Режим чтения
Скачать книгу

СМЕРШ в Тегеране читать онлайн - Анатолий Терещенко

СМЕРШ в Тегеране

Анатолий Степанович Терещенко

Секретные миссии (Аква-Терм)

Настоящая книга посвящена забытому на полстолетия имени советского военного контрразведчика, сотрудника легендарного СМЕРШа генерал-майора Кравченко Николая Григорьевича, принимавшего активное участие в охране «Большой тройки» и операциях по обезвреживанию группы гитлеровских агентов-террористов, планировавших покушение на руководителей СССР, США и Великобритании.

Физическое уничтожение нацистами первых лиц трех держав И. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля готовилось в Иране с 28 ноября по 1 декабря 1943 года в период проведения международной Тегеранской конференции.

Блестяще организованная советскими органами госбезопасности совместно со спецслужбами союзников операция по нейтрализации террористической акции фашистов произвела настолько сильное впечатление на президента США Ф. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля, что они корректно высказали пожелание увидеть человека, который спас им жизнь.

Удивленные низким воинским званием одного из непосредственных руководителей этой операции подполковника Николая Григорьевича Кравченко, они посчитали своим долгом попросить Сталина о присвоении ему генеральского чина.

Сталин выполнил их просьбу…

С его смертью и после прихода к власти Н.С. Хрущева начался процесс так называемой десталинизации. Теперь под дробилку новых репрессий попали люди, работавшие при Сталине и им отмеченные.

В жерновах так называемой «оттепели» оказалась и трагическая судьба генерал-майора Кравченко Н.Г. и многих тысяч сотрудников органов госбезопасности, блестяще зарекомендовавших себя в годы войны на негласном фронте в борьбе со спецслужбами гитлеровской Германии.

О жизни и деятельности патриота и защитника Родины, шельмовании его дела в конце 1950-х годов и пойдет речь в этом повествовании.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Терещенко

СМЕРШ В Тегеране

Предисловие

Существует немало мрачных и раздражительных умов, которые радуются лишь тогда, когда находят зло там, где его нет.

    Ж. Массийон

Предлагаемая книга ни в коем случае не претендует на роль истины в последней инстанции. Автор понимал, что большая часть основных материалов о герое повествования генерал-майоре Кравченко Николае Григорьевиче до сих пор засекречена. Поэтому у автора был только один выход – искать людей, служивших, работавших или знавших его в быту, родственников, а также открытые источники и, сопоставляя материалы и анализируя действия офицера, выстраивать векторы и вехи по всему жизненному пути мужественного защитника Отечества.

Большую помощь в написании книги оказали сослуживцы Кравченко Н.Г. генерал-лейтенант Ф.И. Рыбинцев, генерал-майоры в отставке: Л.Г. Иванов, Г.М. Казимир, В.А. Кириллов, полковники в отставке Д.Ф. Капранов и А.А. Вдовин, а также председатель Совета ветеранов ДВКР ФСБ РФ по Калининградской области полковник в отставке С.И. Захаров.

Замечено, что жизнь человека всегда больше, чем скупые данные личных дел, раскрывают люди, тесно или близко общающиеся с персонажем. Одни из вышеперечисленных лиц в ходе бесед снабжали автора интересной информацией о местах и времени прохождения им службы. Другие с теплотой отзывались о личности вообще и, душевных качествах в частности, нашего героя, волей судеб вознесенного на олимп славы, а по зависти и мести конкретного недоброжелателя и его шептунов уничтоженного морально и приблизивших его физический конец в этом бренном мире.

Только случай дает человеку жизнь. Нашему герою приходилось трудиться в той эпохе, когда было жить легко, но довольно-таки противно, особенно после 1953 года при новой волне «оттепельских» репрессий с тюремными сроками и новой кровью жертв.

Это касалось и сталинского и хрущевского времени. Одним цветом краски не нарисуешь реалистичной картины жизни человека. После смерти Хозяина СССР, новый вельможа Кремля попытался всячески очернить период сталинского руководства страной и людей, чем-то отметившихся в этот период.

На всех углах и перекрестках Советского Союза срочно перекрасившиеся вчерашние партократы из сталинской обоймы, ставшие в одночасье клевретами нового партийного барина, кричали о недостатках предыдущей эпохи. Оглуплялись люди, работавшие со Сталиным. Вешались негативные ярлыки на полководцев, выдвинутых Красной армией и народом в годы войны. Авторитет армии был снижен до опасно низкого уровня, а о роли органов госбезопасности и говорить не приходилось – они были затоптаны. Все и контрразведка, и разведка. В одну кучу бросались и негодяи, и честные, порядочные и мужественные офицеры и генералы, которых было несомненное большинство.

Создавалось впечатление, что «новая» со старыми замашками власть, активно поучаствовав в сталинском режиме, почему-то то и дело шельмовала «чужое» прошлое. А ведь оно были их родным. Было их родимым пятном. И что удивляло тогда многих простых, добропорядочных тружеников – культивирование из героев антигероев.

Подобные типы, способные на подлости, называются в народе маленькими людьми. «Я человек маленький!» – говорят обычно такие люди и бьют ниже пояса. Не способный ни к чему способен на все. На свете много порядочных людей. Их можно узнать по тому, как неумело они делают подлости.

В жизни часто случается так, если человек поступает по-свински, он говорит: «Помилуйте, я всего лишь человек!». А если с ним поступают по-свински, он восклицает: «Позвольте, я ведь тоже человек!».

Хрущеву и его приближенным не хотелось глубоко и научно прогнозировать и объясняться – воля для них была основа действа. Как-то академик А.Л. Яншин заметил: «Не все же бегать и орать… Надо же когда-то сесть и подумать». Но не до мыслей было политиканам. Дабы отвлечь от внутренних трудностей и от своих грехов, главный удар наносился по сталинским репрессиям, в которых самое активное, если не активнейшее, участие принимал и новый «пухлый вождь» в бытность на партийной работе на Украине и в Москве. От них он, конечно, открещивался, в том числе и известным воровским методом, – уничтожением улик в виде опасных архивов. По этому поводу уже написаны сотни книг.

Кто-то из великих сказал, что всякий панегирик скучен, а сатира занимательна: следовательно, чтобы не быть скучным, невежда вынужден пакостить не столько из желания навредить, сколько из тщеславия. Такие типы мстят недозволенными методами и, потирая потные руки, радуются «успехам наказания».

Поломанных людских судеб при личном участии Хрущева было много, очень много – не все известно до сих пор. Одних снова расстреливали, других сажали в тюрьмы на длительные сроки. А третьих унижали внезапными увольнениями под надуманными предлогами.

Одним из этого ряда обреченных закончить жизненный путь в унижении и прозябании был и Николай Григорьевич Кравченко. Бывший герой Тегеранской конференции вместе с другими сотрудниками СМЕРШа спас жизни Сталину, Рузвельту и Черчиллю. Последняя его должность в военной контрразведке – начальник Особого отдела КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу, в котором довелось служить и автору этих строк.

Власть до сих пор не извинилась
Страница 2 из 20

за молчание, и не сказала добрых слов патриоту Отчизны, активному участнику Великой Отечественной войны, ошельмованному хрущевской местью.

Котовка

В селе Котовка Екатеринославской губернии в 1912 году в семье Кравченко родился мальчик. Нарекли отец с матерью его Николаем. Имя восходит от греческого языка – победитель народов. Пришлось по поводу имени заглянуть в «святцы» и выяснилось, что знак Зодиака для него – Скорпион. Планета – Марс. Цвета имени – стальной, коричневый, красный. Камень – изумруд.

Энергия этого имени обладает удивительной подвижностью. Медлительность ему чужда и противна. Заинтересовавшись, Николай способен на чудеса.

Наш герой склонен ощущать себя центром мироздания, довольно самолюбивый и самодовольный человек. Трудно отыскать какую– либо область, в которой он не имел бы собственного мнения. Впрочем, не надо представлять Колю этаким всезнайкой, просто это свойство любого быстрого ума.

По сути своей он человек очень добрый, непривередливый, в быту может довольствоваться малым. Мыслит конкретными категориями, пустому созерцанию предпочитает дело, которому отдает все силы своей богато одаренной души.

Николай – честный человек и нарочито прямой. Может быть, потому ему неприятна и непонятна всевозможная закулисная возня. Не выносит непорядочности и в этом смысле одинаково строг и требователен к себе и к другим, работающим под его началом.

В женщине ценит не только внешние данные, а умеет наслаждаться и духовной близостью. Он окружает себя толпой приятелей, но только избранные считают себя его друзьями.

Конечно, и в «святцах» бывают неточности, но по рассказам сослуживцев и его сестры Веревкиной Ольги Егоровны многие черты характера Николая Кравченко, указанные в них, трафаретно совпадали.

* * *

По преданию, своим названием Котовка обязана казаку Василию Коту, основавшему в начале XVII века хутор на месте теперешнего села. Село расположено на левом берегу реки Орели, в 25 км от железнодорожной станции Вузовка на линии Новомосковск – Красно– град. Через село проходит канал Днепр – Донбасс и связанная с ним автострада. Впоследствии рядом с селом возникли хутора казаков– переселенцев. Особенно много было их из Полтавской губернии. По рассказам моей бабушки Марии Захаровны Терещенко (Ефимовой), уроженки казацкого села на Полтавщине, ее предки покидали родной край от феодального закабаления и уезжали с семьями на земли Екатеринославщины.

Согласно историческим документам казаки «запасали дерево» за «Орелью, при деревне Котовке».

В 1771 году Гадячская полковая канцелярия Полтавской губернии вела переписку с Кошем Запорожской Сечи, требуя выдачи казака Ф.Волощенко, переселившегося в местечко Котовку с двумя работниками и всем имуществом, включая 36 волов и 2 строевые лошади.

На следующий год в Котовке обосновалось уже несколько семей крестьян, приписанных к Гадячскому полку и принимавших участие в восстании против его командира Милорадовича.

После ликвидации Запорожской Сечи Котовка вместе с пахотными землями и угодьями была пожалована Екатериной II в качестве «ранговой дачи» полковнику Л.С.Алексееву, ставшему одним из крупнейших землевладельцев края.

В документах 1785 года она значится как слобода Алексопольского уезда Екатеринославского наместничества, а с 1797 года – Новомосковского уезда Новороссийской губернии. Помещику принадлежало 12,3 тыс. десятин земли, в том числе 8,5 тыс. – пахотной. В имении действовали полотняная фабрика, оснащенная механическими станками, винокуренный и конный заводы.

Выгодное географическое положение Котовки, через которую проходили чумацкие дороги из Полтавы и Харькова в Екатеринослав и Новомосковск, способствовали в ней торговле сельскохозяйственными продуктами, ремесленными товарами, изделиями народных промыслов. Путем жестокой эксплуатации крестьян, – барщина «в экономии» Алексеева достигала 5 дней в неделю. Помещик наживал огромные богатства. Среди селян постепенно зрело недовольство, готовое перерасти в бунт.

В 1856 году он прокатился по многим южным губерниям под лозунгом «Долой крепостничество!». Среди крестьян Екатеринослав– ской и соседних земель это антикрепостническое движение получило название «Поход в Таврию за волей».

Нищенское существование, политическое бесправие даже после отмены в 1861 году Александром II крепостного права, толкали крестьян на борьбу против помещика и царской администрации. 29 августа 1884 года жители Котовки подожгли «в экономии» амбары с зерном и уничтожили посевы.

В феврале 1898 года местный крестьянин Д.Редька распространил слух об увеличении земельных наделов. В донесении полицейского урядника от 16 января 1900 года сообщалось, что житель Котовки крестьянин Д. Панченко агитировал односельчан отобрать землю у помещика, за что был арестован.

Революция 1905 года подняла самосознание народа на новую высоту. В конце года, а точнее в ноябре месяце, забастовочная борьба приобрела настолько острый характер, что Екатеринославский губернатор вынужден был просить Полтавского губернатора ввести солдат в Котовку.

Сегодня мы бьем челом Столыпину, делаем из него спасителя России, забывая и про «столыпинские галстуки»:

Цитат Столыпина уж рать

О выживании России,

Но позабыли рассказать,

Как «галстуки» его носили…

Забыли и про то, что столыпинская аграрная реформа ускорила процесс расслоения крестьянства. С каждым годом в селе увеличивалось количество безземельных и безлошадных хозяйств. Появились крупные землевладельцы, которых потом назвали «кулаками». Период «столыпинщины» в Котовке похож на нашу сегодняшнюю жизнь, где на фоне замков, вилл, коттеджей сегодняшних нуворишей можно встретить обилие «фанерных скворечников» или «собачьих будок», принадлежащих простому люду, построивших их на свои честно заработанные.

В «Справочной книге Екатеринославской епархии за 1913 год» говорилось:

«Во внешнем виде села также появилось социальное неравенство его жителей. Помещичье имение, окруженное тенистым садом с искусственными прудами и живописными беседками, возвышалось среди крытых соломою хат, теснившихся вдоль узких кривых улочек. В Котовке не было больницы – село входило в Гупаловский врачебный участок, объединявший 5 волостей с населением в 37 тыс. человек.

Большинство крестьян лечилось у знахарей, детская смертность была крайне высокой. Церковноприходская и сельская одно классная земская школа не могли охватить всех желающих учиться…».

Осенью 1916 года в селе стали распространяться листовки, изданные в ноябре Екатеринославским комитетом РСДРП. В них призывали солдат повернуть штыки против царя и помещиков. А скоро наступил и октябрь 1917 года, встреченный жителями Котовки с радостью. События революции или переворота, как кто воспринимает это важное событие в жизни России, активизировали трудящихся Котовки на борьбу против местных богатеев.

Именно в этой непростой обстановке рос Николай Кравченко в родной Котовке, ставшей для него навсегда малой родиной, которую он любил всем своим пылким и горячим сердцем.

* * *

Николай с детских лет увлекался рыбной ловлей. Нередко подросток с друзьями отправлялся на реку Орель или пруды с удочками.
Страница 3 из 20

Однажды он принес на лозовом кукане килограмма два рыбешек.

– Мама, посмотри, сколько я поймал, – танцуя и подпрыгивая на одной ноге, он протянул родительнице вязку речных трофеев.

– Молодец, сынок, жаряночка на вечерю уже есть, – на материнском лице засветилась улыбка.

– Мама, я еще наловлю…

– Голодать, значит, не будем?

– Нет… рыбы в речке и в ставках полно. Меня хлопцы научили по-настоящему подсекать. А то я торопился и дергал, как сумасшедший. Даже маленькая плотвичка срывалась с крючка. Я сегодня больше всех поймал.

– Как говорится, проголодаешься, так сам догадаешься. А вообще не хвались, другой раз можешь оказаться неудачником, – заметила мать.

Рос Николай смышленым пареньком. Сначала был робким, но с годами его все больше и больше тянуло к старшим, где он постигал то, чего сверстники, а тем более, младшие по годам, не знали.

Детство Коли Кравченко было опалено огнем гражданской войны, которая страшным валом прокатилась и по землям Екатеринославской губернии. Она принесла в каждую семью вовсе не радость, а голод, холод и лишения. Сыновья воевали с отцами, отцы убивали детей. Красный брат убивал белого брата. В казаках началось такое брожение, что один из столпов большевистской власти Троцкий призывал к уничтожению станичников, требовал поголовного «расказачивания».

Ленин поддержал его. Сталин же относился к этим событиям мягче, считая, что достаточно большая часть казачества поддерживала советскую власть, пока некоторые политики не перегнули палку. Она не выдержала напряжения и треснула.

Что касается города Екатеринослава образца августа 1918 года, то власть в тот период менялась часто. По воспоминаниям жителя города Перепечи Ивана Ефимовича, – жили мы в водовороте перемен.

Вот идут петлюровцы – уставшие, невеселые, все как один в запыленных чеботах, сапогах, барашковых шапках, синих свитках на хорошо откормленных и породистых лошадях. После них в городе и в близлежащих селах и хуторах появились воровские фигуры мародеров в солдатских шинелях. Это дезертиры из воинских частей. Потом с уходом петлюровцев наступало междувластие. Местные офицеры берут город под свою охрану. На постах часто можно было видеть не солдат, а офицеров. Патрулями по городу тоже ходили офицеры младших званий, естественно при оружии – револьверах и саблях или шашках.

Через сутки после офицерской охраны пронеслась весть – на город надвигается туча большевиков. Красную кавалерию кто-то видел на подступах к Екатеринославлю. И рано утром Феодосийский офицерский полк покинул казармы и в полном вооружении с пушками, на повозках двинулся по направлению Крыма. Но утром в город ворвались не большевики, а махновцы. Они тоже основательно перетрясли город. Потом все-таки явились краснознаменные большевики. Потоптались, помитинговали, постреляли, кого надо было, отправили на тот свет, и снова понеслись, как перекати-поле, завоевывать пространство для Революции.

Утром примчался казачий атаман Шкуро со своей волчьей сотней. Волчьей сотня называлась потому, что на шапках у них были волчьи хвосты.

