящийся наркотик

Натали храпела с открытым ртом, волосы ее разметались по подушке, веки слегка подрагивали.

Я легла рядом и тихонько заурчала ей на ушко:

Спи, моя человеческая служанка, пока твой мир рушится под ударами войн и терроризма. Не волнуйся, мы, я и Пифагор, с тобой, мы все знаем и готовы действовать.

Когда стало светать, я решила и сама немного поспать, чтобы привести мысли в порядок и набраться сил, устроилась в своей корзине и медленно погрузилась в сон, думая о Пифагоре. Мне казалось невероятным, что для понимания людей достаточно какой-то дырки в голове.

Нет, здесь явно что-то другое. Он говорил о какой-то тайне, и я должна обязательно в нее проникнуть.

Пифагор знал назначение различных предметов человеческого обихода, названия животных и понимал механизмы поведения людей. Что же касается меня, то я лишь знаю, как зовут человеческих особей, которые меня окружают, и то только потому, что часто слышу, как они окликают друг друга по именам.

В конце концов я крепко уснула.

Во сне мне приснились рыбки, похожие на Посейдона, они выходили из воды и ползали по суше. Потом прямо на моих глазах превратились в ящериц. Я догоняла их и отрубала им хвосты, но те тут же отрастали. Наконец я увидела, что ящерицы увеличились в размерах и стали поистине гигантскими. Я побежала. Тут в Землю ударила падающая звезда. Небо потемнело, и все крупные ящеры вымерли. После этого из травы поднялись большие и маленькие люди, а вместе с ними большие и маленькие кошки. Маленькие люди постепенно вытеснили больших, большие кошки тоже отступили под натиском маленьких. Маленькие люди стали кормить маленьких кошек, которые сначала помогали им бороться с мышами, а потом из чувства признательности взяли в привычку забираться к ним в землянки и спать у них под бочком.

Потом я увидела Пифагора. За ним гнался пес, я его спасла, и мы занялись любовью.

Пифагор укусил меня за шейку.

Меня разбудил звонок в дверь.

Я зевнула и потянулась, чувствуя себя просто отлично.

Это опять был Томас, самец моей служанки. Нет, он мне решительно не нравился. Они поговорили на своем человеческом языке, направились на кухню и стали поглощать какую-то коричневую еду, пахнущую горячим мясом, и полоски чего-то белого и мягкого, вообще лишенные запаха. Потом погрузили ложки в горшочки с желтым кремом и с жадностью все съели. Служанка решила покормить меня и Феликса, но я почувствовала, что из-за присутствия рядом самца ее вибрации изменились. Что касается меня, то я сначала дождусь ночи и только тогда отправлюсь к Пифагору.

Мне захотелось покрутиться рядом и потереться об их ноги, чтобы пропитать их своим запахом. Поскольку они продолжали есть, не обращая на меня внимания, я выпустила когти и стала царапать стул. Наконец Томас соизволил проявить ко мне хоть какой-то интерес. Он произнес мое имя и вытащил из кармана какую-то серебристую трубку. Опять назвал меня по имени, и вдруг из трубы брызнул… сноп света, образовав на полу маленький яркий красный кружок. Он не просто был удивительно красив, но еще и метался в разные стороны с такой прытью, что я не могла остаться равнодушной. Мое тело прыгнуло вперед, но не успела я дотянуться до красного кружка, как он прыгнул на стену. Я рванулась вверх, но кружок в мгновение ока оказался на занавеске. Я пыталась поймать его на шторе, на стуле,
Страница 13 из 16

потом на диване, прямо передо мной, в противоположном углу комнаты, на потолке и, наконец, на моем собственном хвосте. На этот раз я решила его точно не упустить и с силой себя укусила. Красный кружок исчез…

Люди стали показывать на меня пальцем и громогласно закудахтали. Мне стало обидно, но в то же время и стыдно, что я проявила слабость и позволила втянуть себя в эту дурацкую игру.

Никто не имеет права меня так унижать. Тем более люди, которым, вообще-то, полагается мне служить.

