Режим чтения
Скачать книгу

Братья Львиное Сердце читать онлайн - Астрид Линдгрен

Братья Львиное Сердце

Астрид Линдгрен

«Братья Львиное сердце» – сказочная повесть Астрид Линдгрен, из которой мы узнаем откуда приходят сказки, где живут чудеса, что такое настоящая тоска и что за страна такая – Нангияла. Попадая в эту страну люди становятся красивее, исполняются их желания. Но как показывает сказка «Братья Львиное сердце» – этого недостаточно, чтобы быть счастливым всегда…

Астрид Линдгрен

Братья Львиное Сердце

ASTRID LINDGREN

Br?derna Lejonhj?rta

First published by Rabеn &Sj?gren Bokf?rlag

Stockholm

1973

Перевод со шведского

Н. К. Беляковой (главы 1–9),

Л. Ю. Брауде (главы 10–16)

Br?derna Lejonhj?rta © Text: Astrid Lindgren, 1973/ Saltkr?kan AB

© Белякова Н. К., перевод на русский язык, 2015

© Брауде Л. Ю., наследники, перевод на русский язык, 2015

© Баринова Т. В., иллюстрации, 2015

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

Machaon®

* * *

1

Я расскажу сейчас о моём брате. Моего брата звали Юнатан Львиное Сердце. Мне просто необходимо рассказать вам о нём. Всё это похоже на сказку и чуть-чуть на историю с привидениями, и всё же это чистая правда. Но об этом знаем лишь мы с Юнатаном.

Сначала фамилия Юнатана была вовсе не Львиное Сердце, а Лейон, что по-шведски значит – лев. У нас с мамой такая же фамилия. Меня зовут Карл Лейон, а маму – Сигрид Лейон. Папу звали Аксель Лейон, хотя он бросил нас, когда мне было всего два года. Он ушёл в море, и больше мы о нём не слышали.

Но я хочу вам рассказать о том, как мой брат Юнатан стал Юнатаном Львиное Сердце. И обо всём удивительном, что случилось потом.

Юнатан знал, что я скоро умру. Мне думается, все знали об этом, кроме меня. Даже в школе про это знали, ведь последние полгода я вовсе не ходил в школу, а всё время болел. Лежал дома и кашлял. Все тётеньки, которым мама шьёт платья, тоже про это знали, одна из них говорила об этом с мамой, а я случайно услыхал. Они думали, что я сплю. А я просто лежал с закрытыми глазами и не показывал вида, что слышу эти страшные слова, будто я скоро умру.

Я, понятно, расстроился и ужасно испугался и не хотел, чтобы мама об этом знала. Но, когда Юнатан пришёл домой, я заговорил с ним об этом.

– Ты знаешь, что я скоро умру? – спросил я и заплакал.

– Да, знаю.

Я заплакал ещё сильнее.

– Какой ужас! – сказал я. – Неужели человек может умереть, не дожив и до девяти лет?

– Знаешь, Сухарик, мне кажется, что это вовсе не ужас, – ответил Юнатан. – Мне кажется, тебе будет просто замечательно!

– Замечательно? – воскликнул я. – По-твоему, это замечательно – быть мёртвым и лежать в земле!

– Да что ты! – сказал Юнатан. – Ведь это только твоя оболочка там будет лежать, а сам ты улетишь совсем в другое место.

– Куда улечу? – удивился я, не поверив ему.

– В Нангиялу, – ответил он.

«В Нангиялу»… Он сказал это запросто, будто это что-то такое, о чём знает каждый. А я прежде никогда об этом не слыхал.

– А что это за Нангияла? – спросил я. – Где она находится?

Юнатан ответил, что точно он этого и сам не знает. Где-то по другую сторону звёзд. И он начал рассказывать про Нангиялу так, что мне почти захотелось тут же полететь туда.

– Там сейчас ещё время костров и сказок, – сказал он, – тебе там понравится.

Он рассказал, что все сказки приходят из Нангиялы, ведь именно там случается всё удивительное. И когда попадёшь туда, то и с тобой будут случаться разные приключения с утра до вечера и даже ночью.

– Вдумайся, Сухарик, вот здесь ты лежишь и кашляешь, болеешь всё время и не можешь играть. А там будет совсем другое дело.

Юнатан называл меня Сухариком ещё тогда, когда я был совсем маленьким. Я как-то спросил его почему, он ответил, что очень любит сухарики, особенно такие, как я.

Но в тот вечер, когда я так боялся умереть, он сказал, что как только я попаду в Нангиялу, сразу стану здоровым, сильным и даже красивым.

– Таким красивым, как ты?

– Куда красивее!

Но это он мне вкручивал зря. Таких красивых, как Юнатан, не было нигде и быть не может.

Как-то раз одна из тётенек, которым мама шьёт, сказала:

– Милая фру Лейон, ваш сын похож на сказочного принца.

И она говорила не обо мне, это уж точно!

Юнатан и в самом деле был похож на сказочного принца. Волосы у него отливали золотом, глаза синие, сияющие, зубы белые, красивые, а ноги совсем прямые.

К тому же он был добрый и сильный, всё умел, всё понимал и учился лучше всех в классе. Все ребята во дворе ходили за ним по пятам и хотели играть с ним. Он придумывал для них разные игры и приключения, а я не мог с ним играть, ведь я только и делал, что изо дня в день лежал на старом кухонном диванчике. Но когда Юнатан приходил домой, он рассказывал мне про всё, что он делал, что видел, что слышал и что читал. Он мог сколько угодно сидеть со мной на краю диванчика и рассказывать. Юнатан тоже спал в кухне на раскладушке, которую каждый день вытаскивал из шкафа. И даже когда он ложился спать, он продолжал рассказывать мне сказки и всякие истории, покуда мама не кричала нам из комнаты:

– А ну-ка замолчите! Калле нужно спать!

Но спать трудно, когда всё время кашляешь. Иногда Юнатан вставал среди ночи и кипятил для меня воду с мёдом, чтобы смягчить кашель. Добрый был Юнатан!

В тот вечер, когда я боялся умереть, он сидел со мной несколько часов и рассказывал про Нангиялу, правда тихонько, чтобы мама не услыхала. Она, как всегда, сидела и шила, швейная машинка стоит у неё в комнате. Она и спит в этой комнате. Ведь у нас всего одна комната и кухня. Дверь была открыта, и мы слышали, как она поёт про моряка, который плавает где-то далеко в море. Она, наверно, думает про папу, когда поёт. Я помню только несколько строчек из этой песни:

Пусть суждено мне погибнуть

В морской пучине, –

Не плачь, моя нежная,

Милый тебя не покинет.

Душа моя – белый голубь –

В окно постучится.

Открой! Приголубь на груди

Усталую птицу…[1 - Перевод М. Кононова.]

Это красивая и печальная песня, но Юнатан только засмеялся и сказал:

– Послушай, Сухарик, может, ты тоже прилетишь ко мне однажды вечером? Из Нангиялы. Обернёшься белой голубкой и сядешь на подоконник. Прилетай обязательно.

Тут я начал кашлять, и он, как всегда, взял меня на руки, чтобы мне полегчало, и пропел:

Ты обернись

Голубкой белокрылой

И прилетай ко мне,

Сухарик милый…

И тут я подумал: «Что мне делать в Нангияле без Юнатана? Без него мне там придётся плохо. Что толку, если там будут сказки и приключения, а Юнатана не будет! От страха я и не пойму, что мне там делать».

– Не хочу я туда, – сказал я и заплакал. – Я хочу всегда быть с тобой, Юнатан!

– Так ведь я тоже когда-нибудь попаду в Нангиялу, ясно тебе? Когда-нибудь, хоть и не теперь.

– Да-а! Не теперь! Может, ты будешь жить до девяноста лет, а я буду там всё время один.

Тогда Юнатан сказал, что в Нангияле время совсем другое, чем на земле. Даже если он проживёт до девяноста лет, мне покажется, будто его не было со мной всего два дня. Ведь время там не настоящее, как у нас.

– Уж два-то дня потерпеть один ты сможешь, – сказал он. – Будешь лазить по деревьям, сидеть у костра в лесу или удить рыбу на берегу какой-нибудь речушки, ведь
Страница 2 из 9

тебе этого всегда хотелось. Только ты вытащишь окуня, а я уже тут как тут, прилетел! А ты спрашиваешь: «Никак ты уж здесь, Юнатан?»

Я постарался не плакать, решив, что два дня-то уж, верно, смогу выдержать без него.

– Хотя было бы здорово, если бы ты прилетел туда первым, – сказал я. – А потом я прилетаю, а ты уже сидишь там и удишь рыбу.

Юнатан согласился со мной. Он долго смотрел на меня, ласково, как всегда. Я понял, что ему было жаль меня, потому что он сказал тихо и печально:

– А вместо того мне придётся жить на земле без своего Сухарика. Может, даже целых девяносто лет!