У церкви состоялось богослужение в честь их прибытия. Ораторы выступали, сидя прямо на лошадях. Говорили страшилки – о казнях большевиками зажиточных людей.

Публика любила перемены – каждое войско встречали цветами, улыбками и семечками. Богата была тогда Украина. Попы жили зажиточно.

Единственно, с чем плохо было, – это с одеждой. Грабили людей не из-за денег, а из-за понравившейся одежонки. Из-за недостатка мануфактуры часто даже выкапывали недавно захороненных мертвецов, быстро раздевали, нередко оставляя их в непристойных позах. Евреи ставни в своих домах закрывали из-за боязни погромов, а они тут бывали часто.

На следующий день пришли добровольческие части. Сутки побыли, а на следующую туманную ночь раздалось мощное «Ура!» – крики, скрип телег, и город снова взят махновцами. На этот раз они были злые, как никогда, – грабили, насиловали, убивали. Женщины и девушки прятались, убегали в села и на хутора к родственникам и знакомым.

Махновцы резвятся

Та атмосфера, которая окружала губернский город в годы гражданской войны, была одинаково характерна для сел и хуторов екатеринославщины: большевики, бандиты, добровольцы, атаманы, дезертиры, нищие… Стрельба, воровство, грабежи, трибуналы, казни… Жилось сельчанам не здорово – каждая новая власть, проходившая обозами или пролетающая эскадронами, одинаково грабила дома землепашцев. Поэтому пряталось в земле все то, что могло быть экспроприировано непрошеными гостями.

Отец Николая работал поваром в столовой, поэтому иногда баловал родных сэкономленными «излишками калорий»: то сахарку принесет, то десяток картофелин прихватит, то кусочком сала одарит семью.

– Это «излишки калорий – результат усушек и утрусок», – улыбался он супруге, кладя на стол деликатесы.

– Ой, смотри, а то сраму не оберешься, если схватят тебя с этими «излишками», – корила его жена. – А то посадют – без тебя нам всем гаплык.

– Глупости ты мелишь, шо я ворюга? Енто действительно излишки стола, – не пудами же ношу.

– Все равно, будь осторожен.

– Не забывай, милая, меня часто одаривает и сам хозяин столовой, – пытался оправдаться Григорий.

– Тебе виднее…

Часто наведывались проездами в Котовку атаманы. Но самыми впечатляющими были визиты отрядов батьки Махно.

– Коля, принеси дровец и разожги плиту, – попросила мать. Он тут же побежал в небольшой сарайчик, где лежали солома для растопки, валежник и поленья всегда сухих дров. Отец держал под контролем топливный вопрос. Всегда заготавливал дровишек впрок.

Через полчаса плита гудела, – тяга была отменная…

Сидя у печки, Николай разомлел. Щеки сделались розовыми от жары. И вдруг он услышал свист на улице.

«Так свистеть может только Гриша», – подумал Николай и бросил просящий взгляд на мать.

– Небось, снова Гришка приглашает.

– Ага, а вы угадали?

– Трель твоего соловья уже изучила. Ну, иди, иди, только ненадолго.

– Ой, спасибо, мама.

Николай выбежал на улицу. У разлапистой яблони возле калитки стоял улыбающийся Гришка Проценко.

– Идем к махновцам… За десяток груш Славке дали выстрелить из винтовки. Может, за яблоки они и нам дадут пальнуть в небо. Ребята набили картузы краснобокими поспевшими ароматными плодами и помчались в сторону остановившегося обоза.

Гришка был постарше Николая на несколько лет, что в детстве всегда заметнее – идет ведь интенсивный рост.

Завидев на повозке полусонного махновца с карабином, Гришка подошел к нему и предложил яблоки за выстрел.

– А ну покажи их… Сладкие или кислятина?

– Сладкие, дядя!

Махновец взял картузы с яблоками, высыпал их на сено, а потом грызнул со смачным хрустом плод.

– Фу, они у вас кислые.

– ???

– Кислятину принесли мне…

– Дайте выстрелить?

– Что-о-о? Марш отсюда, сопляки, и замахнулся плеткой на обескураженных ребят, которые тут же ретировались по обстановке…

* * *

Вечером, придя с работы, отец рассказал жене о ЧП, происшедшем в столовой.

– Зашли шестеро бандитов в столовку. Вонючие, замурзанные, при оружии и с патронными лентами наперекрест. Поставили четверть мутного самогона на стол и как закричат: «Стол накройте». Ну,
Страница 4 из 20

официантки и подсуетились. Угостили всем, что было. Они пили и жрали долго, а потом стали палить в потолок из револьверов и карабинов. Поставив одного у входных дверей, они решили расслабиться плотью. Перепортили всех наших молоденьких бабенок. В ход пошли не только молодицы, но бабка Прасковья, а ей под семьдесят. Нарезвились пятеро, а потом, подождав пока «отдохнет» шестой, покинули столовую. Хорошо, что еще пулями не побили стекла на окнах, а то бы было мытарство – стекол нынче не достать.

– Изверги, что могу сказать, – ответила супруга. – А мне Катерина, та, что живет у магазина, рассказала, – шинок яврея пограбували. Горилку и винцо частью выпили, частью забрали с остальным нужным им барахлом. Вынесли из хаты усе нужное им и погрузили на подводы. А жинку его – Софью – згвалтувалы, знасильничали, мерзавцы.

– Вот басурманы чертовы, – возмутился муж. – Вчера Ивана, хозяина мельницы, ограбили. Забежали во двор, а там дядьки из соседнего села, как раз загружали муку на телеги, – смололи пшеничку. Забрали все мешки, а их сильно побили прикладами и шомполами.

А потом зашли на мельницу и там все забрали. Вымели до былинки.

– Когда же это все кончится?! – не то спросила, не то воскликнула супруга.

– Кончится тогда, когда какая-нибудь власть не наведет порядок в державе. Державы ж нэма. Вона в хаосе, пена должна осесть, – ей надо время…

Трое суток резвились махновцы, пьянствуя, насилуя, грабя.

На выгоне, где выстроились повозки обоза, развевался черный не то транспарант, не то хоругвь, отороченная снизу золотистой бахромой. На ткани был вышитый белыми мулине призыв: «Смерть всiм, хто на перешкодi здобутья вiльностi трудовому люду» – «Смерть всем, кто препятствует достижению свободы трудовому народу».

Под словом Смерть зловеще красовались белый череп и перекрестие, ввергая простолюдинов в неприятное чувство страха за свою жизнь и родичей.

Старший отряда, назвавший себя Луговым, на митинге заявил народу:

– Мы воины революционной повстанческой армии Украины во главе с вашим земляком и нашим вождем Нестором Махно. Главный наш враг, как говорил наш атаман батько Нестор Махно, товарищи селяне, – добровольцы Деникина. Они хотят вернуть царя-изверга. Не допустим кровопийца и его ставленников на местах – помещиков– баринов.

Большевики – все же революционеры. С ними мы можем рассчитаться потом. Сейчас все силы надо направить против Деникина. Он не должен получить от вас «ни зэрнынкы, ни картопли».

Замеченные селяне в помощи золотопогонникам будут безжалостно нами уничтожаться как враги трудового народа. Мы у вас не забираем, а просим на существование армии, которая воюет за свободу трудового народа. Потом все отдадим с лихвой…

Он еще долго говорил что-то о патриотизме, о выпущенных повстанцами деньгах – купонах, на которых были изображены атаман, серп и молот. По этому поводу ходила шуточная частушка:

Гей, кумэ, нэ журысь!

В Махна гроши завэлысь,

А хто их не братэмэ,

Того Махно дратымэ…

Этими деньгами часто расплачивались повстанцы с населением. Много было поддельных купонов. Но по другим данным, их атаман не выпускал – это был плод все той же анархистской самодеятельности. Клепали, штамповали и рисовали их художники-мастера в сельских хатах-штабах.

На третьи сутки утром отряд махновцев двинулся на Екатеринослав…

* * *

Коля Кравченко окончил школу-семилетку в родном селе. Это было в 1928 году. Получить сельскому парню семилетнее образование по тем временам было большим достижением. В конце двадцатых и начале тридцатых годов в основном из сел уходили в города с образованием начальной школы. С «четырехлетками» воевали командирами и трудились инженерами наши отцы и деды. С четырехлетним образованием практически шли на партийную работу, а потом и в вожди. Опыт нарабатывался, и навыки набивались природной смекалкой и трудолюбием со временем.

Это был период сплошной коллективизации, раскулачивания и борьбы за утверждение нового порядка в землепользовании, когда насилие власти попытались регулировать и употреблять только до известного предела. Но допущенное насилие – всегда переходит границы. Попытки его контролировать усилиями разума, декретами власти ни к чему не приводят.

Л.Н.Толстой по этому поводу говорил, что как только дело решается насилием, насилие не может прекратиться.

При решении дела насилием, победа всегда остается не за лучшими людьми, а за более эгоистичными, хитрыми, бессовестными и жестокими.

Изворотливые «специалисты» сельской нивы в дальнейшем сделали все для того, чтобы превратить крестьянина в беспаспортного раба с вознаграждением за полевую каторгу символичным трудоднем. Насилие над деревней влилось ядом в души крестьян, а для тех, кто его готовил, оно казалось правом, потому что повторялось потом из месяца в месяц и из года в год. Сельский народ в основном 16 молчал. А если и возникали вспышки гнева, они тут же глушились силой…

Шел во многом знаковый 1929 год.

Это был год, когда сталинский курс на индустриализацию и коллективизацию обрел форму чрезвычайной мобилизации. Причиной этому был знаменитый «черный четверг», случившийся на Нью– Йоркской фондовой бирже. Он ознаменовался началом катастрофического экономического кризиса во всем капиталистическом мире. Страны Запада, стянутые долларовым обручем в системе рыночной экономики, попали в глубокую депрессию. Началось неудержимое падение производства, зарплат, доходов, занятости, уровня жизни, то, что сегодня называют рецессией.

Что-то подобное мы наблюдали в России в 1998 году и сегодня на Западе. На экономическую обстановку в СССР образца тридцатых годов «черный четверг» никак не повлиял. Наша страна успешно развивалась. Почему? Дело в том, что мы были изолированы от мировой экономики и защита внутреннего рынка государственной монополией на внешнюю торговлю в сочетании с переходом к планированию служили своеобразным эскарпом против опасной машины экономического кризиса, гроза которого прошла стороной.

Больше того, социалистическая индустриализация набирала темпы, но ценой ломки устоев деревни. Яростный штурм Первой пятилетки сочетался с началом коллективизации сельского хозяйства.

Да, после революции крестьяне получили землю, и все же, несмотря на курс, взятый на культурную революцию в селе, – строительство школ, клубов, библиотек, изб-читален и прочее, – жили крестьяне в нищете, забитости и бескультурье.

На Украине в тот период главным строительным материалом был ракушечник, глина и лоза в южных районах. Хаты-мазанки с «доливками», глинобитными, земляными полами, были не редкостью. Печи и плиты топились всем, что могло гореть, даже кизяками. Эти высушенные лепешки спасали крестьян, живших в степных районах.

* * *

На селе началась вербовка рабочей силы. Но и без уговоров молодежь уходила из села на стройки заводов и фабрик. Приходили крестьяне целыми деревнями во главе со своими «старшинами» и даже собственным инвентарем.

Отец Николая, несмотря на особенность профессии, интересовался жизнью, читал газеты, слушал радио и соображал, что грядет новое во многих ипостасях время, разительно не похожее на прежнюю жизнь. Но быт сельский кардинально не менялся.

– Мыкола, как
Страница 5 из 20

только ты закончишь семилетку, учись дальше какой-нибудь профессии. Десятилетка тебе тоже не нужна, – мотаться в город. И в селе тебе делать нечего. Тут будет со временем очень тяжко. Земли у нас лишней нет. За нее еще предстоят большие бои. Огород только на прокорм. Вообще останутся доживать тут одни старики, молодежь не захочет оставаться в этих скотских условиях, – грамотно с перспективным взглядом философствовал отец.

– Батько, да я сам вижу, куда жизнь потекла. Хотя директор школы нам и рисовал красивое будущее колхоза, многие выпускники с ним не согласны. А учительница по истории прямо сказала, что загонят селянина в стойло, – среагировал сын.

– Вот-вот, а в стойле скотина стоит, как правило, привязанная. Привяжут и селянина.

– Поеду, наверное, поступать в техникум.

– В какой?

– В землеустроительный техникум, – в Днепропетровск. Там же наши есть, – уже двое учатся.

– Ну, что же, нормальная специальность.

– Я тоже так думаю…

На этом и порешили на семейном совете.

А в селе Котовка появление колхоза вызвало конфликты, неразбериху, отстаивание права на свою собственность. Никто не хотел отдавать в колхоз скотину и инвентарь. Селяне к данному вопросу подходили со своей мелкобуржуазной меркой, особенно, это касалось «виддачи зэрна в чужи рукы».

Трехлетняя битва в ходе хлебозаготовок показала сложность проблемы не с кулаком, а середняком-«подкулачником». Более того, против коллективизации выступили все духовные отцы, – от православия до мусульманства.

Однажды Николай был свидетелем, как к соседу Никанору пришли державные люди и стали во дворе громко кричать на хозяина двора.

– Не отдам, – кричал Никанор. – Ни за что не отдам свою лошадку. Она моя выручалочка. Без нее я погибну и погублю всю семью. Что вы ироды делаете?

– Мы протокол составим! – кричал милиционер.

– Составляйте, а коня не отдам, – ярился Никанор.

А когда потребовали вывести из сарая и корову, сосед забежал в сарай и мигом выскочил с вилами.

– Заколю, попробуйте только троньте Зорьку.

Потоптались чиновники по двору со щупами и покинули его пораженцами, понимая, что коллективизаторское неистовство все равно сломает Никанора и ему подобных не сегодня, так завтра.

Когда комиссия покидала двор, Никанор им вслед закричал:

– В колхоз вступлю, но с пустыми руками!

Не прошло и полгода, и власти стали отмечать массовый забой скота. В августе – сентябре он приобрел немыслимый размах. Селяне резали коров, свиней, телят, лошадей. За неделю Никанор заколол двух поросят и обратился к Григорию Кравченко с просьбой забрать жизнь у Тумана, – любимого жеребчика.

– Гриша, сам не смогу я это действо совершить. Ты с Мыколой уж подсоби, а я потом подключусь. Ты завтра не выходной?

– Свободен я буду послезавтра, – ответил Григорий.

– Скорей бы закончить задуманное, иначе ведь заберут до табуна, – размышлял Никанор.

Коня все-таки силой забрали в колхоз, а вот корову он успел зарезать. Николай видел, как выводили на убой Зорьку. Прослезился малость, обратив почему-то внимание на потухшие, безразличные, синие, как сливы, глаза коровы…

«Наверное, она чувствовала свой конец», – подумал Никанор.

* * *

Днепропетровск образца 1928 года встретил сельского подростка непривычным ему гомоном людей, грохотом трамваев и свистками паровозов. В одной из газет он прочитал, что в городе насчитывается 161 трамвай, идет активное строительство трамвайных путей. Нашел и цифру, что к концу года городская электрическая чугунка перевезла 37 миллионов 296 тысяч пассажиров…

Все это впечатляло и удивляло Николая.

Вступительные экзамены в землеустроительный техникум он сдал успешно. Зачислили, дали общежитие. Учеба оказалась не трудной, спасала цепкая память. Но особого желания трудиться по этой специальности не возникало. Отучившись два курса, он в качестве землеустроительного практиканта попадает в окружное земельное отделение поселка Соленое, находившегося в каких-то трех десятках верст от Днепропетровска.

Практиковался с января 1929-го по сентябрь 1930 годы. Много помогал и в домашнем хозяйстве, когда приезжал на побывку домой. Готовился к службе в армии, проявив перед одногодками инициативу, – «подкачаться», набраться силенок. Для крепости духа, как где-то он прочитал, нужна крепость тела. С этой целью с мая по октябрь 1931 года трудился грузчиком на заводе имени Ворошилова в Днепропетровске.

Физическую закалку для службы в армии получил достойную. Заводской мастер цеха по имени дядя Федя, прознавши, что Николай устроился на завод, чтобы набраться силенок, как-то заметил:

– Коля, я скажу тебе – ты молодец, физические упражнения могут заменить множество лекарств, но ни одно лекарство в мире не может заменить физические упражнения. Движение – кладовая жизни, это сама жизнь. Работающие мышцы удлиняют жизнь.

Военная служба в те годы была почетной обязанностью. Авторитет служивого оставался высок. Девчата «белобилетников» обходили стороной, считая их ущербными, слабаками, паиньками, не способными воспроизвести здоровое потомство. А где и на какие средства потом лечить больных детей?

«А чего там, – рассуждал Коля Кравченко, поступая на завод, – и денежки будут, и силенок приобрету. Они сгодятся в армии».