Уединившись в своем углу, я стала вынашивать планы мести. Поев, служанка и ее самец опять устроились в гостиной и уставились в свой ужасный телевизор.

Я тоже стала смотреть на вереницу сменявших друг друга образов. Теперь, благодаря Пифагору, я понимала, что передо мной были люди, убивавшие друг друга где-то далеко, в других городах. Сцены насилия сменялись изображением ведущего, который сидел и что-то говорил монотонным голосом, расправив плечи и покрыв лаком волосы, будто шокирующие картинки не имели к нему никакого отношения. Он без конца улыбался.

На этот раз Натали совладала с собой, и жидкость из ее глаз не потекла. Говоря по правде, она, как мне кажется, стала привыкать к жестокости.

Потом опять стали показывать футбол, и я почувствовала, как они оживились и пришли в возбуждение. Томас стал что-то кричать, обращаясь к телевизору. После чего встал и тяжело вздохнул, будто пережил эмоциональное потрясение куда страшнее войны.

Воспользовавшись тем, что самец отвлекся, я, не откладывая в долгий ящик, перешла к задуманным репрессиям и пописала ему в туфли, которые он, по обыкновению, оставил у входа, дабы не пачкать пол.

Затем забралась на холодильник, чтобы он не мог до меня добраться, и стала ждать. Обнаружив мой маленький презент, Томас прореагировал точно так, как я и предполагала: закричал, затопал ногами, побежал, взвился, показал туфли и пролаял мое имя, причем самым что ни на есть враждебным тоном. Натали отвечала ему фразами, в которых оно тоже присутствовало, но в ее устах звучало намного милее и симпатичнее. Убедить его ей не удалось. Самец принялся меня повсюду искать, и я забилась еще глубже в угол, чтобы он меня не увидел.

Теперь люди разговаривали на повышенных тонах. Томас становился все агрессивнее.

Наконец он выбежал из дому в одних носках, держа туфли в руках, и громко хлопнул дверью.

Служанка несколько мгновений отупело глядела ему вслед, потом упала в кресло и расплакалась. Я спрыгнула с холодильника и тихонько подошла к ней. Затем забралась на колени и потерлась мордочкой о ее нос, но она не изъявила желания обнять меня и прижать к себе. Тогда я перешла на низкие частоты и проурчала фразу, означавшую примерно следующее:

Этот самец тебя недостоин.

От Натали по-прежнему исходили волны печали. Тогда я лизнула языком слезы у нее на щеках и промурлыкала еще один посыл:

Но на меня ты всегда можешь рассчитывать.

И поскольку служанка, как мне показалось, немного успокоилась, я стала думать о том, как бы дать ей понять, чтобы она нашла себе другого самца. Думаю, что по человеческим меркам она должна нравиться (лично я считаю, что люди на редкость уродливы, но раз уж они предаются актам воспроизводства потомства, между ними в любом случае должна возникать какая-то симпатия).

Я объяснила ей, что приманивать к себе самцов совсем нетрудно. Для этого достаточно лишь выйти из дому и зашагать по улице, всячески демонстрируя свою попку. Если она розовая и налитая кровью, это еще больше привлекает представителей противоположного пола. Подобный посыл, вкупе с запахами жаждущей секса самочки, манит изголодавшихся самцов, которые так и норовят с ней спариться. Однако Натали не только меня не поняла, не только отказалась демонстрировать попку и орать что есть мочи на крыше, но по-прежнему продолжала прикрывать свою плоть сразу несколькими слоями ткани.

Да, чтобы наладить между нами общение, нужно еще проделать огромную работу. Натали, будто ей было мало, вновь сделала самое плохое, что только могла: закурила сигарету.

Нет, мне ее никогда не понять. Зачем добровольно вдыхать в легкие грязный, вонючий воздух?

К горлу подкатила тошнота, и я, не желая, чтобы моя шерстка пропиталась этим мерзким запахом, поднялась на второй этаж, воспользовалась приоткрытой балконной дверью и уселась на том самом месте, где накануне встретила Пифагора.