Да, мы думали, что так оно и будет!

2

Теперь я расскажу о самом трудном. О чём я не в силах думать. И о чём не могу не думать.

Мой брат Юнатан мог бы всё ещё быть со мной, говорить со мной по вечерам, ходить в школу, играть с ребятами во дворе, кипятить для меня воду с мёдом… Но всё вышло не так… Нет его больше со мной!

Юнатан теперь в Нангияле.

Тяжело мне, я не могу, не могу про это рассказывать. Но вот что после написали в газете:

«Ужасный пожар бушевал вчера у нас в городе в квартале Факкельрусен. Один из деревянных домов сгорел дотла, и погиб человек. Когда дом загорелся, в квартире на третьем этаже находился больной десятилетний мальчик, Карл Лейон. Вскоре домой вернулся его тринадцатилетний брат, Юнатан Лейон. Его никто не успел остановить, и он бросился в горящий дом, чтобы спасти брата. Мгновение спустя лестница уже была объята пламенем.

Детям оставалось спастись лишь через окно. Перепуганная толпа, собравшаяся возле дома, была бессильна помочь им. Людям оставалось только с ужасом смотреть, как тринадцатилетний подросток, держа брата на спине, не раздумывая прыгает из окна. При падении на землю мальчик ударился так сильно, что почти сразу скончался. Его младший брат, которого он заслонил от удара своим телом, напротив, не получил никаких повреждений. Мать обоих мальчиков, портниха, была в это время у своих клиенток. По возвращении домой с ней случился тяжёлый шок».

На другой странице газеты ещё напечатано про Юнатана. Это написала школьная учительница:

«Милый Юнатан, не правда ли, тебя следовало бы назвать Юнатан Львиное Сердце? Ты помнишь, мы читали в учебнике истории про храброго короля Ричарда Львиное Сердце? Ты тогда сказал мне: «Надо же быть таким храбрым, чтобы потом про тебя написали в учебниках истории! Я никогда не смог бы стать таким!» Дорогой Юнатан, если даже про тебя и не напишут в учебниках, ты всё равно герой, ты проявил настоящее мужество в решающий момент. Твоя старая учительница никогда тебя не забудет. Твои школьные друзья тоже будут долго помнить тебя. В классе будет пусто без нашего весёлого красивого Юнатана. Но тот, кого любят боги, умирает молодым. Покойся в мире, Юнатан Львиное Сердце!»

Она была слегка чокнутая, школьная учительница Юнатана, но она его очень любила, да и все любили его. И потом здорово, что она придумала про Львиное Сердце, просто здорово!

Во всём нашем городе не найдётся, поди, ни одного человека, кто бы не жалел Юнатана и не считал бы, что лучше бы умер я, а не он. По крайней мере, я понял это, глядя на тётенек, которые бегают сюда со своими тряпками, муслинами и разным барахлом. Проходя через кухню, они глядят на меня и вздыхают, а после говорят маме:

– Бедная вы, фру Лейон! Ведь именно Юнатан был у вас такой замечательный!

Мы живём рядом с нашим бывшим домом. Точно в такой же квартире, только на первом этаже. Общество призрения бедных дало нам старую мебель, и эти мамины тётеньки тоже дали кое-что. Я лежу почти на таком же кухонном диванчике, какой был у меня раньше. Всё у нас почти такое же, как раньше. И всё, всё совсем не такое! Ведь с нами нет больше Юнатана.

Никто больше не сидит со мной по вечерам, никто мне ничего не рассказывает. Мне до того одиноко, что даже грудь болит. Я могу только лежать и шептать слова, которые Юнатан сказал перед смертью. Тогда, когда мы прыгнули и упали на землю. Он лежал вниз лицом, но потом кто-то перевернул его, и я увидел его лицо. Из уголка рта у него текла кровь, и говорить он не мог. И всё же он попробовал улыбнуться и с трудом произнёс: «Не плачь, Сухарик, мы увидимся в Нангияле!»

Это всё, что он сказал. Он закрыл глаза, и люди унесли его. И больше я его не видел.

Мне не хочется вспоминать, что было потом. Но забыть, как мне было страшно и больно, никак нельзя. Я лежал на диванчике и думал о Юнатане, пока голова у меня не начинала раскалываться. Сильнее тосковать, чем я тосковал по нему, просто невозможно. И ещё мне было страшно. Мне пришло в голову, что, может быть, и нет никакой Нангиялы! А вдруг Юнатан просто выдумал её, ведь он умел придумывать разные удивительные истории! И я стал плакать.

Но потом Юнатан пришёл и утешил меня. Да, он пришёл, и как это было прекрасно! Всё стало снова хорошо, почти как раньше. Он понял там, в Нангияле, как мне плохо без него, и решил меня утешить. Потому он и пришёл ко мне, и теперь я больше не горюю, а просто жду.

Он пришёл ко мне вечером, совсем скоро. Я был дома один, лежал и плакал о нём, и был до того растерянный, больной и несчастный, что словами не расскажешь. Окно кухни было открыто, ведь вечера теперь стоят тёплые, весенние. Я слышал, как за окном воркуют голуби. Их у нас целая стая на заднем дворе, и весной они вечно воркуют.

И тут это случилось.

Я лежал и плакал, уткнувшись лицом в подушку, и вдруг услыхал, что где-то совсем рядом воркует голубь. Я взглянул и увидел, что на окне сидит голубка и смотрит на меня добрыми глазами. Белоснежная голубка, запомните, а вовсе не серая, как голуби у нас на дворе! Белоснежная голубка! Никому не понять, что я почувствовал, увидев её! Ведь это было прямо как в песне: «Я прилечу к тебе голубкой белокрылой». И мне показалось, что я снова слышу, как Юнатан поёт: «…и прилетай ко мне, Сухарик милый!» Но вместо этого он сам прилетел ко мне.

Я хотел что-то сказать, но не смог, а просто лежал и слушал, как воркует голубка. А за этим воркованием, нет, в самом этом ворковании я слышал голос Юнатана. Хотя он теперь был какой-то другой. Какой-то шёпот раздавался по всей кухне. Это было похоже на историю с привидениями, и можно было даже испугаться, но я не испугался, а до того обрадовался, что готов был прыгать до потолка. Ведь то, что я услышал, было просто замечательно.

Так вот, всё, что брат рассказывал про Нангиялу, было правдой! Юнатан хотел, чтобы я поскорее оказался там, потому что там очень хорошо. Подумать только, когда он туда пришёл, его уже ждал дом, в Нангияле у него теперь собственный отдельный дом. Это старая усадьба, рассказал он, называется она Рюттаргорден, то есть «Усадьба всадника», и находится в Долине Вишен. Правда, красивое название? И подумать только, первое, что он увидел в Рюттаргордене, была зелёная дощечка, а на дощечке надпись: «Братья Львиное Сердце».

– Это значит, что мы будем жить там вдвоём, – сказал Юнатан.

Надо же! Когда я явлюсь в Нангиялу, меня тоже будут звать Львиное Сердце! Я этому очень рад, ведь мне хочется, чтобы у меня была такая же фамилия, как у Юнатана, хотя я и не такой храбрый,
Страница 3 из 9

как он.

– Только приходи поскорее, – попросил он. – Если не найдёшь меня дома в Рюттаргордене, значит, я сижу на речке с удочкой.

Потом стало тихо, и голубка улетела. Поднялась над крышей и полетела назад в Нангиялу.

А я лежу на своём диванчике и хочу скорее улететь. Я надеюсь, что дорогу туда найти не трудно. Ведь Юнатан сказал, что это очень просто. На всякий случай я записал адрес:

Братья Львиное Сердце

Рюттаргорден,

Долина Вишен,

Нангияла.

Вот уже два месяца, как я живу один, без Юнатана. Два длинных, страшных месяца. Но теперь я уже скоро попаду в Нангиялу. Скоро, скоро я полечу туда. Может, даже сегодня ночью. Я напишу записку, положу её на кухонный стол, и мама найдёт её, когда проснётся утром.

А в записке я напишу:

Не плачь, мама! Мы увидимся в Нангияле!

3

И вот это случилось. Такого чуда со мной никогда ещё не было. Я вдруг оказался у калитки и прочитал на зелёной дощечке: «Братья Львиное Сердце».

Как я туда попал? Как прилетел в Нангиялу? Как нашёл дорогу, никого не спрашивая? Я и сам не знаю. Знаю лишь, что я вдруг очутился у калитки и увидел надпись на дощечке.

Я позвал Юнатана. Кричал много раз, но никто не отозвался. Потом вспомнил, что он, наверное, удит рыбу.

Я побежал по узенькой тропинке вниз к реке. Бежал и бежал и наконец увидел Юнатана. Он сидел на мосту, и волосы у него так и сияли на солнце. Что я почувствовал, снова увидев его, я не сумею рассказать, даже если очень захочу.

