Режим чтения
Скачать книгу

Знахарь из будущего. Придворный лекарь царя читать онлайн - Юрий Корчевский

Знахарь из будущего. Придворный лекарь царя

Юрий Григорьевич Корчевский

Боевая фантастика Ю. Корчевского

Если в разгар войны против ляхов при осаде Смоленска тяжело занемог царь Алексей Михайлович – кто спасет его от верной смерти?

Придворный доктор-англичанин только и умеет что пускать кровь.

И тогда на помощь приходит ЗНАХАРЬ ИЗ БУДУЩЕГО, заброшенный в Московское Царство из нашего времени.

Но вырезать царю аппендицит – еще не самая сложная из операций, предстоящих лекарю из XXI века.

Ему придется убедить Церковь, что его дар и врачебное искусство – от Бога.

Ему нужно избежать отравы, которую норовят подсыпать конкуренту европейские «врачи-убийцы».

Ему суждено вступить в неравный бой с эпидемией чумы, что грозит опустошить не только Москву, но и всю Русскую Землю…

Юрий Корчевский

Знахарь из будущего. Придворный лекарь царя

© Корчевский Ю.Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Происшествие

День начался неудачно. Бывают такие дни, вроде стараешься все сделать в лучшем виде, но получается как-то по Черномырдину. С утра девушка Никиты заявила, что ей так жить надоело: он все время на работе, на дежурствах, времени ей – такой красивой и сексуальной – не уделяет вовсе, вроде она опостылевшая жена преклонного возраста. И потому она уходит к другому, который по достоинству оценит ее прелести. Забрала две сумки, загодя сложенных, швырнула ключи от квартиры на стол и вышла.

Никита выглянул в окно. Венера – вот ведь имечко родители подобрали – показалась из-под козырька подъезда, к ней неспешно подрулил черный «БМВ». Из-за руля выскочил молодой парень, галантно распахнул дверь, забрал у Венеры сумки, уложил их в багажник. Девушка не спеша, с достоинством уселась в машину. На его окна даже не взглянула, а ведь чувствовала, что он смотрит. Триумфом наслаждалась! Конечно, куда ему, Никите, хирургу районной больницы с его зарплатой, до черного «БМВ»! Он хоть на полторы ставки работает и от дополнительных дежурств не отказывается, а все равно такую машину не купит. В Москве да Питере зарплаты выше, да не тянет его туда, хотя сокурсники приглашали. Суетные города, даже нахрапистые какие-то.

На работу пошел, тут всего ничего, десять минут бодрого хода, так машина брюки обрызгала. А в отделении дежурант Лешка Троян обрадовал:

– Ночью милиция парня привезла, колотое ранение ягодицы, на дискотеке шилом в пьяной драке ударили. Я анализы взял, понаблюдай за ним. ПХО проведена.

ПХО – это первичная хирургическая обработка ран.

– Госпитализировал зачем? Сам знаешь – мест свободных нет. Рану обработал – пусть наблюдается в поликлинике.

– Не нравится он мне.

Если Лешка сказал – не нравится, то пусть полежит. Интуиция у Лешки – будь здоров! На неприятности нюх у него, как у собаки.

– Тогда пусть полежит, понаблюдаю. Как там Добров из восемнадцатой?

– На поправку пошел. Вчера на вечернем обходе застукал – курит в палате.

– Три дня как после операции, ему сейчас только курить.

Были у врачей свои приметы. Как только женщина после операции отойдет, начинает смотреться в зеркало, губки красить, стало быть – на поправку пошла. Мужики втихомолку в палатах курят, дым стараются в открытое окно выпускать – для конспирации. А вот когда прооперированный пациент лежит безучастно, это плохо. Жди осложнений либо недоглядел чего-то. Бывает и так, в каждой работе бывают ляпы. От хирурга зависит много, но не все. Оперируют, даже небольшие операции – бригадой, кроме хирурга, еще операционная медсестра, санитарка операционного блока. Предположим, операция к финишу идет, осталось только рану операционную ушить. Хирург останавливается, просит считать. Санитарка считает в тазу использованные салфетки, операционная медсестра – инструменты. Количество инструментов, салфеток и прочего должны сойтись до операции и после. Если чего-то не хватает, значит, оставили в брюхе. И бывает, оставляли, правда, не Никита. Это только на первый взгляд непосвященному дико кажется, как можно салфетку в брюхе оставить? Она же белая! Салфетка в животе от крови красной становится, сливается с кишками, которые тоже в крови. Кроме того, кишки перестальтируют, своими петлями могут салфетку загнать далеко от раны. А разрез всего десять-двенадцать сантиметров, всю полость брюшную не осмотришь.

Никита сел за стол, начал просматривать истории болезни. Пожалуй, после утреннего обхода Мамедова из тринадцатой палаты выписывать можно. Бабулю Овдиенко после перевязки тоже. Состояние у нее уже вполне, а старые люди тяжело переносят смену обстановки, им дома лучше, особенно если дома их любят и уход приличный. Только так не всегда бывает. Вон в прошлом месяце дедушку прооперировали, рана уже затянулась, швы сняли, а родственники за ним не едут, не забирают. С трудом дозвонился, попросил домой забрать, так еще родня недовольна осталась. Чувствовалось, дедушка им в тягость, обуза. Так ведь и больница – не дом престарелых. И невдомек людям, что с возрастом сами такими же будут. Молодость – она ведь со временем проходит.

Никита задумался. Ведь промахнулся он с Венерой, не усмотрел. Коли она сегодня в «БМВ» уселась, стало быть, давно себе аэродром запасной готовила. Он же ни ухом ни рылом! А у самого рога давно выросли. Вот ведь актриса! Приходишь с работы, встречает радостно, рот до ушей, глазки ясные:

– Никитка, я тебе вкуснятину приготовила!

Лешка Троян уже переоделся, собирался убегать. У него дневное дежурство на «Скорой».

– Леха, у меня рогов не видать?

– А что, темечко чешется? Вроде не видать. Что задумчивый такой?

– Венера утром сумки забрала и ушла.

– Эка беда! Баба с возу – кобыле легче.

– Так я же не кобыла.

– Знаешь, как говорят китайцы? Если автобус отходит от остановки, не догоняй: это не твой автобус. Если девушка ушла, стало быть – это не твоя девушка, забудь.

– Обидно. На черном «БМВ» уехала.

– Сдалась тебе эта «БМВ»! Ты такой все равно не купишь.

– Второй раз на одни и те же грабли наступаю. Леха, чего им не хватает?

– Денег, Никита, денег!

– Как сошлись, говорила – любит.

– Ой и дурак ты, Никита! Женские слова и слезы недорого стоят.

– Наверное, ты прав.

– Некогда, Никита, опаздываю уже!

Лешка убежал. Погодок Никиты, двадцать девять лет ему, семьей обзавелся, двое деток. На дежурстве котлеты домашние лопает, рубашки отглажены. Может, не ловить птицу счастья за хвост, не ждать неизвестно чего? Жениться на надежной девушке, вон операционная сестра Верочка неровно к нему дышит, глазками постреливает. И девчонка симпатичная и рукастая, да вот незадача – нет искорки в отношениях. Совместная работа да анекдот за совместными посиделками, когда пациенты в отделении угомонятся.

Весь день прошел скверно, работа не ладилась. Из головы хочется эту вертихвостку Венеру выкинуть, а не получается. Как заноза засела. Или ущемленная гордость успокоиться не дает? Даже в обед, в кафе при больнице, только об этом думал. Сроду такого не было. Пришел на работу, от домашних дел отключился – так было всегда, но не сегодня.

Вспомнил о словах Лешки. Надо пойти посмотреть, кого милиция привезла. Прочитал историю болезни: Александр Викторович Сычев, 1994 года рождения, учащийся колледжа.
Страница 2 из 16

Анализы крови – лейкоцитоз высоковат. Как бы нагноение раны не началось.

Никита прошел в палату, поздоровался. Палата маленькая, на две койки всего, тесная, не повернешься. Расспросил парня об обстоятельствах. Как всегда – вышли, дали по морде ему, дал он. Потом кольнуло что-то. Парень покраснел, ткнул пальцем в ягодицу.

– Я даже не почувствовал сначала. Потом взялся за штаны, а ладонь мокрая и в крови. А тут милиция. Меня повязали.

– А где-нибудь болит?

– Живот немного.

Никита осмотрел и ощупал живот. Напряжен животик-то, положительный симптом Щеткина – Блюмберга. Непонятки! Укол шилом или спицей, да, может, отверткой заточенной, в ягодицу, а живот напряжен. Ох, накаркал Лешка!

Никита распорядился повторить анализы крови, дождался результата. Лейкоцитоз вырос, немного поднялось СОЭ. Распахнулась дверь, в ординаторскую влетел заведующий отделением Денис Юрьевич. Он, вообще-то, в отпуске был, однако периодически захаживал. Ходить он не умел, почти всегда бегал.

– Привет, лекарь!

Это было одно из его любимых прозвищ. Всех докторов в отделении он называл так.

Никита привстал, протянул для приветствия руку.

– Чего призадумался? Как дела в отделении?

И еще тысяча вопросов.

– Да вот паренек у меня в палате не совсем понятный.

Никита протянул историю болезни. Денис Юрьевич быстро прочитал.

– И что тебе непонятно? Искал на пятую точку приключений и нашел.

– Живот мне его не нравится.

– Да? Ладно, уговорил, пойду посмотрю.

Вернулся он быстро.

– А ты знаешь, его живот мне тоже не понравился. Полагаю тянуть не надо, давай его в операционную.

Никита хотел заикнуться, что его рабочее время уже заканчивается и сейчас должен прийти дежурант. Он скосил глаза на график смены – Сергей Игнатов. В принципе – торопиться домой ни к чему и не к кому.

Операцию начали через полчаса, благо анестезиолог был на месте. А мог быть в другом отделении. Работа вредная, постоянно дышат смесью разных газов, а зарплата более чем скромная, никто в анестезиологи-реаниматологи идти не хочет.

Вымыли и обработали руки – это целый ритуал, с помощью операционной медсестры оделись в стерильное белье. Парень уже лежал на столе. Анестезиолог кивнул – можно начинать. Операцию начал заведующий, Никита стоял с другой стороны стола, на вторых ролях, как говорят в хирургии – на крючках. Вскрыли брюшную полость, и Денис Юрьевич выматерился. Такое с ним было не часто.

В брюшной полости на кишках был гнойный налет, и пахло отвратительно. Судя по всему, колющий предмет, коим ранили Сычева, оказался длинным. Пройдя мышцы ягодицы и отверстие в седалищной кости, ранил кишечник, начался перитонит. Ай, молодец Лешка Троян, интуиция его не подвела. Теперь надо звонить в милицию. Ранение ягодицы может квалифицироваться как мелкое хулиганство с легким расстройством здоровья, а когда задет кишечник – это уже проникающее ранение брюшной полости, тяжкий вред для здоровья, статья и сроки заключения серьезные.

С трудом нашли раневое отверстие в сигмовидной кишке, сделали резекцию, промыли брюшную полость, вывели дренаж.

– В реанимацию его, пусть займутся, – распорядился Денис Юрьевич.

Сняли забрызганные кровью халаты, вымыли руки. В ординаторской заведующий достал из шкафчика коньяк, налил себе, вопросительно посмотрел на Никиту.

– Можно, – кивнул он, – моя смена уже закончилась.

Никита успел увидеть в другом конце коридора дежуранта. Выпили по рюмочке. Закуски, как всегда, не оказалось.

Коньяк живительным теплом прокатился по пищеводу. Посидели, помолчали.

– М-да, не зря зашел, – протянул заведующий. – И ты молодец, случай, можно сказать, казуистический. Кто бы мог подумать: ширнули шилом в задницу, а ранили кишечник.

И сразу резко, без перехода:

– Ты когда в отпуске был?

Никита попытался вспомнить.

– По-моему, в позапрошлом году.

– Так ведь по новому закону, если не сходишь, компенсации не положено. Вот что. Я через три дня выхожу на работу. А ты пиши заявление, я сразу подпишу – и в кадры. Так что готовься, заслужил.

Никита сначала рот открыл, желая возразить. Зачем ему отпуск? Квартира пустая, делать осенью в отпуске нечего. На море ехать уже поздно, вода небось остыла уже. Да призадумался. Наверное, это судьба. Надо поменять обстановку, развеяться. Выбила его эта Венера из колеи, надо признать. Друг же его, Сашка Бахметьев, звонил три дня назад, приглашал в гости. Отказался тогда Никита опрометчиво, а выходит – зря. Сейчас же ситуация изменилась кардинально. Заведующий в отпуск, можно сказать, выталкивает, Венера ушла. Тогда чего сидеть в пустой квартире?

Никита по натуре своей был человеком деятельным, активным. Не откладывая в долгий ящик, достал мобильный телефон, набрал номер Бахметьева.

– Привет, Саш! – прокричал в трубку радостно.

– Привет, чего орешь? Или без телефона докричаться хочешь?

– В отпуск меня выгоняют, вот и решил к тебе приехать. Приглашение еще в силе?

– Вот здорово! – обрадовался друг и сокурсник. – Когда?

– Через три дня.

– Жду!

Сашка отключился. Он всегда так – коротко, четко, по-деловому.

Никита переоделся, коротко пересказал дежуранту Игнатову о состоянии пациентов. Сбежал по лестнице, остановился в задумчивости. Сходить в кафе или зайти в магазин? Сегодня и впредь рассчитывать на Венеру, на ее вкуснятину не стоило. Поплелся в магазин, набрал продуктов на три оставшихся до отпуска дня.

И дни эти пролетели в суете – работа, бухгалтерия, касса, где отпускные и зарплату получал. Еще в медучилище заскочить надо, где подрабатывал. Завучу сказать, чтобы подменили на отпуск. Врачи всегда работали на полторы ставки, потому как на ставку есть нечего, а на две – некогда. Поговорка давнишняя, а ничего не изменилось. Хоть и внедрил Минздрав программу «Здоровье», а толку немного. По крайней мере для врачей. Подкинули аппаратуру кое-какую, новые машины для «Скорой», а в остальном все по-прежнему. Если бы не пробивной заведующий, который находил спонсоров, деньги, стройматериалы, то отделение так бы и было обшарпанным. Теперь же – любо-дорого посмотреть. На полу и стенах кафель, у пациентов кровати новые, удобные. Опять же – медаппаратура новая. Теперь как комиссия с проверкой, главврач их в хирургию ведет, как будто это его заслуга. Лучше бы в инфекционное отделение сводил или травматологию, попугал чиновников.

Нет, плохо, когда объединили два разных по сути министерства, а во главе еще экономиста поставили. Откуда ей знать нужды и чаяния медиков, когда она пациентов лишь издали видела? На это место из докторов кого-то надо, того же умницу Рошаля. Да мало ли других, не перевелись еще в России умные головы, не все на Запад сбежали. Жизнь там сытая, обеспеченная. Отчего же тогда некоторые из сокурсников Никиты, уехавшие «за бугор», подумывают вернуться? Ностальгия замучила? Вон в лихие девяностые немцы в Германию поуезжали, евреи в Израиль. Потом же треть из них вернулась по-тихому. Хоть ты немец, а если здесь родился и всю жизнь прожил, то менталитет русский, и друзья все здесь остались. Друзья ведь только в молодости приобретаются. Если настоящие – то на всю жизнь. А после тридцати – тридцати пяти нового друга искать сложно, несмотря на то, что общаться стало проще: мобильники, скайп, всякие ЖЖ.

