Режим чтения
Скачать книгу

Добро с кулаками читать онлайн - Денис Грушевский

Добро с кулаками. В двух частях

Денис Грушевский

Вмешательство потусторонней силы дает одному профессору знания, опережающие настоящее время. Цель и задача: донести эти знания до широких масс с последующим внедрением в обиход. Тут и начинаются сложности: на пути появляются темные, мистические силы. Усилия по преодолению чинимых нечистью препятствий, вместе с собственным развитием, и будут основой произведения. По ходу произведения будет и юмор, и интрига, а также познавательная и отнюдь не нудная философия.

Добро с кулаками

В двух частях

Денис Юрьевич Грушевский

© Денис Юрьевич Грушевский, 2017

ISBN 978-5-4474-4204-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

Добро должно быть с кулаками,

Добро суровым быть должно!

Чтобы летела шерсть клоками,

Со всех, кто лезет на добро…

    Станислав Куняев

Глава первая. Начало

Всё началось в зале аудитории новосибирского государственного технического университета. В одной из аудиторий шла лекция по квантовой физике, предмету, мало интересующему большинство легкомысленных студентов и вообще кого-либо, кроме небольшого числа людей на планете. Аудитория была на две трети заполнена, а сама аудитория так устроена, что сверху вниз смотреть удобно и пространства много, а групп по тридцать человек четыре входят.

Так вот: как обычно лекция протекала нудно и большинство молодых людей, почтивших профессора своим присутствием были мысленно далеко за пределами аудитории. Кто в своих фантазиях загорал на пляже, греясь на ласковом весеннем солнышке, кто ходил с подружками по магазинам, а кто и просто пил пиво с сотоварищами в парке отдыха. Владимир Иванович Круговой, профессор физико-технического факультета, видя скуку на лицах студентов, разными способами старался хоть как-то сделать свой рассказ более занимательным, но на практике мало что получалось. Весна брала своё, и молодость стремилась прочь из этих стен, так что завладеть умами аудитории не представлялось никакой возможности.

Примерно за полчаса, до окончания лекции, ни с того ни с сего, профессор заметил, и глаз его начал чаще подмигивать, что за одной из парт, находящихся почти в самом конце аудитории сидит не совсем обычный студент. Первое, что бросилось в глаза это внешность молодого человека. Одет он был в белый костюм явно дорогого покроя, но не только костюм, а и волосы, и брови его были абсолютно белыми, буквально чистый лист бумаги. Но и это бы ещё ничего, ведь и такое, если задуматься, бывает, однако самое главное то – что раньше профессор никогда данного белящего субъекта не видел и готов был побиться на заклад, если бы нашлось с кем, о том, что в течение всей лекции данного молодого человека он не наблюдал. И в тот самый момент, когда сама мысль тревожная влетела в голову профессора со скоростью света, с противоположной стороны повеяло прохладой, а в сердце что-то защемило, и рубашка начала прилипать к спине…

А в это самое время на другом конце нашей планеты в стране, претендующей на мировое господство. Во дворце по-другому его и не назовёшь. В огромном кабинете, украшенном ценнейшими из когда-либо созданных произведений искусства, древнейшими и драгоценными предметами антиквариата, за огромным шикарным столом восседал Джон Рокфеллер. Остановимся на нём поподробнее: Джон принадлежал к богатейшему семейству в этом мире и на данное время был самым старшим из своего рода. К своим девяноста пяти годам он имел и сыновей, и дочерей, а также уйму внуков. За жизнь свою он приумножил и неплохо, состояние своего рода и на покой уходить не собирался по некоторым причинам, о которых станет ясно далее. Сыновья уже давно во всём поддерживали семейный бизнес. Сам бизнес этот помимо заводов, газет, пароходов, производства оружия, банков и так далее охватывал почти любую отрасль в любой сфере. Джон входил в ту золотую группу банкиров, бизнесменов и триллиардеров, владеющих федеральной резервной системой и европейским центральным банком, то есть по-простому эмиссионными центрами, печатающими деньги в любом количестве и буквально создающих деньги из воздуха. Правда секретная группа эта никогда не задумалась ни на секунду об одном из основных законов физики, который гласит: «ничего не берётся из ниоткуда, никогда и ни при каких обстоятельствах». Так вот именно эти самые наднациональные элиты, которые, правда не без основания, считали именно себя хозяевами этого мира и делали всё, чтобы так сохранялось всегда. Именно они, в угоду себе, назначали кризисы, и они происходили, придумывали войны – и те начинались, правда, для всех простых смертных по совсем другим, иногда уж совсем нелепым причинам. Но причина всегда была одна, этим «владыкам мира» было это выгодно в данный момент. Вот и всё, всё просто. И так все они богатели на протяжении многих лет из поколения в поколение. Именно они нанимали нужных им президентов, нужных им политиков и военных. На всех значимых должностях были свои люди, которые готовы были выполнить любой приказ этого одержимого властью и страстью к богатству легиона демонят, состоявшего в основном из кучки стариков и их отпрысков. Вот такой вот человечек, имеющий солидный вес в своей организации и предстал перед нами в тот поздний вечер. И добавить тут можно только лишь одно: «Денег у Рокфеллера, естественно, словно у дурного фантиков. Однако при всём своём богатстве, если Джон Рокфеллер вдруг когда-нибудь случайно прознает, что переплатил прислуге лишних десять центов, то, несмотря на пересаженное молодое сердце – тут же умрёт от горя».

В этот вечер Джон решил задержаться в кабинете и просмотреть несколько статистических отчётов, что и весьма успешно делал, время от времени переводя взгляд с одного монитора на другой. Время подходило к одиннадцати, в кабинете было очень уютно. Рокфеллер умел жить и делал это со вкусом. Прикурив кубинскую сигару от щепки фруктового дерева, старик устало потянулся. Рядом в кресле из чёрного бархата потягивался любимый кот Мартин, точь-в-точь походивший на своего хозяина как внешне, так и манерой поведения. Вдруг в кабинет потянуло запахом какой-то могильной сырости. Часы ударили одиннадцать, и ещё не успел заглохнуть их звон, как дверь в кабинет неожиданно распахнулась, и на пороге появился незнакомый мужчина лет тридцати. У Джона комок подошёл к горлу от негодования. Он даже не заметил, как Мартин пулей вылетел из кабинета. Ещё бы! Даже самые доверенные лица не смели вламываться к нему вот так, а сперва просили разрешения по коммуникатору. Сыновья, и те предпочитали лучше дождаться отца в гостиной или в другом месте, чем вламываться в его святилище. И вот на пороге стоял совершенно незнакомый человек, странный по виду, причём ранее Джон его не видел не среди охраны, не среди обслуги. Правда людей, работавших на него в его поместье, было такое множество, что вряд ли даже при большом желании можно было бы запомнить всех в лицо. Только ни один из них даже в страшном сне не мог бы себя представить на пороге хозяйского кабинета в такой час без приглашения. Потому ситуация была более чем удивительна.
Страница 2 из 30

Молодой человек был жгучим брюнетом, с приветливым лицом. Одет, правда, он был довольно таки старомодно: такие костюмы тройки носили лет сто назад не менее. Однако и ещё что-то в нём настораживало, но понять Джон этого не успел, так как молодой человек бесцеремонно быстрым шагом направился прямиком к нему и всё также бесцеремонно расселся в кресле, напротив.

– А ты неплохо тут устроился! Я бы сказал очень даже неплохо. В подлинности вон той картины я, правда, усомнился бы. Великолепная копия не более того. Надул твоего батю аукционист как мальчишку, ты уж мне поверь. Но в целом всё заслуживает восхищения. Всё, кроме одной маленькой детали и эта маленькая, но важная деталь Ты Джон. Ну, сам посуди такие прекрасные вещи вокруг, люди в них душу вкладывали, столько сил и времени было вбухано и потрачено. Могу даже навскидку сообщить тебе сколько, – при этом молодой человек бегло огляделся вокруг и продолжил. – Ну, подделку – картину в расчёт не берём, а на всё остальное ушло двести тридцать восемь с половиной лет, что равняется примерно двум миллионам восемьдесят девять тысяч двести шестьдесят человеко-часов. Как ты уже догадываешься, весь этот труд, вся эта красота мысли, всё это идейное вдохновение были потрачены получается только для того что бы украшать кабинет, редкостного бездушного негодяя, прохвоста и свиньи. По-моему, несправедливо как-то. Ну не вяжешься вот именно «Ты» с данными предметами старины и современного гения. От тебя смрадом веет во всех направлениях. Вот собственно, почему я тут и появился. Настало время перемен и весьма значительных, дорогой мой безжалостный и алчный старик.

Незнакомец, произнося эту недвусмысленную фразу, теребил в руках какую-то палочку. Взгляд его был направлен куда-то поверх собеседника, будто тот к делу не имеет никакого отношения, но по окончанию монолога, он пристально взглянул на Джона, и тому на мгновение показалось, что у его глаз нет дна.

Однако старый волк был не так прост, что бы его кто-либо мог надолго смутить. Мигом, придя в себя, он одной рукой потянулся к кнопке вызова. Гнев всё больше закипал в нём, и Джон практически переходя на крик, завопил:

– Кто ты такой молодой мерзавец? Как смеешь ты врываться сюда и нести всякую чушь? Что тебе надо?

Незнакомец ни капли, не смутившись, ответил так:

– Только вот не надо тянуться к кнопочке, пальчик поранить можно. Это ты зря торопишь события, ну да ладно, будь, по-твоему. И кстати, на первые два вопроса ты сам мне ответишь не более чем через три секунды. Подождём, так уж и быть, подождём. А на последний вопрос по поводу того, что мне надо я сообщу тебе немного позднее за бокалом прекрасного вина.

И в этот самый момент произошло следующее: палочка в руках незнакомца немного увеличилась в размерах, раскрутилась и превратилась в плеть. Тот безо всякого труда и взмаха пошевелил ею. Плеть взвилась, рассекая пространство – и это в буквальном смысле. В правой части кабинета образовалась трещина длинною в метр, с абсолютной чернотой внутри. Такой чернотой, что чёрный ворон, с ней сравнившись, стыдливо рыжим оказался бы или блондином на худой конец. От удара плетью у Джона в глазах всё заискрило да засверкало, и он ощутил, как его стало бешено затягивать в этот разрыв. Однако он успел, и обернуться, и увидеть самого себя всё также важно восседавшего на кресле. Правда взгляд был какой-то неживой, да губы скривило, так, как это бывает в момент переселения в мир иной. Это было последнее, что Джон осознал, перед тем как оказался в чёрной пустоте и щель за ним легко захлопнулась. Так неожиданно, так вдруг, что и испугаться не успел.

Перенесёмся на другой континент, но примерно в тоже время.

На улицах Амстердама было тепло как-то даже не по сезону. Солнце дольше обычного задерживалось и никак не спешило скрыться, радуя приятным вечерним светом местных жителей. Вот – вот должны были загореться фонари и многие из горожан после трудового дня направлялись провести досуг кто куда: кто в местные бары, кто в кино, а кто просто шатался по улицам. Приезжие туристы предвкушали этот вечер за употреблением лёгких наркотиков, алкоголя и местных женщин. В общем, всё как обычно, как и в любой другой вечер, Амстердам жил своей насыщенной, красочной и беспутной жизнью.

На одной из улиц, недалеко от знаменитой аллеи красных фонарей прогуливались два молодых человека, по внешнему виду которых можно было сразу сказать, что они неместные. Очень похоже на то, что они русские или, по крайней мере, что-то около того. Тот, что был повыше ростом и крепче в плечах, зевая от скуки, обратился к попутчику:

– Знаешь Миша, чего-то я устал пробовать местные весёлые штуковины. Хоть сутки охота провести с трезвой головой, – вяло промусолил первый из них, на что Миша также со скучающей физиономией человека, которому, несмотря на свой молодой возраст всё в жизни надоело, ответил:

– Тогда давай просто рванём к девочкам и оценим их мастерство без дурмана в голове, – оба хихикнули.

– Через два дня домой Олег, а так неохота. Я бы тут остался на всю жизнь.

Олег, тот, что повыше ростом понимающе кивнул, и парочка продолжила прогуливаться безо всякого смысла, с одним лишь намерением убить поскорее время до наступления темноты. Так не спеша, прогуливаясь и мило беседуя, приятели не заметили, как солнце окончательно ушло за горизонт, а на столицу Нидерландов плавно опустилась ночь. Небо было ясным и настолько чистым, что человеку, задумавшемуся над этим фактом, даже показалось бы странным видеть столь чистое небо над большим городом. Друзья шли по узкой улице, и цель их маршрута уже маячила впереди, она опьяняла молодые и страстные сердца своими искушениями. Цель эта – знаменитая аллея красных фонарей.

Внезапно задрав голову вверх, Олег дёрнул Михаила за рукав.

– Смотри, вроде бы как спутник летит, только, по-моему, низко как-то…

– Ага, и светится ярче. Да и скорость явно повыше будет, чем у спутников. Я часто вижу в небе разные непонятные явления, да и любой бы видел, нужно лишь почаще в небо это смотреть.

Проводя взглядами удаляющуюся яркую точку, друзья продолжили прерванный путь, каждый размышляя о своём. Олег думал о своей возлюбленной, с которой не так давно судьба злодейка разлучила его, и вот теперь милый образ частенько всплывал в памяти в самые неподходящие моменты, принося душевные муки и грусть. О чём размышлял Михаил, история умалчивает. Скорее всего, просто потому что, это были размышления примитивного уровня, связанные с резким скачком тестостерона в крови, растущим в геометрической прогрессии по мере приближения к улице, знаменитой своими борделями. Конец улицы, по которой двигались приятели, был уже метрах в ста, не более, как на неё со стороны, куда направлялась наша парочка, свернул пожилой мужчина и остановился, облокотившись о стену. При этом правая рука его держалась за сердце. Поравнявшись с ним, стало очевидно, что пожилому господину нездоровится, и Михаил спросил его на английском (он владел языком в значительной мере лучше Олега)

– Здравствуйте мистер, вам нужна помощь?

Пожилой человек окинул беглым мутным взглядом молодых людей
Страница 3 из 30

и на чистейшем русском как бы сам себе буркнул под нос.

– Как знать, как знать, сейчас помощь нужна мне, через мгновение понадобиться ещё кому-нибудь, – но спохватившись, на чистом английском ответил молодым людям, что дело всё в душном дне и глоток холодной воды вернёт его к жизни.

Друзья очнулись от замешательства, и первым нарушил молчание Олег.

– Так вы наш соотечественник? – дружище, сбегай, раздобудь воду, мы своих в беде не бросаем. – Михаил побежал за водой.

– Не могу обрадовать вас раньше времени, заявив вам, что мы из одной страны пока не знаю, откуда вы сами родом, – сообщил тем временем пожилой мужчина.

Тут Олег пригляделся к нему повнимательней. Было похоже, что это просто старичок на пенсии, путешествующий по миру, но всё, же что-то в нём казалось неестественным. Почему-то ощущалось это самое неестественное только на интуитивном уровне, никак не проявляясь визуально.

– Ну, тут ничего нет проще, мы с другом из Москвы. Его звать Михаилом, а меня Олегом.

– Очень приятно, молодой человек, Москва прекрасный город. Сам я из мест несколько более дальних, ну это и не так важно. Пересохло во рту, и сердце давит, а звать меня можете Николаем Фёдоровичем.

Тем временем прибежал сотоварищ Олега с бутылочкой чистейшей минеральной воды, запотевшей от холода. Бутыль протянули старику, и тот трясущимися руками откупорил её, приникнув к горлышку. Пока Олег представлял их друг другу, бутылочка опустела, а друзья в очередной раз с удивлением переглянулись. Что за странное начало ночи подумали, оба разом не сговариваясь.

– Премного благодарен вам, молодые люди, – прервал молчание новый знакомый. – Не уделите ли вы мне ещё немного вашего драгоценного времени? Дело в том, что появился я тут совсем недавно, а в последний раз был в этой стране так давно, что всё жутко переменилось. Не могли бы вы рассказать мне про город, ввести, так скажем, в курс дел. Хлопот я вам доставлю мало, а быть может, и пользу принесу какую, кто знает…

При последней фразе новый знакомый так уверенно и многозначительно оглядел друзей, что показалось и сомнений быть не может в том, что пользу эту самую он принесёт всенепременно. Отказывать хоть и предполагаемому соотечественнику было неудобно, да и дел то особых не было, в связи с этим троица вышла на широкую улицу в поисках какого-нибудь более или менее приличного уличного кафе.

Глава вторая. По ту сторону реальности

Холод, пустота и чернота – вот то, что ощутил в первые секунды пребывания непонятно где, бедняга Джон. От ужаса, как ему показалось, спёрло дыхание, но, немного собравшись, он осознал, что дыхания этого вовсе и в помине нет. Только, несмотря на это, он не бьётся в конвульсиях от удушья, а беспомощно парит в абсолютной пустоте. Джон попытался собраться с мыслями. Мысли вертелись в голове хаосом, и ничего вразумительного на ум не приходило. Почему-то всплывала в голове дурацкая попойка, закончившаяся дракой с участием Джона, произошедшая ещё в студенческие годы. Ещё в винегрете мыслей мелькало, что это конец и конец весьма печальный. По крайней мере, ворот рая и встречающих его архангелов не наблюдалось, откуда напрашивался сам собою трагический, но очевидно наиболее верный вывод, говоривший Джону, что он ни больше, ни меньше, как в аду или где-то совсем уж рядом с ним. Болтался он так довольно долго, по крайней мере, Джону так казалось, подумывая уже над тем, чтобы смириться и пропадать, как спустя какое-то время в момент, когда владыка мира беспомощно нарезал колесо за колесом вокруг своей собственной оси, краем глаза он заметил светлую, едва различимую точку. Снова стало страшно. Джон по мере своих сил, а хватало их лишь на то, чтобы крутить головой, начал следить за приближающимся объектом. По мере приближения объект стал проявлять форму и издавать звуки, похожие на разговор. И вот, наконец, приблизившись почти вплотную, движение света прекратилось и Джон, сделав очередной кувырок, оказался перед двумя странными субъектами, размерами, втрое превышающими человеческий рост.

Перед Рокфеллером предстал толстяк с рыжей бородой в белой тунике и с толстенной книгой под рукой. Второй же был и вовсе ненормален – тело его было человеческое, но почему-то с головой шакала. Почти как древнеегипетская статуя. Джон, молча, смотрел на них. Оба визитёра излучали бледный свет и плавно покачивались перед стариком. Сам же Джон перестал крутиться и как будто замер в одном положении. Первыми нарушили молчание странные визитёры.

– Ба! Ты только посмотри, какая фигура к нам залетела! Кто же этот впечатляющий и весьма солиднейший господин?! Не может быть, да это же сам Джон Рокфеллер! Вот так удача, милости просим, дражайший вы наш, – молвил толстяк и при этом добродушно улыбнулся да подмигнул Джону.

– Да, да! В кои-то веки ты прав, он самый. Так сказать, неожиданно и тут! Собственной персоной. Не поленился и прилетел. Только вот что-то радости и восторга в глазах не вижу, – ответил получеловек-полушакал, критически посмотрев на беспомощного владыку мира.

– А это потому, дорогой мой Аметис, что радоваться-то ему и нечему. Поставь себя на его место. Оторвали от любимой сигары и мягкого кресла. Оказался в незнакомом месте. Черти пойми где, да с огромным горбом плохих дел за плечами. И всё-то намекает на то, что вот-вот начнётся разбор полётов. Любой бы на его месте раскис, – оба хохотнули, смех рокотом и эхом понёсся вдаль в пустоту.

– А знаешь милейший мой друг, мне надоело то, что в нашу сферу только и делают, что пихают всяких проходимцев, негодяев и тупиц. Что мы им няньки или воспитатели, в конце-то концов? Этот последний, дальше я умываю руки. Как хорошо бы тут не было, но не хватает общества подобранного со вкусом, – при этом Аметис попытался состроить на физиономии шакала нечто подобное сожалению, однако вышло это нелепо.

Толстяк снова разразился хохотом, и почему-то тыкал пальцем в сторону Джона. Просмеявшись, он, однако заметил, что и сам был бы более рад видеть у себя в гостях ну, к примеру, Моцарта, или Ньютона, да что там, саму Джессику Альбу! Вот было бы здорово и интересно.

– Возьми и скажи ему, Оршан, при встрече. Пусть хоть раз за многие века порадует настоящей личностью, а то складывается впечатление, что у нас тут вытрезвитель, а нам только того и надо, что вразумить и направить на путь истинный очередного беспутного пьянчугу. Небось, у себя-то в своих сферах только и делают, что развлекаются в приличном обществе.

Закончив, шакал гневно посмотрел на Рокфеллера слушавшего данный диалог с открытым ртом.

– Ага, сам скажи ему! Ты же знаешь его. Не нравится – определит тебе место, а где и что, и гадать не приходится. Уж лучше тут ещё пару тысячелетий пить вино да нежиться на пляже.

– Однако мы заболтались, мудрейший Оршан. Гость явно нервничает и не понимает, что происходит, а это по законам гостеприимства как минимум невежливо.

– Не желаете ли чашечку кофе? Быть может сигару или бокал виски? Вы ведь к такому обращению привыкли мистер Рокфеллер, не так ли? – обратился к Джону получеловек именуемый Аметисом

– Кто вы, и где я? – только и смог выдавить Рокфеллер,
Страница 4 из 30

при этом сам он себя не услышал.

– О, ты посмотри мой друг! Рассудок не полностью покинул нашего уважаемого дедушку, – с полу смехом пропел толстяк и продолжил, – ты у нас в гостях, так сказать по принуждению, а вопросы задавать тут будем мы.

И тут же добавил:

– Ты зачем развязал войны на востоке и на Украине? Денег и власти тебе мало, сукин сын, и где теперь твои деньги? Доллар спасти хочешь? Долги списать, уничтожив кредиторов? Где твоя власть? Оглянись вокруг, нет её, да и магазинов валютных, как видишь, не держим за ненадобностью. Манипулировать людьми нравилось? Забавно, не правда ли? Сам теперь болтаешься тут как паяц картонный. За какую бы верёвочку дёрнуть, а Аметис?

– Да погоди ты, – Аметис обратился к Рокфеллеру. – А ведомо ли тебе, пустая твоя голова, что есть несколько планов в отношении вашего племени и один из них, кстати, наиболее вероятный в настоящее время – это стереть вас и заменить другим семенем более светлым и менее кровожадным. А кто всему виной? Ты и тебе подобные! Ну, куда это годится: держать в планах почти поголовное истребление своего собственного вида, ради сомнительного блага кучки проходимцев, считающих себя лучше остальных. Только ненормальному, дефективному социопату такое может прийти в голову, не так ли Оршан?

– Согласен с тобой на все сто процентов. И чем только они там, на земле думают? Лично мне сдаётся что задницей. А ну, дамка я ему хорошую затрещину, вреда не будет, а вот польза, может какая и случится, – с этими словами толстяк мгновенно подлетел к старику и огромной ручищей, огрел последнего по затылку.

Всё в глазах Джона обвалилось. Да и сам он, закрутившись, кубарем полетел в непонятном направлении. Однако, когда вращения прекратились, он вновь предстал перед ужасной парочкой.

– Пощадите! – полу плача прогнусавил Джон, а затем, уж совсем по-детски добавил:

– Я больше не буду, честное слово!

– Ты только посмотри, как хорошая затрещина влияет на негодяев. Нам с тобой не помешало, испросить бы прибавку к жалованию. Уж больно лихо у нас, получается, перевоспитывать грешников, – заметил толстяк, потуже затянув разболтавшийся пояс на своей тунике.

– Как всегда согласен с тобой, однако скучнее занятия просто не придумать. Очень надеюсь, что этот, – Аметис показал указательным пальцем в сторону беспомощного старика, – будет последним.

– Эх, да не пройдут твои слова мимо нашего Отца! Создателя всего сущего! Вечная слава ему!

– Только на это и приходится рассчитывать. Меж тем, Отец наш мудр и бесконечно добр, и я просто не сомневаюсь в том, что в дальнейшем он избавит двух несчастных путников, как мы с тобой, от подобной публики, – голова шакала мечтательно закатила вверх глаза.

– За всем тем, мы опять заговорились, – и, обращаясь к Рокфеллеру, Аметис спросил:

– Итак! Что прикажешь делать с тобой «О, величайший из людей»?

На сей раз, Джон собрал всю оставшуюся волю в кулак. Всё-таки он был далеко неглупым человеком и, понимая, что решается его судьба, решил притворить раскаяние, тем самым испросить для себя участь, как можно менее суровую. Сделав изо всех сил более жалостливое лицо, Джон ответил:

– Отпустите меня! Я всё исправлю! Я всё понял! Я прозрел! – старик смотрел вниз на кончики своих носков. Один раз он уже встречался взглядом с одним из посетивших его друзей. От встречи этой взглядами, внутри Джона всё закипело, так что тот едва не лопнул.

– Отпустить? Всё понял? Очень сомневаюсь. Хоть тут бы не лукавил. Ты ведь нам насквозь виден Рокфеллер, – злобно прошипел Оршан.

– Ну да ладно, ему всё объяснят и без нас с тобой. Мы здесь, кажется, за другим находимся, – заметил Аметис своему спутнику. – Только, что делать с ним далее вот в чём вопрос. Лично у меня множество идей, как новых, так и уже проверенных, в связи с чем, просто теряюсь какую выбрать.

– Никто не сомневается в твоей фантазии любезный друг. Я и сам могу бегло предложить десяток – другой вариантов, только как бы ни получилось, как в прошлый раз. Вспомни сколько времени, мы потратили, споря, кому отдать предпочтение тигру или бензопиле, – оба странника снова расхохотались.

– Так вот, – спустя несколько секунд продолжил Оршан, – есть блестящая идея, предоставить это дело случаю. Пускай первый встреченный прохожий подскажет нам решение, тем самым мы избавимся от долгих пререканий.

Аметис молчаливо согласился и тут, как по заказу, невдалеке появился огонёк, который с приближением увеличивался в размерах, а по прибытию к нашей троице, обратился в милейшего вида старушку – божий одуванчик. В очках и с сумочкой-авоськой, правда, источающую слабый свет.

– Вечного здравия тебе мудрейшая Азза, хранительница равновесия и покоя, – поприветствовали друзья новое явление.