Юнатан не сразу заметил меня. Я попытался крикнуть: «Юнатан!» Наверное, я при этом плакал, потому что вместо крика у меня получился какой-то странный звук. И всё же Юнатан услышал. Он поднял голову и увидел меня. Сначала он вроде бы не узнал меня. Но потом он вскрикнул, отшвырнул удочку, бросился мне навстречу и крепко обнял, как будто хотел увериться, что я и в самом деле пришёл. Потом я немного всплакнул. Плакать-то мне было не с чего. Просто я так долго тосковал по нему.

А Юнатан только засмеялся. И мы стояли на крутом берегу, обнимали друг друга и радовались тому, что мы снова вместе, – так радовались, что не расскажешь.

И Юнатан сказал:

– Ну вот, Сухарик Львиное Сердце, ты наконец пришёл!

«Сухарик Львиное Сердце» – звучало смешно, и мы оба сперва фыркнули, а потом стали так хохотать, будто смешнее никогда ничего не слышали. Нам просто хотелось смеяться, потому что внутри у нас всё так и бурлило от радости. Мы хохотали, потом начали бороться и продолжали смеяться. Смеясь, мы упали на траву, покатились по склону и досмеялись до того, что свалились в реку. Я думал, что мы сейчас утонем, а мы поплыли. Я никогда не умел плавать, а мне так хотелось научиться. Но сейчас я плыл без труда. И плавал просто отлично.

– Юнатан, я плыву! – закричал я. – Я умею плавать!

– Ясное дело, умеешь, – ответил Юнатан.

И тут я вспомнил ещё кое о чём.

– Юнатан, а ты заметил, что я больше не кашляю?

– Понятно, не кашляешь. Ведь ты теперь в Нангияле.

Я наплавался вволю, потом залез на мост и стоял там, а с моей промокшей одежды текла вода. Мои брюки прилипли к ногам, и я увидел, что со мной случилось чудо. Хотите верьте, хотите нет, но ноги у меня теперь стали такие же прямые, как у Юнатана.

Тогда мне пришло в голову: а вдруг я к тому же стал красивый? Я спросил у Юнатана, не кажется ли ему, что я стал красивее.

– Погляди в зеркало, – ответил он.

Вода в реке была спокойная и гладкая, как зеркало. Я лёг на живот, подвинулся к краю моста, но особой красоты в себе не заметил. Юнатан улёгся на мосту рядом со мной. Мы лежали долго, а из воды смотрели на нас братья Львиное Сердце. Юнатан был красивый: золотые волосы, синие глаза, нежное лицо, а я всё такой же курносый, волосы косматые, одно слово – рыло.

– Нет, я красивее не стал, – огорчился я.

Но Юнатан сказал, что я стал намного лучше.

– И такой здоровый на вид! – добавил он.

Всё ещё лёжа на мосту, я ощупал себя. И понял, что я здоров, что всё тело моё радуется этому здоровью. Для чего же мне тогда быть красивым? Всё тело моё было до того счастливо, что казалось, будто всё в нём смеялось.

Так мы лежали, грелись на солнышке и смотрели на рыб, которые то заплывали под мост, то выплывали из-под моста. Но потом Юнатан захотел домой, и я тоже, ведь мне не терпелось взглянуть на Рюттаргорден, мой новый дом.

Юнатан шёл впереди по тропинке, которая вела в нашу усадьбу, а я поспевал за ним, ведь ноги у меня теперь были хоть куда. Я всё время пялил глаза на свои ноги и радовался, как легко мне теперь ходить. Когда мы поднимались по холму, я ненароком обернулся и увидел наконец Долину Вишен. Ах, что это была за долина, вся залитая белым вишнёвым цветом! Белые цветы и зелёная-презелёная трава! И через всё это бело-зелёное серебряной лентой протекала речка. Почему же я не заметил этого раньше? Неужто я видел только Юнатана? Но сейчас я замер на тропинке, любуясь этой красотой, и сказал Юнатану:

– Это самая красивая долина на земле!

– Да, самая красивая, хоть и не на земле, – ответил Юнатан.

И тут я вспомнил, что нахожусь в Нангияле.

Долину Вишен окружали высокие горы, они тоже были красивые. С горных склонов в долину стекали ручьи, с обрывов падали, звеня, водопады, всё кругом бурлило и пело, была весна.

Воздух здесь был тоже какой-то особенный, такой чистый и приятный, что его хотелось пить.

«Вот бы пару кило такого воздуха к нам в город!» – подумал я, вспомнив, как мне не хватало воздуха, когда я лежал на кухонном диванчике. Мне тогда казалось, будто воздуха нет совсем.

Но здесь его было много, и я вдыхал его глубоко, всей грудью, и не мог надышаться. Юнатан засмеялся и сказал:

– Оставь и мне хоть чуть-чуть!

Тропинка была белая от цветов вишни, и в воздухе кружились белые лепестки, осыпая нас, застревая у нас в волосах. Мне всегда нравились узенькие зелёные тропинки, усыпанные белыми цветами вишни.

А в конце тропинки стояла усадьба Рюттаргорден с зелёной дощечкой на калитке.

– «Братья Львиное Сердце», – прочёл я вслух Юнатану. – Подумать только, и здесь мы будем жить!

– Да, подумать только, Сухарик, разве это не здорово?

Ясное дело, это было здорово. Я понимаю, почему Юнатану здесь нравилось. А что до меня, так я лучше места и представить себе не мог.

Там был старый белый дом с зелёными углами и зелёной дверью, а вокруг – небольшая зелёная лужайка, на которой рос первоцвет, камнеломка и маргаритки. Здесь же пышно цвели вишни и сирень, а сад был обнесён низенькой серой каменной стеной, увитой розовыми цветами. Через неё можно было запросто перепрыгнуть. И всё же, как войдёшь за калитку, кажется, что стена эта ограждает тебя от всех опасностей, что здесь ты – дома.

Между прочим, там был не один дом, а два, хотя второй скорее походил на конюшню или какую-нибудь пристройку. Дома стояли под углом друг к другу, а в том месте, где они встречались, была скамья, старая-престарая, ну прямо из каменного века. И скамья, и этот угол были очень симпатичные. Так и хотелось посидеть немного, подумать или поглядеть на пичужек, а может, выпить стаканчик соку.

– Мне здесь нравится, – сказал я Юнатану. – А что, в доме так же хорошо?

– Идём,
Страница 4 из 9

посмотришь, – ответил он.

Он уже стоял у двери и хотел было войти в дом, как вдруг послышалось ржание, и это в самом деле заржала лошадь. Тогда Юнатан сказал:

– Давай заглянем сначала в конюшню!

Он вошёл во второй дом, и я, конечно, побежал за ним.

Это и в самом деле была конюшня. В ней стояли две красивые гнедые лошади. Когда мы вошли, они повернули головы в нашу сторону и заржали.

– Это Грим и Фьялар, – сказал Юнатан. – Угадай, который из них твой!

– Да брось ты, нечего мне вкручивать, будто у меня есть конь, ни за что не поверю.

Но Юнатан объяснил, что в Нангияле без коня не обойтись.

– Без коня далеко не уедешь, – сказал он, – а ведь здесь, сам понимаешь, Сухарик, иногда приходится ездить далеко.

Ох и обрадовался же я, узнав, что в Нангияле обязательно нужно иметь лошадь, ведь я так люблю лошадей. До чего же у лошади нежный нос, просто удивительно!

Лошади, что стояли у нас в конюшне, были просто загляденье. У Фьялара была белая звёздочка на носу, а в остальном они были одинаковые.

– Тогда, наверно, Грим мой, – сказал я, раз Юнатан хотел, чтобы я угадал.

– А вот и не угадал, – ответил Юнатан, – твой Фьялар.

Я позволил Фьялару обнюхать меня и похлопал его. Я его ни капельки не боялся, хотя прежде никогда не дотрагивался до лошади. Мне Фьялар сразу понравился, и я ему тоже, во всяком случае мне так показалось.

– А ещё у нас есть кролики, – сказал Юнатан. – Они в клетке за конюшней. Мы можем потом поглядеть на них.

Да уж мне-то, ясное дело, увидеть их не терпелось.

– Я должен поглядеть на них! – воскликнул я. – Мне всегда хотелось завести кроликов, а дома, в городе, их не заведёшь!

Я выскочил на двор, завернул за угол конюшни и увидел там клетку, а в ней трёх маленьких славных крольчат. Они грызли листья одуванчика.

– Просто удивительно, – сказал я после Юнатану, – в Нангияле получаешь всё, чего когда-нибудь желал.

– Так ведь я же тебе об этом говорил ещё тогда, дома, на кухне. А теперь мы сами можем убедиться в том, что это правда. Вот здорово!