В
Страница 3 из 16

предпоследний день после работы помчался в кассу Аэрофлота. Название на вывеске осталось прежним, а авиакомпаний стало много. Билет купил без очереди – кому охота лететь осенью на север? Отпускники уже вернулись после отпусков, студенты к учебе приступили, поток пассажиров упал.

Уже с билетом на руках позвонил Бахметьеву.

– Привет, Саш! Билет на руках, завтра вылетаю, рейс 6389.

– Только ты теплую одежду возьми.

– А что, у вас холодно?

– Минус десять, снежок сыплет.

– М-да, не Турция, однако.

– А что ты хотел? Это Урал. Намного севернее и восточнее вас.

– Ладно, договорились, пока!

С погодой Никита явно промахнулся. Ведь в спортивную сумку побросал вещи ежедневные, бритву.

Открыл шкаф, выбрал спортивную меховую куртку, дебелые ботинки на меху с рубчатой подошвой, свитер грубой вязки. Пожалуй, еще перчатки не забыть. Похоже – все.

Проснувшись утром, плотно позавтракал, доев все продукты из холодильника. Рачительно перекрыл краны на входящих трубопроводах с холодной и горячей водой. Не дай бог, протечка случится. Закрыл форточку, оглядел квартиру. Подхватив сумку, отправился на автовокзал. В принципе, добраться до аэропорта в Минводах можно было электричкой, но потом делать пересадку на автобус, а маршрутка идет напрямую.

В аэропорту сразу подошли милиционеры, спросили документы. Никита понял, что лучше пройти билетный контроль и сдать сумку в багаж, спокойно дожидаясь своего рейса. После взрыва в Домодедовском аэропорту досмотр значительно ужесточили, даже заставили снять ремень, часы и туфли.

Наконец прозвучало долгожданное объявление: «Пассажиры рейса 6389 Минводы – Екатеринбург приглашаются к выходу номер два на посадку. Повторяю…»

Пассажиры заторопились в автобус, потом выстроились в очередь к трапу. Можно подумать – мест не хватит. Никита спокойно дождался, когда зайдут все, и взбежал по трапу последним.

Третья часть салона была пустой. Но Никита уселся на свое место – 23А, у окна, побеспокоив пассажирку на соседнем кресле. Вылет был поздним, аж в 23.30, лететь предстояло почти всю ночь.

Стюардесса закрыла двери, тягач вывез «ТУ-154» на рулежную дорожку. Самолет медленно вырулил на взлетную полосу, двигатели взревели, фюзеляж охватила мелкая дрожь. Пилоты отпустили тормоза, и самолет стал разгоняться. Слегка вдавило в кресло. Колеса шасси постукивали на стыках бетонки все быстрее, последний толчок – и самолет взмыл в небо. Соседка неожиданно ухватилась за руку Никиты.

– Ой, подташнивает! Я так боюсь летать! Извините.

– Ничего страшного. Четыре часа, и мы вновь будем на земле.

Самолет набрал высоту, соседка отпустила руку Никиты. В иллюминаторе, далеко внизу, проплывали ночные огни городов и поселков. Потом самолет поднялся выше туч и смотреть стало не на что – темень сплошная вокруг, даже звезд не видно.

Соседка поискала что-то в сумочке, достала таблетку, проглотила. Никита успел заметить упаковку дедалона – чтобы не укачивало. А она вполне ничего, мельком подумал Никита. Не красавица, но лицо симпатичное, сама стройная.

– Меня Никита зовут, – представился он.

– Настя! – ответила девушка.

– Ну вот и познакомились. Вы в Екатеринбурге живете?

– Ой, нет.

Девушка улыбнулась, на щеках появились ямочки. Она продолжила:

– У меня бабушка с дедушкой там, навестить решила. Отпуск у меня.

– Да? Представьте, у меня тоже. К сокурснику лечу.

– Почему же один?

Глаза девушки скользнули по рукам Никиты. Ага, смотрит – не окольцован ли. Врачи хирургических специальностей кольца и перстни не носили почти никогда. Правилами это было запрещено: с кольцами на пальцах невозможно добиться стерильной обработки рук. Даже женщины-врачи на работе их снимали.

– Не женат я, не довелось встретить такую девушку, как вы, – пошутил Никита.

Щечки девушки зарумянились от комплимента. Поговорили еще немножко на малозначащие темы вроде погоды. Никита заметил, что девушку клонит в сон. Немудрено – ночь уже, да и лекарство сказывалось. Девушка закрыла глаза, откинула голову на подголовник, задышала ровно. Никита же спать в самолете не любил, достал из небольшой сумки, которую носил на плече и в которой хранились документы и деньги, книгу и стал читать.

Большинство пассажиров уже спали. Сосед сзади так и вовсе храпел как трактор. Подсветка на потолке давала узкий пучок яркого света.

Книга была по специальности, чисто медицинская, неподготовленный читатель уснул бы на второй странице от обилия медицинских терминов, а Никита увлекся.

Прошел час, другой. Монотонный гул двигателей навевал сон, да и время позднее, сон взял свое. Проснулся он от толчка. Рядом стояла стюардесса, толкала его за плечо.

– Пожалуйста, проснитесь! Кольцово!

– Ой, извините.

Никита посмотрел в иллюминатор. Самолет стоял на земле, поодаль светилась на здании аэропорта надпись «Кольцово». От самолета тянулись к автобусу последние пассажиры.

Никита сунул книгу, лежавшую на коленях, в сумку, быстро поднялся и почти бегом пробежал по салону. Так же быстро спустился по трапу, но автобус уже отошел. Пришлось Никите идти к зданию пешком. Вдобавок у здания его остановила охрана, начали допытывать, почему один, пешком, не на автобусе. Никита предъявил билет, показал на самолет.

– Да я приземлился только что! Уснул, а пассажиры вышли.

Отпустили. Никита бросился искать место, где выдается багаж, потерял в ожидании еще полчаса. Наконец-то выдали багаж. Никита вышел из аэропорта, вдохнул морозного воздуха. И поднялся в автобус. Теперь ему нужно было на железнодорожный вокзал. Предстояло добраться до Першино, что на севере Свердловской области. И ехать далековато, почти четыреста километров.

Пригородный поезд шел мучительно долго, часто останавливался на полустанках. Никита сначала прикорнул в углу, на полке, да разве днем дадут поспать? Путешествующие шумели, пили водку, пели песни, за стенкой громко плакал ребенок.

Но рано или поздно все кончается, поезд прибыл на станцию. Никита спрыгнул со ступенек на перрон и у здания вокзала увидел Сашку Бахметьева. Они обнялись.

– Ты как узнал, что я этим поездом приеду?

– Так утром только он с Екатеринбурга идет. Только вагон не знал, потому и стою здесь.

– Ну, ладно, чертяка. И не изменился совсем! Это сколько лет мы не виделись?

Сашка прикрыл глаза.

– Три года!

– Вот летит время!

– Пошли, ты проголодался небось с дороги.

– Есть немного.

Вышли на привокзальную площадь, сели в маршрутку. Ехать было всего ничего – две остановки.

Дома была жена Александра, Наталья. Саша их познакомил, поскольку Никита жену Сашину еще не видел. Едва бросив вещи и умывшись, Саша усадил Никиту за стол.

– Соловья баснями не кормят.

Открыл запотевшую, из морозильника, бутылку водки, разлил по рюмкам.

– Э, так не пойдет. А жена?

– Нельзя ей, в положении она.

Никита обвел глазами стол. Жена Саши явно постаралась. Два вида салатов, фаршированные яйца, красная рыбка, копченая колбаса, сыр – это холодные закуски. А Наталья уже несла из кухни перец, фаршированный мясом.

Подняли тост за встречу, выпили. Ледяная водка пилась легко, как вода. А уже в желудке начала теплом разливаться, ударяя слегка в голову.

– Ты ешь, после выпивки закусить надо, – суетился хозяин, подкладывая Никите
Страница 4 из 16

рыбку и дольку соленого огурца.

Никита закусил, отметил, что рыбка чудо как хороша.

– Что за рыба?

– А! По нраву пришлась! Муксун.

– Не слыхал о такой, вкусная.

Отдали должное фаршированному перцу. Готовила Наталья отлично, Никита даже позавидовал Саше. Не зря ведь поговорка есть, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Потом дошла очередь до картошки по-французски. Мужчины не спеша выпивали, закусывали, вспоминали институтских друзей.

– А Володя Затюрюкин где?

– Судмедэкспертом в Краснодарском крае, в Тихорецке.

– Вот бы уж кем никогда не согласился работать, ни за какие коврижки. А Юра Котов?

– В Тульской области, где точно, не знаю. А про Свету Калашникову слыхал что-нибудь?

– Говорили, на кафедре устроилась, даже кандидатскую пишет.

– А Ольга Гельтцер в Израиль уехала.

– Да ты что! Ведь у нее дед профессором здесь был, и ее в науку тянуло.

– Видно, шекели лучше, чем рубли.

– Нам и здесь хорошо. Давай выпьем!

Незаметно перешли ко второй бутылке. Не спеша, да под хорошую закуску, опьянение не чувствовалось.

– Ты о себе, Саш, расскажи, а то все о сокурсниках.

– А что я? Завотделением травматологии.

– О! В начальство метишь!

– Не, само получилось. Старые врачи на пенсию вышли, совмещают понемногу, в основном на дежурствах и поликлиническом приеме. А другие двое – так те молодые совсем, опыта нет. Вот так и стал заведующим.

– Ты вроде в отпуске, чего в отчие края не поехал?

– Дорога дальняя, она в положении, – Саша кивнул на жену, – решили не рисковать.

– И это правильно! – Никита пьяненько кивнул. Сказывалась утомительная дорога.

– Э, Никита, тебе уже спать пора. Наташа, постели гостю.

– Давно готово.

Саша проводил Никиту в маленькую комнатушку.

– Детскую здесь сделаем, – поделился планами Саша.

– В самый раз, – согласился Никита.

Едва раздевшись, он рухнул в кровать. Казалось, только лег, подушки коснулся, а его за руку трясут.

– А, что? – не мог понять Никита.

– Вставай, лежебока!

– Отпуск у меня, дай выспаться.

– Полдень уже.

Саша сел на кровати. Через плотно задвинутые шторы пробивался солнечный луч. Стало быть, не врет Саша, день уже. Ночь пролетела как несколько минут.

Умылся, побрился, привел себя в порядок. А с кухни Саша уже кричит:

– Завтракать иди! – Хотя по времени уже обедать пора.

– Ну ты и соня! – укорил его друг. – Весь отпуск проспишь!

Покушали. Никита с Сашей решили прогуляться. Никита хотел город посмотреть, не в квартире же сидеть?

На улице снег лежал. Пусть пока и неглубокий, по щиколотку, но было ветрено и морозно. У Никиты на Кавминводах такая погода будет лишь месяца через два.

– Покатаемся на лыжах? – поинтересовался Саша.

– У меня ни лыж, ни лыжных ботинок нет, и не стоял я на лыжах уже лет десять.

– Так я не понял – ты отказываешься?

– Нет, я не против, только ты небось каждые выходные на лыжах катаешься, надо мной смеяться будешь.

– Тогда идем.

Вернувшись домой, Саша из кладовки вытащил лыжи, лыжные палки, ботинки.

– Примерь.

Ботинки оказались впору.

Вскинув палки и лыжи на плечо, они вышли на окраину городка. Красотища! Ели припорошены снежком, поле тоже, белизна такая, что глаза прищуривать приходится. Никита пожалел, что не прихватил солнцезащитные очки.

Встал на лыжи. Снег сухой, морозец. Лыжи скользили хорошо. Первым шел, на правах хозяина, Сашка. По его следу – Никита.

Прошли с полкилометра, когда Сашка крикнул: «Догоняй!», – и как рванул! Пробовал Никита догнать, да куда там! Опыта нет, не вкатался, как лыжники говорят. Даже упал два раза. Тепло стало от бега, лицо разрумянилось, глаза блестят, изо рта пар валит. Никите в куртке жарко стало, однако расстегивать поостерегся. Потный он сейчас, продует ветром, до простуды недалеко. Обратно уже не спеша добрались. И сразу в ванную, под душ.

Никита с непривычки устал, ныли мышцы ног и рук. В городе своем – вскочил, побрился, позавтракал – и на работу. С работы по магазинам за продуктами – и домой. Некогда спортом заниматься, хотя умом понимал – надо. Сашке проще – городишко совсем невелик, прошел немного – и ты уже в поле. Да и зимы настоящей на Кавказе не бывает. Ляжет снег на несколько дней и тает, только грязь.

Сели обедать, а по времени – ужинать. Аппетит у парней после лыжной прогулки отменный. И каждый день то лыжная прогулка, то бег трусцой. За пару недель Никита окреп физически.

Отпуск пролетел быстро, уже и домой пора, тем более обратный билет еще в Минводах куплен.

Самолет сел по расписанию, и Никита вернулся из зимы в лето. Почти в лето. На женщинах платья, мужчины еще в футболках. Выглядел он в курточке немного странновато, но по получении багажа куртку тут же снял и сунул в сумку. Вышел на приаэропортовскую площадь и тут же был окружен таксистами.

– Кисловодск, недорого, два места осталось.

– А кому в Ессентуки? Почти даром!

Ради интереса Никита спросил о цене. «Почти даром» выходило на четверть его зарплаты. Однако!

Отойдя от навязчивых таксистов, он нашел в отдалении дедка на чистенькой «копейке». Пенсионер действительно просил божеские деньги за поездку. Ударили по рукам, и уже через сорок пять минут Никита подъехал к дому.

Он взбежал по лестнице, открыл дверь. Пахнуло нежилым помещением. Ничего, скоро все изменится!

Никита бросил сумку на диван, открыл форточку. Пока не поздно, надо сбегать в магазин, холодильник совершенно пуст.

Он сбегал в «Магнит» за углом и вернулся с полной сумкой продуктов. Выгреб по пути накопившуюся корреспонденцию из почтового ящика. На лестнице успел просмотреть – счета на оплату из ЖКХ, счет за телефон, рекламные проспекты, газеты. Только ключ в дверь своей квартиры вставил, как на площадку вышла соседка.

– Ой, Никита, вы уже вернулись?

– Как видите, Анна Степановна, живой и местами здоровый.

– А к вам Венера дважды приходила, звонила в дверь. Так я ей сказала, что вы в отпуске и будете не скоро.

– Вот это правильно. Спасибо!

Анна Степановна была словоохотлива и, если быстро не улизнуть, заговорит насмерть.