Один из соседей, казак Дмитрий Панченко, участник первой мировой войны, знавший Николая с детства, как-то заметил:

– Смотрю на тебя, Коля, вон какой вымахал. Иди в армию и попросись в конницу, она еще себя не исчерпала. Кони – это быстрота, маневр, внезапность. Ты же казацкого рода. Думаю, обязательно попадешь в кавалерию. От солдата требуется, прежде всего, выносливость и терпение, храбрость – дело второе. Она приходит в момент совершения подвига.

– И мне хочется туда. К лошадям с детства привык. Наездился и с подводой и верхом. Мозоли добрые набил.

– Ну, так тебе и карты в руки.

Как в воду глядел старый вояка…

Червонное казачество

Николай как потомственный казак действительно попал в казачьи войска в город Харьков.

Как известно из послужного списка Николай Григорьевич Кравченко служил он рядовым 1-го кавалерийского полка 1-й кавалерийской дивизии красного Червонного казачества Киевского военного округа с октября 1931-го по октябрь 1933 года.

Он стал прекрасным кавалеристом, потому что еще дома слыл удалым наездником. Не раз Николай как опытный всадник удивлял котовских девчат, проносясь лихим галопом по пыльным улочкам родного села, поэтому все упражнения джигитовки сдавал только на одну оценку – «отлично».

Вообще говоря о казачестве, о системе боевой подготовки, есть смысл привести слова Наполеона Бонапарта. В своих воспоминаниях о войне 1812 года он писал:

«Казаки имели свою собственную систему подготовки и тренировки боевых коней, но еще одним секретом их сокрушительных атак была джигитовка. Надо отдать справедливость казакам, это они доставили успех России в этой кампании.

Казаки – это самые лучшие легкие войска среди всех существующих. Если бы я имел их в своей армии, я прошел бы с ними весь мир».

Несколько слов хочется сказать о самом термине «червонное казачество».

Червонное казачество – общевойсковое соединение, созданное для защиты советской Украинской Народной Республики со
Страница 6 из 20

столицей в Харькове в противовес Украинской Народной Республике со столицей в Киеве и частям так называемого Вольного казачества. В то же время Червонное казачество являлось одним из воинских формирований в составе Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА).

Формирование полков Червонного казачества по своей сути стало началом образования регулярной РККА не только на Украине, но и на территориях бывшего СССР. Надо отметить, что указ о создании Червонного казачества был подписан 10 января 1918 года, то есть раньше официальной, многие считают надуманной, даты рождения Красной армии, – 23 февраля.

В частях и подразделениях Червонного казачества в отличие от красногвардейских отрядов, содержавшихся за счет предприятий, средства на обустройство «червонных» казаков выделяли партийные организации, а потом и Совет народных комиссаров, – советское правительство. Командиров среди Червонного казачества не выбирали, их назначали сверху.

Формирование этого соединения (дивизии) осуществлялось мобилизационным отделом Народного секретариата по военным делам. Комиссаром по организации и сколачиванию полков Червонного казачества партийное руководство Советской России назначило Виталия Марковича Примакова. Родился и вырос он на Черниговщине в еврейской семье учителя. Рано примкнул к революционному движению. Так, будучи гимназистом, в 1915 году за распространение листовок и хранение огнестрельного оружия был осужден на пожизненное поселение в Восточной Сибири. Освободила его из заточения Февральская революция.

1-й полк Червонного казачества был создан в Харькове еще 28 декабря 1917 года под командованием В.М.Примакова, или как его кратко и ласково называли «Марковича». Кто же попадал служить в полк? Прежде всего, основу его составляли украинские крестьяне, преимущественно казацкого происхождения с территорий Левобережной и Восточной Украины. Но в тридцатых годах Сталин и правительство Советского Союза поняло, что при троцкистской политике геноцида казачества оно лишилось здоровой части населения. И сразу же включило политический реверс, – стало приглашать на Дон, Кубань и Терек советских граждан, награждая их «званием казака».

В результате чего в строю красного казачества уже не стало той монолитности, которая существовала раньше. Постепенно культивировался, а потом и прижился сплошной «интернационализм». По воспоминаниям одного из сотрудников штаба Войска Донского Н. Быкова, изложенных в его книге «Казачья трагедия», говорилось:

«Из этих народившихся «казаков» и стали формироваться воинские части. Но что это были за части, можете себе представить. Идет по улице военным строем такая вновь сформированная казачья воинская часть, но вы видите там все национальности: монголов, татар, армян, грузин, евреев и т. п., собранных со всех губерний и областей; казаков же, настоящих, там почти не видно…».

Из истории.

1-й полк Червонного казачества выступил из Харькова 4 января 1918 года вместе с отрядами Красной армии и Красной гвардии на борьбу против Центральной Рады. Советские войска действовали успешно и уже 6 января захватили Полтаву, а 26 – пал Киев.

В 1919 году кавалерийская дивизия Червонного казачества под командованием Примакова на протяжении месяца защищала Чернигов от наседавших деникинцев.

В 1920 году он уже командир 1-го корпуса Червонного казачества. За бои под Орлом и Курском, а также за успехи в советско– польской войне он был награжден двумя орденами Боевого Красного Знамени.

В 1923 году Примаков заканчивает Высшие военно-академические курсы, а в 1925 году – Высшую кавалерийскую школу в Ленинграде. Некоторое время командует корпусом Червонного казачества, затем возвращается в Ленинград на должность начальника Высшей кавалерийской школы.

В 1925–1926 годах находился по линии военной разведки в долгосрочной командировке в Китае.

В 1927–1930 годах проходит военную службу в качестве военного атташе в Афганистане и Японии.

В 1931 году командовал стрелковым корпусом на Урале.

«Нужно сказать, кавалеристы, – примаковцы, котовцы и буденовцы были патриотами своих корпусов в те далекие времена, этот патриотизм доходил до антагонизма», – вспоминал генерал А.В. Горбатов.

Известно, что К.Е. Ворошилов и С.М. Буденный нетерпимо относились ко многим выдающимся кавалерийским вожакам и вообще недооценивали роль героических соединений советской конницы, которые не входили в состав Первой Конной армии.

Отношения между конармейцами и примаковцами вообще можно признать наиболее напряженными.

На февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года К.Е.Ворошилов иронизировал:

«Он, Примаков, видел в нас конкурентов: он кавалерист, мы с Буденным тоже кавалеристы. И он думая, что его слава затмевалась Буденным, ему не давали ходу вследствие того, что Буденный с его единомышленниками из Первой Конной армии заняли все видные посты в кавалерийском строе, он вследствие этого был недоволен и фрондировал».

Но это случится несколько позже, а пока он вместе с группой видных военачальников, куда входили товарищи Дыбенко, Дубовой, Уборевич, Якир, едет в Германию повышать образование в Военной академии Генерального штаба. Вернувшись из Германии, получил должность помощника командующего Северо-Кавказским военным округом.

С 1935 года – заместитель командующего Ленинградским военным округом. В это время в стране начались аресты видных военачальников. В июле 1936 года люди в васильково-красных фуражках пришли и за ним.

Ему предъявили обвинения в участии в военном заговоре. Он не только признался в содеянном, но после девяти месяцев содержания в следственном изоляторе дал показания, по которым позже были арестованы многие командиры и комиссары, в частности А.И.Геккер, Б.С.Горбачев, И.С. Кутяков и другие.

М.Н.Тухачевский как руководитель готовящегося покушения против Сталина, тоже признал, что активная роль в заговоре отводилась комкору В.М.Примакову.

Суд над заговорщиками состоялся спустя год.

11 июня 1937 года комкор В.М.Примаков был расстрелян по решению специального Судебного присутствия Верховного суда СССР.

Реабилитирован при правлении Хрущева в 1957 году.

Такова судьба одного из полководцев Червонного казачества.

* * *

Во время службы в Особом отделе КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу во Львове автору приходилось периодически бывать в городе Бугске, решая оперативные вопросы. В этом небольшом населенном пункте районного масштаба находились окружные склады медицинского имущества. Автора удивило, что здесь, в конце 60-х, проживало очень много местечковых евреев, и большинство из них, конечно, служили в полках Червонного казачества и в частях особого назначения (ЧОНах).

Один из знакомых по имени Константин умудрился в революцию поменять имя, отчество и фамилию и стать русским Константином Яковлевичем Гориным. Хотя перед автором не скрывал свою истинную национальность – ее было трудно скрыть.

Помню, спросил я его:

– Зачем был для вас этот маскарад, – вы же тогда победили в революцию, положили на лопатки царский режим?

– Молодой человек, – ответил он, – вы же знаете, как гноило нас царское правительство через всевозможные цензы оседлости, запреты на профессии,
Страница 7 из 20

ограничения. Вот люди и выкручивались, делались выкрестами, принимали псевдонимы, меняли не только фамилии, но имена и отчества.

– И все же это не патриотично, – не унимался автор.

– Такие шаги гарантировали право на нормальную жизнь в новом обществе…

Судя по количеству наград, Константин дрался за советскую власть смело и умело. Вообще был порядочным человеком – помогал, чем мог своим сослуживцам – больным, немощным и бедным. Деду Косте, каким автору – молодому лейтенанту тогда он казался, – было в тот момент далеко за шестьдесят. Он подолгу рассказывал о лихих кавалерийских атаках под Полтавой и Киевом. Не гнушался «стравить» подчас и анекдот против своих соплеменников.

– Не побьют свои? – помню, спросил я, услышав из его уст порой скабрезные и явно антисемитские байки.

– А мы такие, что не боимся анекдотов. Юмор в любой форме придает сил. Только его надо понимать и принимать без обид. В анекдоте сама жизнь, а от нее никуда не денешься, пока живешь на белом свете. Как говорил Карел Чапек, анекдоты размножаются почкованием. А вообще, анекдот – это комедия, спрессованная в секунды.

– Боевой путь у вас в казачьем войске большой. Оставили мемуары – очерки, воспоминания, книги?

– Нет, некогда было, да и писать не очень любил и не люблю, – откровенно признался кавалерийский рубака. – Я по этому поводу отвечаю на такой вопрос старым сталинским анекдотом.

– Каким?

– Вот послушай:

«Встретились Богдан Хмельницкий и Иосиф Сталин.

Знаменитый гетман и говорит советскому лидеру:

– Мои казаки, Иосиф, все были чубатые, а твои, – носатые!»

В частях Червонного казачества были и родовые «чубатые» казаки, пропитанные социалистическими идеями и мировой революцией, и другие – заблудшие. Однако руководящие должности занимали активные интернационалисты. Вот почему не на пустом месте рождались подобные анекдоты.

Основой формирования Червонного казачества стали Богунский и Таращанский красные полки, до этого служившие Украинской директории. Начальником штаба у «казаков» был Туровский. Политотдел возглавлял Минц, будущий академик-историк. Оперативной частью руководил Шильман, комиссаром 2-й дивизии являлся Гринберг. Редактором дивизионной газеты был Дэвидсон и т. д.

Как писал А. Азаренков:

«Сильно сомневаюсь, что все эти людишки по происхождению или по духу имели хоть что-то общее с казаками…».

К концу гражданской войны две дивизии Червонного казачества – Запорожская и Черниговская – составили корпус под командованием все того же В.М.Примакова.

Знаешь, мил человек, – опять с пояснением окраса того времени обратился герой гражданской войны, – мы не обижались, когда подсмеивались друг над другом в анекдотах, кацап над хохлом, хохол над жидом, а жид над кацапом…

Все были едины и заняты борьбой с врагами социалистического Отечества.

И, наверное, правильно, ксенофобия порождается там и тогда, где и когда нет мощной национально-державной идеи, а оттого и появляется в обществе национальная разбалансировка.

Юмор – это лечебная правда в безопасных для жизни дозах. Он, как плющ, вьется вокруг дерева. Без ствола никуда не годен. Ствол – это коллектив, общество, страна.

Как говорил Генрих Честертон, человек, который хотя бы отчасти не юморист, – лишь отчасти человек.

Кровавый тридцать седьмой

Именно после раскрытия заговора Сталин дал зеленый свет Ежову, ежовщина породила кровавый тридцать седьмой, затащивший в водоворот событий многочисленные жертвы, а в дальнейшем и самих палачей, ставших жертвами. Этот год со временем аукнется для многих чекистов, в том числе и не виновных в репрессиях, как их понимает современник.

Пепел крематориев и кровь расстрелянных «врагов народа» и оных без кавычек до сих пор будоражат души и тревожат сердца наших сограждан. В раструб кровавой мясорубки, правда, уже без ножей, почти через двадцать лет, попал и молодой тогда сотрудник госбезопасности Николай Кравченко.

После окончания службы как на достаточно образованного по тем временам, дисциплинированного, политически подготовленного и физически здорового гражданина обратил внимание сотрудник контрразведки и предложил стать чекистом.

Как мог молодой человек, покинувший пределы армейской казармы, отказаться от романтической профессии чекиста, о которой в тридцатые (и разве только в тридцатые?) писались саги и песни.

После летчика специальность чекиста стояла второй в списке престижных и модных в те дни профессий. Таково было время, а его люди не выбирают для своего появления на свет.

Он дал согласие и после краткосрочных курсов был принят помощником оперуполномоченного спецотдела – секретно-политического отдела (СПО) Краснокутского райотдела ОГПУ Харьковской области. Здесь же обрел и первую самостоятельную должность, – оперуполномоченного все того же отдела, но теперь уже НКВД.

Первая же чекистская несамостоятельная должность помощника оперуполномоченного спецотдела или просто стажера оставит глубокую зарубку на судьбе оперативника и станет основанием для придирки, а скорее отмщения Никитой Хрущевым за его спасение «Большой тройки» в 1943 году в Тегеране.

Это были материалы о реальной деятельности разветвленной шпионской и диверсионной сети 2-го Отдела генштаба польской армии «Польской организации войсковой» (П.О.В.), работавшей на территориях Московской, Ленинградской, Харьковской и других областей СССР. Главными структурными звеньями этой организации были резидентуры.

На этой организации автор остановится ниже.

За период довоенной службы его высшими руководителями на чекистской ниве были Менжинский, Ягода, Ежов и Берия, каждый из них оставил свой заметный след, в том числе и кровавый, в истории страны. Если к первому особых вопросов у населения и Кремля не было, и он ушел из жизни естественно, после тяжелой болезни, то к последним трем партийно-чекистским вождям были применены крутые меры, как тогда говорилось, акции социальной защиты – их расстреляли. Каждый из троицы измазал свои руки кровью невинных жертв в ходе политических репрессий. Но больше всех постарался угодить Кремлю суетливый карлик, «железный нарком» НКВД СССР Николай Иванович Ежов.

Наверное, Николай читал хвалебную оду Джамбулы, народного поэта Казахстана, посвященную «железному наркому» и своему тезке. Она так и называлась «Нарком Ежов».

Вот ее начало:

«В сверкании молний ты стал нам знаком,

Ежов, зоркоглазый и умный нарком.

Великого Ленина мудрое слово

Растило для битвы героя Ежова.

Великого Сталина пламенный зов

Услышал всем сердцем, всей кровью Ежов…».

Услышал, но не своей, а чужой кровью. Она разлакомила вампира. Он уже кровью одного дня и одного человека не мог насытиться.

Он постепенно становился упырем.

Массовые репрессии периода «ежовщины» осуществлялись руководством страны на основании «спущенных на места» лубянским наркомом цифр «плановых заданий» по выявлению и наказанию так называемых врагов народа.

По оперативному приказу от 30 июля 1937 года № 00447 цифры на утверждение представлялись местными органами согласно имевшейся у них информации об опасности тех или иных лиц. В том числе особо выделялись уголовники. Приказ № 00447 был следствием
Страница 8 из 20

резолюции Сталина от 2 июля 1937 года «Об антисоветских элементах».

В ходе «ежовщины» к арестованным нередко применялись пытки. Не подлежавшие обжалованию приговоры к расстрелу часто выносились без судебного разбирательства и немедленно приводились в исполнение.

Основными предпосылками «ежовщины» как родоначальницы «Большого террора» было:

– поголовное огосударствление большевиками всех сторон общественной жизни,

– «Ленинский призыв» 1924 года, открывший шлюзы прохождению в партию расчетливых карьеристов,

– убийство 1 декабря 1934 года Леонидом Николаевым выстрелом в затылок Сергея Мироновича Кирова (Кострикова). Большинство современных исследователей считают, что убийца руководствовался личными мотивами – обидой или ревностью. Версия о ревности опирается на свидетельские показания о любовной связи Кирова с Матильдой Драуле, женой Леонида Николаева.

Уже через несколько часов после убийства С.М.Кирова официально было заявлено, что Киров стал жертвой заговорщиков – врагов СССР, а Президиум ЦИК СССР в тот же день принял постановление «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик».

В нем в частности говорилось:

«Следственным властям – вести дела обвиняемых в подготовке или совершении террористических актов ускоренным порядком. Судебным органам – не задерживать исполнение приговоров…»

Последовавшие затем массовые репрессии против партийных, хозяйственных и военных руководителей СССР получили название – «ежовщина».

Однако многие считают, что парадигмой «Большой чистки» 1937–1938 годов явилась разработанная Сталиным доктрина «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма».

Вот фон, на котором воспитывался начинающий чекист, а в будущем крупный военный контрразведчик.