Никогда, никогда не забуду я первый вечер на кухне в Рюттаргордене! Как замечательно было лежать и болтать с Юнатаном, точно так же, как раньше! Такое не забывается. Теперь мы опять вместе жили в кухне. Хотя эта кухня вовсе не была похожа на нашу городскую, это уж точно. Кухня в Рюттаргордене была, наверно, старая-престарая. Потолок из грубых брёвен и большой открытый очаг. Этот очаг занимал почти всю стену, и готовить еду нужно было прямо на огне, как в древние времена. Посреди кухни стоял здоровенный стол, какого я в жизни не видел, а по бокам длинные деревянные скамьи. На них могли бы рассесться человек двадцать, и то им было бы просторно.

– Мы можем жить в кухне, как всегда, – сказал Юнатан, – а мама, когда явится сюда, поселится в комнате.

Во всём доме была лишь одна комната и кухня, но нам ничего больше и не надо, ведь мы привыкли так жить. Правда, здесь комната и кухня были вдвое больше, чем у нас дома.

Да, дома!.. Я рассказал Юнатану про записку, которую оставил маме на кухонном столе.

– Я написал ей, что мы увидимся в Нангияле. Хотя кто знает, когда она придёт.

– Может, и не скоро, – ответил Юнатан. – Но во всяком случае у неё будет большая комната, куда она сможет поставить хоть десять швейных машинок, если захочет.

Угадайте, что ещё мне нравится? Я люблю лежать на старинном откидном диванчике в старинной кухне, когда отсветы языков пламени пляшут на стенах, а за окном качается ветка цветущей вишни, и болтать с Юнатаном. Потом огонь в очаге становится всё меньше и меньше, и под конец остаются одни головни. В углах комнаты становится темно, глаза у меня слипаются всё сильнее. Я лежу и не кашляю, а Юнатан рассказывает мне всякие истории. Всё рассказывает и рассказывает, покуда его голос не становится шёпотом, как в тот раз. И тогда я засыпаю. Вот что я люблю. В первый вечер в Рюттаргордене всё так и было, и этого я никогда не забуду.

4

А потом наступило утро. И мы ездили верхом. Да, да, я умею ездить верхом, хотя тогда в первый раз сидел на спине у коня. Не знаю, почему это в Нангияле исполняется всё, чего ты хочешь. Я мчался лихим галопом, как будто всю жизнь только это и делал.

Вы бы посмотрели на Юнатана верхом на коне! Когда он мчался с ветерком по Долине Вишен, его увидела та, что приняла его за сказочного принца. Она сказала, что никогда его не забудет! Ах, когда он помчался во весь опор, так что волосы развевались, а потом перемахнул через речку, он и в самом деле был похож на сказочного принца. Он и одет был как принц, нет, скорее как рыцарь. У нас в Рюттаргордене в шкафу было полным-полно одежды, не знаю, откуда она взялась. Не такой одежды, какую теперь все носят, а рыцарской. Для меня там тоже нашлось много чего. Своё старое рваньё я выбросил, просто смотреть на него больше не мог. Юнатан сказал, что мы должны одеваться, как подобает времени, в котором живём, а иначе люди в Долине Вишен скажут, что мы чокнутые. Разве не говорил Юнатан, что здесь время костров и сказок? Когда мы ехали верхом, разодетые в богатое рыцарское платье, я спросил его:

– Ведь правда, мы живём здесь, в Нангияле, в ужасно древнее время?

– Вообще-то так можно сказать, – согласился Юнатан. – Для нас это древнее время. Но, с другой стороны, можно назвать это время молодым.

Он немного подумал.

– Да, точно, – продолжал он, – молодое, здоровое, доброе время, в котором легко и просто жить.

Но тут глаза у него потемнели.

– Во всяком случае здесь, в Долине Вишен, – добавил Юнатан.

– А разве в других местах всё по-другому? – спросил я.

И Юнатан ответил, что в других местах всё может быть совсем по-другому.

Как удачно, что мы попали именно сюда! Именно сюда, в Долину Вишен, где жизнь лёгкая и простая, как сказал Юнатан. Что может быть легче, проще и приятнее, чем такое вот утро! Просыпаешься в кухне от того, что солнце светит в окно, птицы весело щебечут на деревьях, и видишь, как Юнатан тихонько ставит для тебя на стол хлеб и молоко. Поешь, а потом идёшь кормить кроликов и чистить коня. А потом садишься на коня и скачешь. Ах, до чего же здорово скакать по росистой траве! Роса сверкает и переливается, над вишнёвым цветом, жужжа, кружат шмели и пчёлы, конь прямо-таки распластывается в галопе, а тебе вовсе не страшно. Подумать только, ты вовсе не боишься, что всё это скоро кончится, как кончается всё хорошее. Но только не в Нангияле! По крайней мере не здесь, в Долине Вишен.

Мы долго скакали по лугам куда глаза глядят, потом потрусили по дорожке вдоль реки, вдоль всех её изгибов и поворотов, и вдруг увидели в долине утренние струйки дыма над крышами домов. Сначала только дым, а потом и всю деревню со старыми домами и усадьбами. Мы слышали, как кукарекали петухи, как лаяли собаки, как блеяли овцы и козы. В общем, всё было как и должно быть поутру. Деревня только что проснулась.

Навстречу нам по тропинке шла женщина с корзиной на руке. Она была не молодая и не старая, скорее пожилая, сильно загорелая, как все крестьянки, которым приходится работать на воздухе в любую погоду. Одета она была старомодно,
Страница 5 из 9

как описывают в сказках.

– Вот оно что, Юнатан, стало быть, твой брат уже здесь, – сказала она и приветливо улыбнулась.

– Да, он только что прибыл, – ответил Юнатан, и по его голосу можно было понять, как он этому рад. – Сухарик, это София, – добавил он, и женщина кивнула.

– Да, меня зовут София, – сказала она. – Как хорошо, что я вас встретила, теперь вы сами можете нести корзину.

Юнатан взял корзину, не спрашивая, что в ней, словно привык это делать.

– Ты, верно, приведёшь нынче вечером брата в «Золотого петуха», чтобы все могли с ним познакомиться? – спросила София.

Юнатан пообещал взять меня с собой, потом мы простились с ней и поскакали домой. Я спросил у Юнатана, что это за «Золотой петух».

– Это постоялый двор здесь, в долине. Мы там встречаемся, когда нужно о чём-нибудь потолковать.

Мне захотелось пойти с братом в этот самый «Золотой петух» и поглядеть, что за люди живут в Долине Вишен. Ведь мне было интересно узнать всё о Долине Вишен и Нангияле. Хотелось увидеть, всё ли здесь точно так, как мне описывал Юнатан. Между прочим, я кое-что вспомнил и решил тут же спросить об этом Юнатана.

– Юнатан, помнишь, ты говорил, что в Нангияле с утра до вечера случаются приключения, и ночью тоже? А я вижу – здесь так спокойно и никаких приключений.

Юнатан засмеялся:

– Так ведь ты приехал только вчера, никак ты об этом забыл? Дурашка, ты ещё и опомниться не успел! Хватит на тебя приключений!

Я ответил ему, что, вообще-то говоря, и Рюттаргорден, где мы теперь хозяева, и лошади, кролики и всё остальное – это уже само по себе удивительное приключение. Зачем нам ещё приключения?

Тут Юнатан посмотрел на меня как-то странно, словно ему было жаль меня, а потом сказал:

– Знаешь, Сухарик, я хотел бы, чтобы всё было так, как ты сказал. И ничего больше. Потому что бывают приключения, которых лучше бы вовсе не было.

Когда мы пришли домой, Юнатан выставил на кухонный стол всё, что было в корзине: хлеб, бутыль молока, горшочек мёда и несколько лепёшек.

– Так это София нам приносит еду? – удивился я. – А я и не подумал, откуда она у тебя берётся.

– Да, иногда она приносит еду, – ответил Юнатан.

– Совсем бесплатно?

– Да, можно сказать, бесплатно. Здесь, в Долине Вишен, всё бесплатно. Мы всем делимся друг с другом и помогаем друг другу, когда это нужно.

– А ты даёшь что-нибудь Софии?

Юнатан снова засмеялся:

– Ясное дело. Например, лошадиный навоз для её клумб с розами. И ухаживаю за её клумбами тоже совсем бесплатно.

А потом он добавил так тихо, еле слышно:

– Между прочим, я оказываю ей ещё кое-какие услуги.

И тут я увидел, как он вынул из корзины что-то белое. Это была всего лишь небольшая, свёрнутая в трубку бумага. Он развернул её, прочитал, что на ней было написано, и нахмурился, словно ему это не понравилось. Но он ничего не сказал мне, а я не захотел его расспрашивать. Я решил, что он сам скажет мне всё, когда захочет.