– И вам радости и благополучия во все века, – вежливо ответила старушка.

– Куда держишь путь и почему в столь странном облике? – спросил Аметис.

– Ну что касаемо моего нового облика, то ничего странного я в нём не вижу. Он говорит о житейской мудрости, и возраст только подчёркивает это. А направляюсь я в нижние сферы, дабы обсудить с их жителями кое-какие неприятные ситуации, происходящие в некоторых микромирах вот прямо вот сейчас. Но вам нечего волноваться, каждое ведомство должно отвечать за свой участок, и я пока справляюсь со своим как нельзя лучше.

– Да будет и дальше так всю вечность прекрасная Азза, – ответил ей толстяк. – Между тем, мы с Аметисом просим тебя уделить нам пару минут своего драгоценного времени. Речь идёт о мире по величине несколько большем, чем микромиры и вот у нас с другом возникла загвоздка: что делать, например, вот с этим румяным рябчиком? – при этом Оршан кивком показал в сторону Рокфеллера. – А делать, безусловно, что-то нужно, да чем скорее, тем лучше.

– Так вот, не окажешь ли ты нам услугу, любезная Азза, и не подскажешь ли тот единственный верный вариант, который мы и претворим в жизнь без всяких замедлений? – продолжал развивать глубокую мысль Оршан.

– Вот в хитрости вашей парочке нет равных в этой сфере. Да что там в этой, и в других ещё поискать нужно таких прохвостов. Хотите всю ответственность переложить с себя на другого.

Со стороны смотрелось так, как будто бабушка отчитывает внуков за мелкое хулиганство, но вид тем временем у неё был таким благодушным, что любому наблюдателю стало бы ясно, что делает она это исключительно в воспитательных целях и внуков своих любит.

– Ничего не скроется от тебя, мудрейшая заступница сирых и убогих, покалеченных и разбитых, но что делать нам? Боюсь, мы можем выбрать наказание слишком суровое, и потом долгие годы раскаяние будет мучить наши сердца, в то время как ты бы посоветовала, как раз то, что нужно. Я просто убеждён в этом, – ответил Аметис.

– А я готов поставить свой золотой пояс на то, что лучшего решения мы не услышим ни от кого на свете, – добавил Оршан.

– В умении лить лесть потоками, будто вода падает с водопада, вам также мало равных. Впрочем, лесть и хитрость часто ходят рука об руку, – говоря это, старушка поглядела на Джона, слегка приподняв очки.

– Рокфеллер, раньше думать надо было, – обратилась она к Джону, и,
Страница 5 из 30

секунду поразмыслив, отвечала так мучителям несчастного старика:

– Да отправьте его на остров, право, ну чего тут думать. Они же так любят всей своей бандой на острове собираться, так к чему ломать устои и привычки.

Друзья переглянулись, и в самых восторженных оборотах речи поблагодарили мудрую Аззу, после чего произошло не менее галантное прощание, и старушка в долю секунды просто испарилась.

– Эх, и до чего же умна эта Азза! Ну, как нам самим не пришла такая простая, и вместе с тем замечательная идея, – недоумевал толстяк. – От себя лишь остаётся добавить самую малость: пускай он сидит на табурете, весь срок не вставая, голым задом на перцовом горчичнике. Ну вот, пожалуй, и всё от меня! – Заключил Оршан.

– Ну и я в долгу не останусь: ноги будет мочить в тазике с ледяной водой, – добавил Аметис, явно желающий, чтобы последнее слово в этом важном деле было за ним.

– Так тому и быть! Всё слышал Рокфеллер? Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Обжаловать приговор, да и вообще, что-либо возразить, об этом и речи не могло быть. Джон лишь глупо моргал глазами и слушал всю эту чушь. Ему даже снова пришли мысли в голову, что всё это дурной сон, но заветного пробуждения не наступало, кошмар не растворялся подобно туману, ничего не исчезало, так что приходилось и далее внимать всему происходящему и дивиться.

– Вот и всё, Джонушка, гран мерси за проявленное мужество и терпение, но как говорится хорошего понемножку. Ты и так отнял у нас уйму времени, которое, не будь ты таким злодеем, и тебя не доставили бы сюда под наше попечительство, я бы лично тратил совсем по-другому и уж поверь не здесь, совсем не здесь, – заключила голова шакала.

– Я просто уверен, что сердобольный виночерпий и пивовара Сезильдор, который всякий раз прежде, чем продать этилового спирта, разведённого водой и пивным порошком, справляется о здоровье, а в особенности интересуется, не шалит ли печень, уже откупорил свежую кегу прекрасного ледяного Майского эля. А мы тут бездарно тратим своё драгоценное время, – подтвердил Оршан.

– И напоследок,… не влепить ли ему волшебного пендаля?.. Так сказать для ума и закрепления материала, а Аметис, как думаешь?

– Да я-то только за, да боюсь, Джон будет против. А, Джон? Не желаешь ли пендаля? Волшебного? – рыкнул Аметис в сторону бледного как смерть Рокфеллера.

– Прошу вас не нужно пендаля. Я, правда, извините, не знаю, что это такое, но догадываюсь что весьма пренеприятная штука, – взмолился старик.

– Эх, Джон! Эх, Джон! – покачивая головой, рассуждал толстяк. – Ты напрасно недооцениваешь полезность и закрепляющие свойства волшебного пендаля. Заодно бы и словарный запас расширил немножко, да и внукам было бы что рассказать. Ну да ладно, нет, так нет, уговаривать не станем. Заколебал ты меня! Нудный ты какой-то. Просто наискучнейшее утомляло! Нет, чтобы отчаянно спорить, дерзить. Доказывая свою правоту, сыпать фактами, клясться богами, что всё делал только из лучших побуждений, так нет. Нытик ты и зануда, небось, на земле сидя в своём кресле не так себя вёл! – Закончил Оршан, многозначительно смотря на Рокфеллера.

– Спасибо, – боязливо нашёлся Джон поблагодарить за отмену пендаля.

– Пожалуйста! – отвечал Аметис.

– И последнее, так сказать утешительный приз! Ответственно заявляю тебе старик, что надежды у тебя никто не отнимал. Верь и терпи, и думай, тысячу раз думай, почему ты там, где ты есть. А теперь, – и тут Оршан вдруг визгливо крикнул:

– Алле оп! Пошёл вон!

Затем мгновенно подлетел, обогнув Рокфеллера сзади, и пендаля всё-таки от всей души влепил. И снова всё вокруг Джона закружилось, завертелось, перемешались все цвета и краски.

– Как здорово мы его расписали, аж самому понравилось. Ха! Ха! Ха!

– Точно так, особенно фокус со старухой удался на славу.

Занавес. Наступила полнейшая тишина.

Глава третья. Дар миру

Вернёмся в далёкий сибирский город, где мы оставили растерявшегося профессора теоретической физики. К слову сказать, сердце у Владимира Ивановича защемило совсем не зря, было чему удивляться. Оглянувшись вокруг, профессор зрительным и слуховым нервами уловил для себя одну странную особенность. А именно: вся обстановка, окружавшая преподавателя, в один миг замерла, студенты сидели без движения, замерев кто как, как будто на фотоснимке. В просторном окне было видно, как в небе в одной точке висит ворона. Звуки также пропали, вместе со всяким движением.

И всё-таки профессор ощутил себя явно не одиноким в постигшем его горе. Подняв глаза кверху, он увидел и между тем снова испытал сильное волнение, что сверху аудитории к нему спускается тот самый странный молодой человек. В этом своём спуске, он как бы переливался в весеннем солнечном свете, исходившем из окон. Первой мыслью профессора было то, что он болен и всё происходящее не иначе как галлюцинация. Впрочем, он быстро отогнал такую вредную мыслишку. Все дело в том, что ощущал он себя вполне нормально, живым и здоровым, а главное, вполне нормально мыслящим. Подойдя почти вплотную к столу, за которым восседал Владимир Иванович, молодой человек вежливо кивнул головой и начал беседу с приветствия:

– Да-да, дорогой профессор, вы тысячу раз правы! Всё происходящее не плод вашего воображения, не галлюцинация, а также смею вас заверить, что вы здоровы, по крайней мере, теперь, когда я здесь. Да и в будущем подобного рода расстройства вам не грозят, – продолжал после приветствия, приятным, но немного металлическим голосом, молодой человек.

– Кстати, забыл представиться, называйте меня Уриил.

– Но что происходит, и кто вы такой? – почти прошептал профессор сдавленным голосом, на что молодой человек знаком руки остановил его и сказал:

– Ни слова более, уважаемый Владимир Иванович, ни слова, пока вы не придёте в себя, а поможет вам глоток прекрасной воды из вашего графина. Я, видите ли, обладаю кое-какими способностями, в кои входит и освящение воды, так что смело пейте. Вам легче станет, уверяю.

Во время этой речи графин сам собой поднялся в воздух и наполнил стакан, который в свою очередь тоже не пожелал оставаться в стороне, и в один миг влетел профессору прямо в руку. Круговой сделал пару глотков и на самом деле почувствовал некое облегчение. Волнение стало убывать. Перестали дрожать руки. Пульс замедлился и выровнялся, а самое главное: страх мучавший его исчез почти мгновенно.

– Ну вот, совсем другое дело, – снова заговорил именующий себя Уриилом. – Теперь можно и поговорить. Сначала отвечу на ваш вопрос. Происходит следующее: меня послали к вам для того, чтобы донести до людей кое-какие знания, важность которых сопоставима, пожалуй, лишь с самой жизнью, ведь защитить эту самую жизнь, эти знания и призваны. Но об этом чуть позже. Что касаемо меня, то я «Дух Света», люди же обычно называют нас «Ангелами».

– Но что происходит со всеми остальными? – спросил после небольшой паузы изумлённый профессор.

– О, как раз тут нет ничего удивительного! Просто побеседовать с вами мне необходимо с глазу на глаз, так сказать, инкогнито. Посторонние нам ни к чему, вот и пришлось остановить время.

– Как же такое
Страница 6 из 30

возможно? – продолжал задавать вопросы всё ещё не до конца пришедший в себя профессор, которому, кстати, необходимо отдать должное, ведь происходящее событие явно не из рядовых.

– И снова это самое меньшее из всего сложного! В ваш век всякому школьнику известно, что время статично. Остаётся лишь добавить, что время – субъективная категория, привнесённая человеком. Далее, всего лишь, необходимо знать, на какие рычаги воздействовать, да и способности иметь это самое воздействие осуществлять. Тогда фокус с остановкой времени и вам, мой новый друг, покажется сущей безделицей. Однако я здесь не за этим, – закончил Уриил свой монолог.

– Итак, к делу! Разговоры оставим на потом. У нас будет немного времени побеседовать после, а пока о самом важном. Разрешите профессор воспользоваться вашим мелом и доской.

Не дожидаясь ответа, мел сам начал выводить на доске различные формулы мелкими, но достаточно-читаемыми символами.

– Здесь, – Ангел указал рукой на доску, – будет теоретическое обоснование и объяснение некоторых вещей, главными из которых является объяснение природы и свойства тёмной материи и тёмной энергии. Также не позабыта формула гравитационной энергии квазара, затем описание анизотропии мира и пространства. Всё это даст человечеству необъятный источник чистой энергии, энергии связывающей всю вашу материальную вселенную. Сами понимаете, что это значит, но прежде этот дар должен вывести ваш род на совершенно другой уровень мышления. Мир и любовь должны преобладать в обществе, где не останется нужды и голода, болезней и нищеты. Тяга к знаниям, стремление к совершенству, к звёздам, вот что должно заменить пороки и страсти. Однако мы не гарантируем успеха. Человечество и далее свободно в своих поступках и желаниях. Мы всего лишь снова и снова даём вам шанс, а как им воспользоваться выбирать вам самим. Всему своё время: две тысячи лет назад Иисус Христос пожертвовал жизнью, сейчас я открываю вам преждевременно одну из загадок вашей вселенной. Как видите, Отец наш любит вас и не оставляет во все дни. Можно было бы конечно просто засунуть эти знания вам в голову из информационного поля, тем не менее, тут вот в чём дело: всё, что будет записано на этой доске, намного опережает существующее мировоззрение, и вы, профессор, попросту не поняли бы, или не так истолковали бы, всё явленное вам. А главное у вас не было бы того стремления донести знания до остальных, ведь согласитесь наверняка вы и сами сомневались бы в своей правоте. И вот поэтому я тут.

Уриил говорил, а мелок тем временем исписал уже пол доски. Профессор же слушал так, как дети слушают на ночь интересную сказку – с огромным вниманием и приоткрытым от удивления ртом.

– Так вот! – продолжал молодой человек и Ангел в одном лице. – Почему именно сейчас? Видите ли, профессор, будущее разделено на бесконечные сектора вариантов и меняется каждую секунду, но в целом, на небольшой срок его можно спрогнозировать, исходя из того, на каком варианте находится настоящее. Многие пророки, умеющие подключаться к информационному полю так и делали. Так были предсказаны войны, катастрофы и так далее, и заметьте, что прогнозы более и менее сбывались. Однако сейчас люди зашли на такой вариант, из которого есть только два пути, два из бесконечного множества вариантов, созданных для вас любящим Отцом. И как вы, надеюсь, уже догадываетесь, первый вариант означает жизнь, второй же – конец всему. Так вот, мы за первый вариант. Счастье вам, Отец также на вашей стороне. Только, мы неединственные и есть силы, которые считают, что наиболее разумным и подходящим был бы вариант номер два. Ну, тут пока всё ограничивается дискуссией. Вот здесь профессор и наступает ваш выход. Следуя далее моим указаниям, и с помощью знаний, любезно предоставленных вам, мы вместе попытаемся отодвинуть ужасный вариант номер два подальше, к чёртовой бабушке, где ему самое и место.

Владимир Иванович продолжая сидеть за столом, переваривал полученную им информацию. Переваривалась она, к слову сказать, с большим трудом. Все же профессор недаром занимал свой пост, а также был доктором технических наук. Мысли всё-таки сложились в ряд в голове профессора. Он сообразил, что столкнулся с неизведанным. С силой, которой поклонялись все религии мира. С силами, создавшими всю окружающую действительность. Сам собою в голове возник вопрос: но почему я? Смогу ли я? Предстоящие резкие изменения в ближайшем будущем пугали.

– Ну а кто как не вы, драгоценный вы наш, – улыбаясь, прервал размышления профессора Уриил. – Не одну сотню кандидатов пришлось отсеять, прежде чем выбор остановился на вашей персоне. Объясню: во-первых, вас уже многие годы интересуют те области науки, которые большинством учёных и всерьёз-то не воспринимаются. В частности тёмная материя не давала вам покоя последние пару лет. Во-вторых, вы обладаете необходимым набором качеств, чтобы пройти весь путь до конца. В-третьих, вы порядочный и глубоко верующий человек, а значит человек высокой морали и принципов. Ну и наконец, с вами произошла трагедия, ваша жена и дочь погибли в автокатастрофе (что бывает, однако, никогда, неслучайно), и вы одиноки. Вот собственно и все! Не задумывайтесь о будущем. Жить нужно настоящим. Вы справитесь, и награда будет соответствующей.

– Кстати, профессор, – тут Уриил улыбаясь, подмигнул учёному мужу, – ради смеха удивите, завтра, своих коллег по кафедре. Речь идёт о знаменитом эксперименте с прохождением частицы через две щели. Так вот, проведите его завтра ещё раз со своими коллегами, только уверяю вас, на этот раз детектор в ваших руках зафиксирует кое-что. Суперпозиции двух состояний будут, уверяю вас. Дело тут в вашем внутреннем и внешнем намерении. Учёные подходят ко всему только с технологической точки зрения, в то время как будущее за биоинформационными технологиями, то есть совокупностью мысли, информации и технологии. Христос превратил воду в вино, потому что твёрдо знал, что это возможно. Отбросьте завтра важность самого события и просто знайте эксперимент получиться.

Ангел повернулся к полностью исписанной доске, мелок вернулся на своё место.

– Ну вот, пожалуй, и всё! Время ещё есть, вы не торопитесь профессор? – спросил Уриил.

– Конечно же, нет! Я многое бы отдал, дабы беседовать с вами как можно дольше. Все так интересно, – ответил профессор, напрочь забывший и о своей лекции и вообще обо всех делах.

– Хорошо! Тогда я расскажу вам интересную, а главное реально произошедшую историю. Думаю, она не покажется вам скучной. Вы ведь в последнее время историей древнего мира увлеклись профессор?

Очень древняя история

Около сорока семи тысяч лет назад на Африканском континенте, недалеко от современного Египта жило немногочисленное племя. Это были человекоподобные создания ростом около трёх метров, с изящной и стройной фигурой. Лица их были красивы и горделивы, черепа их были немного вытянутыми в затылочной области. Все они были светловолосы: и мужчины и женщины. Появились они на земле с другой планеты, потерпевшей катастрофу, причиною которой послужило чрезмерное могущество, которое
Страница 7 из 30

заключалось в практически полном умении использовать внешнее намерение, а также в умении подключаться к информационному полю. Все эти способности они развивали в себе с детства и к зрелости любой карелянин, назовём их так, умел силой мысли двигать камни, зажигать огонь, перемещаться в атмосфере и гидросфере. Правители карелян жаждали всё больших знаний и могущества, и неудивительно, что равновесные силы, которые правят материальной вселенной, рано или поздно обратились против них самих, уничтожив планету и большинство самих карелян. Только небольшому количеству удалось спастись и вот нашли они себе приют на планете земля в тихом и прекрасном уголке млечного пути. Племя выбрало себе вождя из самых мудрых старейшин. Звали его Ахарах. У вождя было два сына, и прекрасная дочь Есея. Старший сын Воолей занимался тем, что изучал биологию и фауну новой планеты. Младший Заил был более склонен к политике и власти. Он всё время проводил подле, отца помогая тому принимать те или иные решения, особенно ревностно следил он за их исполнением. Шли земные годы, необходимо отметить, что кареляне жили много дольше теперешних людей, но все, же и их настигала старость и смерть, так устроен этот мир, ничего не вечно. Воолей обнаружил расу примитивных, но все, же мыслящих существ, живущих собирательством и охотой, и молодой карелянин целиком погрузился в изучение нового вида, однако со стороны. Не вмешиваясь и не открываясь. Время текло, красавица Есея вышла замуж за Клавра, карелянина благородного рода, меж тем, честолюбивого и немного заносчивого. Как часто бывает и у людей: девушки ошибочно привязываются к порочным представителям противоположного пола, толи, не замечая пороков, толи наоборот притягиваемые именно ими.

Под предводительством мудрого Ахараха кареляне воздвигли город недалеко от одного из морей. Город блистал каменной архитектурой, в нём были все удобства и кое-какие вещи, которые современный человек не понял бы. Всё делалось без усилий и особых механизмов, лишь силой мысли и внешним намерением. Питались кареляне исключительно растительной пищей, поэтому необходимости в разведении домашнего скота не было, однако именно они первыми приручили диких кошек и пустынных волков. И вот пришёл час Ахараха, всё племя собралось проводить вождя в последний путь. Тело вождя три дня находилось в храме праматери звезды. Кареляне знали, что они сами, солнце, земля и многое другое – всё создано из вещества взорвавшихся первых звёзд, которые и породили все элементы, из которых состоит теперешний мир, а солнце является звездой четвёртого поколения. После того как почившего вождя предали огню и положенные девять дней скорби прошли, встал вопрос о выборе нового главы общины. Заил дал всем понять, что лучше его никто не владеет положением дел, а посему место вождя должно принадлежать ему, вместе с тем, он не намерен идти против воли племени и с достоинством примет любое решение своих собратьев. На десятый день собрался совет старейшин и карелян благородных родов. В начале собрания практически все были согласны с кандидатурой Заила, как вдруг голоса попросил Клавр, муж Есеи. Он высказал сомнения в правильности перехода власти от отца к сыну, а также задал вопрос Заилу в отношении его планов по управлению. Заил был немного смущён, ведь противление исходило от родственника, и главное, как он считал, от своего друга. Всё же он ответил собранию. Подробно изложил свой план, который заключался в последовательном и разумном управлении. Наступил черёд Клавра. Этот так называемый «друг» начал с критики, затем перешёл к изложению собственного видения пути развития, которое заключалось в том, чтобы колонизировать планету полностью – везде поместить города, подчинить все силы природы. Выступил Воолей, он доказывал, что кареляне лишь гости на этой земле, милостиво приютившей их несчастный род, напоминал об ошибках отцов погубивших их собственную планету и наконец, закончил тем, что заявил, что не кареляне являются хозяевами этого мира, а примитивное, но мыслящее племя, зародившееся в данной биосфере. Но большинство сердец уже было завоёвано ораторским искусством Клавра и идеей широкомасштабного развития, так что нетрудно догадаться, чья взяла верх. Клавр был избран новым вождём и получил неограниченные привилегии и полномочия, коими и не замедлил воспользоваться. Трудно передать, что испытывала Есея, разрываясь между братьями и мужем. Что-то в глубине души подсказывало ей, что правда на стороне её братьев по крови, но слепая любовь к мужу переборола все сомнения и в скором времени она целиком и полностью разделяла взгляды мужа.

Время шло, Клавр одержимый властью и собственным величием увеличил вдвое размеры города, и помышлял о захвате новых территорий. Сыновья Ахараха посвятили себя науке и служению в храме праматери звезды, Есея родила дочь, как две капли воды походившую на красавицу мать.

В долине реки Нил обитало первобытное племя людей, которых и открыл первым Воолей. Именно эти плодородные места и облюбовал в качестве дальнейшей экспансии новый правитель карелян. Оставалось решить, что делать с примитивным народом, заселявшим эти земли. И Клавр придумал блестящий выход.

Однажды утром далёкие предки древних египтян и вообще всех людей, выйдя из своих хижин, увидели необычайную картину – с неба медленно спускалась огромная золотая пирамида. Можно лишь догадываться, какое произвело впечатление данное зрелище на первобытные умы. Все попадали ниц, лишь маленькие дети заливались плачем в разных местах. Пирамида опустилась на землю, ворота её раскрылись и изнутри появились живые боги: Клавр со своей свитой.

Немного времени ушло на налаживание контакта, после чего правитель карелян объявил себя полубожеством спустившимся с небес, дабы повелевать всем на этой планете. Естественно сомнений не возникло ни у кого, и наступила новая жизнь уже для обоих племён. Клавр же решил две задачи: во-первых, он полностью подчинил своей воле племя людей и в дальнейшем мог использовать их, как ему захочется, а во-вторых, укрепил свой собственный авторитет в глазах карелян. Одним из первых совместных проектов двух племён было изваяние огромной статуи с головой Клавра и телом льва. Тело льва Клавр взял себе, так как племя людей поклонялось этому животному, как божеству. Рядом со статуей был воздвигнут огромный храм из гигантских каменных блоков. Сначала люди падали на землю при виде летящих камней весом по восемьдесят и более тонн, однако вскоре все привыкли к всемогуществу сошедших с небес богов. Сами же люди работали в основном над украшением возводимых монументов. Всё бы было хорошо и два племени мирно уживались бы вместе, но как это часто бывает, правитель опьянел от власти, и как пьяница не может остановиться после первой рюмки, требуя ещё и ещё, так и Клавр желал всё больше и больше власти и славы. Он приходил в восторг от того, как эти маленькие люди раболепно падали лицом в землю при одном появлении главного среди богов. Все они, не задумываясь, отдали бы жизни за любую мелкую прихоть своего господина. Только это было господство
Страница 8 из 30

человека над обезьяной и не утешало в полной мере самолюбие тирана. Клавр замыслил стать бессменным и всесильным императором своего собственного народа. Ушло немало времени на приготовления, и вот в свой день рождения Клавр объявил свою волю карелянам. Самое интересное это то, что почти весь свободолюбивый народ с радостью поддержал своего правителя. Лишь единицы, оказавшиеся в меньшинстве, открыто выступили против. Как вы догадываетесь, среди них были братья Заил и Воолей.

Планы у будущего императора были грандиозные. Новый статус дал бы ему полную свободу действий, доступ к секретам отцов, и первое с чего решил начать Клавр это с полной колонизации планеты. Схема колонизации была бы такой: в каждом удобном для проживания месте раскинулся бы прекрасный город, украшенный храмами и статуями верховного правителя. Каждый город получил бы своего наместника, из числа преданных императору карелян. Всю местность вокруг городов заселяло бы племя рабов людей, которым бы вменялось в обязанность обеспечивать пищей, а также исполнять любые прихоти для своих господ. Но это, по мнению Клавра, было лишь началом строительства империи. Он как когда-то его предки, мечтал о звёздах и других мирах. По ночам ему снилось, как имя его несётся по вселенной, а сам он управляет миром по своему самодурству, давая одним, отнимает у других, возвеличивает покорных и жестоко наказывает бунтарей.

Была назначена дата церемонии обожествления, которую придумал и разработал до мелочей сам беспокойный правитель. Впрочем, не всё шло гладко, до Клавра дошли слухи, что Заил с братом подбивают карелян выступить против и сорвать церемонию, а главное то, что к ним прислушиваются, и ряды «несогласных» крепнут с каждым днём. Более того «Правитель» заметил, как его супруга стала больше времени проводить с братьями и, наоборот, к нему, законному мужу, как-то охладела.

Прежний Клавр собрал бы совет, убедил бы всех в своей правоте, Есею же запер бы дома на какое-то время, но, к сожалению, это был уже новый Клавр – император Клавр и вот что он предпринял: В последующие три дня все несогласные были задержаны тайной службой безопасности, детищем Клавра, и на время упрятаны в храм звезды праматери. Что делать с ними далее правитель решил придумать после церемонии обожествления. Напрасно Есея умоляла своего супруга отпустить заговорщиков. Не помогли ни слезы, ни женские хитрости. Кончилось тем, что она и сама присоединилась к группе восставших численностью около двух тысяч карелян. Дочь же Клавр оставил подле себя.