Я решила его позвать и мяукнула. Этот призыв мне пришлось повторить неоднократно, причем на разные лады.

Наконец я увидела его силуэт.

Мы знаками условились пойти в Сакре-Кер и поговорить, глядя на город с высоты птичьего полета.

Встретившись на улице, мы прикоснулись лбами, потерлись носами и отправились в путь.

Прибыв на место, я и Пифагор поднялись на вершину самой высокой башни. Было холодно, и ветер этим вечером завывал еще свирепее, чем вчера. Он взъерошил на мне всю шерстку, но о том, чтобы уйти куда-то еще, не могло быть и речи.

– Сегодня меня унизили, – сказала я, – с помощью красного кружочка.

– Лазер? Да, я как-то тоже попался на эту уловку. Чтобы устоять перед соблазном его поймать, нужно обладать огромной силой воли, но ничего невозможного в этом нет, особенно если немного потренироваться. У некоторых, по крайней мере, получается.

– Потом они стали открывать рот и кудахтать.

– Это называется «смеяться».

Я сменила тему разговора:

– Что толкает людей с таким остервенением убивать друг друга?

– Для этого существует целый ряд причин: стремление расширить территорию, украсть у соседей принадлежащие им богатства, похитить их самок, способных нарожать маленьких людей, обратить их в религию, которую они сами исповедуют, и заставить поклоняться своему Богу.

– А что такое «бог»?

– Это такой воображаемый персонаж. Чаще всего его представляют великаном, который живет на небе. У него белая одежда и борода. Он провозглашает, что хорошо и что плохо. Судит и выносит приговоры. Решает судьбы человечества.

– По твоим словам, выходит, что люди придумали его сами?

– К таким воображаемым персонажам они питают настоящую слабость, более чем достаточную для того, чтобы умирать за них, уничтожая себе подобных. Говоря по справедливости, Бог, по сути, с недавних пор стал главной причиной терроризма и войн.

– Но ведь ты только что сказал, что его не видел ни один живой человек.

– Нам, кошкам, это может показаться глупым и нелогичным, но у меня такое ощущение, что они сотворили себе Бога просто потому, что терпеть не могут быть свободными и нести ответственность за свои поступки. Благодаря этой концепции люди имеют возможность считать себя существами, не обладающими собственной волей и лишь подчиняющимися некоему хозяину. Все, что с ними происходит, списывается на его волю. Кроме того, для проповедников и святых отцов это прекрасный способ подчинять себе самые слабые умы. Мы, кошки, способны нести бремя ответственности за все, что совершаем, и никогда не откажемся от свободы. Нам попросту нет нужды представлять, что за нами с небес наблюдает некий исполинский собрат.

Я задумалась над словами сиамца и стала облизывать шерстку. Что бы со мной ни случилось, я никогда никого в этом не виню, а свою жизнь всегда улучшаю сама.

Пифагор, вероятно уловив мою мысль, продолжил:

– Но
Страница 14 из 16

причины бояться небес все же есть… В прошлом они не раз извергали смерть, нанося удар одновременно по всему миру. В истории было пять великих вымираний. Это такие моменты, когда почти все живое на земле погибает. Последнее случилось шестьдесят миллионов лет назад, уничтожив семьдесят процентов живых существ, в том числе и динозавров.

– А как ты думаешь, шестое вымирание видов возможно?

– Терроризм. Война… Теперь люди располагают всеми средствами для быстрых, массовых убийств. То, что происходит в настоящий момент, напоминает мне тебя, когда ты впервые увидела себя в зеркале: люди одержимы страстью убивать все, что на них похоже. В отсутствие естественных, природных врагов люди обратили присущую им агрессию против самих себя…

Я покачала головой, а Пифагор стал развивать свою мысль дальше:

– Порой мне в голову даже закрадывается вопрос: может, они, чрезмерно расплодившись на планете, ныне страдающей от перенаселенности, подсознательно стремятся сократить свою популяцию, чтобы сохранить другие виды?

Пифагор облизал лапки и поднес их к ушам – сначала одну, потом другую.

– Ну что, Бастет, ты готова прослушать второй урок истории?