Никита скользнул в двери, закрыл замок. Уложил продукты в холодильник, поставил в СВЧ-печь рыбные полуфабрикаты на разморозку. Сам же быстро прошелся по квартире пылесосом. Вот ведь интересно. Дверь и окна заперты, никто не жил, а пыли полно. И откуда она берется?

Сходил в душ, пожарил рыбу. Морепродукты он любил, даже больше мяса. Хотя от хорошего шашлыка, да в знакомой компании на природе, да под отличное вино не отказался бы.

Устал. Сначала поезд, потом самолет. Уснул почти мгновенно, как привык. На дежурстве – оно как? Нет ночью пациентов – пользуйся каждой свободной минутой. Вот и привык засыпать, едва коснувшись головой подушки. Поскольку может случиться, что выспаться не удастся. Но сейчас он в отпуске.

И снился ему сон, что он лежит на пляже у моря, солнце светит, в глаза бьет. Волна ласково на берег набегает, мимо кораблик прогулочный идет.

Проснувшись, Никита сходил в душ, резко провел по щеке. Пожалуй, сегодня можно не бриться. После вечернего бритья перед свиданием щетина еще отрасти не успела. А вот подкрепиться не помешает. Хоть женщины говорят, что все мужики обжоры, лучше быть сытым.

После холостяцкого завтрака, а по времени – обеда, настроение поднялось, и Никита решил сходить в
Страница 5 из 16

гараж. Надо съездить к знакомому механику – поменять масло в двигателе, подрегулировать. Машине три года, тем более, отечественная «десятка», постоянного пригляда требует. Поменять бы ее на иномарку, только где денег взять? На жизнь денег хватало, а на машину – нет. Были у его коллег машины получше, так Никита знал, какими путями они им достались. Ему же такой способ претил. Ну, не лежала душа вымогать у пациентов деньги. Дадут иногда – не отказывался, но как брать у пенсионера, когда у того денег на лекарства не хватает? Понятие совести для него не было пустым звуком. Много каких черт характера должно быть у мужчины, но во главе – совесть. Еще отцом заложено было сызмальства.

Механик оказался на месте, хотя заранее не созванивались. Поменял масло и фильтр, по пояс залез под капот, поковырялся.

– Еще побегает.

Никита рассчитался. Деньги понемногу таяли. На заправке залил полный бак, погонять машину надо – за две недели простоя аккумулятор подсел.

Никита направился было к гаражу, как приметил на автобусной остановке знакомое лицо. Да это же операционная сестра Верочка!

Никита остановился, опустил стекло.

– Верочка, давайте подвезу!

Вера обрадовалась, нырнула в машину.

– Здравствуйте, Никита Алексеевич!

– Здравствуй, Верочка. Куда едем?

– Домой, на Пушкина.

Никита мысленно чертыхнулся – это совсем в другой стороне от его дома. А впрочем – делать все равно нечего, сам девушку вызвался подвезти. Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Верочка поглядывала на Никиту с интересом.

– Ты новости расскажи, я в отделении целую вечность не был – аж три недели.

– Какие у нас могут быть новости? Работа, пациенты. Слава богу, не умер никто.

– Отсутствие плохих новостей уже само по себе хорошо.

– Как отдохнулось, Никита Алексеевич?

– Нормально, но мало.

– Бедненький…

Верочка положила руку на его колено. Полы ее легкого плаща вроде невзначай разошлись, обнажив довольно аппетитные коленки. Девчонка явно напрашивалась на приключение.

«Повернуть к себе домой? – подумал Никита. – Так ведь завтра все отделение будет в курсе событий. Женщины не умеют держать язык за зубами».

Служебные романы Никита не одобрял. Ладно бы еще с ровней – а ведь Верочка подчиненная. А на работе разные ситуации случаются, иногда и прикрикнуть приходится. Приключения могут закончиться утром и без продолжения, как после на работе отношения сложатся?

Женщину ему хотелось – все-таки молодой здоровый парень, три недели монахом прожил. Но останавливало то, что Верочка работала в отделении.

Пока он раздумывал, Верочка щебетала о своем, о каких-то мелких событиях в больнице. А он ехал, почти не слушая, решая для себя дилемму.

– Вот и мой дом! – Верочка указала на девятиэтажку.

Никита заехал во двор, остановился. Верочка медлила.

– Может, зайдете ко мне, чайку попьем?

– А как родители твои мое появление воспримут?

– Не бойтесь, Никита, они в Краснодар, к родне на неделю уехали.

Верочка смотрела на него с вызовом. Оба они были в том возрасте, когда люди понимают, что последует за чаем.

Никита колебался. Вера покраснела; приняв его нерешительность за отказ, она открыла дверцу машины и выпорхнула на тротуар.

– Вера, подожди. Удобно ли будет?

– Мне удобно, а там – как хотите.

Никита выскочил из машины.

– Вот ведь незадача! Знал бы, что такое дело, купил хотя бы коробку конфет.

– Только фигуру портить, – фыркнула Вера. – Так мы идем?

Никита нажал кнопку пульта сигнализации, поставив машину на охрану.

Верочка шла впереди. В доме был лифт, но они поднялись по лестнице, благо квартира была на четвертом этаже.

Верочка открыла дверь.

– Заходите, Никита Васильевич.

Никита скинул курточку, снял ботинки, помог снять плащ Верочке.

– Проходите в комнату, садитесь, – суетилась Верочка. – Я сейчас.

Верочка ушла на кухню.

Никита же прошел в комнату. Чистенько, но бедновато. А чего он ожидал увидеть? ЖК-панель «Филипс» во всю стену – на ее-то зарплату?

На полках книги стоят – и не для антуража. Для таких целей ставят собрания сочинений, чтобы выглядело солидно. Книги были самые разные – по медицине, по вязанию, несколько любовных романов.

На тумбочке и письменном столе – милые женские безделушки вроде плюшевого медвежонка-панды.

Уютно, чувствуется женская рука – не то, что у него. Впрочем, как и у всех холостяков. А главное – он не увидел ни одной мужской вещи вроде пепельницы или тапочек большого размера.

В комнату заглянула Верочка.

– Идите мойте руки – и за стол.

Никита чувствовал себя немного не в своей тарелке. Пришел в чужой дом, к девушке, без шампанского, конфет, цветов. Вышло, конечно, экспромтом, но все же… Он не любил быть нахлебником. Мужчина в первую очередь добытчик – если, конечно, он мужчина.

Никита вымыл руки, оглядел ванную. Чисто везде, хотя Вера не могла заранее знать, что у нее будут гости. Сделал он это не специально, получилось автоматически. Грязнуль Никита на дух не переносил.

Зашел на кухню. Ба! Он бы за такое время яичницу успел пожарить, а тут – полон стол. Салатик, котлетки разогреты, колбаса-сыр нарезаны, минеральная вода, бутылка водки из холодильника запотевшая. Быстро она успела! А пока он руки неспешно мыл, переоделась в парадное платье.

Стол и платье Никита оценил.

Он разлил водку по рюмочкам. Они выпили за нечаянную встречу, принялись за закуски. Вера – с работы и была голодна, Никита тоже давно не ел.

Салат из свежих помидоров с огурцами и зеленью был неплох, а котлеты превосходны.

– Сама готовила?

– А то кто же!

– Может, на «ты» перейдем?

В отделении субординация соблюдалась. По имени-отчеству называли врачей и медсестер постарше, молоденьких же сотрудниц – только по именам.

– Согласна.

– Тогда тост за женщин!

Никита пожелал Верочке всего, о чем только могла мечтать женщина. Обычно он не был столь словоохотлив. А тут – то ли выпитая водка сказалась, то ли впечатление хотел произвести? Хотя чего уж там – оба друг друга по работе знали уже года три, видели каждый другого в разных ситуациях, так что перышки распускать не стоило.

По подоконнику застучал дождь – нудный, осенний.

Верочка выглянула в окно:

– Зима скоро.

– Еще и осени толком не было – какая зима, Вера?

Чувствовал себя Никита в чужой квартире неуютно, не в своей тарелке. Откланяться и уйти? Любая женщина обиделась бы. Виду бы не подала, но обиделась. У женщин ведь как? Пристаешь – нахал, не пристаешь – дурак. Как выбрать золотую середину?

Верочка, почувствовав некоторое замешательство Никиты, решила взять инициативу в свои руки.

– Потанцуем?

Никита согласился.

Верочка включила магнитолу. На канале «Hit-FM» звучала песня «Я просто люблю тебя» в исполнении Билана.

Никита положил руку девушке на талию, приобнял, почувствовав, как напряглась она. Поддавшись, Верочка прильнула к нему.

– Я так давно не танцевала.

Мелодия была медленная, в самый раз для интимных танцев. Рэп и хип-хоп Никита не любил – это танцы для подростков. Потом без перерыва зазвучала «Лепестками слез» Дана Балана и Веры Брежневой.

Они так и танцевали без перерыва – под французскую «Жетем», потом под «Аишу». Вера расчувствовалась, положила голову ему на плечо.

– Пахнет от тебя хорошо.

Еще бы! Никита и сам
Страница 6 из 16

любил хорошие одеколоны. Лучше сэкономить на чем-нибудь другом, но пахнуть изысканно. Правда, с этим было непросто. В магазинах в основном все турецкого розлива, и запах однообразный, терпкий, на восточного ценителя. Одно только достоинство – цена низкая.

Никита провел рукой по волосам девушки. Густые, шелковистые, немного ниже плеч. На работе они собраны под шапочкой, и их не видно.

Вера приподняла голову, и Никита поцеловал ее, слегка коснувшись губ.

И до того спокойная Вера переменилась. Она жадно прильнула к губам Никиты чувственным поцелуем.

Волна удовольствия и желания накрыла обоих. О танцах забыли. Они стояли и целовались как безумные. Потом Вера отстранилась от него.

– Подожди немного.

Никита уселся на диван. По радио пел Араш с Хеленой – Ангелы.

– Сделай погромче, мне нравится.

Никита добавил громкость.

Вера вышла из соседней комнаты в халатике и босиком.

– Не соскучился?

– Не успел.

– Еще немного подожди, я в душ.

Никита воспрянул духом. «В душ» – это своего рода сигнал.

Вера направилась в душ, а затем – в соседнюю комнату.

– Никита!

Перешагнув через порог, Никита увидел, что Вера успела расстелить огромную двуспальную кровать и лежала, прикрывшись тонким одеялом.

В три секунды Никита сбросил с себя одежду, нырнул под одеяло и обнял девушку. У нее было гладкое, нежное, молодое тело. Груди упругие, соски плотные, набухшие. Все это успел ощутить Никита, проведя рукой по телу девушки.

У Веры от его прикосновения по телу пробежала дрожь.

– Я тебя хочу, – прошептала она.

Чего заставлять девушку ждать? Никита и сам уже изнывал от желания.

Он вошел мягко, осторожно. Вера застонала от нахлынувшего удовольствия.

К сожалению и неудовольствию Никиты соитие закончилось быстро – слишком долгим было воздержание. Никита был раздосадован. Дон Жуан чертов! Приехал к девушке и осрамился.

Однако же, полежав с полчасика, которые он не терял даром, лаская девушку, Никита подступился вновь, и на этот раз все прошло по полной программе. Никита старался и довел девушку до оргазма. На пике блаженства Вера вскрикнула и даже впилась ногтями ему в спину.

Оба лежали потные, разгоряченные. Никита был доволен. По крайней мере, теперь Вера не назовет его скорострелкой или неумехой.

Они сходили в душ, поговорили немного, потому что обоих сморил сон.

Уже за полночь Никита проснулся от ласк Веры.

Ночь прошла сумбурно. Они ласкали друг друга, занимались любовью и снова засыпали. К утру Вера сказала:

– Ты меня совершенно измучил, негодный. Все, не могу больше.

– Я-то в отпуске, а тебе на работу. Ты же не отдохнула совсем.

– Сегодня не операционный день, ты забыл? Если экстренного ничего не будет, прикорну где-нибудь в уголке на пару часиков – мне хватит.

Быстро собравшись, они позавтракали. У Веры под глазами появились темные круги, но выглядела она счастливой.

Никита подвез Веру к больнице, однако остановился за углом – лишняя огласка пока ни к чему. Потом он направился в гараж, поставил машину – и домой, отоспаться. Голова была тяжелая, во рту сухо, как будто ночное дежурство нес. Да фактически так оно и было.

Проспавши полдня, Никита проснулся, выпил крепкого чаю, взбодрился. Ну Верунчик, скромница, а уездила его совсем, превзошла его ожидания.

Никита мыл кружку и раздумывал. Позвонить ей после работы и снова встретиться? А ведь мимолетное приключение может перерасти в длительные отношения, и потому надо тщательно все взвесить. Девушка хороша в постели, неплохо сложена, чистоплотна, в легкомыслии не замечена, трудолюбива – уж это он знал по работе. И чем дольше он размышлял, тем больше находил в Вере плюсов. Но вот искорки в отношениях не было. Все эти плюсы и минусы – рациональный подход, не более. Нельзя взвесить чувства, как на весах. Хоть и говорят, что брак по расчету самый прочный, Никите хотелось, чтобы была любовь, были чувства. Конечно, в его возрасте голову от любви не снесет, как было в семнадцать лет, когда он на первом курсе института по уши влюбился в однокурсницу Марину. Только та любовь безответной была, Марина без ума была от Рудика, вертлявого армянина из его группы. Получилось как всегда: он с ней поматросил и оставил ни с чем – ладно хоть не в положении. У девчонки хватило ума предохраняться. А Рудик в курилке рассказывал об очередной победе. Никита тогда зубами скрипел от злости, но внешне чувства не проявлял. У кавказцев на учебе, в отрыве от дома так всегда. Соблазнит девчонку, она его ублажает в постели, обстирывает, часто еще и кормит. А заканчивается, как правило, ничем. Джигит возвращается в родной аул, где родители уже подобрали ему девушку, и женится на ней.

Никита поймал себя на мысли, что до сих пор трет уже чистую – до скрипа – чашку. Он уселся на табурет, поставил локти на стол, подпер голову.

Если заявиться к Вере сегодня вечером, девушка воспримет его появление как начало отношений, будет обнадежена. А готов ли он к таким отношениям? Вот Венера, наставила ему рога и упорхнула. А ведь она ему нравилась. Еще немного – и он предложил бы ей выйти за него замуж. Вот бы попал! Скорее всего, она кроме него одновременно имела связь с другим. А была бы женой? Похоже, сделала бы то же самое. Он же, как счастливый муж, ходил бы в неведении и рогами о притолоку дверей стучал, а окружающие потешались – долго шила в мешке не утаишь. И все равно обидно было. Уязвленное самолюбие требовало удовлетворения. Мстить он не собирался – уж больно мелко. Но как с Верой решать? А решать что-то надо, потому что он мужчина и не должен пускать события на самотек.

В дверь позвонили. Никита удивился – кто бы это мог быть? Он открыл дверь и застыл в изумлении. На пороге, радостная, в боевой раскраске, стояла Венера. Вот кого бы он сейчас не хотел видеть! Как говорится, помяни имя черта всуе, он и появится.