И вот наступил день коронации. Племени людей было объявлено, что у богов наступил главный праздник, а посему велено праздновать до упада и им самим. Были розданы различные подарки и украшения. Кареляне, все до единого, собрались в своём городе в ожидании церемонии. Ровно в полдень Клавр вышел в великолепных одеждах, в окружении своей свиты на площадку главного дворца. Женщины разбрасывали цветы, и пели мелодичную песенку, приветствуя своего правителя. Мужчины все в нарядных одеждах хлопали в ладоши и выкрикивали – «Да здравствует император!!!». Были прочитаны древние тексты карелян. На Клавра был надет золотой обруч, сам же правитель произнёс клятву жить и умереть во благо своего рода. Клавру был вручён ключ мудрости, дающий ему доступ к комнате жрецов в которой хранились секреты отцов. Наконец-то Клавр был провозглашён императором. После церемонии начались гуляния. Первым шутейным приказом нового императора было отлавливать трезвых и вести за столы, не отпуская, пока последние не напьются, как следует. Все кареляне гуляли до позднего вечера. Трезвыми оставались, пожалуй, немощные старики, дети, да горстка бунтарей, закрытых в храме.

И вот тут в действие вступают всё те же равновесные силы, про существование которых знал, но всерьёз которые почему-то не воспринял новый император. Далеко в океане произошёл разлом земной коры, и огромный пласт тектонической плиты поднялся вверх, что спровоцировало сильное землетрясение, а также огромное цунами. Тем временем город почти весь заснул, устав от праздника и возлияний. Никто не увидел в темноте приближающуюся огромную волну, никто не почувствовал, как земля под толчками стала проваливаться всё ниже и ниже. Только в храме формы пирамиды поняли, что пришла беда и с помощью своих способностей окружили храм защитным полем. Город со всеми жителями полностью опустился под воду. Так закончил своё правление могущественный император, за ним же последовал и его народ, поверивший своему правителю.

Но что, же стало с Есеей, братьями и остальными нежелающими власти над собой? Они так и остались под водой. Сделав для себя последний урок, горстка этих бунтарей решила больше не испытывать судьбу – обладая способностями использовать внешнее намерение в полную силу, они отказались от могущества которое эти способности дают. На огромных глубинах и сейчас есть несколько городов, где и сегодня можно встретить предков свободолюбивых детей Архараха. Они лишь изредка появляются на поверхности, ограничиваясь наблюдением за людьми. Именно их видят моряки и лётчики, принимая за неопознанные объекты. Далёкие же предки современных людей ещё долго хранили память о внезапно появившихся и также внезапно исчезнувших после прыжков земли, полулюдей, полубогов. Кое-чему люди все-таки научились у карелян, многие знания ещё долго применялись, пока не были полностью утрачены. С помощью намерения, подражая своим богам, а также с помощью некоторых технологий увиденных и скопированных у них же и были впоследствии возведены Пума-Пунку, Мачу-Пикчу, великие пирамиды плато Гизы, которые, кстати, являлись ничем иным, как мощнейшими энергетическими станциями. Различные мегалитические сооружения и многие другие чудеса древности, до сих пор не дающие покоя многим людям. Когда человечество будет готово, ваша встреча вновь состоится, и поверьте, вам будет чему поучиться у ваших давних друзей, – закончил свой рассказ Ангел.

– Да, да профессор, именно так всё и было, ручаюсь вам. Мораль же сей истории такова: обладая невероятным могуществом, обрести гармонию с миром можно лишь отказавшись от него, – Уриил в упор посмотрел на преподавателя и тот как бы очнулся от гипнотического сна, в котором пребывал во время рассказа.

– То, что вы рассказали изумительно! Выходит легенда об Атлантиде, ушедшей под воду вовсе не легенда? – пробормотал профессор.

– На свете есть множество легенд, когда-то происходивших реально, но в том-то и прелесть, что тайны древности для живых так и остаются тайнами. Ведь согласитесь, скучно было бы жить в мире, напрочь лишённом загадок. Однако пора заканчивать, какой бы приятной не была наша беседа, у неё должен быть конец.

– Итак, профессор, слушайте меня внимательно, – тут Уриил внезапно стал абсолютно серьёзным. – У вас есть полчаса на то чтобы переписать всё написанное на доске. Затем время пойдёт своим ходом. Далее в течение двух дней улаживайте все свои дела и на третий – самолётом в Москву. Здесь вам больше делать нечего. Заучите наизусть все формулы, а главное постарайтесь их осмыслить.
Страница 9 из 30

В аэропорту вас встретят. НА первый взгляд спутник ваш покажется вам странным. Не думайте об этом. Ваша задача стучаться во все инстанции, собирать симпозиумы, делать все, чтобы люди заинтересовались вашим, подчёркиваю, «Вашим» открытием, и в дальнейшем пустили его в оборот.

Здесь Уриил оглянулся по сторонам.

– И ещё, профессор, есть так сказать договор о невмешательстве между добром и злом. Сами понимаете, договор этот сейчас был нарушен. Из этого следует, что и силы, выступающие за столь ненавистный моему сердцу вариант номер два, также вольны вмешаться в ход событий и попытаться нам помешать. Более того, скажу вам, что уверен абсолютно, силы эти уже строят планы, где и как нам навредить. Но не пугайтесь, Владимир Иванович. Как говориться: «предупреждён – значит вооружён».

– Вот собственно, пожалуй, и всё! Да, чуть не забыл, дома у себя, в средней секции серванта найдёте деньги на карманные расходы. Там предостаточно, и не забудьте завтра удивить коллег экспериментом. Прощайте, профессор, было приятно иметь с вами дело.

Едва профессор пробормотал слово «прощайте», произошла ещё одна удивительная штука, а именно: Уриил неожиданно взмыл в воздух и завис возле окна. В тоже, самое время рама окна без всякого звука вырвалась внутрь аудитории и зависла под потолком. Уриил тут же воспользовался образовавшимся проёмом, выпорхнул на улицу и исчез в направлении неба. Рама вернулась на своё место безо всяких повреждений.

Пару минут профессор посидел с раскрытым ртом. Между тем более ничего не происходило, и он принялся переписывать драгоценные знания с доски в свой блокнот. Ушло у него на всё это, как раз, около получаса. Закончив, Круговой оглянулся. Не происходило ровным счётом ничего. Тогда он спрятал блокнот во внутренний карман пиджака, вытер доску и, облокотившись на спинку кресла, отдышался.

Внезапно дунул ветерок. Вихрем обрушилась волна звуков. Везде всё ожило. Ворона в окне продолжила путь по своим вороньим делам. Студенты перешептывались. Жизнь вернулась на круги своя.

Далее профессор заметил паузу и устремлённые на себя, то ли с усмешкой, то ли с удивлением, полсотни пар глаз своих студентов. Дело в том, что лекция прервалась молчанием профессора. Все, что уважаемый Владимир Иванович собирался донести до аудитории в последующий час, одним махом вылетело у него из головы. Оставалось изобразить понимающего преподавателя и распустить всех раньше времени, что профессор, к всеобщей радости и ликованию, и не замедлил сделать.

Глава четвертая. В путь дорогу

Весь оставшийся день Владимир Иванович Круговой провёл у себя дома. Мысли хаосом роились в его голове. Согласитесь, не каждый день на простого смертного сходит божественное откровение и уж тем более необходимость выполнения странной, загадочной миссии, от которой зависит судьба человечества. Всё же к вечеру профессор успокоился и сосредоточенно принялся разбираться и заучивать записи своего ставшего бесценным блокнота. За этим занятием он вскоре и уснул. Потрясение было так велико, что мозг требовал передышки, и, отключившись, профессор провалился во тьму безо всяких сновидений. Крепкий сон продолжался до самого утра.

Проснувшись по обыкновению очень рано, Круговой первым делом вспомнил, и побежал проверять среднюю секцию своего старенького серванта. Там действительно, как и обещал Уриил, на верхней полке лежали пачки пятитысячных банкнот в свежей банковской обертке. Помимо них Круговой обнаружил несколько банковских карт на своё имя с указанным пин-кодом на обратной стороне.

– Ну и ну! – подумал профессор, и запер сервант на ключ. Далее профессор наскоро позавтракал, собрался и отправился в свой родной университет, явно желая попасть туда раньше остальных.

Проживал Владимир Иванович недалеко от университета и решил прогуляться до работы пешком. Время позволяло, а погода была замечательна. Светило раннее солнышко, но было по-утреннему прохладно. Выйдя со стороны улицы Ватутина на проспект Карла Маркса, с профессором произошла небольшая неприятность: оказавшись слишком близко к обочине дороги, он был по пояс обрызган водой из лужи, проезжавшей мимо машиной. Смутить Кругового это событие не могло никак, и он лишь с усмешкой отряхнувшись, пошёл дальше. Но не прошёл он и десяти метров, как неизвестно откуда, сзади него появилась паршивенькая дворняжка, которая непонятно по каким критериям выбрала из толпы людей, спешащих по своим делам, Кругового и залилась истерическим лаем, норовя укусить профессора за ногу. Круговой пожалел уже о том, что не воспользовался автобусом, но было поздно и ничего не оставалось, как двигаться дальше. Пару раз профессор останавливался и предпринимал попытку отогнать назойливую псину, изображая то пинок, то попытку схватить камень. Только все эти действия ещё больше раззадоривали паскудное животное, и более того, привлекали внимание прохожих, в связи, с чем профессор решил игнорировать обезумевшую дворняжку.

– Собака лаяла, на дядю фраера! – внезапно послышался сзади хриплый грубый голос. Профессор обернулся дабы сделать замечание шутнику, но к своему удивлению никого не обнаружил, кроме всё того же мерзкого пса. Складывалось ощущение, что это сам пёс так весело и дерзко пошутил.

– Ну и утречко! – подумал вслух Владимир Иванович.

– Друзья разбежались, жених, словно в землю врос, при виде такого жердяя, и только лишь верный да преданный пёс вцепился в рукав негодяя! – снова тот же голос на распев прогнусавил за спиной. И вновь развернувшись на сто восемьдесят градусов, профессор не заметил никого, кроме шелудивого ублюдка.

Плюнув на кобеля, а это был именно кобель, как успел разглядеть Круговой в одну из попыток отогнать врага от себя, профессор быстрым шагом направился к университету, благо идти было совсем не много.

Подойдя к дверям спасительного здания, профессор оглянулся, одной рукою открывая дверь. Назойливый кобель, явно поняв намерение человека скрыться за дверью, ещё более залился лаем, при этом наступая всё ближе и ближе. Сообразив, что контакта явно не избежать Круговой истерично дёрнул ногой в сторону пса, надеясь отогнать последнего, а самому воспользовавшись секундой выигранного времени скрыться за дверьми. Однако пёс изловчился, и всё-таки тяпнул, правда, несильно, профессора за голень, после чего развернулся и побежал восвояси с чувством выполненного долга.

Было неприятно и обидно. Подумалось, что теперь придётся ехать в поликлинику, делать прививку от бешенства и столбняка. Но всё это были мелочи и, поднимаясь по лестнице на родную кафедру, в голове профессора были уже совсем другие мысли.

Раздевшись у себя в кабинете, Круговой осмотрел ногу. Укус прошёл по касательной, однако следы с небольшим количеством крови всё же были. Промыв рану профессор обильно смазал её зелёнкой из аптечки. Затем он покинул кабинет и направился в лабораторию. Преподавательский состав ещё не весь появился на рабочих местах, лаборатория была пуста. Воспользовавшись одиночеством, Круговой приготовил всё для эксперимента, про который ранее сообщал Ангел.

Вернувшись на кафедру,
Страница 10 из 30

Круговой застал уже там несколько своих коллег, а точнее: заведующего кафедрой Марьянова Андрея Борисовича – профессора, члена-корреспондента РАН, доцента Лукина Виталия Денисовича, лаборантку Ольгу Михайловну Орлову и старшего преподавателя Кононенко Аллу Владимировну. Поприветствовав своих коллег, Круговой предложил всем вместе, без промедления спуститься в лабораторию, пока есть немного времени до начала лекций. На вопрос: зачем? Круговой ответил: – Всё увидите сами.

Немного заинтригованные коллеги отправились за профессором, предварительно закрыв кафедру. В лаборатории всё было готово для эксперимента, Круговой лишь распределил роли. Весело подмигнув Ольге Михайловне, профессор усадил последнюю за пушку, стреляющую электронами, себе же отвёл роль держателя детектора. Всем остальным предполагалась роль зрителей.

– Ну и чем пытаешься нас удивить Володя? – спросил по-дружески фамильярно Андрей Борисович. – Оставь всё это для студентов, результаты опыта давно всем известны.

– А вот чем! – воскликнул Круговой.

После чего обращаясь уже к лаборантке, скомандовал громко: – Начинай!

Тут следует немного ознакомить читателя, о каком эксперименте идёт речь. Сам эксперимент носит название «опыт Юнга» и довольно-таки прост, но вот над его результатами ломает себе голову большое количество учёных по всему миру. Дело в том, что при бомбардировке электронами пластины с проделанными в ней двумя, а иногда и более щелями, происходит невероятное событие: с обратной стороны пластины находится фиксирующая попадание электронов панель. Так вот фокус в том, что запуская один электрон, он умудряется пройти одновременно через две щели разом. То есть, говоря простым языком, исходя из результатов опыта, можно сделать вывод о том, что любой объект может находиться одновременно в разных местах. Причем как показывают и другие опыты и наблюдения, расстояние не имеет никакого значения. Значит, на каком-то этапе частица принимает характеристики волны, создавая интерференцию. Тем не менее, главная загадка сего эксперимента заключается в следующем: когда учёные пытаются зафиксировать момент прохождения электрона с помощью детектора и отражённого луча света, электрон меняет своё поведение, становясь по всем характеристикам именно частицей, и проходит только лишь через одну щель. Получается своим наблюдением, люди изменяют реальность. Далее более. В современном технологически развитом мире «опыт Юнга» получил не менее загадочное продолжение. Учёные научились вести наблюдение и фиксировать результат, уже после прохождения электрона сквозь щели. И вот что это дало: получается, что электроны снова становятся частицами, словно они вернулись в прошлое и не проходили эти самые щели в состоянии волны.

Так было всё время до того момента пока наш герой не собрал в лаборатории коллег и не дал команду о начале эксперимента. После вчерашних событий Круговой знал о том, что на этот раз, что-то произойдёт, а знание – это великая сила, как ни крути. И действительно, детектор в руках Владимира Ивановича не только зафиксировал, но и записал, как электрон не, то чтобы раздвоился и принял свойство волны, а их вдруг стало два, и прошли они одновременно через две щели. Но и это ещё не все! Одновременно электрон оставался частицей, проходя только через одну щель. И такой результат накладывался друг на друга бесконечное количество раз, как будто сама природа не определилась с состоянием электрона, подтверждая тем самым принцип неопределённости. Получалось, что человек одним лишь своим стремлением смог сбросить завесу секретности. Мать природа на короткий миг открыла свой секрет. Результат, конечно, имел место быть, только результат этот породил ещё больше вопросов и загадок, но как говорится и на том спасибо.

Восторгу учёных не было предела, все радовались, как дети, но скоро радость сменил научный подход. Появилась куча вопросов, начиная с первого: как это удалось профессору? И заканчивая последним: что делать дальше? Попробовали поменяться ролями, не вышло ничего. Как и ранее электрон прятался от назойливого внимания учёных. Круговой и сам не мог толком объяснить подобные результаты, оправдываясь тем, что якобы почувствовал сегодняшним утром, что всё получится. Однако успех был явно на лицо, и всё дальнейшее лишь предполагало кропотливую работу по анализу, попытке объяснения подобного результата, опубликования этих самых результатов в учёном мире и многого другого, от чего голова пойдёт кругом. Заведующий кафедрой позвал Кругового с собой в курительную комнату, где и происходила дальнейшая беседа.

– Ты понимаешь, Володя, что ты только что сотворил? – жадно затягиваясь едким дымом, бормотал Андрей Борисович. – Немедленно садись за описание опыта и диссертацию. Я сам подменю тебя, с этим проблем не возникнет. Бери в помощники кого угодно.

После небольшой паузы Круговой ответил отказом, немного смутившись от подобного напора.

– Но как? Неужели ты не понимаешь всю важность сделанного тобой открытия? – перебил его заведующий кафедрой.

– Я всё понимаю дорогой коллега, но ещё раз повторюсь: есть дела поважнее, и эти самые дела не ждут, ни минуты. Не далее, как послезавтра я должен быть в Москве по одному очень важному делу. Извини, мой друг, но сказать по какому я пока не могу. Придет время, ты сам всё узнаешь. Скажу лишь одно: дело касается науки и результаты, очевидно, будут шокирующими.

– Но я не могу вот так просто отпустить тебя! Ты же взрослый человек! Неужели ты этого не понимаешь? – явная досада и удивление читались в голосе Марьянова. Он даже забыл про сигарету, и она просто дотлевала в руках хозяина.

– В таком случае я увольняюсь по собственному желанию и делаю это немедленно! И плевать что будет! Ты сам сказал, что сможешь заменить меня в преподавательской работе. Пойми ты – это не дурачество, так нужно на самом деле и это очень важно. Останавливать меня нет смысла, это ни к чему не приведёт.

Наступило неприятное молчание, во время которого Марьянов выбросил окурок, почти мгновенно закурил ещё одну сигарету и успел и её дотянуть до половины, прежде чем ответил Круговому.

– Знаешь, мы с тобой знакомы почти тридцать пять лет, и за все годы ты не раз удивлял меня, но чтобы так, как сегодня… Просто в голове не укладывается. Что же прикажешь делать с результатами опыта? Ведь не кто-то, а именно ты его затеял. Отсюда и объяснить полученный результат без тебя навряд ли кому под силу, – Марьянов смотрел в упор на профессора, и во взгляде его читалась мольба и надежда, но Круговой был непреклонен.

– Я не пропадаю навсегда дорогой друг, и у нас ещё будет время вернуться к эксперименту. Пусть данное моё срочное отсутствие расценивается как научная командировка или отпуск за свой счёт в связи с пошатнувшимся здоровьем. Тут уж как тебе будет удобней. Поверь, результаты моей поездки ещё заявят о себе. Кстати прошу заместить меня уже с сегодняшнего дня, дел очень много, а времени в обрез.

На том и порешили. Круговой зашёл в свой кабинет. Через пятнадцать минут на столе заведующего кафедрой лежало заявление. Бумага с просьбой
Страница 11 из 30

предоставить внеочередной отпуск за свой счёт в связи с пошатнувшемся здоровьем. Которое было тут же подписано, к немалому удивлению коллег. Между тем времени на разъяснения остальным товарищам по работе совсем не было, и Круговой весело попрощавшись да подмигнув при этом молоденькой лаборантке, отправился восвояси.

Выйдя из здания университета, профессор первым делом направился на остановку и сев в первое попавшееся свободное такси скомандовал:

– Покатаемся по городу, шеф! Для начала вези меня в районную поликлинику.

Таксист, молча, кивнул, и машина тронулась. В пути профессор молчал, обдумывая утренние события, однако совсем скоро они остановились у здания поликлиники и размышления профессора были прерваны. Зайдя на первый этаж и отстояв очередь в регистратуру, вылезла ещё одна неприятность: у профессора не оказалось при себе медицинского полиса. Объяснения что невозможно таскать каждый день с собой полис в расчёте на то – что тебя покусает собака, привели к тому, что профессора сначала отправили к хирургу, где пришлось отсидеть длинную очередь. Хирургом оказался крепкий весёлый мужчина лет сорока, с усами «доктора Ватсона» и крепким запахом спирта.

– Ну-с, на что жалуемся? – вопросительно глядя на Кругового, поинтересовался хирург.

– Да вот: собака покусала, бездомная, – ответил профессор, задирая брючину, и показывая следы неравного боя.

– Ну что же бывает! Сами, небось, собачку дразнили? – как-то по-хамски и совершенно не к месту задал вопрос усач.

Круговой с удивлением заметил:

– Разве я похож на школьника с рогаткой? С чего ради мне, вдруг дразнить бездомного пса?! Слава Богу, что пёс этот ещё оказался очень мелким, а не каким-нибудь волкодавом. Куда только смотрят ответственные службы?

Хирург тем временем обработал рану, и принялся что-то строчить в карточке больного. К счастью совсем недолго. Затем повернувшись к Круговому, коротко объяснил дальнейшие действия:

– Вот вам направление. Поскольку вы без полиса, за прививки придётся заплатить. Следуйте с ним в кассу, после чего в процедурный кабинет. Засим прощаюсь. Желаю вам больше не дразнить собак на улицах, – хирург кивнул молоденькой ассистентке, чтобы та приглашала следующего посетителя, про профессора же явно забыв.

– Ну и персоналия тут, – подумал Круговой, направляясь в кассу. Оплатив две вакцины, пришлось отсидеть ещё одну очередь, состоявшую преимущественно из людей пожилого возраста. Пришлось даже поучаствовать в небольшой перепалке, затеянной тучной дамочкой и трудноватого вида старичком, которые ну никак не хотели уступать друг другу.

– Катись-ка ты отсюда! Здесь и без тебя хорошо, – гнусавил старик.

На что тут же получил серьёзный и поучительный ответ:

– Мол, если песок уже сыплется, то никакое сито не поможет, а тем более врачи. Одно средство – пойти и утопиться! Вот оно и сгодится.

Круговой подтвердил, что старик действительно занимал очередь за женщиной, которая в свою очередь была за профессором, и конфликт угас. Только огромных размеров мадам, очень похожая на двух-трёх годовалую хрюшку, ещё долго ворчала себе под нос, не желая так просто мириться с поражением.

В процедурном кабинете выяснилось, что на данный момент в поликлинике в наличие только вакцина от бешенства. Иммуноглобулин против бешенства не завозили уже неделю – заявила медсестра, разводя руками. Уж лучше помереть дома, чем таскаться по подобного рода заведениям, подумалось профессору, когда желая получить обратно свои деньги за несостоявшуюся прививку иммуноглобулина против бешенства, он уткнулся в закрытое окно кассы с надписью – «Перерыв на обед».

На улице Кругового ждала новая неприятность: исчез таксист, а вместе с ним, и кругленькая сумма которую Круговой любезно заплатил водителю вперёд, рассчитывая пользоваться его услугами и дальше.

– Да что ж такое! Ну и денёк, – начал закипать Круговой. Пришлось выбираться на дорогу и заново голосовать. На этот раз профессор поймал старенькие Жигули, которыми почему-то управляла худая женщина лет сорока да с сигаретой в зубах.

– Куда едем? – спросила женщина хриплым прокуренным голосом, и, получив ответ: – «ближайшие авиакассы», лихо повела свою подопечную по улицам города, частенько ругаясь отборным матом на других участников дорожного движения.

В Авиакассе всё прошло успешно. Профессор не только не встретил никакой очереди, так его ещё и приняли, словно единственного и дорогого клиента. Напоили кофе, и выдали билет на следующий день безо всякой заминки.

– Ну, хоть в чём-то повезло, – отметил про себя наш герой, да и мужеподобная водительница также не думала скрываться не в пример предыдущему жулику.

Далее Владимир Иванович направился в крупный магазин, где купил продуктов, удобную походную сумку, кое-что из одежды, зачем-то складной ножик и новенький телефон – старый был едва живой. Всё та же грубая тётенька домчала Кругового до дома, где наш профессор снова принялся постигать и заучивать тайны вселенной, изложенные в своём блокноте. Тайны, которые тянули его, обычно спокойного и домашнего человека, черт его знает куда, на встречу невесть каким приключениям.

Таким его можно было застать и поздним вечером, и ранним утром. Углубившись в науку, профессор совсем позабыл о сне и предстоящем трудном дне. Он читал, перечитывал, удивлялся и сомневался, снова возвращался к ранее усвоенному, путался, но всё, же труды его не были напрасны: весь текст был изложен языком математики с небольшими пояснениями и к утру совершенно ошарашенный профессор ликующе вскричал:

– Фантастика! Это что же такое творится, это как же! Ведь это с ног на голову!

Глава пятая. Приём на работу

Не будем забегать далеко вперёд, дабы события, описываемые в данной книге, были более точны, а главное последовательны. Перенесёмся немного назад во времени, и вернёмся в столицу пороков и искушений – славный город Амстердам, где мы оставили пару молодых друзей в обществе интересного нового знакомого. Найдя уютное и спокойное местечко, как показалось, всем троим, путешественники расположились за столиком на улице. Соседние столики в большинстве своём пустовали и лишь немногие были заняты то влюблёнными парочками, то весёлыми друзьями. Посередине стола располагался небольшого размера светильник, да и весь периметр уличного кафе был освещён различными огнями, заманивающими посетителей, как огонь манит мотыльков. Не успели все трое расположиться, как перед ними, будто из-под земли, вырос весёлого вида молодой официант и учтиво разложил каждому отдельное меню. Все трое, незамедлительно принялись знакомиться с ассортиментом блюд и напитков, предлагаемых данным заведением под названием «Пиратский Остров». Молодые друзья не были особенно голодны и ограничились закуской из морепродуктов да парочкой кружек местного пива. Николай Фёдорович напротив, заказал сочный полу прожаренный бифштекс, пару видов салата из зелени и овощей на гарнир, а запивать всё это предпочёл красным вином, пятнадцатилетней выдержки – это, кстати, было весьма сомнительно. После того как с выбором было покончено, и официант
Страница 12 из 30

побежал исполнять свои прямые обязанности, первым нарушил молчание пожилой путешественник.

– Значица, молодые люди, ответьте-ка для начала мне вот на какой вопрос: гордитесь ли вы тем, что вы мужчины? – Олег с Михаилом переглянулись и немного настороженно Олег ответил:

– Ну, допустим, дальше-то что?

На это новый знакомый немного рассмеялся, но быстро остановился и вежливо продолжил:

– Прошу вас не обижаться на старика, всё дело в выбранном вами напитке. У меня благодаря моей наблюдательности есть кое-какие основания полагать, что вы любите пиво. Даже более того иногда злоупотребляете данным напитком, что делать явно противопоказано и расходится со здоровым образом жизни. Особенно для мужчины, – как раз, не успел закончить Николай Фёдорович последнюю фразу, как весёлый официант поставил перед друзьями две огромные, запотевшие кружки действительно так любимого молодыми людьми напитка.

– Ну, тут дело вкуса, – попытался как-то сгладить разговор Михаил. – Кому что нравится! Любой алкоголь вреден. Вот и вино ваше, пользы, думаю, мало принесет. Кстати, что касаемо пива, причем, тут половое разделение? Лично я не пойму… – Миша, а вместе с ним, и Олег вопросительно поглядели на своего спутника.