Устраиваясь поудобнее, я свернулась калачиком и поджала под себя хвостик.

– После Кипра был Египет. Это такая далекая, жаркая страна, значительную территорию которой занимает пустыня. За 2500 лет до Рождества Христова (так зовут человека, рождение которого стало вехой для отсчета времени, он появился на свет 2000 лет назад; стало быть, 2500 лет до Рождества Христова на самом деле означает 4500 лет назад) в египетской цивилизации сформировался религиозный культ, базировавшийся на поклонении Сехмет, богине с головой львицы. Но у львов была скверная привычка пожирать священников, которые их кормили. Жертв было так много, что египтянам не оставалось ничего другого, кроме как придумать Сехмет сестру, богиню с головой кошки, которую звали… Бастет.

– Но ведь это я! Меня зовут так же, как египетскую богиню, которой когда-то поклонялись люди!

– Египтяне обнаружили, что кошки намного интереснее львов. Во-первых, потому, что они не такие крупные, занимают меньше места, их легче кормить и можно без проблем гладить. Во-вторых, потому, что они убивали больше мышей и крыс, тем самым защищая запасы зерна. И наконец, в-третьих, потому, что они охраняли человеческие жилища от скорпионов, змей и крупных ядовитых пауков.

Я попыталась нарисовать в воображении период, когда люди воздвигали храмы, чтобы нам поклоняться.

– В те времена они называли нас «мяу». К тому же небезынтересно отметить, что в большинстве стран нас называют словами, по звучанию очень похожими на издаваемые нашей гортанью крики.

– Расскажи еще о Бастет, я хочу знать, что она собой представляла.

– Ее считали богиней красоты…

Нормально.

– … и плодородия.

Ну естественно.

Особенно Бастет поклонялись в выстроенном из красного гранита храме в египетском городе Бубастис. В нем жили несколько сотен кошек и раз в год устраивался грандиозный праздник, на который отовсюду съезжались десятки тысяч человек, чтобы восславить свою богиню и преподнести ей дары.

Это меня убедило.

– Человеческие особи танцевали, пели и на все лады превозносили имя Бастет. Ели, пили и были по-настоящему счастливы поклоняться богине с головой кошки.

– Что ни говори, но мне кажется, что религия – это не так уж плохо.

– Кроме того, считалось, что Бастет исцеляет детей и провожает души умерших в загробный мир. В довершение всего египетские женщины предпринимали усилия, чтобы физически быть похожими на кошек: разукрашивали щеки шрамами в виде наших усов, а также делали на руках небольшие надрезы и роняли на них несколько капелек кошачьей крови в надежде стать такими же красивыми и умными, как мы.

– Какая любопытная эпоха!

– А еще египтяне одевали кошек так же, как себя. Те даже носили драгоценности – ожерелья, серьги. После смерти египетские кошки того времени имели право на собственные похороны.

– Даже если их слуги продолжали жить дальше?

– В знак траура люди сбривали себе брови. Умерших кошек мумифицировали, тела обвивали лентами, а мордочку накрывали посмертной маской.

Попутно из слов Пифагора я сделала вывод, что мы тоже можем умереть.

– Если человек причинял кошке зло, его били кнутами, а если убивал, перерезали горло.

– Обожаю эту страну. Она и теперь существует?

– Египет действительно существует на карте мира, но цивилизация, исповедовавшая все эти ценности, прекратила свое существование как раз в результате войны. В 525 году до Рождества Христова Камбис II, царь персов, взял в осаду крупный город Пелусий, но захватить его так и не смог. А когда узнал, что египтяне поклонялись кошкам, велел своим солдатам привязывать к щитам наших живых соплеменников.

– Не может быть!

– В итоге египтяне не осмелились больше выпускать стрелы, которые могли бы ранить их священных животных, и предпочли сдаться без боя. Камбис провозгласил себя новым фараоном, старого велел казнить, а заодно предал смерти всех египетских жрецов и местную знать. Потом разрушил святилища, в том числе и храм Бастет в Бубасте, а презренных кошек, живших в нем, принес в жертву персидским богам. И культ богини Бастет в Египте угас.

