Режим чтения
Скачать книгу

История войны 1814 года во Франции читать онлайн - Модест Богданович

История войны 1814 года во Франции

Модест Иванович Богданович

В книге генерал-лейтенанта Модеста Ивановича Богдановича (1805-1882) "История войны 1814 года во Франции и низложения Наполеона I" описаны военные действия от перехода союзных армий на левую сторону Рейна до окончания войны и заключения Парижского мира. В конце книги помещены приложения: ведомости о составе и числе армий, корпусов и отдельных отрядов в 1814 г., официальные бумаги и письма, указание источников. Среди документов – переписка императора Александра I с монархами союзных держав, декрет французского сената о низложении Наполеона и другие важные исторические материалы.

Модест Иванович Богданович

История войны 1814 года во Франции и низложения Наполеона I

Предисловие

Зарю светлой надежды встретила Россия при восшествии на престол любимого внука Великой Екатерины, Александра I. Во цвете лет, уже наученный невзгодами не вполне доверять людям, но не утратив веры в доброе и прекрасное, император Александр посвятил первые годы своего владычества преобразованиям государственного быта. Но, между тем, на другом конце Европы гениальный воин, достигший победами господства над Францией, не довольствуясь столь высокой долей, возомнил повелевать всеми своими соседями. Император Александр не мог оставаться равнодушным свидетелем притеснений, совершаемых по праву сильного. Он предложил великим германским державам дружно соединиться на общую защиту. Но, к сожалению, австрийцы и пруссаки – братья по происхождению и языку – были разрознены многолетним соперничеством. Наполеон, пользуясь тем, обрушился на Австрию. Напрасно Александр убеждал прусское правительство содействовать его великодушным усилиям; потомки героев Семилетней войны, считая себя непобедимыми, не видели разверстой пред ними пропасти, остались в бездействии и дорого поплатились за преступное равнодушие к судьбам Германии. Император Александр, сделав все зависевшее от него для своих союзников, истощив в их пользу собственные средства, заключил мир с Наполеоном в Тильзите.

Соблюдение условий Тильзитского трактата было выгодно как для России, так и для Франции, однако же, несмотря на то, они вскоре были нарушены французским правительством. Александр старался устранить обоюдные притязания дипломатическим путем и предлагал войти в соглашение даже тогда, когда Наполеон уже переступил русские пределы. «Россия увлекается Роком», – отвечал завоеватель, гордясь армиями двадцати народов. С этой минуты российский монарх отказался от переговоров с Наполеоном, «пока хотя один вооруженный неприятель оставался на Русской земле». Прошло полгода, и… войска Александра стерли с лица ее последние остатки вражеских армий. Нетрудно было императору Александру тогда заключить выгодный мир. Наполеон предлагал ему помириться, еще находясь с огромной армией в Москве. Но когда Пруссия, восстав против общего притеснителя, составила первое звено союза германских держав, Александр решился продолжать войну и, отстояв честь, славу и независимость России, содействовать освобождению Европы от тяжкого ига.

Французам удалось победить союзников при Люцене и Бауцене, но обе сии битвы не имели никаких важных последствий. Наполеон, победив, но сознав свое бессилие, согласился на перемирие.

Начались переговоры. Союзники предложили мир, оставляя Франции значительную часть ее завоеваний, но император Александр, предвидя, что Наполеон никогда не захочет восстановить в прежних пределах глубоко оскорбленную им Пруссию, возобновил борьбу. Народное побоище под Лейпцигом открыло союзникам путь к Рейну; Наполеон во второй раз лишился огромной армии, и, несмотря, однако же, на то, Австрия, довольная одержанными успехами, готовилась заключить мир, оставив общему врагу Рейн и Альпы. Нет сомнения – и сам император Александр был уверен в том, – что Наполеон, все еще располагая богатыми средствами, недолго оставался бы в покое и вскоре предпринял бы возвратить потерянные им владения вне так называемых естественных пределов Франции. Но, к счастью Европы, на страже ее стоял Александр.

Под его влиянием начался новый поход, в недрах самой Франции, которой легионы доселе безнаказанно вторгались в другие страны, – поход, решивший судьбу Наполеона. Величайший полководец нашего века совершил славные дела и пал в неравной борьбе. Продолжительное сопротивление французов несравненно сильнейшим союзникам подало повод к ложным суждениям. Приверженцы Наполеона, преувеличивая его подвиги, придавая им какое-то сверхъестественное магическое значение, не входили в исследование обстоятельств, облегчавших его успехи, и не объясняли их причин. Отдавая должную справедливость искусству некоторых действий Наполеона в войну 1814 года, постараюсь по возможности выказать, насколько способствовали ему ошибки его противников, разногласие союзников в политическом и военном отношениях и влияние случая, играющего столь важную роль в военном деле. Только лишь верная, беспристрастная оценка всех этих данных может представить в настоящем виде мировые факты войны 1814 года, падения Наполеона и восстановления Бурбонов. На скрижалях истории, как в верном зеркале, должны отразиться и влияние этих событий на дух и судьбу народов, и степень участия в действиях каждого из деятелей. Наряду с военными доблестями французов надлежит показать, до какой степени равнодушия к общей пользе и народной славе довело себялюбивое господство Наполеона народ, стонавший под его железной рукой, и ближайших его сподвижников, осыпанных наградами и милостями. Счастливым сочту себя, если мой труд сколько-нибудь послужит к рассеянию ложных показаний, коими враги России мнили затмить славу, приобретенную ценой крови храбрых. У нас нет горделивых памятников, подобных тем, коими французы торжествуют дорого им стоившее взятие Севастополя; наши памятники – дела наших воинов и подвиги добра, совершенные императором Александром: их признали друзья и недруги, и ничто не может изгладить их из памяти народов. Эпоха покорения Парижа и первого Парижского мира была апогеем славы Александра I и стремления его ко благу человечества. Начиная с Венского конгресса он стал убеждаться на опыте, что его благодетельные намерения не могли иметь ожидаемых им последствий, и вскоре принужден был отказаться от своих чистейших убеждений.

Предположив начертать по возможности полную картину событий 1814 года во Франции, я отказался от описания действий в Италии и Испании, но не упустил из вида влияния их на судьбы Наполеона и Французской империи.

Первый том моего сочинения заключает в себе изложение событий от перехода союзных армий на левую сторону Рейна до окончания войны первым Парижским миром. Во втором же томе помещены Приложения, а именно: 1) ведомости о составе и числе армий, корпусов и отдельных отрядов, в различные эпохи 1814 года; 2) официальные бумаги и письма; 3) карты и планы; 4) указания источников.

Все планы сражений составлены сходно с топографическими картами, современными войне 1814 года, и, кроме того, я, обозрев поля всех наиболее замечательных дел, старался по расспросам у жителей узнать свойства сих местностей во время описанных мною
Страница 2 из 53

действий.

В числе важнейших документов, помещенных в Приложениях, долгом считаю указать следующие:

В Приложении к главе V: депешу, найденную у захваченного в плен перед сражением при Ларотьере полковника Бернара.

В Приложении к главе VI: письмо императора Александра к императрице Марии Федоровне после сражения при Ларотьере.

В Приложении к главе XI: записку о действии 23-й конной роты полковника Маркова в деле при Мормане.

В Приложении к главе XII: 1) повеления императора Александра I и короля Фридриха-Вильгельма III фельдмаршалу Блюхеру от 13 (25) февраля из Бар-сюр-Об; 2) письмо графа Радецкого к князю Волконскому от 28 февраля из Коломбей.

В Приложении к главе XV: письмо принца прусского Вильгельма к генералу Йорку.

В Приложении к главе XIX: 1) протокол конференции 29 января н. ст. в Лангре; 2) собственноручные замечания императора Александра на вопросы, предложенные Венским Двором; 3) мнение государя о необходимости продолжать войну; 4) протокол совещания в Бар-сюр-Об 13 (25) февраля; 5) декларацию о прекращении переговоров в Шатильоне.

В Приложении к главе XXII: слова, сказанные императором Александром Михаилу Федоровичу Орлову при отправлении его на переговоры о сдаче Парижа.

В Приложении к главе XXIII: декларацию императора Александра по вступлении в Париж.

В Приложении к главе XXIV: декрет французского Сената о низложении Наполеона.

В Приложении к главе XXV: письмо императора Александра к королю Людовику XVIII.

Глава I

Положение дел в политическом отношении при открытии похода во Францию

Положение Франции в конце 1813 года. – Наклонность к миру обеих сторон. – Виды союзников. – Равнодушие Германии к общему делу. – Политика первостепенных держав. – Преобладание «партии мира». – Союзники открывают переговоры с Наполеоном. – Условия, ими предложенные во Франкфурте. – Безвыходное положение Наполеона. – Чрезвычайные конскрипции. – Меры, принятые для возбуждения французов к народным вооружениям. – Расстройство финансов и меры, принятые для удовлетворения военным издержкам. – Переписка вследствие франкфуртских предложений. – «Партия войны» одерживает верх в Совете союзников. – Декларация 19 ноября ( 1 декабря). – Наполеон решается созвать народных представителей. – Адресы Сената и Законодательного собрания. – Негодование Наполеона. – Последствия того.

В конце 1813 года союзники достигли Рейна. Германия была освобождена от Наполеона, и хотя французские знамена еще развевались на стенах немногих крепостей, в тылу союзных армий, однако же, участь защитников этих твердынь не подлежала сомнению: они были обречены гибели и плену. Наполеон, после сражения при Ганау отступив за Рейн с остатками многочисленной армии, не превышавшими семидесяти тысяч человек, лишился большей части их от тифозной горячки – следствия трудов и лишений последней кампании. Конскрипты, высылаемые на пополнение армии, не успевали замещать убылых людей и гибли вместе со старыми солдатами. Войнолюбивая Франция, потеряв цвет своего народонаселения в России и Германии, жаждала мира. Ближайшие сподвижники Наполеона, пресыщенные почестями и не имевшие возможности пользоваться приобретенным ими достоянием, перестали мечтать о новых победах и славе

. До 1813 года Наполеон столь же неумеренно пользовался средствами подвластных ему стран, сколько и самой Франции: в 1812 году половина его армии, наводнившей Россию, состояла из иностранцев, но по отступлении за Рейн у него кроме французов остались лишь немногие поляки – остатки легионов, усеявших своими костьми Европу от Волги до Тага. Союзников у него не было, потому что из германских владетелей, ему преданных либо находивших выгоду поддерживать его владычество, одни бежали из своих столиц, а другие торопились пристать к стороне союзников. В таких обстоятельствах, когда у Наполеона не было ни собственных средств для ведения войны, ни надежды на постороннюю помощь, он, видя во Франции общую жажду к миру, не хотел, однако же, купить его ценой каких-либо важных уступок, да ежели бы и решился на такой мир, то единственно в надежде оправиться, собраться с силами и рано или поздно возвратить все потерянное. Причину тому должно искать в положении счастливого воина, проложившего мечом себе путь к престолу. Всякая уступка союзникам могла бы помрачить лучезарное сияние прежних побед его и усилила бы враждебные ему партии во Франции. Наполеон, будучи принужден продолжать войну до последней крайности и зная весьма хорошо, что неудачи всех прежних коалиций против Франции преимущественно происходили от разногласия их членов, старался поселить раздор между союзниками. Не надеясь привлечь на свою сторону ни императора Александра, ни верного союзника и друга его короля прусского, Наполеон питал надежду, что родственные связи его с Австрийским Домом не дозволят императору Францу довести дело до крайности, и коснел в своем убеждении, несмотря на предостережения Меттерниха, державшего в руках все запутанные нити политики Венского Кабинета. Еще непонятнее были бы надежды Наполеона на Бернадотта, и в особенности после прежних, весьма недружелюбных отношений между ними, если б Бернадотт сам не подал повода сомневаться в его преданности общему делу коалиции своими двусмысленными действиями в войну 1813 года

. Отложение Мюрата от Франции уже не подлежало сомнению, однако же, несмотря на то, король Иосиф по поручению Наполеона старался убедить своего легкомысленного зятя в неосновательности его поведения

.

Положение императора французов было безвыходно. Союзники знали, что всякий мирный договор с ним был не что иное, как более или менее кратковременное перемирие, и что Европа не могла надеяться на прочное спокойствие, пока Наполеон оставался властителем Франции. Надлежало воспользоваться его ослаблением и довершить одержанные успехи окончательным ударом. Тем не менее, однако же, со стороны союзников проявлялась наклонность к заключению мира. Правда, народы Северной Германии, наиболее потерпевшие от ига, наложенного на них Наполеоном, вооружались усердно, зная, что с достижением Рейна еще не было упрочено освобождение их отечества и что следовало довершить дело, отстояв независимость их братий в зарейнской стране. «Рейн – река Германии, а не граница ее», – восклицал Арндт и повторяли за ним его соотечественники. Но люди более осторожные советовали ограничиться одержанными успехами и воспользоваться ими для достижения мира. Еще были свежи воспоминания невзгод, понесенных германскими войсками в революционные войны и в борьбу с Наполеоном; еще дымились сожженные города и селения и на каждом шагу в Германии встречались лишенные крова, обнищавшие ее жители.

Ослабление Франции было известно союзникам, но не вполне, и прежнее могущество ее, как грозный призрак устрашая робких, поражало бездействием порывы смелых. Гениальные способности Наполеона и опасения всеобщего восстания французов на защиту страны, побуждали многих влиятельных лиц коалиции предлагать меры предосторожности на случай неудачи дальнейших действий. По-видимому, вторжение в зарейнские области требовало укомплектования союзных армий и обеспечения их с обоих флангов занятием Нидерландов и
Страница 3 из 53

Швейцарии. Многие из союзных генералов, не довольствуясь тем и считая зимний поход во Францию несбыточным, думали отложить открытие военных действий до весны, а между тем устроить большие склады запасов, приготовить средства к переправе через Рейн и ограничиться осадой Майнца. Даже король прусский полагал, что вторжение в неприятельскую страну не обещало успеха и что гораздо выгоднее было заключить мир

. Двадцатилетнее господство Франции до того подавило дух немцев, что помыслы многих из них ограничивались занятием линии по Рейну. Сам пылкий певец независимости Германии Теодор Кернер в начале войны 1813 года возглашал:

«Mit Gott! Einst geht hoch ?ber Feindesleichen

Der Stern des Friedens auf;

Dann pflanzen wir ein weisses Siegeszeichen

Am freien Rheinstrom auf»

.

Да и вообще, политика союзных держав склонялась более к миру, нежели к войне.

Австрийское правительство считало Наполеона достаточно ослабленным и надеялось при заключении мира получить беспрекословно свои прежние области в Германии и значительную часть Италии. К тому же ни император Франц, ни полководец его князь Шварценберг, по личным своим качествам, не надеялись играть первостепенной роли на полях битв и в советах европейской коалиции; напротив того, император Александр, постоянно деливший с войсками труды, лишения и опасности походной жизни, господствовавший в совещаниях силой слова, покорявший сердца благодушием и ласковым приветом, был, бесспорно, главой Союза, а король Фридрих-Вильгельм, будучи соединен с ним неразрывной дружбой, всегда и везде держал сторону России. Русские, устояв одни на европейском материке против завоевателя, покорившего своему произволу прочие державы, имели первый голос в ареопаге Европы. В таких обстоятельствах дальнейшее продолжение войны, могшее послужить упрочению преобладания России, казалось опасным Венскому Кабинету. Родство императора Франца с Наполеоном подавало Меттерниху надежду к заключению тесного союза с Францией для противодействия России и Пруссии, и потому австрийцы были готовы прекратить военные действия ценой всевозможных уступок французскому правительству.

Еще более желали мира южно-германские владетели, члены распавшегося Рейнского союза. С одной стороны, они опасались в случае возобновления Германской империи или разделения Германии на две части, австрийскую и прусскую (как предлагал Штейн), потерять верховную власть над своими землями либо лишиться части их при новом размежевании Европы, а с другой – их тревожили народные вооружения, Tugendbund и вообще всякое проявление духа самостоятельности их подданных. Невозможно было сомневаться в том, что все эти владетели, оставляя Наполеона и присоединяясь к враждебной ему коалиции, руководились не сознанием стыда повиноваться притеснителю их отечества, не убеждением в правоте дела, за которое подвизались союзники, а желанием сохранить свои владения. По мнению Штейна, надлежало поручить управлению Центральной комиссии не только области, завоеванные союзными войсками, но и вообще земли, принадлежавшие второстепенным германским владетелям; однако же все они, за исключением весьма немногих, предупредили угрожавшую им опасность, заключив чрез посредство австрийского правительства договоры о своем присоединении к коалиции. Венский Кабинет, способствуя германским князьям выйти из сомнительного положения, в котором они находились по отступлении французских войск за Рейн, имел в виду приобресть над ними влияние и чрез то не позволить Пруссии занять первое место в Германии

. Еще до сражения под Лейпцигом 29 августа (10 сентября) король баварский изъявил императору Александру[1 - Император Александр и Максимилиан Иосиф I имели в супружестве сестер великого герцога Баденского.] готовность свою пристать к коалиции против Наполеона, а 26 сентября (8 октября) был заключен в Риде союзный трактат между Австрией и Баварией, впоследствии утвержденный Россией и Пруссией. На основании этого договора, имевшего целью «определить последующие отношения германских владений» («fur die nachgerige Gestaltung der deutschen Verhaltnissen»), постановлены следующие условия: император австрийский обязался, за себя и за своих союзников, гарантировать королю баварскому полное и самостоятельное обладание всеми землями, коими он владел до начала войны, а король обещал немедленно присоединить свои войска к австрийской армии. По секретным условиям того же трактата, Австрия обязывалась, в случае ежели бы от Баварии при заключении общего мира отошли какие-либо области, настаивать на полном за них вознаграждении. Император австрийский и король баварский взаимно обязались в продолжение настоящей войны содержать постоянно в поле – первый 150 000, а второй 36 000 человек

. В декларации от 2 (14) октября баварское правительство, исчислив подробно все жертвы, принесенные Баварией в пользу Франции, поставляло на вид, что Наполеон нарушил принятые им на себя обязательства защищать владетелей Рейнского союза и что если б Бавария продолжала по-прежнему держать его сторону, то подверглась бы всевозможным бедствиям, не имея возможности принесть ему никакой пользы. Король виртембергский Фридрих I объявил, что Наполеон не исполнил в отношении к нему обязанности защищать его и что он, присоединяясь к союзным державам, имеет в виду обеспечить спокойствие своей страны

. Король надеялся, что союзники, зная его преданность Наполеону, постараются упрочить его расположение к себе увеличением виртембергских владений. Но как при свидании его с союзными государями во Франкфурте о том не было и в помине, то он счел себя вправе не прерывать прежних сношений с Наполеоном и в феврале 1814 года, после побед его над Силезской армией, изъявлял ему желание, чтобы действия французов увенчались полным успехом, и готовность свою снова стать под его знамена. Прочие германские князья большей частью также были готовы обратиться на сторону властителя Франции, и потому союзники, в случае неудачи вторжения за Рейн, могли подвергнуться неминуемой опасности

. Дальновидный Штейн, прибыв во Франкфурт 1 (13) ноября, в то время, когда многие из германских владетелей еще не присоединились к коалиции, предложил устранить их, поручив управление их землями Центральной комиссии. По мнению Штейна, это способствовало бы извлечь всевозможную пользу из средств, представляемых сими владениями, и облегчило бы существенно будущее устройство Германии. Но союзные монархи не одобрили предположений Штейна, и вместо того чтобы предоставить Центральной комиссии право распоряжаться судьбами Германии, ограничили ее деятельность набором войск и взиманием поставок и налогов в землях, вверенных ее управлению

. Из числа германских князей лишились владений немногие: король Вестфалии Иероним, брат Наполеона, и малолетний племянник его великий герцог Бергский; великий герцог Франкфуртский (Дальберг), председатель Рейнского союза, удалившийся в свое Констанское епископство; родственник его принц Лейенский и преданный Наполеону принц Изенбургский. Их земли были разделены на два управления (генерал-губернаторства), франкфуртское и бергское, по примеру саксонского: в последнем назначили генерал-губернатором русского генерала, князя Репнина; во Франкфурте был австрийский
Страница 4 из 53

генерал-губернатор, сперва принц Филипп Гессен-Гомбургский, а потом – принц Рейсский; в бергских владениях – прусский генерал-губернатор, сперва государственный советник Грунер, а потом генерал принц Солмсский

.