– Что касаемо вина, молодой человек, то уверяю вас лично мне оно, никоим образом навредить не сможет, но вы тысячу раз правы в ваших отзывах о любом алкоголе. Да, в состав любого градусного напитка, будь то элементарный квас или кефир, входит этиловый спирт, который, да будет вам известно, был причислен к ядам ещё в восемнадцатом веке. Но пиво, – тут новый знакомый сделал паузу и строго посмотрел на друзей, – пиво помимо этилового спирта содержит и ещё кое-что не очень весёлое, а главное опасное для организма. Я думаю, вам известно, что пиво варится из шишек растения под названием хмель, а одним из свойств данного растения является то, что оно однополо, и если быть точнее – женского пола. И что же получается, когда мужчина ежедневно подпитывает себя женскими гормонами? – старик весело огляделся вокруг.

– Правильно, этот самый мужчина начинает видоизменяться в сторону противоположного пола. Впрочем, и с женщинами происходит то же самое, но это явление встречается гораздо реже по причине меньшей популярности данного напитка у слабого пола. Вот, к примеру, у тебя Олег, белки глаз неположенного белого цвета, а немного с желтизной и освещение тут ни причём. Помилосердствуй, ну разве можно так не любить и пренебрежительно относиться к собственной печени. Или ты рассчитываешь купить новую, когда свою родную, доведёшь до погибели?

Разговор ненадолго прервал появившийся официант, ловко разместивший на столе оставшийся заказ. Он осведомился, не нужно ли ещё чего-нибудь и, получив отрицательный ответ, испарился. Старик жадно набросился на шипящий, только что с жаровни, сочный кусок мяса, пояснив, что мясо вкуснее всего, когда подаётся сразу с углей. Олег с Мишей тем временем попивали пиво, закусывая рыбной закуской, хотя удовольствие от питья было слегка подпорчено. Друзья уже начали жалеть о странном знакомстве. Нравоучений хватало и дома, и выслушивать их тут на отдыхе от постороннего старикана совсем не хотелось. Становилось скучно…

Покончив с салатами и аппетитным куском мяса от вида, и главное запаха которого и у молодых людей взыграл аппетит, старик достал и раскурил явно дорогую трубку. Выпуская изо рта правильной формы кольца густого дыма, и попивая вино из бокала, он продолжил прерванную беседу.

– Ну, как говорится, каждому свое! Не буду упорствовать! Пока сами своим умом не дойдёте, не уверен, что кто-либо в состоянии на вас повлиять. Да лично мне это и не нужно, – закрыл, таким образом, неприятную тему, новый знакомый. – Расскажите молодые люди лучше мне о городе. В последний раз я был в нём лет двадцать тому назад. Что нового помимо изменений в архитектуре? Дело в том, что прибыл я только что, буквально за полчаса до встречи с вами. Как любому путешественнику, мне интересно буквально всё. – Продолжал Николай Фёдорович.

– А ничего тут интересного нет, – ответил Олег.

Все трое немного захмелели и разговор как-то сам собой начал налаживаться. Исчезло смущение. Языки развязались.

– Все только и едут сюда, чтобы безнаказанно употреблять наркотики, а заодно и по борделям прошвырнуться. К примеру, просто уверен, что в данном заведении нам предоставили не всё меню, что имеется в наличии. Стоит только намекнуть нашему любезному официанту, и через пару минут мы будем курить какой-нибудь из местных убийственных сортов марихуаны, а то и грибочки можно отведать. Тут уж кому как, по желанию, – закончил нерадостно Олег.

– А на дискотеках в клубах, и потяжелей чего достать не проблема. Толерантность, да и только. Только вот педиков я бы определённо убрал. Совсем режет глаз как эти «влюблённые» лобызаются у всех на виду, никого не смущаясь и явно гордясь собой. Была бы моя воля, ей-ей морду бы всем этим «заднеприводным» начистил, – добавил Миша, с какой-то злобой.

– Ай-яй-яй! Что вы говорите? – качая головой, только и пробормотал старик. – Именно, именно морду и никак иначе. Мне больно всё это слышать. Во что превратили город.… Ну, я надеюсь, что хоть вы-то в Амстердаме не за этими сомнительными развлечениями?

Старик в упор посмотрел на друзей. Друзья смущённо переглянулись.

– Хотя извиняюсь за свой вопрос, я просто уверен, что вам молодые люди чужды все эти пороки, о которых я только что услышал, и вы ведёте образ жизни праведников. Ведь так? – Олег снова посмотрел на друга, последний прятал взор под столом, разглядывая свои ботинки.

– Да ещё это пренеприятное словечко – «толерантность»! Не переношу его на дух, – продолжал старик. – «Феминизм», помните такое словцо? Тоже под благим намерением зачиналось. Дать права женщине! Как здорово звучит, не правда ли? А куда ведёт дорога, вымощенная благими намерениями, позабыли. А на деле что? Какие такие права женщины получили, позвольте поинтересоваться? Вот какие: обложили налогом прекрасную половину человечества, заставив равноправно с мужчинами работать. Оторвали от семьи и воспитания детей. А вне семьи с неокрепшими детскими умами можно лепить что угодно. А отдельные, наиболее ортодоксальные феминистки и вовсе потеряли тягу к созданию семьи и потомства. Вот вам и весь феминизм.

Из той же оперы и эта самая треклятая толерантность. А является эта самая толерантность лишь первой ступенькой на пути искусственно с модулированного вырождения, ничем более. Давайте порассуждаем. Вам ведь не скучно? – Николай Фёдорович вопросительно посмотрел на Олега с сотоварищем. Те, в свою очередь вежливо ответили, что нет. Да и было что-то новое и интересное в словах старика.

– Отлично! Тогда смотрите сами и делайте выводы. Фирменное блюдо либерализма – толерантность, как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение пагубных для общества отклонений. Что есть толерантность в переводе на русский язык? Терпимость, правильно. Так вот сперва вы должны терпеть, как правило, нестандартные формы поведения, а зачастую и такие формы, которые традиционно отвергает любая
Страница 13 из 30

религия и которые в любой конфессии являются смертельными грехами. Затем эти формы плавно превращаются в норму, после чего начинают агрессивно само рекламироваться и навязывать себя большинству. И опять, стоит вам воспротивиться, вас тут же спросят: ребята ну где же ваша толерантность? А ну мигом марш на гей парад смотреть и в ладоши хлопать – как все!

Теперь про вырождение природное и искусственное. Они тесно связанны, и первое всегда является локомотивом для второго. Природное вырождение наступает в определённый момент с определённым родом и с определённым индивидуумом. Происходит это по разного рода причинам. Например, недостаток свежей крови в роду, например, кровосмесительные браки. Или искажение генетической информации путём воздействия на хромосомный аппарат внешних факторов, таких как физические поля, химические соединения и так далее. Часть мутаций является ранее заложенными генетическими дефектами и носит название генетический груз. Вот и получается генетически отягощённая периферия, в которой планомерно идёт уничтожение генетически устойчивого ядра, что бывает за грехи и почти всегда решает природа и создатель, что данный род должен исчезнуть. Спокойные так и поступают, попросту исчезают, но есть и бунтари. Так вот бунтари эти не желают смириться и продолжают размножаться вопреки «знакам» и воле космоса. Плоды их размножения, ты, Миша, недавно изволил назвать «заднеприводными». Всё верно, вторая стадия вырождения проявляется, прежде всего, в сексуальных отклонениях и психических расстройствах, а также патологических наклонностях и как часто бывает в проявлении даже гениальности в какой-либо области. Очень часто ущербность и убогость в чём-то идёт бок обок с талантливостью в другом. Вот эта самая вторая стадия в большинстве своём маниакально агрессивные и талантливые с другой стороны, получив одобрение и сигнал от сильных мира сего, и являются локомотивом искусственного вырождения. Что же происходит, если, и вторая стадия идёт вопреки воле создателя? На свет появляются физические уродцы и умственные деграданты. На них всё и заканчивается. Возьмите любой подъезд многоэтажки, и вы найдёте в нём хоть одного умственно отсталого, хоть одного от рождения урода, быть может, и карлик попадётся, если особо повезёт. Приглядитесь к ним повнимательней, проанализируйте их жизненный путь и путь их родителей. Однако не буду вас пугать, в большинстве своём все они несчастные и безобидные вырожденцы. Математика и тут является царицей наук. Агрессивных маньяков, конечно же, в разы меньше, но вот вреда от них вполне достаточно и это можно заметить невооружённым взглядом, посмотрев допустим на вырождающуюся Европу. Дело в том, что именно они создают искусственных вырожденцев с помощью таких словечек и лозунгов, как толерантность, феминизм, сексуальная революция, свобода выбора, права человека и либеральные ценности. Делается это и просто, и сложно одновременно. Свобода слова превращается в свободу расчеловечивания, опираясь, прежде всего на аксиому вседозволенности. Если с детства учить ребёнка, что он не он, а оно, если у ребёнка два папы или две мамы, если существует партия педофилов, если разрешены наркотики и порнография, если государство на стороне прав ребёнка перед родителями, прежде всего, ломаются нравственные устои и генетический код. Плохое становится хорошим, хорошее плохим. В именно таких толерантных моделях общества, блестяще работают всяческие окна Овертона. Именно в них для губительных идей или проблем, легко и просто, открывается нараспашку окно возможностей, с великолепными шансами на реализацию – прогнать через него немыслимое. Начинается искусственное вырождение. Идёт планомерная борьба за души, идёт постоянная борьба за умы, идёт геноцид, а кто стоит за всем этим, задумайтесь сами. Не тот ли самый пахнущий серой, да у которого рога и копыта? Ну да ладно, хватит о плохом, сменим тему.

Вот ты Олег, к примеру, чем занимаешься? Какую пользу приносишь людям и планете? Ведь ты ее, несомненно, приносишь, иначе и быть не может, – продолжал неугомонный старик, попыхивая трубкой.

Олег не любил рассказывать о себе, да и рассказывать то особо было нечего. Он был обыкновенным шалопаем и лодырем. В школе и институте учился плохо, в юности даже имел судимость, правда, условную – за кражу мотоцикла. Повзрослев Олег ни капли не поумнел, он почти всё время болтался без работы. Когда та появлялась, то, как правило, долго Олег на ней не задерживался. Толи работа не любила его, толи он работу, но выходило так, что большую часть времени жил он на деньги, получаемые от сдачи в аренду квартиры в Подмосковье, доставшейся в наследство от безвременно почивших родителей. Сам же Олег проживал у различных приятелей, а иногда и девушек, с которыми заводил недолгие романы. К слову сказать, он был привлекательным с точки зрения слабого пола молодым человеком, а в купе с подвешенным языком его привлекательность работала безотказно. И женщин Олег переменил очень много, но как это часто бывает – та, которую он действительно полюбил, ушла от него именно из-за его качеств, изложенных ранее. Можно было назвать Олега прожигателем жизни, если бы не одна его странность. Была у него всё-таки мечта, и кое-какие шаги по её осуществлению он всё же предпринимал. Видел себя Олег в будущем великим исследователем и писателем – документалистом. Грезились ему и слава, и достаток. Вот только сесть за написание своей первой книги он всё никак не мог решиться. То одно мешало, то другое. То горе, то радость и всё-таки он делал кое-какие заметки, записывая их в толстую тетрадь. Вот и сейчас находился Олег в чужой ему стране и весело проводил время за счёт своего недавно появившегося друга Миши. Легко войдя в доверие последнему, Олег не только стал влиять на него, но и пользоваться, ни капли не стесняясь, средствами Михаила в свою пользу. Справедливости ради, стоит отметить, что и другу Мише деньги доставались не трудом и потом, а как это часто бывает, от не в меру богатых и безумно любящих своё чадо родителей. Вот и выходило, что похвастать-то особо было и нечем. Олег, конечно, мог соврать, как это обычно и делал, но что-то было в проницательном взгляде старика. Казалось, что от него ничего не скрыть. И Олег, смутившись, ответил.

– Да так временно без работы. Вот вернусь в Москву, займусь поиском. Не везёт мне что-то на этом поприще.

– Да уж, совсем худо, – пробормотал задумчиво Николай Фёдорович, но внезапно глаза его просияли.

– А ты знаешь, думаю, тебе не придётся искать работу по возвращении на Родину. По крайней мере, в ближайшее время. Можно всё устроить здесь и сейчас. Я нанимаю тебя на работу, – с этими словами старик полез во внутренний карман пиджака, – в какой валюте желаешь получить аванс?

Олег подумал, что его разыгрывают, но всё, же ответил в качестве шутки, что, к примеру, в евро. На удивление друзей, Николай Фёдорович мгновенно, не глядя, вытащил на поверхность стола свеженькую пачку банкнот номиналом в сто евро. Пачка была в банковской упаковке.

– Вот тебе задаток за будущую работу. Расписок и документов
Страница 14 из 30

как видишь, не требую. Я верю в человеческую жадность больше, чем каким-либо бестолковым бумажкам. Как только работа будет завершена, получишь ещё десять раз по столько.

– Но что за работа? Что нужно делать? Пока что я согласия своего не давал, – всё ещё с недоверием ответил Олег. – Предупреждаю сразу, ни на какие пошлости я не согласен, а равно и на криминал, тут извольте поискать других исполнителей.

Миша во время всего этого разговора, сидел и глупо моргал, переводя взгляд то на друга, то на старика.

– Боже упаси, молодой человек! Речь идёт о вполне достойном занятии, и, прошу заметить, хорошо оплачиваемом занятии. Суть предстоящей работы в следующем: завтра же вечером ты сядешь на поезд, рейс 438 ж, следующий маршрутом Амстердам – Москва. Через тридцать шесть часов сорок минут поезд прибудет на Белорусский вокзал столицы. Весь день ты посвятишь поиску съёмной квартиры по линии метро, а также приготовлениям уже на этой квартире к встрече дорогого гостя. На следующее утро, записывай, а не то позабудешь, ровно в восемь тридцать утра тебе надлежит быть в аэропорту Домодедово, где тебя интересует рейс номер NN 186 Новосибирск – Москва, который прибывает в девять пятнадцать по московскому времени. Дальше, в толпе встречающих ты развернёшь заранее приготовленную табличку с напечатанным на ней именем – Владимир Иванович Круговой. Это будет пожилой профессор, прилетевший в белокаменную, с одним из своих открытий в области физики, но проблема в том, что профессор практически не знает города. На него могут напасть, его могут обмануть, его попросту могут обидеть, чего нельзя допустить ни в коем случае. Согласись, что от обиженного профессора толку немного меньше, чем от весёлого и бодрого. Вся работа и заключается в том, чтобы сопровождать и во всём помогать гостю – всё время его пребывания в столице, – старик закончил и молчаливо уставился на Олега.

– Но у нас с Мишей на послезавтра билеты на самолет. Что им теперь пропадать? Да и друга бросать не охота, – пробормотал Олег, Миша лишь поддакнул на это.

– Никаких «но», берёшься или нет? Мне ведь другого исполнителя найти на раз плюнуть. Сам понимаешь, такую работу в интернете не найдешь. Стоит только свистнуть, как от желающих отбоя не будет, – сурово ответил Николай Фёдорович.

После минутной паузы, во время которой Олег взглядами посылал Мише знак вопроса – (что делать?), а Миша лишь в недоумении пожимал плечами, Олег всё-таки согласился. Уж очень предложенная сумма была заманчива. Ведь только на задаток Олег мог безбедно прожить несколько месяцев, не говоря уже о конечном заработке. Да и сама работа на первый взгляд не представлялась трудной.

– Ну, вот и чудненько, – заявил старик, потирая руки. – Потрудитесь получить!

С этими словами он вручил Олегу пачку евро, а вместе с ней свою визитку. На визитке были не только имя, отчество и фамилия Валерьянкин, под инициалами крупно напечатан был какой-то странный номер телефона. Еще более странной была надпись под телефоном, которая гласила – «По пустякам не беспокоить!».

– По завершению работы наберёшь этот номер, и оставшуюся сумму переведут на твой счёт, – подвёл итог загадочный старик.

Далее Валерьянкин Николай Фёдорович ещё немного удивил друзей рассказом о том, как давным-давно, будучи молодым, он один отправился на охоту с целью добыть живого медведя. Медведь этот понадобился, по словам старика, для какого-то крупного праздника, на котором во время застолья зверь веселил бы народ, получая в награду кости и объедки. Так вот, Валерьянкин несколько дней ходил по следам крупного мишки, прежде чем они встретились. Медведь и так пытался запутать след и эдак. Нарезал огромные круги, заходил на след охотника со спины, но всё безрезультатно. Прошла почти неделя, прежде чем игра в прятки порядком поднадоела обеим сторонам, и произошла на одной из лесных полян долгожданная встреча. Мишка и ревел, и вставал на дыбы, и даже пытался выкорчевать приличный пень – не помогало ничего, Валерьянкин был непреклонен.

– Надо и всё тут! Пойми ты, глупая твоя голова, а ещё хозяином леса тебя именуют. Я от тебя так просто не отстану, – кричал я медведю. – Я тебе покоя не дам, я твою глупость на весь лес прославлю, но сработало другое…

Рассказывал старик далее:

– Я лично дал клятву косолапому, заручившись своим добрым именем, что каждый день он только и будет делать, что питаться вкусными ягодами, ароматным мёдом и парным мясцом. Тем самым до наступления холодов обрастёт изрядным запасом жира, коего хватило бы не на одну зимовку. И представляете, уговорил, до сих пор не верится. Вспоминаю изумление на лицах при виде меня въезжающего на праздник всех святых верхом на медведе. Нужно отметить, что все обещания данные зверю были исполнены, и осенью отправляясь на зимовку в свою берлогу, медведь горячо благодарил меня и сожалел лишь о собственной глупости, которая отняла у меня несколько дней на догонялки и последующие уговоры, – закончил так свой рассказ старик.

Данный рассказ показался друзьям немного идиотским и был списан на опьянение Николая Фёдоровича, который, кстати, и, впрямь, допил бутылку красного вина, и смотрел, вокруг, осоловевшими глазами.

– Я думаю, пора расходиться, – подал голос почти всё время молчавший Миша. – Вы где остановились? Вас проводить?

– О нет, в этом нет никакой необходимости. Я тут неподалёку, у давнего приятеля. Не утруждайте себя. Да кстати, я бы сегодня уже не ходил на вашем месте на аллею красных фонарей, – почему-то выдал старик не в тон беседы. – Лучше всего отправляйтесь домой и хорошенько отдохните.

И обращаясь непосредственно к Олегу, причём взгляд его моментально протрезвел, Валерьянкин добавил:

– А вам молодой человек желаю всяческих успехов. Надеюсь на вас. Уж вы не подведите старика.

Распрощавшись, друзья и загадочный путешественник направились в разные стороны. Едва свернув за угол, Миша заговорил:

– Ну и ночка! Поздравляю тебя с новой работой, – в голосе его звучали нотки сарказма. – Не знаю, как ты, а я всё-таки направляюсь в один из борделей. Там ещё вчера мне приглянулась одна милая цыпочка-мулатка, так, что я не намерен тратить время впустую.

– Знаешь, а я, пожалуй, последую совету этого слегка безумного, но щедрого старика и вернусь в номер. Один мой хороший сосед, дядя Вася, всегда говорил: баб необходимо искать до пьянки, а никак не во время неё, и уж тем более после. Мудрый был сосед, царствие ему небесное. Да и до смерти хочется спать. Ну чего я не видел в этих борделях. Ты уж извини, но дальше без меня, – ответил Олег, после чего друзья направились в разные стороны.

На следующее утро Олег проснулся с небольшой головной болью. Было странно, ведь выпил он накануне всего ничего, и всё же где-то в правом виске назойливо ныло. Первым делом Олег направился в номер находящийся по соседству, в котором проживал Миша. То, что он увидел, потрясло его: Михаил лежал на кровати весь разбитый, с двумя огромными синяками под обоими глазами.

– Что случилось? Кто это тебя так и за что? – только и спросил Олег, находясь в явном недоумении.

– Да вот то-то и оно, что
Страница 15 из 30

не за что. За то, кто… тут дело ясное, – прошипел со злобой товарищ Олега. – Иду я, значится, по улице и решаю немного срезать. Почти уже добравшись до места назначения, как навстречу мне вырулила парочка, явно не совсем нормальной ориентации. Шли они в обнимку и первый тот, что повыше ласково теребил своего любовника за ушко. Я лишь презрительно поморщился, сплюнул и продолжил двигаться дальше, как сзади на меня напали эти двое «дырявых» и начали зверски избивать. Далее помню смутно.… Кое-как добрался до гостиницы, и главное деньги-то все на месте. Черт бы побрал этот город, со всеми его обитателями вместе взятыми. Что дома теперь говорить? Уж скорее бы на самолёт. – Закончил Миша свой печальный рассказ.

– Да уж, жаль я тебя вчера оставил одного. Нужно было хотя бы проводить тебя. Но ничего, шрамы украшают мужчин. Дома придумаешь какую-нибудь весёлую историю, а я тебе подпою, если понадобится. Ладно, лежи, выздоравливай, у меня, если ты помнишь, сегодня ещё куча дел. Побегу на вокзал за билетом, перед отъездом обязательно навещу тебя ещё раз, – сказал Олег и направился к себе в номер собираться.

Далее в течение дня не происходило ничего особо интересного. Олег купил билет на поезд. Собрал все свои вещи. Выписался из гостиницы. Забежал ненадолго к Михаилу, который немного ожил после ночного происшествия, и затем направился на вокзал. Сев в вагон, Олег быстренько нашёл своё купе. Немного радовало то, что в купе он был один и до самого отправления поезда никто к нему не подсел. Дождавшись проверки билетов, наш герой закрылся и откупорил бутылку хорошего марочного коньяка, приобретённого незадолго до отъезда, дабы в дороге не было скучно. Но скучать Олегу не пришлось и без коньяка. На какой-то небольшой станции недалеко от Амстердама в дверь его купе постучали. Скрывая явную досаду, пришлось открывать и тупо улыбаться, радуясь новому попутчику. Новым попутчиком Олега оказалась совершенно некрасивая рыжая девушка, с огромными по ширине плечами и огромным же ростом. Пловчиха не иначе, а то и метательница молота подумал Олег. Тем временем пассажирка уложила свой багаж и как-то беспардонно расположилась напротив Олега, широко по-мужски расширив ноги. Нужно отметить что, несмотря на всю нелепость своей фигуры, незнакомка была одета в коротенькую юбочку и блузку с лямками на плечах, отчего выглядела ещё более нелепо и отталкивающе. Вот так везуха, пожалуй, я столько не выпью, – снова про себя подумал Олег и усмехнулся.

– Ирен, – не давая, опомнится Олегу, с явным акцентом прошепелявила нежданная попутчица. При этом выяснилось, что у неё не хватает двух передних зубов.

– Олег, – ответил наш герой, а про себя снова с иронией подметил: слава Богу, что она ещё вдобавок ко всему не кривая и не горбатая. Все остальное имеется в достатке. Почему-то вспомнилась богиня удачи Фортуна, и то, что древние римляне изображали её слепой, именно этим объясняя её неразборчивость в выборе. А ведь и правда, почти всегда и везде, капризная богиня раздаёт щедрые дары, кому попало, в то время как достойные и честные частенько остаются ни с чем. Вот и сейчас вместо милой очаровательной девушки лёгкого поведения судьба впихнула в купе к Олегу явную ошибку, причём ошибка эта, по мнению последнего, заключалась во всём от головы до пят. Всё же отталкивать и тем более обижать человека за внешнее уродство, было не в духе воспитания Олега. Поэтому он решил для себя, что все, что не делается, всё к лучшему и, вспомнив про бутылку коньяка, мгновенно повеселел. Ирен тем временем достала из сумки бутылку какой-то настойки, пирожки и сок, всё это она любезно выложила на стол, жестом предлагая Олегу не стесняться и брать все, что ему пожелается. Олег же в свою очередь выложил на стол коньяк, шоколадку и лимон. За знакомство выпили, дорога предстояла долгая и волей не волей, приходилось налаживать контакт.

– А я еду поступать в театральный, – вдруг отмочила соседка по купе. – Говорят в Москве это самое первейшее место. Как ты думаешь, примут ли меня с первого раза? Знакомых там нет случаем? Могу и взятку дать.

Олег чуть не поперхнулся долькой шоколада. Едва сдерживая смех, он подумал, что если сбрить рыжие усики, выступавшие над верхней губой Ирен то, скорее всего, шансы есть и неплохие. Как раз таких в театральном и недостаёт. Тут же вспомнилась пошловатая поговорка: «Приехала издалека в театральный поступать, но не прошла по конкурсу и стала она блядь!»

Только не эта! У этой не получится, ни первое, ни второе! Отбойный молоток или совковая лопата, вот что её поджидает в недалёком будущем, – подумалось Олегу. Ответил же Олег совсем по-другому.

– Ты знаешь, тут всё от таланта зависит. Проявишь себя как следует, понравишься комиссии, считай ты уже студентка. А почему именно в театральный? Ведь ты и языком-то владеешь с акцентом.

– Талант есть, и еще, какой талант! У тебя даже появиться возможность его оценить. Я думаю, что к твоему удивлению, я устрою тебе маленький спектакль, но это немного погодя. Что касаемо владения языком, то согласись, главное вообще уметь им владеть. – Тут как бы в подтверждение своих слов попутчица раскрыла, как могла рот, высунула длинный змееподобный язык и поболтала им из стороны, в сторону издавая при этом чмокающие звуки. Олег немного растерялся от сказанного и последовавшего за сказанным, а новая знакомая тем временем, видя смущение на лице собеседника, наполнила бокалы своей дрянной настойкой.

– За талант, и за тебя мой прекрасный попутчик, – проревела Ирен.

Олег не хотел мешать непонятную настойку с коньяком, но стакан был полон, и, решив, что от него одного большого вреда не случиться Олег проглотил одним залпом противную жидкость, от пирожков и сока, же любезно отказавшись.

– Ну а откуда ты родом, почему именно в Москву? – Спросил для поддержания беседы Олег. Крутился в голове ещё вопрос – где научилась языку? Но от него наш герой решил отказаться.

– Ты не поверишь, да и все, кто встречаются на жизненном пути, не верят, ну хоть убей, а ведь я чистокровная итальянка, – начав как-то кокетливо, строить глазки, прогнусавила соседка.