Каждая смена руководителей на Лубянке ввергала чекистские низы пересматривать отношение к недавней прошлой своей деятельности и своих руководителей, нередко ошельмованных веяньем той самой ежовщины, а потом со временем и хрущевщины.

* * *

Как положительно зарекомендовавшего себя сотрудника Николая Григорьевича Кравченко кадровые органы в октябре 1936 года направляют слушателем спецкурсов НКВД УССР, открывшихся в Харькове. Здесь молодой оперативник постигает азы научно-профессионального подхода при осуществлении контрразведывательной деятельности на разных направлениях чекистской практики.

В мае 1938 года он успешно завершает учебу и назначается начальником отделения 4-го отдела Управления государственной безопасности УНКВД по Харьковской области, а в июне того же года окунается до конца своей службы в органы военной контрразведки. Его назначают сначала оперуполномоченным, а потом помощником начальника 9-го отделения, начальником отделения Особого отдела Харьковского военного округа. Эти все три должности он проходит практически за один год – с июня 1938-го по июль 1939 года.

В конце июля тридцать девятого он был вызван кадровиками Особого отдела Харьковского военного округа, где ему предложили должность начальника Особого отдела НКВД Одесского гарнизона. На этой должности он проработал лето и осень. А в ноябре его назначают начальником 1-го отделения, а вскоре избирают секретарем партбюро Особого отдела НКВД Одесского военного округа, где он проработал до начала войны. Одесса ему очень нравилась умеренно континентальным климатом, с мягкой зимой и теплым, иногда знойным летом, чем-то напоминающим малую родину. Поражали его культурные объекты и пляжи. Любил он отдохнуть с коллегами на песчаной «Лузановке» или пройтись Приморским бульваром. Но такие минуты редко дарила судьба чекисту.

Все дни были заполнены неспокойной службой. Он ею жил, как и многие его коллеги в Особом отделе округа. Округ находился в южно-европейском подбрюшье страны и граничил с Румынией, воинственно настроенной к Советскому Союзу и ставшей вскоре сателлитом фашистской Германии. Неизбежность войны здесь ощущалась объемнее, зримее, ярче.

Новый 1941 год сотрудники отдела встречали гуртом. Коллективизм давал знать о себе. С крутящихся пластинок патефона слетали песенные и танцевальные мелодии. Отдыхающие кружились в вальсах. Аккордеонисту тоже не давали долго перекуривать – загружали по полной. В часы такого празднества, когда живут одними пожеланиями, не хотелось думать о войне, но она не отпускала надолго.

У Николая, высокого и статного брюнета-холостяка не было отбоя от женщин…

В апреле сорок первого года до оперативного состава довели информацию о том, что в Красной армии начались реформы. На чекистских занятиях выступали представители штаба округа, которые проинформировали, что в стрелковых войсках вводится штат военного времени. Стрелковая дивизия включала теперь три стрелковых и два артиллерийских полка, противотанковый и зенитный дивизионы, саперный батальон и батальон связи, тыловые части и учреждения.

По штатам военного времени дивизии надлежало иметь около четырнадцати с половиной тысяч человек, 78 полевых орудий, 54 противотанковые 45-мм пушки, 12 зенитных орудий, 66 минометов калибра 82-120 мм, 16 легких танков, 13 бронемашин, более трех тысяч лошадей.

Доводилась аналогичная информация по бронетанковым войскам, артиллерии, войскам связи, инженерным войскам, ВВС, войскам ПВО, ВМФ.

Информация о приготовлениях Гитлера к нападению на СССР заставляла торопиться, но для реализации задуманного плана реформирования армии не хватило времени.

22 июня 1941 года объявили о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. Речь В.М.Молотова Николай Кравченко прослушал по радио. В тот же день на территории Одесского военного округа была объявлена мобилизация. Сначала призывали только мужчин 1905–1918 годов рождения. Но очереди добровольцев всех возрастов, готовых отправиться на фронт, возле военкоматов росли с каждым днем. Через три дня в Одессе было объявлено военное положение. Первая серьезная бомбардировка города произошла ровно через месяц после начала войны – во вторник, 22 июля.

На фронте

В июле сорок первого Николая Григорьевича Кравченко отзывают в Москву кадровики 3-го Управления НКО СССР. Начальником Управления был комиссар 3 ранга Анатолий Николаевич Михеев, которого вскоре заменил Виктор Семенович Абакумов. А Николая Кравченко тут же назначили на должность заместителя начальника Особого отдела 34-й армии Северо-Западного фронта. Армейское управление было срочно сформировано на территории Московского военного округа 16 июля 1941 года под руководством комбрига Н.Е.Пронина.

С 18 июля армия входила в состав фронта Можайской линии обороны, занимала позиции западнее Малоярославца и постепенно получала войска.

Всю тяжесть контроля и оказания помощи оперативному составу 245-й, 257-й, 262-й стрелковым дивизиям и 25-й кавалерийской дивизии легла на плечи Николая Григорьевича. Он мотался по особым отделам соединения под бомбежками и артиллерийскими обстрелами. Именно в это время вражеский осколок, словно бритвой срезал часть мягких тканей на правой стороне заплечья. Спасла ему жизнь медсестра, находившаяся к счастью рядом. Она быстро обработала рану, остановила кровотечение и, самое главное, не дала
Страница 9 из 20

возможности ране соприкасаться с загрязнением. В противном случае могло быть заражение крови. С тех пор он носил на гимнастерке или кителе желтую ленточку – знак легкого ранения. Красная нашивка говорила о тяжелом ранении воина. Но цвета этих знаков увечья были относительны, потому что можно было погибнуть от легкого ранения и выжить после тяжелого.

Особенно были напряженные дни, когда армия готовила и проводила контрудар под Старой Руссой в середине августа сорок первого.

Уже после войны станет известно, что начальник оперативного управления ОКВ вермахта затребовал целый танковый корпус для ликвидации прорыва 34-й армии. И наша армия была расчленена и частично уничтожена. На 26 августа она насчитывала чуть более двадцати двух тысяч личного состава. Причинами неудачи действий 34-й армии по требованию начальника Управления особых отделов НКВД В.С.Абакумова были названы потеря управления войсками со стороны командования армией и соединений армии, неудовлетворительное обеспечение авиацией и средствами противовоздушной обороны. Случалось так, что немецкие самолеты бомбили войска 34-й армии в течение всего светового дня, нередко группами по 80 – 100 самолетов, но никакого противодействия им с земли не оказывалось.

По результатам действий были расстреляны командующий армией К.М.Качанов и начальник артиллерии армии В.С.Гончаров. Командующего Северо-Западным фронтом П.П.Собенникова сняли с должности и арестовали. Его приговорили к пяти годам заключения. Впоследствии срок заменили понижением в звании.

В течение 1941 года 34-я армия вела оборонительные бои, а весной 1942 года неудачно участвовала в Демянской наступательной операции – в районе поселка Демянска между озерами Ильмень и Селигер. В настоящее время это территория Новгородской области.

В результате активных наступательных действий соединения Северо-Западного и Калининского фронтов силами 1-го гвардейского корпуса и 34-й армии стали замыкать кольцо окружения противника. Немцы попали в своеобразный «котел», в котором оказалось шесть дивизий, включая моторизированную дивизию СС «Тотенкомпф». Во главе окруженных войск стоял командир 2-го корпуса граф Вальтер фон Брокдорф-Алефельд.

Ставкой было приказано командованию Северо-Западному фронта не только держать «котел», но и проводить наступательные действия. Но, к сожалению, сил для реализации вышестоящих приказов выйти в тыл группы армий «Север» у наших войск не было. Больше того, немцы, используя два полевых аэродрома, перебросили свежие силы, задачей которых было деблокировать группировку.

В конце апреля фашистами путем наращивания сил и средств был создан 6-8-километровый коридор в районе деревни Рамушево, через который поддерживалось сообщение с частями, находящимися в Демянском окружении.

5 мая гитлеровцами блокада была снята. Это была для вермахта победа, которую они высоко оценили и даже отчеканили в честь этого события памятный знак – «Щит Демянска».

После деблокирования Демянской группировки в апреле 1942 года Северо-Западный фронт провел вместе с 34-й армией девять наступательных и две оборонительные операции. Все наступательные действия наших войск оказались неудачными. Главной цели – вторично окружить противника – они не достигли.

Вторая Демянская операция была проведена в феврале 1943 года, но и она не позволила окружить немцев. Однако, несмотря на это, 1 марта Демянск был освобожден.

Интересный факт, прототип героя «Повести о настоящем человеке» летчик Алексей Маресьев был сбит 4 апреля 1942 года именно здесь, в воздушном бою недалеко от Демянска.

* * *

Эти чисто армейские события, конечно же, не могли не повлиять на судьбу нашего героя. Весной 1943 года заместителя начальника Особого отдела НКВД объединения Николая Кравченко переводят на должность помощника начальника Управления особых отделов (УОО) Брянского фронта.

Его принял начальник армейской контрразведки генерал-майор Николай Иванович Железников, с которым автору этих строк доводилось встречаться и общаться во время учебы в ВШ КГБ СССР. Он в то время был начальником Первого факультета вышеупомянутого чекистского вуза.

– Ну, что тезка, знаю, армию твою потрепали основательно, – скрипучим и несколько глуховатым из-за обильного курения голосом начал говорить генерал. – Знаю и трагическую судьбу ее командиров. У нас тут не легче. Задачи фронта конкретные – прикрытие орловско-тульского направления и подготовка войск для разгрома группировки противника, обороняющей Брянск. Дел у нас с вами будет много Вы уже опытный боец, прошу принять активное участие в помощи в составлении отчетных документов и организации управления особых отделов армий и соединений фронта.

– Спасибо за доверие, постараюсь его оправдать, товарищ генерал, – кратко и, на первый взгляд, несколько казенно, как это принято у военных, ответил Николай Григорьевич.

– Ну, тогда с сегодняшнего дня и начнем работу.

– Есть…

Недолго пришлось ему поработать в войсках Брянского фронта, который 10 октября 1943 года на основании директивы Ставки ВГК еще от 1 октября был упразднен. Его армии, – 3. 11, 50 и 63 – вошли в состав Центрального фронта. Полевое управление фронта было переведено на формирование полевого управления Прибалтийского фронта, в который вошли 11-я гвардейская и 15-я воздушная армии Брянского фронта третьего формирования.

Генерал-майор Николай Иванович Железников 10 октября 1943 года был направлен начальником УКР СМЕРШ НКО СССР Прибалтийского фронта, ставшего через десять дней 2-м Прибалтийским на основании директивы Ставки ВГК от 16 октября 1943 года.

Сведений о деятельности Н.Г.Кравченко с момента его работы в Управлении КР Брянского фронта не имеется. По всему он находился в «резерве» ГУКР СМЕРШ НКО СССР. Конечно же, этот «резерв» был связан с проведением Тегеранской конференции союзников трех держав.

* * *

Лаврентий Берия вместе с Всеволодом Меркуловым – Народным комиссаром государственной безопасности обсуждали одну из операций по выявлению агента в партизанском отряде на территории Белоруссии. В это время заговорила сталинская «вертушка» – прямая связь с Верховным Главнокомандующим.

– Слушаю вас, товарищ Сталин, – выпучив глаза, отчего они через стекла пенсне увеличились и показались визави еще намного крупнее. Лаврентий Павлович приложил указательный палец к губам, тем самым, показывая, что голос Меркулова нежелателен в данный момент.

– Есть, товарищ Сталин, выезжаю, – торопливо и услужливо, весь согнувшись, словно от навалившейся тяжести, проговорил нарком.

Меркулов все понял с полуслова.

– К Сталину. Разберитесь вместе с Пономаренко. Надо помочь ему вычислить мерзавца в отряде. Иначе этот оборотень выведет наших людей на засаду.

– Найдем, Лаврентий Павлович, обязательно найдем.

После этого Меркулов встретился с Пономаренко – первым секретарем ЦК ВКП(б) Белорусской ССР и начальником Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), генерал-лейтенантом.

Кстати, у Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко в дальнейшем не сложится ни деловых, ни товарищеских отношений с руководителем ГУКР СМЕРШ НКО СССР генерал-лейтенантом Виктором Семеновичем Абакумовым из-за разногласий на предмет
Страница 10 из 20

оперативного обслуживания партизанских отрядов. Он даже будет жаловаться Сталину на всесильного шефа военной контрразведки. А с учетом того, что в дальнейшем вождь хотел видеть П.К.Пономаренко своим очередным преемником, не трудно предположить, на чьей стороне в споре двух генералов оказался Верховный Главнокомандующий.

Дело в том, что по мере расширения военных событий накапливались и проблемы в организации партизанского движения, в том числе и касающиеся вопросов обеспечения государственной безопасности. Эти недостатки сразу же подметил В.С.Абакумов, и 20 августа 1943 года на имя начальника ЦШПД П.К.Пономаренко направил за № 45820 аналитическое письмо, в котором вину за состояние контрразведывательной работы перекладывал на руководителей отрядов.

Шеф советской партизанки на критику ответил Абакумову резким письмом, которое было не только отправлено Сталину, но и зачитано руководителю СМЕРШа в присутствии самого Верховного Главнокомандующего. Хозяину военной контрразведки словно подсказали: «А ну-ка, петушок, сядь на свой шесток, умерь непомерные амбиции». На защиту первого секретаря Компартии Белоруссии П.К.Пономаренко встало все партийное руководство.

Здесь сыграла роль корпоративная близость партийных аппаратчиков разных степеней и уровней, – партия и для чекистов была рулевой. Недаром же он называла чекистов своим «боевым, вооруженным отрядом».

Это был уже сигнал по адресу Виктора Семеновича со стороны Главного Хозяина, – не поднимай палку на партийца!

– Всеволод Николаевич, – начал с обращения-жалобы генерал– лейтенант Пономаренко, – вообще продолжается порочная практика с работой по оперативному обслуживанию партизанских отрядов со стороны сотрудников военной контрразведки. За последние месяцы от руководителей народными мстителями в ЦШПД поступили десятки обобщенных документов об активизации подрывной работы немецких спецслужб в партизанских соединениях, а воз и ныне там.

– Пантелеймон Кондратьевич, я думаю, мы наведем в этом деле порядок. Несколько дней тому назад мы собирались у Лаврентия Павловича по данному вопросу. Присутствовал и Виктор Семенович. Приняли ряд важных решений.

Что же касается, конкретного «крота», внедренного в ваш отряд, мы готовы направить туда группу. Группу из опытных контрразведчиков.

– Надо срочно решить эту проблему, иначе можем погубить самый боеспособный в Белоруссии отряд, – продолжал Пономаренко.

– Я уверен, найдем и вытащим мы занозу, – заверил партизанского вожака нарком госбезопасности.

* * *

Когда Берия прибыл в Кремль, в приемной его придержал секретарь Сталина Поскребышев.

– Александр Николаевич, кто там? – спросил шеф НКВД у верного оруженосца Сталина.

– Жуков с Антоновым.

– Ясно.

Он определялся, как поступить:

«Вызывал же? Но у военных могут быть свои тайны с Иосифом. Подожду. У меня тоже не слабее секреты».

К своей радости он услышал гулкие шаги военных и тут же направился к тамбуру. Жуков, почему-то пропустив генерала Антонова вперед, сухо поздоровался с наркомом внутренних дел и пошел догонять подчиненного, который дипломатично сбавил ход.

Поскребышев доложил вождю о прибытии.

– Пускай войдет, – устало бросил Сталин.

– Лаврентий, я тебя вызвал по одному важному вопросу. Затевается, как ты уже знаешь от меня, встреча трехсторонняя, – СССР, США и Англия. Черчилль предлагает Каир, Рузвельт – Стамбул или Багдад. Я настаиваю на Тегеране. Так оно и будет. Я веду войну на своей территории – войсками надо руководить. Иран – сосед Закавказья.

Берия уставился, нет, скорее вцепился в красные глаза вождя от сотни прочитанных бумаг, – справок, донесений, приказов, директив и т. п.

– Я поеду только в Тегеран. Нам нужно создать в иранской столице штаб оперативного реагирования во главе с грамотными чекистами.

– У нас там есть боеспособная резидентура по линии внешней разведки, – заметил Берия. – Мне Павел Михайлович Фитин докладывал, что среди армянской диаспоры не только в Тегеране, но и по всей Персии есть много наших ушей и глаз.

– Что резидентура, что разведчики, «ушами и глазами» надо руководить, они привыкли жить вольницей, а немец, как мне докладывали, готовится тоже серьезно. Он хочет выкрасть или убить нас троих.

«Неужто, что-то новое пронюхал этот рвущийся к власти Абакумов и опередил меня в докладе Хозяину?» – подумал Лаврентий Павлович, и желваки на скулах заходили интенсивней.

– Я готов направить начальника Второго управления НКВД Петра Васильевича Федотова. Грамотный, цепкий, опытный чекист, – заторопился с ответом Берия.

– Ну, что ж пусть готовится, – рассеянно обвел глазами кабинет вождь. – Только предупреждаю, чтобы об этом никто не знал, куда он отлучится.