Вообще владетели бывшего Рейнского союза, будучи предоставлены самим себе, не отличались усердием к общему делу освобождения Германии. Многие из них, нелюбимые своими подданными и не доверявшие им, опасались народных вооружений. Король виртембергский не только затруднял образование ополчения из охотников и ландвера, но хотел арестовать полковника Рюле, занимавшегося их формированием по поручению Центральной комиссии; по его повелению во всей подвластной ему стране были отобраны у жителей ружья, и даже запрещено им держать у себя пики. В таком же духе действовало в Баварии министерство Монжеласа. Наследный принц, преданный делу Германии, не имел никакого веса. Ганноверское правительство не озаботилось подать какую-либо помощь волонтерам, находившимся в крайности. Герцог Кумберландский сформировал кавалерийский полк, обращая внимание преимущественно на то, чтобы все офицеры в полку были дворяне. Да и вообще, в Германии исполнили в точности свои обязанности в отношении к общему делу только герцоги Саксенские и Ангальт-Дессауский, князья Шварцбургские и Липпе-Бюкебург, вольные города Бремен и Любек

.

Из всего сказанного не трудно вывести заключение, в какой мере союзники могли надеяться на содействие освобожденных ими от зависимости Наполеону рейнских владетелей.

В настоящее время воспоминания о великих подвигах, совершенных императором Александром и русскими, изгладились в памяти народов, которые наиболее ими воспользовались, но в 1813 и 1814 годах никто в Германии не отрицал, что из всех держав, ополчившихся против Наполеона, Россия сделала наибольшие жертвы и нанесла Наполеону наиболее чувствительные удары. Преобладание завоевателя после похода в Россию поколебалось в самом основании; континентальная система и Рейнский союз разрушились; самая Франция была ослаблена уничтожением двух огромных армий. Некоторые из русских генералов, соображая, с одной стороны, что Наполеон уже не мог быть опасен для России, а с другой – не надеясь на дружные усилия Германии в пользу общего дела, полагали, что по успешном окончании войны 1813 года наконец настала для России пора пожать плоды победы. И действительно, Наполеон в то время согласился бы на удовлетворение всех требований императора Александра, не стоившее Франции никаких пожертвований. Для Германии уже сделано было русскими все, чего она имела право надеяться от великодушного защитника ее независимости; дальнейшее же продолжение войны, по мнению поборников мира, могло быть вредно для самой

России. Завоевание союзниками Голландии казалось бедствием некоторым из русских, потому что англичане стремились присвоить богатые средства этой страны, и достижению их цели, по-видимому, способствовал предположенный тогда брак принцессы Валлисской с принцем Оранским (впоследствии – королем) Вильгельмом. Император Александр, твердо убежденный в непрочности мира с Наполеоном, считал низвержение его с престола необходимым условием спокойствия Европы; войска и начальники их стремились к новым победам, но в совете русского монарха разделяли его мнение лишь непоколебимый Штейн и мстительный Поццо-ди-Борго

.

Готовясь к новой борьбе, Россия надеялась на содействие Пруссии, где многие из государственных сановников и все военные желали продолжения войны. Блюхер и его сподвижники жаждали случая отплатить французам в Париже за своевольные их распорядки в Берлине; к тому же Пруссия не могла ожидать значительного вознаграждения за понесенные ею потери, пока Наполеон владел левой стороной Рейна. Но хотя король Фридрих-Вильгельм сознавал истину сего мнения и готов был дружно содействовать императору Александру, однако же полагал, что Наполеон, действуя в собственной стране, мог оказать весьма упорное сопротивление и что не следовало подвергать случайностям войны успехов, приобретенных дорогой ценой

.

Что касается до Англии, то она была изнурена продолжительной войной, и государственный долг ее достиг чрезвычайных размеров (свыше 600 миллионов фунтов стерлингов, или четырех тысяч миллионов рублей серебром). В конце 1813 года великобританское правительство могло и без продолжения войны достигнуть предположенных им целей: восстановления законных династий в Испании, Голландии, Неаполе и Пьемонте, обладания важными колониями, совершенного уничтожения континентальной системы. В ноябре 1813 года английские войска под начальством Веллингтона вторглись в южные департаменты Франции. В то время прочие союзные армии еще оставались в бездействии на Рейне, что подало повод англичанам приветствовать своего вождя именем «освободителя Европы»

. Таким образом, и меркантильные выгоды, и народная гордость Джона-Буля были удовлетворены вполне; последующая же судьба Германии была не чужда Англии единственно потому, что король великобританский владел Ганновером

.

Из всего сказанного явствует, что в Совете союзников преобладала партия мира.

Меттерних, весьма хорошо знавший, что мирные переговоры и прекращение войны могли доставить австрийскому правительству значение, ускользавшее из рук его при дальнейшем продолжении борьбы с Наполеоном, искусно воспользовался благоприятным для него влиянием поборников мира. Изворотливый дипломат, являясь сторонником их, выказывал умеренность и бескорыстие Венского Кабинета. Нетрудно было предвидеть, что такую политику станут поддерживать все люди нерешительные, робкие, составляющие большинство всякого сборища. Отсутствие Штейна, остававшегося в Дрездене, где он был занят до начала (половины) ноября устройством временного управления Саксонии, также немало способствовало замыслам австрийского министра. Хотя на предложения, сделанные императором французов 5 (17) октября чрез графа Мерфельдта, тогда не было дано союзниками никакого ответа, однако же Меттерних, сообразив все сказанное при этом случае Наполеоном, решился открыть переговоры. Он надеялся, что завоеватель, ослабленный понесенными потерями, сделается более сговорчивым. После сражения под Лейпцигом французский дипломат барон Сент-Эньян (St. Aignan), захваченный в плен казаками полковника Храповицкого, был призван во Франкфурт. Там принял его князь Меттерних, в присутствии русского министра иностранных дел графа Нессельроде и английского министра лорда Эбердина (Aberdeen). Условия мира, сообщенные Меттернихом Сент-Эньяну для доведения их до сведения Наполеона, заключались в следующем:

1) Союзники желали общего мира.

2) Они были согласны оставить Францию в естественных пределах, ограничив ее Рейном, Альпами и Пиренеями.

3) Независимость Германии и восстановление династии Бурбонов в Испании были непременными условиями мира.

4) Независимость Италии и Голландии, как от Франции, так и от прочих держав, была признана. Образ их правления и границы австрийских владений в Италии долженствовали быть определены на основании переговоров.

5) Со стороны Англии изъявлена готовность к важным уступкам и к обеспечению мореплавания и
Страница 5 из 53

торговли.

6) В случае принятия этих условий императором Наполеоном предполагалось, с обоюдного согласия, признать нейтральным какой-либо город на правой стороне Рейна и пригласить туда для ведения переговоров уполномоченных всех воюющих держав, не прерывая, однако же, военных действий

.

С этими условиями, изложенными письменно, барон Сент-Эньян отправился в ночи с 10 на 11 ноября н. ст. чрез Майнц в Париж.

Незадолго пред тем, 28 октября (9 ноября), Наполеон, возвратясь в свою столицу, приступил к формированию новой армии и к приисканию финансовых средств для продолжения войны. Положение Франции было весьма бедственно. Войска, возвратившиеся из Германии, ежедневно ослаблялись повальными болезнями; в Италии вице-король едва удерживался против превосходных сил австрийской армии, а Мюрат уже готовился восстать против своего отечества; со стороны Испании Веллингтон угрожал перешагнуть через Пиренеи. В самой Франции роялисты, республиканцы – все партии, недовольные господством Наполеона, но подавленные его железной рукой, восстали, соединившись в общих усилиях, враждебных ему. Бернадотт, зная о том, уже не скрывал желания и надежд своих – сделаться властителем Франции. Посланный им для объяснения по этому предмету к королю прусскому майор граф Калькрейт получил приказание изложить подробно о сношениях наследного шведского принца и общей к нему преданности во Франции. При этом принц довольно наивно заметил, что «действия его во все продолжение войны, по- видимому, нисколько не повредили ему в глазах французов». Наследный принц, стремясь к осуществлению своих планов, полагался на содействие императора Александра, хотя государь не подавал к тому ни малейшего повода. Питая такие замыслы, Бернадотт старался отклонить союзников от вторжения за Рейн, которое, по его мнению, могло побудить французов к поголовному ополчению, и потому он предлагал ограничиться объявлением, что война ведется не против Франции, а против Наполеона

. При всей несбыточности надежд принца, нельзя не заметить, что положение Французской империи подавало к ним повод. Наполеон, повсюду окруженный неприятелями, угрожаемый изменой, находился в безвыходном положении, не имея ни войск, ни средств для ведения войны. Крепости в Германии, сильно вооруженные и занятые французами, стоили им ста сорока тысяч человек гарнизонами и огромных сумм; во Франции же для обороны пограничных пунктов оставались одни лишь депо, да и вооружение этих крепостей было весьма недостаточно. Финансы были истощены столько же, сколько и вооруженные силы. Общинные имения, назначенные для покрытия дефицитов 1811,1812 и 1813 годов, не находили покупщиков. Состояние народного духа не подавало надежды на дружную оборону страны. Войска по-прежнему были готовы пролить свою кровь до последней капли, но роптали гласно, сочувствуя общему неудовольствию. Народ, разочарованный в непобедимости Наполеона, утративший к нему доверие, убедился, как может быть пагубен произвол гениального властителя. В продолжение двадцати лет французы вели наступательные войны, вторгались в чужие земли, занимали столицы иностранных государств, пользовались средствами покоренных ими стран как законной добычей. Теперь – когда настало время расплаты – уныние овладело всеми. Не было единодушия, спасшего Францию в 1792 и 1800 годах. Славолюбие, столь свойственное французам, уступило место равнодушию к общему делу и желанию тишины и спокойствия.

Еще при отъезде Наполеона из Дрездена, пред Лейпцигским сражением, он поручил своей супруге Марии-Луизе истребовать постановление Сената на вызов конскрипции 1815 года в числе ста шестидесяти тысяч человек и, сверх того, на чрезвычайный набор ста двадцати тысяч человек из молодых людей, подлежавших конскрипции в 1812, 1813 и 1814 годах и уже уволенных от военной службы. Сенат, исполняя волю своего повелителя, обнародовал требуемые декреты, но осуществить их на деле было весьма трудно. Конскрипты 1815 года, едва достигшие 18- или 19-летнего возраста, не могли переносить походных трудов и лишений, и Наполеон, убежденный в том на опыте, вызвал конскрипцию 1815 года, единственно с целью образовать из нее гарнизоны и запасные войска. Что же касается до ста двадцати тысяч конскриптов прежних лет, то призыв их мог возбудить в народе общее неудовольствие, и потому, для облегчения набора, было приказано освободить от службы не только женатых, но и всех считавшихся необходимыми для своих семейств. Само собой разумеется, такие ограничения значительно уменьшили число конскриптов: оказалось, что вместо предположенных ста двадцати тысяч человек можно было набрать не более шестидесяти тысяч. Чтобы укомплектовать армию, Наполеон решился вызвать на службу холостых людей всех прежних конскрипций с 1803 по 1813 год, в числе до трехсот тысяч человек, что вместе с предшествовавшим набором должно было доставить более полумиллиона конскриптов, но этот расчет, как и следовало ожидать, оказался весьма преувеличенным

.

Наполеон, желая побудить Государственный совет к содействию его видам, поручил Реньо де-Сент-Жан д’Анжели изложить необходимость чрезвычайных мер, принятых правительством. Подобно тому, как прежде неудача похода в Россию была приписана льстецами Наполеона единственно русской стуже, Реньо разглагольствовал в Совете о «вероломном» отпадении Баварии, об «изменническом» переходе саксонцев на сторону союзников, о бестолковости капрала, взорвавшего мост на Эльстере; он старался убедить своих слушателей в том, что ни император, ни его маршалы, ни храбрая французская армия не были виновны в бедственных последствиях войны 1813 года. Описав яркими красками опасность, угрожавшую стране, оратор возгласил: «Все французы готовы откликнуться на призыв отечества. Все они знают, чего должны ожидать от дикой мести неприятеля. Чего можем надеяться от него, кроме гибели или постыдного мира? Пусть отовсюду устремятся воины Франции на защиту родины!» Как эта речь не оказала сильного влияния, то сам Наполеон продолжал: «К чему скрывать от народа правду? Разве Веллингтон уже не вторгнулся в южные пределы империи? Разве не угрожают нам с севера войска русские, с востока австрийцы? Какой позор! И народ еще не восстал дружно, чтобы изгнать их! Мне нужно 300 000 человек». Наполеон, отложив созвание Законодательной палаты (corps lеgislatif), устранил ее участие в совещаниях о предположенном наборе, а Сенат единогласно постановил привести его в исполнение

.

Желая сделать войну народной, Наполеон употребил к тому всевозможные средства: убеждение, хитрость и насилие. Ренье (Regnier), министр юстиции и верховный судья (grand juge) империи, разослал циркуляр всем главным чиновникам своего ведомства, поставляя им в обязанность возбуждать дух в народе, чтобы ускорить набор трехсот тысяч конскриптов. Наполеон, не довольствуясь тем, приказал двадцати семи сенаторам и членам Государственного совета отправиться в центральные пункты управлений для приготовления жителей, на случай надобности, к поголовному вооружению. Эти сановники в качестве наместников императора были облечены неограниченной властью. Редакторы периодических изданий получили от министерства полиции приказание не только не скрывать, но
Страница 6 из 53

преувеличивать опасность, угрожавшую Франции. Для образования летучих отрядов правительство разрешило каждому, успевшему собрать партию в числе не менее десяти всадников либо двадцати пехотинцев, воевать по собственному усмотрению. Появились отряды искателей добычи, подобные разбойничьим шайкам, впоследствии грабившие и убивавшие союзников поодиночке, в тылу их армий, и придавшие Малой войне дикий, жестокий характер, заимствованный французами в Испании у гверильясов. Префекты восточных департаментов получили строжайшие предписания истреблять при появлении неприятеля все средства к продовольствованию войск и задерживать его уничтожением переправ, порчей дорог и проч. Приказано было им также озаботиться снабжением крепостей жизненными припасами, лесом и другими материалами посредством реквизиций в окрестной стране; тогда же все полковые депо были переведены из пограничных пунктов в крепости второй линии, которые, вместе с тем, приводились наскоро в оборонительное состояние

.

Недостаток в финансовых средствах заставил Наполеона принять чрезвычайные меры. Не успев обратить в ходячую монету общинные имущества, продажей коих предполагалось покрыть дефицит прежних лет, он был принужден заменить билетами кассы погашения долгов (bons de la caisse d’amortissement) все капиталы французского банка и других кредитных учреждений и выдать из частной своей казны, хранившейся в кладовых Тюльерийского дворца, 63 миллиона франков. Но как, несмотря на то, оказался дефицит текущего года в 300 миллионов, то для удовлетворения необходимейшим расходам Наполеон, не имея возможности прибегнуть к займам, был принужден увеличить налоги. Прибавка двадцати сантимов (процентов) к поземельной подати за 1813 год могла дать 80 миллионов, а увеличение вдвое налога на движимую собственность – 30 миллионов; присоединив к тому возвышение на одну пятую налога на соль и на одну десятую – косвенных податей, Наполеон приобретал 120 миллионов, которые вместе с Тюльерийским сокровищем могли послужить к уплате неотлагательных издержек

. Наполеон, опасаясь противоречия введению новых налогов со стороны Законодательной палаты, приказал созвать ее не прежде, как по утверждении постановлений об этих предметах Сенатом и Государственным советом. Когда же один из членов Совета осмелился заметить, что увеличение податей будет слишком тягостно, Наполеон, прервав его речь, сказал: «Налоги не могут быть ничем ограничены. Если существуют законы, полагающие предел налогам, то такие законы плохи»

.

Среди усиленных приготовлений к войне Наполеон узнал 2 (14) ноября от барона Сент-Эньяна об условиях, предложенных союзниками во Франкфурте. Сам Маре, доселе уверенный в непобедимости своего государя, поколебался в сангвинических убеждениях и подал голос в пользу мира. И действительно – предложения Меттерниха могли считаться весьма сносными: Франция, приняв их, упрочивала за собой границы по Рейну и Альпам и могла надеяться получить в Италии владения для вице-короля и других членов наполеонова семейства. Но Наполеон опасался, выказав необычайную ему уступчивость, обнаружить слабость Франции, и к тому же он, не отличаясь искренностью в своих дипломатических сношениях, подозревал союзников в намерении усыпить его бдительность; в особенности же его тревожило предложение открыть переговоры, не прерывая военных действий. Все это заставило его продолжать вооружения с усиленной деятельностью и отвечать уклончиво на предложенные союзниками условия. 4 (16) ноября герцог Бассано (Маре) писал Меттерниху, что заключение мира, могущего упрочить независимость всех народов на суше и на море, постоянно было целью политики императора Наполеона и что он согласен на открытие конгресса в Мангейме

. Как общественное мнение во Франции обвиняло Маре в неудаче пражских переговоров, и к тому же сей министр не пользовался расположением союзников, то Наполеон счел нужным назначить на его место, министром иностранных дел, герцога Виченцского (Коленкура); тогда же генерал Дарю был назначен генерал-интендантом на место Сессака (Cessac)

.