Определённо, чистой воды враньё, причём, похоже, что началось оно ещё с поступления в театральный, тревожно подумал Олег. Почему-то в голове всплыли истории с работающими в поездах воровками, усыпляющими свои жертвы. И стакан выпитой настойки припомнился. НА душе стало ещё тревожней, только продолжалась эта тревога относительно недолго. Как-то не вязалась Ирен с образом воровки. Бесстыжая врунья да, но не воровка.

Алкоголь тем временем впитывался в кровь, унося тревоги и сомнения. Творя чудеса преображения. Так после ещё двух стаканчиков коньяку, попутчица уже не казалась такой неприятной. Скованный вначале разговор, сам собой наладился. Ирен рассказала целую историю о том, как её домогался на рабочем месте собственный начальник. И что ей, как честной девушке ничего не оставалось делать, как спрятать жену похотливого шефа в подсобном помещении. Тем самым разыграть комедию или великое разоблачение, как кому угодно, с трагическим финалом для всех сторон. В конце, которой начальник
Страница 16 из 30

развёлся с супругой, Ирен потеряла работу. А поскольку городок был маленький, то по её словам, ей ничего не оставалось делать, как отправиться в поисках приключений куда-нибудь подальше. Знание языка определило выбор места назначения, для несчастной жертвы любовных интриг и вот собственно она тут в поезде, наслаждается общением с красивым молодым попутчиком.

Поезд тем временем степенно шёл вперёд, навстречу родине. За окном почти стемнело, и появились полная луна и редкие звёзды. Неожиданно попутчица достала колоду карт из кармашка своей юбки.

– В дурака или буру, быть может, в какой-нибудь из видов покера? – предложила собеседница. – Только без интереса я не согласна. Мы не дети, на щелбаны играть.

– Да хоть во что…, уверен, что шансов у тебя очень мало. Готов даже фору дать, – смеясь, ответил Олег, и в самом деле не плохо игравший в карты почти с самого детства.

– Ловлю на слове! Предлагаю для начала, проигравший кричит в окно поезда: дёшево продаю задницу, возможна рассрочка! А затем громко кукарекает три раза. Ну как, согласен? Или нас покинула храбрость? – высказала Ирен.

– Хорошо! Лично мне бояться нечего. Забавно будет посмотреть на тебя кричащую в окно ту самую чушь, которую ты только что нагородила. Сдавай карты, – ответил Олег.

Перед сдачей выпили ещё по стаканчику каждый своего напитку. Затем Ирен ловко провертев в руках колоду, перетасовала её и раздала по шесть карт для игры в дурачка. Такими ручищами дрова бы колоть, а не фокусы с колодами показывать, снова подумалось Олегу. На удивление Олега он быстро продул. Толи карта не заходила, а толи опьянение дало о себе знать, но чертовка уверенно разгромила нашего героя.

– Кто-то лезет у нас на стол, – смеясь, шипела Ирен, – глубже, глубже высовывайся, да по громче кричи! Карточный долг дело святое!

Олегу ничего не оставалось, как высунуться в окно и прокричать нелепые слова, разбавив их звонким кукареканьем. Во время последнего кукареку рыжая бестия больно ущипнула наклонившегося Олега за правую ягодицу, от чего дёрнувшись, молодой человек смачно ударился головой о раму окна. Ирен хохотала и хлопала в ладоши.

– Да у тебя оказывается, тоже талант имеется! Пошли вместе в театральный, – издевалась соседка над проигравшим.

– Чистая случайность, – буркнул Олег, вырывая у попутчицы колоду карт. – Ты кажется про буру, заикалась? В какую предпочитаешь, трёх карточную или пяти?

– А, давай в тройную, – зевая и показывая при этом свой беззубый рот, равнодушно ответила Ирен, – так быстрее будет. Предлагаю сменить ставки. Кукареканьем в окно мы уже позабавились, предлагаю играть на раздевание.

Трезвый Олег брезгливо отказался бы от столь заманчивого предложения, но Олег был пьян, а главное была уязвлена его мужская гордость. Посему возражений не возникло. Накатив ещё по пол стаканчика, Олег раздал карты. Карта явно не заходила, да к тому же сосредоточенность всё более исчезала и растрачивалась с каждой рюмкой. Так один раз бубнового валета Олег перепутал с червовой дамой, а вместо туза крести, показалась четвёрка пиковой масти. За четыре розыгрыша Олег остался в одних трусах и носках.

– До конца, до конца визжала, словно фурия Ирен, – и собрала буру в третий раз, обыграв изрядно захмелевшего попутчика, да заставив его стянуть с себя носки. Странно, но на саму рыжую дылду алкоголь производил весьма слабое действие. Глаза её горели, луна слабо отражалась в них.

– Требую ещё одной партии! Неужели тебе не хочется реванша? Просто уверенна, что теперь масть пойдёт в твою пользу, – похихикивала Ирен.

Олег наотрез отказался продолжать игру. Ему-то было чего терять в отличие от своей спутницы. Обозвав последнею везучей шарлатанкой, он уже собрался начать одеваться, как с воплем, – а вот и обещанный спектакль! – Рыжая запрыгнула на Олега верхом.

– Ну, давай же ковбой, смелее! Целуй меня, как Ромео Джульетту, – чертовка схватила Олега за голову и начала её трясти в разные стороны. Олег почувствовал зловонный запах из почти вплотную приблизившегося отвратительного рта. В голове мелькнуло: что за бред вообще происходит.

– Насилуют! Полиция! На помощь! Чести лишают, а она у меня одна, – кричала, дико хохоча, безумная девка. – Да будет так! Никто не спешит бедной девушке на помощь! Пускай данное преступление останется на совести равнодушных соседей за стеной. – Продолжала вопить уродина, тряся голову Олега.

Немного собравшись с силами и совладав с собой, Олег попытался сбросить с себя мерзкую соседку. На деле это получилось не сразу. Несмотря на комплекцию Олега, силы были примерно равны. Прижав голову Олега к своей, Ирен злобно прошипела в самое ухо:

– Ты дружок оставь эту затею с новой работой! Не вздумай встречать ни какого профессора, а не то худо будет!

Всё же, немея от ужаса и понимая, что это последний его шанс, наш герой последним усилием воли отпихнул от себя гадину, и практически вывалился в коридор. В коридоре Олег поднялся на шатающиеся ноги и хрипло крикнул:

– Кто-нибудь помогите, у меня в купе какая-то буйная тётенька, – произнося этот странный призыв о помощи, Олег едва устоял на ногах. Всё-таки Олегу откликнулись. В коридор вышла сонная проводница и явно с недовольным видом подошла к Олегу.

– Что случилось, молодой человек? Чего шум зря поднимаете?

– Там… – только и смог выдавить Олег, рукой махая в направлении своего купе.

– Ничего там нет, – заглянув в купе, сообщила проводница. – Пить меньше надо, а если уж пьёте, то закусывайте хорошенько. Надеюсь, вы не принимали ничего запрещенного? Учтите, на таможне вас обыскать могут, а за перевозку сами знаете, что бывает. – И с этими словами проводница явно собралась покинуть пустой коридор.

– Одну секунду, – пробормотал Олег. Язык у него немного заплетался толи от волнения, толи от спиртного.

Олег подошёл к своему купе, заглянул за дверь, и то, что он увидел, на время протрезвило его. В купе не было, соседки, как не было на столе её настойки, пирожков и сока. Бесследно исчез и багаж рыжей дьяволицы.

– Но как, же это? Куда же подевалась моя соседка по купе? Рыжая такая, под два метра ростом, – задал вопрос толи проводнице, толи самому себе Олег.

– Ещё раз повторяю вам молодой человек, меньше употреблять надо! Вы один по билетам в этом купе едите. Ни каких рыжих соседок лично я не видела, а пройти мимо меня в вагон незамеченным невозможно, – и проводница отправилась к себе в проводницкую, бормоча по дороге, что на её горе достался ей этот злополучный маршрут, в котором наркоман на наркомане только и ездят, а третий наркоман теми двумя погоняет.

Олег пошёл в туалет и умылся холодной водой. Это что же такое получалось, туго пытался сообразить Олег. С кем же тогда он несколько часов провёл? Наверное, допился – белочка приходила, а может она и впрямь воровка. И Олег бросился в своё купе, зайти, правда, в него, он решился не сразу, а зайдя, оставил дверь приоткрытой. Проверив свою поклажу, Олег к облегчению определил, что всё, включая деньги на месте. Ничего не оставалось делать, как хлебнув последний глоток из бутылки лечь спать, предоставив правильному объяснению
Страница 17 из 30

вечера, родится утром, что и было, сделано буквально за пять минут. Сон мгновенно обрушился на молодой и крепкий организм, но вот облегчения этот самый сон не принёс. Снилось Олегу, будто к нему в квартиру вломились двое, первый был огромного роста абсолютно рыжий, лет пятидесяти мужчина в баскетбольных трусах и майке за номером восемь, да с баскетбольным же мячом в одной руке. Второй была женщина, смахивающая на цыганку, абсолютно без зубов в верхнем ряду, однако нижний ряд был полностью золотым, и в довесок ко всему, с ярко накрашенным лицом. Вид у этих двух был явно недружелюбный, и как вскоре выяснилось, появились они на пороге Олега, дабы отстоять честь дочери.

– Ты как удумал, молодой негодяй? Попользовался девушкой и можно её на помойку выбрасывать? Нет уж, так дело не пойдёт! Только не в нашу смену! Мы нашу Ирен не для того растили чтобы бездельники вроде тебя насмехались над бедной девочкой. Целовались? Признавайся, было, дело? А раз целовались, так и женись, только так и никак иначе. Возражаете? Тогда попрошу на баскетбольную площадку! Играть будем не на жизнь, а на смерть, – гневно вопил, так называемый отец.

– Ой, ой, ой, это что же такое делается? Это за что же на наши с отцом головы беда такая? Чем я, бедная женщина, прогневила Господа? – не отставала от своего спутника цыганка. При этом слёзы струями катились у неё из глаз, словно у циркового клоуна. – А приданного-то, сколько насобирали, одного только тирского пурпура десять сундуков, а ситцу, то ситцу.… Да пропади она пропадом такая жизнь!

– Не целовался я с ней вовсе! Она сама на меня набросилась, и вообще ваша дочь ведьма, – попытался оправдаться Олег.

Рыжий великан начал неврастенично отбивать мяч от пола, явно намекая тем самым, что раз не хотят по-хорошему, то непременно будет по-плохому. Цыганка же распростёрла руки в сторону Олега и жадно хватала воздух беззубым ртом. Казалось, что она хочет вцепиться предполагаемому зятю в горло. Верзила же наигравшись с мячиком, неожиданно сказал:

– В знак моего глубочайшего к тебе неуважения посылаю в твой адрес презрительный плевок, – после чего смачно плюнул прямо Олегу в ноги. Олег едва успел отскочить, как верзила продолжил.

– Ну, раз жениться не хочешь, то хотя бы обещай пиво больше не пить. Ты посмотри только на себя! НА кого ты похож? До чего докатился! И как только не стыдно! – сказал мужчина и с досадой со всей силы ударил мячиком о потолок. Посыпалась штукатурка.

Олег посмотрел на себя и пришёл в ужас. На нём почему-то сидело женское платье в зелёный горошек из разреза, которого торчали пышные, нежные девичьи груди размера четвёртого, не менее. Явно кем-то заранее накрученные соски от радости устремлялись вверх.

– Нет, только не это. Всё что угодно, только не это. Хотите, женюсь?! – закричал Олег. – Клянусь никогда в жизни больше не притрагиваться к пиву.

Рыжий великан пренебрежительно зевнул, показывая явно развивающуюся скуку, и ответил так:

– На кой ты нам теперь такой нужен. Тоже мне: зять – не хрен взять. Раньше соглашаться надобно было, а теперь тебя самого в пору замуж выдавать.

Ну, тогда вот возьму сейчас нож и отрежу груди, – не мог отойти от шока Олег.

– Это как пожелаете. Удачи! Честь имеем! Более не задерживаем! Пойдём к другим людям, поинтереснее, свататься! – после чего и великан и его спутница притворно – издевательски раскланявшись на прощание, моментально заискрили, а затем растаяли, уступая дорогу следующему сновидению.

Увидел Олег мрачный двор, заканчивающийся не менее мрачным переулком. Здание, напротив которого Олег стоял было, судя по всему, годов двадцатых постройки. Небо плотно затянули серые, но не свинцовые тучи, из которых временами сыпали редкие снежинки. Ну что опять за унылое говно?! Подумал Олег и огляделся по сторонам. Стоял Олег напротив какого-то выхода из подвала. По правую и левую руку от него располагались самые, что ни на есть заправские милиционеры, послевоенных времён прошлого века. Милиционеры эти были в чёрного цвета пальто с голубыми погонами и в голубых фуражках. У каждого в руках было по винтовке, и держали они на прицеле именно тот выход из подвала. За спиной Олега имелся легендарный, не раз, воспетый в песнях, воронок и старинный автобус в придачу. Сам Олег был явно лидером группы, так как все остальные поглядывали на него, в ожидании какого-то сигнала или приказа. Одет Олег был так же в соответствие с духом времени: в кожаном чекистском плаще и чёрной шляпе, а в руке имел вполне годный револьвер. К бабке не ходи, определённо назревала какая-то увлекательная облава. Тянуть резину было не интересно, и Олег спонтанно приступил. Приложив рупор ко рту, громко и в приказном тоне с хрипцой Олег закричал.

– Граждане бандиты! Внимание! Ваша банда блокирована! Оба выхода перекрыты, так что предлагаем вам сдаться!

– Кто это там гавкает? – послышалось в ответ.

– С тобой свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Хоботов. Слыхал, наверное? Так вот капитан Хоботов предлагает вам сдаться по-хорошему.

– А если по-плохому? – послышалось в ответ.

– Ну а если по-плохому, то в связи с опасностью вашей банды, я имею указание руководства живыми вас не брать. Ну как, устраивает вас такой вариант? – кричал Олег голосом все более похожим на голос своего прототипа из знаменитого сериала снятого по детективу братьев Вайнер.

– А мусорка своего, дашь нам на съедение? – послышалось в ответ.

– Кушайте на здоровье. Мне не жалко, – блефовал Олег, хотя и на самом деле не было ему жалко какого-то там мусорка.

– Ладно! Чёрт с вами! Банкуйте! – был дан явно невесёлый ответ.

Далее из подвала первым вылез на свет Божий почему-то уголовник негр в русской телогрейке и кроличьей шапке. Руки негра обильно покрывали воровские татуировки, включавшие в себя купола, кресты, кота в шляпе и перстни. Правда, эти самые татуировки на коричневой коже было не очень-то не видно. Более всего ярко выделялись два перстня обозначавшие один: полжизни здесь полжизни там, второй же явную принадлежность негра к чёрной воровской масти. По команде бросить оружие, ножи, финки на землю, негр этот так и сделал. Бросил на снег и пистолет, и нож и финку. После чего негром занялись где-то позади, обыскивая того и упаковывая. За негром в проходе подвала появился японец. И этот был одет в жиганском жанре пятидесятых годов. И у этого оказался весь жиганский набор. И у этого на веках оказалась надпись: не буди! Опять-таки еле заметная, ввиду азиатского разреза глаз. И этим занялись, где-то сзади. Третьим по очереди, нарисовался грузин. Гордо выкинув ствол и перо, гордо он и проследовал в руки голубых погон, почему-то всё время, усмехаясь на злобу дня. Затем появился американец, что выражалось, прежде всего, в отсутствии какого-либо интеллекта на физиономии и ковбойской шляпе на голове. У американца был с собой всего лишь на всего топор, бросив который янки с поднятыми руками и напевая на ломаном русском куплетик: «А есаул догадлив был. Он сумел сон мой разгадать. Пропадёт, он говорил. Твоя буйна голова! Пропадёт, он говорил. Твоя буйна голова!», проследовал за остальными. Кстати, стоит
Страница 18 из 30

отметить, и это было первым, что бросалось в глаза, то, что, не смотря на национальные отличия, рожи у всех четверых были какие-то протокольные. Бандитская рожа, говорят про такие женщины.

– А теперь, Пархатый! Я сказал, Пархатый! – неожиданно даже для самого себя прогремел Олег уже совсем голосом и интонацией Владимира Высоцкого, исполнявшего роль Глеба Жеглова в фильме «Место встречи изменить нельзя».

На этот призыв – приказ, спустя минуту из подвала, словно из норы, выполз настоящий ортодоксальный бородатый еврей с пейсами на висках, в национальной шляпе с широкими полями, вместо кипы. Толстые линзы очков вызывающе кричали о том, что еврей очень умён и начитан, да вдобавок увеличивали хитренькие и злые бегающие глазки. Очень смахивало на то, что породистый еврей относился к древнему иудейскому роду, а прадедушка еврея и это как минимум, был авторитетнейшим толкователем Талмуда. Крючковатый огромный нос еврея, казалось, вот-вот выпустит струи пара из ноздрей, как это обычно делают сказочные драконы.

Пархатый определённо являлся главарём, что бросалось в глаза с первых секунд. Это проявлялось и в умении подать себя и в тяжёлом взгляде исподлобья коим он сверлил легавых, и в пренебрежительно брошенном Вальтере.

– Таки сколько необходимо дать гражданину начальнику, чтобы несчастного Лазаря отпустили восвояси? Как всегда, чего не коснись, виноват еврей. С какого такого праздника в главари определили? А может, я не согласен. А может, мне, наоборот, в шестёрках ходить интереснее, – прямо с порога подвала принялся причитать и торговаться Пархатый, преимущественно обращаясь к Олегу.

– Сто восемьдесят шекелей готов отдать бедный измученный Лазарь прямо сейчас, прямо вот тут, взамен на свободу. А ведь это тысяча двести пятьдесят четыре рубля шестьдесят копеек, по курсу вашего времени гражданин начальник. Всё что есть, отдаю, и пускай несчастные детки мои останутся голодными. Ну, так как? Таки берёте? – со стороны смотрелось так, что жид как будто хитрит.

– Слабовато ты свою шкуру ценишь. Тебе вышка светит, а ты тысячу двести. Да на тысячу двести в магазин нормально не сходишь. Так, грузите его с остальными поскорее, меня дома борщ и сказочная нимфа поджидают, – без эмоционально отвечал Олег.

– Ни-ни-ни! Секундочку, гражданин начальник. Одну секундочку. Побойтесь Бога, вы всё перепутали. Вы тысячу двести на ваше время применили, в то время как тратить вам тысячу двести после второй мировой войны придётся, а это уже совсем другая мера. Можно не раз в магазин сходить и не два, а можно и на курорт прокатится, допустим, в Ялту. Двести шекелей, и точка! И режьте меня на ремни, не шекелем более. Хотите больше, извольте – двенадцать процентов годовых взамен положенных двадцати и то, только в знак моего к вам глубочайшего уважения, да отдавая дань сложившейся ситуации.

Неожиданно один из рядом стоящих с Пархатым милиционер вышел вперёд, гневно вздёрнул руку, направил указательный палец на еврея и по пролетарски громко, и чётко начеканил следующее:

Вот посмотрите вы сюда – в глазах болото и трясина,

Ни грамма совести, стыда, не смоют мыло и вода

Все злодеяния жида!

Сравните меру у людей: один умней, другой добрей,

Проворней третий и смелей. Теперь как меряет еврей,

Тут чем хитрей ты и подлей, чем больше обманул людей,Тем соответственно пархатей!

И в концовке скажем мы – не все евреи есть жиды,

Но в ком действительно сидит пархатый, подлый, вёрткий жид

Тот справедливою рукою да непременно будет бит!

Касаемо этого жида, давайте нам его сюда,

Нагнём без боли и следа!

Ведь есть блестящая идея! Идея в том, чтоб съесть еврея!

Запить вином, заесть рагу! А утром выложить в тюрьму!

Ну а в тюрьме пархатый жид, уж никому не навредит.И у народа есть вердикт, пускай пожизненно сидит!

Сперва раздались жиденькие, но затем перешедшие в овации бурные рукоплескания. Хлопали в ладоши абсолютно все. Лупили что есть силы милиционеры, побросав винтовки. Где-то позади смачно как могли в наручниках, хлопали упакованные в автозаке заключённые, но самое удивительное что хлопал и сам Пархатый, правда, недобро косясь на милиционера – поэта.

– Ну что тут скажешь! Молодец, да и только! Весьма недурственно! Сам придумал? – спросил Олег.

– Только что в голове родилось. Не смог сдержаться, товарищ Хоботов, уж извините! – отвечал немного смущённый внезапно обрушившейся славой милиционер.

– Во голова! Прямо мои мысли прочитал! Ничего страшного, такие вещи, братец, сдерживать нет надобности. – Проговорил довольный Олег

– А я знал одного паренька, который повесился, узнав, что в нём есть четвертинка от жида! – попробовал было вставить другой милиционер, явно завидуя внезапному успеху сослуживца. Но его попросту не заметили.

– Правда?! Тогда вот ещё! – ответил воодушевлённый милиционер поэт и незамедлительно выродил на белый свет свежий стих.

Подружились жид и Сашка, стали не разлей вода,

Много лет они дружили, пока не пришла беда

Воровал продукты Сашка на базаре у пруда

Не для гонору, какого, а заставила судьба.

Делал он это блестяще день за днём и без труда,

И за Сашкину за бошку посулили два ведра,

Молодой ещё картошки вместе с крынкой молока!

Вышел год неурожайным, все остались без еды.

Исключением не стали и пархатые жиды!

Выходи приятель Сашка, поиграем у ворот

Познакомимся с девчонкой, что на Кисловке живёт!

И посажен Сашка в яму, весь побитый и в грязи.

Почему не понимает. Как? За что? В какой связи?!

Пухнет с голоду, страдает, но друзей не выдаёт,

Ну, а жид картошку варит, песни весело поёт!

Скользкий жид картошку жарит, упиваясь молоком,

Да в мундирах запекает, как положено с дымком!

Вот такие вот друзья, Братцы эти жидовья!

– Брависсимо! – первым закричал Олег под новый шквал аплодисментов. – По-моему, так определённо лучше, чем в первый раз! Не дружище у тебя просто наверняка муза на плечах сидит да в темечко зацеловывает. Тут мы с тобой схожи. Однако предлагаю сперва доделать дело, а уже потом соберёмся все вместе у меня на даче и как следует, повеселимся по этому поводу. Уверен, ты побалуешь нас ещё не одним стихотворением на подобную тематику.

Подобно алому пиону, взошло в саду дитя Сиона

И дивный, яркий, майский сад прекрасней стал, аж

во стократ.

Закапал дождь, живительною влагой,

питая землю и цветы.

Как будто стало всем растениям мало, волшебных капель утренней росы.

Закончилась вода на небе и солнце вышло из-за туч,

Немного все оцепенели, глядь, а пион-то стал колюч…

Отвечал на предложение Олега поскорее доделать дело, поэт-милиционер уже нараспев. Казалось, он вошёл в раж и уже не в состоянии себя контролировать, а тем более остановиться.

– Стоп! Стоп! Стоп! – скомандовал Олег. – Друга, всё это конечно прекрасно, но так мы с тобой тут до второго пришествия застрянем. Опосля! Говорю же тебе – после!

На этот раз милиционер-поэт хоть и с явно читаемой досадой, но подчинился.

И снова переключившись на главаря, Олег продолжил задержание.

– Ну-ка, покажи свои шекели, борода плешивая. Посмотреть хоть, как они выглядят. Всё одно отнимем и сдадим государству.
Страница 19 из 30

Капитан Хоботов взяток не берёт и с бандитами не договаривается. Запомни это раз и навсегда, и другим расскажи, гнида! Давай выворачивай карманы. Живее!

На это, дитя Сиона весьма искусно изобразил то, что полез за деньгами. Вытащил горсть каких-то монеток и якобы случайно рассыпал их аккурат возле кучи конфискованного оружия. Несколько рядом стоявших милиционеров бросились поднимать монетки, бросился и Олег. Да не углядели, как бросился и Пархатый, да только не монетки, а револьвер подобрал, сволочь. Грохнул выстрел в одного из ближе стоящих синепогонников, которым оказался, конечно же, милиционер-поэт. Милиционер-поэт как стоял, так и сел корчась от боли, хватаясь за живот, подтверждая тем самым жестокие строки Талмуда говорящие, что лучший из гоев достоин смерти. А Пархатый бросился бежать, всё время ловко разворачиваясь и резво отстреливаясь на ходу. Выпустил в обрезанного весь барабан своего револьвера и Олег. Да безрезультатно. Казалось, пули не берут, будто заговорённого Пархатого, и он вот-вот уйдёт. Палили изо всех винтовок, вокруг поднялся пороховой дым, и вот тут злодейская пуля попала Олегу прямо в сердце. А ведь здорово жидёнышь на страстях сыграл, как на скрипке, было последним, что мелькнуло в голове Олега. Закружилась голова, и Олег упал. И окропился поутру снежок красненьким.

Тут обстановка сна изменилась, и Олег ощутил себя тореадором на арене вместе с разъярённым быком. Толпа весело гудела и улюлюкала. Вместо шпаги у Олега в одной руке почему-то оказалась бутылка коньяку, в другой же совершенно бесполезная в данной ситуации котлета на вилке. Бык тем временем разогнался и в один миг оказался рядом с остолбеневшем Олегом.

– Ты что ли тут тореадор? – спросил нагловато бык человеческим голосом и, получив неуверенный ответ, бык продолжал. – Так чего стоишь, словно пень трухлявый, время только моё и своё тратишь. Давай уже скорее пихай котлету в карман и понарошку убей меня своей вилкой в ухо. Пусть потешатся, живодёры! – При этом бык гневно оглядел залившимися кровью глазами, весёлую толпу.

– Только не убегай потом далеко! Подожди, пока все разойдутся, и мы с тобой отведаем этого замечательного коньяку. Главное пусть все до единого свалят, нам больше достанется, – промычал бык далее и подставил Олегу левое ухо.

Как и велел бык Олег легонько кольнул того под ухо из которого мгновенно фонтаном брызнула кровь.