Венера заметила кислую физиономию Никиты.

– Ты разве мне не рад?

И улыбка – с ямочками на щеках.

– Чему радоваться? – буркнул Никита.

– Мы так и будем стоять на пороге, или ты меня пригласишь?

И глазки наивные.

– Зайди, коли дело есть, – Никита насторо-жился.

Венера перешагнула порог, мимолетно прижавшись всем телом к Никите. Пахнуло дорогими духами.

Венера уселась на диван, закинула ногу на ногу. Коротенькое платье открывало ноги во всей красе.

«Ага, решила прелести продемонстрировать, – подумал Никита, – только зачем?»

– Слушаю тебя, – сказал он.

– Фу, противный, сразу о делах. Нет чтобы девушку расспросить, как она живет?

– И как же девушка живет?

– Прекрасно!

– Рад за тебя. Так что тебя привело? У меня мало времени.

– Ты же в отпуске, насколько я знаю.

– Мне уже выходить на работу.

– Бедненький!

Венера встала, подошла к Никите, провела ладонью по щеке. Он отдернул голову.

– Венера, ты пожалеть меня пришла?

– Нет. Я предлагаю восстановить наши отношения. Мой уход был необдуманным.

– Ничего себе! Ты жила со мной и крутила шашни на стороне. Как же тебе после этого верить? Ты вернешься и снова будешь искать более выгодную партию. Нет уж! Ушла так ушла. Разбитую чашку не склеишь.

– Никита, нам было так хорошо вместе!

– Ага, пока ты не ушла. Мне теперь и вовсе хорошо – одному. Делаю что хочу. Если ты пришла только за этим, то я тебя не держу.

– Никита, я ошиблась!
Страница 7 из 16

Ну может же человек ошибаться?

– Может. Но ты это делала систематически, вероятно, не один месяц. Как я полагаю, все взвесила и решила уйти. Скатертью дорога!

Венера фыркнула, окинула его презрительно-негодующим взглядом и проследовала к двери.

– Можешь не провожать, ты никогда не был любезен.

– И еще: у меня денег не так много, как у того, на «БМВ».

– Да, пусть так! У меня духи дороже стоят, чем вся твоя зарплата.

– Если тебе там так хорошо, зачем приходила? Прощай!

Никита закрыл дверь, послушал, как цокают ее каблуки по лестнице. Вот пойми после этого женщин! Жили без скандалов, нашла себе богатенького Буратино и ушла, чтобы вернуться. Где логика? Или у женщин ее вообще нет? Неужели они все так? Надо с друзьями поговорить. А с другой стороны – они все женаты и, стало быть, нашли своих половинок. Может, он сам виноват, не там или не так ищет?

В конце концов после долгих раздумий Никита решил сегодня никуда не идти, отложить решение на завтрашний день. Но когда пошел в магазин за продуктами, купил коробку шоколадных конфет и бутылку шампанского. Неудобно вчера получилось, оказался в гостях с пустыми руками.

Только он уселся под вечер за компьютером, собираясь поговорить по «Скайпу» с друзьями, как раздался звонок в дверь. Никита открыл ее и увидел на площадке Верочку.

– Не ожидал?

– Признаться, нет. Но рад. Заходи.

Никита помог гостье снять плащ. Верочка прошла в комнату, осмотрелась.

– Как-то у тебя неуютно, Никита. Не чувствуется женской руки. А поговаривали в отделении, что вроде у тебя кто-то есть.

– Досужие вымыслы! Я, конечно, не монах, но женщиной здесь не пахнет, сама видишь.

– Ой, ты цветы давно поливал?

Верочка указала на единственный цветок, стоящий на подоконнике. Его еще Венера принесла когда-то. Никита попытался вспомнить, когда он поливал цветок последний раз, и не смог. Похоже, это было давно.

– Сейчас исправлюсь.

Никита набрал в кружку воды и полил начавший увядать цветок.

– Я тебя отвлекла от работы?

Верочка подошла к компьютеру. На мониторе мерцали адреса друзей Никиты.

– Нет, с друзьями поговорить хотел.

– По компьютеру? – удивилась Вера. – Говорят по телефону.

Никита объяснил ей, что такое «Скайп» – вещь нужная и удобная, да к тому же еще и бесплатная.

– Здорово! – восхитилась девушка. – А у меня вот нет компьютера. Хотелось бы научиться на нем работать, только денег на покупку нет. Сам знаешь, какая зарплата у медсестры.

– Так заходи, я научу.

– Правда?

– Почему нет? Ты есть хочешь?

– Голодная как волк!

Никита пошел на кухню, Вера – следом за ним. Холодильник был полон продуктов, но готовой еды не было. Вдвоем, в четыре руки они быстро приготовили немудрящий ужин – салат и пельмени из пачки. Вот и шампанское с конфетами пригодилось. Знал бы Никита, что девушка придет, каких-нибудь разносолов купил бы.

После ужина Никита решил сходить с Верой в 5D-кинотеатр – открылся в их городе недавно. Друзья ходили, а вот Никита не успел. И теперь решил восполнить пробел, тем более – не один.

Небольшой – всего на шесть мест – зал настроил скептически. Кассир или менеджер раздал стереоочки. В 3D-кинотеатре Никита уже бывал, поэтому не удивился. Но вот когда их попросили пристегнуться к креслу, как в аттракционе, насторожился.

– Молодые люди, вы какой фильм смотреть будете?

– Разве есть выбор?

– Да, у нас сейчас сорок фильмов, поставим любой на выбор. Все идут недолго – от пяти до пятнадцати минут.

– Всего-то? – разочарованно протянула Вера. – Тогда что-нибудь для драйва.

Кассир улыбнулась.

– Вы у нас в первый раз, как я понимаю.

– Да, вы не ошиблись.

– Тогда я поставлю фильм, который пользуется спросом.

Фильм и в самом деле оказался коротким – не более 12 минут, но и эти минуты обоим показались вечностью.

Действие происходило в заброшенной шахте, по рельсам катилась вагонетка. На крутых виражах кресла под Никитой и девушкой резко кренились, при ударе о громадный камень их швыряло вперед, и спасали только ремни, вагонетку отшвыривало, и кресла запрокидывало назад. Ощущения полной реальности!

Вера вцепилась в руку Никиты и при резких маневрах кресла визжала от страха, переходящего в ужас. Никита и сам сидел весь в поту.

Фильм закончился внезапно, и оба были рады. Выйдя из маленького кинозала, Вера сказала:

– Никита, хорошо, что фильм короткий. Еще немного – и я бы убежала. Страшно!

– Для того тебя ремнем и пристегнули. Жалко только, пакетов не дали, как в самолете. Меня в одном месте замутило.

– Ой, я думала, только меня одну!

Впечатления были столь сильны, что весь вечер Никита и Вера обсуждали коллизии немудреного фильма. А потом – полуночные игры в постели. Правда, в эту ночь они угомонились быстро – около двух часов. Сказалась предыдущая бессонная ночь. И Никита хоть сегодня поспать успел, а вот Вере не довелось – были экстренные операции.

Утром Никита проснулся один. Вера убежала на работу, оставив на кухонном столе записку: «Спасибо, но сегодняшней ночью я буду отсыпаться дома. Целую. Вера».

И в самом деле – чего гнать лошадей? Не подростки ведь.

Никита позавтракал, убрался в квартире. Все же нехорошо – гостья приходит, должен быть порядок. А затем в магазин – надо пополнить запасы продуктов.

Едва он успел закрыть дверцу холодильника, выложив продукты, как раздался звонок мобильного телефона. Никита сразу узнал – звонит завотделением Денис Юрьевич, мелодию вызова он поставил своеобразную.

– Слушаю, Денис Юрьевич!

– Похоже, Никита, отпуску твоему конец пришел. Знаю, знаю – недогулял. Но мы зашиваемся. Сегодня утром массовые поступления из-под аварии. Грузовик в маршрутку врезался. Жду в отделении.

Такие экстренные вызовы бывают нечасто, но случаются. Никита вздохнул. Похоже, отпуск закончился. Если вызывают, значит, хирургов не хватает. И даже если всех прооперируют, все равно надо будет делать перевязки, капельницы и прочее лечение.

Никита быстро дошел, почти добежал до больницы. В коридоре каталки стоят с пострадавшими, стоны, суета.

– Где заведующий? – спросил Никита у пробегавшей санитарки.

– В операционной, моется.

Никита сразу направился туда.

Заведующий хирургией был в предоперационной и мыл руки, готовясь к операции.

– Никита, – едва увидев его, сказал Денис Юрьевич, – я с Трояном – на операцию. У кого конечности поломаны, те в травматологии. Игнатов на больничном сам, потому посмотри тех, кто на каталках в коридоре. Похоже, внутреннее кровотечение. Я бы и сам, да времени нет.

Заведующий кивнул на операционную, где на столе лежал пациент. Анестезиолог уже накладывал маску на его лицо, начиная наркоз.

– Понял.

Никита прошел в ординаторскую, переоделся в халат, переобулся, вымыл руки. Постовая сестра уже ждала с историями болезни.

При массовых поступлениях пациентов главное – отсортировать. Наиболее тяжелых, требующих экстренного вмешательства, отправляют в операционную в первую очередь. Уже затем обрабатываются пациенты с травмами полегче, которые жизни не угрожают. Другое дело, что разобраться сразу бывает затруднительно.

Как правило, пациенты с легкими травмами шумят, кричат, стонут, требуют внимания и немедленной помощи. Вид их на человека неподготовленного, с улицы, производит ужасное
Страница 8 из 16

впечатление. Если есть травмы головы – даже небольшие ссадины, – то кровит обильно, пациенты пугаются, скандалят. А уж если родственники сопровождают, то крик и хватание доктора за грудки обеспечены.

Больные тяжелые лежат тихо и обычно безучастны из-за массивной кровопотери в брюшную или грудную полость, боятся пошевелиться.

Никита вышел в коридор, к каталкам. Беглого взгляда ему хватило, чтобы понять: мужчина на каталке в углу – самый тяжелый, кандидат на серьезное вмешательство. Лицо бледное, потное, дышит часто, сипло.

К нему и направился хирург.

Когда он проходил мимо каталки, на которой лежала крашеная блондинка средних лет, она неожиданно схватила его за руку.

– Доктор! Меня посмотрите! Я истекаю кровью!

– Немного попозже, – Никита освободил рукав.

– Я буду жаловаться на ваше невнимание и халатность! – Блондинка уже визжала.

– Есть более тяжелые больные, – мягко сказал Никита.

– Я этого так не оставлю, – не унималась блондинка, – я работаю в администрации!

У нее явно начиналась истерика. Но Никита уже стоял у каталки с мужичком.

Короткого осмотра хватило, чтобы понять – оперировать надо срочно. Похоже на пневмоторакс или гемоторакс. Это когда в плевральную полость попадает воздух или кровь и сдавливает легкое, не позволяя человеку дышать. Так часто бывает, когда сломаны ребра и их острые края рвут плевру. По-хорошему, надо везти на рентген, но, похоже – времени нет.

– Везите в операционную.

– Стол занят, там же Денис Юрьевич оперирует.

– Ах да! Тогда в малую операционную. И звони анестезиологам, а также в оперблок – пусть операционную сестру выделят.

Пока Никита мыл, обрабатывал руки и надевал стерильное белье, пациенту успели дать наркоз.

– Можно! – кивнул анестезиолог.

Никита обработал операционное поле йодом, сделала широкий разрез чуть выше места травмы, где красовалась небольшая гематома. И чуть не выругался. На простыню хлынула кровь из плевральной полости. Так и есть – гемоторакс! В плевральной полости скопилось не меньше литра крови, сдавливая легкое.

Электроотсосом Никита осушил полость, расширил разрез. Вот и поврежденное легкое. Вроде и кровит не сильно, а только раздвинул края, так обильно. Ладно, хоть не артерия.

– Шелк шить!

Никита перевязал сосуд, затем ушил легкое, тампонами осушил плевральную полость. Сухо. Он ушил рану, перевязал.

– Как давление?

Анестезиолог доложил:

– Девяносто на пятьдесят, пульс частит – сто двадцать.

– Для такой кровопотери – почти нормально. Капайте реополиглюкин, пятипроцентную глюкозу.

Никита снял в предоперационной окровавленное белье, вымыл руки. Передохнуть бы пару минут, да уж больно блондинка скандальная.

Он вышел в коридор.

– Ой, спасите, умираю! – увидев его, закричала визгливым голосом пациентка.

Как и предполагал Никита, на теменной области была рассечена кожа, причем ранка линейная, небольшая – сантиметра два всего. Это называется «много шума из ничего».

В процедурной, куда завезли каталку, Никита положил два шовчика.

– Перевязать – и в палату, – распорядился он. Надо было осмотреть третьего пациента.

На каталке лежал подросток. Лицо в крови, но после того, как медсестра вытерла его стерильным тампоном, повреждения оказались не так уж велики: рассечена губа и несколько глубоких ссадин. И лицо какое-то знакомое.

– Дядя Никита, вы меня не узнаете?

Никита всмотрелся повнимательнее.

– Данила? Из третьего подъезда?

– Узнали!

Подросток был из одного дома с Никитой.

– Страшного у тебя ничего нет. Маленько подштопаем, и будешь как новенький.

– А больно будет?

– Я постараюсь обезболить.

– А шрамы останутся?

– Шрамы украшают мужчину, – пошутил Никита. – В перевязочную его.

Под обезболиванием лидокаином тонкой шелковой нитью наложил аккуратные шовчики, осмотрел работу. Хоть он и не пластический хирург, а получилось неплохо. Через годик шрамы будут едва заметны.

Данилу увезли в палату. Раны сами по себе неопасны, но поскольку находятся на лице, надо несколько дней понаблюдать.

Никита вымыл руки и прошел в ординаторскую. Едва успел сесть за свой стол и начать заполнять журнал операций, как в комнату вошли заведующий и Лешка Троян.

– Уф, управились. Представляешь, мало того, что селезенку мужику оторвало, так еще и диафрагма разорвалась. Пока сосуды перевязали, осушили… Доступ неудобный, рядом с пищеводом. Намучились изрядно!

Денис Юрьевич достал из шкафчика бутылку коньяка и три рюмки.

– Леш, ты дежуришь сегодня?

– Я, а что?

– Тогда тебе только пятьдесят грамм.

– Да я не возражаю.

Они выпили по рюмочке «Старой крепости», посидели. Потом повторили – кроме Лешки.

– Молодец, Никита, выручил. В понедельник на работу. Рассказывай, что у тебя было?

– У паренька – сосед мой по дому кстати – порезы на лице. ПХО, заштопал. У этого мужика, – Никита придвинул заведующему историю болезни, – гемоторакс, перелом ребер. Все сделал в лучшем виде. И дамочка паскудная попалась, из администрации. Ранка – мелочь, а кричала «умираю».

– Хреново.

– Что «хреново»?

– Что из администрации. Наябедничает у себя, жалобу настрочит, комиссиями замучает.

– Предполагаю.

– Ты бы уж поласковее с ней был, что ли?