В одном углу кухни у нас стоял старинный буфет. В первый вечер в Рюттаргордене Юнатан рассказал мне кое-что про него. Он сказал, что в буфете есть потайной ящик, который никто не сможет ни найти, ни открыть, если не знает секрета. Я, конечно, тут же хотел посмотреть на него, но Юнатан сказал:

– В другой раз. А сейчас пора спать.

В тот раз я уснул и позабыл про это, а теперь вспомнил. Потому что Юнатан подошёл к буфету, и я услышал несколько тихих, будто щёлкающих звуков. Что он делал, было нетрудно догадаться. Он спрятал бумажный свёрток в ящик, потом запер буфет и положил ключ в старую ступку, стоявшую высоко на кухонной полке.

Потом мы пошли купаться, и я нырнул с моста. Подумать только, я не побоялся и нырнул! Затем Юнатан смастерил мне удочку, такую же, как у него, и мы наловили рыбы. Правда, немного, только чтобы хватило на обед. Я поймал одного большого окуня, а Юнатан двух.

Дома мы сварили рыбу на очаге в горшке, подвешенном на чугунной цепи над огнём. После обеда Юнатан сказал:

– А теперь, Сухарик, давай посмотрим, умеешь ли ты стрелять в цель. Это может пригодиться.

Он повёл меня в конюшню, и там, в отсеке для упряжи, висели два лука. Я понял, что это Юнатан сделал их, потому что в городе он часто мастерил луки и стрелы для ребят во дворе. Но оба этих лука были больше и красивее тех, настоящее оружие.

Мы повесили на дверь конюшни мишень и стреляли в цель до вечера.

Вообще-то странный у меня брат. У него всё получается гораздо лучше, чем у меня, но он делает вид, что всё это ерунда. Он никогда не хвастается, у него всё это выходит как бы само собой. Иногда мне даже кажется, он хочет, чтобы у меня что-то получилось лучше, чем у него. Когда я один раз тоже попал в яблочко, он так обрадовался, будто получил от меня подарок.

Начало смеркаться, и Юнатан сказал, что пора отправляться в «Золотого петуха». Мы свистнули Грима и Фьялара. Они паслись свободно на лугу перед Рюттаргорденом, но на наш свист тут же примчались галопом к калитке. Мы оседлали их и не торопясь поехали в деревню.

И тут я вдруг испугался и оробел. Я ведь не привык разговаривать с людьми, тем более с теми, кто живёт в Нангияле, и сказал об этом Юнатану.

– Чего ты боишься? – спросил он. – Никто здесь тебя не обидит.

– Я знаю, что не обидит. А вдруг они станут надо мной смеяться?

Я сам понял, что несу чепуху. С чего бы им надо мной смеяться? Но я вечно что-нибудь выдумываю.

– Знаешь, я, пожалуй, буду теперь звать тебя Карлом, – сказал Юнатан, – это больше подходит к фамилии Львиное Сердце. Скажи я им, что ты Сухарик Львиное Сердце, они, поди, и в самом деле станут смеяться. Ведь ты сам чуть не лопнул со смеху, когда я так тебя назвал, да и я тоже хохотал.

Ну конечно, мне хотелось, чтобы меня звали Карлом. Это имя куда лучше подходило к моей новой фамилии.

– Карл Львиное Сердце! – громко сказал я, чтобы послушать, как это звучит. – Вот скачут Карл и Юнатан Львиное Сердце!

Я решил, что это звучит здорово.

– Хотя для меня ты всё равно прежний Сухарик, – сказал Юнатан, – ты сам это знаешь, братишка Карл!

Вскоре мы въехали в деревню. Наши лошади гулко ударяли копытами по камням мостовой. Найти постоялый двор было нетрудно. Мы издалека услыхали смех и голоса людей. И вывеска с большим позолоченным петухом была видна издалека. Это был самый настоящий старинный трактир, о каких я читал в книжках. В маленьких окнах так приветливо светился огонь. Мне ужасно захотелось войти туда. Ведь до сих пор я в трактирах никогда не бывал.

Но сначала мы въехали во двор и привязали Грима и Фьялара рядом с другими лошадьми, которых там было много. Правду сказал Юнатан, что в Нангияле без лошади не обойтись. Мне думается, жители Долины Вишен все до одного приехали в тот вечер в трактир верхом.

Там было не протолкнуться. Мужчины, женщины и ребятишки – вся деревня от мала до велика собралась в «Золотом петухе». Люди сидели и весело болтали, хотя маленькие дети уже спали на коленях у родителей.

Как все обрадовались, когда мы вошли!

– Юнатан! – послышались крики. – Юнатан пришёл!

Сам хозяин постоялого двора, рослый, румяный, довольно красивый человек, заорал, перекрывая шум:

– А вот и Юнатан!
Страница 6 из 9

Да нет, он не один! Да это братья Львиное Сердце! Оба, два!

Он схватил меня и поставил на стол, чтобы все меня видели, и я стоял там, чувствуя, что краснею.

Но Юнатан сказал:

– Это мой любимый брат, Карл Львиное Сердце, который наконец-то явился сюда! Примите его ласково, так же, как приняли меня.

– Да уж будь спокоен, – ответил хозяин и снова поднял меня. Но, прежде чем поставить меня на пол, он на секунду прижал к себе, и я почувствовал, какой он сильный. – Мы с тобой будем добрыми друзьями, – сказал он, – такими же, как с Юнатаном. Меня зовут Юсси. Хотя все называют меня Золотым Петухом. К Золотому Петуху ты можешь прийти в любую минуту, не забывай этого, Карл Львиное Сердце!

София сидела за столом одна, и мы с Юнатаном подсели к ней. Мне кажется, она нам обрадовалась. Она ласково улыбнулась, спросила, понравилась ли мне моя лошадь, а Юнатана попросила прийти как-нибудь и помочь ей в саду. Потом она замолчала, и мы поняли, что она чем-то опечалена. Я заметил и ещё кое-что. Все сидевшие в трактире смотрели на Софию с почтением, а когда кто-нибудь поднимался и уходил, то кланялся ей, как будто она была важная персона, а я этого никак не мог понять. На ней было простое платье, на голове платок. Она сидела, положив загорелые руки на колени, как простая крестьянка. «Что же в ней такого особенного?» – думал я.

Мне было весело на постоялом дворе. Мы пели разные песни. Одни из них были мне знакомы, другие я слышал в первый раз, и все здесь вроде бы от души веселились. Но так ли это было на самом деле? Иногда мне казалось, будто их что-то печалило так же, как Софию. Как будто они время от времени о чём-то задумывались, чего-то боялись. Но ведь Юнатан говорил, что жизнь в Долине Вишен лёгкая и простая, чего же им тогда бояться? Правда, нельзя было сказать, что вид у них был всё время унылый, ведь они пели, смеялись и вроде бы все были добры друг к другу. Но мне казалось, что больше всех им нравился Юнатан, так же, как это было у нас дома. И София, по-моему, им тоже нравилась.

Когда же мы с Юнатаном собрались домой и вышли во двор, чтобы отвязать лошадей, я спросил брата:

– Послушай, Юнатан, а что же такого особенного в Софии?

И тут где-то рядом с нами сердитый голос сказал:

– Вот именно! Что в ней особенного, я никак не могу понять!

На дворе было темно, и я не мог разглядеть говорившего. Но вот он встал в полосу света, падавшего из окна, и я узнал его. Это был рыжеволосый кудрявый человек с небольшой рыжей бородкой, сидевший в трактире почти рядом с нами. Я обратил тогда внимание на то, что лицо у него было злое и что он не пел вместе со всеми.

– Кто он такой? – спросил я Юнатана, когда мы выехали за ворота.

– Его зовут Хуберт, – ответил брат, – и он прекрасно знает, что в Софии особенного.

Мы поскакали домой. Был прохладный звёздный вечер. Я никогда не видел сразу так много звёзд, и таких ярких, и попробовал угадать, которая из них планета Земля. Но Юнатан сказал:

– Ох, Земля… Она движется где-то далеко-далеко в космосе, её отсюда не видно.

Я подумал, что это всё же печально.

5

А потом наступил день, когда я узнал, что же такого особенного в Софии.

Однажды утром Юнатан сказал:

– Сегодня мы поедем к королеве голубей.

– Красивое прозвище, – ответил я. – А кто она, эта королева?

– София. Это я в шутку называю её королевой голубей.

И вскоре я понял почему.

До Тюльпанной усадьбы, где жила София, было довольно далеко. Её дом стоял на краю Долины Вишен, у подножия высокого горного хребта.

Мы прискакали туда ранним утром. София в саду кормила голубей. Голуби были белоснежные. Увидев их, я вспомнил ту белую голубку, которая ворковала у меня на подоконнике. Это было, поди, тысячу лет назад.