Какой ужас! Я принялась себя облизывать. Ощущение было такое, будто я выдирала из шкурки всю грязь этой печальной истории.

– Почему люди позволяют себе решать за нас нашу судьбу?

– Потому что они сильнее нас.

– Но ведь я хозяйка своей служанки.

– Ты ошибаешься. Это они держат нас в своей власти. И причин для этого несколько: во-первых, они больше; во-вторых, большой палец у них на руке смотрит в другую сторону, что позволяет им не только хватать, но производить очень сложные инструменты; а в-третьих, средняя продолжительность их жизни составляет восемьдесят лет, в то время как наша всего лишь пятнадцать. Благодаря этому они накапливают больше опыта. И наконец, в-четвертых, они, как правило, спят по восемь часов в день, а мы тратим на сон как минимум двенадцать.

– То есть ты хочешь сказать, что они спят лишь треть своей жизни, тогда как мы посвящаем этому половину…

– Причем у нас нет никакой уверенности в том, что такая продолжительность сна положительно сказывается на нашей эволюции.

– Мы умеем лазить по деревьям и бегаем быстрее их. У них позвоночник почти неподвижен, у нас эластичный и гибкий. У нас есть хвост, позволяющий балансировать, мы видим в темноте и обладаем усами, позволяющими воспринимать различные волны. А они даже урчать не умеют!

– Все эти преимущества очень незначительны. Ты даже не догадываешься, насколько люди превосходят нас благодаря рукам! С их помощью они даже могут…

– Что?

– Они могут, они могут… работать!

– А это еще что такое?

– Это то, чем занимается твоя служанка, когда утром уходит из дому. Своим трудом она прямо или косвенно должна либо производить блага, материальные или духовные, либо оказывать услуги.

У меня голова шла кругом от всей этой информации, и я в который раз спросила себя, откуда этот кот столько знает о мире людей.

– Получается, я глупее своей служанки?

– Тебе у нее нужно еще многому поучиться…

Ну все, для одного раза мне было более чем достаточно. Мне
Страница 15 из 16

захотелось вернуться домой и в одиночестве подумать обо всех этих чудесных, удивительных вещах. Самым важным для меня было то, что я носила имя древнеегипетской богини с головой кошки, которой поклонялись все люди.

9

Ужасы работы

Я спала.

И во сне видела себя в образе богини Бастет с телом человека и головой кошки. Я стояла на задних лапах в сине-оранжевом платье, шею и запястья украшали драгоценности. У меня были хорошенькие розовые руки, лишенные подушечек и когтей, но зато с суставчатыми пальцами, чем-то напоминавшими лапки паука. Вокруг меня, в храме города Бубастис, собралась огромная толпа, состоявшая из тысяч людей, хором скандировавших мое имя: «Бас-тет! Бас-тет!»

Вместо одной служанки у меня их было несколько сотен. Все несли мне еду, кузовки с еще трепещущими мышами, блюдца молока и тарелки с готовым кошачьим кормом.

Один из тех, кто явился преподнести мне дары, особенно привлек мое внимание. У него было тело человека и голова Пифагора. Я взяла его за руку, прильнула к нему, наши губы соприкоснулись, и мы проникли друг в друга языками. Это оказалось намного приятнее, чем могло показаться вначале.

«Каждое утро твоя служанка уходит на работу… – шептал мне на ушко Пифагор. – Продолжительность жизни людей составляет восемьдесят лет, в то время как мы умираем уже через пятнадцать… вот в каком направлении движется эволюция: рыбы, динозавры, люди…»

Потом он показал мне на толпу наших обожателей и мяукнул: «А кто придет после них?»

Приверженцы культа Бастет все еще несли свои дары, но вдруг откуда-то появился человек в очень странном наряде. У него было лицо Томаса, его окружали какие-то люди, вооруженные щитами, к которым были привязаны кошки, извивавшиеся и орущие во весь голос. Потом эти кошки погибли в неравном бою между нашими адептами и вооруженным отрядом. После чего захватчики убили наших слуг, разрушили гигантские статуи и окружили Пифагора.