– Что я наделал, похоже, я взаправду тебя убил, – воскликнул Олег. Но бык, валяясь на арене в агонических муках, жульнически подмигнул Олегу и тихонько прошептал:

– Не ссы Маруся, профсоюз контролирует ситуацию. Мы ещё с тобой спляшем на твоей свадьбе! Это ты просто случайно сонную артерию задел, оттого столько крови. Не смущайся, потечёт и перестанет. Нам ли замечать подобные пустяки, – после чего захрипев, издал последний вздох.

Ну вот, подумалось Олегу – обманул окаянный, теперь во сне каждую ночь привидением являться будет. Надо будет панихиду заказать по покойному.

И снова произошла перемена декораций. НА этот раз Олег сидел за столом в обществе огромного медведя, занятого какими-то подсчётами и вычислениями. В левой лапе у медведя находилось гусиное перо, которым он бережно выводил непонятные каракули на свитке папируса. Справа лежали счёты, совсем как из советских времён.

– Так вот уважаемый Олег Викторович, – явно продолжал какой-то ранее начатый разговор, медведь, – как ни крутите, не сходится у вас дебет с кредитом, а ещё в институте обучались. Ай-яй-яй-яй-яй, и чему вас там только учат? – За разговором медведь подвигал фишки на счётах, что-то сложил и поделил в уме, после чего продолжил:

– Только по этому месяцу, только по этому векселю недостача в бочонках мёда пять штук, в баранах восемь штук, в лесной ягоде семь корзин. Ну и как выкручиваться будем? А ещё именем своим честным клялись, убеждали поверить старика.

– Это не я, это Валерьянкин вам обещал, с него, и получайте! Я-то тут причём? – парировал Олег.

– Так вот значит, как? На других вину перекладывать будем? Не, брат, тут такие номера не проходят! Вот вам договор за вашей подписью, – медведь потыкал в лицо Олегу какую-то бумажку, внизу которой действительно красовалась Олега подпись. – Или весь оставшийся долг на бочку, или придётся с тебя живого шкуру содрать, масла вытопить, а мясо слопать. Где прикажешь мне жиру для зимовки нагуливать? Нехай осень поздняя за окном!

– Да где же я возьму-то всё это? Я же простой городской житель. Что мне прикажешь, разбойничать начать? – не сдавался Олег.

– А ты поройся у себя в карманах мил человечек. У меня обоняние чуткое. Отсюда чую десять тысяч евро в свеженькой банковской обёртке у тебя в левом кармане. Вот их я, думаю, и хватит на всё про всё. Можешь деньгами отдать, я не побрезгую, – подвёл итог косолапый.

Тут Олегу пришла в голову идея.

– Слушай добрый и мудрый медведь, ну не могу я тебе эти деньги – вот так взять и отдать. Очень хочу, честное слово, но не могу.

– Это ещё почему? Ещё как можешь! – удивился косолапый.

– Понимаешь, нужны они мне для одного дела важного. Невесте подарок купить позарез нужно, иначе расплачется на неделю, – старался как можно убедительней говорить Олег. – Но клянусь тебе, что послезавтра не позднее обеда прямо вот сюда тебе прикатят и мёд, и барашков и ягоду. Все ровно столько – сколько у тебя записано.

– А где возьмёшь? – с недоверием спросил хозяин леса.

– Да у дяди одолжу, – ответил запросто Олег.

– Ну, раз у дяди, то верю! Верю, как самому себе верю! Только ты не опаздывай, а не то проценты пойдут, а они у меня как у ростовщика, бешеные и кусаться любят.

Олег пожал протянутую ему на прощанье лапу, и хотел было уже уходить, как медведь остановил его.

– На всякий случай! Даже и не думается, что такое может произойти, но всё же. Не пытайся обмануть меня, дорогой ты мой. Шкурой ответишь! Я тебя, где хочешь, отыщу и слопаю, а теперь брысь отсюда грязный враль, – и медведь так рявкнул, что вся нехитрая обстановка комнаты заходила ходуном. Олег же от этого рёва на пару секунд проснулся.

– Слава Богу, что это всего лишь сны, – только и успел подумать сонный мозг, после чего Олег снова провалился в загадочное царство Морфея.

Глава шестая. Встреча

Весь последующий путь до Москвы молодой человек проделал без особых приключений. Объяснить появление с последующим исчезновением странной гостьи, никак не удавалось. Всё дело в том, что подсела рыжая девка к Олегу, когда тот ещё был трезв, и соответственно на алкоголь списывать её появление было никак нельзя. Да и помнил Олег всё в мельчайших подробностях. Особенно врезалось в память последнее предупреждение. Скорее всего, всё это розыгрыш, а может и настойка у этой дуры была какая-то амстердамская, отчего крыша и поехала. Ну, да и ладно, думал Олег. Так часто бывает, когда разум не в силах объяснить происходящее он просто-напросто отбрасывает необъяснимое явление куда подальше, переключаясь на что-либо другое. Так вышло и тут, и, выходя с Белорусского вокзала, наш герой был полностью занят мыслями о предстоящей работе. Первым делом Олег отправился в агентство недвижимости
Страница 20 из 30

«Наш город», с которым ему уже не раз приходилось пересекаться. В «Нашем городе» Олега любезно встретила риелтор по сдаче жилья Наталья и, выслушав пожелания молодого человека, на своём компьютере открыла достаточно объёмную базу сдаваемых квартир по линии метро. Сузив диапазон поиска, до района, где располагается Чистопрудный бульвар, по причине обитания большого количества друзей Олега в данном районе, они вместе с Натальей приступили к поиску. Поиск этот занял довольно-таки продолжительное время. То квартира не подходила, то обстановка, то место расположения, а то и всё вместе разом. По прошествии двух часов подходящий вариант был найден, и, созвонившись с хозяевами сдаваемой квартиры, Олег вместе с Натальей выехал на просмотр. Ах, что это была за квартира! Золото, а не квартира. Располагалась она по адресу улица Мясницкая, дом номер тридцать два. Окна выходили во двор и на торец дома. Имелись и балкон, и лоджия. В огромных трёх комнатах был явно свежий ремонт. Немного, но достаточно дорогой мебели, подобранной со вкусом и главное, по мнению Олега – это ванна джакузи и душевая кабина. В двух комнатах из трёх на стенах висели огромные плазменные телевизоры и пол, пол то был с подогревом, а ещё кондиционеры.

– Снимаю, – пробормотал Олег в восторге, причём восторг его мгновенно передался всем участникам сделки. Завершив все формальности, уплатив агентское вознаграждение и предоплату аж за три месяца, Олег проводил наконец-то хозяев квартиры вместе с Натальей, едва не забыв получить ключи от квартиры.

Далее немного отдохнув, Олег направился бродить по магазинам. Вернулся он только под вечер, таща за собой огромные пакеты с продуктами, постельным бельём, посудой и прочими мелочами необходимыми при переезде в чужое жильё. Посетил голову Олега и небольшой соблазн. Уж очень захотелось ему пока он ещё один, позвать в эту замечательную обстановку несколько весёлых друзей и подруг, дабы устроить небольшую пирушку, да как следует кутнуть. Но с данным искушением молодой человек хотя и с трудом, но справился. Вставать на следующий день нужно было очень рано, да и устал в последнее время Олег от гулянок, алкоголя и тому подобного. И за работу прилично платили, в связи с чем, Олег решил отнестись к ней со всей серьёзностью. Поэтому, заказав по телефону суши на дом, остаток дня он провёл, валяясь на кровати и смотря кабельное телевидение, в комнате которую сам себе и определил.

На следующее утро, заказав такси, Олег прибыл в аэропорт Домодедово как раз в половине девятого. Времени до прибытия рейса было ещё достаточно, а посему отправился он пить кофе и есть бутерброды. И вот наконец-то объявили прибытие рейса NN 186 Новосибирск – Москва. Допив кофе, Олег ринулся было встречать дорогого гостя, и тут как будто молния прорезала ему мозг. Я же забыл напечатать табличку с инициалами – тревожно осознал наш герой и ускорил шаг.

В это время астрофизик, профессор новосибирского университета, Круговой Владимир Иванович в числе прочих пассажиров Боинга 757, выходил в фойе аэропорта, растерянно ища глазами обещанного спутника. Последнего нигде не наблюдалось. Никто не подбегал к профессору с радостными объятиями. Никто не махал табличками с его именем. Никто не выкрикивал его инициалы. Что делать дальше становилось не понятно, ведь Уриил чётко сказал: (вас встретят), а он навряд ли мог ошибиться. Профессор принялся прогуливаться по аэропорту. Нужно было ещё забрать багаж, но он совсем про него позабыл. Олег же, прибежав и увидев, что часть прилетевших уже разбрелась, кто куда, на несколько минут совсем растерялся. Однако молодой мозг быстро сообразил, что делать. Раз профессор, значит, скорее всего, пожилой мужчина, а за этим следует, что придётся побегать по Домодедово, приставая ко всем без исключения людям за пятьдесят, с вопросом, не являются ли они Круговым Владимиром Ивановичем, что Олег незамедлительно и предпринял. И так ещё некоторое время судьба не сводила наших героев. Олег бежал в одно место, Круговой наоборот выходил оттуда. Это продолжалось с полчаса. Совершенно растерявшись, Круговой остановился возле пункта приёма багажа.

– Эх, был бы бабой, сел бы на скамеечку и разрыдался, – подумал профессор, привыкший с юмором встречать любые невзгоды. В этот самый момент к нему подошёл высокий молодой человек спортивного телосложения.

– Извините вы не с Новосибирского рейса? – спросил он. Профессор смерил молодого человека глазами и ответил, что именно с него, да вот встречающие запаздывают.

– А вы случайно не Круговой Владимир Иванович? – продолжил молодой человек.

– Он самый, с кем имею честь? – радость так и засияла в глазах профессора.

– Ну, слава Богу, нашёл, – вздохнул молодой человек с облегчением и продолжил, – Олег Викторович Хоботов к вашим услугам, профессор. Простите, табличку не успел сделать, вот и пришлось побегать. Ну, где же ваш багаж?

Круговой вспомнил о багаже и последующие десять минут ушли на ожидание и получение небольшого походного чемодана.

– Да, молодой человек, такие финты над стариками шутить не рекомендуется. У меня чуть приступ сердечный не начался. Просто не знал уже, что и делать, – без какой-либо злобы весело ворчал профессор. – Ещё немного и вам пришлось бы искать меня в медицинском отделении аэропорта.

– Ещё раз прошу меня простить, – смущённо оправдывался Олег, неся багаж профессора в своих руках. Вышли на улицу и Круговой предложил воспользоваться одним из таксистов, налетевших на новых знакомых с предложением довезти хоть куда.

– Мы местные, – сухо ответил Олег нагловатым бомбилам.

– Что вы, Владимир Иванович, эти обдерут как липу. Кругами катать будут, лишь бы деньжат побольше с вас высосать. Меня тут ожидает заказной, на нём и домчимся.

В скором времени Олег с гордостью показывал гостю их новые апартаменты. Причем делал он это так, как не всякий риелтор сможет, прорекламировать жильё.

Круговому квартира очень понравилась, он распаковал свой чемодан и разложил свои вещи в свободной комнате, после чего попросил Олега погулять с ним по весенней, солнечной Москве.

Спустя полчаса, выйдя на улицу и направляясь к станции метро Чистые пруды, Олег поведал профессору свою историю о найме на работу и последующие события, происходившие с ним, упустив лишь неприятное воспоминание, связанное с явлением и исчезновением рыжей попутчицы. Профессор заинтересовался рассказом Олега до чрезвычайности, требуя, как можно больше деталей и мелких подробностей. Выходило, что его сопроводитель и помощник по столь важному делу, не имел никакого представления о самой миссии, равно, как и о том, что ведут их высшие силы, о существовании которых молодой человек определённо не догадывался. Ну что же, подумал Круговой, им там виднее, что и как устроить, а парень вроде бы ничего даже. Профессор любил молодость, в ней он видел будущее своей родины, жажду жить, отсутствие всякого терпения, и многое другое, что напоминало профессору самого себя лет эдак тридцать пять назад. Открываться сейчас Олегу не было никакого смысла. Он скорее сочтёт меня безумцем, чем поверит в то, каким
Страница 21 из 30

образом я получил драгоценные знания, думал Круговой, а потому всему своё время и профессор переключился на достопримечательности столицы.

В течение всего оставшегося дня наша парочка посетила государственный исторический музей. Прошлись мимо царь пушки и царь колокола. Побывали в Покровском соборе, после чего, пообедав в небольшом ресторанчике, направились в государственную Третьяковскую галерею. Ну а вечер застал профессора и его молодого спутника в московском зоопарке, где наглая мартышка внезапно подпрыгнув в клетке к профессору и просунув лапу сквозь прутья, лихо попятила из рук Владимира Ивановича новенький телефон, которым он пытался сфотографировать данную бестию. После чего, естественно разбросала его по всей клетке мелкими частями. Так что служащей удалось вызволить лишь сим-карту. Раз уж игривая мартышка ловко увела трубу, пришлось заходить в магазин и покупать новую. День получился весьма насыщенным, и наши герои успели познакомиться поближе. Денег у обоих было вдоволь, и жизнь казалась прекрасной. Вечерело, и пора было возвращаться домой. Оба изрядно находились за день, приятная усталость потихоньку начинала отдаваться в ногах.

Выйдя из метро на станции Чистые пруды, за миссионерами увязался противного вида одноногий калека. Это был неопределённого возраста мужчина, абсолютно пепельный волосом, в грязном видавшем виды чёрном пиджаке. Глаза его почему-то выражали насмешку и небольшую злобу. Вместо правой ноги у него была культя, только это не мешало калеке, ловко маневрируя между людьми передвигаться на больших скоростях.

– Одну секундочку, господа хорошие, – закричал калека в след профессору и Олегу, при этом ловко ковыляя за ними.

– Я к вам обращаюсь. Да, да к вам, – тыча пальцем в сторону профессора, гнусавил проходимец, почти подходя вплотную.

– Что вам нужно? – спросил немного удивлённый профессор, в то время как Олег вызывающе загородил Кругового и нахмурил брови.

– Да совсем немножко нужно-то. Ну, совсем чуть – чуть! Капельку нужно, – продолжал пищать инвалид, показывая «чуть – чуть» на кончике мизинца.

– Слушай, шёл бы ты отсюда, дядя, а не то к твоим увечьям прибавиться ещё что-нибудь эдакое, – не выдержал Олег. – Не до тебя сейчас.… На вот червонец на опохмелку и ступай себе с Богом.

От последних слов незнакомец аж подпрыгнул на месте. Лицо его, как показалось нашим спутникам, на секунду сморщилось, глаза дико блеснули.

– С Богом, говорите? Простите, не расслышал? Ну, это навряд ли получиться.

При этом калека почему-то усмехнулся и снова обратился к профессору, не замечая Олега.

– Вы спутника себе сами выбирали или посоветовал кто? Лично я бы такому и бельё в прачечную отнести не доверил. Они только и думают, как бы напиться поскорее, да с женщинами погулять, – калека хихикнул.

Ситуация начала явно накалятся и выходить из-под контроля.

– Спокойно Олег, – пробормотал профессор, придерживая того за руку. – Нам скандалы не нужны. Что вам всё-таки нужно?

Неожиданно к паскудному инвалиду непонятно откуда присоединился не менее гадкий карлик, вдобавок ещё и с заячьей губой. Выпрыгнув, как мячик, из-под ног калеки последний незамедлительно присоединился к беседе.

– Я просто уверен, что денег у них куры не клюют. Ты только на карманы глянь! Они же ломятся просто от купюр большого номинала, да ещё и в валюте, скорее всего. У этого точно в валюте! Очень валютой пахнет от него. Глянь, на его физиономию там всё написано, – моментально после своего появления выдал карлик, обращаясь к калеке и показывая пальцем-коротышом на Олега.

Олегу весь этот балаган стал порядком надоедать. Освободившись от удерживающего его профессора, Олег угрожающе двинулся в сторону нищих наглецов, с целью немного проучить последних. Калека же начал отодвигаться назад, заманивая молодого человека на себя, и в это самое время подлый карлик изловчился и незаметно для Олега поставил тому подножку. Олег растянулся во весь рост на асфальте, при этом ещё и разбив нос до крови. Парочка негодяев же, тем временем схватилась за руки и принялась бойко подпрыгивать, весело хохоча и выкрикивая: «один ноль, один ноль!». Всё это выглядело настолько нелепо, что растерявшись, профессор даже не сразу подал руку своему спутнику. Однако, вернувшись в вертикальное положение, Олег решил незамедлительно покарать обидчиков и со злобой двинулся на них, при этом, уже не выпуская из виду обоих. Калека же перестал смеяться, выставив руку вперёд ладонью, страдальчески пробормотал:

– И как вам только не стыдно? А ещё мужчиной называетесь. С кулаками и на кого? На инвалида, участника двух войн, дорогой ценой уплатившего долг родине, – и тут слеза покатилась по щеке калеки. Олег остановился в замешательстве вытирая подтёки крови под носом. Карлик так же не желал оставаться в стороне.

– Люди добрые! Это что же такое делается? Это до чего же докатилось общество? – принялся причитать уродец, обращаясь к редким прохожим, которые, к слову сказать, после этих обращений увеличивали темп.

– Такой здоровый бугай и на калеку с кулаками. Нечестно это, как минимум нечестно. А ведь нам с приятелем всего и надо то, чтобы вы незамедлительно купили акции нашего совместного предприятия на сумму в пять миллионов рублей.

Между тем карлик достал из кармашка толстую пачку конфетных фантиков.

– Вот они все тут, а через месяц на чёртовой бирже вдвое дороже продадите, уж я вам ручаюсь.

Олег с профессором стояли в замешательстве. Ни один не знал, что делать в таких случаях.

Калека же продолжал:

– Вы не верите, что ли? Да клянусь вам чем угодно, хотя бы вот этой медалькой, – и калека выставил напоказ значок ВДНХ, приколотый к груди, – ровно десять миллионов получите и ровно через месяц. Вам и делать то ничего не нужно будет, утюгом разгладите, и считай денежки ваши.

Профессор первым очнулся от замешательства и снова схватил Олега за руку.

– Идём отсюда скорее, Олег – это какие-то бандиты! Не будем связываться, – и, развернувшись, Круговой вместе с Олегом быстрым шагом направились в сторону своего дома.

– Бандиты? Да у меня в трудовой книжке больше записей, чем у вас двоих вместе взятых! – кричал карлик, семеня за нашими героями.

Калека же и вовсе снял свой протез, взвалил его на плечо и прыгал на одной ноге, ничуть не отставая.

– Я жаловаться буду в специальный комитет мэрии. Кого попало пускают в столицу. Бегите, бегите девчонки, – кричал одноногий, забавно подпрыгивая вверх-вниз.

И наконец, с фразой:

– Чтоб вам пусто было. Рыбьими головами да скелетами вам питаться до самой пенсии. Жадины! – отвратительные хулиганы отстали.

Придя домой и, переведя дух, профессор пошёл с Олегом на кухню, пить чай.

– Ну и дела, всё-таки зря вы меня удержали, нужно было всыпать, этим двоим, как следует, – обида, и злость ещё не покинули Олега.

– Ну, всыпал бы ты им, а скажи мне на милость, кого бы арестовали в первую очередь? А тебе это сейчас нужно? У нас дела важные и не известно ещё, не специально ли нас провоцировали, – сказал профессор немного раздражённо.

– И всё-таки что-то странное твориться. Подобный бред со мной
Страница 22 из 30

уже дважды за неделю, – с тревогой в голосе ответил Олег и рассказал профессору про случай в поезде. Профессор задумался, и на удивление Олега, не рассмеялся над ним. Не стал он относить его рассказ и на различные факторы, связанные с употреблением спиртного или наркотиков, а выслушав, лишь как-то тревожно покачал головой и пробормотал:

– Да, видимо никуда, от этого не деться.

Далее новые друзья разбрелись по своим комнатам отдохнуть. Профессор включил телевизор и принялся смотреть новости. Из новостей он узнал, что данное лето обещает быть наиболее засушливым и жарким за многие столетья. Объяснялось это по-разному, но наиболее убедительной была версия об изменении геомагнитного поля земли. В пользу её говорило и поведение некоторых представителей животного мира и в частности птиц. Допустим, серый журавль веками гнездившийся в Подмосковье за многие сотни лет впервые изменил свой график прилёта и отлёта, бывший до этого времени безупречно точным вплоть до одного дня. Только вот в том, чем это грозит планете и её обитателям, единого мнения у учёных не было. Единственно, что большинство было уверено – всё происходящее является обычным жизненным циклом планеты и ничем страшным ей не грозит. Другие же приурочивали всё к аварии на нефтедобывающей платформе, которая изменила температуру океанских течений. Но и эти были полны оптимизма, заявляя, что всё наладится.

– Да уж наладится, – покачал головой профессор.

Посмотрев новости, Круговой решил пробежаться перед сном. Несмотря на свой возраст, профессор следил за своим здоровьем. Олег что-то кашеварил на кухне и, увидев профессора в спортивном костюме возле дверей, тут же вызвался его сопровождать. Профессор же любезно отказался, заверив Олега, что в этом нет никакой необходимости, и буквально через тридцать минут он будет дома, как раз к ужину. Выйдя на улицу из подъезда, едва глаза привыкли к сумеркам, как Круговой почти сразу заметил: недалеко в дворике на скамеечке сидел тот самый калека, что приставал к ним ранее. Только на этот раз он был не в пиджаке, а в чёрной куртке. Но самое ужасное и поразившее профессора было то, что рядом с калекой на земле сидел тот самый отвратительный кобель, покусавший его ещё дома. Грешным делом показалось, что глаза у него горели красноватым светом. Эти двое сухо переговаривались друг с другом, явно делая вид, что не замечают профессора. Неприятный страх охватил Кругового и, развернувшись, он, несмотря на возраст, почти пулей влетел на свой этаж, а затем и в квартиру.

– Что-то быстро вы, Владимир Иванович, – крикнул Олег с кухни, увидав Кругового.

– Да что-то за день так нагулялись, что ноги заплетаться начали. Вот и вернулся, – ответил профессор, решив ничего об увиденном не говорить Олегу.

– Ну и славненько! Как раз мяско с грибами готово. Предлагаю к ужину приступить, – ответил Олег, явно гордившийся своим умением вкусно готовить.

Поужинав, новоиспечённые друзья разбрелись каждый к себе и занялись каждый своим делом. Олег общался с друзьями в интернете и слушал негромко музыку. Профессор обдумывал завтрашний день. С чего начать. Временами в памяти всплывали красные глаза дикого пса, и на душе пробегал холодок.

Глава седьмая. Движение пошло

Наутро следующего дня, встав по привычке с петухами, Владимир Иванович принялся просматривать записи своего блокнота. Немного погодя он разбудил Олега, который являлся скорее совой, нежели жаворонком и довольно тяжело переносил ранние пробуждения.

– Вставай! Вставай, мой юный друг! Нас ждут великие дела, – подбадривал Круговой.

– Какие планы на сегодня? – спросил Олег, вытирая на ходу глаза и направляясь в уборную.

– Тебе известно, что у меня имеется кое-какое открытие в области физики, – говорил профессор, – так вот: его необходимо озвучить, так сказать пустить в массы. И начнём мы с института теоретической и экспериментальной физики имени А. И. Алиханова. Откуда же ещё начинать, как не оттуда, – Круговой улыбнулся, ожидая какой-либо реакции со стороны помощника, но её не последовало.

– Ну, ну! Вам виднее, – зевая, пробормотал Олег и скрылся в уборной.

Около часа ушло на сборы, причём сборы именно Олега. То кофе оказался недостаточно хорошим, и пришлось переваривать, то одежда мятой, да и волосы после душа никак не хотели сохнуть. И вот когда обычно сдержанный Круговой начал терять всякое терпение, в проёме своей комнаты перед ним предстал Олег во всей красе. Надушенный, в свежевыглаженной одежде. Только лицо было чуть-чуть подмято.

– Ей Богу, как девочка собираешься. Мы же не на свидание едем, – буркнул профессор.

– Любой выход в свет – это своего рода свидание, и неважно с кем. Я просто обязан выглядеть безупречно. Иначе я не могу. А как же: встречают по одёжке?! А, профессор? – Олег весело подмигнул старшему товарищу.

– Всё верно! Только у меня на всё про всё пятнадцать минут уходит, а ты видимо в армии не служил, – ответил Круговой, немного смутив Олега, который действительно по здоровью миновал этой завидной доли.

Далее весь путь до дороги друзья проделали, молча, каждый размышляя о своём. Поймав попутку и указав адрес: улица Большая Черемушкинская, 25, Круговой сделал попытку объяснить в дороге Олегу суть своего открытия, и то, что оно может дать людям. Олег сидел и слушал со скучной миной, иногда кивая, а иногда и вовсе взгляд его становился рассеянным, что говорило о его временном отсутствии.

На проходной ИТЭФ Владимир Иванович представился сам и представил Олега как своего помощника. Показал удостоверение, и осведомился, как пройти в кабинет директора Юрия Фёдоровича Овечкина. Через пятнадцать минут поисков, директорский кабинет был найден, но тут выяснилось, что Овечкина нет на месте. Миловидная секретарша, узнав кем, является посетитель и какова его цель, любезно предложила подождать в приёмной.

Ждать, однако, пришлось совсем не долго, и вскоре в свой кабинет важно прошествовал средних лет, немного грузный, представительный мужчина, в дорогом костюме. Это был директор института Юрий Фёдорович Овечкин. Необходимо отдать ему должное пост он свой занимал совсем не зря. Блестяще сочетая такие качества, как тонкий научный ум и лихая управленческая хватка, Овечкин всего за несколько лет вывел вверенное ему предприятие на совершенно новый качественный уровень.

Прошло ещё немного времени, и вскоре о чём-то переговорив по внутренней связи, секретарша пригласила профессора проследовать в директорскую.

– Подожди меня тут, Олег, – быстро на ходу бросил Круговой и направился в кабинет рядом с приёмной.

– Да, пожалуйста, чего я там не видел, – с радостью ответил молодой человек и тут же по уходу профессора завёл соблазнительную болтовню с симпатичной секретаршей.

Тем временем, представившись, протянув резюме и немного рассказав о себе, Круговой расположился в удобном кресле недалеко от директора.