– Ты помнишь? – шепнул я Юнатану. – Одна из этих голубок одолжила тебе своё оперенье, когда ты прилетал ко мне, верно?

– Да, – ответил Юнатан. – А как бы я мог иначе прилететь к тебе? Только голуби Софии могут летать по небу в любую даль.

Голуби окружили Софию белым облаком, обмахивая её крыльями. «Так и должна выглядеть королева голубей», – подумал я.

Но вот София заметила нас. Она ласково поздоровалась с нами, хотя вид у неё был невесёлый, даже очень печальный. Она тут же сказала Юнатану со слезами в голосе:

– Вчера вечером я нашла Виоланту мёртвой, со стрелой в груди. Возле Волчьего ущелья. Теперь уж её не пошлёшь с весточкой.

Глаза у Юнатана потемнели. Я никогда не видел его таким огорчённым.

– Так я и думал, – сказал он. – Среди нас, в Долине Вишен, есть предатель.

– Видно, так оно и есть, – ответила София. – Мне не хотелось этому верить, но теперь я понимаю, что это правда.

Хоть София и была сильно опечалена, она всё же вспомнила обо мне и сказала:

– Идём, Карл, должна же я всё-таки показать тебе своё жилище.

Она жила в Тюльпанной усадьбе одна со своими голубями, пчёлами, овцами и садом, в котором было столько цветов, что трудно было пройти.

София стала показывать мне усадьбу, а Юнатан тем временем принялся копать землю и полоть грядки, как и положено в саду по весне.

Я смотрел во все глаза на хозяйство Софии, на её ульи, которых было так много, на тюльпаны и нарциссы, на её любопытных коз. И всё же я не переставал думать о Виоланте. Кто бы это мог застрелить её в горах?

Скоро мы вернулись к Юнатану, он полол клумбы, руки его были в земле.

София печально взглянула на него и сказала:

– Послушай, мой маленький садовник, думается мне, тебе скоро придётся заняться другим делом.

– Я знаю, – ответил Юнатан.

Бедная София, она, верно, сильно горевала и не хотела нам этого показывать. Она стояла, пристально глядя на горы, и я тоже сильно разволновался. Куда она смотрела? Кого ждала?

Скоро я это узнал, потому что София вдруг сказала:

– Вот она летит! Слава Богу, вот она, Палома!

Это была одна из её голубок. Вначале она казалась маленькой точкой в небе над горами, но вскоре голубка спустилась к нам и села Софии на плечо.

– Иди сюда, Юнатан, быстро! – велела София.

– Позови и Сухарика, я хотел сказать – Карла, – попросил Юнатан. – Ведь ему, наверно, теперь можно знать всё?

– Конечно, можно. Идите за мной оба!

С голубкой на плече София поспешила в дом. Она отвела нас в небольшую каморку рядом с кухней, заперла дверь на задвижку и закрыла ставни. Наверно, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел нас и слышал, о чём мы говорим.

– Палома, голубка моя, принесла ли ты нам добрую весть, не такую, как в прошлый раз?

Она сунула руку под крыло птицы, достала маленькую капсулу и вынула оттуда свёрнутую бумажку. Точно такую же, какую Юнатан вынул в тот раз из корзины и спрятал в буфет у нас дома.

– Прочитай её скорей! – воскликнул Юнатан. – Быстрее, быстрее!

София прочла записку про себя и тихонько вскрикнула:

– Они схватили и Урвара! Теперь не осталось никого, кто мог бы помочь.

Она протянула записку Юнатану, и он, прочитав её, ещё больше помрачнел.

– Предатель у нас в Долине Вишен, – сказал он. – Кто же он, этот негодяй?

– Не знаю, – ответила София. – Пока не знаю. Но горе ему, кто бы он ни был, когда я узнаю, кто это.

Я сидел и слушал, ничего
Страница 7 из 9

не понимая.

Потом София вздохнула и сказала:

– Ты можешь всё рассказать Карлу. А я покуда пойду приготовлю вам что-нибудь на завтрак.

И она скрылась в кухне.

Юнатан сел на пол, прислонясь к стенке. Он посидел так молча, глядя на свои чёрные от земли руки, и наконец сказал:

– Сейчас я тебе всё расскажу, раз София позволила.

Он много рассказывал мне про Нангиялу и раньше, и потом. Но то, что он рассказал мне в каморке у Софии, я больше никогда не слышал.

– Ты помнишь, что я говорил, – начал он, – что жизнь в Долине Вишен легка и проста. Такой она была, такой и могла бы быть, но только не сейчас. Потому что, если наступили мрачные и тяжёлые времена в соседней долине, станет жизнь тяжёлой и у нас, в Долине Вишен. Понимаешь?

– А здесь есть и другие долины? – спросил я.

И тогда Юнатан рассказал мне, что в Нангияле есть две прекрасные зелёные долины, раскинувшиеся среди гор: Долина Вишен и Долина Терновника. Их окружают высокие дикие горы, перебраться через них трудно, если не знаешь извилистых опасных троп. Но людям, живущим в долинах, эти тропы известны, и они могут свободно навещать друг друга.

– Вернее, раньше могли, – добавил Юнатан. – Теперь из Долины Терновника никого не выпускают, и туда никто не может попасть. Никто, кроме голубей Софии.

– А почему? – спросил я.

– Потому что Долина Терновника больше не свободная страна, – ответил брат. – Теперь она в руках врага. – Он посмотрел на меня так, словно ему было жаль, что приходится меня пугать. – И никто не знает, что будет в Долине Вишен.

Тут я правда испугался. А я-то думал, что в Нангияле не может быть ничего опасного, и разгуливал себе здесь преспокойно. Да, мне в самом деле стало страшно.

– А что это за враг? – спросил я.

– Его зовут Тенгиль.

Юнатан произнёс это имя так, что оно прозвучало как название чего-то гадкого и опасного.

– А где живёт этот Тенгиль?

И Юнатан рассказал мне про Карманьяку, страну на Горе Древних Гор за Рекой Древних Рек, которой правил коварный, как змея, Тенгиль.

Я испугался ещё сильнее, но не хотел этого показывать.

– А почему он не может остаться в своих Древних Горах? – спросил я. – Для чего ему нужно приходить в Нангиялу и разбойничать здесь?

– Спрашиваешь! Найди такого умника, кто может ответить на этот вопрос! Я не знаю, почему ему надо разрушить всё, что есть на свете. Таков уж он есть. Он не хочет, чтобы люди в долинах жили, как они хотят. И к тому же ему нужны рабы.

Потом Юнатан снова замолчал, посидел, уставясь на свои руки, и что-то тихонько пробормотал, но я услыхал его:

– И ещё у этого зверюги есть Катла.

Катла! Это прозвучало ещё страшнее, и я спросил его:

– А кто такая Катла?

Но Юнатан покачал головой:

– Нет, Сухарик, я знаю, что тебе уже и так страшно. Не хочу я говорить про Катлу, ведь тогда ты не сможешь заснуть ночью.

Вместо этого он рассказал мне, почему все уважают Софию:

– Она руководит нашей тайной борьбой с Тенгилем. Понимаешь, мы сражаемся с ним, чтобы помочь Долине Терновника. Хотя нам приходится делать это тайно.

– А почему вы выбрали Софию? – спросил я.

– Потому что она сильная и мудрая. И она никого ни капельки не боится.

– Так ведь и ты никого ни капельки не боишься!

Он подумал немного и сказал:

– Да, я тоже не боюсь.

Ах, как бы мне хотелось быть таким же храбрым, как София и Юнатан! Но я до того напугался, что даже плохо соображал.

– А что, все знают про Софию и её голубей, которые летают через горы и доставляют тайные вести? – спросил я.

– Нет, это знают лишь те, кому мы вполне доверяем. Но среди этих людей оказался один изменник. И этого достаточно! – Глаза у него снова потемнели, и он сказал: – София послала тайную весть с Виолантой, а вчера вечером голубку подстрелили. Если письмо попало в руки Тенгиля, многих в Долине Терновника ждёт смерть.

Мне казалось отвратительным, что кто-то посмел застрелить летящую голубку, такую белую и невинную, даже если она несла тайную весть.

И я вдруг вспомнил про то, что спрятано у нас дома в буфете. Я спросил Юнатана, зачем нам прятать тайные письма в кухонном буфете, раз это так опасно.

– Да, это опасно, – ответил Юнатан. – Но ещё опаснее оставлять их у Софии. Ведь если люди Тенгиля придут в Долину Вишен, в первую очередь они станут обыскивать дом Софии, а не её садовника.

Хорошо, что никто, кроме Софии, не знает, кто он на самом деле, сказал мне Юнатан. То, что он не просто её садовник, а ближайший помощник в борьбе с Тенгилем.