– Ясно, товарищ Сталин.

– Подготовьте мне документ относительно усиления охраны нашего посольства в Тегеране.

– Кое-какие наметки у меня уже есть, – Берия решил заверить Сталина, что до вызова он думал об этом.

– Не кое-какие, а когда будут зрелые мероприятия, тогда и доложите, – Иосиф Виссарионович зло сверкнул уставшими очами.

– Есть! – солдафонски рубанул Лаврентий Павлович.

– Свободны, я вас больше не задерживаю.

Лаврентий вскочил и быстрой походкой на коротеньких ногах засеменил к выходу. Ему не хотелось, чтобы вождь смог задать ему еще какие-то вопросы, на которые он стал бы мучительно искать ответы. В такие моменты он ненавидел себя и своего Хозяина, – вопросы всегда были неожиданные, а на них надо было отвечать конкретно. Тумана вождь не любил, как не любил и плаванья в ответах.

* * *

На следующий день Сталин вызвал Абакумова и поручил ему решить одну важную задачу, предварительно обрисовал предстоящую международную встречу в Тегеране.

– Товарищ Абакумов, мне нужен помощник за границей, – грамотный человек, чекист-профессионал, высокий, симпатичный, умеющий располагать к себе людей, как женщин, так и мужчин. Ему мы поручим как старшему, руководить нашими силами охраны в стране пребывания – в Иране. Там полно военных, как раз это прерогатива СМЕРШа, не так ли?

– Так точно, товарищ Сталин, – рявкнул Виктор Семенович.

– Но смотрите, об этом никто не должен знать. Есть у вас на примете такой человек? Можете ли назвать его мне вот прямо сейчас?

– Не-е-ет, – с растяжкой и так короткого безличной формы слова, откровенно признался руководитель военной контрразведки. – Мероприятие ответственное, надо прокрутить хоть несколько кандидатов, чтобы определиться.

– Ну, крутите, крутите… Даю вам трое суток на решение этой задачи, – приказал нарком обороны своему заместителю по безопасности.

Военная контрразведка в лице особых отделов в то время уже вышла из состава НКВД. СМЕРШ входил в НКО СССР. Наркомом оборонного ведомства стал Сталин.

– Будет сделано, – отчеканил Абакумов.

– Выберите только такого, чтоб был представителен, силен, умен и решителен.

– Ясно, товарищ Сталин.

Через отведенное время Абакумов снова сидел в кабинете у Сталина и докладывал, что у генерала Железникова на Брянском фронте есть такой человек. Он помощник начальника военной контрразведки фронта, подполковник Кравченко Николай Григорьевич. Выходец из казаков, украинец. Кандидат отвечает всем
Страница 11 из 20

предъявляемым требованиям.

– Ну, тогда вызывайте его, я тоже хочу с ним познакомиться. Но сначала выясните его пригодность к поездке, состояние здоровья и желание.

– Есть, товарищ Сталин.

* * *

Душным июльским днем сорок третьего года шифровкой из Центра подполковник Н.Г.Кравченко был вызван из Брянского фронта в ГУКР СМЕРШ.

Москва встретила офицера непривычной тишиной после постоянной огневой канонады на фронтах, отчего в ушах гудело даже тогда, когда не стреляли. На военно-транспортном самолете он добрался в Белокаменную быстро, хотя и не очень комфортно. Устроившись в гостинице, позвонил дежурному по Главку.

– Вас ждет генерал Абакумов завтра в 10.00. Приведите себя в порядок. Он не переносит неопрятно одетых военнослужащих. Прошу не опаздывать. Разрешение на проход в дом два будет готово к вашему прибытию в бюро пропусков, – проинструктировал дежурный офицер.

– Понятно, – коротко ответил Кравченко.

Николай Григорьевич, прибыв на Лубянку, зашел к дежурному по Главку. Получив соответствующий инструктаж, он без пяти десять вошел в приемную хозяина СМЕРШа. В 10.00 четко отрапортовал:

– Товарищ генерал, помощник начальника управления контрразведки СМЕРШ Брянского фронта подполковник Кравченко по вашему приказанию прибыл.

– Здравствуйте, Николай Григорьевич, – Абакумов встал из-за стола и направился к подчиненному. Он протянул ему руку, поздоровался. Приятный запах одеколона исходил от его наглаженной гимнастерки с двумя большими нагрудными карманами.

«Однако же крепкое рукопожатие у начальника. Видно, мужик силен физически», – подумал Кравченко.

«Стальная рука у этого высокого черноволосого украинца. Чувствуется, у хохла силища – дай Боже. Такого и я туда хотел, и Сталин, я думаю, согласится с кандидатурой. Да и умишком природа его не обошла, как мне докладывали направленцы и кадровики. Статный мужик – гренадер настоящий», – в свою очередь предался быстрым раздумьям, идя к столу, а затем, усаживаясь на свой деревянный стул с высокой спинкой, Виктор Семенович.

– Садитесь, – хозяин кабинета предложил мягкое кресло у приставного столика.

– Спасибо.

– Ну, не разговаривать же нам стоя. А речь пойдет о важном, ответственном деле.

– ???

– Мы вас собираемся направить в заграничную командировку, – после этих слов генерал внимательно взглянул в глаза подполковника и добавил, акцентируя повтором неординарность задания. – Командировку очень важную… очень ответственную. Здоровье позволяет?

– Не жалуюсь, товарищ генерал.

– Как обстановка на Брянском?

– Есть результаты, – и по главной линии, я имею в виду разоблачение немецкой агентуры, и нашу – зафронтовую, – периодически забрасываем. Существенно помогли фронту загранотряды, – Кравченко еще хотел, видимо, что-то сказать, но Виктор Семенович прервал его.

– А командировка планируется в Иран, а точнее, в Тегеран. Вы, наверное, знаете, что там стоят наши войска. Скоро туда отправятся эшелоном пограничники – 131-й мотострелковый полк пограничных войск НКВД с очень важной целью – для охраны руководителей трех держав-союзниц, которые будут участвовать несколько дней в международной конференции, – постепенно раскрывал скобки предстоящей командировки Абакумов.

Николай знал, что там находятся советские войска, обеспечивающие безопасность прохождения ленд-лизовской и другой помощи Красной Армии через «оперативные коридоры» по территории Ирана.

– На здоровье не жалуетесь? – опять повторил почему-то вопрос хозяин кабинета и внимательно посмотрел на желтую ленточку на кителе.

«Наверное, он крутится вокруг проблемы со здоровьем в связи с моим ранением», – подумал Николай Григорьевич.

– Нет, со здоровьем все в порядке. О ранении уже забыл.

– Это хорошо. Ваша задача будет заключаться в оперативном руководстве нашими негласными и гласными возможностями. Главное, – обеспечение надежной охраны советской делегации и делегаций союзников…

– Понятна задача?

– Да, однако, я полагаю, мне помогут там местные наши коллеги разобраться с расстановкой сил и средств, а я уж буду действовать по оперативной обстановке, – четко без шапкозакидательства ответил Николай.

– С вами хочет встретиться товарищ Сталин, – неожиданно огорошил подполковника Абакумов.

– ???

– Чего вы стушевались?

– Все же Сталин! – выдохнул Кравченко.

– Он прост, как правда. Уважает честность, не любит поддакивания. Пиши правильно, если даже диктуют ошибочно, – приосанился из-за умной фразы Абакумов.

После этой встречи руководитель СМЕРШа водил Николая Григорьевича Кравченко в Кремль. Со Сталиным, наверное, они говорили о тонкостях предстоящей операции в далекой горной стране, но нам до сих пор не дано узнать конкретику этой беседы. Не явилось ли это плодом черной зависти у многих партийных чиновников и руководителей Лубянки?

Многие вехи дальнейшей жизни нашего героя, выстроившиеся в цепь трагической судьбы, особенно после 1953 года, когда шла охота «на ведьм», красноречиво говорят об этом.

Но с подробностями лукавства, подлости и жестокости читатель познакомится чуть ниже.

Гнездо скорцени

На фоне продвижения с жесточайшими боями Красной Армии на запад в начале 1943 года в Берлине колченогий Геббельс организовывал митинги, на которых призывал специально подобранные толпы к тотальной войне. Он, артистически потрясая вытянутой вперед правой рукой, как бы спрашивал собравшихся граждан:

«Вы хотите тотальной войны?»

И послушные толпы исступленно вопили:

«Да! Да! Да!»

Тотальная война входила, в первую очередь, в планы Гиммлера и Кальтенбруннера, сменившего павшего от рук чехословацких партизан Гейдриха.

Новое детище Геббельса предполагало усиление фашистского террора в самой Германии и за ее пределами. В системе РСХА создается «Управление VI S» – (управление зарубежной разведки СД, отдел террора и диверсий). Возглавил его по приказанию бонз третьего рейха человек со шрамами – Отто Скорцени, о деятельности которого уже много написано. Школа диверсантов и убийц располагалась в охотничьем замке Фриденталь, в часе автомобильной езды от Главного управления имперской безопасности (РСХА). Она благодаря удачной расположенности и разнообразному ландшафту местности была идеальным местом для обучения того специального подразделения имперской службы безопасности, скрывающегося под наименованием «Специальные курсы особого назначения Ораниенбург». Обучающийся контингент носил гражданскую одежду. Выпускники покидали альма-матер только в ночное время. Их вывозили на машинах к аэродромам и железнодорожным вокзалам.

Гауптштурмфюрер Отто Скорцени был искренним адептом нацизма и естественно лично предан фюреру. Он был его «головным агентом».

Со временем он скажет:

«Будь Гитлер жив, я был бы рядом с ним!»

Эти слова прозвучали 31 августа 1960 года в ирландском городке Далкей, на собрании так называемого Общества историков. Его там никто не задержал, – холодная война находилась в самом разгаре!

Но вот что интересно, взгляды у Отто Скорцени с калейдоскопической быстротой менялись в зависимости от обстоятельств. Заглянем в его дневниковые записи конца 1941 года, когда он стал свидетелем краха мифа о
Страница 12 из 20

непобедимости вермахта. Узнавши о потерях своей эсэсовской дивизии «Дас рейх», еще недавно находившей в нескольких километрах от северо-западной окраины Москвы, он вполне объективно замечает:

«…10.12.41.

Скоро станет ясно и войскам: продвижение вперед закончено. Здесь наша наступательная сила иссякла. У соседней 10-й танковой дивизии осталась всего дюжина танков».

Когда операция генерал-фельдмаршала Федора фон Бока «Тайфун» провалилась, Скорцени охватил ужас:

«Поскольку похоронить своих убитых в насквозь промерзшей земле было невозможно, мы сложили трупы у церкви. Просто страшно было смотреть. Мороз сковал им руки и ноги, принявшие в агонии самые невероятные положения. Чтобы придать мертвецам столь часто описываемое выражение умиротворенности и покоя, якобы присущее им, пришлось выламывать суставы. Глаза мертвецов остекленело уставились в серое небо. Взорвав заряд тола, мы положили в образовавшуюся яму трупы погибших за последние день-два».

Это было всего лишь начало конца гитлеровскому режиму. Потом были еще более мощные удары, о которых говорилось выше.

Скорцени всегда оценивал события реально, ошибался он только в одном – в фанатичной вере в провидение своего фюрера. Но, как известно, провидение покинуло Гитлера после того, как он напал на Советский Союз. Ему все чаще и чаще приходилось то дипломатично оправдываться, то объявлять траурные дни в Германии, то выражать соболезнования семьям генералов, павших в боях на Восточном фронте.

* * *

Деятельность гауптштурмфюрера СС Отто Скорцени тесно связана со многими диверсионно-террористическими операциями фашистской разведки против СССР, Красной Армии и союзных войск коалиции. Непосредственное отношение он имел и к подготовленной операции по физическому устранению глав союзнических стран: СССР, США и Великобритании.

К концу 1943 года пора «молниеносных» побед, «блицкригов», «броневых клиньев» и прочих новаций германского генералитета миновала. Для одураченных партнеров по «оси» наступил период отрезвления из-за военных поражений, с объявлением траурных дней под печальные мелодии духовых оркестров, еще недавно выдававшие бравурные марши. Большая часть Германии лежала в руинах, но «европейская экономическая заначка» еще способствовала активному сопротивлению.

Однако политики Третьего рейха срочно перестраивались в двух направлениях: организации и создании «тотальной» и «глобальной» секретной службы.

Под «тотальностью» в деятельности спецорганов руководство РСХА понимало, прежде всего, осуществление диверсий, взрывов, поджогов, убийств, отравлений, похищения людей и т. д.

Под «глобальностью» – организацию подрывной деятельности во всем мире. Конкретно намеревались вооружить против англичан племена в Иране и Индии, парализовать судоходство по Суэцкому каналу, забросить агентуру в партизанские отряды югославов и французов, взорвать ряд предприятий в СССР и США, организовать в Англии сеть глубоко законспирированных радиостанций для передачи важных разведывательных материалов, организовать мощную «пятую колонну» на территории Бразилии.

Упор делался на поддержании уже налаженного процесса выпуска фальшивой валюты стран, воюющих с Германией.

Кальтенбруннер в это смутное для рейха время часто встречался с любимцем Гитлера, Отто Скорцени, который вскоре стал высокочтимым и для него. На одной из встреч в середине сорок третьего года шеф заметил:

– Отто, сейчас очередной твой час настал. Ты и твои ученики можете сделать больше, чем полки или дивизии вермахта. Гей– дрих в достаточной степени не оценил работу по сбору данных о слабостях и уязвимых сторонах видных политиков и генералитета противника. А ведь это основа для шантажа, компрометации и, даже позволю себе смелую мысль, для создания вербовочных ситуаций.

– Герр обергруппенфюрер, эта работа активизирована, как никогда. Картотека пополняется практически ежедневно. Много есть чего интересного, и уже мы работаем по отдельным кандидатам. Я вам докладывал, – исподлобья пояснил человек со шрамами.

– Помню, помню, – согласился шеф. – Сейчас главная задача Тегеран. У нас сил там достаточно?

– Да, герр обергруппенфюрер! Наша резидентура во главе с Францем Майером отслеживает, причем в ежедневном режиме, изменения, касающиеся оперативной обстановки.

– О том, что встреча состоится именно там, у нас уже нет никаких сомнений. Сталину выгодно, – близко и безопасно. К тому же он как Верховный главнокомандующий далеко уехать не может. Надо руководить войсками, и он всегда может вернуться в Москву, если потребует обстановка, – подытожил диалог на эту тему Эрнст.

– Но могут взбрыкнуть Рузвельт и Черчилль. Американцу-то при его болячках болтаться по воздуху сколько часов надо – полмира преодолеть. Вдобавок у него на носу выборы.

– Не взбрыкнут они. У Черчилля и Сталина там свои войска стоят. К тому же Сталин после стольких побед над вермахтом, особенно после Сталинграда и Курска, набрал такую силу, с которой союзникам не считаться нельзя. Он прет буром на Германию.

– Это, правда, видит Бог. Советская Россия на этом этапе жизни заставила себя бояться как мощную военную силу… Но нас им не одолеть, я больше чем уверен, у вермахта откроется второе дыхание. Мы армии поможем.

– Ты прав, Отто, а теперь скажи, где твой фон Ортель? Успеет ли он со своими «учениками» из Гааги добраться быстро до цели, – поинтересовался Кальтенбруннер.

– Сейчас он «работает» на «землях» Коха. В Ровно оперативная обстановка осложнилась, и поэтому заставила меня направить его в новую столицу Украины. Партизаны и подполье замучили. Теракты развернулись в полную силу в городе. Красные бандиты не дают спокойно работать нашей администрации.

– Смотри, не опоздай с персидской высадкой Ортеля и его команды в нужное время, – нахмурился обергруппенфюрер.

– Я этого не допущу. Держу руку на пульсе событий, – заверил Скорцени и взглянул на карандаш, катаемый шефом по столу, что он часто делал при обсуждении серьезных вопросов, хотя у такой службы все они были такого окраса. – Советы сегодня набирают силы.

– Подземные каризы опробованы?

– Да, наши гаагские охотники не раз исследовали эти подземные ходы и смогут по любому сигналу пробраться по ним к самому советскому посольству и практически в упор расстрелять или пленить большую тройку. Ортель и его коллеги в курсе дела.

Кальтенбруннер закивал в знак согласия узким лицом, так похожим на лошадиную морду или топор-колун…

Не знали эти два эсесовца, что каризы опробованы уже и чекистами, которые готовы были встретить неприятеля под землей по обстоятельствам: кинжальным огнем или пленением немецких террористов.

* * *

Отто Скорцени!

Переместимся на машине времени в послевоенное время и увидим, что он избежал справедливого возмездия…

Если бы можно было тогда напечатать объявление о розыске военного преступника, то оно выглядело бы примерно так.