Ответ Маре на франкфуртские условия мира, как и должно было ожидать, не удовлетворил союзников. Меттерних сообщил ему, что переговоры о мире могут быть открыты только лишь тогда, когда союзные монархи будут уверены в согласии Тюльерийского Кабинета на их предложения

. Вместе с отзывом Маре, сделалось известно во Франкфурте из постановлений Сената, помещенных в Монитере 5 (17) ноября, что во Франции производились сильные вооружения. Наполеон, выказывая, что он еще обладал огромными средствами для ведения войны, имел в виду побудить союзников к большей уступчивости. И действительно – эта уловка едва не послужила в пользу «партии мира». Генерал Жомини поставил на вид в Совете российского монарха, что ослабление Франции, усилив Англию, могло быть опасно для России, а наследный шведский принц изъявлял гласно сомнение в успехе зарейнского похода. Но Блюхер и Гнейзенау, в челе «партии войны», по-прежнему стояли твердо на том, что следовало неотлагательно вторгнуться за Рейн, идти к Парижу, низложить Наполеона, ограничить Францию по возможности теснейшими пределами и обложить ее значительной контрибуцией. Предложения, сделанные союзниками во Франкфурте, возбудили в высшей степени гнев Блюхера, а уклончивый ответ Наполеона и известия о вооружениях его, помещенные в Монитере, наконец заставили замолчать поборников мира. Очевидно было, что император французов, отвергая выгодные для него предложения, надеялся на медленность и нерешительность коалиции и что если бы союзники дали ему время оправиться и собрать новую армию, то не могли бы удержаться на Рейне. Необходимо было предупредить удары грозного противника вторжением во Францию. К тому же многие обстоятельства тогда способствовали наступательным действиям союзных войск. Сдача сен-сирова корпуса в Дрездене позволила обратить блокировавшие его войска к достижению других целей; корпус Бюлова одержал блистательные успехи в Голландии. В самой Франции союзники открыли сношения не только с приверженцами Бурбонов, но и с некоторыми сановниками Наполеона, предвидевшими его падение и желавшими обеспечить свою будущность при новом обороте колеса непостоянной Фортуны. Все это заставило коалицию продолжать войну. Зная раздор и дух партий, волновавшие Францию, союзники объявили 19 ноября (1 декабря), что они ведут войну не против Франции, а против преобладания наполеонова, имевшего гибельные последствия для Европы и самой Франции; изъявляя желание, чтобы Франция была могущественна и счастлива, они объявили, что хотят быть также спокойны и счастливы и что не прежде положат оружие, как обеспечив будущность Европы прочным миром

. Таким образом, союзники, разъединив Францию от ее властителя, сделали первый шаг к низложению Наполеона. Сам он, как бы прозрев угрожавшую ему опасность, приказал своему министру иностранных дел[2 - Коленкур.], почти одновременно с обнародованием помянутой декларации союзников, написать Меттерниху, что император французов положительно изъявил согласие на все условия, сообщенные чрез барона Сент-Эньяна

. Но уже было поздно: судьба Наполеона
Страница 7 из 53

долженствовала решиться оружием. Меттерних отвечал, что союзные государи с удовольствием узнали о принятии императором Наполеоном условий, предложенных во Франкфурте, и что отзыв французского правительства немедленно будет доведен до сведения их союзников

. Такой уклончивый ответ, очевидно, обнаружил намерение коалиции продолжать борьбу и заставил Наполеона усилить деятельность приготовлений к войне.

Одновременно с тем, император французов, желая побудить общественное мнение к дружному содействию в обороне страны, наконец решился созвать Законодательную палату. Но Наполеон, при всей своей гениальности, упустил из вида, что участие всех и каждого в святом деле защиты отечества может быть единодушно только тогда, когда правительство, истощив все средства к достижению мира, откровенно призывает народ к оружию. Так поступил его великодушный противник – когда Наполеон с полумиллионом воинов перешагнул русские пределы, когда неприятельские полчища, наводнив западные области государства, двигались к Двине и Днепру, когда завоеватель Европы, проникнув в сердце России, мнил поколебать решимость императора Александра и предлагал ему мир. Наполеон, угрожаемый вторжением союзников во Францию, поступал совершенно иначе. Он старался скрыть от народа, вверившего ему судьбы свои, и ход пражских переговоров, и предложения, ему сделанные союзниками во Франкфурте. Опасаясь встретить оппозицию в народных представителях, он отложил открытие заседаний Законодательной палаты сперва до 2, а потом – до 19 декабря н. ст. Эта мера имела весьма невыгодные для него последствия. Депутаты, прибывшие в Париж, принесли с собой горькое чувство неудовольствий, внушенных чрезвычайными конскрипциями, огромными реквизициями, тяжкими налогами, произвольными распоряжениями префектов – следствием самовластья правительства.

Везде говорили о притеснениях, терпимых гражданами, о бедствиях, постигших армию в Германии, о потерях, понесенных войсками от тифа и других повальных болезней на Рейне. Все приписывали неудачу переговоров самому Наполеону. Напрасное пребывание депутатов в столице, где они, оставаясь без всяких занятий целый месяц, проводили время в толках, враждебных правительству, оказало весьма невыгодное влияние на общественное мнение. Неудовольствие народных представителей было еще более увеличено тем, что Наполеон, нарушив их право избирать кандидатов в президенты, назначил в эту должность бывшего верховного судью (grand juge) герцога Массу (Ренье), человека дряхлого, совершенно неизвестного депутатам и не могшего иметь на них ни малейшего влияния

.

Таковы были обстоятельства при открытии Законодательной палаты в присутствии Сената и Государственного совета 7 (19) декабря. Наполеон открыл совещание следующей речью:

«Сенаторы, члены Государственного совета, депутаты в Законодательное собрание!

Блистательные победы минувшей кампании прославили французское оружие; беспримерные отложения наших союзников соделали бесполезными эти победы. Все обратилось против нас, и Франция подвергнулась бы опасности, если бы изменили ей энергия и единодушие французов.

В таких чрезвычайных обстоятельствах первая моя мысль была – призвать вас ко мне. Присутствие и преданность моих подданных необходимы моему сердцу.

Я никогда не увлекался счастьем. Невзгоды не могут поколебать меня.

Неоднократно я даровал мир государствам, стоявшим на краю гибели. Часть моих завоеваний послужила к возвышению государей, меня оставивших.

Я задумал и исполнил великие соображения, клонившиеся к преуспеянию и к счастью Света… Будучи государем и главой семейства, я постигаю, что мир необходим для обеспечения престолов и в частном быту. В настоящее время открыты переговоры с союзными державами. Я изъявил согласие на предложенные ими условия, и потому надеялся, что конгресс в Мангейме соберется еще до открытия наших заседаний, но он был замедлен вновь возникшими затруднениями, которые не могут быть приписаны Франции.

Я приказал сообщить вам подлинные документы, хранящиеся в архиве Министерства иностранных дел. Вы получите о них сведение от комиссии, избранной из среды вашей, а Государственный совет изложит вам мои виды по сему предмету.

С моей стороны нет никакого препятствия к восстановлению мира. Я знаю и вполне разделяю чувства французов; я говорю это потому, что нет из них никого, кто пожелал бы купить мир ценой позора.

С сожалением требую от моего великодушного народа новые пожертвования; меня побуждают к тому необходимейшие и высшие пользы страны. Я принужден усилить мои армии многочисленными наборами: переговоры о мире могут быть ведены безопасно только при полном развитии вооруженных сил. Необходимо увеличить сборы податей; меры, которые будут вам предложены моим министром финансов, сообразны с установленной мной системой по этой части. Мы обойдемся без займов, поглощающих будущее достояние народа, и без ассигнаций, в высшей степени враждебных общественному порядку.

Я доволен чувствами, мне изъявленными в настоящих обстоятельствах народами Италии.

Дания и Неаполь остаются верны союзу с Францией.

Республика Северо-Американских Штатов продолжает с успехом войну против Англии.

Я признал нейтралитет девятнадцати швейцарских кантонов.

Сенаторы, члены Совета, депутаты департаментов в Законодательное собрание!

Вы природные орудия престола; вам предлежит подать пример энергии, которая увековечит вас в грядущих поколениях. Да не скажут наши потомки, что мы пожертвовали высшими пользами страны и покорились велениям Англии, в продолжение четырех веков напрасно стремившейся поработить Францию.

Мои подданные не должны опасаться, чтобы политика их государя когда-либо изменила народной славе. С своей стороны, я уверен, что французы всегда будут достойны себя и меня».

Наполеон, по совету Талейрана, приказал сообщить дипломатические депеши, относившиеся к переговорам с союзниками, комиссиям Сената и Законодательной палаты, каждая комиссия должна была состоять из пяти членов. Но постигая вполне опасность этой меры, могшей обнаружить, что французское правительство не воспользовалось случаем к заключению выгодного мира на условиях, предложенных союзниками во Франкфурте, Наполеон сообщил комиссиям только лишь некоторые документы. Для обсуждения их Сенат избрал из среды своей Талейрана, Фонтана, Сен-Марсана, Барбе-Марбуа и Бернонвиля – людей, не вполне преданных правительству, но осторожных и не способных к какому-либо смелому увлечению. С своей стороны, Законодательное собрание назначило в комиссию, кроме своего президента, герцога Массы, следующих членов: Лене (Lamе), знаменитого адвоката и пылкого оратора; Ренуара, автора трагедии «les Templiers» («Рыцари храма»), откровенного и честного человека; Менде-Бирана (Maine de Biran), ученого, одного из тех, которых Наполеон упрекал в «идеологии»; наконец, Флогерга и Галлуа, не успевших приобресть большую известность, но отличавшихся умом и либеральным направлением.

Затем обе комиссии отправились к князю архиканцлеру (Камбасересу). Комиссия Сената, будучи принята им 11 (23) декабря, получила от самого Коленкура дополнительные сведения о письмах к Меттерниху от
Страница 8 из 53

16 ноября и 2 декабря н. ст. Очевидно было, что последний благоприятный случай к заключению довольно выгодного мира для Франции был упущен и что нельзя было обвинять в том никого, кроме самого Наполеона, но комиссия сделала весьма уклончивое донесение о том Сенату, который в своем адресе императору также ограничился изъявлением желания мира, выразив общую готовность к войне: «Если неприятель по-прежнему будет упорствовать, – сказали сенаторы, – то мы будем сражаться в защиту отечества между могилами предков и колыбелями детей наших»

.

Комиссия Законодательной палаты была несравненно менее сговорчива. Будучи принята 12 (24) декабря князем архиканцлером и получив от одного из чиновников Министерства иностранных дел Г. Готерива (Hauterive) сведение о ходе переговоров, комиссия потребовала, чтобы правительство объявило определительно, какие именно пожертвования оно предполагало сделать для достижения мира. Лене, выразив мнение о необходимости всевозможного напряжения сил для защиты страны, заметил, что столь же необходимо убедить народ в том, что кровь его будет пролита в защиту законов, охраняющих его благосостояние, и с этой целью предложил просить императора о соблюдении прав, обеспечивающих свободу и безопасность граждан Франции. Затем Ренуар начертал мрачную картину походов в Россию и Германию, оправдывал отложение Баварии и враждебные действия наследного шведского принца и даже защищал декларацию, обнародованную союзниками во Франкфурте, назвав ее «воззванием устрашенного Света к народному праву». «Предлагаемые нам пределы, – сказал он, – Пиренеи, Альпы и Рейн, объемлют обширное пространство, в котором многие области не принадлежали прежней Франции, и несмотря, однако же, на то, французское королевство занимало в ряду держав почетное место». Затем, объявив, что лучше навлечь на себя немилость императора и даже гнев его, нежели подвергнуть опасности благосостояние страны, оратор продолжал: «Не станем скрывать истины; наши бедствия достигли высшей степени. Торговля уничтожена, земледелие и промышленность в упадке. Со всех сторон угрожают нам неприятели. Конскрипции соделались невыносимым бременем. Жестокая, без всякой цели, война поглощает наших юношей, отрывая их от земледелия, торговли, художеств, занятий науками. Пора уже народам вздохнуть свободно; пора прекратить беспрестанные войны, упрочить на твердом основании престолы и смыть с Франции упрек в распространении по всему Свету бедствий войны. Нашему великому государю предлежит честь совершить этот высокий подвиг». В заключение Ренуар предложил обратиться к императору в следующих словах: «Государь, при вашем короновании вы утвердили присягой обещание сохранить неприкосновенными естественные границы Франции, Рейн, Альпы и Пиренеи; мы просим вас исполнить данную вами клятву и будем содействовать вам в том до последней капли крови. Но сдержав вашу клятву, обеспечив наши пределы, вы не будете иметь повода, внушаемого ни честью, ни пользой, к препятствию вашим видам и получите возможность пожертвовать всем для общего мира и благоденствия». Г. Готерив старался убедить Г. Лене, имевшего большое влияние в комиссии, что объявление во всеобщую известность последнего слова переговоров было неуместно, и, наконец, склонил комиссию ограничиться изъявлением, что Франция, войдя в свои естественные пределы, не будет домогаться ничего более. Затем комиссия, перейдя к делам внутренней политики, постановила просить императора о соблюдении законов, которые нередко были нарушаемы самоуправством агентов правительства. Такое требование, выраженное ввиду крайней опасности, угрожавшей отечеству, могло обнаружить неприятелям Франции господствовавшие в ней раздоры и дух партий, и потому как Готерив, так и сам архиканцлер, сознавая основательность замечаний комиссии, старались отклонить ее членов от демонстрации, враждебной правительству; но все усилия обоих остались напрасны. Комиссия выразила свое мнение по сему предмету следующим образом: «На основании существующих постановлений правительство примет самые быстрые и самые надежные средства к отражению неприятеля и к заключению прочного мира. Эти средства будут действительны, ежели французы убедятся в том, что правительство желает единственно мирной славы; что они станут проливать свою кровь только лишь в защиту страны и законов, охраняющих их благосостояние. И потому комиссия считает необходимым, одновременно с принятием неотлагательных мер к охранению государства, просить Его Величество о соблюдении совершенного и постоянного исполнения законов, обеспечивающих гражданам Франции права свободы, личной неприкосновенности и собственности, а народу свободное пользование предоставленными ему политическими правами. Комиссия считает такую меру необходимой для возбуждения французов к защите страны» и проч.

Наполеон в ответе Сенату счел нужным снова изложить свои виды. «Теперь идет дело уже не о том, чтобы приобресть потерянные нами завоевания, – сказал он. – Без сожаления сделаю пожертвования на основании предварительных условий, предложенных неприятелем и принятых мной, но если неприятель не подпишет мира на этих условиях, будем сражаться!»

Ежели Наполеон был недоволен адресом Сената, то можно представить себе его негодование при докладе ему герцогом Ровиго[3 - Савари.] о содержании адреса, принятого в Законодательной палате большинством 223 голосов против 31. 18 (30) декабря была закрыта зала, в которой собирались депутаты, на следующий день распущено Законодательное собрание, а 1 января н. ст. 1814 года Наполеон, допустив его членов к себе и выслушав обычное приветствие, обратился к депутатам с грозной речью. «Я призвал вас в помощь, – сказал он, – а вы стали действовать в пользу неприятеля: вместо дружного содействия мне вы старались поселить раздор. Разве вы не знаете, что в монархии престол и особа государя нераздельны?.. Вы разглагольствуете о народе: разве неизвестно вам, что я наивысший его представитель? Меня избрал он четырьмя миллионами голосов… Я более нужен для Франции, нежели Франция для меня. Невозможно враждовать со мной, не враждуя с народом. Ежели и существуют какие-либо злоупотребления, то время ли теперь делать мне увещания, когда двести тысяч казаков готовы перешагнуть наши пределы? Время ли затевать споры о личных правах и неприкосновенности их, когда идет дело о спасении политической самобытности и независимости государства? Ваши идеологи хлопочут об охранении себя от правительства, а вся Франция требует от меня защиты от неприятеля. Вы могли изложить свои жалобы в другое время; я поручил бы рассмотреть их Государственному совету либо занялся этим делом сам: мы бы не стирали грязное белье на публике (c’est en famille, се n’est pas en public qu’on lave son linge sale). Вас сбили с толку люди, преданные Англии. Г. Лене дурной человек; он в сношениях с Бурбонами чрез адвоката Десеза. Поезжайте в ваши департаменты, передайте Франции, что как бы ни толковали, а ведут войну с ней столько же, сколько и со мной, и что необходимо защищать не меня, а народную независимость. Я встану в челе армии, вытесню неприятеля из нашей страны и заключу мир, несмотря на жертвы, которые придется
Страница 9 из 53

принести – как выражаетесь вы – моему властолюбию; тогда снова призову вас к себе, прикажу напечатать ваш адрес, и вы сами удивитесь тому, что решились сказать мне в настоящих обстоятельствах»

.

Последствием этих слов Наполеона, переданных различно депутатами, недовольными насильственным распущением Законодательного собрания, было разъединение народа с правительством. Уже неприятели готовились вторгнуться в пределы Франции, а для противодействия им не было ни вещественных средств, ни той духовной связи между властителем и подданными, которая служит более надежной защитой страны, нежели ряд крепостей, ограждающий ее пределы.

Глава II

Театр войны 1814 года и первоначальное расположение Наполеоновых войск

Обзор театра войны 1814 года и главных путей действий. – Расположение Наполеоновых войск в конце декабря н. ст. 1813 года. – Число их вообще. – Бедственное положение французских войск. – Меры, принятые Наполеоном для сформирования новой армии. – Причины растянутого расположения французских войск.

Приступая к изложению состава вооруженных сил, размещения их при открытии военных действий и планов действий обеих сторон, считаю необходимым дать понятие о местности театра войны 1814 года[4 - Карта театра войны 1814 года.].

На этом пространстве главные пути, ведущие от Рейна к столице Франции, пересекаются горными хребтами и течением нескольких рек, орошающих восточные области государства. Узлом соединения горных цепей восточной Франции служит высота к северу от Бельфора, именуемая, по круглому виду своей вершины, альзасским шаром (ballon d’Alsace, у немцев Bolken). Отсюда простираются в различные стороны три главные ветви.