– Я так понимаю, вы к нам по поводу работы? – спросил после небольшой паузы Овечкин, зрительно изучая профессора, а также все регалии профессора, изложенные на бумаге.

– Не совсем так, коллега. Работа у меня есть дома и вполне меня
Страница 23 из 30

устраивает. Тут вот в чём дело. Разрешите ручку и листок бумаги, – ответил Круговой и придвинулся ближе к столу.

Немного удивлённый директор всё же подал профессору и то, и то. На лице его начинала появляться скука. Наверное, какой-нибудь очередной изобретатель, подумалось Овечкину.

Профессор тем временем, написал на листке только одну самую первую формулу из своего блокнота и протянул листок директору. Наступило молчание, в ходе которого Овечкин внимательно глядел в листок бумаги. Было заметно, что он погрузился в глубокий мыслительный процесс, который продолжался порядка получаса. Взглянув поверх дорогих очков в золотой оправе, на Владимира Ивановича, наконец-то Овечкин возобновил разговор.

– Ну что же смело, а главное насколько я тут успел подумать, вполне реально, и не лишено мысли. Вы кому-нибудь ещё показывали это? – глаза Овечкина заблестели. У директора было потрясающее чутьё, и тут оно говорило ему о том, что пахнет чем-то из ряда вон выходящим. Сама формула уже была сенсацией, но необходимо было, как следует всё проверить.

– Вы первый, кому я показываю часть своего открытия. Да, да вы не ослышались это только часть. Самое начало. Уверен, что смогу объяснить свойства тёмной материи и энергии, гравитационной энергии, а также простой и главное недорогой способ получения антивещества, – сказал профессор, после чего немного отдышался, глядя на Юрия Фёдоровича и ожидая его реакции.

– Ну, это вы уж слишком хватили, дорогой коллега. Но не будем делать поспешных выводов. Как говориться: нужно всё увидеть своими глазами. Пощупать, так сказать, своей рукой. После чего и выводы делать будем. Итак, что вы хотите?

– Как раз за этим я и прилетел из дома, дабы донести свои мысли до учёного сообщества. Не знаю, почему в Москву и именно к вам. У нас и самих Академгородок имеется. Тут уж видимо провидение, – профессор улыбнулся, – а всё что мне нужно, так это собрать симпозиум, на котором я поделюсь своим открытием с миром. Ну как, устроим?

– Всенепременно устроим! Дайте-ка сообразить, когда, – Овечкин на минуту задумался, – в понедельник, в пять вечера вас устроит? Это через четыре дня. Как раз должно хватить на приготовления.

– Я никуда особо не тороплюсь. Пусть будет понедельник, – ответил Круговой.

– Ну и замечательно! Зайдите ко мне завтра, на обсуждение деталей. Я же тем временем займусь приготовлениями. Придётся попотеть канцелярии вместе с курьерской службой, рассылая приглашения. Думаю, что удобней будет уже имеющийся материал показывать в виде слайдов через слайдоскоп. Дело в том, что после ремонта у нас ещё нет возможности показывать на экране информацию с электронных носителей. Но это вопрос недели-двух, уверяю вас. Ну и старая добрая доска с мелом, конечно же, будет, – по-деловому рассуждал директор, – и ещё кое-что: никому более не показывайте формулу и не рассказывайте о своём открытии до начала симпозиума.

Профессор почувствовал радость, от того что всё так просто выходило. За радостью накатился прилив сил, и обсудив ещё кое-какие детали относительно названия темы доклада, места провидения симпозиума и количества человек, профессор окончательно просиял. После всего, попрощавшись с директором, Круговой вышел в приёмную, чуть не столкнувшись в дверях с бежавшей к своему руководителю секретаршей.

– Эх, и почему так всегда? Что не прелесть, так уже замужем? – встретил его Олег.

– Мы не свататься сюда пришли! Ты бы о другом подумал, – профессора начинало немного раздражать, безалаберное отношение к делу напарника.

– Да ладно, что такого-то? Что мне оставалось делать? – оправдывался Олег. – И как всё прошло, мы счастливы?

– Рано о чём-то говорить, но вроде как в понедельник я выступаю с докладом, – внезапно повеселев, выдал Круговой. – Правда необходимо как следует приготовиться. Не будем же терять время зря.

Выйдя из института на улицу, профессор сообщил Олегу, что необходимо найти какую-нибудь фотомастерскую, дабы заказать у них изготовление слайдов. Олег по памяти не припомнил ни одной, в связи, с чем было принято решение прогуляться по городу пешком, авось какая-нибудь и попадётся. Гулять пришлось долго. Мастерская никак не попадалась на глаза, но это, ни в коей мере не расстраивало профессора. Он весь парил в фантазиях, представляя себя на трибуне огромного зала, читающим доклад. Доклад этот в мыслях Кругового произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Коллеги вскакивали со своих мест, громко аплодировали. Кто-то срочно бежал на телевидение, кому-то стало ненадолго дурно и его откачивали с помощью нашатыря. Всюду стоял шум. Ласкающим светом прямо на профессора били прожектора и фотовспышки.

– Смотрите, Владимир Иванович – свадьба! Свадьбу на пути повстречать хорошая примета, – оторвал профессора от приятных размышлений Олег.

И действительно, новоявленные друзья проходили мимо какого-то каменного памятника, рядом с которым для фотоснимка стояли жених и невеста со своими гостями. Фотограф всячески менял своё местоположение, выискивая наиболее подходящий ракурс и вдруг замер, ничуть не хуже памятника.

– Внимание, на счёт три все дружно улыбаемся и кричим: чиззз, – подал команду фотограф.

– Какой такой чиззз? К шуту этот самый чиззз! Сиськи, кричим! – громко возразил какой-то весёлый молодой человек из числа гостей.

На счёт три вся свадьба громко на всю улицу закричала – «Сиськи!», а фотограф успел отснять несколько удачных снимков. Прохожие и наши герои заулыбались. Данное событие подняло настроение всем без исключения окружающим невольным свидетелям.

– А ещё у меня примета есть, как негра увижу, значит к деньгам. Почище левой ладони работает, – весело бормотал Олег, продолжая прогуливаться.

– Ты только смотри неграм об этом не рассказывай, а то мало ли, поделиться попросят, – смеясь, ответил Круговой.

– А вот кажется и то, что нам нужно, – воскликнул Олег, указывая рукой в сторону подвальчика с вывеской «Фотоателье».

Спустившись по ступенькам вниз и войдя в подвальчик, первое, что бросилось в глаза, это нахального вида молодая девица за стойкой, жующая жвачку со скучающим лицом. Лицо – это, кстати, было так безвкусно размалёвано, что складывалось впечатление, что макияж наносился в сумерках да непременно в какой-нибудь деревне.

– Чего желаете? – спросила девица.

– Ни чего, а что, красавица, – поправил Олег, весело, улыбаясь. Девица же на слова Олега надула ярко накрашенные пухлые губки.

– Нам бы с мастером переговорить, – сказал Круговой.

– Павел Андреевич, вас просят, – прокричала красотка.

Через минуту появился Павел Андреевич и вопросительно поглядел на посетителей. Профессор в двух словах объяснил мастеру, что для лекции необходимо сделать слайды. Вот в таком порядке, как на листке бумаги. Белым по-чёрному. И профессор подал Павлу Андреевичу свёрнутый листок дрожащей от волнения рукой.

– Будет сделано, – ответил мастер, – правда услуга не совсем обычная. Придется доплатить. Утром в понедельник можете забрать.

Как раз вовремя, подумал профессор, оформляя заказ у размалёванной девицы. Выйдя на свет Божий, друзья оглянулись. Вроде бы
Страница 24 из 30

все основные дела были проделаны, а время только-только подходило к обеду.

– Я отправляюсь домой, буду готовиться. Речь необходимо составить, пробежаться по материалу и так далее, – сообщил Круговой.

– Ну, а я, раз на сегодня более не нужен, разрешите, встречусь с приятелем. С ним в Амстердаме неприятная штука произошла перед отъездом. Навестить необходимо товарища, – сказал Олег и уставился на профессора.

– Раз надо так надо, ты свободный человек. Делай всегда то, что считаешь нужным! Вечером тебя ждать? – спросил профессор.

– А как же, это теперь и мой временный дом профессор, – ответил Олег и на том они расстались.

До вечера профессор прозанимался различными делами, связанными с предстоящим выступлением. Вступительная речь была на половину готовой, блокнот перечитан на несколько раз. Был приготовлен и лёгкий ужин, а посему Круговой решил немного отдохнуть у телевизора в ожидании Олега. За просмотром какой-то передачи из мира животных профессор вздремнул. Очнувшись ото сна, Круговой оглянулся, в комнате было уже совсем темно, телевизор показывал спортивную передачу, а на часах было половина первого ночи. Олега всё ещё не было дома. Круговой начал по-отечески волноваться. Вспомнились и хулиганы возле метро, и видение мерзкого пса, а также и то, как безрассудно бросался его молодой помощник в драку. И тут в дверь позвонили. Посмотрев в глазок и открыв дверь, профессор просто остолбенел. На пороге стоял в уматину пьяный Олег с дымящейся сигаретой в руке.

– Блин! Да это сам профессор меня встречает. Вот так удача! – промусолил еле двигающимся языком, молодой пьяница, и начал часто икать.

Круговой вырвал сигарету из рук Олега и бросил её на пол, другой же рукой, поддерживая пьяницу за пояс, препроводил последнего в дом.

– Я вам не позволю! Что я, малютка что ли? Имеем право полное сами, – икая, сообщил Олег и растянулся в коридоре. Круговой лишь покачал головой и направился расстилать постель в комнату Олега.

– Ну не сердись Иваныч! Главное, пива я не пил. Разве что один стаканчик. Во всём водка, проклятая виновата, – бормотал Олег, ползя на четвереньках в уборную. – А ещё дура эта…

– Какая ещё дура? – не вытерпел профессор.

– Известно какая! Та самая дура. Дура тысячелетия, и ни какая, а какой. Морду подставляет, кому попало. Объяснить потом дома толком ничего не может, а папаши их потом друзей во всём обвиняют.

Тут Олег позеленел и бросился к унитазу, возле которого последующие минут пять прочищал желудок, издавая при этом, то жалобные, то визгливые звуки похожие на рёв трубы.

Профессор сел ужинать немного в подавленном настроении. Он не употреблял сам уже как двадцать лет и с трудом переносил пьяное общество, а тут ещё и напарник …. Умывшись и выйдя из уборной, Олег подсел за стол. Круговой налил ему стакан воды, в который выдавил немного лимона.

– Ну и скажи мне теперь, Иваныч, раз ты такой умница-изобретатель, почему тебя по телевизору не показывают? Нет, тут что-то не так! Завтра же позвоню Валерьянкину за разъяснениями, – икал Олег, попивая водичку.

– Ага, вот вместе завтра и позвоним. Трубочку только мне дашь на секунду. Самому интересно, что у меня за сопровождающий такой. За какие такие заслуги он ко мне приставлен, и чем вообще он знаменит, – отвечал профессор, жуя сочный кусочек мяса.

– Да я самым известным писателем стану… Скоро, – как-то неуверенно промычал Олег, – вы ещё в очереди за автографом стоять ко мне будете, ик, ик.

– Во как! Позволь поинтересоваться, что можно прочесть из написанного? Над чем сейчас трудимся?

– А вот и не позволю, – преодолев приступ икоты и немного собравшись с мыслями, Олег продолжил:

– Хотя нет, почему же. Трудимся мы сейчас над описанием того, как банда неудачников наняла непонятно для какой цели достойного «меня», выбросив тем самым на ветер кучу денег, на абсолютно бесперспективное дело. – На произношение последнего предложения у Олега ушло почти пять минут.

Профессор не выдержал и вместе с тарелкой, в которой была ещё недоеденная еда, отправился к себе в комнату. Через пару минут в неё направился и Олег. Делал он это так, как наши далёкие предки на протяжении тысячелетий в морях и океанах шли против ветра на своих парусных судах и кораблях, а именно: зигзагом. Весь фокус подобного плавания заключался в том, что пройдя под углом к ветреной стороне, древние путешественники и торговцы меняли угол на прямо противоположный и так много раз. Но зато результат был на лицо, судно, хоть и медленно, но двигалось в нужном направлении и это против ветра. Олег же об этом факте не ведал, равно, как и сам не являлся парусным шлюпом, да и в лицо ему не дул морской бриз, однако зигзаги получались у него точь-в-точь, как по морской науке. Ввалился в комнату Олег, правда, уже в добром расположение духа. Как это обычно бывает, настроение у пьяных скачет от агрессии к любви буквально за минуты.

– Эх, профессор, а ведь я стараюсь, – пробормотал Олег и сел на пол, – вы мне сразу понравились. Я бы с таким профессором хоть зимой в реку! – Снова перешёл на «Вы» Олег.

– Ну ладно, ладно успокойся и отправляйся спать, – ответил Круговой.

– Нет, Владимир Иваныч! Ты не прав! Пускай они спят, – Олег провёл рукой вокруг себя, показывая профессору невидимых их. – Нам деньги уплачены, я вас и ночью охранять намерен.

– Премного благодарен тебе конечно за заботу, только уж я как-нибудь ночью сам себя охраню.

– А вдруг рыжая появиться, что тогда? Вы и распознать-то её не сумеете, а я раз уже с ней справился, думаю, и второй раз сдюжу, – не унимался Олег.

– Слушай, иди-ка ты, дружочек, в свою комнату, и там охраняй кого хочешь. Хватит у меня тут перегаром дышать. Поимей совесть, – профессор принялся поднимать непослушное Олега тело.

– Зря ты так! А ещё профессор! А я сегодня Мишке говорил: такого профессора, говорю, повстречал, ягодка, а не профессор. Не то, что эти из институтов. Вот возьму и уволюсь завтра, – еле ворочая языком, плёл Олег, вяло сопротивляясь попытке Кругового, отвести себя в кровать.

– Хорошо, хорошо, уволишься. Лично я плакать не стану, – говорил профессор, укладывая Олега в постель.

– Ну и ауфвидерзейн! – только и смог пробормотать Олег, после чего окончательно отключился от реальности.

– Да уж, вот так напарничек у меня. Что-то слабо представляется его полезность. Хотя знакомы мы всего лишь пару дней. Я и сам когда-то был молодым и глупым. Посмотрим, что дальше будет, – с этими мыслями профессор направился к себе в комнату.

Ночь прошла спокойно, наступило утро. Нет ничего хуже, чем утро, наступившее вместе с тяжёлым похмельем. Хотя нет, есть. Это проснуться вместе с тяжёлым похмельем, да ещё и заболевшим простудой.

Проснувшись рано, первое, что ощутил молодой пьяница, была резкая головная боль. Затем к ощущениям добавилась слабая тошнота, а довершила весь букет, душевная тревога. Боги, о боги, поспать бы ещё хотя бы часик! Олег совсем не помнил, как добрался до дома. Не помнил и последний час весёлого застолья. Что происходило в квартире, так же будто ножницами было вырезано из мозга. Лишь короткими отрезками возникали в памяти
Страница 25 из 30

кое-какие картинки, но ничего хорошего на них нарисовано не было. Дико хотелось пить, но встать и пойти на кухню представлялось настоящим подвигом. И тут дверь комнаты распахнулась. Олег, приоткрыв один глаз, увидел на пороге двери Владимира Ивановича с подносом в руках. Круговой был весьма отходчивым человеком и на утро уже простил в душе все Олега безобразия. Вот только, дабы избежать рецидивов, решил провести с молодым напарником поучающую беседу. Олег присел на кровати и смущённо поблагодарил профессора за беспокойство. На подносе оказалась чашечка кофе и горячая яичница с беконом.

– Кушай, кушай, силы восстанавливать нужно, – сказал Круговой, располагаясь рядом на стуле.

– Простите, Владимир Иванович, а в котором часу я вчера заявился? – спросил Олег, вяло ковыряя вилкой в тарелке. Еда совсем не лезла в рот.

– Это потрясающе! – воскликнул профессор. – Ты, что же это, ничего не помнишь? И как звонить Валерьянкину собирался, и как увольняться надумал, тоже не помнишь? Это же надо так погулять, кошмар!

Олег сидел на кровати и глупо моргая, смотрел на Кругового.

– Да, Олег, так дело не пойдёт. Разве можно так напиваться? Ты таким поведением всё наше дело под угрозу ставишь, а здоровье-то своё убиваешь просто. Ты только задумайся, сколько мёртвых клеток мозга выйдет из тебя сейчас естественным путем? Ужас просто. Дай-ка мне визитку нанимателя твоего. Я сам позвоню, поинтересуюсь, ничего они там не перепутали.

– Не стоит, профессор. Бес попутал. Клянусь вам, больше этого не повториться и приношу извинения, если что не так вёл себя вчера, – жалостливо пробормотал Олег.

Сердце у Кругового оттаяло окончательно.

– Ладно, приходи в себя, я в институт физики к Овечкину. Детали симпозиума обсуждать.

– Подождите буквально пятнадцать минут! Я с вами, – Олег соскочил с кровати.

– Да куда уж тебе сегодня. Сиди дома! Лечись зелёным чаем, горе-выпивоха, – уже улыбаясь, проговорил профессор и направился к себе собираться в путь.

Глава восьмая. Симпозиум

Наступил долгожданный понедельник. Круговой проснулся в семь утра и принялся расхаживать по комнате. Вот и наступил самый важный день в моей жизни, думал профессор. На вешалке висел новенький костюм тройка, купленный в воскресенье специально для симпозиума. Круговой ещё раз осмотрел его и остался доволен. На удивление профессора с кухни послышались звуки шипящей сковородки. Олег по обыкновению вставал поздно, но в это утро ему передалось волнение профессора. И вот в полвосьмого утра он уже разогревал на кухне рыбу, пойманную собственноручно в субботу. Да, чтобы отвлечь и немного развеять Владимира Ивановича Олег в субботу организовал выезд за город на природу с шашлыками и рыбалкой, в ходе которой было добыто несколько судачков и щучек.

– Утро доброе, профессор! – воскликнул Олег, увидав Владимира Ивановича.

– И тебе того же, – ответил Круговой.

– Ну что, готовы штурмовать вершины гор? – шутил Олег, переворачивая судака на сковородке.

– Как пионер, всегда готов! – бодро в том же духе отвечал профессор.

– Надеюсь, сегодня меня не оставят за дверью?! Найдётся хоть какое-нибудь завалявшееся местечко для бедного помощника?! Ужас как хочется всё своими глазами увидеть, – бормотал весело Олег, поглядывая то на плиту, то на профессора.

– Ну что ты, конечно же, найдется. Даже более того, на правах помощника ты будешь рядом с трибуной. Следи, как следует за реакцией ученых. Расскажешь мне потом, – ответил Круговой.

– О большем и мечтать не мог! – смеялся Олег. – Меж тем судак подошёл, милости просим к столу.

Позавтракав, докладчик и его помощник разбрелись по своим комнатам собираться. На этот раз не Олег, а профессор долго и тщательно застёгивал, а после заправлял в брюки рубашку. Надевал и снимал пиджак. Галстук упорно не хотел завязываться именно так, как хотелось Круговому. Олег стоял в дверях и весело насвистывал припев какой-то песенки, в котором повествовалось о том, как хитрые казаки пидманули Галю, забрали с собою. Профессор и так крутился у зеркала, и эдак. Проверял, как начищена обувь на свет, поправлял галстук. Как часто бывает, в новой одежде поначалу наш герой чувствовал себя немного неловко.

– Прямо как девочка собираетесь, Владимир Иванович, – весело пропел Олег и подмигнул профессору.

– Ладно, ладно тебе шутить! Тут момент ответственный, тут другое дело, – проворчал озабоченный профессор, завершив туалет укладкой платка в левый карман пиджака. После чего наша парочка, закрыв за собой дверь, весело зашагала по ступенькам лестницы вниз.

Выйдя из подъезда на улицу, друзья оглянулись по сторонам. Светило утреннее солнышко, кругом всё утопало в зелени. Красота, да и только! Рядом с подъездом раскинулись резные клумбы, утопающие в цветах всех мыслимых оттенков. Неожиданно слева из соседнего подъезда выскочил абсолютно чёрный кот, и стремительно сделав дугу, полукругом обойдя наших путников, скрылся в маленьком отверстии, ведущем в подвал, уже справа от профессора и Олега. Получалось, что путь в любую сторону был отрезан.

– Эх, чтоб его, – с досадой топнул ногой Олег, – не нравится мне это! Давайте подождём, пока кто-нибудь пройдёт, тогда смело и нам идти можно будет.

– Так! Во-первых, я в эту чушь не верю, а во-вторых, это что же, получается, по твоим словам?! Если примета и работала бы, то выходит, кот пробежал перед нами, а мы с тобой будем ждать какого-нибудь беднягу, чтобы он несчастье на себя взял? Ой, ой, Олег, стыдно должно быть, – с этими словами Круговой смело переступил мистическую черту и направился из двора в сторону дороги.

– Я же из лучших побуждений. Сами же говорили дело супер важное, а тут этот кот, падлюка, – бормотал Олег, догоняя профессора. – Говорил я вам, давайте такси закажем. Ну да ладно, вы у нас командир, вам виднее. Не говорите потом, что я не предупреждал.

– Ладно, не каркай! Ну чего ты себе и другим в такой день настроение портишь? И кот-то тут причём? Что за отношение к животным? Ты что ли в детстве мультики мало смотрел или передачу в мире животных, – бормотал профессор на ходу.

– А я не ворона, чтобы каркать! Просто примета есть такая, а откуда берутся приметы? Лично я слышал, что из многовековых наблюдений простого народа. Ладно, проехали, вот что точно не следует делать, так это развивать эту тему далее, – ответил Олег, едва поспевая за профессором.

И хотя настроение чуть-чуть было подпорчено, Олег всё-таки изобразил на своём лице подобие улыбки, после чего сменил тему разговора на предстоящие дела. А дел этих, кстати, до пяти часов была великая уйма. Заехали в фотоателье за слайдами, но забрать их сразу не получилось. Павел Андреевич разводя руками, заявил о том, что слайды эти самые ну никак не хотят просохнуть, так что готовы будут не ранее двух часов.

– Как неудобно всё это! Теперь придётся возвращаться, и скорее всего тебе, Олег. Умоляю тебя, не подведи, – причитал Круговой.

– Да что я, совсем маленький что ли? Что мне такого простого дела доверить нельзя?! Вы прям, обижать меня начинаете своими придирками, – проворчал Олег.

– Ну-ну-ну! Верю, верю! А на обиженных воду возят
Страница 26 из 30

и что-то там ещё кладут, – улыбаясь, ответил профессор.

В одиннадцать друзья добрались до института физики. Зайдя в фойе, профессор первым делом направился к огромному информационному стенду. Олег, как тень не отставал от Кругового. С правой стороны стенда, как раз где располагалась информация о сегодняшнем дне, крупными буквами прямо сверху располагалось объявление: Сегодня в пять часов вечера в конференц-зале состоится симпозиум! С докладом о своём открытии в области астрофизики выступит профессор физико-технического факультета новосибирского государственного технического университета, доктор технических наук, Круговой Владимир Николаевич. Вход для сотрудников института свободный.

– Вот, полюбуйся-ка, отчество перепутали, – с небольшой досадой, проговорил Круговой Олегу, – ну и пусть, поздно исправлять. Так и быть, до пяти побуду Николаевичем.

– Да подумаешь, тоже мне горе! Главное посмотрим, как рты у них открыты после пяти будут, – подбодрил профессора Олег.

Поднялись к директору. На этот раз ждать не пришлось, и секретарша слегка покраснев, едва увидев Олега, почти сразу проводила друзей к Овечкину.

– Здравствуйте Юрий Федоровича вот и мой помощник! Позвольте представить: Олег Викторович Хоботов, весьма сообразительный молодой человек, – отрекомендовал Олега профессор.

Овечкин изучающее оглядел Олега, и вроде бы остался доволен, по крайней мере, так показалось самому Олегу. Профессор, присев рядом с директором, принялся изучать какие-то записи, Олег же всё это время катал катышек грязи пальцами рук. Прошло около полчаса и вот, наконец-то все трое направились в конференц-зал, изучать обстановку. Конференц-зал был действительно потрясающим. Всюду был виден дорогой и главное свежий ремонт. Мягкие удобные сиденья, как в кинотеатрах располагались сверху вниз ряд за рядом. Всего рядов Олег насчитал тридцать. Последний ряд почти упирался в основание сцены, на которой слева располагался длинный, метров пять, стол, правее которого стояла трибуна для выступающего. Позади трибуны в правую сторону почти до боковой стены за занавесом находился большой экран, для просмотра видео и слайдов. Всё было выполнено в тёмно-синих тонах, кроме, пожалуй, мягкой дорожки и потолка. Всюду висели светильники и люстры, а в боковом проходе расположилась небольшая кабинка с видеопроектором и слайдоскопом. Во всех четырёх углах вертикально, в человеческий рост, стояли современные аудиоколонки. Смело можно было бы заявить, что данный конференц-зал просто наглухо бил многие провинциальные кинотеатры, да что там провинциальные, и столичным было чему поучиться у вышеупомянутого зала. Кстати, справедливости ради стоит отметить, что всем своим великолепием конференц-зал был обязан именно своему смекалистому директору, который и заговорил первым после минутной паузы.

– Итак, коллеги, вы тут осматривайтесь. Зал полностью в вашем распоряжении. Я же ненадолго отлучусь. Сами понимаете, дела, – откланявшись, Овечкин покинул наших друзей.

– Вот так залы у них! Здесь бы кино крутить, хороший заработок был бы, – только и сказал Олег да принялся прогуливаться по залу, заглядывая то туда, то сюда.

Профессор первым делом вошёл на сцену и принялся примеряться то за столом, то за трибуной, оборачиваясь на экран и смотря, как удобней всего будет показывать на нём своё открытие лазерной указкой. Должны были ещё принести обыкновенную доску с мелом, но пока что её не было.

Неожиданно в двери, располагавшиеся на верху зала, заглянули две молоденькие девчушки.

– Здравствуйте! А это вы сегодня тут будете какое-то открытие презентовать? – застенчиво хихикая, спросила первая, та, что посимпатичней и понаглей.

Профессор находился внизу на сцене, и ему почти не было слышно и видно студенток-аспиранток. Зато Олег в этот самый момент разглядывал кабинку, с видеопроектором, находившуюся наверху недалеко от дверей.