ОБЪЯВЛЯЕТСЯ РОЗЫСК ПРЕСТУПНИКА

аресту подлежит

ОТТО СКОРЦЕНИ,

скрывающийся под фамилиями:

Мюллер (1938 г., Вена),

Доктор Вольф (сентябрь – октябрь 1944 г., Германия и Венгрия),

Золяр (ноябрь – декабрь 1944 г., Германия и Бельгия),

Мистер Эйбл (1947 г.,
Страница 13 из 20

«Исторический отдел» американской секретной службы, город Нейштадт-на-Лане),

Рольф Штайнер (1950 г., Гамбург),

Пабло Лерно (1951 г., Швейцария, Италия, Франция),

Антонио Скорба (1954–1955 гг., Австрия),

Роберт Штайнбауэр (с 1951 г., Испания),

член нацистской партии с 1932 года (членский билет № 1083671),

член СС с 1934 года (эсесовский номер 29579), сотрудник службы безопасности (СД), бывший военнопленный американской армии, военный преступник, разыскиваемый для предания суда согласно спискам военных преступников, представленных Чехословацкой Республикой, а также Комиссией Объединенных наций по расследованию военных преступлений.

26 июля 1948 года он совершил побег из лагеря для интернированных крупных нацистских преступников в городе Дармштадте. Возраст: 55 лет (родился 12 июня 1908 г. в Вене),

Рост: 196 см.

Телосложение: крупное, атлетическое, выправка спортивная, походка непринужденная.

Плечи: очень широкие, покатые.

Особенности лица: прямоугольное, лоб высокий, с тремя глубокими горизонтальными морщинами; на правой щеке и подбородке – шрамы.

Цвет кожи: сильный загар.

Волосы: темно-русые, подстрижены ежиком, надо лбом выдаются вперед, на висках торчат щеткообразно.

Усы: временами носит «мушкой».

Глаза: серо-зеленые.

Нос: средней ширины; ноздри прямые, с горизонтальным основанием.

Уши: овальные, мочки висячие.

Подбородок: выдвинут вперед.

Зубы: передние вполне сохранились.

Рот: узкий, отчетливо виден шрам, идущий от левого угла к подбородку.

Речь: отрывистая; говорит по-немецки, по-английски и по-испански – с немецким акцентом.

ПОДЛЕЖИТ АРЕСТУ ЗА:

соучастие в подделке и распространению фальшивых денежных знаков,

изготовление подложных документов, свидетельств и паспортов,

разбой и грабежи,

вымогательство,

членство в преступных организациях, государственную измену (1938 г., Австрия), организацию тайных союзов, военные преступления и преступления против человечности (истязание и убийство гражданских лиц, а также ограбления).

ПРИ АРЕСТЕ СОБЛЮДАТЬ ОСОБУЮ ОСТОРОЖНОСТЬ! ПРЕСТУПНИК ВООРУЖЕН!

Так выглядел бы приказ об аресте Отто Скорцени – бывшего начальника военного отдела секретной службы СС, с 1943 года специального агента Гитлера, со слов немецкого писателя и журналиста Юлиуса Мадера, высказанных им в 1963 году.

Задержать Отто Скорцени так и не удалось. Его приютил регент и каудильо Испании, 68-й председатель правительства этой солнечной страны, генералиссимус Франсиско Франко Баамонде, который в целом в период второй мировой войны поддерживал нейтралитет с Германией, за исключением посылки на Восточный фронт так называемой Голубой дивизии – 250-я дивизия испанских добровольцев. Личный состав дивизии представлял собой смесь солдат регулярной армии, ветеранов гражданской войны и членов фалангистской милиции. Дивизия обрела свое название по голубым рубашкам – форме Фаланги. На Западе ее называют все Синей дивизией. Но испанское соединение погоду для нацистов так и не сделало.

Скончался Отто Скорцени 6 июля 1975 года в возрасте 67 лет в Мадриде. Франко его пережил на три с половиной месяца. Агент Гитлера и тут рассчитал свои силы и сделал все для того, чтобы не усложнять свою жизнь в случае смены режима в Испании.

* * *

1943 год.

В Советском Союзе произошел ряд знаменательных событий. Практически восстановились оборонные отрасли экономики. Самолеты, танки, орудия и другие виды вооружения превзошли количественные, и даже качественные показатели «крупповско-рейнской» промышленности.

Страна повернулась в сторону национальных интересов, – распустили Коминтерн, показав союзникам, что у Советского Союза есть своя национальная идея, направленная на создание национальной державы.

Когда у Красной Армии наметились успехи на фронтах, Сталин решил заменить послов в Америке и Великобритании. Литвинов и Майский в это стремительно реформированное время не вписывались.

Да, они были прекрасными дипломатами, с высоким профессиональным вкусом подходили к решению щепетильных вопросов, но эти люди привыкли порой низко прогибаться перед союзниками во время всевозможных просьб. Теперь, как считал Сталин, пришло время не просить, а требовать. Для этой цели были нужны другие люди. Послами в США поехал Андрей Андреевич Громыко, а в Англию – Федор Тарасович Гусев.

Не случайно Запад со временем наречет советского посла, а затем и министра иностранных дел «мистером нет» за жесткое отстаивание национальных интересов Советского Союза.

В начале 1943 года была сменена военная форма: введены погоны, стоячие воротники на кителях и гимнастерках. Отложные воротники теперь олицетворяли тяжелое прошлое с поражением на фронтах, особенно в первые месяцы войны. Теперь Сталин решил показать миру, что в СССР создана совершенно новая армия, которая пойдет только к победам с традициями, – в том числе и в обмундировании, – императорской России.

Наконец, 15 марта 1944 года была введена официально принятая торжественная песнь в честь государства, государственный гимн – Гимн Советского Союза, написанный в соавторстве поэтами Сергеем Михалковым и Гарольдом Эль-Регистаном. До этого в СССР гимном считался «Интернационал»…

Все это с новыми победами на фронтах говорило, что вместо отсталой крестьянско-азиатской страны на мировую арену вышла новая мощная сверхдержава, встающая вровень с такими великанами, с такими гигантами, как США и Англия.

Теперь хочется сказать несколько слов в отношении предложения Иосифа Сталина поселиться президенту США Франклину Рузвельту на территории советского посольства.

Наша разведка располагала данными о готовящихся террористических поползновений со стороны германских спецслужб. Оценка обстановки была правильная. Дело в том, что американское посольство, где предполагалось остановиться Рузвельту, располагалось на одной из дальних окраин Тегерана. Это был неспокойный, бандитский район. А президенту каждый день требовалось бы ездить на конференцию в наше посольство через весь город. Поэтому охрана американского президента сразу же поддержала идею переселения своего шефа для проживания на территории посольства СССР.

Английское представительство соседствовало с советским, поэтому Черчиллю ничто не угрожало. Надо отметить, что именно при подготовке конференции наладилось взаимоотношение спецслужб союзных государств. Не всем сокровенным они делились, но все– таки накануне Тегеранской конференции наши органы государственной безопасности вместе с представителями английских спецслужб переловили немало агентуры и разгромили «осиные гнезда» немецкой разведки, обитатели которых готовились больно ужалить «большую тройку».

Это был результат реального взаимодействия разведок и контрразведок, особенно советских и британских, поскольку войска этих двух стран находились в Иране. Англичане оккупировали южные районы былой Персии, а Советский Союз – северные.

Агент 17 и майор фон Ортель

Во время нахождения партизанского отряда наркомата госбезопасности «Победители», возглавляемого полковником Медведевым Дмитрием Николаевичем («Тимофей») на территории Ровенщины, его разведчик Николай Кузнецов, действовавший под псевдонимом оберлейтенанта Пауля
Страница 14 из 20

Зиберта, а в отряде значившийся как Николай Грачев, через свою агентуру познакомился с интересным в оперативном плане фашистским офицером майором Ульрихом фон Ортелем.

Познакомила его с ним подруга известной разведчицы Лидии Лисовской, – Мария Микота.

Историческая справка:

Мария (Майя) Микота родилась в 1924 году в городе Костополь Ровенской области. С 1942 года работала официанткой на железной дороге и в кафе «Дойчехауз» в городе Ровно.

Завербована польской и немецкой разведками (оперативные псевдонимы «17» («Семнадцать») и «Маленькая Майя». В то же время она успешно работала и на советскую разведку.

Зверски убита бандеровцами 26 октября 1944 года в селе Каменка, на трассе Острог – Шумск. Награждена орденом Отечественной войны II степени.

В 100-летний юбилей со дня рождения Н.И.Кузнецова автор с группой ветеранов органов КГБ посетил город Ровно. Мы прошли по местам легендарных подвигов известного разведчика и поняли одно: народ помнит своих героев, несмотря на политические бури, прошумевшие и не успокаивающиеся с 1991 года, и попытками стереть легендарное прошлое из памяти. Но прошлое – чужая страна, там все по-другому, а еще прошлое – это будущее, с которым мы разминулись в пути. К сожалению, многие улицы переименованы, сняты памятные доски, демонтирован памятник легендарному разведчику, но хорошо, что осталась память у наших коллег-ветеранов, чекистов, о его подвигах.

Однако вернемся к личности Майи Микоты.

Как писал в своей книге «Найти и уничтожить» местный следопыт подвигов Кузнецов Александр Намозов:

«С тех пор они подружились: красивая Майя и щедрый на комплименты разведчик оберлейтенант Пауль Зиберт. Еще тогда боевик– исполнитель Николай Кузнецов и не мог догадаться, что важнейшие во всей его карьере разведчика оперативные сообщения, которые впоследствии сделают его легендой советской разведки, он получит именно от этой маленькой волшебной куколки».

От кого, когда и что же он получил важного от этой «волшебной куколки?»

Как-то на квартире известного ровенского врача-гинеколога Поспеловского Пауль Зиберт познакомился со штурмбанфюрером войск СС Ульрихом фон Ортелем. Майора на эту квартиру привела Майя Микота, сотрудничавшая с ним как агент СД.

«Вот это птица! Где же он мог заслужить такие почести и награды? – подумал Николай Иванович. – Или на фронте, или в спецслужбе. Третьего не дано. Трехцветная лента Железного креста II класса, серебряный знак «Благодарность рейхсфюрера СС» и лента в петлице «За военные заслуги». Надо хорошо опросить Майю. Может, что-то и поконкретнее добуду».

Из рассказа Микоты он узнал, что Ортель удивил ее своими превосходными манерами, прекрасным знанием русского языка, уважительным отношением. Его служебный кабинет располагался рядом с кинотеатром «Эмпир» на центральной улице Ровно «Дойчештрассе» в доме под номером 272.

Как известно, в новой столице Украины Ровно находилось одно из крупных подразделений СД, на которое он имел огромное влияние. Всегда был при больших деньгах, но пил умно, никогда не терял головы.

Позже наши партизанская агентура установила, что Ортель служит в одном из главных подразделений службы безопасности и занимается вербовкой и подготовкой диверсантов и разведчиков.

Будучи неравнодушным к своему агенту «номер семнадцать», он не раз признавался ей:

– О, моя ты незабвенная крошка. Если бы ты знала, как я люблю тебя. Я отдыхаю только с тобой, а служба меня держит постоянно в напряжении. Ты, только ты снимаешь с меня дневную усталость. С тобой мне не надо остерегаться и беспрерывно контролировать себя. Я объездил много стран, встречал немало красивых женщин, но красивее тебя, моя Майя, я не видел.

На очередной встрече прилично захмелевший, он проболтался, что хорошо знает советскую столицу, потому что до войны работал в Москве.

Мария, почувствовав, что Ортель словесно «потек», язык все больше и больше развязывался. Она стала подливать ему шнапс. Набравшись до чертиков, он пустился в бахвальство. Немец признался, что провел одну из самых крутых за последнее время операций. За нее он вправе ожидать от самого Гитлера благодарности и правительственной награды.

– А почему ты не интересуешься моим подвигом? – промямлил Ульрих.

– Потому что он, наверное, секретный. Зачем мне знать какие-либо подробности, – ответила Мария.

– Милая, я тебе доверяю как себе. Знай, что твой Ульрих – герой! И должна знать, почему и за что?!

И он стал выкладывать, что завербовал и подготовил двух бывших сотрудников НКВД, работавших до войны в городе Ровно, и направил их в Москву. Они должны найти и устранить в лагере военнопленных бывшего командира 51-го немецкого артиллерийского корпуса генерала фон Зейдлица и бывшего командира 376-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Даниэльса.

С его слов, как поняла Майя, эти два генерала, попав в плен, создали в Москве Союз немецких офицеров (СНО) и призывают соотечественников убрать с политической арены Гитлера, зачехлить орудия и прекратить войну.

– Я думаю, они найдут предателей германского народа и физически уничтожат, – осклабился в улыбке эсесовец.

На следующее утро Николай Кузнецов уже знал об этом плане хвастуна и болтуна. Дело в том, что Микота довела эту информацию до Лисовской. В тот же день в Москву полетела шифровка:

«Тимофей – Центру

«Колонист» через своего агента «Лик» получил достоверную информацию о следующем. В городе Ровно под вывеской частной зуболечебницы функционирует школа диверсантов-террористов, предназначенных для переброски через линию фронта в советский тыл.

Руководил ею до конца ноября 1943-го года опытный сотрудник ведомства Шелленберга штурмбанфюрер СС фон Ортель.

В школе из числа бывших сотрудников НКВД подготовлены и уже заброшены (или находятся в процессе заброски) два боевика. Их задача – проникнуть в СНО и убить генералов фон Зейдлица-Курцбаха и фон Даниэльса».

Террористическая акция была предотвращена. Агенты-террористы задержаны, разоблачены и понесли заслуженное наказание.

* * *

От Ортеля Мария узнала, что он не только знаком, но и является лучшим другом известного диверсанта Отто Скорцени. Похвастался ей эсесовец и о скором применении фашистами «летающих бомб» – ракет «ФАУ-1», а также уточнил, что перед войной в Москве он трудился в германском консульстве и занимался вербовочной работой среди интеллигенции.

И вот тут Кузнецова словно окатили ушатом холодной воды.

«Как же мы с ним не пересеклись в столице, – подумал Кузнецов. – А может, и пересекались, и он меня запомнил, а теперь решил поиграть. И играет со мной. Посмотрим, как он поведет себя дальше. А вообще у него незаурядный ум, хорошие манеры, прекрасная память. Но что он делает в Ровно? По всей видимости, действительно разведчик и своему агенту Майе Микоте сказал правду».

Но для дальнейшего общения с Ортелем у Пауля Зиберта не нашлось времени… На одной из конспиративных встреч со своим «Агентом 17», Марией Микота, в начале ноября 1943 года штурм– банфюрер заявил, что сильно переживает о скорой разлуке, так как на днях убывает в краткосрочную командировку в далекую горную страну Персию (с 1935 года Иран – авт.).

– Что тебе привезти оттуда – халат, ковер, бусы,
Страница 15 из 20

кольца?

– Все это можно купить и здесь. Приезжай поскорее сам живой и здоровый, – сделала искусно мрачную гримасу Мария.

– Постараюсь…

Но на следующий день подруга Микоты, – работница гебитско-миссариата, – рассказала ей по секрету, что Ульрих фон Ортель застрелился в своем рабочем кабинете.

– Откуда ты узнала? – поинтересовалась Майя.

– Все руководство об этой трагедии почему-то говорит открыто. Слух распространился по всей администрации.

– А кто-нибудь видел, чтобы его труп выносили из кабинета?

– Нет…

Конечно же, информация о смерти майора была ложью, инсценировкой с неуклюжим объяснением. Цель, – замести следы внезапного исчезновения. На самом деле группа боевиков-террористов, в состав которой входил и Ульрих фон Ортель, прилетела в Тегеран.

Кузнецов об этом факте срочно доложил Медведеву, а последний – в Центр.

Со временем двойной агент английской и немецкой разведки Эрнст Мерзер подтвердил факт нахождения фон Ортеля в качестве руководителя одного из отрядов террористов в Тегеране. В связи с получением из агентурных каналов сообщений об операции немецких спецслужб «Большой прыжок» во главе с главным нацистским террористом Отто Скорцени группа подполковника Кравченко Н.Г. совместно с агентурой нашей резидентуры внешней разведки обезвредила засланных убийц.

По замыслу немцев группа Скорцени-Ортеля должна была похитить Рузвельта, а Сталина и Черчилля уничтожить.

И вот газета «Правда» как раз в очередную годовщину со дня образования военной контрразведки за 19 декабря 1943 года писала:

«Лондон, 17 декабря (ТАСС). Согласно сообщениям вашингтонского агентства Рейтер, президент Рузвельт на пресс-конференции сообщил, что он остановился в российском посольстве в Тегеране, а не в американском потому, что Сталину стало известно о немецком заговоре.

Также маршал Сталин сообщил, что, возможно, будет организовано покушение на жизнь всех участников конференции. Он просил президента Рузвельта оставаться в советском посольстве во избежание передвижения…».

Сообщения Майи было наибольшей удачей за период нахождения и работы партизанского отряда особого назначения «Победители» и лично Николая Ивановича Кузнецова на территории Ровенщины. Именно благодаря не столько ликвидации нацистских бонз в Ровно, сколько этому сообщению, Николай Кузнецов – Пауль Зиберт стал легендой советской разведки.