Первая, под именем Вогезов, пролегает к северу, образуя черту раздела между бассейнами Рейна и Мозеля и принимая в самой северной части своей, между реками Рейном и Гланом, название Доннерсберга; от последнего же горного хребта отделяется к западу ветвь, которая, обогнув истоки Наэ (Nahe), простирается к Бахараху на Рейне, под названием Гундсрюка (Hundsr?ck). От этих главных ветвей отделяются другие, второстепенные, окаймляющие множество притоков Рейна и Мозеля. Как Вогезы, так и отрасли их представляют гранитные породы вулканического происхождения.

Другой горный хребет, отделяющийся от альзасского шара к югу, имеет незначительную высоту до Сент-Урсанна (St. Ursanne), откуда, сделав поворот к юго-западу, образует величественные громады под названием Юры и служит чертой раздела с одной стороны Рейна, а с другой – Дубса и прочих притоков Роны. Горная система Юры вообще представляет несколько параллельных между собой ветвей в виде дуг, разделяющих длинные долины, орошаемые притоками Рейна и Роной с несколькими впадающими в нее реками. Почва Юры большей частью состоит из песчаника и известняка; встречаются также алебастр, асфальт, мрамор, каменный уголь и железная руда. Вершины хребта покрыты лесом, а в долинах жители разводят виноград и хлебные растения.

Третья горная ветвь, отходящая от общего средоточия к северо-западу, достигнув окрестностей Мирекура (Mirecourt), поворачивает к юго-западу и к югу под названием Шаролескихгор (de Charolais), образуя связь между Вогезами и Севеннами. До Монтиньи (Montigny) горы незначительны, далее же возвышается окаймленное скалистыми скатамиЛангрское плато. От этой главной ветви отходят три другие: первая и высшая из них отделяется близ Арне (Arnay), пролегает через Солье (Saulieu) к Шато-Шинон, образует господствующие горы Морван, служит чертой раздела бассейнов Сены и Лоары и оканчивается мысом Финистерре. Другая побочная ветвь отходит близ Лангра к северу, вдоль Мааса, сперва в виде холмистой цепи, а потом значительных высот, под названием Аргоннскоголеса (for?t d’Argonne), пройдя через Лотарингию, поворачивает к западу и простирается до морского берега. Наконец, третья ветвь, именуемая Арденнами, отделяется от главного хребта близ истоков Мадона, одного из притоков Мозеля, и разобщает бассейны сей реки и Мааса. Как Аргоннский лес, так и Арденнские горы не выше 3 500 футов; но оба эти хребта скалисты, покрыты обширными лесами и представляют большие затруднения для движения войск. Часть области Шампаньи (Champagne) в окрестностях Вердюна, имеющая известковый грунт, бедна хорошей водой.

Эта горная система разграничивает бассейны главных рек с их притоками, орошающих театр военных действий. Бассейн Рейна лежит к востоку от Вогезов. Из долины Рейна можно проникнуть в долину Мозеля не иначе, как перейдя через преграду, образуемую Вогезами и Гундсрюком. Бассейн Мозеля, с впадающими в эту реку Мертой и Сааром, находится между Вогезами и Арденнами. Последний горный хребет хотя и уступает в важности Вогезам, однако же может послужить в пользу для обороны страны. Бассейн Мааса простирается между Арденнами и Аргоннским лесом, коего теснины также представляют выгоды в оборонительном отношении. Бассейн Сены, с Обой (Aube), Марной, Уазой (Oise) с Эной (Aisne) и Йоной (Ionne) с Арменсоном (Armen?on), лежит между Лангрским плато, Аргоннами и Морваном. Наконец, бассейн Саоны с Дубсом окаймляется Юрой, Лангрским плато и Шаролескими горами.

От среднего Рейна к Парижу вели в концентрическом направлении четыре главных пути: 1-й от Кобленца, чрез Люксембург и Реймс. Главными преградами на этом пути были крепость Люксембург и река Маас. 2-й путь вел от Майнца, первостепенной и занятой многочисленным гарнизоном крепости, через сильную крепость Мец на Мозеле, небольшую крепость Вердюн на Маасе, укрепленный город Шалон на Марне и Мо (Meaux). 3-й путь – от Мангейма чрез крепости Саарлуи либо Саарбрюк на Сааре и далее чрез Нанси, Туль, Витри на Марне и Сезанн. 4-й, служивший союзникам главным путем действий, пролегал от Базеля через крепостцу Бельфор, Везуль, Лангр, Шомон, Бар-сюр-Об, Труа к переправам через Сену[5 - Монтеро, Бре (Bray), Ножан и Пон-сюр-Сен.] и далее к Парижу. Кроме того, союзные войска, по занятии ими Швейцарии, могли двигаться от Невшателя на Понтарлье, Доль (Dole), Дижон, Жуаньи (Joigny), Сан (Sens) и Мелюн, также к Парижу.

В конце декабря н. ст. войска наполеоновы были расположены по левую сторону Рейна следующим образом.

Виктор, с 2-м пехотным и 5-м кавалерийским корпусами, в числе 6 300 человек пехоты и 3 800 человек кавалерии, занимал пространство от Базеля до Страсбурга; Мармон, с 6-м пехотным и 1-м кавалерийским корпусами, в числе 13 500 человек пехоты и 3 200 человек кавалерии, от Ландау до Андернаха; Моран, с 4-м пехотным корпусом, в числе до 16 400 человек, занимал Майнц и наблюдал пространство до Кобленца; 5-й пехотный корпус, состоявший всего из одной дивизии генерала Альберта, в числе около 4 700 человек, и 3-й кавалерийский корпус, в числе 2 000 человек, под общим начальством генерала Себастиани, находились между Кобленцом и Везелем; Макдональд, с 11-м пехотным и 2-м кавалерийским корпусами, в числе 11 700 человек пехоты и 2 700 человек кавалерии, стоял у Нимвегена, наблюдая пространство по Рейну и Ваалу, от Везеля до форта Сент-Андре. Генерал Мезон, с депо 17-й и 24-й территориальных дивизий, кадрами двух дивизий Молодой гвардии, в числе 12 000 человек пехоты и 800 всадников, занимал Бельгию

.

Таким образом, для обороны течения Рейна на пространстве восьмисот верст (двухсот лье), не считая крепостных гарнизонов, было не более 65 000 человек пехоты и 12
Страница 10 из 53

000 человек кавалерии. Кроме того, в Париже, Брюсселе, Лилле, Люксембурге и Тионвиле формировались две дивизии Старой гвардии, шесть дивизий Молодой гвардии и три дивизии гвардейской кавалерии, всего вместе с артиллерией и войсками инженерного ведомства около 28 000 человек

. В крепостях на Рейне и в Нидерландах находилось 56 000 человек

. Следовательно, число наполеоновых войск вообще простиралось до ста шестидесяти тысяч человек. Но большая часть их состояла из людей, изнуренных военными трудами и лишениями, либо из молодых конскриптов, погибавших прежде, нежели они успевали получить тактическое образование. Примером тому может служить 4-й пехотный корпус генерала Морана, в который с ноября по 15 декабря н. ст. 1813 года поступило более 18 000 новобранцев, но, несмотря на то, наличное число людей не превосходило 16 460. По свидетельству Мармона, в конце 1813 года 14 000 солдат и почти столько же граждан сделались жертвами эпидемии в Майнце. Несмотря на то, что температура вообще стояла выше точки замерзания, изнурение войск оказало над ними такое же пагубное влияние, какое имела стужа в зимнем походе 1812 года: у многих солдат отвалились на ногах пальцы

. В русских войсках чрезвычайная убыль людей весьма часто была неизбежным последствием передвижений их на значительное расстояние, облегчаемых в новейшее время перевозкой солдат по железным дорогам и сплавом их по судоходным рекам. Французским же конскриптам в 1814 году не доводилось проходить огромных пространств, но они по прибытии на Рейн соделывались жертвами тифозной горячки и других повальных болезней, свирепствовавших в войсках, возвратившихся из Германии.

Таким образом, укомплектование французской армии весьма затруднялось непомерной убылью в людях. Формирование кавалерии, кроме того, было неудобно по недостатку в лошадях, что заставило Наполеона уменьшить меру, положенную для ремонтирования конной артиллерии до 1

/

метра (менее двух аршин), и сформировать несколько полков, посаженных на малорослых лошадях и вооруженных пиками, в подражание казакам, под названием еclaireurs

.

В Италии доблестный вице-король с трудом удерживался на Адиже против полуторных сил австрийской армии; а в Испании, после сражения при Виттории, французские армии Сульта и Сюше мало-помалу отступили к границам империи и не могли стать твердой ногой у Пиренеев против несравненно превосходнейших в числе войск Веллингтона, поддержанных восстанием жителей Испании. Несмотря, однако же, на то, Наполеон, решившись, наконец, отказаться от обладания Пиренейским полуостровом, хотел присоединить к своей армии, по крайней мере, часть войск, действовавших на испанской границе, и исполнил свое намерение, как только союзные армии, стоявшие на Рейне, вторгнулись в пределы Франции.

Наполеон, видя, что корпусы, формировавшиеся на Рейне, заметно таяли, решился образовать за ними сильный резерв, коего кадрами долженствовали послужить остатки его гвардии в составе двух дивизий Старой и Средней гвардии (гренадеров и егерей) и шести дивизий Молодой гвардии (фузелеров, фланкеров, стрелков и волтижеров). Эти войска, считавшие в рядах своих по отступлении за Рейн едва 12 000 человек пехоты, при коих состояло до 4 000 человек кавалерии, в продолжение полутора месяца усилились до 17 500 человек пехоты и 5 000 кавалерии, а вместе с артиллерией и саперами до 28 000 человек. Как в числе их было множество старых солдат, способных к обучению конскриптов, то Наполеон намеревался укомплектовать гвардию до 100 000 человек, поручив это дело знаменитому артиллерийскому генералу Друо (Drouot), весьма способному и деятельному человеку. На основании инструкций, данных самим Наполеоном, батальоны, прежде состоявшие из четырех рот, долженствовали быть приведены в шестиротный состав; предположено было усилить Старую гвардию до 18, а Молодую до 60 батальонов; вообще, в числе 80 000 человек пехоты, а вместе с кавалерией, артиллерией, саперами и парками – довести до 100 000. Старая гвардия комплектовалась отборными солдатами армии, а Молодая конскриптами. Обмундирование и снабжение оружием людей, покупка лошадей, заготовление лафетов – все это было поручено неутомимому Друо, обладавшему многосторонними сведениями по всем отраслям военного дела[6 - Друо, не молодцеватый и неловкий человек, сперва не был оценен по надлежащему Наполеоном, который, однако же, впоследствии узнав его, отдал ему полную справедливость. Однажды, в конце 1813 года, Наполеон, указав на него и обратясь к ближайшим из своих сподвижников, сказал: «Мне нужно было бы таких сто человек». «Нет, государь, вы ошибаетесь; вам их нужно сто тысяч», – отвечал Друо. Благодарный воин последовал за падшим властителем Франции в изгнание и был губернатором острова Эльбы в продолжение пребывания там Наполеона.]. Наполеон, полагая, что союзники останутся на Рейне до весны, надеялся к тому времени усилить корпусы, стоявшие на этой реке, до двухсот тысяч человек, что вместе с гвардией должно было составить трехсоттысячную армию. Кроме того, декретом 6 января н. ст. 1814 года определено выслать на сборные пункты национальную стражу в составе 121 батальона

. Но в ожидании того войска, рассеянные на огромном протяжении, они не могли остановить союзников. Наполеон весьма хорошо знал слабость своих вооруженных сил и вовсе не предполагал противопоставить наступавшим союзным армиям неодолимую преграду. Расположение французских войск по Рейну имело в виду единственно образовать завесу, которая, отделив неприятеля от Франции, не позволяла ему ни собрать точные сведения о затруднительном положении Наполеона, ни открыть сношения с враждебной правительству партией роялистов. И потому вывод, сделанный некоторыми военными людьми, и в числе их Кохом

, о необходимости сосредоточения сил французской армии в начале кампании 1814 года едва ли основателен. Если бы Наполеону и удалось удержать Главную союзную армию, то вторжение неприятельских войск внутрь страны на прочих пунктах лишило бы его средств, заключавшихся в потерянных областях, и обнаружило бы безнадежность и уныние, тогда господствовавшие во французском народе. На стороне союзников было такое решительное превосходство в числе и качестве войск, что если бы они по прибытии на Рейн продолжали безостановочно движение, то, без всякого сомнения, еще в конце 1813 года достигли бы Парижа. Бездействие их дало Наполеону время сплотить его расстроенную армию, воспользоваться разномыслием союзников и нанести им чувствительные удары.

Тем не менее, однако же, вторжение союзных войск в Голландию во второй половине ноября весьма озаботило Наполеона и заставило его обратить туда лучшую часть остатков своей армии. Кроме дивизии Молодой гвардии генерала Роге в числе 6 000 человек, уже находившейся в Бельгии, были посланы к голландским границам еще не успевшие сформироваться две дивизии Молодой гвардии (Бойе и Барруа). Наполеон, сверх того, направил из Трира в Брюссель дивизию Старой гвардии Фриана и гвардейскую кавалерийскую дивизию Ляферьер-Левека, в числе 4 800 человек пехоты и 2 400 человек кавалерии; другая дивизия Старой гвардии Мишеля формировалась в Люксембурге, а две дивизии Молодой гвардии под начальством Нея – в Меце. Таким образом, в
Страница 11 из 53

начале 1814 года для обороны Рейна на всем пространстве от Майнца до Базеля оставались только корпусы Мармона и Виктора, в числе около 20 000 человек пехоты и 7 000 человек кавалерии

.

Глава III

Состав, число войск и план действий союзников. Комплектование и снабжение запасами русских войск

Усиление союзных армий подкреплениями. – Состав и число войск союзных армий: Главной, Силезской, Северной. – Число союзных войск в действующих армиях. – Число резервов. – Положение обеих сторон. – Выгоды, бывшие на стороне Наполеона. – План действий союзников. – Виды австрийцев. – Нарушение нейтралитета Швейцарии. – Комплектование русских войск. – Снабжение их провиантом, одеждой, обувью. – Реквизиции. – Содержание госпиталей. – Издержки на содержание русских войск вообще в кампанию 1814 года.

В продолжение двух месяцев, истекших со времени прибытия союзников на Рейн, войска их были значительно усилены как выставленными для содействия им германскими корпусами, так и подкреплениями, прибывшими на укомплектование армий коалиции. Немецкие владетели, привыкшие носить ярмо, наложенное на них Наполеоном, вооружились, хотя и неохотно, против своего покровителя. Одновременно с тем из Пруссии, Австрии, России двигались к Рейну многочисленные резервы. Русская армия, несмотря на удаление от источников своих средств, получила, благодаря деятельности Аракчеева, подкрепления, вознаградившие с избытком потерю, понесенную на полях Лейпцига. Войска Барклая-де-Толли, прибывшие на Рейн в конце октября в числе около 40 тысяч человек

, считали в рядах своих в начале 1814 года более 60 тысяч

. Корпус Ланжерона, перешедший через Рейн в числе 19 тысяч человек и состоявший в начале 1814 года всего из 30 тысяч, впоследствии усилился до 40 тысяч, а корпус Сакена, не превосходивший после сражения при Лейпциге 10 440 человек, был усилен войсками князя Щербатова и подкреплениями, прибывшими к концу 1813 года, до 20 тысяч

. Владетели бывшего Рейнского союза выставили требуемые от них войска в числе до 145 000 человек, которые, за исключением баварского и виртембергского контингентов, уже вошедших в состав Главной союзной армии, были разделены на шесть корпусов, приданных к этой и прочим армиям. Тогда же было приступлено к образованию в прирейнских владениях ландвера в числе также около 145 000 человек

. На эти же владения была наложена контрибуция в 44 250 000 франков (около 12 миллионов рублей серебром), равнявшаяся годовому их доходу. Эту сумму положено было обратить на содержание союзных армий так, чтобы Россия, Австрия и Пруссия получили по

/

, а Швеция и Ганновер по

/

всей суммы

.

Подобно тому, как в 1793 году Франция, угрожаемая вторжением европейских полчищ, выставила несметные силы, Европа, предводимая императором Александром, решившись положить конец тяготевшему над ней преобладанию завоевателя, дружно ополчилась против Франции. Ни одна из коалиций, образовавшихся во время Французской республики и наполеоновой империи, не располагала такими силами, какие в конце 1813 года собирались на Рейне. Союзные войска, не считая армий, действовавших на Пиренейском полуострове и в Италии, вообще были разделены на три армии: Главную, Силезскую, или блюхерову, и Северную, но из последней участвовала в зарейнском походе только часть, да и та почти вся вошла в состав блюхеровой армии.

В Главной армии, состоявшей по-прежнему под начальством князя Шварценберга, находились следующие части войск.

Австрийские легкие дивизии графа Бубны и принца Морица Лихтенштейна; австрийские же корпусы: 1-й, графа Коллоредо; 2-й, принца Людовика Лихтенштейна, и 3-й, графа Гиулая, всего в числе 54 388 человек с 224 орудиями.

7-й германский союзный корпус[7 - 4-й корпус Главной армии.] (виртембергский), под начальством наследного принца Виртембергского, в числе 14 000 человек с 24 орудиями.

Войска, состоявшие под начальством графа Вреде[8 - 5-й корпус Главной армии.]: австрийский корпус барона Фримона, в числе 9 200 человек с 48 орудиями; 1-й германский союзный корпус (баварский), в числе 25 000 человек с 76 орудиями.

Корпус графа Витгенштейна[9 - 6-й корпус Главной армии.], в числе 21 000 человек с 56 орудиями.

Австрийские резервы под начальством наследного принца Гессен-Гомбургского, в числе 18 500 человек с 100 орудиями. Кроме того, при главной квартире состояли: 1) дивизия генерал-лейтенанта Прогаски (Prohaska) из 6 ландверных батальонов; 2) резервная артиллерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта Рейснера из 26 резервных артиллерийских и 27 мастеровых рот; 3) дивизия генерал-квартирмейстера Лангенау из 8 пионерных рот, 800 понтонеров и конвойных команд. Число австрийских войск при главной квартире вообще могло простираться до 9 800 человек.