– София сама так решила, – сказал он. – Она хочет, чтобы никто в Долине Вишен не знал об этом, и поэтому ты должен поклясться молчать до того дня, пока София сама не скажет об этом.

И я поклялся, что скорее умру, чем пророню хоть словечко о том, что мне известно.

Мы позавтракали у Софии и поехали домой.

В это утро ещё кое-кто прогуливался верхом на лошади. Мы встретили его, когда выехали из Тюльпанной усадьбы. Это был человек с рыжей бородой, ну как там его звали, ах да, Хуберт.

– Вот как, вы были у Софии? – спросил он. – А что вы там делали?

– Я полол грядки у неё в саду, – ответил Юнатан и показал запачканные землёй руки. – А ты что, охотишься? – спросил Юнатан в свою очередь, потому что на седле у Хуберта висел самострел.

– Да, хочу подстрелить парочку диких кроликов.

Я подумал о наших крольчатах и обрадовался, что его конь потрусил дальше и исчез из виду.

– А что ты думаешь про этого Хуберта? – спросил я Юнатана.

Юнатан помедлил с ответом.

– Он самый ловкий стрелок из лука во всей Долине Вишен.

Больше он ничего не сказал. Потом он пришпорил коня, и мы поскакали дальше.

Записку, которую принесла Палома, Юнатан прихватил с собой, засунув её в маленький кожаный мешочек, висевший у него на груди под рубашкой. Когда мы приехали домой, он положил эту бумажку в потайной ящик буфета. Но сначала прочитал. Вот что там было написано: «Урвара схватили вчера. Он сидит в пещере Катлы. Кто-то в Долине Вишен выдал, где он скрывается. Среди вас есть предатель. Узнайте, кто он!»

– «Узнайте, кто он!» – воскликнул Юнатан. – Хотел бы я узнать!

В записке было ещё что-то, написанное на незнакомом мне языке. И Юнатан сказал, что мне это знать ни к чему. Это было написано только для Софии.

Но он показал мне, как открывается потайной ящик. Я открыл и закрыл его несколько раз. Потом он сам закрыл его, запер буфет и снова положил ключ в ступку.

Весь день я думал о том, что узнал, а ночью спал плохо.

Мне снился Тенгиль, мёртвые голуби и узник в пещере Катлы. Я закричал во сне и проснулся.

И тут, хотите верьте, хотите нет, я увидел, что кто-то стоит в тёмном углу возле буфета, и этот кто-то испугался, когда я вскрикнул, и скользнул чёрной тенью за дверь, прежде чем я успел окончательно проснуться.

Это произошло так быстро, что я подумал сначала, что мне всё приснилось. Но когда я разбудил Юнатана и рассказал ему об этом, он решил иначе.

– Нет, Сухарик, это тебе не приснилось, – сказал он. – Этот был не сон. Это был предатель!

6

– Когда-нибудь настанет и черёд Тенгиля! – сказал Юнатан.

Мы лежали на зелёной траве у реки. В такое прекрасное утро трудно
Страница 8 из 9

было поверить, что на свете есть Тенгиль или какое-то ещё зло. Вокруг нас царили тишина и покой. Меж камней под мостом тихо журчала вода, а больше не было слышно ни звука. Было так приятно лежать на спине и видеть лишь маленькие белые облака на небе. Лежишь себе, наслаждаешься, мурлычешь песенку, и нет тебе ни до чего дела!

А тут приходит Юнатан и напоминает про Тенгиля!

Мне не хотелось думать о нём, но я всё-таки спросил:

– Что ты хочешь этим сказать? Что значит «настанет и черёд Тенгиля»?

– Рано или поздно с ним случится то, что бывает со всеми тиранами, – ответил Юнатан. – Его раздавят, как вошь, и он исчезнет навсегда.

– Надеюсь, это случится скоро, – сказал я.

И тут Юнатан тихонько пробормотал:

– Хотя он силён, этот Тенгиль. И у него есть Катла!

Юнатан снова произнёс это ужасное имя. Я хотел спросить про него у брата, но промолчал. Не хотелось портить себе прекрасное утреннее настроение.

Но после Юнатан сказал такое, что хуже не выдумаешь:

– Сухарик, тебе придётся ненадолго остаться одному в Рюттаргордене. Мне нужно отправиться в Долину Терновника.

И как только он мог сказать мне эти страшные слова! Как он мог подумать, что я останусь без него хоть на минуту в Рюттаргордене? Если даже придётся броситься прямо в пасть Тенгиля, я всё равно поеду с ним. Так я ему и сказал.

Он как-то странно посмотрел на меня и ответил:

– Знаешь, Сухарик, у меня только один брат, и я должен уберечь его от всякого зла. Как ты можешь хотеть, чтобы я взял тебя с собой, когда мне нужно сохранить все силы на что-то другое? На что-то очень опасное.

Но мне от его слов легче не стало. Я расстроился и разозлился до того, что всё во мне закипело, и я крикнул ему:

– А ты! Как ты можешь требовать, чтобы я сидел один в Рюттаргордене и ждал тебя? А может, ты вообще никогда не вернёшься!

Я вдруг вспомнил то время, когда Юнатан умер и был далеко от меня. А я лежал на кухонном диванчике и не знал точно, увижу ли его когда-нибудь. Ах, думать об этом было всё равно что смотреть куда-то вниз, в чёрную дыру!

А теперь он снова хочет покинуть меня и отправиться навстречу опасностям, о которых я ничего не знаю. Ведь если он не вернётся, то на этот раз уже ничего не поделаешь, придётся мне остаться одному навек.

Я разозлился ещё сильнее, закричал на него ещё громче и наговорил ему всяких гадостей, каких только мог.

Нелегко ему было успокоить меня хотя бы немного. Но под конец, ясное дело, он взял верх. Ведь я знал, что он во всём разбирается лучше меня.

– Ну что ты, дурашка, конечно, я вернусь! – уверил он меня.

Это было вечером, когда мы грелись в кухне у очага. Вечером, накануне его отъезда.

Я больше не злился, а только огорчался, и Юнатан это знал. Он был так добр ко мне. Дал мне свежеиспечённого хлеба с маслом и мёдом, рассказывал мне сказки и всякие истории, а я был не в силах их слушать. Я думал только о сказке про Тенгиля, о том, что это самая злая сказка на свете. Я спросил Юнатана, почему он должен идти на такое опасное дело. Нет чтобы сидеть себе дома в Рюттаргордене, у очага, и наслаждаться жизнью! А он ответил, что есть дела, которые человек должен делать, даже если они опасные.

– А почему? – спросил я.

– Потому что иначе ты не человек, а ни то ни сё, дерьмо!

Он рассказал мне, что собирается делать. Он хотел попытаться вызволить Урвара из пещеры Катлы. Потому что Урвар ещё главнее Софии и без него придёт конец зелёным долинам Нангиялы.

Было уже поздно. Огонь в очаге погас. Наступила ночь.

И вот настало утро. Я стоял у калитки и смотрел вслед Юнатану. А он поскакал и исчез в тумане. Да, в то утро Долину Вишен заволокло туманом. Верите ли, когда его поглотил туман, сердце у меня чуть не разорвалось. А он растаял в тумане и исчез. И я остался один. Выдержать это было невозможно. Я просто с ума сошёл от горя. Я помчался в конюшню, вывел Фьялара, прыгнул в седло и бросился догонять Юнатана. Я должен был увидеть его ещё раз, быть может в последний. Мне было известно, что сначала он отправился в Тюльпанную усадьбу, чтобы получить приказ Софии. И я поехал туда. Я мчался как сумасшедший и нагнал его возле самого дома Софии. Тут мне стало стыдно, и я хотел уже было спрятаться, но он услыхал топот копыт и увидел меня.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

И в самом деле, чего я хотел?

– А ты точно вернёшься назад? – пробормотал я, больше ничего не сумев придумать.

Тогда он подъехал ко мне. Наши лошади встали рядом. Юнатан стёр что-то, может быть слёзы, с моей щеки указательным пальцем и сказал:

– Не плачь, Сухарик! Мы точно увидимся. Если и не здесь, то в Нангилиме.

– В Нангилиме? – спросил я. – А что это такое?

– Об этом я расскажу тебе в другой раз, – ответил Юнатан.

Не знаю, как я вытерпел те дни, когда оставался один в Рюттаргордене. Правда, я ухаживал за своими животными. Почти всё время я проводил в конюшне у Фьялара. А ещё подолгу болтал со своими кроликами. Иногда удил рыбу, купался и стрелял в цель из лука. Но всё это казалось мне без Юнатана пустым делом.

София заходила и приносила мне еду, и мы с ней говорили о Юнатане. Я всё ждал, что она скажет: «Скоро он вернётся домой». Но она этого не говорила. Мне хотелось спросить её, почему она сама не попыталась спасти Урвара, а послала Юнатана. Но зачем было спрашивать, я и сам это прекрасно знал. Ведь Юнатан говорил мне, что Тенгиль ненавидит Софию.