Пограничники

Прежде чем говорить об оперативном обслуживании органами госбезопасности мероприятий при проведении Тегеранской конференции, следует сказать о роли и действиях пограничных подразделений и частей НКВД СССР с август 1943 года и до окончания войны.

Это они, словно минеры, обеспечивали прокладку безопасных путей частям Красной армии при вводе их в Иран, согласно совместно англо-советской операции под кодовым наименованием «Операция «Согласие», проводимой с 25 августа по 17 сентября 1941 года. Ее целью являлась защита иранских нефтяных месторождений от возможного захвата их войсками гитлеровской Германии и их союзниками, а также защита транспортного «южного коридора», по которому осуществлялись поставки вооружения, боевой техники и другого стратегического имущества из США и Соединенного Королевства по ленд-лизу для Советского Союза.

Накануне и в первый период второй мировой войны гитлеровская Германия превратила Иран в плацдарм враждебных действий против СССР и Англии. Орды тайных нацистских агентов обосновались в странах Ближнего и Среднего Востока, особенно в Иране. К августу их численность достигла 4 тысяч человек, в большинстве своем в районах, примыкающих к границе с СССР. Это была германская «пятая колонна» в Иране.

В иранских правительственных учреждениях работали «советники», «инструкторы», «пропагандисты», стремившиеся вовлечь Тегеран в войну против Москвы, идею которой поддерживал сам прогермански-настроенный иранский властитель Реза-шах Пехлеви.

Немцы создавали в иранских пустынях тайные аэродромы, склады оружия и боеприпасов, организовывали и обучали диверсионные группы, перебрасываемые в СССР. Создавалась серьезная угроза фашистского переворота в Иране, представлявшего опасность для Советского Союза и всей антигитлеровской коалиции.

Дело в том, что Реза-шах в последний момент стал колебаться, почувствовав, к каким последствиям может привести эта «дружба» с Гитлером.

Поэтому, несмотря на прогерманские в общем настроения шаха, которому 17 августа 1941 года германский посол Эттель, офицер СС, предложил военную помощь, немцы развернули подготовку заговора с целью свержения шаха, не решившего объявить войну СССР. Для подготовки переворота тайно прилетал начальник Абвера адмирал Канарис. 23 августа с личным посланием к шаху обратился Гитлер. В своем письме он писал, что ему не следует «…уступать нажиму со стороны США и Англии, так как Германия скоро займет южные области Советского Союза».

Эти действия подхлестнули Сталина к действию.

В ответ на такой внешнеполитический спурт фашистской Германии Советское руководство направило 25 августа 1941 года прогерманскому правительству Ирана ноту. В ней указывалось, что на основании статей 5-й и 6-й советско-иранского договора от 1921 года, в случае возникновения угрозы южным рубежам СССР, Советский Союз имеет право ввести свои войска на территорию Ирана. А дальше говорилось, что «сегодня он не может равнодушно относиться к создавшемуся положению, а поэтому вынужден сам позаботиться о безопасности своих южных границ…».

В ходе операции вооруженные силы союзников вторглись в Иран, не без помощи оппозиции и других демократических сил свергли прогерманского шаха и установили свой контроль над железными дорогами и нефтяными месторождениями Ирана. При этом войска Великобритании оккупировали южный Иран, а войска СССР заняли территорию северного Ирана.

Во исполнении этой ноты и приказов командования на рассвете 25 августа 1941 года 65 боевых оперативных групп, сформированных из личного состава пограничных частей Закавказья, перешли границу Ирана и быстро достигли намеченных рубежей.

Они перерезали дороги, ведущие от границы в административные центры сопредельного государства. Эти мероприятия отмечались, естественно, боевыми столкновениями при ликвидации иранских прошахской и прогерманской ориентации пограничных, полицейских и жандармских постов.

О грамотности, решительности и скоротечности действий наших групп, говорит тот факт, что к 7.00 следующего дня боевая задача, поставленная перед пограничниками, была выполнена, и таким образом открывался путь беспрепятственного продвижения армейских частей в Северный Иран.

А 28 августа дивизион пограничных кораблей под командованием старшего лейтенанта Самохина обеспечил высадку десанта советских войск в портах Пехлеви и Ноушехр. Здесь же из восьмидесяти моряков-пограничников была сформирована боевая группа, которая заняла город Мозендеран и удерживала его до подхода частей Красной армии.

План гитлеровцев по превращению Ирана в плацдарм фашистской Германии для вторжения с юга в Советское Закавказье с целью завладения нефтеносными территориями был окончательно сорван.

Однако негласные силы у немцев в Иране были
Страница 16 из 20

еще большие. В северных районах страны агентурной сетью руководил бывший генеральный консул в Тебризе, агент абвера Юлиус Шульце-Хольтус.

В 1943 году он скрывался в районе Исфахана – бывшей столицы Персии – у главаря оппозиционных новым властям Кашкайских племен Насер-хана и поддерживал постоянную радиосвязь с Берлином.

В районе Тегерана орудовал другой резидент немецкой политической разведки штурмбанфюрер СС Майер под прикрытием работника ритуальной службы на армянском кладбище. Настоящее его имя Рихард Август.

В 1943 году англичане его арестовали, опередив советскую контрразведку, и отправили в Индию.

С ним в паре с 1940 года работал в качестве разведчика и радиста немец Роман Гамота под крышей конторы «Иран-Экспресс». Он имел репутацию организатора подпольных групп и знатока партизанской борьбы. Он много перемещался по стране, прекрасно владел русским языком. Накануне войны заболел малярией и уехал в Германию.

Он был лично известен гитлеровской верхушке.

В мае 1943 года Гиммлер в одной из докладных записок писал Гитлеру: «Хотя враги назначили большую цену за голову Гамоты и его жизнь неоднократно подвергалась опасности, он после излечения от малярии намерен вернуться в Иран».

В августе 1943 года Гамота был сброшен с парашютом в районе Тегерана и после приземления связался с Майером. Это он наладил радиосвязь с Берлином.

В дальнейшем ему судьба изменила. После провала операции «Длинный прыжок» – покушения на лидеров антигитлеровской коалиции – Гамота бежал из Ирана через Турцию. После войны как военный преступник был арестован в Австрии.

Работали в Иране и офицеры СД Вейзачек, Эмерик, Раданович, Вольф, Рутенберг, занимающиеся подготовкой и заброской агентуры в Баку, Тбилиси и Ашхабад.

Часть арестованной советской контрразведкой нацисткой агентуры была депортирована в Советский Союз, часть передана англичанам. Только по делу одной прогерманской партии «Меллиюн» были арестованы 3 иранских генерала, 10 полковников, 27 офицеров других званий, 62 железнодорожных служащих, 48 гражданских лиц. Многим удалось скрыться. Часть была перевербована.

Этот удар, нанесенный советской и английской контрразведками, был настолько ошеломляющим и сокрушительным, что идея переворота и покушения на «Большую тройку» рисовалась нереальной, хотя нельзя все эти действия воспринимать примитивно. Оставались еще у немцев силы осуществить террористический акт.

* * *

7 октября 1943 года со станции Мытищи Московской области отправился на юг секретный эшелон. Рядовой состав был в неведении, куда его везут. 12 октября 1943 года эшелон прибыл в Баку. А оттуда на автомашинах личный состав был доставлен в советский приграничный город Астара на азербайджано-иранской границе.

Итак, мы видим, что в условиях строжайшей секретности в Закавказье прибыл железнодорожный эшелон. Им был доставлен личный состав 131-го мотострелкового полка пограничных войск НКВД СССР.

Командовал полком Герой Советского Союза подполковник Никита Фаддеевич Кайманов. Несколько слов о нем. Начало войны он встретил в Карелии. В связи с угрозой вступления Финляндии в войну 22 июня 1941 года начальник отделения штаба погранотряда старший лейтенант Н.Ф.Кайманов был направлен на пограничную заставу № 6, прикрывавшую важный узел дорог.

Численность личного состава заставы была доведена до 146 бойцов. Кайманов принял командование гарнизоном и спешно подготовил укрепленный пункт обороны на территории заставы.

25 июня 1941 года Финляндия вступила в войну, и началась героическая оборона заставы. Двадцать суток крохотный гарнизон отражал многочисленные атаки противника, подвергаясь массированному артиллерийскому и минометному обстрелу, ударам финской авиации.

Погибли четырнадцать пограничников, свыше сорока было ранено. Сам командир гарнизона был контужен, но не выходил из боя. Когда связь со штабом была утеряна, отряд Кайманова прорвал кольцо окружения, причем в направлении территории Финляндии, где противник не ожидал контратаки.

Пройдя кружным путем по болотам и лесам около ста шестидесяти километров, через пять суток отряд соединился с советскими войсками, вынеся на себе всех раненых.

За мужество и героизм, проявленный на фронте борьбы с немецко– фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 1941 года старшему лейтенанту Кайманову Никите Фадеевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Эта воинская часть формировалась под личным контролем Лаврентия Берии, так как предназначалась для обеспечения безопасности Тегеранской конференции.

Через три дня полк погрузился в машины с гражданскими номерами, пересек государственную границу и направился вдоль Каспийского моря на юг…

В Тегеране полк разместился в военном городке 182-го горнострелкового полка. Именно здесь командир полка Н.Ф.Кайманов получает звание полковника и подписывает необходимые документы как «Командир гарнизона Советских войск в Тегеране».

Командование полка первым делом провело рекогносцировку города для определения объектов охраны. Под охрану были поставлены, например, такие советские и иранские объекты, как: посольство, консульство, торгпредство, комендатура. Взяты были под охрану дворец шаха, почта, телеграф, военные склады, аэродром и прочее.

Оперативно обслуживать полк со всеми его подразделениями, несущими охрану вышеперечисленных объектов, было поручено сотрудникам ГУКР СМЕРШ НКО СССР во главе с подполковником Николаем Григорьевичем Кравченко.

Получалось до 100 постов с двумя – тремя воинами на каждом. Кроме того, в городе было создано три взвода резерва.

С 24 ноября от полка стал выделяться почетный караул, состоящий из 105 человек.

По прибытию на место у всех военнослужащих отобрали документы, комсомольские и партийные билеты, часы. В программу оперативной подготовки включались частые политинформации и разъяснения ответственных задач, которые они будут решать по охране лидеров трех держав.

Берия несколько раз докладывал Сталину о возможном нападении немецких диверсантов и террористов на членов конференции в Тегеране.

Какие же конкретные задачи решали пограничники? В обязанности личного состава входило патрулирование улиц, физическая охрана территории Советского посольства и членов делегаций, работающих на конференции, выполнение функций почетного караула, задержание и аресты разоблаченной вражеской агентуры и др.

Полк начал формироваться в городе Бабушкино в ноябре 1942 года, в бывших казармах Московского военно-технического училища войск НКВД. Сегодня там находится Военный институт Федеральной пограничной службы.

По личному приказу Л.Берии сюда отбирались и направлялись лучшие солдаты. Командиром был назначен уже упоминаемый подполковник Н.Кайманов, заместителями – Герой Советского Союза подполковник Н.Руденко и капитан И.Чернопятко. Тридцать шесть военнослужащих полка имели правительственные награды, полученные на фронте. Необстрелянных воинов специально посылали на фронт для стажировки, как говориться «понюхать пороха».

С февраля по октябрь 1943 года на фронтах побывали 153 снайпера. Всего перед отправкой в Иран по списку значилось 1 750 человек личного
Страница 17 из 20

состава.

Кроме того, перед самой конференцией особым распоряжением Генштаба полк был усилен Отдельным батальоном в количестве 320 человек. По окончании конференции, а точнее – 6 декабря 1943 года – батальон был откомандирован в СССР и тут же выведен из штата полка.

По окончании конференции 131-й мотострелковый полк погранвойск НКВД остался в Иране и занимался исключительно охраной советских объектов до октября 1945 года – момента его расформирования.

Необходимо отметить, что еще тогда, когда полк находился в Астаре, заработало сито СМЕРШа. По материалам военной контрразведки на зимние квартиры в СССР было откомандировано двадцать шесть человек, которых «тщательно подбирал» чуть ли не сам Берия. Причины разные – пьянство, валютные операции, оставление караула, нарушение воинской дисциплины, покушение на дезертирство, установление нежелательных связей и членовредительство.

Кравченко, как уже говорилось выше, принял этот полк со своими коллегами в оперативное обслуживание, потому что понятие охрана лидеров «Большой тройки» полностью зависела от качества службы пограничников этой особой, засекреченной части, несмотря на надежный личный состав и проверенное командование полка.

Таковы были правила. Их диктовали время и обстоятельства. Началось незримое перетягивание каната между Абакумовым и Берия – СМЕРШем и НКВД…

Поездка и перелет Сталина

Когда все вопросы о месте проведения международной конференции были утрясены, Сталин выехал в Тегеран 22 ноября 1943 года литерным поездом № 501, который проследовал через Сталинград в сторону Баку. В его бронированном рессорном двенадцатиколесном вагоне были все элементарные удобства для персональной работы, совещаний и отдыха.

Нужно сказать, что с началом войны литерные поезда обрели новое значение. В небе тогда господствовала немецкая авиация, поэтому Президиум Верховного Совета СССР запретил членам Политбюро пользоваться воздушным транспортом на большие расстояния. Оставался единственный способ передвижения – по железной дороге.

Дочь главного железнодорожного «литерщика» полковника госбезопасности Кузьмы Павловича Лукина – Алла Кузьминична в беседе с автором этих слов рассказывала, что по признанию отца он обеспечивал поездку Сталина в Тегеран.

– Алла Кузьминична, отец уйдя в запас, а потом и в отставку, не оставил мемуаров?

– Знаете, родитель пытался написать воспоминания, не раз брался за перо, но то ли сил не хватало, то желание каждый раз быстро потухало. Так он свою писанину и не закончил.

– Вы-то сами эти записи читали?

– Да, конечно…

– О чем они?

– О работе со специальными поездами вообще и о подготовке литерного поезда для поездки нашей правительственной делегации в Тегеран.

– Поделитесь данными, которые запомнили?

– Конечно, я их помню. Дело с этим литерным поездом развивалось следующим образом. В ноябре 1942 года отец нашел для своих нужд двух машинистов паровозов, кажется их величали Виктор Лион и Николай Кудрявкин. Он их подобрал для работы в транспортном отделе Главного управления охраны НКВД. В служебные обязанности новоиспеченных машинистов-охранников входило обеспечение безопасности движения литерных поездов серии «А».

Сущность их работы сводилась к следующему:

– осмотру локомотивов,

– замене его на новый паровоз в случае обнаружения неисправностей, в пути следования,

– контролю за выполнением локомотивной бригадой необходимых инструкций и так далее.

Свою историческую миссию сталинский литер начал в конце 1943 года. Тогда шла подготовка к Тегеранской конференции. В подготовке поезда к отправке принимал непосредственное участие мой отец и его помощники, – Лион и Кудрявкин. Об этом мало кто знает.

– А что отец писал о самом составе? Как он выглядел? Под каким номером он шел?

– Начну отвечать с последнего вопроса. Номер мне неизвестен – или он не упоминался в записях отца, или вылетело из головы. И не мудрено – большущий кусок жизни я провела через время.

В железнодорожный состав вошло несколько вагонов-салонов, вагон для охраны, штабной вагон с отдельным купе для коменданта поезда, других сотрудников, вагон-гараж на две автомашины, вагон-ресторан, скорее это была столовая, и вагон-склад с продуктами питания.

– Что собой представлял сталинский вагон-салон?

– На первый взгляд, он ничем практически не отличался от обычного, но у него не было одного тамбура. Он был использован. За счет чего салон заметно удлинился. Вагон был полностью бронирован, поэтому и потяжелел на целых двадцать тонн. Меблирован весьма скромно и казенно: стол, стулья, кресла, отделение для душа и санузел.

– Сколько паровозов отправились в эту поездку?

– Кажется, три. Первый и третий шли на расстоянии перегона от основного. Второй локомотив тащил состав.

– О проблемах прохождения поезда отец ничего не писал?

– Как же, была одна неприятность.

– Какая?

– На одной из подмосковных станций, не помню названия, поезд остановился. В небе послышался гул немецких бомбардировщиков. По рассказам отца, все замерли, затаив дыхание в ожидании бомбежки. По селектору комендант состава дал команду, чтобы никто не выходил из вагона. Молчали и зенитки на платформах. Стая воздушных хищников прошла стороной, видно не заметив поезда. Он ведь тоже шел с маскировкой. Если бы фрицы знали, кто находится в поезде?..

– Наверное, разбомбили бы эшелон?

– Думаю, зенитчики отогнали бы немцев. Целая батарея стояла на платформах. Но могло случиться и худшее..

Алла Кузьминична Лукина передала автору книги правительственные награды отца, которые в настоящее время хранятся в комнате боевой Славы Совета ветеранов ДВКР ФСБ РФ.

* * *

В воспоминаниях Главного маршала авиации Александра Евгеньевича Голованова есть упоминание о перелете главы государства и делегации в Тегеран двумя самолетами, которые он готовил к полету лично.