Русские резервы под начальством графа Барклая-де-Толли. Пехотой резерва командовал граф Милорадович, а кавалерией князь Голицын. В составе пехоты находились: 1) гренадерский корпус Раевского, в числе 10 005 человек с 32 орудиями; 2) гвардейский корпус под начальством Ермолова, в числе 12 950 человек с 36 орудиями; 3) прусская гвардейская пехотная бригада полковника Альвенслебена, в числе 4 587 человек; 4) кирасирский корпус и легкая гвардейская кавалерийская дивизия, в числе 8 409 человек с 16 орудиями; 5) прусская гвардейская конная бригада полковника Ларош-Старкенфельса, в числе 1 270 человек с 8 орудиями; 6) русская резервная артиллерия, 58 орудий, с прислугой 1 267 человек; 7) войска инженерного ведомства, 208 человек.

Казачьих полков под общим начальством графа Платова 20, донская казачья рота, в числе до 6 000 человек с 12 орудиями.

При главной квартире состояло различных русских полков и команд до 1 500 человек.

Всего же в Главной союзной армии при открытии похода находилось:

Русских[10 - Некоторые батальоны и эскадроны были сведены по два в один. В общем числе войск показаны казачьи полки и команды.]

Виртембергцев[11 - Впоследствии виртембергский корпус был усилен резервами в числе от 8 000 до 10 000 человек.]

Прусской гвардии[12 - В составе прусской гвардии находились баденские войска: гвардейский батальон и конная батарея. Впоследствии прибыли к ней еще две батареи.]

Впоследствии долженствовали присоединиться к этой армии: 1) 6-й германский союзный корпус, в числе 4 000 австрийцев и 9 250 человек прочих войск с 16 орудиями; 2) 8-й германский союзный корпус, в числе 10 330 человек с 16 орудиями.

Вообще же число войск Главной армии, вместе с 6-м и 8-м германскими корпусами и с подкреплениями, прибывшими в феврале к 4-му (виртембергскому) корпусу, простиралось до 232 207 человек с 722 орудиями

.

В составе блюхеровой (бывшей Силезской) армии находились русские корпусы графа Ланжерона и Сакена и прусские Йорка и Клейста.

Корпус графа Ланжерона – в числе до 36 000 человек с 136 орудиями.

Корпус Сакена – в числе до 20 000 человек с 96 орудиями.

Корпус Йорка – в числе до 20 000 человек с 104 орудиями.

Корпус Клейста, остававшийся под эрфуртской цитаделью и присоединившийся к армии уже впоследствии, состоял в числе до 20 000 человек с 112 орудиями.

Всего же в блюхеровой армии находилось:

Русских[13 - Некоторые батальоны и эскадроны были сведены по два в один.]

Впоследствии должны были присоединиться к блюхеровой армии корпусы германского союза: 4-й (гессенский), в числе 12 000 человек с 32 орудиями,
Страница 12 из 53

и 5-й (сводный), в числе 9 230 человек с 20 орудиями.

Вообще же число войск блюхеровой армии, вместе с приданными ей 4-м и 5-м германскими корпусами, простиралось до 117 230 человек с 500 орудиями

.

Из войск Северной армии участвовали в походе во Францию только корпусы русский Винцингероде и прусский Бюлова. Бригада Борстеля (корпуса Бюлова), 3-й германский союзный корпус и 10 000 английских войск назначены были для занятия Голландии и Бельгии; корпус графа Вальмодена до конца февраля н. ст. оставался под Гамбургом, а шведский и 2-й германский корпусы приблизились также впоследствии к границам Франции.

Корпус генерала Винцингероде состоял в числе 36 000 человек с 132 орудиями. Корпус Бюлова – в числе 30 000 человек с 96 орудиями.

3-й германский союзный корпус – в числе 23 350 человек с 56 орудиями. Вообще же в этих трех корпусах состояло до 90 000 человек с 284 орудиями, а вместе с нидерландскими и английскими войсками, находившимися в Голландии и Бельгии, до 110 000 человек.

Корпус графа Вальмодена – в числе 15 000 человек с 32 орудиями.

Шведский корпус – в числе 23 000 человек с 62 орудиями.

2-й германский корпус – в числе 32 900 человек с 64 орудиями.

Всего же в Северной армии состояло до 180 000 человек с 442 орудиями

. Вообще же, не считая войск, остававшихся назади, было собрано на Рейне и в Нидерландах, во всех трех союзных армиях:

Присоединив же к этим войскам остальные корпусы Германского союза и Северной армии, получим общее число действующих сил, выставленных союзниками против Франции со стороны Рейна, до 517 000 человек с 1 676 орудиями.

Резервы состояли из следующих войск: 1) остальных ландверов Германского союза, в числе около 100 000 человек; 2) австрийского резерва, 20 000 человек; 3) армии генерала Беннигсена, 35 000; 4) армии князя Лобанова-Ростовского 60 000 человек; 5) 4-го прусского корпуса графа Тауэнцина, 50 000; 6) прусского резервного корпуса принца Людовика Гессен-Гомбургского в Вестфалии, 20 000; 7) корпуса, составленного из российско-прусских войск, блокировавшего Глогау, 15 000; вообще же было резервных войск до 300 000 человек

. Следовательно, число всех союзных войск, не считая действовавших в Италии и со стороны Пиренеев, простиралось свыше 800 000 человек, при коих состояло более 2 000 орудий.

Из сравнения сил обеих воевавших сторон оказывается решительное превосходство союзников над французами, как в числе, так и в качестве войск. Но на стороне Наполеона также были важные выгоды, которые отчасти вознаграждали перевес его неприятелей в силах. Многие крепости, находившиеся на путях действий союзных армий, заставляли их ослабиться отряжением блокадных корпусов. Союзники не имели ни обеспеченных переправ на реках, пересекающих театр войны, ни опорных пунктов, ни складов продовольствия, и были принуждены учредить огромные подвижные магазины, для прикрытия коих отделялись от армии значительные отряды; по мере вторжения в неприятельскую страну союзные войска удалялись от источников своих средств; жители Франции, и в особенности восточных департаментов ее, враждебные им, скрывали от них свои запасы, следили за их движениями, передавали все замеченное французским войскам и даже иногда вооружались против союзников; наконец, союзные армии, руководимые несогласными между собой видами Кабинетов, весьма часто действовали нерешительно и без взаимной связи. Напротив того, Наполеон, ведя войну в собственной стране и в соседстве своих крепостей, находил в них подкрепления, оружие, боевые и жизненные запасы, убежище разбитым частям войск и приют раненым, больным и усталым солдатам. Жители открывали для своей армии спрятанные ими хлеб и вино, служили проводниками и лазутчиками, выставляли тысячи подвод для перевозки продовольствия и для передвижения войск. Но всего важнее было то, что Наполеон, управляя армией так же неограниченно, как и страной, устремлял действия своих войск к определенной цели с быстротой и решительностью, ему свойственными.

Не должно также упускать из вида, что неудачи, понесенные прежними коалициями, при покушениях их вторгнуться во Францию, заставляли союзных дипломатов и военачальников смотреть с недоверием на всякую попытку наступательных действий. Как грозный призрак, восставали пред ними воспоминания – и неудачной экспедиции в Шампань, и целого ряда побед, одержанных Наполеоном в предшествовавших войнах. Правда, в Силезской армии был составлен план действий, на основании которого предполагалось еще в половине ноября н. ст. переправиться через Рейн у Мюльгейма, несколько ниже Кельна, и вторгнуться в Бельгию, где находились значительные оружейные заводы. Пылкий Блюхер, не выждав соизволения союзных монархов на это предприятие, выступил со своими главными силами 26 октября (7 ноября) от Гиссена к нижнему Рейну. Но, между тем, партия мира весьма успешно воспользовалась отсутствием короля Фридриха-Вильгельма и Штейна, из коих первый после сражения под Лейпцигом уехал в Берлин, а второй находился в качестве председателя Центрального управления (Central Verwaltung) в Лейпциге. На Военном совете, созванном во Франкфурте императором Александром в день выступления Силезской армии от Гиссена, генерал Гнейзенау старался доказать необходимость неотлагательного наступления и выразил мнение, что предметом действий союзников долженствовала быть столица Франции. Кнезебек, напротив того, полагал, что Главной и Силезской армиям следовало оставаться на Рейне, «дабы удержать тем Наполеона у Майнца», между тем как корпусы Бюлова и Винцингероде овладеют Нидерландами. Мнение Кнезебека встретило сильные возражения не только генерала Гнейзенау, но и со стороны уполномоченных Оранского Дома и английских военных комиссаров, которые, дорожа паче всего завоеванием Нидерландов, считали успех этого предприятия сомнительным в случае бездействия союзников на Рейне. По свидетельству самого Кнезебека, сам «фельдмаршал Vorwarts[14 - «Вперед!» Так звали Блюхера и пруссаки, и русские, состоявшие под его начальством.] принял участие в споре, осыпав его самыми жестокими упреками». На совете не было решено ничего

, однако же император Александр настаивал на необходимости энергического продолжения войны и предложил план наступательных действий, заключавшийся в том, чтобы Главная армия, избегая местных преград и крепостей на пространстве между Майнцем и Страсбургом, вступила во Францию со стороны Швейцарии; одновременно с тем Блюхер должен был перейти через Рейн у Мангейма и действовать наравне с Главной армией, а войска австрийские в Италии и Веллингтон – также наступать концентрически к Парижу. Наследному шведскому принцу было предоставлено завоевание Голландии

. В составлении этого плана действий принимали большое участие австрийские генералы, и в особенности генерал-квартирмейстер Главной армии Лангенау

, однако же Меттерних, надеясь дать общему делу оборот, соответствовавший видам и пользам австрийского правительства, склонил союзников к открытию переговоров с Наполеоном. Один из агентов французского Министерства иностранных дел, барон Сент-Эньян, попавшийся в плен отряду полковника Храповицкого, был послан в Париж с предложением Наполеону условий мира, на основании которых Франция ограничивалась естественными пределами:
Страница 13 из 53

Рейном, Альпами и Пиренеями и – как будто бы такой снисходительности со стороны союзников было еще недостаточно – изъявлялась готовность дать вице-королю принцу Евгению владение в Италии. Если бы Наполеон немедленно согласился на эти предложения, то удержал бы господство над всеми германскими странами, лежащими по левую сторону Рейна и Бельгией, и в таком случае ничто не мешало ему, выждав благоприятнейшие обстоятельства, снова приобрести все потерянное. К счастью союзников, Наполеон, вероятно, имея в виду выторговать еще выгоднейшие условия мира либо не доверяя союзникам, отклонил сделанное ему предложение. Впоследствии сознав свою ошибку, он изъявил согласие на требуемые уступки, но уже было поздно. Союзники, получив сведения об огромных приготовлениях французского правительства к продолжению войны и убедившись в том, что бездействие их могло иметь весьма пагубные последствия, решились возобновить наступление. Но многие из влиятельных лиц главной квартиры считали опасными действия по прямому направлению со среднего Рейна, где союзники, оставив за собой важные укрепленные пункты Майнц и Кель, встретили бы естественные преграды – сперва Вогезы, а потом Мозель и Маас; в особенности же возбуждал сомнения ученых стратегов тройной ряд крепостей, воздвигнутых Вобаном, которых Лангенау насчитывал сто три на пространстве между Дюнкирхеном и Гюнингеном

. И потому положено было, чтобы большая часть Главной армии, обойдя истоки Мозеля и Мааса, двинулась между Вогезами и Юрой к Лангрскому плато; армия же Блюхера (бывшая Силезская) должна была направиться прямо от среднего Рейна чрез Шалон и Витри и, обратив на себя внимание неприятеля, содействовать успеху наступления Главной армии. Маршруты были соображены так, чтобы к 15 января н. ст. Главная армия прибыла к Лангру, а Силезская к Мецу. Дальнейшим предметом действий был назначен Париж, причем обстоятельства долженствовали указать выгоднейшее направление к этому пункту. В случае если бы оказалось удобным обойти неприятеля, выдвинув вперед Главную армию, следовало направиться чрез Труа, отрядив часть сил на Орлеан для пресечения подвозов из южных областей к Парижу. Если же было бы выгоднее совершить обход со стороны Блюхера, то надлежало ему, присоединив к своей армии корпусы Бюлова и Винцингероде, двинуться к Парижу долиной Марны. Корпусам Северной армии, русскому Винцингероде и прусскому Бюлова следовало наступать от нижнего Рейна.

Таким образом, на основании этого плана действий предполагалось вторгнуться во Францию на пространстве семисот верст от Зюй-дер-Зее до Юры. Не должно упускать из вида, что за отделением отрядов, необходимых для обложения крепостей на путях действий и для прикрытия сообщений, союзники, несмотря на многочисленность войск, состоявших в их распоряжении, могли направить к Лангру и Мецу вообще не более двухсот тысяч человек и что эти силы наступали не на одной высоте и были разделены на несколько частей, разобщенных между собой естественными преградами. Нет сомнения в том, что Наполеон воспользовался бы разделением союзных войск, если бы мог где-либо собрать достаточные силы

.

Император Александр не только одобрил этот план действий, но участвовал в составлении его, что видно из следующих слов его в письме к наследному шведскому принцу: «Voici le plan que j’ai proposе et sur lequel les autoritеs militaires autrichiennes et prussiennes sont tombеes compl?tement d’accord» («Вот план, мной предложенный, с которым австрийские и прусские генералы совершенно согласились»). В действительности же сей план был плодом соображений австрийского штаба, но был изменен императором Александром в том, что : 1) Силезская армия назначена была не отвлекать демонстрациями неприятеля (как предполагал Лангенау), а наступать решительно наравне с Главной армией, и 2) предположено довершить завоевание Голландии. Исполнение предположений, заключавшихся в этом плане действий, соответствовало видам Венского Двора, клонившимся не к уничтожению господства Наполеона, а к завоеванию Италии. Для этого австрийцы хотели занять Швейцарию и овладеть важнейшими проходами через Альпы, что подавало им возможность открыть сообщение с армией графа Беллегарда, действовавшей в Италии, как только удалось бы ей проникнуть в Ломбардию, и угрожать сообщениям находившейся там французской армии. Императору Александру представлены были эти предположения совершенно в ином виде. Австрийский главный штаб изъявил мнение, что, действуя таким образом в тыл вице-королю, можно было, по всей вероятности, побудить его к очищению Италии, и в таком случае беллегардова армия, двигаясь вслед за ним, достигла бы Лиона и вошла бы в связь с одной стороны с Главной союзной армией, а с другой – с армией Веллингтона

.

Император Александр, сознавая выгоды вторжения во Францию со стороны верхнего Рейна, не хотел, однако же, нарушить неприкосновенность Швейцарии. Швейцария почти всегда оставалась нейтральной в прежних войнах между ее соседями, и как только после сражения под Лейпцигом театр действий сблизился с ее границами, швейцарцы на чрезвычайном сейме, созванном 18 ноября н. ст., возобновили объявление своего нейтралитета и выставили для охранения границ страны корпус, долженствовавший усилиться до двадцати тысяч человек. Наполеон немедленно признал нейтралитет Швейцарии, служивший к прикрытию доступнейшей части границ Франции. Но союзники не считали себя обязанными уважать нейтралитет страны, в которой Наполеон на основании конституции считался посредником (mеdiateur). К тому же Швейцария, по договору, заключенному с Наполеоном, выставляла во французскую армию до 16 000 человек войска, и даже в то самое время, когда на сейме происходили прения о нейтралитете, в некоторых кантонах набирались рекруты для пополнения контингента, состоявшего на службе во Франции. Союзники имели право не признавать нейтралитета Швейцарии и произвести вторжение в ее пределы, тем более что отложение швейцарцев от Наполеона, вынужденное силой обстоятельств, не обеспечивало союзную армию в случае, если бы после неудачного вторжения в пределы Франции ей пришлось отступать за Рейн. Но австрийцы, высказывая гласно выгоды занятия Швейцарии в военном отношении, скрывали свои виды как насчет господства в Италии, составлявшего постоянную цель австрийской политики, так и в рассуждении

Швейцарии, где они желали господствовать, изменив управление в пользу бернской олигархии. Император Александр, получив сведение об этих происках от воспитателя своего Лагарпа и от генерала Жомини, не хотел и слышать о вторжении в Швейцарию. Он потребовал, чтобы Главная армия перешла через Рейн ниже Базеля, в баденских владениях, и оттуда уже направилась к Лангру. Австрийские дипломаты, не осмеливаясь явно идти против воли главы Союза, прибегли к хитрости: несколько швейцарцев, преданных Венскому Кабинету, содействуя его видам, пригласили союзников в свою страну под видом охранения ее от демагогов. Опираясь на голос этих, по всей вероятности, продажных людей, австрийцы поставили на вид, что при открытии зимнего похода во Францию необходимо было обеспечить сообщение армии с левым берегом Рейна занятием Базельского моста, тем более, что французы не раз
Страница 14 из 53

нарушали нейтралитет Швейцарии, и даже еще недавно, а именно в августе 1813 года, французская дивизия Буде воспользовалась этим мостом. Император Александр хотя и согласился на переправу армии в Базеле, однако же с условием, чтобы нейтральная линия была отодвинута от швейцарской границы не далее одной мили. Австрийцы, не будучи удовлетворены этой уступкой, решились направить Главную армию к переправам на Рейне лежащим выше Базеля, откуда по призыву преданной им партии могли внезапно вторгнуться в Швейцарию и занять эту страну, не выжидая определительного согласия императора Александра. Исполнение этого замысла было весьма удобно, потому что армия, во всяком случае, должна была двигаться вверх по Рейну, и левое крыло ее, направленное к швейцарской границе, состояло из австрийских войск и находилось в непосредственном распоряжении князя Шварценберга. Государь, узнав о том уже впоследствии, послал к главнокомандующему отзыв, в котором, изъявляя свое неудовольствие, писал, что это дело причинило ему одно из наибольших огорчений, испытанных им в продолжение всей его жизни

.

Выше уже изложено, какими огромными средствами для укомплектования войск располагали союзники при вторжении во Францию. Хотя часть резервов находилась под крепостями в тылу союзных армий, однако же все еще оставалось не менее 100 тысяч человек для вознаграждения убыли, неизбежной при ведении военных действий, а именно: резервная армия князя Лобанова-Ростовского, в числе 60 000 человек, пополняемая рекрутами последнего набора по манифесту 21 августа 1813 года

; австрийский резерв герцога Виртембергского, 20 000; прусско-вестфальский резерв принца Людовика Гессен-Гомбургского, также 20 000 человек. Несмотря на значительное расстояние театра военных действий от мест расположения резервной армии князя Лобанова, русские войска на Рейне и в пределах Франции были усилены 45 тысячами человек

. Прочие союзные армии также получили значительные подкрепления.