– Мужику с гемотораксом помощь оказывать надо было – без малого не загнулся.

– Да я-то понимаю, ты им попробуй объясни.

– Да пошли они… – Никита выматерился.

– Вот-вот, а проверяющие придут – мне отдуваться придется.

– Не впервой, Денис Юрьевич.

– Ладно, давай по последней, – заведующий плеснул коньяку Никите и себе.

– Леш, ты все слышал?

– Не глухой.

– К дамочке зайди, сделай вид, что наблюдаешь. А с пациента, что с гемотораксом, глаз не спускай. Ну и за нашим, что оперировали, – тоже.

– Чувствую, веселенькая ночка мне предстоит.

– Не впервой.

– А завтра утречком тебя Никита сменит.

– Так у меня же отпуск…

– Считай, что отпуск закончился. Я старшей медсестре уже сказал, чтобы она тебя в рабочий график с сегодняшнего дня вписала. Ладно, я пошел домой. Никита, дописывай истории болезни и операционный журнал – и свободен.

Денис Юрьевич ушел. Лешка забросил ноги на стол, как делали ковбои в американских фильмах.

– Устал как собака, – пожаловался он, – днем два аппендикса было, куча перевязок. А потом этих привезли.

Он хлопнул ладонью по стопке историй болезни. Оба замолчали, начали писать. К заполнению документов хирурги относились серьезно. Известное дело – истории пишутся для прокуроров и проверяющих. Даже если все сделал как надо, но не все записал, – виновен. А их документы проверять будут точно – все-таки авария, дело подсудное.

Глава 2

Неприятности

Собственно, выходные и всю последующую неделю Никита провел в отделении. Мастерство и опыт врачевания – не только искусно выполненная операция, но и каждодневный, муторный, иногда изматывающий труд по выхаживанию пациентов.

Но наступила пятница, за нею – целых два дня отдыха, без дежурств.

Веру он видел, но мельком. Хоть и работали они в одном отделении, но виделись редко и мимолетом. Больница и хирургическое отделение в частности – не то место, где можно поболтать вдоволь. Даже когда Никита и Вера участвовали одной бригадой в операции, разговоры были чисто рабочие.
Страница 9 из 16

«Корнцанг, зажим, тампон», – вот и весь разговор. А после операции – заполнение документов, обходы, перевязки.

Никита пошел в магазин за продуктами. Прямо у подъезда к нему пристали трое подвыпивших парней. Сначала закурить попросили, как всегда, потом слово за слово и в драку. Никита свалил ударом одного, но и сам пострадал. В лицо дважды удары пропустил. Вышедшая соседка закричала «Милиция!», и парни убежали.

Никита поднялся и прошел в ванную, к зеркалу. О, боже! На него смотрел не доктор Никита Алексеевич Савельев, хирург божьей милостью, а бомж с похмелья. Левый глаз заплыл багровой синевой, губа отекла, левую щеку раздуло, как при флюсе, правое ухо поцарапано, и ссадина покрылась корочкой. «Ну, хорош! Как же я завтра на работу пойду? От меня же пациенты разбегутся, сотрудники не узнают!» – подумал Никита.

Он позвонил Вере. Когда она приехала, ужаснулась.

– У тебя бодяга есть?

– Не-а.

– Тогда я в аптеку.

Девушка вернулась быстро, поставила ему примочки. Прикосновение ее рук было Никите приятно. А перед ней было неудобно: рожа как у бандита, зубы почистить не смог.

– Может, утром позвонишь Денису Юрьевичу, скажешься больным?

– В отделении и так врачей не хватает.

– Какой из тебя работник – один глаз заплыл совсем. Как ты оперировать собираешься?

– Перевязки делать буду.

– Не глупи. Позвони завтра, отпросись с работы.

– Я подумаю.

Никита уставился в потолок. А может, и в самом деле позвонить? Рожа-то – только детей пугать. А за неделю отойдет. За продуктами Вера ходить будет – неудобно соседям показываться на глаза. У бабушек языки длинные, вмиг новость по дому разнесут.

Вера опять убежала.

– Я скоро.

Она вернулась с сумкой, полной продуктов, и начала возиться на кухне. Вскоре оттуда потянуло вкусными запахами. Губа губой, но он мужчина молодой, есть охота.

– Иди, герой, кушать готово.

Никита прошел на кухню. М-да, это не его холостяцкий обед, чувствовалась женская рука. Красиво лежали салфетки, приборы были расставлены, салатик радовал глаз яркими красками, а в центре дымились котлетки.

– И когда только ты успела?

Есть приходилось осторожно. Только рот пошире откроешь, как губа отдавалась болью и начинала подкравливать. Вера смотрела и сочувствовала.

Пока она мыла после еды посуду, Никита посмотрел по телевизору новости. Одно и то же, только обещания улучшить, повысить, внедрить. Говорящие головы надоели.

Никита включил приемник, любимый «Hit-FM». Подошла Верочка.

– Инвалид, не хочешь пригласить даму на танец?

– Я дон Педро из Бразилии, где в лесах много диких обезьян, я не умею танцевать, – парировал Никита.

– Никита, мы так и будем сидеть, как пенсионеры?

– Ты предлагаешь куда-то пойти? – Никита потрогал саднящую губу.

– Ой, извини, и правда – глупость сказала. А в других местах тебе ничего не отбили, надеюсь – там ты не инвалид?

– Проверь.

А дальше – бурная схватка, но только без поцелуев по понятной причине.

– Никита, мне домой пора идти, скоро темнеть начнет.

– Да, пожалуй, ведь проводить я тебя не смогу.

Верочка быстро собралась.

– Как доберешься домой, позвони.

– Хорошо. Так не забудь позвонить завотделением, скажи, что ты болен.

Вера чмокнула его в щеку и убежала.

Вечер Никита провел у телевизора. Утром позвонил Денису Юрьевичу и сказался больным.

– Ты всерьез?

– Серьезней некуда.

– Вот ешкин кот! И так в отделении работать некому, и ты из строя выбыл. Ладно, выздоравливай. Если не будет ЧП, не побеспокою.

Однако уже после обеда заведующий позвонил.

– Ты как?

– Лежу.

– Прости, но надо будет прийти в отделение.

– Случилось чего? – Никита обеспокоился.

– Нет, никто не умер, с пациентами все в по-рядке.

– Тогда зачем?

– Помнишь ту блондинку, из администрации? Так она жалобу на тебя главному врачу накатала, мало того – в администрации наябедничала. Ждем комиссию с проверкой.

– Да чтоб ей пусто было!

– Вот-вот! Однако же прийти надо. Историю болезни ее посмотришь – все ли правильно записал. А то не ровен час, главный врач ее к себе заберет на проверку.

– Сейчас буду.

Никита побрился, оделся, посмотрел на себя в зеркало. Видок еще тот! Хоть бы пару деньков отлежаться, отек бы сошел, выглядел бы более-менее по-человечески.

Придя в больницу, Никита юркнул в отделение с черного хода, где на лестнице курили ходячие больные. И сразу направился в кабинет заведующего. Слава богу, не попался на глаза сотрудникам.

Увидев его, завотделением лишился дара речи.

– Где это тебя так?

– Места знать надо!

– Выпивал?

– Если бы! За рулем был, трезв, как стеклышко!

– Чего не поделил?

– Пристали на улице.

– Тогда еще легко отделался. Милиция была?

– Нет.

– Повезло, тебе, кроме жалобы, еще какого-нибудь уголовного дела не хватало. То-то козырь блондинке был бы! Ладно, сейчас принесу ее историю болезни, проверь!

Денис Юрьевич вышел и вскоре вернулся с историей болезни в руках. Блондинку выписали еще в пятницу. Шустро она!

Никита проверил историю болезни, или, как говорили в старину – «скорбный лист». Вроде бы все в порядке.

– Дай-ка сюда.

Завотделением забрал тощую историю болезни из рук Никиты.

– Ты смотришь ее, как лечащий врач. А ты читай глазами прокурора.

Денис Юрьевич бегло просмотрел историю болезни скандальной пациентки.

– Вот здесь дополни, а тут напиши: «вела себя неадекватно». И поподробнее. Может, у нее психологический шок был – посттравматический.

– Да она просто капризная сучка!

– Ты же так в истории болезни записать не можешь, это документ. Между прочим, хранится пятьдесят лет.

– Да ну? – удивился Никита.

– Ладно, вроде больших огрехов в документах нет, а маленькие комиссия все равно найдет. Иди, зализывай раны. Если получится, отлежишься неделю, ну а если нет… – Заведующий развел руками: – Тогда не взыщи.

Удалось посидеть дома только еще один день – вторник. А уже в среду с утра Никиту вызвали в отделение.

– Комиссия заявилась, тебя требуют. Я сказал, что ты упал и у тебя легкая травма, но они не слушают.

– Понял, спасибо.

Уже через двадцать минут Никита был в отделении.

Едва он вошел в кабинет заведующего, где, кроме него, сидели три человека, как один из них, мужчина чиновного вида, прилизанный, при галстуке и костюме, тут же спросил:

– Савельев?

– Именно.

– Пока садитесь.

Главный врач больницы, сидевший в сторонке, неодобрительно покачал головой и исподтишка показал кулак.

– Что можете пояснить по делу?

– На меня уже дело завели? – Никиту заело.

– Я бы на вашем месте вел себя повежливее. Если вы так с комиссией разговариваете, то представляю, как вы обращались с бедной раненой женщиной.

– Женщина не рассказывала случайно, что рядом с ней, на каталке, были еще больные, причем более тяжелые? Мне пришлось срочно оперировать мужчину, которому промедление грозило смертью.

Прилизанный чиновник поморщился.

– Не надо уводить разговор в сторону, отвечайте по существу.

– Я и говорю по существу. Проверьте истории болезни доставленных в отделение вместе с ней.

В разговор вступил второй член комиссии.

– А что у вас с лицом?

– Поскользнулся в луже, упал. По-моему, так может случиться с любым.

– И поведение ваше с пациенткой, и разговор с комиссией – вызывающий, и
Страница 10 из 16

падение…

Чиновник не продолжил предложение, но дал понять, что в версию падения не верит.

– Борис Кириллович, – чиновник повернулся к главному врачу, – как вы охарактеризуете работу доктора … эээ …?

– Савельева, – подсказал завотделением.

– Да.

– Отличный врач, много оперирует, опытный. Показатели – смертность, осложнение после операций – лучше, чем в целом у других.

– Да? – удивился чиновник. Он явно ждал другой характеристики.

– Ну а моральный облик? Так сказать, злоупотребления?

– На работе не употреблял и замечен в сем не был, – сухо ответил завотделением.

– Может, благодарности от больных?

– Полкниги благодарностями от пациентов исписано. Могу показать.

– Да нет, я не об этом, вы не поняли, – чиновник досадливо поморщился.

– Ах, вы о жалобах? Нет, категорически нет!

Чиновник явно намекал на денежные благодарности.

– Савельев, напишите объяснительную.

Чиновник подвинул чистый лист бумаги.

Никита и написал: о тяжело раненном в аварии, о срочной операции, о том, как блондинка требовала оказать помощь в первую очередь именно ей, прикрываясь работой в городской администрации. Тогда он все сделал правильно – как того требовал его врачебный долг, и виноватым себя не чувствовал.

Чиновник взял объяснительную, прочитал ее. Когда он дошел почти до конца, лицо его побагровело.

– Вы специально пытаетесь очернить нашу сотрудницу! Мы этого так не оставим!

– Да пошли вы все…

Никита поднялся и вышел.

И почему чиновничество такое паскудное? Паразитируют на народе и при этом называют себя его слугами!

Из кабинета выскочил заведующий, догнал Никиту.

– Ты чего, как обиженная институтка, убежал? Думаешь, мне приятно с ними общаться? Век бы эти прилизанные рожи не видеть!

– В чем моя вина? Если бы я стал в первую очередь накладывать шовчик на ее ссадину, мужчина с гемотораксом мог умереть.

– Успокойся. И я и ты это понимаем – потому что врачи, профессионалы. А они кто? Вернись, перепиши объяснительную, принеси извинения.

– Что? Я же и извинения приносить должен? Этим зажравшимся чинушам?

– И я, и главный врач прекрасно все понимаем, но это – условия игры.

– Я не в игры играю, мое дело – оперировать, людей спасать.

– Вот выпрут тебя – посмотрим, кого ты спасешь.

Но Никита уже завелся.

– На такую зарплату много охотников найдется, вон – целая очередь стоит желающих поработать. Тогда почему в отделении врачей нет? Не нравлюсь – напишу заявление и уйду. В платную медицину уйду, давно зовут. Там зарплата в два раза выше, почет и уважение.

– Не горячись, остынь. Иди в ординаторскую, посиди, подумай. Но времени у тебя – десять минут.

Никита прошел в ординаторскую. Там сидел Сергей Игнатов, писал истории болезни. Вот что заедает на медицинской работе – так это писанина. Почти половина рабочего времени уходит на бумаги. И любая плановая комиссия всегда смотрит, как оформлены эти бумаги, все ли графы заполнены, красиво ли, без помарок. Никого не интересуют живые люди. Странно.

Увидев Никиту, Сергей удивился.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! – это он так приветствовал Никиту словами из известного фильма режиссера Говорухина. – У тебя что, асфальтовая болезнь?

– С парнями подрался.

– Да? Я думал, что ты уже вышел из этого возраста.

– Я сам так думал до недавнего времени.

– Так комиссия к нам заявилась по этому поводу? А то я смотрю – заведующий собрал твои истории болезней.

– Если бы. Жалобу пациентка на меня настрочила. Там дело выеденного яйца не стоит, кабы она не работала в городской администрации.

– О! Дело бесперспективное! Даже если ты все сделал идеально, все равно прицепятся к чему-нибудь. В лучшем случае, выговор влепят. Ты же знаешь, по результатам проверки выводы должны быть и обязательно – виновные. У меня уже выговоров этих, как у собаки блох.

– Неприятно.

– Понимаю, сам прошел через это – и не раз. Принимай, как оборотную сторону нашей работы. Главное – не переживай, отстранись, смотри со стороны.

– Так вины моей нет.

– Ты что, вчера родился? Ты думаешь, в тюрьмах у нас сидят истинные преступники? Большая часть – да, настоящие уголовники. А остальные – это те, кому не повезло. Украли в деревне мешок картошки, участковый схватил первого же пьяницу, который решительно не помнит, что делал вчера, – и все. Сам прикинь, что они тебе могут сделать? Зарплаты лишить? Нет! Премии? Так у нас ее отродясь не бывает. Понизить в должности? Так ты и так рядовой врач, ниже некуда. Хотя нет, могут на фронт послать – на самую передовую.

Сергей расплылся в ухмылке.

– Вечно ты, Серега, с шуточками. И так на душе кошки скребут.

– Никита! Очнись, погляди вокруг! Что тебя здесь держит? Семьи нет, на работе гроши платят, да еще и мозги полощут. Иди в какое-нибудь «ООО», и будешь получать в два раза больше за несравнимо более легкую работу. Уж дежурить сутками не будешь – это точно.