Сталин покинул Москву со своей немногочисленной свитой поездом. Доехали до Баку, а там их ждали два самолета Си-47, которые должны были доставить пассажиров в Тегеран.

На аэродроме московских гостей встречали главком ВВС А.А.Новиков и командующий Авиацией дальнего действия А.Е.Голованов. Новиков доложил, что для основной делегации подготовлены две машины. Одну поведет генерал-полковник Голованов, другую – полковник Грачев.

– А как, когда и чем доставите мидовцев? – неожиданно спросил Сталин.

– Через полчаса за нами полетят еще два борта с сотрудниками МИДа.

– Какое воздушное прикрытие? – поинтересовался Сталин.

– Три девятки истребителей, – ответил главком.

А потом неожиданно спросил:

– На каком самолете вы желаете полететь?

– Хм, генерал-полковники редко водят самолеты, навыки теряются, мы лучше полетим с полковником. Приглашаю с собой вас, товарищи Молотов, Ворошилов, Берия и Штеменко.

Надо отметить, что Грачев был лучшим летчиком страны и личным пилотом Берия. Потом все они пострадают в разных степенях от мстительного и волюнтаристского волеизлияния Хрущева после смерти Хозяина Кремля.

С мертвым телом вождя злобный сатрап-политикан «повоевал отменно». Берию, Меркулова, Абакумова и десятка два других сотрудников госбезопасности казнил. Молотова и Ворошилова
Страница 18 из 20

вышвырнул из руководства страны. Штеменко и Грачева понизил в должностях. Судоплатова упек на 15 лет во Владимирский централ. Жукову подло подставил ножку…

Добрался и до нашего героя – Николая Григорьевича Кравченко.

В общем, выражаясь словами Тютчева, такие недалекие люди, каким был новый Первый секретарь, а потом Генсек «с гнусностью подходят к объяснению прошлой истории». Но все эти гнусности будут организованы потом, а пока вернемся к Тегерану, периоду, когда Хрущев был готов лизать сапоги вождю за проделки своего старшего сына – летуна Леонида.

Итак, известно, что самолет со Сталиным вел шеф-пилот Берии, полковник Виктор Георгиевич Грачев.

В объяснениях поездки советской делегации со Сталиным в Тегеран Голованова и Штеменко есть разночтения, которые можно объяснить только субъективностью восприятия с наложением на память фактора времени. Так Голованов отрицает присутствие на аэродроме главкома А.А. Новикова.

А вот как освещал приезд в Баку литера «А» С.М. Штеменко в своей книге «Генеральный штаб в годы войны»:

– …К вечеру приехали в Баку. Здесь все, кроме меня, сели по машинам и куда-то уехали. Я ночевал в поезде. В 7 часов утра за мной заехали, и мы отправились на аэродром. На летном поле стояло несколько двухмоторных винтовых самолетов Дуглас Си-47. Кстати, самых надежных машин в мире. Американцы их построили более 13 000 единиц.

У одного из них прогуливался командующий авиацией дальнего действия А.Е.Голованов. У другого самолета я заметил знакомого мне летчика В.Г.Грачева. В восемь часов на аэродром прибыл И.В.Сталин.

Новиков доложил ему, что для немедленного вылета подготовлены два самолета: один из них поведет генерал-полковник Голованов, другой – полковник Грачев…

А.А.Новиков пригласил Верховного главнокомандующего в самолет Голованова. Тот сначала, казалось, принял это приглашение, но, сделав несколько шагов, вдруг остановился.

– Штеменко тоже полетит с нами, и в пути доложит обстановку, – сказал Сталин, уже поднимаясь по трапу. – Как говорится, используем полезное с приятным.

Я не заставил себя ждать.

Во втором самолете полетели А.Я.Вышинский, несколько сотрудников Наркоминдела и охрана…

«Малая тройка»

Не просто складывалась политическая обстановка в США вокруг идеи президента Ф.Рузвельта об открытии второго фронта в Европе и участия в переговорном процессе «Большой тройки» по вопросам послевоенного переустройства мира.

Подводные рифы то и дело встречались по курсу следования корабля, администрации Франклина Рузвельта. Несмотря на громадный его авторитет в стране, так называемая конструктивная оппозиция в лице деловых финансовых кругов, делала все возможное, чтобы не дать американскому президенту встретиться со Сталиным, выехать на встречу в Тегеран и провести там международную конференцию.

1943-й. Год величайших событий на фронтах Великой Отечественной войны, – Сталинград, Курская дуга, форсирование Днепра и освобождение Киева.

Реверс второй мировой войны был переведен для движения на Запад. Наработанный опыт, помощь союзников, развернутая мощь отечественного производства – все это говорило: Красной лавы уже не остановить.

Прошло всего два года с того дня, когда Реза-шах бежал из Тегерана. В стране, несомненно, на фоне побед русского оружия, происходил небывалый подъем общественной жизни в Иране. Политические сходки, манифестации, митинги и демонстрации то и дело сотрясали города, деревни и аулы. Эти процессы становились общественным явлением. Крепли профсоюзные организации. Волнами накатывались на периферии крестьянские восстания. Все эти события заставили правительство встать на путь поиска радикальных реформ. Но оно шло на некоторые уступки с одной целью, – ввести простых людей в заблуждение. Ставка «новых» верхов делалась теперь не столько на немцев, сколько на американцев, а через них на усиление карательного аппарата.

Руководитель МВД Ирана Хосров Хавар вспомнил о своем недавнем консультанте мистере Джоне Бентоне и с согласия премьер– министра Али-Форуги пригласил американского специалиста по полицейским и жандармским делам приехать в Тегеран. «Ястреба» американской внешней политики не надо было звать – он рвался в Иран, где уже в его понимании «вовсю хозяйничали англичане и русские». Он «продуктивно» консультировал полицейских и жандармов еще при старом шахе.

Скоро он уже прибыл в Тегеран.

На следующий день Бентон встретился с посланником США в Иране Луисом Дрейфусом. Говорили о положении на фронтах германо-советской войны, о взаимоотношениях союзников, положении в Иране, что особенно интересовало его. Но дипломат по последнему вопросу был явно сдержан. Однако Джон теребил его именно по этой теме.

– Мистер Бентон, скоро вы все узнаете. Ваша помощь как полицейского специалиста может и не понадобится, – заметил посол. – Раскрою вам один небольшой секрет – симпатии местного населения на стороне русских. Удивительные люди! Сколько пережили! А как воюют, знает весь мир. Сталинград и Курская дуга – эти две дубины оглушили фашистов.

– Что они и здесь так же успешно воюют?

– Успешно? Гм… – посол покатал по лакированной поверхности стола шестигранник карандаша. – Я тоже считал, что демонстрации и митинги – это дело русских, но потом разубедил сам себя.

– Я давно утверждал, что президент ошибается в заигрывании с русскими. Скоро он поймет свою ошибку. А как ведет себя сосед русских сэр Креппс.

– У британского посла хорошие отношения с советскими дипломатами – добрососедские. Соседи – живут же через дорогу.

Бентон понял, что расколоть и развернуть посланника против президента ему не удастся.

На следующий день он встретился с главным полицейским Ирана Хосровом Хаваром. Старые приятели обнялись, похлопали ладонями по спинам, дипломатично расцеловались щеками.

– Ну, ты и даешь, остановил процесс – совсем не изменился. Наверное, жены хорошо греют молодыми телами, не иначе.

– Ты прав, Джон, – красавицы они у меня, работящие, заботливые, – после этих слов он взял приятеля под руки и потащил в женскую половину дома. – А вот ты сдал. постарел.

– Дела, дела! Они собаками все время гонятся, но я не убегаю от них, а борюсь с ними. Дела позорного нет, и только бездействие позорно.

Скоро они оказались у жен хозяина.

– Я привел вам дорогого гостя из далекой Америки…

– О, Джон Бентон!

– Джонни!

– Мистер Бентон!

Все три жены узнали старого знакомого и друга мужа – американца, который в прошлом не раз бывал у них в доме.

После обеда хозяин предложил американцу сыграть в бильярд. Они прошли в просторную биллиардную комнату, по середине которой стоял стол, обтянутый зеленым сукном.

– Разбивай ты, – предложил Хосров Ховар.

– Это будет мой первый удар по русским!

– Давай, давай бей…

Джон взял кий, прицелился и ударил по острию треугольника, собранного из шаров. Они с грохотом разбежались, но ни один не угодил в лузу. Все присоседились, словно прилипли к бортам. После этого Джон кисло по-змеиному заулыбался.

– Ха-ха-ха… А я ударю по британцам.

Хозяин прицелился и сразу клапштосом – ударом в центр битка, плотно прижавшего к борту недалеко от средней лузы, загнал его туда, куда намечал.

– Это мой
Страница 19 из 20

первый удар по хищным англичанам, – громко засмеялся Хосров Хавар…

* * *

В первую декаду ноября в иранскую столицу из Нью-Йорка прибыл крупный акционер и один из членов правления фирмы «Денавар-компани» мистер Сейполл, который в тот день под вечер встретился с Бентоном.

Весь Тегеран притих после шумного дня, погруженный в тишину и мрак. Тихо и монотонно чеканил секунды потускневший от времени бронзовый диск длинного маятника напольного хронометра. Каждый час он отбывал громким колокольным звоном пришедшее, а скоре уходящее в прошлое время.

Два кожаных кресла, столик между ними, на нем кофейный прибор, коробка с пастилой, ваза с фруктами и недопитая или уже наполовину распитая бутылка коньяка.

Разговор велся откровенно. И чем больше уменьшалось в бутылке пахучего и крепкого напитка, тем сильнее развязывались языки.

– Ты встречался с Луисом? – спросил Сейполл у Бентона.

– Да, но его не разговоришь.

– Что он рассказал о русских?

– Ведут себя нормально. Симпатии иранцев на их стороне. Они плотно и крепко уже утвердились на севере страны. С англичанами дружат, – отрапортовал Джон.

– Ну, теперь о мазандаранской нефти можно забыть. Концессии на северную нефть нам мог дать только шах. А как немцы? – неожиданно резко развернул тематику Сейполл.

– Мне, кажется, они струсили. Советская контрразведка здесь представлена большими силами. Ее мощь чувствуется. Она плотно работает с британцами. Вообще я перестал понимать рузвельтовскую политику. Он заставляет нас больше раскошеливаться, – гневался Бентон.

– Ты о чем, Джон?

– О ленд-лизе, идущем через Иран.

– Да, я вижу, ты не политик, а дубовый полицейский. Неужели ты не понимаешь, что идет война. Мы помогаем русским. А эта помощь не за спасибо, это, прежде всего, выгодный бизнес. А что касается оценки Дрейфуса о качестве драки на фронтах, то я согласен с дипломатом – русские дерутся неплохо, – неожиданно развернулся Сейполл.

– Вот что я вам скажу. Ну и пусть воюют. Пусть перебью друг друга. И не надо влезать в эту драку. Вот когда останется в Германии и в Советской России по одному солдату, тогда можно их взять голыми руками, не открывая никакого второго фронта в Европе, – злился Бентон.

– Что касается второго фронта – это пока миф. Никаких данных об его открытии пока нет. Деловые люди Уолл-стрита сделают все возможное, чтобы оттянуть его открытие. Мясорубка на фронтах превратит в перемол, в фарш не одну советскую дивизию. Вот тогда и посмотрим, кому достанутся нефтяные богатства северного Ирана.

– Кому?

– Кто выйдет из этой войны наиболее сильным. К нам, и только к нам потянутся руки за помощью. Вот увидишь со временем…

– Так вы думаете, мы окажемся в этой роли?

– Непременно. У нас все есть для этого…

Итак «Малая тройка» начала действовать против «Большой тройки».

* * *

Но неожиданно взорвалась бомба. Посланник США в Иране Луис Дрейфус пригласил Бентона и под большим секретом сообщил ему о намечающейся Тегеранской конференции представительных делегаций трех стран: США, СССР и Великобритании во главе с Рузвельтом, Сталиным и Черчиллем.

– Вам поручается разработать план мероприятий по обеспечении надежной охраны конференции высоких руководителей трех держав, – приказал руководитель посольства США полицейскому чиновнику.

Ничего более неприятного Бентон и представить себе не мог, потому что понимал, что все мероприятия он будет делать через силу и что в случае провала или какого-нибудь, не дай Бог, ЧП, вся ответственность падет на его голову. Вброшенный в кровь адреналин заставил его сначала поделиться неприятностью со своим шефом Сейполлом, а потом уже думать о планировании мероприятий.

Они встретились на вилле шефа. Джон рассказал ему о полученной под большим секретом информации о проведении конференции «Большой тройки».

– Неужели больной Рузвельт захочет трясти свое тело через океан? – высказал сомнения Сейполл. – А потом это опасно мотаться кортежу по городу. Переговорный центр видно будет на территории посольств СССР, – английское рядом, а потом про себя подумал: «Вряд ли они будут обсуждать вопрос об открытии второго фронта».

И вдруг Бентон не удержался от колкого замечания:

– А вы меня уверяли, что второй фронт – это миф. Рузвельт с Черчиллем откроют второй фронт, а Сталин развернет здесь третий фронт.

Таким образом, наивность Сейполла была осмеяна, хотя прицельных возражений против линии умозаключений своего шефа у Бентона не было.

Вдруг Сейполл поднялся из-за стола, достал из коробки сигару, профессионально обрезал ее и прикурил. Клуб сизого дыма от первой глубокой затяжки при раскуривании, выпущенный из ноздрей и рта окутал голову. Пространство наполнилось благородным запахом дорогого гаванского табака. Его снова потянуло к информации посла:

– Да, неужели Рузвельт одурел, ему Америка этого шага не простит. Зачем, зачем сейчас нужна поддержка большевиков? С ума сходит старик, – полиомиелит разбил его, а он пожелал прыгнуть через океан. Ему что, не жалко наших солдат?

– Вот видите, мы с вами и сошлись, – уже спокойно констатировал Бентон.

А вечером на тегеранском аэродроме совершил посадку личный самолет генерального директора «Денавар-компани» сенатора Роя Лоринга. Удивительно было то, что никто мистера Лоринга на конференцию трех держав не приглашал. Он даже прибыл раньше самого президента.

На аэродроме Рой Лоринг, обступившим его корреспондентам газет, поспешил заявить, что прибыл он в Тегеран исключительно по вопросам возглавляемой им нефтяной компании. Тем не менее, к исходу следующего дня Лоринг пригласил к себе в резиденцию Сейполла и Бентона.

Начал беседу издалека.

– Америка была поражена чередой побед советского оружия, – зло и ворчливо, хмуро и недовольно пробурчал хозяин. – Победа под Сталинградом поразительным образом изменила соотношение сил на фронте. А потом провалы немцев на Курской дуге и Северном Кавказе. Недавно советы форсировали Днепр, освободили Киев и прут на Запад. Сейчас в пору помогать Гитлеру, а не русским! И мы с вами – «конструктивная» оппозиция – должны сделать то, чего не смогут организовать продажные дипломаты.

А наш президент и британский премьер торопят проведение здесь конференции. Сталин, конечно, будет рад. Надо ее сорвать!

– Как? – хором рявкнули двое гостей.

– Хотя бы учинить драку, лучше с перестрелкой и жертвами, между советскими солдатами и нашими или британскими. Найдутся ли такие силы?

– Безусловно, они есть, – поспешил заверить знаток полицейских авантюр и провокаций Бентон.

– Где они могут быть? Через кого мы можем решить эту важную сегодня для Америки задачу?

– Через Хосрова Хавара. Он поднаторел в борьбе с демократической оппозицией.

– Например?

– Организовать пьяный дебош.

– Принимается. Это только начало. Готовьте эту акцию, – скомандовал низколобый, пучеглазый бизнесмен. Он встал, протянул пухлые руки, заросшие черной шерстью, допил кофе и обратился к гостям, – а теперь оставьте меня одного, я хочу отдохнуть после такого марафонского перелета…

* * *

Сведения о драке, явно инспирированной противниками Тегеранской конференции, между англичанами и американцами при участии в локализации
Страница 20 из 20

этого конфликта нашей патрульной службой, по негласным каналам получил представитель СМЕРШа подполковник Николай Григорьевич Кравченко, который проинформировал начальника 2-го управления НКГБ генерал-лейтенанта Петра Васильевича Федотова. По цепочке информация дошла и до Лаврентия Павловича Берии. Что и как он докладывал по этому поводу И.В.Сталину и какова была его реакция, нам, к сожалению, не дано знать.

Можно только предположить, что планы действий так называемой американской «конструктивной» оппозиции или «малой тройки» были перехвачены в результате оперативно-технических мероприятий. А затем они гасились на начальных фазах их проявлений. Таких столкновений было зафиксировано немало. Американские «кроты» рыли под срыв конференции.

Естественно, как и сам президент США, так и его охрана были заранее проинформированы нашей стороной. В частности, о планах срыва конференции «пятой колонной», состоящей из деловых кругов Нью-Йорка и Вашингтона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anatoliy-tereschenko/smersh-v-tegerane/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.