Снабжение огромного числа войск жизненными припасами было сопряжено с большими неудобствами. Источниками его служили, большей частью, реквизиции, собранные во владениях бывшего Рейнского союза и в завоеванной части Франции. При многочисленности и разнородности состава армий были неизбежны беспорядки, имевшие последствием опустошение зарейнской страны и возбуждение ее жителей к восстанию против союзников. Необходимость учреждения подвижных обозов в тылу армий нередко заставляла удерживать продолжительное время подводы, собранные на Рейне, что также было сопряжено с обременением жителей. Благодушный русский монарх беспрестанно напоминал начальникам войск о хорошем обхождении с жителями, но, несмотря на то, в делах этой эпохи нередко встречаются примеры противного.

По прибытии на Рейн войска продовольствовались от жителей страны, по утвержденному Барклаем-де-Толли тарифу

; в местах же малонаселенных на каждом этапе или, по крайней мере, на тех пунктах, где предполагалось простоять несколько дней, заготовлялись склады провианта, вина и фуража. Для избежания непомерного возвышения цен на эти продукты были заключены с германскими правительствами конвенции, на основании которых местные управления были обязаны поставлять войскам провиант и фураж по определенной таксе. При сближении с неприятелем люди, имея на себе четырехдневный запас сухарей, довольствовались из десятидневного провианта, за ними следовавшего на полковых фурах и пополняемого из подвижных магазинов; для мясных порций гнали скот за войсками. Иногда, преимущественно же при отдельных отрядах, делались фуражировки.

По части обмундирования войск после прибытия главной квартиры во Франкфурт были сделаны два заготовления. Во-первых, для артиллерийских парков на сборном их пункте, в Нюрнберге, устроили депо готовых вещей; во-вторых, по требованию графа Витгенштейна были отпущены интенданту его войск Жуковскому деньги на покупку сукон в Швабии; но последовавшее вскоре после того движение армии во Францию не позволило воспользоваться этими материалами, которые большей частью были доставлены уже на возвратном походе в Россию, именно в Торне. По свидетельству графа Канкрина, это подало повод к порицанию распоряжений, сделанных по интендантской части, несмотря на то, что не всегда можно сделать заготовление в большом размере так успешно, как это делается в полку либо в другой части войск. В декабре, по прибытии главной квартиры в Фрейбург-в-Брисгау, генерал-интендант получил повеление доставить как можно скорее полушубки из Праги в Базель. Но как эта доставка не могла быть исполнена ранее марта, когда в полушубках уже не было бы надобности, то разрешили продать их в Праге, что и сделано с большим для казны убытком.

По вступлении во Францию часть предметов для одежды и обуви людей была приобретена посредством реквизиций либо покупкой и заготовлением материалов на сборных пунктах армии. Сначала местные французские управления исполняли усердно требования союзников, но впоследствии, когда Наполеону удалось одержать некоторые успехи и когда чрезвычайное умножение госпиталей и обозов, вместе с беспорядками, происходившими в тылу союзных армий, истощили терпение французов, добровольные поставки провиантских и комиссариатских припасов сделались затруднительны. К тому же, между союзниками не было согласия, и каждый заботился только о себе: баварцы не только самовольно заняли несколько департаментов и хозяйничали в них, но отказывались принимать в свои госпитали русских больных. После сражения при Монмирале, когда вся Лотарингия наполнилась ранеными и мародерами Силезской армии, жители этой области, возбужденные к восстанию французскими гарнизонами, вышедшими из Меца и других крепостей, вооружались против союзников и действовали на их сообщениях. Несмотря, однако же, на то, тайный советник Алопеус не только успел собрать для Силезской армии многие запасы, но выслал в главную квартиру Большой армии значительную сумму. Действительный статский советник Грюнер, управляя среднерейнской страной, также собрал большие реквизиции. Чиновники, высланные от корпуса барона Сакена, доставили в армию, на обратном походе ее в Варшаву, более 80 000 локтей (около 75 000 аршин) сукна. Главная же армия запасалась вещами сперва в Труа, а потом в Гагенау. Генерал Канкрин замечает, что уступчивость русского правительства к союзникам, заставляя жертвовать многим в их пользу, иногда затрудняла снабжение собственных войск.

По вступлении в Париж союзные войска воспользовались небольшими складами французской гвардии, остававшимися в городе. Впоследствии, при разделе прочих неприятельских запасов, на долю русских войск досталось до 2 500 ружей и до 12 000 киверов, которых часть, по воле императора Александра, была возвращена французскому правительству. В Париже войска получили часть сапожного товара, заготовленного в числе 100 000 пар в Лейпциге и 23 000 пар сапог отличного качества, купленных на месте по 7 % франков (около 2 рублей) каждая; кроме того, отпущены были деньги на покупку летних панталон. Благодаря этим распоряжениям обмундирование русской гвардии было приведено в такое состояние, что хотя она и не получила всего
Страница 15 из 53

следуемого по положению, однако же возбуждала удивление парижан; прочие же войска были кое-как одеты и обуты уже на возвратном походе, частью в Кельне, Мангейме, Раштадте и Гагенау, частью же на Эльбе и Одере.

Содержание госпиталей с первого шага в пределы Франции поступило на счет страны. При умножении числа раненых и больных, и в особенности у австрийцев, соединенное австрийско-русское интендантство Главной армии учредило одновременно госпитали на 24 000 человек; в Силезской армии были сделаны на сей предмет особые распоряжения. Русские госпитали большей частью были устроены в Вогезах, где раненые пользовались минеральными водами. Французы выказали свойственное просвещенному народу попечение о больных, которые вообще не терпели ни в чем нужды. Но вскоре военные обстоятельства заставили интендантство Главной армии очистить французские госпитали и отправить всех лежавших там в Германию; большая часть их была отослана с пособием подвижных магазинов; множество больных и раненых стеклось в Альткирхе и Мюльгаузене; жители последнего города оказали большое содействие в призрении этих несчастных, а благоприятный оборот военных действий позволил приостановить очистку ближайших госпиталей. По сдаче Парижа множество раненых рассеялось по окрестным селениям, так что даже было трудно собрать их; впоследствии же французские местные управления чрезвычайно заботились о союзных госпиталях, и благодаря тому в ноябре 1814 года весьма лишь немного больных оставалось за границами Варшавского герцогства.

Издержки на содержание русских войск в 1814 году вообще простирались до 75 миллионов рублей ассигнациями, а именно:

Глава IV

Наступление Главной и Силезской союзных армий от Рейна к Обе

Расположение союзных армий в конце ноября 1813 года. – Фланговое движение влево Главной армии. – Император Александр решает переправу через Рейн. – Переправа Главной армии. – Высочайший приказ по русским войскам. – Наступление Главной армии: графа Бубны к Женеве и принца Алоизия Лихтенштейна к Безансону; наследного принца Гессен-Гомбургского к Дижону и графа Коллоредо к Шатильон-сюр-Сен; графа Вреде к Нешато; наследного принца Виртембергского к Лангру; графа Витгенштейна к Нанси; российско-прусских резервов к Лангру. – Наступление передовых корпусов Главной армии к Бар-сюр-Об. – Блюхер и главная квартира Силезской армии. – Переправа через Рейн Силезской армии. – Воззвания Блюхера к войскам и к жителям страны. – Наступление Силезской армии; отряжение корпуса Йорка для наблюдения за крепостями на Мозеле и дальнейшее наступление Блюхера. – Занятие Нанси. – Движение к Марне. – Ослабление союзных армий.

В конце ноября н. ст. 1813 года Главная и Силезская союзные армии были расположены на Рейне следующим образом.

Главная армия, вместе с баварской армией Вреде, занимала квартиры в гросс-герцогствах Франкфуртском, Гессен-Дармштадтском и Баденском и в королевстве Виртембергском. Главные квартиры союзных монархов и фельдмаршала князя Шварценберга находились во Франкфурте, а графа Барклая-де-Толли – в Ашафенбурге

.

Бывшая Силезская армия была расположена в нассауских владениях, выдвинув линию передовых постов вдоль Рейна, между Эренбретштейном и устьем Майна. Главная квартира фельдмаршала Блюхера находилась в Гехсте (между Франкфуртом и Майнцем)

.

Корпусы Северной армии, русский генерала Винцингероде и прусский генерала Бюлова действовали в Нидерландах.

В таком расположении оставались первые две армии: Главная до 28 ноября (10 декабря) 1813, а Силезская до 1 (13) января 1814 года.

Как только на основании общего плана действий положено было вторгнуться во Францию, корпусы Главной армии, сделав фланговое движение влево, подошли во второй половине декабря н. ст. к указанным для них пунктам переправы через Рейн, на пространстве между Шафгаузеном и Фор-Луи (Фор-Вобан)[15 - Фор-Луи в 32 верстах ниже Страсбурга.]. Вместе с фланговым передвижением армии главная квартира князя Шварценберга перешла в Фрейбург[16 - Фрейбург-в-Брисгау.] 29 ноября (11 декабря); император Франц прибыл туда же 3 (15), а император Александр 14 (26) декабря. Меттерних, желая ослабить влияние российского монарха на судьбу Европы, покушался склонить его к пребыванию во Франкфурте, где, по уверениям австрийского дипломата, он мог, находясь ближе к месту переговоров, управлять их ходом. Но государь, разгадав цель своих союзников и считая военные действия важнейшим делом, нежели переговоры о мире, отклонил сделанное ему предложение и решился сопровождать армию при вторжении ее в пределы Франции

. Российско-прусские резервы, выступив с кантонир-квартир в вюрцбургских и баденских владениях позже прочих войск, подошли в десяти эшелонах к Лерраху (Lorrach) с 20 декабря по 1 января (с 1 по 13 января н. ст. 1814 года); главная квартира Барклая-де-Толли перешла 18 (30) декабря в Фрейбург, куда несколько дней спустя также прибыл и великий князь Константин Павлович. Таким образом, в то самое время, когда Наполеон, считая границы Франции наиболее подверженными опасности со стороны Голландии, сосредоточивал большую часть своих войск в Бельгии, Главная союзная армия совершила передвижение в противоположную сторону, к верхнему Рейну. Для противодействия обеим армиям, Шварценберга и Блюхера, считавшим в рядах своих до 280 000 человек, у французов было не более 27 000 человек, а именно корпусы Виктора и Мильго (6 310 человек пехоты и 3 830 человек кавалерии) в Альзации и корпусы Мармона и Думерка (13 507 человек пехоты и 3 263 человек кавалерии) на пространстве от Ландау до Кобленца. Резервы, собиравшиеся за ними у Меца и на Марне, не могли быть готовы к действиям прежде конца января. Ничто не мешало союзникам воспользоваться решительным превосходством сил, уничтожить остатки неприятельской армии и двинуться к Парижу.

Но вместо того поборники мира возобновили усилия к замедлению военных действий. Меттерних, зная, что вмешательство австрийцев во внутренние дела Швейцарии поселило в императоре Александре чрезвычайную недоверчивость к политике Венского Двора, желал, более нежели когда-либо, окончить как можно скорее общее дело коалиции мирным путем. Тогда же получен был в главной квартире отзыв Коленкура, в котором он извещал, что Наполеон, имея в виду доказать свою готовность к миру, поручил переговоры о том ему, французскому министру иностранных дел, снабдив его надлежащим полномочием, и что он, прибыв на аванпосты, ожидает там пропуска, чтобы явиться на совещание с уполномоченными союзных держав. Меттерних обнадежил его в открытии конгресса, как только прибудет английский министр иностранных дел лорд Кестльри (Castlereagh)

, и, решившись сделать последнюю попытку к замедлению военных действий, предложил союзным государям, чтобы они вместе с дипломатами остались в Фрейбурге, как весьма удобном пункте для пребывания главных квартир, в ожидании прибытия Коленкура. Но император Александр решительно изъявил свое несогласие. «Je suis loin de reconna?tre les avantages que Vous trouvez ? ce Fribourg, – сказал он. – Plus nous еpargnons de chemin au nеgociateur fran?ais, plus il me semble que nous nous pla?ons bien. Avoir fait signer la paix ? la France de ce cotе du Rhin ou bien de l’autre, au coeur de la France m?me, ne me para?t nullement indifferent pour les souverains alliеs, et une circonstance historique pareille vaut bien la peine de se dеplacer». («Я вовсе
Страница 16 из 53

не признаю тех выгод, которые, по вашему мнению, представляет Фрейбург. Чем более сокращаем дорогу французскому уполномоченному, тем поставляем себя в лучшее положение. Заставить Францию подписать мир по сю сторону или по другую Рейна, в недрах самой Франции, сколько мне кажется, не есть одно и то же для союзных государей. Такое историческое обстоятельство стоит труда переехать с одного места на другое»). В тот же день, 26 декабря (7 января), император Александр отправился из Фрейбурга в Леррах

.

Переправа через Рейн была совершена войсками Главной армии на нескольких пунктах.

В ночь с 8 (20) на 9 (21) декабря перешли чрез реку все австрийские корпусы в Базеле, Кренцахе (выше Базеля), Лауфенбурге и Шафгаузене; 10 (22) декабря, пополудни, переправились в Базеле баварско-австрийские войска генерала Вреде; 19 (31) декабря при Меркте (Markt), близ Гюнингена, виртембергский корпус. Граф Витгенштейн получил приказание обложить Кель, сохранять сообщение между виртембергским корпусом и блюхеровой армией и угрожать неприятелю переправой в окрестностях Страсбурга. Наконец, российско-прусские резервы, пройдя несколькими эшелонами чрез Фрейбург с 16 по 27 декабря (с 28 декабря 1813 года по 8 января н. ст. 1814 года), сосредоточились у Лерраха к 1 (13) января и перешли через Рейн у Базеля в сей же день, спустя год после перехода русских через Неман

.

Император Александр во время своего пребывания в Фрейбурге отдал следующий приказ по русским войскам.

«Воины! Мужество и храбрость ваша привели вас от Оки на Рейн. Они ведут нас далее: мы переходим за оный, вступаем в пределы той земли, с которой ведем кровопролитную, жестокую войну. Мы уже спасли, прославили Отечество свое, возвратили Европе свободу ее и независимость. Остается увенчать великий подвиг сей желаемым миром. Да водворится на всем шаре земном спокойствие и тишина! Да будет каждое царство под единой собственного правительства своего властью и законами благополучно! Да процветают в каждой земле, ко всеобщему благоденствию народов, вера, язык, науки, художества и торговля! Сие есть намерение наше, а не продолжение брани и разорения. Неприятели, вступая в средину царства нашего, нанесли нам много зла, но и претерпели за оное страшную казнь. Гнев Божий поразил их. Не уподобимся им: человеколюбивому Богу не может быть угодно бесчеловечие и зверство. Забудем дела их; понесем к ним не месть и злобу, но дружелюбие и простертую для примирения руку. Слава россиянина – низвергать ополченного врага и по исторжении из рук его оружия благодетельствовать ему и мирным его собратьям. Сему научает нас свято почитаемая в душах наших православная вера: она божественными устами вещает нам: любите враги ваша и ненавидящим вас творите добро. Воины! Я несомненно уверен, что вы кротким поведением своим в земле неприятельской столько же победите ее великодушием своим, сколько оружием, и, соединяя в себе храбрость воина против вооруженных с благочестием христианина против безоружных, довершите многотрудные подвиги свои сохранением приобретенной уже вами славы мужественного и добронравного народа. Вы ускорите через то достигнуть конца желаний наших, всеобщего мира. Я уверен также, что начальствующие над вами не оставят взять нужных для сего и строгих мер, дабы несогласные с сим поступки некоторых из вас не помрачили, к общему вашему прискорбию, того доброго имени, которым вы доселе по справедливости славитесь»

.

Совершив переправу через Рейн, австрийские войска двинулись вперед пятью колоннами, частью по дороге, ведущей от Базеля на Везуль к Лангру, частью левее; российско-прусские резервы следовали за австрийскими корпусами, направленными к Лангру; прочие же три корпуса – австро-баварский генерала Вреде, виртембергский и русский графа Витгенштейна – двигались правее помянутой дороги. Вообще же необходимость блокировать крепости на путях действий и другие второстепенные цели весьма усложнили наступление девяти колонн Главной союзной армии.

Наступление первой колонны графа Бубны от Базеля к Женеве и второй, принца Алоизия (Людовика) Лихтенштейна, от Базеля чрез Понтарлье к Безансону.

Эти колонны, состоявшие из легкой дивизии графа Бубны и 2-го корпуса князя Алоизия Лихтенштейна, направились от Базеля в авангарде армии к Берну. По занятии этого города, 11 (23) декабря, граф Бубна получил повеление отрядить бригаду Шейтера к Понтарлье (Pontarlier), где она, вместе с дивизией Алоизия Лихтенштейна расположившись на Дубсе, должна была прикрывать с фланга вторжение прочих колонн. Сам же Бубна, с другой своей бригадой и с частью 2-го корпуса[17 - Бригада генерала Цехмейстера; дивизия фельдмаршал-лейтенанта Грега (Greth); два батальона полка Рейсс-Грейца; один батальон полка Фогельзанга.], двинулся к Женеве для занятия этого важного пункта, что в случае успешного наступления австрийских войск, действовавших в Италии, могло обеспечить их связь с Главной союзной армией. Французский генерал Йорди (Iordy), с 3 200 человек линейных войск и национальной гвардии находившийся в Женеве, готовился оборонять город, но в то самое время, когда подошли австрийцы, с ним случился удар. Артиллерийский генерал Монфор (Montfort) не отважился принять начальство над гарнизоном, а префект барон Капель (Capelle) бежал из Женевы; в таких обстоятельствах оборона плохо укрепленного города сделалась невозможной. 18 (30) декабря французские войска поспешно выступили из Женевы по дороге в Шамбери и заняли позицию у Рюмильи (Rumilly). Австрийцы, немедленно заняв город, нашли там огромную военную добычу: более ста осадных орудий, 30 полевых, 15 зарядных ящиков и ручного оружия на тысячу человек пехоты; в плен захвачены генералы Йорди и Монфор.