В душе моей поселилась печаль, а из глаз, точно как у людей, брызнула соленая жидкость.

Проснулась я благодаря Феликсу, который явился ко мне и лизнул мое веко. Желая наказать его за нарушение запрета подходить к моей корзинке, я выпустила когти и расцарапала ему щеку. Он настаивать не стал и тут же покорно поджал хвост.

Я встала, спрыгнула на пол, потянулась, зевнула и облизала себя, чтобы избавиться от его слюны.

Поднявшись довольно рано, я увидела, что моя служанка готовится куда-то идти. Меня это заинтриговало, и я решила пойти вместе с ней, чтобы посмотреть, в чем же конкретно заключается ее работа.

Когда хлопнула дверь, я воспользовалась отверстием для кошек и вышла на улицу.

Далеко от дома мне доводилось отходить один-единственный раз – когда за мной погналась псина, угрожавшая Пифагору. Но тогда у меня не было времени извлечь из этого пользу.

Утром от тротуара исходили ароматы собачьей мочи и испражнений. Кошачьих запахов не было и в помине. Со всех сторон меня окружали куда-то торопившиеся люди. Вот моя служанка спустилась в какой-то подземный тоннель, и я незаметно последовала за ней.

Там, без конца стуча подошвами ботинок, суетились сотни людей. Я побежала вперед, лавируя между чулок и брюк. Никто не обращал на меня никакого внимания.

Толпа подошла к какой-то яме и неподвижно замерла. Вдруг из глубины темного тоннеля донесся грохот. Мне стало интересно, какой такой монстр сейчас вынырнет из мрака. В этот момент я увидела два пятна света – должно быть, его глаза. Огромный, рычащий зверь. Может, после пятого вымирания на земле все же остались динозавры? Светящиеся глаза приблизились, и предо мной явственно предстал лик чудовища. Плоская морда и ни одной лапы. Очень длинное. Внезапно его бока разверзлись. Люди, в том числе и моя служанка, хлынули и плотно набились внутрь. Я последовала за ней. Меня накрыла волна огромного количества непривычных запахов. Натали пристально смотрела перед собой. Она стояла неподвижно, опустив руки, и будто спала. Что касается меня, то из-за дверей, которые то разъезжались в стороны, то закрывались вновь, неприятных звуков и скрежета металла я уснуть не могла. Время от времени зверь останавливался, его бока открывались, одни люди выходили из него, другие, наоборот, заходили, то и дело сталкиваясь друг с другом.

Наконец Натали вышла из чрева монстра и двинулась по тоннелю, заканчивавшемуся выходившей на поверхность лестницей. Она быстро зашагала вперед, остановилась, чтобы пропустить поток машин, перешла на противоположную сторону улицы и заторопилась еще больше, стараясь не наступать на собачий помет. Я по-прежнему незаметно следовала за ней.

Наконец она оказалась в каком-то странном месте, где было полно грязи и высились кучи песка. На обширном пространстве стояли огромные грузовики, исторгавшие клубы черного дыма, и стройные металлические башни, поднимавшие какие-то железные балки. Между ними сновали люди в желтых касках. Натали подошла к одной из бригад, назвала себя и пожала всем руки.

Потом она, в свою очередь, тоже надела желтую каску и стала отдавать приказания людям, транспортировавшим какие-то серые кубические глыбы, куски дерева и длинные черные прутья. Чуть дальше вгрызались в землю огромные машины. В какой-то момент все сгрудились вместе и заткнули пальцами уши, не сводя глаз со старого здания. Натали нажала на красную кнопку, сразу в четырех местах прозвучали взрывы, дом рухнул и исчез в облаке пыли. Значит, работа моей хозяйки состоит в том, чтобы взрывать дома. Как только дым рассеялся, машины тут же стали разгребать строительный мусор.

Как же я жалела, что со мной не было Пифагора! Он бы в подробностях объяснил мне, что означает вся эта человеческая суета.