«София из Долины Вишен и Урвар из Долины Терновника – его злейшие враги. Уж будь уверен, он хорошо это знает, – говорил мне Юнатан. – Урвара он засадил в пещеру Катлы. Он с удовольствием запер бы туда и Софию, чтобы она там томилась до самой смерти. Этот негодяй обещал дать пятнадцать белых лошадей тому, кто доставит ему Софию живой или мёртвой».

Да, Юнатан рассказывал мне об этом. И мне было ясно, почему София должна была держаться подальше от Долины Терновника. Пришлось послать туда Юнатана. О нём Тенгиль ничего не знал. Во всяком случае, можно было на это надеяться. Хотя, видно, кто-то понимал, что Юнатан не просто батрак в саду у Софии. Тот, кто был у нас ночью в доме. Тот, кто стоял тогда у буфета. И София не могла не думать о нём с тревогой.

– Этот человек слишком много знает, – сказала она.

И она велела сразу же сказать ей, если я замечу, что кто-то вертится возле Рюттаргордена. Я сказал ей, что в буфете они теперь ничего не найдут, потому что мы перепрятали секретные бумаги в другое место. Теперь они лежат у нас в ларе с овсом, в конюшне. Мы положили их в большую табакерку и засунули на дно ларя, под овёс.

София пошла со мной в конюшню, достала табакерку и положила в неё новую бумажку. Она решила, что это хороший тайник, и я с ней согласился.

– Постарайся не падать духом, – сказала мне София, уходя. – Хотя я знаю, как тебе тяжко, но ты не должен падать духом!

Мне и в самом деле было тяжело, особенно по вечерам.

Однажды вечером я отправился в «Золотого петуха». Мне было невмоготу сидеть одному в Рюттаргордене, там стояла такая тишина, что мои мысли звучали слишком громко. И мысли эти были отнюдь не радостными.

Когда я вошёл в трактир без Юнатана, все, все до одного, уставились
Страница 9 из 9

на меня.

– Вот те раз! – сказал Юсси. – Явилась только половина братьев Львиное Сердце! Куда же ты подевал Юнатана?

Нелегко мне было выкрутиться. Я помнил, о чём мне твердили София с Юнатаном. Мне было велено молчать, куда и зачем отправился Юнатан, что бы ни случилось. Не говорить ни слова ни одной душе! И я сделал вид, что не слышал вопроса Юсси. Но рядом со мной сидел Хуберт.

– Да, так где же Юнатан? Неужто София лишилась своего маленького садовника? – спросил он.

– Да нет, Юнатан на охоте, – ответил я, – охотится на волков.

Надо же мне было что-то сказать! И мне показалось, что я неплохо вывернулся, ведь Юнатан рассказывал мне, что в горах водятся волки.

В тот вечер Софии на постоялом дворе не было. Но, кроме неё, там собралась, как обычно, вся деревня. Они, как всегда, пели и веселились. Но я с ними не пел. Для меня всё теперь было по-другому. Без Юнатана мне здесь было невесело, и я скоро собрался уходить.

– Не куксись, Карл Львиное Сердце, – сказал мне на прощание Юсси. – Юнатан, поди, скоро вернётся домой с охоты.

Ах, как я был благодарен ему за эти слова! Он похлопал меня по щеке и дал с собой вкусного печенья.

– Погрызёшь его, пока будешь сидеть дома и ждать Юнатана, – добавил он.

Добрый был этот Золотой Петух. Мне даже стало не так одиноко.

Я приехал домой, сел у камина и стал есть печенье. Днём солнышко уже сильно пригревало, почти как летом. Но мне всё же приходилось разводить в большом очаге огонь, потому что толстые стены нашего дома ещё не прогрелись.

Я улёгся на свой откидной диванчик, мне было холодно, но я тут же уснул. Во сне я видел Юнатана. Сон был такой страшный, что я проснулся.

– Да, да, Юнатан! – кричал я. – Я иду! – снова крикнул я и вскочил с постели.

В темноте эхом отозвался чей-то крик. Это кричал Юнатан! В моём сне он кричал и звал меня на помощь. Я это знал. У меня в ушах ещё звенел этот крик. И мне захотелось прямо в эту минуту, тёмной ночью броситься искать его, где бы он ни был. Но скоро я понял, что это невозможно. Что мог сделать я, такой беспомощный? Я мог лишь снова лечь в постель. Меня била дрожь, и я чувствовал себя маленьким, растерянным, испуганным, одиноким, самым одиноким на свете.

Ненамного стало мне легче, когда наступило утро, а потом пришёл светлый, ясный день. Конечно, страшный сон как-то отдалился, потускнел, но крик Юнатана, его призыв о помощи не выходил у меня из головы. Мой брат звал меня – разве я не должен отправиться в путь и искать его?

Я сидел часами возле кроликов и думал, что мне делать. Мне не с кем было поговорить, не у кого спросить совета. К Софии я идти не мог, она бы меня не отпустила. Она ни за что не позволила бы мне ехать, не настолько она была глупа. Ведь то, что я задумал, было глупо, и я сам это понимал. И опасно. Опаснее и быть не могло. А ведь я совсем не храбрый.

Не знаю, как долго я сидел, прислонясь к стене конюшни, и рвал траву. Я сорвал все травинки до одной вокруг того места, где сидел. Но это я заметил уже потом, а не тогда, когда сидел и мучился, не зная, что делать. Часы шли, а я всё сидел и сидел. Может, я сидел бы там и до сих пор, если бы не вспомнил слова Юнатана, что иногда нужно решиться и на опасное дело, а не то ты не человек, а куча дерьма!

И тут я решился. Стукнув кулаком по клетке с кроликами так, что бедняги подпрыгнули, я сказал громко, чтобы уверить самого себя:

– Я сделаю это! Я сделаю это! Я вовсе не куча дерьма!

Ах, как мне стало легко, когда я принял решение!

– Я знаю, что поступаю правильно, – сказал я кроликам, ведь больше мне говорить было не с кем.

А как же кролики? Теперь они одичают. Я вытащил их из клетки, отнёс за калитку и показал им прекрасную зелёную Долину Вишен.

– По всей долине полно травы, – сказал я им, – и там сколько угодно кроликов, с которыми вы можете водиться. Мне думается, там вам будет гораздо лучше, чем в клетке, только берегитесь лисы и Хуберта.

Все три кролика, казалось, были немного удивлены. Они сделали несколько прыжков. Убедились, что они на свободе. А потом пустились наутёк и исчезли за зелёными холмами. Мол, поминай как звали!

Я стал торопливо собираться в дорогу. Приготовил всё, что нужно было взять с собой: одеяло, чтобы завернуться в него, когда буду спать, огниво, чтобы развести огонь, мешок, полный овса для Фьялара, и мешок с едой для меня самого. Да, у меня не было ничего, кроме хлеба, но это был самый вкусный хлеб на свете – лепёшки Софии. Она принесла их мне целую гору, и я набил ими мешок доверху. Этого мне хватит надолго, решил я, а когда хлеб кончится, буду есть траву, как кролики.

София собиралась принести мне суп на следующий день, но к тому времени я уже буду далеко. Бедной Софии придётся самой есть свой суп! Но я не хотел, чтобы она беспокоилась, куда я подевался. Я должен был предупредить её, но так, чтобы она не успела мне помешать.

Я взял из очага кусок угля и написал на стене большими чёрными буквами: «Кто-то звал меня во сне, и я отправляюсь далеко за горы искать его».

Я написал такую странную записку на тот случай, если не София, а кто-нибудь другой придёт в Рюттаргорден и станет шарить по углам. Чужой в ней ничего не поймёт, а София сразу догадается: я уехал искать Юнатана!

Я радовался, чувствуя себя в эту минуту по-настоящему сильным и храбрым, и даже напевал себе под нос: «Кто-то звал меня во сне, и я ищу его за дальними гора-а-а-ами». До чего же это здорово звучало! Я подумал, что обязательно расскажу об этом Юнатану при встрече.

Если я встречу его, пришло мне на ум позднее. А если не встречу?

И тут вся храбрость разом слетела с меня. Я снова стал кучей дерьма. И, как всегда, мне захотелось пойти к Фьялару, чтобы тут же увидеть его. Только он мог мне хоть немножко помочь, когда мне было грустно и страшно. Сколько раз я приходил к нему в стойло, когда мне было невмоготу оставаться одному! Стоило мне поглядеть в его умные глаза, похлопать его по тёплой спине, погладить его мягкую морду, как мне становилось легче. Без Фьялара я не выжил бы в ту пору, когда со мной не было Юнатана.

Я побежал в конюшню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/astrid-lindgren/bratya-lvinoe-serdce/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Перевод М. Кононова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.