– Привык я.

– А еще лучше – перебирайся в большой город. Там и клиники попрестижней, и зарплата побольше. Небось друзья-сокурсники звали уже?

– Не без этого.

– Вот! – Сергей назидательно поднял палец. – Подожди, а сюда, в ординаторскую, ты зачем пришел?

– Требуют объяснительную переписать и принести письменные извинения.

– Ну так напиши…

– Тошнит.

– Чистоплюй!

– Именно. Потому писать ничего не буду.

– Как знаешь.

Сергей снова занялся писаниной.

Никита уселся за стол и бездумно смотрел на столешницу. Потом придвинул к себе лист бумаги, раздумывая. Может, написать заявление об уходе? И в самом деле уйти в платные структуры?

Потом отодвинул листок. Нет. Нет, надо подождать, чем кончится дело. Вины за ним нет, и почему вздорная чиновница должна решать, работать ему или нет? В конце концов, он не для нее, не на нее работает. Сколько людей от смерти, от инвалидности он спас, неужели одна истеричная баба все перевесит? Слишком близко к сердцу он принял происходящее, может – потому, что вершилась явная несправедливость?

Никита пристукнул кулаком по столу: нет, я так просто не уйду!

– Чего? – не понял Сергей.

– Да это я не тебе.

– Тогда не пугай.

Через полчаса пришел заведующий отделением.

– Ну, считай – легко отделался. Выговор – это раз. И еще: решили тебя отправить на учебу, квалификацию повысить.

– Так я же три года назад проходил, мне только через два года ехать.

Денис Юрьевич развел руками.

– Ты думаешь, мне охота тебя отправлять? А кто работать будет в отделении? Хорошо, что у тебя показатели отличные, придраться особо было не к чему. Ну там, хирургическая активность, процент осложнений…

– Стало быть – на передовую, в штрафбат?

– Ты о чем? – не понял заведующий.

– Это я о своем, о женском. Когда ехать?

– Когда путевка придет. Даже сам не знаю, куда, – В Ростов, Москву или Санкт-Петербург. А в принципе – отдохнешь, может, новые методики узнаешь, аппаратуру какую-нибудь присмотришь. Нет худа без добра. Отдыхай до конца недели, а то с такой физиономией тебе только детей пугать. Баба-яга и Кощей Бессмертный вместе взятые и без грима!

Никита попрощался и пошел домой. Дома улегся на диван. Душу терзала обида. «Да ну их всех к чертям!»

Никита поднялся, налил в рюмку коньяка, выпил, постоял пару минут, выпил снова. Показалось, что полегчало. Он снова лег на диван и
Страница 11 из 16

незаметно уснул.

Разбудил его звонок в дверь.

На пороге стояла Вера.

– Заходи.

Вера сняла плащ, прошла в комнату.

– Ой, сегодня в отделении комиссия была!

– Знаю, вызывали.

– Это из-за драки?

– При чем здесь драка? Помнишь, было столкновение «Газели» с грузовиком? Меня тогда из дома вызывали. Денис Юрьевич с Лешей Трояном оперировали. Так бабенка одна вздорная жалобу на меня накатала. Все бы ничего, но она в городской администрации работает.

– И чем кончилось?

– Выговор объявили и на учебу отправляют. Когда и куда, пока не знаю.

– Перемелется. Съездишь, подучишься.

Вера подошла к нему, обняла, повела носом.

– Ты пьян?

– Немного выпил, пару рюмок. Обидно. Вины моей нет, а наехали – будто я убийца какой.

– А мне девчонки из отделения сказали – комиссия пришла. Все по углам разбежались. А потом говорят – Никита Алексеевич в отделении был, весь избитый, страшный. И мрачный!

– С чего веселиться?

– Ты ел сегодня чего-нибудь?

– Не помню.

– Я сейчас.

Вера убежала на кухню, загремела посудой.

А Никите есть совершенно не хотелось. Настроение было просто отвратительное.

– Никита! Все готово, иди, ужинать будем.

Никита нехотя поплелся на кухню. Сидя за столом, он вяло ковырял вилкой салат. Но видя, как лихо девушка расправляется с ужином, принялся есть. Как говорится, аппетит приходит во время еды.

Настроение улучшилось. То ли ужин повлиял, то ли разговор с Верой. Сегодня она была разговорчива, как никогда. Обычно Никиту утомляла женская болтовня ни о чем – как, впрочем, и многих других мужчин.

И еще ему не нравились походы в магазин за тряпками. Как можно часами бродить по многочисленным бутикам, прицениваться, примерять? Если нужны рубашка или брюки, пошел, примерил и купил. Все!

А уж от розового цвета его мутило. Почему женщинам он так нравится?

Верочка осталась на ночь и от него сразу убежала на работу. И утро ему показалось не таким мрачным, как вчерашний день. Не зря говорят: «Утро вечера мудренее».

Никита позавтракал остатками вчерашнего ужина, разогрев его в микроволновке. Усевшись перед компьютером, он прочитал свежие медицинские журналы из электронной библиотеки. С одной стороны, это даже и неплохо, что он поедет на курсы усовершенствования. В медицине почти каждый год появляется что-то новое – аппаратура, лекарства, методики операций. Ведь сколько лет хирурги оперировали язву желудка по Бильрот I или позднее – по Бильрот II. А затем появились новые методики, и все поражались, как это они десятилетиями ухитрялись держаться за рутину.

Медицина – сама по себе область консервативная. Это не цифровые технологии, где вчера открыли, сегодня уже производят, а завтра покупают и пользуются. Нет, мало что-то изобрести, надо испытать на животных – собаках, кошках, тех же мышах. Потом – работа в прозекторской, на трупах, затем уже – клинические испытания на добровольцах. И все это длится не один месяц, а, по меньшей мере, год. И думаете – конец? Впереди хождения по чиновничьим кабинетам, утверждение, издание приказов. Пока что-то новое внедришь – состаришься.

За компьютером Никита засиделся до глубокой ночи. Посмотрел на часы, когда стало рябить в глазах. Два двадцать! Окна в соседних домах уже не светились. Спать пора!

Он проспал почти до обеда. В ванной посмотрел на себя в зеркало. Синяк под глазом отливал фиолетово-желтым, но отек со щеки и губы спал. Правда, щетина добавила завершенность бомжа после похмелья.

Никита криво ухмыльнулся. Сейчас бы лохмотья надеть и к церкви – милостыню просить. И никто бы в нем не узнал хирурга.

Два дня он просидел дома безвылазно, пока не кончилась последняя пачка пельменей. Он с надеждой обшарил все отделения холодильника. Тщетно, агрегат был пуст. Придется бриться, одеваться и идти в магазин. И Вера третий день не приходит. Не случилось ли чего? А с другой стороны – могла бы и позвонить.

Никита быстро соскоблил с лица щетину, надел спортивный костюм, курточку накинул и направился в магазин. Он ведь рядом, метров сто всего.

Набрав продуктов на несколько дней, сверху в сумку он положил бутылку пива «Туборг».

Пьяницей Никита никогда не был, выпивал по праздникам, иногда в компании. И надо же такому случиться – на пешеходном переходе он остановился пропустить машины. Загорелся зеленый, и Никита двинулся дальше.

И вдруг из-за лобового стекла остановившейся «Тойоты» он увидел удивленные глаза чиновницы, своей бывшей пациентки, написавшей на него жалобу. Женщина даже опустила боковое стекло и высунула в него голову, явно желая убедиться – не ошиблась ли она, не обозналась ли?

Никита отвернулся, ускорил шаг. И увидел себя как бы со стороны. Синяки на лице, старенький, хоть и адидасовский, спортивный костюм, пакет с продуктами, а сверху – бутылка пива. Опустившийся бывший интеллигент – вот кем он был в глазах этой вздорной бабы. Наверняка она его сейчас презирала и одобряла свой поступок – поставила на место зарвавшегося докторишку.

Быстрым шагом Никита дошел до дома, взбежал по ступенькам. Вот ведь совсем нежелательная встреча!

Уже в квартире успокоился. Чего он стушевался? Синяки – так они скоро пройдут бесследно, а ум, навыки и умение останутся. Тьфу на тебя, вздорная ты бабенка!

Никита вдруг пришел в хорошее расположение духа, представив, как сейчас в администрации эта бабенка с ужасом в глазах, сгущая краски, рассказывает таким же сотрудницам о встрече. Те ахают, возмущаются: какие же врачи в больнице работают, кому же мы здоровье свое доверяем… И дружно одобряют чиновницу за посланную в больницу комиссию.

Никита откупорил бутылку, сделал глоток.

– А вот тебе!

Он сложил фигу из трех пальцев и ткнул рукой в окно. Эта неожиданная встреча как-то резко переменила его настроение. Он позвонил Вере.

– Привет, ты чего не заходишь? Я соскучился.

– Если бы соскучился – позвонил бы, – как-то отрешенно ответила Вера.

– Я и перед тобой в чем-то провинился? – удивился Никита.

– Нет, извини, я просто замоталась; работы много. Я тебе позже перезвоню.

– Подожди, сегодня же пятница. Может, сходим завтра с тобой куда-нибудь?

– Не знаю. Никита, я занята, не могу говорить. Пока.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Что за чертовщина? Какое-то напряжение в голосе, отчужденность… И не заходит к нему уже третий день. Неужели он чем-то обидел ее, даже не заметив этого, не поняв? Да вроде нет, простились по-дружески, когда расставались. Ну, не поймешь этих женщин. Может, подарков не делал? А как бы он с такой рожей в магазин пошел? Да его в приличный магазин и охрана бы не пустила – вдруг украдет чего?

Никита позвонил в ординаторскую. Отозвался Лешка Троян – Никита узнал его по голосу.

– Хирургия.

– Леш, убери металл из голоса – это я, Никита.

– О, привет! Сто лет тебя не видел и не слышал. Ты куда запропастился?

– В отпуске был, потом неделю отработать успел, да вот в историю попал.

– Слышал уже. Ты про комиссию?

– И это тоже.

– Не бери в голову. Ну, попалась дурная и взбалмошная баба – так что? С каждым из нас случиться может.

– Как вы там без меня управляетесь?

– Тяжко, работы много. Но держимся. А ты чего звонил?

– Не в курсе – путевка на меня пришла?

– Нет, Никита. Это у заведующего узнавать надо.

– Тогда пока, до
Страница 12 из 16

встречи!

– Удачи!

Хм, стало быть, работы в отделении много, не слукавила Вера. Так и раньше работа всегда была, но вырывалась же она? Нет, что-то не так.

Позвонить ей снова? Нет, не буду. Есть же мужская гордость, самолюбие в конце концов. Может, разонравился он или другого себе завела? А что, вполне вероятно. Девчонка она молодая, вполне симпатичная, и они не муж и жена, чтобы хранить верность.

Никита допил пиво, посмотрел телевизор. Вынужденное безделье выбивало его из колеи. Он привык к активной жизни: работа, общение с друзьями, если отдых – то деятельный. От лежания на диване и телевизора Никиту уже тошнило. Но и с такой рожей выходить на улицу или идти в гости, нарываясь на неизбежные вопросы, ему не хотелось. Хватит, сходил уже сегодня. В памяти вдруг всплыло от «Битлов»: «Ну а мы с такими рожами возьмем да и припремся к Эллис». Ну, прямо про него.

Кое-как он дотянул до вечера, нехотя поужинал. Зазвонил городской телефон, Никита снял трубку.

– Никита, ты как?

Звонил заведующий.

– Выздоравливаю потихоньку. А что?

– Перед окончанием работы главврач звонил. Спешу обрадовать – путевка пришла.

– Да ну? И куда?

– В Санкт-Петербург, город Петра. Цикл месячный – «Актуальные вопросы хирургии брюшной полости». Вроде неплохой цикл. С понедельника выходишь на работу, оформим документы, получишь командировочные.

– На какой базе?

– О, тебе повезло. Военно-медицинская академия.

– Так я же не военврач.

– А у них есть факультет последипломного образования для гражданских врачей. Клиника сильная – профессора, академики. Есть чему поучиться. Занятия начинаются с тридцатого ноября. Полагаю, в четверг, самое позднее – в пятницу надо выезжать. Поездом до Москвы, потом до Питера. Самолетом быстрее, но бухгалтерия не оплатит.

– Понял, – протянул Никита, – вот обрадовали так обрадовали. Я думал, поближе где-нибудь, скажем – в Ростове.

– Туда путевка только с января. Сам понимаешь, главврач в администрации отрапортовать должен. Надо тебя скоренько определить.

– Да я не против. В Питере не был, по музеям похожу, город посмотрю.

– Ну, бывай, лекарь.

Заведующий явно был в хорошем настроении. В плохом он назвал бы его по имени-отчеству. А что? Питер – вовсе неплохо: культурная столица, не суетная Москва.

Никита, чтобы убить время, отобрал вещи для поездки. Питер – не Кавказ, там холоднее. Подготовил документы. Ездил он уже на курсы. Надо сначала кучу копий документов снять, всякие справки о том, что он действительно работает в должности… А в принципе – везде одно. Хочешь учиться – ходи на лекции, сиди в медицинской библиотеке, посещай операции светил от хирургии. Не хочешь – появляйся иногда, чтобы тебя не забыли, а в остальное время кто-то пьянствует, кто-то посещает выставки, концерты, музеи. Разве приобщишься в провинции к очагам культуры? А в столицах, что ни день, выступления мировых звезд. Денег бы только хватило. После отпуска с ними всегда было туго.

Но и Никита не вчера родился. На многочисленных пройденных уже курсах он сразу устраивался на подработки – на «Скорую помощь» или дежурантом. Врачей ведь всегда не хватало.

В понедельник, чисто выбритый, с едва заметным уже фингалом, Никита пришел в отделение. Заведующий сразу послал его в канцелярию.

– Иди, бумаги оформляй. Не успеешь на цикл – главврач тебе, а потом и мне выволочку устроит.

Никита пробегал всю первую половину дня, а когда вернулся в отделение, сразу прошел в операционный блок.

– Вера где? – спросил он подвернувшуюся санитарку отделения.

– А вы разве не знаете? А, ну да, вас же неделю не было. Так уволилась она.

– Как уволилась? Ну-ка, поподробнее.

– Третьего дня к ней бывший муж приехал – они же в разводе были. Уговаривал сойтись, вместе жить.

– И что?

– Ну, Никита Алексеевич! Раз уволилась, стало быть – уговорил. Да они недалеко жить будут, у мужа-то ее бывшего квартира в Краснодаре.

– Ага.

Никита был ошарашен. Виду не подал, зашел в ординаторскую, сел за свой стол.

– Ты чего такой пришибленный? – спросил Сергей.

– Да вот, бегаю, документы собираю – на усовершенствование путевка пришла.

– Да, набегаешься еще, – посочувствовал коллега.

Бог с ней, с беготней. Как же Вера так могла? Ну, любви еще не было – но симпатия-то была, и она могла перерасти в нечто большее. И потом, Вера могла бы позвонить, прийти, объясниться. Не дурак, понял бы. Может, любила она бывшего мужа? Сердцу не прикажешь. А получилось – оставила она Никиту, как ненужную вещь. Который раз у него неудача с женщинами. Ветреные дуры! А может, причина в нем?