Граф Бубна мог бы столь же легко овладеть Лионом, вторым городом Франции, для обороны коего не было принято никаких мер, но, получив от князя Шварценберга повеление направиться к Полиньи (Poligny), чтобы сохранить связь с левым крылом Главной армии, немедленно туда выступил с большей частью своих войск. Генерал Цехмейстер с особым отрядом получил приказание охранять Женеву и овладеть фортом л’Еклюз, прикрывавшим доступ к этому городу со стороны Лиона, а полковнику Зимбшену, отряженному еще прежде из Лозанны вверх по Роне, поручено овладеть проходами через Сен-Бернар и Симплон, чтобы прервать сообщения французской армии, действовавшей в Италии

. Генерал Цехмейстер овладел фортом л’Еклюз с семью орудиями, опрокинул французский отряд, стоявший на пути к Шамбери, и вступил в сей город 8 (20) января; полковник Зимбшен занял Симплон и Сен-Бернар, отразил неприятеля, наступавшего со стороны Италии, 20 и 21 декабря (1 и 2 января н. ст. 1814 года) и, взорвав часть дороги, ведущей из Аосты к Сен-Бернару, расположился в городе Тононе (Thonon) на Женевском озере, но все усилия его вооружить жителей окрестной страны в пользу их законного государя, короля сардинского, не имели успеха. Войска же, состоявшие под непосредственной командой графа Бубны, достигнув реки Дубса, обратились к Лиону, где в то время находился французский генерал Мюнье (Musnier) с 4 000 человек, в числе коих было не более 1 700 человек регулярных войск. 6 (18) января граф Бубна подошел к городу, и нет сомнения в том, что он ввечеру того же дня занял бы Лион, если бы ему была
Страница 17 из 53

достоверно известна слабость французского гарнизона. Но как число войск отряда графа Бубны не превышало 4 000 человек, а между тем беспрестанно приходили известия о сближении неприятельских колонн, двигавшихся, по распоряжению маршала Ожеро, с различных сторон к Лиону, – то граф Бубна, не отваживаясь вступить в многолюдный город, коего жители могли принять участие в действиях, отвел свои войска 9 (21) к Макону, Бургу (Bourg-en-Bresse) и за реку Эн (Ain) и обратил все свое внимание исключительно на приведение в оборонительное состояние Женевы

.

Второй же австрийский корпус, принца Алоизия Лихтенштейна, по достижении Понтарлье двинулся к Безансону для совокупного действия с 2-й легкой дивизией принца Морица Лихтенштейна и с резервами наследного принца Гессен-Гомбургского против сей крепости. Союзники надеялись, что нечаянное появление значительных сил под стенами Безансона побудит коменданта к сдаче, но, не успев в своем покушении, оставили корпус Алоизия Лихтенштейна для блокады Безансона, а бригаду Шейтера под замком Сент-Андре близ Салена (Salins)

.

Наступление третьей колонны наследного принца Гессен-Гомбургского от Лауфенбурга и Шафгаузена к Безансону, потом к Дижону и четвертой колонны графа Коллоредо от Лауфенбурга к Дижону и далее к Шатильон-сюр-Сен.

По переправе через Рейн 2-й легкой дивизии принца Морица Лихтенштейна у Лауфенбурга и австрийских резервов у Шафгаузена войска эти, состоявшие под общим начальством принца Гессен-Гомбургского, двинулись, за исключением дивизии Бианки, на Аарбург, Берн и Невшатель, к Безансону. Когда же оказалось, что этой крепостью нельзя было овладеть так легко, как предполагали союзники, тогда наследный принц Гессен-Гомбургский, оставя бригады Кобурга и Бека, 2-го австрийского корпуса и гренадерскую бригаду Вейгеля (Weigel) с кирасирским полком эрцгерцога Франца под общим начальством принца Алоизия Лихтенштейна у Безансона, двинулся 30 декабря (11 января) влево от этой крепости на Доль и приказал стоявшему близ Сален генералу Шейтеру обложить Оксонн (Auxonne); для содействия же ему были отряжены из резерва гренадерский батальон Бергера и кирасирские полки герцога Альберта и наследного принца. Остальные войска резерва и 2-я легкая дивизия, выступив от Доля на Грай

ay

, прибыли 7(19) января в Дижон, куда в то же время подошел от Невшателя и 1-й австрийский корпус графа Коллоредо. За тем последовало предписание князя Шварценберга, заключавшее в себе следующие распоряжения: 1) фельдмаршал-лейтенанту барону Вимпфену с его дивизией (1-го корпуса), гренадерским батальоном Бергера и кирасирами Альберта и кронпринца (резервного корпуса) обложить Оксонн; 2) генералу Фюрстенветеру с гренадерскими батальонами Чарноцкого и Оклопсиа и Лотарингским полком занять Дижон; 3) остальным дивизиям 1-го корпуса (графа Гардегга и принца Вид-Рункеля), резерва (гренадерской Гогенлоэ[18 - Бывшей Траутенберга, умершего от горячки в Швейцарии.] и кирасирской Ностица) и 2-й легкой дивизии Морица Лихтенштейна под общим начальством графа Коллоредо выступить 13 (25) января из Дижона к Шатильону-на-Сене[19 - 2-я легкая дивизия по достижении Шатильон-сюр-Сен была отряжена на Тоннер к Оксерр (Auxerre) для временного обложения этой крепости.], где и примкнуть к левому крылу армии; 4) наследному принцу Гомбургскому поручено командование всеми войсками, оставленными между Саоной и Дубсом

. Бригада же Шейтера, по смене ее под Оксонном войсками Вимпфена, 18 (30) января была послана чрез Бон (Beaune) к Шалону-на-Саоне для подавления народных вооружений, возбужденных в окрестностях этого города генералом Леграном

.

Наступление пятой колонны графа Гиулая от Базеля через Солотурн к Билю и потом на Везуль к Лангру.

3-й австрийский корпус графа Гиулая и гренадерская дивизия Бианки, переправясь у Базеля (по другим сведениям – у Лауфенбурга), двинулись в голове корпусов, направленных по главному пути действий. Корпус Гиулая сперва шел на Солотурн к Билю (Biel), а потом повернул вправо на Порентрюи (Brundrutt) и Монбельяр (Mompelgard) к Везулю, куда прибыл 26 декабря (7 января). Два дня спустя авангард его под начальством генерала Гехта (Hecht) появился под Лангром, но, будучи встречен превосходными силами пешей и конной гвардии Наполеона, отошел и занял позицию вблизи города у Шатене и Монлодона (Montlaudon). Маршал Мортье, возвратясь с дивизией Фриана из Бельгии в Лангр, оттеснил 2 (14) января передовые посты австрийского отряда, но не отважился отдалиться от Лангра. Со своей стороны, Гиулай, сосредоточив большую часть своих сил, атаковал неприятеля 5 (17) января. Как в то же самое время корпус наследного принца Виртембергского, угрожая обходом с левого фланга маршалу Мортье, мог отрезать его от прочих французских войск, то неприятель не отважился оставаться долее в Лангре и отошел к Шомону. Гиулай, заметив отступление французов, занял Лангр и захватил там несколько сот пленных и двенадцать орудий. Два дня спустя Мортье, угрожаемый одновременно наступлением Гиулая, наследного принца Виртембергского и Вреде, сосредоточенных между Лангром и Нешато, отступил к Бар-сюр-Об и, получив подкрепления, занял позицию впереди сего города. В тот же день, 7 (19) января, корпус Гиулая расположился у Шомона, а прибывшая к нему в помощь русская 3-я кирасирская дивизия встала между Шомоном и Лангром, у Роланпона.

Фельдмаршал-лейтенант Бианки, переправясь чрез Рейн, немедленно обратился к Бельфору и содействовал баварскому корпусу в обложении этой крепости, а потом, 28 декабря (9 января), получил приказание идти на усиление 3-го австрийского корпуса в Везуль и далее к Лангру, куда прибыл 6 (18) января

.

Наступление шестой колонны (австро-баварского корпуса) графа Вреде от Базеля на Сен-Дией к Нешато (Neufchateau).

Эта колонна, состоявшая из баварского корпуса, австрийской дивизии генерала от кавалерии Фримона и австрийского же партизанского отряда полковника Шейблера, усиленного двумя казачьими полками, перешла через Рейн в Базеле 10 (22) декабря. Граф Вреде тогда же обложил крепость Гюнинген с правой стороны реки войсками вюрцбургского контингента, а с левой – шестью батальонами дивизии Беккера. (Прочие войска этой дивизии заняли Базель.) Дивизия Деламотта была направлена к Порентрюи, дивизия Рехберга к Бельфору, отряд Шейблера, а за ним войска Фримона – к Кольмару. В тот же день Вреде, обозрев укрепления Гюнингена, назначил пункты для заложения батарей и ускорил переправу баварского осадного парка

. Гарнизон, состоявший из 3 000 человек под начальством генерала Пино (Pinau), оборонялся упорно. Генерал Рехберг, обложив 12 (24) декабря крепостцу Бельфор, занятую также 3 000 человек, потребовал сдачи, но комендант полковник Легран (Legrand), отказав в том, сделал 16 (28) декабря сильную вылазку, которая, однако же, была отражена с уроном. Вслед за тем большая часть дивизии Деламотта направилась к Бельфору, между тем как генерал Деруа с тремя батальонами и несколькими эскадронами занял без сопротивления Порентрюи и 13 (25) декабря овладел фортом Бламон с тринадцатью орудиями и довольно значительными военными запасами.

В ожидании успеха осад Гюнингена и Бельфора граф Вреде расположил для прикрытия блокадных отрядов дивизию Фримона у Мюльгаузена и потом выдвинул ее по дороге к
Страница 18 из 53

Кольмару. Находившийся в авангарде отряд Шейблера был атакован у Сен-Круа 12 (24) декабря генералом графом Мильго (Milhaud) с драгунской дивизией Колларта (Collaert) и опрокинут с уроном; в числе убитых был казачий полковник Ельмурзин, а в числе раненых сам Шейблер

.

Переправа корпуса кронпринца Виртембергского и прибытие к Бельфору дивизии Бианки, обложившей эту крепость, способствовали графу Вреде продолжать наступление. Оставя бригаду Цоллерна под Гюнингеном, он выступил 21 декабря (2 января н. ст. 1814 года) с остальными войсками к Кольмару, откуда на следующий день генерал Мильго, после стычки с авангардом дивизии Фримона, отступил на Сент-Мари-о-Мин (S-te-Marie-aux-mines). Маршал Виктор получил от Наполеона приказание оборонять проходы через Вогезы, но хотя его корпус в декабре был усилен семнадцатью или восемнадцатью тысячами рекрутов, однако же, будучи принужден усилить гарнизоны Ландау, Страсбурга, Шлетштадта, Бризаха, Гюнингена и Бельфора

, считал в рядах своих, как и прежде, не более 9 000 человек. Опасаясь быть отброшенным к Страсбургу, он приказал кавалерии Мильго и своей пехоте отступать на Мольсгейм к Саверне (Zabern), где он хотел собрать весь свой корпус и удержать наступление союзников в ожидании соединения с корпусом Мармона. Но когда Силезская армия, достигнув реки Саары, разобщила французские корпусы, оборонявшие верхний и средний Рейн, и в то же время Вреде заставил Мильго вместо движения на Шлетштадт обратиться к Сент-Мари-о-Мин, тогда Виктор, уже не надеясь сосредоточить силы у Саверны, оставил там для наблюдения за корпусом графа Витгенштейна и для снабжения провиантом Пфальцбурга только два полка почетной гвардии (gardes d’honneur), а с прочими войсками отошел на Мюциг к Бакарату (Baccarat), где он предполагал присоединить к своей пехоте кавалерию Мильго.

Отступление Виктора расстроило общий план постепенной обороны, предположенной Наполеоном; союзники получили возможность беспрепятственно дебушировать в долину Мозеля. Император французов, выразив маршалу свое неудовольствие, приказал Фриану с Старой гвардией перейти от Намюра к Реймсу и потом к Лангру, а герцогу Вальми (Келлерману) поспешно выслать к Нанси 1-ю дивизию легкой пехоты (voltigeurs) в числе 5 200 человек, тогда формировавшуюся в Саарлуи, которая вместе с 400 всадниками, прибывшими из главного ремонтного депо, и двумя батареями составила особый корпус под начальством Нея

.

По обложении Шлетштадта, Ней-Бризаха и Гюнингена войсками 2-й баварской дивизии генерала Бекгера граф Вреде, получив 28 декабря (9 января н. ст. 1814 года) от князя Шварценберга предписание идти к Лангру, немедленно выступил с остальными силами корпуса на Сент-Мари-о-Мин. Виктор, со своей стороны, желая оттеснить союзников, двинулся вперед тремя колоннами по направлениям на Эпиналь, Рембервиллер и Сен-Дией (Diey). Последняя колонна, состоявшая из пехотной дивизии Дюгема (Duhesme) и драгунов генерала Леритье (L’Heritier), встретилась 29 декабря (10 января) с войсками бригады Деруа; сначала авангард баварцев был оттеснен от Сен-Дией к Сент-Маргарит, но потом, получив подкрепление, овладел местечком Сен-Дией и опрокинул французов за Мерту (Meurthe). Генерал Дюгем, потеряв множество убитыми и ранеными и более 200 человек пленными, отступил к Рембервиллеру. Со стороны баварцев убиты: один штаб-офицер и 11 нижних чинов; ранены: генерал Деруа, майор Пфеттен (смертельно), три обер-офицера и 76 нижних чинов

.

Полковник Трейбер, приняв начальство над бригадой Деруа, выдвинул передовые посты по дорогам, ведущим к Раон л’Этап и Брюйер. 1 (13) января граф Вреде с главными силами корпуса расположился в Сен-Дией. Как еще за два дня до того наследный принц Виртембергский разбил неприятеля при Эпинале, то французы, очистив Люневиль и Нанси 2-го (14-го), отступили за реку Мозель к Туль. Передовые отряды баварского корпуса, высланные к Нанси и Люневилю, донесли, что жители везде встречали союзников с радостью и что все покушения вооружить их оставались напрасны. Но Вреде не последовал за своим авангардом к Нанси, потому что князь Шварценберг, узнав о движении Силезской армии по направлению к этому городу, предписал баварскому корпусу повернуть к Нешато (Neufchateau). 4 (16) января граф Вреде, выступив из Сен-Дией, на следующий день открыл сообщение с Блюхером, а 7-го (19-го), прибыв в Нешато, стал с дивизиями Рехберга и Деламотта на правом крыле Главной армии; австрийская дивизия Фримона, расположенная у Коломбей-ле-Бель-Фам, сохраняла связь баварского корпуса с Силезской армией

.

Наступление седьмой колонны принца Виртембергского от Меркта (Markt), близ Гюнингена, на Энсизгейм, Ремиремон и Эпиналь, к Лангру.

Наследный принц Виртембергский, переправясь через Рейн, как выше сказано, 19 (31) декабря у Меркта по мосту на судах, двинулся для поддержания баварского корпуса к Энсизгейму, откуда спустился вниз по Рейну двумя колоннами к Дессенгейму и Сен-Круа (St. Croix). Вслед за тем виртембергские войска обложили 23 декабря (4 января н. ст.) Ней-Бризах, но когда несколько дней спустя наследный принц получил от князя Шварценберга предписание идти чрез Ремиремон (Reimersberg) на соединение с главными силами армии, тогда блокада Бризаха была поручена баварским войскам, а виртембергский корпус выступил по указанному направлению. 28 декабря (9 января н. ст.) авангард его достиг Ремиремона, откуда должен был направиться на Пломбьер (Plombi?res) к Вовиллер (Vauvillers). Но как при таком движении оставался в стороне Эпиналь, где пролегала одна из удобнейших дорог чрез Вогезы, а между тем пришло известие от графа Платова о перехваченной депеше маршала Виктора к генералу Кассаню (Cassagne), из коей обнаружилось движение одной из французских колонн на Эпиналь, то кронпринц решился уклониться от данного ему маршрута и повернуть на Эпиналь, чтобы вытеснить оттуда неприятеля.

Дорога от Ремиремона к Эпиналю пролегает по долине Мозеля, стесненной с обеих сторон скалистыми горами, поросшими лесом; в соседстве же Эпиналя долина реки несколько расширяется. Город окружен господствующими над ним значительными высотами. Маршал Ней, находившийся в Нанси, узнав, что в Эпинале появились казаки, послал туда бригаду Руссо и 300 человек кавалерии под начальством генерала Дювиньо (Duvigneau), приказав им занять город, что и было исполнено. Но когда подошел к Эпиналю авангард виртембергского корпуса, усилившийся тремя казачьими полками под начальством генерал-майора Грекова 8-го, тогда неприятель был оттеснен 29 декабря (10 января н. ст.) к Шарму. Маршал Виктор, уже отступивший к Раону, решась сделать последнее усилие, чтобы остановить союзников, двинул вперед свои войска, как уже сказано, тремя колоннами: дивизию Дюгема с драгунами л’Эритье (L’Heritier) к Сен-Дией, драгунов Бриша к Рембервиллеру, а генерала Кассаня (Cassagne), с его бригадой и 300 человек кавалерии, к Эпиналю. Последняя колонна заняла город, но вслед за тем наследный принц Виртембергский 30 декабря (11 января) повел общее наступление: правая колонна под начальством генерала Штокмайера двинулась по правой стороне Мозеля к Эпинальскому лесу; средняя, фельдцейгмейстера графа Франкемона, по левому берегу Мозеля, а левая, генерала Йета (Iett), на селенье Ксертиньи (Xertigny). Генерал-майор Греков со своим казачьим отрядом по распоряжению Платова был
Страница 19 из 53

направлен на дорогу, ведущую из Эпиналя в Шарм, для действия в тыл неприятелю

. Генералу Дерингу (Dering) с 2-м пехотным полком, посланному по правому берегу Мозеля, поручено сохранять связь между правой и средней колоннами.

Генерал Деринг, подойдя к городу по оврагу между древним замком и высотой, влево от него лежащей, завязал с неприятелем упорное дело и на плечах его ворвался в ближайшую улицу. Как, по всей вероятности, французы тогда уже получили сведение о наступлении к городу значительных союзных сил, то, не решаясь долее удерживаться в своей позиции, стали поспешно отступать к Шарму. Генерал Греков 8-й, успевший занять селение Таон (Thaon) в тылу неприятеля, опрокинул французскую кавалерию и захватил в плен шесть офицеров и множество нижних чинов. Неприятельская пехота проложила себе оружием путь отступления к Шарму, но артиллерия виртембергского корпуса и отряда Кайсарова, направляясь по боковым дорогам, провожала французов выстрелами до самой ночи и устлала телами их все пространство от Таона до Иней (Igney); число пленных, захваченных союзниками, простиралось до пятисот; собственная же потеря их была незначительна

.

По занятии Эпиналя наследный принц Виртембергский, предоставив баварскому корпусу графа Вреде сохранение связи между Главной и Силезской армиями, продолжал двигаться по прежнему направлению. 1 (13) января виртембергский корпус прибыл в Бен (Bains), 2-го (14-го) в Вовиллер, два дня спустя в окрестности Бурбонн-ле-Бен, а 5-го (17-го) в Монтиниле-Руа (Montigny-le-Roi). Таким образом, было совершено соединение его с главными силами князя Шварценберга, тогда стоявшими между Лангром и рекой Саоной

.