– Точно так, мы! Хотя главным образом вот он, – улыбаясь, ответил Олег, показывая пальцем в сторону профессора, – я сегодня не в голосе. Простыл, видите ли. Я за тем столом буду сидеть, и подсказывать коллеге в случае чего. Все эти симпозиумы так утомляют. Хочется простого домашнего уюта. Вот, к примеру, вечером после доклада могу за чашечкой кофе ответить на все интересующие вопросы. Как вы на это смотрите?

– Посмотрим, посмотрим! Мы с подругой обязательно придём в пять часов. Очень интересно своими глазами увидеть какое-нибудь открытие, – лукаво улыбаясь, ответила первая, вторая же явно стесняясь, потянула свою более смелую подругу за рукав и девушки весело перешёптываясь, скрылись за дверью.

Через какое-то время, немного проголодавшись, оба докладчика отправились в замечательную столовую, которая была похожа скорее на ресторан. Где на двести рублей объелись так, что вставать из-за стола было тяжело и лениво. Наступил обед, и Олег улизнул за слайдами, а профессор направился к директору знакомиться со своими коллегами. На этот раз слайды были готовы и аккуратно упакованы, и, рассчитавшись, Олег быстро вернулся в институт, где и провёл время, оставшееся до начала выступления в приёмной директора, мило беседуя с секретаршей. Около половины пятого из кабинета директора вышла процессия из пяти человек, среди которых был и Круговой который кивком показал Олегу следовать за ними. Все дружно направились в конференц-зал. Роль ведущего симпозиума взял на себя сам Овечкин, который расположил вошедших за столом на сцене, посадив Олега в самый край стола. На столе была накрыта праздничная скатерть. За каждым местом находились небольшой ноутбук, бутылка с минеральной водой и небольшой живой цветочек в тонкой вазе. Сидевшие за столом последователи Ландау и Померанчука должны были конспектировать доклад, а также задавать вопросы.

Потихоньку зал стал наполняться. Первыми появились молодые люди из числа студентов и аспирантов. Их оказалось около ста человек, и расположились они в основном на верхних рядах. В ожидании начала молодые люди весело перешёптывались. Затем в зал важно проследовали один, за другим светила науки. Здесь можно было лицезреть и Льва Борисовича Карася и Бориса Лазаревича Иоффе, скорее всего и Александра Дмитриевича Долгова, а также много других знаменитых докторов наук, членов-корреспондентов РАН. Всемирно известные учёные ИТЭФ расположились в первых рядах конференц-зала. Наконец часы на руке директора пробили ровно пять и, взяв в руки микрофон, Овечкин прошёл на центр сцены. Симпозиум начался.

– Приветствую вас, коллеги! Благодарю за то, что оставили свои дела и собрались сегодня здесь, дабы послушать доклад-открытие в области астрофизики, учёного из Новосибирска, доктора наук Кругового Владимира Ивановича, любезно приехавшего к нам. Поприветствуем докладчика! – прогремел директор и показал рукой в сторону профессора, сидевшего с другого края стола, нежели Олег. С того края, что ближе к трибуне. Раздались сначала жидкие, но затем всё более весёлые аплодисменты, к которым присоединился и сам директор. Круговой привстал за столом и раскланялся. Аплодисменты затихли. Зал ожидал, что будет
Страница 27 из 30

дальше.

Директор продолжал:

– Прошу вас, дорогой коллега! Не стесняйтесь! Берите микрофон, трибуна полностью ваша. Начнём поскорее. Вся аудитория изнывает от любопытства, – с этими словами Овечкин протянул микрофон профессору, выходившему из-за стола. Институтский оператор навёл на Владимира Ивановича камеру, стоявшую на треноге в проходе. Другой оператор приготовился запустить слайдоскоп. Слайды были заряжены в порядке нумерации в кассету. Владимир Иванович взошёл на трибуну. Голова немного закружилась, в глазах потемнело. От волнения пересохло во рту, и Круговой сделал пару глотков минеральной воды, стоявшей тут же.

– Добрый вечер, коллеги! Присоединяюсь к словам Юрия Фёдоровича и повторно благодарю вас за оказанную честь. Директор уже представил меня. Многие из вас мне так же знакомы заочно, поэтому предлагаю перейти непосредственно к теме симпозиума. Познакомиться лично, я надеюсь, у нас ещё будет время, – начал Круговой свою речь, а про себя отметил, что слушатели смотрят на него как-то скучновато.

– Оператор, можно, пожалуйста, первый слайд, – продолжил профессор и взял в руку лазерную указку. Занавес, закрывавший белый экран начал медленно раздвигаться и тут комок подошёл к горлу докладчика. Во втором ряду ближе к трибуне он разглядел того самого противного калеку который приставал давеча к ним на улице. Рядом с калекой вульгарно развалился его спутник по злодейскому ремеслу, тот самый уродец карлик. Правда, кое-какие преображения с этой парочкой всё же произошли. Так, например, оба были в элегантных чёрных костюмах. Волосы были аккуратно острижены и уложены. У калеки в руках помещалась трость, а карлик нацепил на себя толстые очки в роговой оправе и вертел в руках блокнот с карандашом. Но и в таком имидже Круговой сразу опознал хулиганов, и удивление, смешанное с нехорошим предчувствием закралось в душу. Отчётливо пахнуло серой. Тем временем занавес освободил полностью экран, на который ударил луч света от слайдоскопа намекавший на то, что вот-вот появиться первый слайд. Необходимо было что-то говорить, и профессор большим усилием воли поборол себя и открыл рот. Лучше бы он этого не делал.

Произошло следующее: открыть то рот Круговой открыл, а вот закрыть его не получалось ещё долго. Язык профессора будто налился свинцом и абсолютно перестал слушаться своего хозяина. Сам собою он громко заговорил.

– Стало быть, я вижу скуку на ваших лицах уважаемые учёные мужья. А это значит пора начинать. Начнём, пожалуй, вот с чего. Все вы так называемые физики-теоретики, да ещё некоторые с мировым именем. Дурацкое кстати выражение – «мировое имя». Ну и что с того, что вас знает кучка собратьев по интересам. Подумаешь, тоже мне, имя мировое. Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире тупее гвоздей – вот вы кто! Так вот, в чём-то вы все собравшиеся может и шарите, только сомневаюсь, что самое важное хоть раз да приходило в голову кому-нибудь из сидящих в зале. А главное, что? – профессор протянул руку к уху, и повернул это самое ухо в сторону зала, как бы надеясь услышать ответ от собравшихся. Но, не услышав ничего, продолжал. Публика онемела и с удивлением слушала докладчика.

– Так вот главное ребята – это суть. Суть всего происходящего, попрошу не путать со смыслом. Вот, к примеру, звонит мне давеча приятель по рюмочной и приглашает надраться вечерком, как следует. Говорит и повод есть. Раз есть повод, сами кумекаете, отказать не мог. Любопытен, знаете ли, как котёнок. Каюсь, слаб. Ну и что же вы думаете за повод? А ну-ка, кто угадает – радость или горе? Даю фиолетовую банкноту угадавшему, ась?

С галёрки кто-то из студентов нерешительно крикнул:

– Скорее всего, горе.

– А вот и нет, – расхохотался почему-то Круговой, точнее не он, а его неконтролируемый язык. – Ни беда, ни радость, а просто замешательство, напрямую связанное с главным законом физики, вот как. Дело вот в чем, оказалось: работает этот самый приятель Василий оператором алмазного бурения на стройках. Кстати, вот вам загадка, в чём тут физика? Поразмыслите как-нибудь в выходной день, но не сейчас. Так вот, бурит он своим станком межэтажные перекрытия, ещё как бурит. Просто удивительно, как можно так бурить, ежевечерне посещая рюмочную. Бурил он, как всегда и третьего дня до пятницы отверстия под вентиляцию, но внезапно произошло с ним удивительное, редкое, я бы сказал, загадочное явление. Отвратительнейшая петрушка случилась с Василием. Этажом ниже работы не велись. И дураку понятно раз наверху бурят, с потолка вода льётся и хохаряшки бетонные время от времени падают, то ходить этажом ниже ну никак нельзя. Так уж мир строительства устроен. Но вот ведь штука. Китайский фермер Хам Лоу позарился на большие заработки в далёкой и холодной России и вместе с бригадой соотечественников, уже работавшей в строительстве по направлению кладки кирпича, направился в путь, становиться богатым. Он бросил принадлежащее веками его семье рисовое поле, которое находиться в прекрасных горных местах провинции Хунань, недалеко от административного центра Чаньша и по дороге в Россию, рисовал себе картины своего будущего величия и богатства. Кто рули и вёсла бросит, тех нелёгкая заносит. Радовался по дороге Хам Лоу тому обстоятельству, что сам ни рули, ни вёсла не бросал никогда. Да только вот незадача: не суждено было сбыться мечтам Хам Лоу. Дело в том, что проказница судьбинушка пересекла его, хоть и косвенно, с бурильщиком Василием. Хам Лоу и по-русски то успел выучить два слова, а соотечественники не усмотрели. Где же было ему, бедолаге, понять, что когда с потолка водичка капает, не следует гулять в данном месте. Да и совсем непонятно, какого чёрта ему там понадобилось, на этом самом несчастливом тринадцатом этаже. Мне лично кажется, что он на рохлю засмотрелся.

Василий уже с самого начала в душе почувствовал, что с этим технологическим отверстием что-то неладное творится. И бурилось оно чересчур долго и коронку постоянно заклинивало, попадая на арматуру. Он даже попросил напарника Анатолия посмотреть всё ли там, в порядке, этажом ниже. На что напарник шуткой ответил: мол, не фиг там гулять, а одного завалим, другой не родится. Вот и получилось весьма точное попадание, прям как пальцем в простату. Ангел-хранитель китайца видимо отлучился в ту минуту, а скорее всего сзади к нему подкрался бесёнок, хлопнул по плечу и крикнул:

– Смотри скорее, какой конфуз! Баба голая на стройке!

При этом указывая, в совершенно противоположную от Хам Лоу сторону. После чего бесёнок конечно, расхохотавшись, исчез, но и этой пару секундной заминки хранителя хватило на то, чтобы бедняга китаец сделал неосторожный шаг в сторону от брызг воды. В общем как вы уже догадались уважаемые слушатели, прилетела Хам Лоу на голову двадцати килограммовая болванка. И не стало Хам Лоу в этом печальном мире. Трогательно, не правда ли? – профессор оглядел аудиторию, а из глаз его брызнули слёзы. Платком Круговой протёр глаза, смачно высморкался и хотел продолжить, но со своего места поднялся Овечкин, и вознамерился было остановить его. – Попрошу не перебивать докладчика. Будет вам
Страница 28 из 30

открытие, будет! – Громко, по-солдатски, приказным тоном проревел профессор, после чего продолжил. Овечкин как встал, так и сел.

– Так вот, закон физики тут на лицо. Закона гравитации ещё никто не отменял. Но в чём, же суть, спросите вы меня, и справедливо спросите. А суть как всегда в простом. Хам Лоу совсем не подумал головушкой, прежде чем куда-то отправляться. Чем ему придётся заниматься. Что за работа, какие условия. Видел он перед собой лишь пачки банкнот, да изменившиеся физиономии односельчан при виде его богатства. Сидел бы дома, цел, остался, а так вместо головушки теперь блин. Да и детишек своих двоих воспитывал он совсем неправильно. На городской манер желал приучать с детства. От работы отказывал, баловал больше. Растут два увальня, как и папа, все в мечтах о красивой жизни. Вот и решили в небесной канцелярии вмешаться в ход событий. Им там конечно виднее что и как. Оспаривать данное решение не будем, только пришли они там у себя к выводу, что нагулялся по свету белому Хам Лоу. Пора ему платить монетку Харону да отправляться в плавание по загробным рекам в царстве Аида. Ну а кого же выбрать исполнителем, как не бурильщика Василия с его идеально подходящими для данного дела болванками. Нет, ну согласитесь, что автокатастрофа или сердечный приступ – это банальщина. Никакого веселья, а, между прочим, им там, наверху тоже по улыбаться временами охота. Они там наверху может быть тоже травку иногда курят. И ещё один моментик. Получился всего лишь простой несчастный случай на стройке, никто ни в чём не виноват. Всё чики-пуки, никто не наказан, все довольны. Кроме, пожалуй, парочки балбесов сыновей, да и шут с ними. Вот вам уважаемые коллеги и простой пример, где переплелись основной закон физики, суть вещей и жажда лёгкой наживы. Кстати, для детишек потеря кормильца, только, на пользу пойдет. Наконец-то оторвут свои задницы от телевизора, и работать, как их предки научаться.

Ох, и накидались мы за шиворот с Василием в тот вечер дешёвого вина, – продолжал профессор. – Упирался по началу Вася, себя винил. Но со мною не поспоришь. Уже спустя пару часов выйдя из рюмочной, Василий горячо благодарил меня за раскрытие глаз и радовался, что всё именно так и произошло. В грудь себя с гордостью стучал, что исполнителем выбрали именно его, а не напарника Анатолия.

Наступила небольшая пауза в ходе, которой профессор прокашлялся. Своей собственной головой он соображал, что несёт полную околёсицу, но поделать ничего не мог. Язык жил сам собой, отдельной своей жизнью. Тогда Круговой предпринял попытку убежать, но и она закончилась полным фиаско. Тело так же отказывалось повиноваться.

– Ну а вот вам другой физический пример, – продолжил Владимир Иванович. Аудитория находилась как под гипнозом. Все молча, внимали Круговому. – Вот вы, Андрей Борисович. Да, да, вы в третьем ряду, – обращался профессор к весьма тучному доктору наук. – Вы извиняюсь за бестактность, сколько весите? Можете и не отвечать. И отсюда невооружённым глазом видно, что килограмм двести, не менее. М-да, в столовой сегодня сам лично наблюдал, как вы после первого два вторых слопали. Да уж, а на последок тремя десертами побаловались, опосля чего ещё долго сомневались, не заказать ли что-нибудь ещё. Ну и аппетиты у некоторых. Помилуйте, разве так можно. А теперь перенесём данное количество еды на чистого вида энергию. В джоулях, в ватах, в вольтах, в килогерцах как вам будет угодно. Например, засунем эту энергию разово в тот же самый обед, да в уважаемого директора Овечкина. Уверяю всех собравшихся, к вечеру будет состряпан, к примеру, план спортивного зала или сауны, с бассейном. Не только план, средства будут изысканны, подрядчики найдены, сметы подсчитаны, работа закипит. Ведь согласитесь, избыточная энергия требует выхода. А у вас что происходит, дорогой вы мой Андрей Борисович? Извините за сравнение, как в чёрной дыре энергия в вас сохраняется, накапливаясь в жировых отложениях и выхода ей, как ни крутите, нет. Одним мыслительным процессом тут не справишься. При такой диете гири пудовые тягать нужно, да пешочком на пятнадцатый этаж раза по три на дню бегать. А виноват кто? Уверяю вас, не Я и уж точно не все они, что сидят в этом зале. Ну, ничего страшного! К величайшей радости Вы, Андрей Борисович, всё-таки не чёрная дыра. И будет выход накопившейся энергии, ещё как будет. Отнесут вас рано или поздно восемь человек в ящике метр восемьдесят на метр восемьдесят (а в меньший вы попросту не войдёте) на кладбище и зароют в сыру земельку. Вот тут-то и проявится закон сохранения энергии в полной мере. Долго ещё будут питаться вами бактерии, паразиты, черви, корни растений. Двести килограмм это вам немаленькая старушка, кожа да кости. Всем за глаза хватит. Опять же, на лицо переплетение законов физики и сути. Как говориться, как кому угодно. Хотите, расходуйте энергию на полезную работу, дела всякие. Желаете на добрые, хотите на злые, а можете на удобрение, на червяков, личинок и бактерий, им, по сути, тоже питаться и размножаться необходимо.

Круговой мысленно был не со своим языком, а потому просто в бессилии наблюдал за происходящим. Он заметил, как карлик словно дирижирует своей ручкой, плавно водя ей по воздуху. Ещё он заметил, как в дверном проходе появилась маленькая девочка лет восьми, с белокурыми волосами и ангельским личиком. Она была в нарядном белом платье и белых гольфах до колен. При её появлении калека и карлик исказились злобой на лицах, но карлик продолжил дирижировать, хотя стало заметно, что получаться это стало у него с большим трудом. Одноногий же обернулся в сторону девочки и, оскалившись, замер. Профессор продолжил, точнее не он, а его гортань.

– А теперь к делу, поближе, но опять придётся зайти издалека. Вот все вы, тут собравшиеся бакалавры считаете, и я думаю не без оснований себя, то есть род людской венцом творения природы. Да это так, но только если небольшой анализ сделать истории, ну хотя бы нашей планеты, то и любому Дауну станет понятно, что вы, лишь временный, очередной цикл и не более того. Правда, чтобы вы появились, кое-кто основательно и долго потрудился. Начнём с того, что мы находимся в правильной галактике и главное в правильном месте, так называемом кольце предполагаемой жизни. Чуть ближе к центру или дальше от него и всё – нет жизни, кроме как плазматической или энергетической. Далее, помимо нашего идеального расположения в млечном пути, у нас идеальная солнечная система. В ней как будто специально всё устроено таким образом, чтобы появились вы. И солнце правильных размеров, и планеты на правильном расстоянии, есть и Юпитер, защитник от метеоритов, и тому подобное. А планеты странным образом расположены не от большей к меньшей, касаемо светила, а на первый взгляд разбросаны, как попало. И вот как раз в правильном месте образовалась земля. Именно точно в поясе жизни, но и этого мало для появления хоть одной, самой простой одноклеточной бактерии. Нужна Луна. Пожалуйста, получите! И вот молодая планета Тея врезается в огненный шар под названием Земля. В космос выбрасывается триллионы тонн обломков, и через какой-то смехотворный срок
Страница 29 из 30

по масштабам вселенной, из пыли и камней образуется проказница Луна. Луна, что так сильно волнует молодых любовников и поэтов не одно столетие. Теперь не хватает воды. Раз есть заявка, значит, будет и исполнение. Миллионы лет на землю падают метеориты, принося с собой воду. С отдалением луна, конечно же, замедляет вращение земли, а в образовавшиеся океаны с метеоритами доставляется всё необходимое для начала жизни: углероды, простейшие аминокислоты, различные химические соединения. И вот осталось только зажечь искорку жизни, и кое-кто её зажёг. Но сколько прошло ещё циклов и различных невероятных совпадений, дабы появились люди. Право было просто смешно наблюдать, как эти простейшие грибоподобные колонии строматолитов миллион за миллионом лет наполняют планету кислородом, при этом сами, находясь в воде. Именно они, а вовсе не деревья, как многие думают. Понадобился и большой ледниковый период, и великое множество вулканов, и движение тектонических плит, чтобы расчистить дорогу для новых форм жизни: и вот миллионы лет планетой правят различные гиганты и монстры, под названием динозавры. Одна биосфера сменяет другую. Однако должна появиться мысль, а её сами понимаете от динозавров и прочих ящериц дождаться трудно, хотя и при желании возможно. И вот провидение снова расчищает дорогу, на этот раз для мелких млекопитающих, уничтожив динозавров всего лишь с помощью огромной глыбы камня, прилетевшего чёрт знает, откуда в самое подходящее время. Но и этого всего оказалось мало для появления человека разумного. Что же сделало вас людьми? А это опять изменившиеся условия обитания. Однажды, примитивному племени приматов пришлось мигрировать в поисках пропитания. Миграция эта, как специально, совпала с мутацией, да ещё и затянулась, да так, что приматам пришлось встать на две ноги. Вуаля! Вот вам человек прямоходящий. Все вы братья от колонии в двести особей разошедшейся из Африки по белу свету. Только вот не вы первые и, быть может, не вы последние. Были и до вас разумные биосферы. Были да сплыли, легко и просто. Правда мало кто про это помнит и знает. Между прочим, планете земля четыре с половиной миллиарда лет, а проживёт она ещё столько же. Напрягите извилины и подумайте, сколько впереди ещё может быть различных циклов, если наверху решат, что и мы с вами, как и динозавры не совсем достойны, топтать этот прекрасный мир. А то, что люди сейчас делают это, именно топчут, и… ещё бы слово добавил, да как-то неудобно в таком приличном обществе. Только задумайтесь, столько случайностей в одной точке вселенной, а скорее столько труда и грандиозного замысла и всё впустую полетит?

Круговой заметил, что девочка исчезла, и его мучители одноногий и карлик, а это были именно они, в этом он уже не сомневался, снова расслабились на своих местах, с самым что ни на есть благодушным видом.

– Так вот к чему я веду, – продолжал профессор. – Все мы тут братья не только по крови, но и по науке. Единственное отличие в нас, так это то, что кто-то побогаче, а кто-то победнее. Всё равно, все значимые открытия приходят в голову из космоса. Все уже давно открыто. Всё уже давно есть. Заслуга учёного лишь желать, стараться и настроиться на волну. Я вот лично беден, а идей по спасению мира в голове большая куча. Умею, знаете ли, придумывать, напарник не даст соврать, – Круговой показал рукой в сторону Олега.

– Ну, и исходя из всего вышесказанного, предлагаю прямо сейчас, тут же, не сходя с места, ссудить на пару годков кто сколько сможет. Ссудить нашему только что зародившемуся фонду под названием «Нет новым циклам, нам и без них хорошо!». Итак: я кричу «Аллилуйя!». Закрываю глаза и вижу, как вы, уважаемые, в порядке старшинства поднимаетесь на сцену и опорожняете свои тугие научные кошельки возле меня на столик. – Круговой произнося последнюю фразу, закатил голову к потолку, а свободной рукой действительно закрыл себе глаза. Прошла минута, сопровождаемая гробовой тишиной. Зал не мог прийти в себя от услышанного. Лишь только молодые люди наверху перешептывались. Кое-кто тихонько предположил, что это идея Овечкина, мол, таким способом он решил поразвлечь подопечных и пригласил явно недорогих артистов.

Открыв глаза, Владимир Иванович изобразил на своём лице такую редкостную досаду, какая бывает, пожалуй, только у ребёнка, потерявшего любимую игрушку или у старушки во время повышения цен на коммунальные услуги.

– Я не вижу очереди к столу. Где лес рук поддерживающий меня? Вам что, не понравилась идея? Вам жалко, да? Ну, к счастью ничего другого я от вас и не ожидал, а потому и горевать не станем.

И тут голос профессора в один миг стал женским, мелодичным и задорным, и этим самым голосом Владимир Иванович громко в микрофон, помимо своей воли запел похабные частушки, которые он сам ранее и слышать не слыхивал.

Публика ещё сильнее онемела от удивления. Учёные вместе с директором сидели, раскрыв рты. Никто даже не пошевелился, чтобы остановить это безумие. На галёрке раздался хохот какого-то молодого студента. Послышалась фраза о программе «Розыгрыш». Тем временем на экране засветился первый слайд с явно большой задержкой и совсем без вмешательства оператора. Слайд, показывающий научному собранию начало таблицы умножения. Профессор из последних сил пытался овладеть собой, но тело, а главное язык наотрез отказывались подчиняться своему хозяину, и следом за народными частушками Круговой исполнил украинскую народную песню – «Несе Галя воду». Слайды сменяли друг друга и успели показать закон Бойля-Мариотта, теорему Пифагора, ещё кучу всякой ерунды и закончились формулой Е равно МС в квадрате. Профессор тем временем с укоризной посмотрел с трибуны в зал и уже своим мужским голосом прогремел в микрофон, указывая пальцем на какого-то очередного своего коллегу.

– Да, да ты, Спиваков, я к тебе обращаюсь! И не стыдно тебе жевательную резинку на кассах в супермаркетах тырить? А ещё доктор наук. Уж не гневись, но сдаётся мне, что в голове у тебя Торричеллиева пустота. Ведь так и на позор нарваться можно, ещё какой позор. И сдалась она тебе, эта жвачка, а? Уж крал бы тогда коньяк, я бы тебе и слова не сказал.

Сидевший в первом ряду обвиняемый Спиваков побелел как мел, однако ответил:

– Это что за безобразие? Кто-нибудь остановит этого сумасшедшего? – Спиваков вопросительно огляделся вокруг себя. Желающих затевать скандал первым, не было. Все ждали, пока кто-то другой возьмёт ситуацию в свои руки. И Круговой под всеобщее гробовое молчание затянул плаксивую былинную песню про викингов в суровом море. Наступил и Олегов выход. До сего момента Олег, как и все присутствующие в зале лишь молча, наблюдал за происходящим. Наблюдал и только диву давался. Выходило, что он с безумцем связался. Других объяснений в голову не лезло. И вот на втором куплете песенки про викингов неведомая сила подняла и его самого из-за стола да повела прямиком на сцену. С Олегом произошло то же что и с Владимиром Ивановичем. Тело полностью перестало слушаться, превратившись в беспомощную марионетку, ведомую неизвестным дирижёром. Как это делают мимы, изображая роботов, Олег, приклеиваясь
Страница 30 из 30

к воображаемому стеклу ладонями рук, добрался до доски с мелом, которую, кстати, принесли и установили позади трибуны. И снова сверху раздался хохот и фраза – Вот так симпозиум! Вот так открытие!

Уши и щёки горели от стыда, но поделать и сказать что-то свое, ни Олег, ни Круговой не могли. Взяв в руки, мел, Олег, приплясывая одними только ногами, принялся старательно что-то рисовать на доске. Круговой тем временем закончил песенку про викингов и принялся светить лазерной указкой прямо в глаза коллегам. Кто-то из студентов опомнился и полез за телефоном, чтобы снять всё происходящее на видео. Однако тут же обнаружил, что телефона нигде нет. Тоже самое произошло и ещё с двумя аспирантами. Люди стали приходить в себя. Начался враждебный, усиливающийся рокот. Пришёл наконец в себя и директор, отдав команду бежать за охраной, он бросился к Круговому, с целью отобрать у того лазерную указку. Профессор брезгливо посмотрел на Овечкина и, как наигравшийся ребёнок, бросил указку тому прямо в руки, сам же принялся отплясывать гопака. Не своим голосом неожиданно прокричал Олег:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/denis-grushevskiy/dobro-s-kulakami/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.