Промаявшись с полчаса и не найдя ответа, Никита продолжил собирать документы.

Глава 3

Невский экспресс

Но все – и хорошее и плохое – когда-нибудь кончается. В ночь со среды на четверг Никита уже трясся в вагоне поезда Кисловодск – Москва. Он сел на него в Минводах. Ночь проспал, день промаялся и после полудня прибыл в столицу.

Он переехал на Ленинградский вокзал и удачно купил билет на «Невский экспресс», отправляющийся в северную столицу в девятнадцать часов. До отхода поезда у него оставалось в запасе три с лишним часа.

Добравшись на метро до центра, Никита побродил по Красной площади. Исторический музей уже после долгого ремонта открылся. Вот туда, как и в музеи Кремля – ту же Оружейную палату или Алмазный фонд – он сходил бы с великим удовольствием и интересом. Но увы! По причине позднего времени экскурсий в кремлевские музеи не было.

Время пролетело незаметно. Когда Никита услышал бой курантов на Спасской башне и посмотрел на часы, понял: надо мчаться к вокзалу, если он хочет успеть на поезд.

В метро была давка – москвичи и гости столицы ехали с работы домой.

Выбежав из вестибюля метро и пробежав здание вокзала, Никита на перроне спросил носильщика:

– Где «Невский экспресс»?

– Вон, на соседнем пути.

И в это время диктор по радио объявила: «До отхода фирменного поезда № 186 «Невский экспресс» сообщением Москва – Санкт-Петербург остается пять минут. Просьба пассажирам…»

Дальше Никита уже не слушал – он помчался к поезду. Благо сумка с вещами не тяжела, не мешает.

Подбежав к хвостовому вагону, Никита достал из нагрудного кармана куртки билет. Какой хоть у него вагон? Ага, третий. Он приготовился пробежать вдоль всего состава, но хвостовой вагон оказался под номером один. Хоть здесь повезло, до третьего вагона рукой подать.

Никита протянул билет проводнице.

– Здравствуйте, проходите.

Никита вытер платком пот со лба.

– А когда прибываем в Питер?

– Если не опоздаем, что бывает крайне редко, тогда – в половине двенадцатого вечера.

– Отлично!

Никита прошел в вагон. Сиденья, что были справа, стояли по ходу движения поезда лицом, которые слева – спиной. Его место было справа. Тоже повезло – он не любил ездить спиной вперед по ходу движения.

Все места, кроме одного, были заняты. Понятное дело, пятница, москвичи и питерцы едут на уикенд в город на Неве. Кто на отдых, кто по делам, кто к семье.

К Никите подошла женщина в строгом деловом костюме.

– Простите, пожалуйста, у меня просьба!

– Слушаю.

– Вы не могли бы пересесть на мое место?

Она показала рукой. Фу, как раз там стояли кресла спиной вперед по движению поезда.

– Я не могу там ехать, у меня кружится голова, –
Страница 13 из 16

пояснила дама.

Никита согласился и пересел – все-таки он был мужчиной. Как потом оказалось, своей просьбой дама спасла ему жизнь.

Прозвучал гудок, состав медленно тронулся и, постукивая колесами на стыках, выбрался из Москвы. Он плавно набрал ход, вагоны только покачивались.

Никита смотрел в окно, на стремительно пролетающий пейзаж. Похоже, что скорость большая, явно больше ста километров в час.

Попутчики уткнулись в нетбуки, ноутбуки, планшетники, папки с бумагами, единицы читали газеты. Прямо какой-то офис на колесах, а не вагон.

Часа через два народ утомился. Люди сложили свои электронные гаджеты, откинулись на спинки кресел. Позади осталась напряженная трудовая неделя, люди устали. Кое-кто даже начал слегка похрапывать.

Сосед Никиты посмотрел на часы, потом взглянул за окно.

– Скоро Бологое, остановка. Дождь льет.

– Не промокнем, – поддержал разговор Никита.

Но беседа не клеилась, мужчина в строгом костюме явно не желал разговаривать со случайным попутчиком. Никита по одежде и сам видел разницу в их положении – материальном, да, скорее всего, и социальном.

Сосед прикрыл глаза. Никита посмотрел на часы, решая – вздремнуть или нет.

Поезд прибывает в Санкт-Петербург на Московский вокзал в 23.30, сейчас 21.30, следовательно, еще два часа есть.

И в это время раздался удар, вагон сильно тряхнуло, по ушам резанул скрежет и потух свет. Вагон стало сильно трясти, и он начал заваливаться набок. Закричали и завизжали женщины.

Вагон упал, послышался звон стекла, жуткий, леденящий душу скрежет. От резкого торможения стенкой о щебень и землю вагон начал терять скорость. Кресла, не выдержав нагрузки, стали отрываться от пола и по инерции, кувыркаясь и калеча пассажиров, понеслись к передней по ходу движения поезда стенке вагона. Скрежет железа, хруст костей, крики раненых слились в жуткую какофонию.

Вокруг тишина, хоть глаз выколи. И почему-то поезда не видно, совсем. Хоть и произошло крушение – это он помнил четко, но должны же быть хоть какие-то огоньки? Фонари проводников – да хоть зажигалки пассажиров, подсвечивающих себе. К тому же тишина. Ну не может быть тишины! Раненые должны стонать, уцелевшие кричать от пережитого страха и ужаса, призывать на помощь. Или его так далеко отбросило от вагона?

Никита немного походил вправо-влево, надеясь выйти к железной дороге, но наткнулся на дерево и расцарапал себе лицо. Плюнув на бесплодные попытки, крикнул: «Ау!», но только эхо откликнулось. Отчаявшись, он уселся под дерево, на сухое место. Что бродить в темноте, так можно и в барсучью нору угодить, ногу сломать. Некстати вспомнился недавно услышанный анекдот: мужик заблудился, идет по лесу и кричит «Ау!». Сзади медведь подошел, по плечу лапой похлопал: «Мужик, ты чего кричишь?» А тот отвечает: «Заблудился, вдруг кто-нибудь услышит, поможет». А медведь: «Ну, я услышал. Тебе легче стало?»

Несмотря на то, что была осень и он был в ветровке, а к утру озяб, чай не Кавказ, прохладно.

Постепенно темень начала рассеиваться, сереть. Солнце над горизонтом еще не поднялось, но стало видно хотя бы метров на десять-пятнадцать.

Никита направился в одну сторону, потом в другую. Далеко он не уходил – не могло же его на двести метров из вагона выбросить? Если его с такой силой вышвырнуло бы, он бы от удара о деревья убился. А на нем – ни одной царапины, руки-ноги целы, и не болит нигде.

Тем не менее поиски его увенчались успехом – он наткнулся на проселочную дорогу. По ней и пошел: любая дорога все равно к жилью выведет.

Километра через три-четыре бодрого хода впереди показалось село, поскольку в центре его Никита увидел церковь с высокой колокольней. Что скрывать – обрадовался. Сейчас он в милицию позвонит, в МЧС. О катастрофе поезда, конечно, уже известно, небось службы вовсю работают, но о себе заявить надо, чтобы не числился без вести пропавшим.

У первого же встречного спросил, где найти начальство. Крестьянин выглядел одетым довольно бедно, и это невольно бросилось в глаза, но Никите было не до анализа одежды неизвестного.

– Это ты про волостеля? У церкви его изба.

Никита направился по улице в указанную сторону. На ходу достал телефон. Вот досада! Ни ночью, ни сейчас сигнала нет, идет поиск сети. Ориентир у него отличный, церковь со всех сторон села видна.

У добротной избы стоял тарантас, а рядом – несколько мужиков. На подходящего Никиту они уставились, как на невидаль. Оно и понятно: в деревне все свои, любой чужак любопытство вызывает. Да и одежда на нем городская – джинсы, ветровка, футболка и кроссовки. И в городе в такой одежде удобно, и в поезде.

Из избы выскочил разъяренный бородатый мужик в длиннополом пиджаке и широких штанах, заправленных в сапоги.

– Я этого так не оставлю! – кричал он. – Я управу найду! До самого князя дойду! В город еду!

Никита сразу сообразил, что ему тоже в город надо – неважно, какой.

Мужик вскочил на тарантас, взял в руки вожжи.

Никита подбежал, встал на подножку:

– Возьмите до города, мне тоже туда надо.

– Садись.

Мужик крикнул «Но!», лошадь тронула, и Никита буквально упал на сиденье.

– Вот же кровопивец! – не унимался мужик. – Взял и подсунул воск в бочках. Сверху отменного качества, а внутри…

Мужик махнул рукой.

– Меня на торгу едва не побили. Позор-то какой! Отродясь со мной такого не было! Меня Федором звать, – вдруг резко сменил он тему.

– Меня Никитой.

– Что-то я тебя здесь раньше не видел.

– Так я не местный, сам впервые в этих краях оказался. Проездом из Москвы.

– Правильно, честному человеку в этом селе делать нечего. А волостель – мошенник! Так князю и скажу.

Никита сначала подумал, что волостель – это фамилия такая. У наших людей таких фамилий не бывает: и редкие, и заковыристые. Но все оказалось проще. Волостель – управляющий в деревне или в селе.

– Ты чем на жизнь зарабатываешь? – поинтересовался Федор.

– Доктор.

Мужик посмотрел на Никиту непонимающе.

– Лекарь, если так понятнее.

– Чего ж тут не понять? Врешь, зубы заговариваешь или, как цирюльник, кровь пускаешь?

– Все-таки пускаю.

Какие-то замшелые они тут, в селе своем. И словечки-то старинные – цирюльник. Неужели цивилизация не дошла?

– То-то я смотрю – одежа на тебе странная. Да и обувка тоже. Вот я купец – и одет, как купец. Если боярин – так и его по одежке сразу угадать можно.

– Разве лекари по-особому одеваются?

– Да, верно.

Они выехали на более широкую дорогу, где было движение – впереди виднелась попутная телега, навстречу другая ехала.

Постепенно Никита стал замечать, что не видно столбов и проводов – электрических, телефонных. Да и машин на дороге нет. На селе лошадь до сих пор в почете – сена привезти, картошки, участок небольшой вскопать, на котором на тракторе не развернуться. Но где машины?

– До города далеко?

– Верст пять еще, и Владимир.

Никита подумал, что ослышался. Ведь катастрофа «Невского экспресса» произошла между Питером и Москвой, а Владимир в другой стороне от столицы.

– Федор, Владимир этот между Москвой и Нижним?

– Конечно! А где же ему еще быть? Испокон веков тут стоял.

Мозги отказывались принимать информацию. Ему же в Питер надо! Какой Владимир? И как он здесь очутился?

– Подожди, а год сейчас какой?

– Семь тысяч сто шестидесятый от сотворения
Страница 14 из 16

мира.

Блин, это же сколько по современному лето-счислению – от Рождества Христова, которое Петр I ввел с первого января одна тысяча семисотого года?

– Ну да, – кивнул Никита, стараясь не показать своего изумления. – А кто же нынче великий князь?

– Да уж семь лет Алексей Михайлович.

Верилось в услышанное с трудом. Какой-то бред сумасшедшего.

Показался город. Был он большей частью деревянным, хотя храмы и дома в центре были каменные. Столбов и проводов – так же, как машин и прочих примет двадцать первого века, нигде не было видно.

Никита вздохнул. Получалось, все, что говорил купец Федор, было истинной правдой. Осознать, а главное – принять эту правду было нелегко. Выходит, у него нет ни дома, ни работы, ни родни – как, впрочем, и всего другого, что делало жизнь налаженной и стабильной. А теперь он никто, бомж.

Федор остановил тарантас в центре.

– Приехали.

– Спасибо.

Никита выбрался из тарантаса и остановился в задумчивости. Куда идти, что делать, где и на какие деньги есть и спать? Перед ним встало множество вопросов, и пока никаких перспектив. А кушать уже хотелось – хоть на паперть иди попрошайничать. И церковь рядом была. Ноги сами понесли его туда.

Только он успел шагнуть во двор, как послышались крики, двери храма с треском распахнулись, и на ступени храма, а потом и во двор вывалилась группка дерущихся мужчин.

Никита замер в удивлении – сроду в храмах не дрались! Святотатство это! Храм не место для выяснения отношений.

Несколько мужчин, довольно прилично одетых, лупцевали зрелых лет мужика.

Откуда Никите было знать, что взошедший в этом году на Патриарший престол Никон (в миру Никита Минов – из новгородских митрополитов, сменивший почившего патриарха Иосифа) издал Указ «чтобы все тремя перстами крестились». Три перста, собранных воедино – Бог-Отец, Бог-Сын и Бог – Дух Святой.

Только вот единства не получилось, паства и священничество раскололись. Те, кто не принял нововведений, выделились в старообрядцев. В дальнейшем и гонения на них были, заставившие людей уйти в Сибирь и другие глухие места.

Но это уже после. А сейчас Никита не мог остаться в стороне, видя, как дюжина мужчин бьют одного. Его уже повалили наземь. Даже бойцы в кулачных боях не бьют упавшего – это считается ниже собственного достоинства.

Никита роста был выше среднего даже среди современников, а уж в этом времени – на голову выше всех, просто гигант. Он подбежал к дерущимся и расшвырял их всех в стороны.

– Чего вы упавшего бьете? – вскричал он.

Избивавшие смотрели на него злобно, но продолжать драку побаивались.

Никита помог подняться упавшему. Глаз у того заплыл, губа была разбита и кровила.

Мужик поднялся, но когда Никита взял его за левую руку, вскрикнул. «Или вывих, или перелом», – подумал Никита.

Мужик стоял на ногах нетвердо, хотя спиртным от него не пахло.

– Идем домой, я помогу, – предложил Никита.

Они вышли со двора.

– Тебе куда?

– В Ямскую слободу, – прошамкал разбитыми губами пострадавший.

– Это где? Я не местный, города не знаю.

– За Золотыми воротами, я покажу.

Через какое-то время мужик пришел в себя и пошел тверже, а потом и вовсе отстранился от Никиты.

– Я сам. Рука только болит, спасу нет.

– До дома доведу, там посмотрим. Я лекарь, – успокоил его Никита.

– Сам Господь послал мне тебя за веру мою. Если бы не ты – забили бы до смерти.

– За что тебя?

– Отказался тремя перстами креститься. Деды и отцы наши двумя перстами крестились, и я так же буду. Как новый патриарх пришел, так устои начал рушить.

Вступать с ним в полемику Никита не стал – слишком мало он знал об этой жизни.

Потихоньку они добрели до дома пострадавшего. Изба, в которой он жил, была деревянной, но большой и добротной – пятистенка с обширным двором.

Едва страдалец показался во дворе, как к нему кинулась родня, в основном женщины. Они заохали, запричитали.

– В постелю! – скомандовал мужик.

Как только они вошли в избу, домочадцы стянули с него сапоги, сняли одежду, бережно уложили.