И это у них называется работой? Так вот что каждый день делает моя служанка, когда не занимается мной. Чтобы лучше охватить происходящее, я подошла ближе и настолько увлеклась, что даже не заметила сдававшего назад грузовика, который чуть меня не раздавил. Лишь в самый последний момент я успела отпрыгнуть в сторону и приземлилась в черную лужу, наполненную чем-то вроде масла столь плотной консистенции, что оно даже сковывало мои движения. Эта липкая субстанция так облепила мое тело, что я даже не могла встать. Барахтаясь и мяукая, я наконец сумела привлечь внимание людей. Чьи-то руки выхватили меня из этой черной жижи и завернули в полотенце. Я не сопротивлялась. Два человека, меня спасшие, издали негромкое кудахтанье (которое Пифагор называл смехом), и вокруг нас мало-помалу стали собираться другие. Натали, узнав меня, сначала удивилась, потом психанула и схватила за шкирку. Я опять же не брыкалась – вспомнила, что в детстве меня так носила мама.

Я ожидала худшего, и худшее, как водится, случилось. Натали отнесла меня в какое-то место, снабженное умывальником, и, не отпуская, открыла свободной рукой кран. Я заорала во всю глотку и еще раз со всей ясностью осознала все неудобства, обусловленные моей неспособностью наладить с людьми действенный диалог. Натали невозмутимо продолжала делать свое дело, не предвещавшее в ближайшие минуты ничего хорошего, хотя и прекрасно знала, что я не выношу даже намека на сырость, не говоря уж о прямом контакте с водой. На этот раз я стала вырываться, но служанка держала меня крепко и хватку
Страница 16 из 16

не ослабляла.

Затем она насыпала в раковину какого-то белого пенистого порошка, а затем, невзирая на то что я в панике расцарапала ей руку, совершила непоправимое и… сунула меня в эту импровизированную ванну! Какое мерзкое ощущение!

Натали окунала меня в воду, покрывавшую все мое тело. Длинная черно-белая шерстка отяжелела, но Натали, будто ей было мало моих мучений, стала тереть меня плававшей на поверхности белой пеной. Черное масло постепенно растворялось и смывалось. Я всегда надеялась прожить всю жизнь, не подвергаясь подобным водным процедурам, но из-за любопытства и желания узнать, что представляет собой человеческая работа, подверглась вот такому наказанию. Наконец Натали подняла меня и сфотографировала, пока я не обсохла. Остальные люди, явившиеся поглазеть на это зрелище, продолжали смеяться. Потом служанка сунула меня в какой-то ящик и закрыла. Поскольку стоял день, я решила вздремнуть в этой выложенной чем-то мягким тюрьме, тем более что это позволило бы мне забыть об унижении. (Мне не давал покоя один вопрос: я когда-нибудь высохну окончательно или до конца дней останусь слегка влажной?)

Проснувшись, я обнаружила, что все еще сижу в ящике, но Натали проделала в нем дырочки, и у меня была возможность наблюдать за ее работой со стороны.

Стало темнеть, день близился к концу. В одну из дырочек я увидела, что Натали сняла с себя желтую каску. Наконец-то я окажусь дома, лягу на диване у камина и избавлюсь от этой ужасной субстанции, которая называется водой. Это казалось мне даже важнее еды.

Что на меня нашло? Почему я решила узнать, что делают люди в течение дня? Сидя в ящике, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что мы вновь поедем в чреве подземного чудовища.

Я принялась облизывать себя, почувствовала раздражающий вкус мыла и воды с некоторой примесью черного масла, в которое упала. Едва мы переступили порог дома, Натали, будто не желая ничего исправлять, еще и закурила!

Потом включила телевизор, и по экрану побежали картинки: одни люди что-то говорили, другие лежали мертвые в лужах крови, третьи куда-то бежали, четвертые в ярости кричали и потрясали в воздухе черными флагами…

Натали, похоже, нервничала больше обычного, но в виде наказания за то, что она посмела со мной сделать (унижение всей моей жизни!), я не прильнула к ее груди и не стала урчать, дабы ее успокоить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23892663&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.