Никита отошел в сторону, чтобы не мешать. Потом подошел к страдальцу и начал его осматривать. Ну, подбитый глаз и разбитая губа – мелочь.

Он решил осмотреть руку. Перелома не было, но вывих в плечевом суставе наличествовал. Рука висела плетью, и двигать ею пострадавший не мог из-за сильной боли.

– Поворачивайся на живот, – скомандовал Никита.

Мужик, кряхтя и охая, стал медленно поворачиваться. Зато домочадцы возмутились.

– Ты кто такой, чтобы побитого ворочать? Ему отдохнуть надо!

– Лекарь я, потому командовать буду. Вывих надо вправить, а то рукой владеть не будет.

Женщины успокоились.

– Тебя как звать-то? – спросил мужика Никита.

– Куприян.

– Скажи своим – пусть выйдут.

– Не слыхали разве, что лекарь сказал? – прикрикнул Куприян.

Домочадцы не спеша вышли. На Никиту они поглядывали неприязненно.

Когда Куприян перевернулся на живот, Никита попросил:

– Опусти руку вниз, пусть повиснет.

– Больно.

– Терпи, я же для твоего блага прошу.

Никита уселся на табурет и стал ждать, когда под действием веса руки расслабятся все мышцы. Чтобы занять время, он стал разговаривать.

– Куприян, ты чем на жизнь зарабатываешь?

– Купец я, лавка у меня на торгу своя. Ой, плечо болит!

– Терпи, вправлю скоро. В городе-то лекари есть?

– Как не быть? Всех мастей: знахари, травники, цирюльники – но они больше кровь отворяют. Еще бабки-повитухи есть. А еще ведуны да врали разные.

– Врали?

– Ну да, что зубы заговаривают.

Ну, однако, и медицина во Владимире! Средневековая какая-то! Впрочем, и впрямь Средневековье. А ведь для него благо: непаханое поле работы – и почти никакой конкуренции. Только и препонов много. Избы, где принимать пациентов, нет, инструментов никаких – так же, как и лекарств и перевязочных материалов. Стало быть, о сложных операциях забыть надо. Да, далеко хватил. На сегодняшний день есть нечего и спать негде, а у него планы наполеоновские.

Тем временем прошло уже с полчаса. Никита ощупал руку, плечевой сустав. Уперся в грудную клетку Куприяна коленом, руку плавно потянул, прилагая изрядную силу, а потом вдруг резко повернул в сторону. В плече хрустнуло, головка плечевой кости вправилась.

Куприян заорал истошно, но потом смолк.

В комнату ворвались женщины.

– Да что же он тебя мучает, кормилец? – спросила та, что постарше, наверное – жена.

– Отпустило! – обрадованно сказал Куприян. – Ей-богу, отпустило!

Он сел на постели, подвигал рукой.

– Ты погоди рукой двигать, – остановил его Никита, – на несколько дней покой ей дать надо. Косынка есть?

Куприян правой рукой стянул с одной из женщин шаль.

– Сойдет? Бабы, идите отсель. Стол готовьте, обедать пора.

Никита подвесил руку на косынку, обездвижив ее.

– Удобно?

– Навроде.

– Лучше неделю так поносить. На ночь снимай, а днем руку береги.

– Благодарствую. Пойдем обедать, небось уже стол накрыли.

Выглядел Куприян страшновато, но после вправления сустава сразу повеселел, поднялся бодро. Никита – за ним.

Длинный стол в трапезной был уже заставлен яствами. Парил суп в горшке, на блюде горкой лежали куриные потрошки с разной начинкой. А уж холодных закусок вроде моченых яблок, квашеной капусты, соленых огурцов и копченой рыбы нескольких видов
Страница 15 из 16

было полно. Рядом с местом главы семьи, в торце, стоял жбан с пивом.

Семья чинно расселась – каждый на своем месте. Никите место тоже досталось в торце стола, только напротив хозяина.

Сначала хозяин скороговоркой и невнятно – из-за разбитой губы – счел молитву. Все дружно сказали «аминь» и приступили к еде.

Суп с потрошками был вполне неплох.

Потом кухарка подала гречневую кашу с мясом. Попробовав ее, Никита с сожалением констатировал, что в его время так ее готовить не умеют.

После каши Куприян собственноручно разлил пиво, причем тост хозяин сказал за помощь лекаря.

– Я тебе вдвойне обязан: драчунов от меня отогнал у церкви и руку вправил. Не каждый к незнакомцу на выручку бросится. Что-то я тебя раньше не видел?

– Говорил же – не местный, только сегодня приехал.

– Откуда же? – полюбопытствовал Куприян.

– Из Литвы, – соврал Никита. Не говорить же, что с Кавминвод! В это время там еще кавказцы воевали.

– Едва ноги унес от поляков, в чем был бежал – без денег и нажитого добра.

– Как есть злодеи, – понимающе кивнул Куприян.

Смутное время безвластия, Лжедмитрий, польское нашествие было еще свежо в памяти народной, и упоминание о поляках ничего, кроме ненависти, не вызывало.

– Так у тебя и жить негде? – всплеснула руками жена Куприяна.

– Именно так.

– Кормилец, человек тебя выручил – помоги и ты ему. Свободная комната у нас есть, пусть поживет, пока на ноги не встанет.

Купец только крякнул с досады.

– Вечно наперед лезешь, язык – как помело! Я и сам предложить хотел. Как, принимаешь?

– Согласен, – просто сказал Никита. – У меня знакомых здесь нет, а в кармане – вошь на аркане.

Купец засмеялся:

– Аркадия, покажи лекарю его комнату.

Никита встал, сказал «спасибо».

Комната оказалась угловой, небольшой – топчан да сундук для вещей. Более чем скромно. Одно радовало: на топчане – пуховая перина и пуховая же подушка. Хоть спать будет удобно.

– Мы после обеда отдыхаем, – сказала на прощанье Аркадия.

Никита намек понял. Он разулся, разделся и лег в постель, утонув в мягкой перине. Неплохо купцы живут!

Однако сон не шел. В голове крутились одни и те же мысли – чем заняться, на что жить? Купцу спасибо, приютил на первое время. Никита ничего в жизни не умел – только лечить, для этого учился. Все остальные умения, вроде вождения автомобиля, здесь были напрочь не нужны. Вот он и решил остановиться на своей профессии. Деньги только на первое время нужны – инструмент купить, избу какую-нибудь снять. К тому же в ней и жить можно, не стесняя Куприяна. Гость хорош, когда он вовремя уходит. Эх, не расспросил купца, есть ли в городе какие-то лекарки, а не только базарные травники. И у купца деньги просить придется в долг – тут без вариантов, иначе просто дело не осилить. У самого гроша ломаного в кармане нет.

Дом затих. Незаметно уснул и Никита.

Проснулся он через час отдохнувшим, по коридору были слышны тихие шаги домочадцев. Никита поднялся, оделся-обулся и вышел.

Куприян сидел в трапезной и пил горячий отвар иван-чая – была такая травка на Руси. Настоящий чай из Китая позже придет, но доступен будет только людям состоятельным – больно доставка дорога.

Увидев Никиту, Куприян молча показал на лавку – садись, мол.

– Баранки будешь? Свежайшие!

– Возьму одну, – не отказался от угощения Никита.

Баранки на самом деле оказались вкусные, с маком.

– Куприян, просьба у меня к тебе.

– Если смогу.

– Денег мне в долг дать.

– Не вопрос. Сколько и надолго ли? Сам понимаешь, деньги крутиться должны, прибыль приносить.

– Даже не знаю. Избу снять надо, желательно – ближе к бойкому месту, инструменты купить.

– С избой помогу. Правда, в самом центре дорого будет, лучше недалеко от торга. Хоть и не центр, но место бойкое. Насчет инструмента – тут я тебе не помощник. Пройдись по торгу, приценись. Не найдешь – так у кузнецов заказать можно, они за деньги что хочешь сделать могут. Есть такие искусные – о!

– За подсказку и помощь спасибо. Завтра с утра и начну.

– И я насчет избы завтра обскажу.

Вечером, уже при свечах, они выпили яблочного узвара с бубликами – вроде ужина – и легли спать.

– Чего глаза при свечах портить? – резонно рассудил Куприян.

Вставали рано, едва свет в слюдяных окошках забрезжил. По улице уже прогромыхала первая телега.

Сначала помолились всей семьей у иконы в красном углу, затем завтракать сели. Вареные яйца, вчерашний узвар с бубликами вволю.

Никита направился на торг. В кармане звенели медяки – целый алтын дал Куприян на инструменты. Много это или мало, Никита не представлял.

Торг был многолюден и оглушил его криками зазывал, шумом торгующих.

Никита шел по рядам, присматриваясь. Вот пошли лавки кузнецов и оружейников. Ножей полно – длинных боевых, коротких обеденных, из плохонькой стали и из отличной шведской, немецкой или испанской. Но все они не годились, так как имели рукояти из дерева, рога, или наборные, из кожи. Такую рукоять простерилизовать невозможно. Двое ножниц купил, а с ножами – никак. Устав от бесплодных поисков, он спросил в одной лавке:

– Ножик хотел бы заказать. Сможете сделать?

– А эти чем плохи? – оружейник повел рукой в сторону прилавка.

– Мне не такие надобны. – Никита объяснил.

– Лезвие всего вершок? – удивился оружейник.

– Да, и рукоять железная. Лучше всего из шведской стали.

– Чудно. Да таким даже хлеба не нарежешь.

– Я им не хлеб резать буду. Лекарь я.

– Понял, кровь отворять. Ланцет называется. Слыхал про такой, но сам никогда не делал и не видел. Сделаю в лучшем виде. Приходи через три дня, только задаток оставь.

Они сговорились о цене.

Никита купил на торгу беленого полотна. Распустит на полосы – будут бинты. Спирта бы купить, на худой конец – самогона, но на торгу такой товар не продавался.

Он заявился к Куприяну домой:

– Куприян, подскажи. Мне нужен спирт, водка – не знаю, как назвать. Вроде вина, только очень крепкое, даже гореть должно.

– Ужель такое пьешь?

– Нет, мне для работы.

– Болящих поить-увеселять хочешь?

– Я что, сам на больного похож? Для дезинфекции.

Куприян не понял:

– Слова у тебя какие-то мудреные. Вроде, если я правильно понял, тебе перевар нужен? Где-то был у меня. Супружница суставы им натирает, когда болят. Сейчас поищу.

Куприян вышел, вскоре вернулся с небольшим глиняным кувшином и вручил его Никите. Тот вытащил пробку, и в нос шибануло дрянным самогоном. Сплошная сивуха! Как есть самогон – мутноватая жидкость с резким запахом.

– Это и есть перевар?

– Он самый, – подтвердил Куприян.

– А где она его берет? Мне много надо, и желательно почище.

– Да разве этот грязен? Не нравится – пропусти через тряпицу. А перевар у корчмарей бывает. То ли сами гонят, то ли берут где.

Главное – Никита понял, что самогон есть, остальное – детали. В медицине много чего еще потребно. Иглы еще нужны, шовный материал. Про кетгут речь не идет, тут хотя бы шелк найти. А еще – чем обезболивать. Нерешенных вопросов много.

Оставив у себя в комнате беленое полотно, Никита снова отправился на торг. Теперь он искал травников – в углу торга их был целый ряд. Для обезболивания травники предлагали целый набор готовых снадобий: дурман-траву, настои и отвары мака, корень мандрагоры.

Однако такие травы Никита брать
Страница 16 из 16

побоялся. Точно отдозировать их невозможно, последствия такого, с позволения сказать, «наркоза» неизвестны. А ведь в медицине еще со времен Гиппократа главный постулат: «Не навреди!» А вот иголок, как прямых, так и кривых, купил, хоть и не надеялся. Кривыми работали шорники, изготавливающие упряжь для лошадей, сапожники и рыбаки для пошива парусов. И шелковые нити нашел – там же, где сами шелковые ткани продавали.

На обратном пути в корчму зашел, спросил про перевар:

– Тебе простой или покрепче, дважды сваренный?

– Покрепче. Только покажи сперва.

– Даже попробовать дам.

Корчмар достал горшок, вытащил деревянную пробку и немного плеснул в кружку.

Никита понюхал. Самогон, конечно, но качеством получше, чем у Куприяна. Взяв в рот, почувствовал, что обожгло, как спиртом.

– Беру!

– У меня товар знатный, – расплылся в улыбке корчмар. – Из зерна варю, не то, что другие – со свеклы да брюквы.

Еще один вопрос решился.

Уже в избе у Куприяна Никитам поинтересовался у хозяина:

– В городе алхимики есть?

– Это кто ж такие? Не слыхал никогда.

М-да, это в Европе алхимиков полно, пытаются золото получить бог знает из чего, попутно совершая иногда настоящие открытия.

Он улегся в постель. Ведь изучали они на первом курсе академии еще всякие курсы химии – неорганическую, органическую, биологическую. Знать бы, где упасть – соломки бы подостлал. Как бы ему пригодились сейчас эти знания! И про хлороформ учили, и про эфир диэтиловый для масочного наркоза.

Никита стал мучительно вспоминать, из чего и как они делаются. Вроде и альма-матер не так давно закончил, и склерозом не страдает, а вот поди ж ты, вспомни! В вузе ведь как? Сдал экзамен, получил оценку в зачетку – и выбросил все из головы. Конечно, это касалось не всех предметов, а только ненужных с его точки зрения, например – той же химии. Вот зачем будущему врачу высшая математика? А ведь изучали, целый семестр.

В голове крутились какие-то обрывки знаний, но, тем не менее, кое-что удалось вспомнить. Тот же хлороформ в быту можно получить путем нагревания трихлоруксусной кислоты до семидесяти пяти градусов. В готовый продукт положено добавить один-два процента этилового спирта для связывания образующегося фосгена.

Для тех, кто не знает: фосген – сильный яд, применявшийся в начале XX века как боевое отравляющее средство.

Уксус можно найти в любом доме на кухне. Но вот фосген от образовавшегося хлороформа в быту отделить нельзя. Стало быть, рискованно. В медицине был период, когда хлороформ, как вид наркоза, широко применяли, однако он скверно действовал на печень.

Никита решил, что связываться с ним не стоит. Применял его знаменитый хирург Николай Иванович Пирогов в Крымской войне при операциях, ну да время хлороформа ушло.

С эфиром несколько проще и одновременно сложнее. Впервые его получил в тринадцатом веке алхимик Луллием. Способ простой – смесь этилового спирта и серной кислоты перегоняют, как самогон. Вопрос только в том, где эту кислоту взять? Со спиртом в виде самогона он вопрос решил, а где кислоту взять? И он снова пошел к Куприяну.

– Ты к кожемякам сходи. Они для выделки кож всякую дрянь применяют.

О кожемяках Никита даже не подумал.

На следующее утро он отправился под Вознесенскую гору, в Гончарную слободку. Там не только гончары промышляли, но и кожемяки, шорники. К его удивлению, кислота нашлась.

– Тебе-то зачем? Едкая штуковина, на одежу капнешь – дыру прожжешь.

– Для дела надобно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22452586&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.