Наступление восьмой колонны графа Витгенштейн, от Фор-Луи на Гагенау и Саверну, к Нанси.

Выше уже сказано, что графу Витгенштейну было поручено обложить Кель, наблюдать берега Рейна от устья реки Неккара до Бурггейма (Burgheim) близ Альт-Бризаха, сохраняя связь с одной стороны с армией Блюхера, а с другой – с корпусом Вреде, и навести мост на Рейне против Зельца, для чего откомандирована к нему австрийская 10-я понтонная рота. Граф Витгенштейн, прибыв со своей главной квартирой в Офенбург 10 (22) декабря, сделал следующие распоряжения: 1-й пехотный корпус князя Горчакова занял тесные квартиры в окрестностях Офенбурга; 2-й пехотный корпус принца Евгения Виртембергского с полками Лубенским гусарским и казачьим Иловайского 12-го обложил Кельское мостовое прикрытие; для наблюдения за берегами Рейна на пространстве от Мангейма до Келя расставлены казачьи полки Власова и Ярославский под начальством 4-го класса графа Мусина-Пушкина, и для поддержания его расположен в Раштадте Гродненский гусарский полк; пространство же от Келя до Альт-Бризаха наблюдал полковник князь Любомирский с казачьим Чернушкина полком, поддержанным ольвиопольскими гусарами, стоявшими в Эттенгейме; генерал-майор Сеславин с тремя эскадронами сумских гусар и с казачьим Ребрикова полком отправлен для разведывания о неприятеле на левую сторону Рейна. Таким образом, граф Витгенштейн с двадцатью тысячами человек, в числе коих до 1 200 прибывших из резервной армии не имели ружей, должен был наблюдать течение Рейна на протяжении 25 миль (175 верст), где неприятель мог дебушировать из Мангейма, Фор-Луи и Келя

.

Князь Шварценберг предполагал, чтобы войска Витгенштейна устроили переправу через Рейн у Плиттерсдорфа, против Зельца, но граф Витгенштейн, найдя там местность неудобной для построения моста, предпочел переправиться у Фор-Луи. Деревня Селлинген (Sollingen), лежащая на правой стороне Рейна, соединяется плотиной с островом, на котором построен Фор-Луи (прежде Фор-Вобан), укрепление, отчасти разрушенное в эпоху революционных войн. Этот остров соединен другой гатью с островом Газен-Копф (Hasenkopf ), далее же, на левом берегу Рейна, находился прямо против Фор-Луи горнверк Эльзас (fort Екасе). Граф Витгенштейн, узнав, что эти укрепления находились в довольно хорошем состоянии, но что неприятель не обратил должного внимания на их оборону, решился навести там мост, чтобы одновременно с переправой овладев фортами, приобрести опорный пункт для дальнейших действий.

4-я дивизия генерала Пышницкого, стоявшая у Бишофсгейма, была стянута к Раштадту, а кавалерия генерал-лейтенанта графа Палена к Штольгофену. Предполагалось устроить мост с 20 на 21 декабря (с 1 на 2 января н. ст. 1814 года) и на следующий день перевести всю 4-ю дивизию на левую сторону Рейна, но это не удалось, потому что ни одного из понтонов, на кои были посажены егеря 4-го полка, не могли причалить к острову Фор-Луи; некоторые из них были снесены вниз быстрым течением к Нейгейзельской косе на левом берегу реки, а другие, в темноте сбившись с надлежащего направления, возвратились к правому берегу. Но в следующую же ночь русские егеря переправились на ближайший остров, обратили в бегство занимавшие его французские посты и овладели укреплениями Фор-Луи и Фор-Эльзас. Все эти успехи были одержаны с потерей не более 40 человек. Затем, наведя понтонные мосты на обоих рукавах Рейна, граф Витгенштейн перевел через реку сперва два казачьих полка, потом 4-ю пехотную дивизию и кавалерию графа Палена. 22 декабря было совершено на левом берегу Рейна торжественное благодарственное молебствие Богу, приведшему русские знамена на Рейн, в собственные пределы Франции. Храбрый Пален со своей кавалерией

, усиленной 2-м баденским драгунским и двумя казачьими полками, немедленно двинулся через Гагенау (Hagenau) по направлению к Саверне, на дорогу из Страсбурга в Париж. Князю Горчакову, с 1-м пехотным корпусом, полками Лубенским гусарским и казачьим Иловайского 12-го и шестью орудиями 23-й конной роты, была поручена блокада Келя. 4-я пехотная дивизия и 1-й баденский драгунский полк расположились в Фор-Луи и впереди этого пункта, у Решвега и Друзенгейма, а 3-я пехотная дивизия у Лихтенау, чтобы служить резервом как войскам, переправившимся за Рейн, так и блокадному корпусу князя Горчакова

. Жители зарейнской страны не были нисколько устрашены появлением союзников; при вступлении войск графа Палена в Гагенау все лавки были открыты, а граждане продолжали свои обычные занятия. Но вслед за тем их весьма встревожило требование, чтобы все чиновники местного управления присягнули по форме, присланной из главной квартиры князя Шварценберга

. Это распоряжение, сделанное без ведома императора Александра, было отменено; тем не менее, однако же, оно, вместе с беспорядками, неизбежными при вторжении в неприятельскую страну разноплеменных войск, подало повод жителям к неудовольствию против союзников и способствовало Наполеону возбудить восстание в восточных департаментах Франции.

По занятии войсками графа Палена Саверны 26 декабря (7 января н. ст. 1814 года) были посланы отряды по дорогам к Пфальцбургу, Васселону и Гохфельдену; 4-я пехотная дивизия, за исключением двух егерских полков, поступивших в авангард Палена, расположилась в Гагенау, 3-я пехотная дивизия в Фор-Луи, один из баденских пехотных полков – у Лихтенау, в резерве. Вслед за тем войска графа Витгенштейна приступили к бомбардированию Пфальцбурга и к обложению Ландау и горных фортов Альзации. Когда же прочие корпусы Главной союзной армии двинулись к Мозелю и Маасу, князь
Страница 20 из 53

Шварценберг предписал Витгенштейну оставить для обложения помянутых крепостей только необходимое число войск, а с остальными идти к Маасу, на правом крыле Главной армии. Граф Витгенштейн поручил блокаду Страсбурга и Келя баденским войскам графа Гохберга, оставив при них на время 5-ю пехотную дивизию генерала Мезенцова; князь Горчаков с частью 14-й дивизии обложил крепости: Ландау, Бич, Лихтемберг, Люцельштейн (Petite-pierre) и Пфальцбург. Граф Пален со своей кавалерией и с егерской бригадой полковника Степанова[20 - 4-й и 34-й егерские полки.] немедленно двинулся по дороге к Нанси; в авангарде его шел партизанский отряд генерал-майора Сеславина; принц Евгений Виртембергский с дивизией Мышницкого, достигнув Саверны 5 (17) января, оставался там до 9-го (21-го), а граф Витгенштейн, с одной из бригад Гельфрейха, Ингерманландским драгунским полком и 6-й легкой артиллерийской ротой 1-го пехотного корпуса, также остановился в Гагенау. Войска его корпуса выступили из Саверны вслед за авангардом тремя эшелонами: сперва 9 (21) января принц Виртембергский с 2-м корпусом, 10-го (22-го) главная квартира графа Витгенштейна с казачьим полком Иловайского 12-го и с отрядом генерал-майора Ридигера[21 - Гродненский гусарский полк, батальон Селенгинского полка, два орудия конной роты № 23, половина казачьего Власова полка.], а на следующий день генерал-майор Гельфрейх с двумя полками его дивизии, Ингерманландским драгунским полком, шестью орудиями конной № 23 и шестью легкой № 27 роты. Таким образом, генерал-лейтенант граф Пален с авангардом отделился от ближайшего к нему эшелона войск витгенштейновых на несколько переходов

.

Наступление девятой колонны (российско-прусских резервов) от Базеля к Лангру.

В самый день русского Нового года, 1 (13) января 1814 года, перешли через Рейн по каменному мосту в Базеле российско-прусские резервы. Император Александр, выехав 26 декабря (7 января н. ст.) из Фрейбурга в Шафгаузен, прибыл оттуда 30 декабря (11 января н. ст.) в Леррах и на следующий день в Базель, где оставался до 4 (16) января. Император австрийский переехал из Фрейбурга в Базель, а король прусский – в Леррах 31 декабря (12 января).

В продолжение пребывания императора Александра в Базеле, прибыла к нему депутация венского магистрата с изъявлением «чувств благодарности, удивления и уважения к августейшему союзнику их государя жителей столицы Австрийской империи». Император Александр, приняв весьма благосклонно депутатов, отвечал на их приветствие следующим образом: «Господа депутаты города Вены! Мне весьма приятны ваши поздравления. Провидение доставило нашему оружию большие успехи. Нам остается совершить еще многое. Но залогом счастливой будущности служит самое наше единодушие, восторжествовавшее над всеми препятствиями. Ни время, ни обстоятельства не в силах поколебать союз мой с вашим государем, и если по окончании великой борьбы, предпринятой на пользу общую, судьба приведет меня в вашу столицу, то сочту прекраснейшим для себя зрелищем изъявления общего восторга при встрече обожаемого вами государя, моего друга и сподвижника. Я буду восхищаться вдвойне согласием моих непоколебимых политических правил с задушевными чувствами моего сердца. Прошу вас, господа, передать эти уверения вашим согражданам и выразить мое постоянное желание благополучия жителям Вены»

.

Как австрийская дивизия генерала Бианки, обложившая Бельфор, была назначена идти к Везуль, в подкрепление 3-му корпусу графа Гиулая, то князь Шварценберг предписал Барклаю-де-Толли сменить эту дивизию войсками из русских резервов. Обложение Бельфора было поручено генерал-лейтенанту Чоглокову с тремя полками 1-й гренадерской дивизии[22 - Санкт-Петербургский, Таврический и Перновский полки.], одной легкой артиллерийской ротой и одним казачьим полком. Тогда же, по требованию Шварценберга, 3-я кирасирская дивизия генерал-лейтенанта Дуки с одним казачьим полком была послана в подкрепление дивизии Кренневиля, двигавшейся в голове австрийского корпуса Гиулая, и соединилась с сим корпусом 4 (16) января у Файль-Бильо (Fayl-Billot), к югу от Лангра. Графу Платову, у коего, за раскомандированием казачьего отряда, оставалось пять полков в числе около 2 000 человек, приказано идти от Эпиналя на Мирекур и Нешато, сохраняя связь между Главной и Силезской армиями. Все же прочие российско-прусские резервы, обойдя Бельфор, сосредоточились к 5 (17) января в окрестностях Везуля, куда двинулись также и войска генерала Чоглокова, сдав блокаду Бельфора австрийской бригаде генерала Шефера (Schafer)[23 - Эта бригада находилась в 6-м германском корпусе, сперва под начальством Менери, а потом Шефера.]. Главная квартира Барклая-де-Толли, остававшаяся с 3 (15) января в Люре, была переведена 5-го (17-го) в Пор-сюр-Саон (Port sur Sa?ne), а 9-го (21-го) в Лангр

.

Наступление передовых корпусов Главной союзной армии к Лангру и далее к Бар-сюр-Об.

В тот самый день, когда российско-прусские резервы собирались в окрестностях Везуля, 5 (17) января, небольшой французский арьергард, оставленный маршалом Мортье в Лангре, был атакован, как уже сказано, войсками графа Гиулая и захвачен со всеми находившимися при нем двенадцатью орудиями. В это время Виктор уже отступил за Мозель, на соединение с корпусами Нея и Мармона, и против передовых войск Главной союзной армии оставался только слабый корпус Мортье. Князь Шварценберг, успев между тем собрать у Лангра и Нешато три союзных корпуса, направил их 7 (19) января с различных сторон против маршала, который мог противопоставить ему только две дивизии, одну пехотную и другую кавалерийскую. Корпус Гиулая с 3-й русской кирасирской дивизией двинулся по прямой дороге от Лангра к Шомону, наследный принц Виртембергский на Бурбонн и Монтиньи, а Вреде от Нешато в обход неприятеля. Мортье, занимавший позицию впереди Шомона, не осмеливаясь выждать сближение союзников, оставил позицию и самый город и отступил к Бар-сюр-Об (Bar-sur-Aube). Там присоединилась к нему дивизия Мишеля; таким образом сосредоточив 8 000 человек пехоты и 2 100 человек кавалерии отборного войска, Мортье решился дать отпор союзникам и с этой целью выслал к Коломбе-ле-дез-Эглиз генерала Летора с 2 400 человек. Шварценберг не только не тревожил неприятеля при отступлении его к Бару, но остановился на несколько дней в Лангре, чтобы выждать прибытие корпуса графа Витгенштейна. Корпус принца Виртембергского занял Шомон, корпус Гиулая расположился между сим городом и Лангром, граф Вреде двинулся от Нешато к Клефмону, корпус графа Коллоредо и австрийский резерв прибыли в Дижон ; летучие отряды графа Платова и генерал-майора князя Щербатова были направлены через Жуанвиль и Бар-сюр-Сен к Оксерр (Auxerre) для прикрытия армии с левого фланга и для набегов к Сан (Sens) и Фонтенбло.

Передовые корпусы Главной армии оставались в занятом ими расположении до 11 (23) января, с той целью, чтобы дать этим войскам необходимый отдых после переходов, совершенных в ненастное время по дурным дорогам, преимущественно же, чтобы выждать, пока сблизятся корпус Витгенштейна и блюхерова армия. Российско-прусские резервы, перейдя 10 (22) января в окрестности Лангра, оставались там включительно до 16-го (28-го). Император Александр, выехав из Базеля 4-го (16-го), прибыл к Монбельяр 5-го (17-го), в Везуль
Страница 21 из 53

7-го (19-го), в Файль-Бильо 9-го (21-го) и в Лангр 11 (23) января. Король прусский, оставя Базель 8-го (20-го), приехал в Везуль на следующий день и в Лангр 13-го (25-го), а император австрийский, отправясь из Базеля 10-го (22-го), прибыл в Везуль 11-го (23-го) и в Лангр 14 (26) января.

В продолжение пятидневного бездействия союзников Мортье, присоединив к своим войскам дивизию Христиани и некоторые другие подкрепления, сосредоточил в окрестностях Бар-сюр-Об около 16 000 человек с 50 орудиями. Авангард его под начальством Летора, в составе четырех батальонов и четырех эскадронов с шестью орудиями, по-прежнему, стоял у Коломбе-ле-дез-Эглиз. Предвидя нападение по обе стороны Обе, маршал расположил часть своего корпуса, для поддержания авангарда, по правую сторону Обе, на высотах, за одним из притоков сей реки, а деревню Фонтен (Fontaine), по левую сторону Обе, занял войсками дивизии Мишеля.

12 (24) января союзники двинулись против неприятеля по обе стороны Обе: наследный принц Виртембергский повел фальшивую атаку на Коломбей, а Гиулай направился на Лаферте-сюр-Об по левую сторону реки, к селению Фонтен. Авангард Летора был принужден отступить на Линьоль к Рувре (Rouvr?), где и присоединился к дивизии Фриана, стоявшей на левом крыле корпуса Мортье; наследный принц последовал за ним, но был отражен огнем 20-пушечной французской батареи. Одновременно с наступлением принца Гиулай в 11 часов утра повел атаку на селение Фонтен. Французы встретили его сильной канонадой батарей с правого берега Обе и нанесли австрийским войскам значительный урон. Генерал Мишель, заметя расстройство наступавших колонн, перевел свою первую бригаду, стоявшую на правом крыле, через реку по каменному мосту и атаковал стремительно австрийцев. Но храбрые полки Игнатия Гиулая и Мариасси в голове гиулаевых войск, поддержанные еще четырьмя полками, из коих два ударили неприятелю во фланг, опрокинули французов за Обе. Сражение продолжалось с полудня до шести часов вечера. Неприятель, несмотря на усилия союзников овладеть мостом у Фонтен, удержался в позиции, занятой им у Бар-сюр-Об, но не отважился остаться на ней и отошел в ночи к Вандевр и далее к Труа, оставив арьергард у Маньи-ле-Фуше (Magny-le-Foucher). На следующий день, 13 (25) января, корпус Гиулая занял Бар-сюр-Об, а принц Виртембергский расположился у Коломбей. Урон каждой из сторон в делах при Коломбей и Бар-сюр-Об простирался до 2 000 человек

.

В конце 1813 года, когда союзники, достигнув берегов Рейна, оставались в бездействии, главная квартира Силезской армии представляла зрелище воинственного настроения; сам Блюхер в челе партии, жаждавшей продолжения борьбы за независимость Европы, не скрывал своих убеждений: по его мнению, следовало неотлагательно перейти через Рейн, вторгнуться в пределы Франции и устремиться к Парижу. Многие считали такую цель действий недосягаемой, полагая, что вступление союзников во Францию могло побудить ее жителей к поголовному вооружению. Наследный шведский принц, австрийские дипломаты и другие влиятельные лица советовали оставаться на зимних квартирах в долине Рейна и выждать последствия переговоров, открытых с французским правительством. «Зачем, – говорили они, – предоставлять на волю слепого случая судьбу Европы в такое время, когда одержанные успехи подают верную надежду заключить выгодный мир?» Но к счастью народов, стонавших многие годы под игом завоевателя, союзные монархи император Александр и король Фридрих-Вильгельм думали иначе. Они были готовы на мир, но не иначе, как обеспечив свободу и благоденствие Европы, и хотя не отказывались от конгресса для совещания об условиях мира, однако же не хотели прекращать военных действий. Самое развитие в огромном размере вооруженных сил коалиции не позволяло союзникам долее оставаться в бездействии. Продовольствие армий, расположенных вдоль течения Рейна, требовало несметного количества припасов и с каждым днем соделывалось более и более затруднительным. Известие о значительных вооружениях, предпринятых Наполеоном, рассеяло надежды на мир и ускорило вторжение во Францию. Положено было: одновременно с наступлением Главной армии со стороны Швейцарии чрез Лангр корпусам Бюлова и Винцингероде двинуться с нижнего Рейна, а Блюхеру с бывшей Силезской армией, усиленной впоследствии прусским корпусом Клейста, действовать в промежутке между Главной армией и корпусами Северной, находившимися в Нидерландах. Император Александр, по соглашению с императором австрийским, королем прусским и князем Шварценбергом, предоставил Блюхеру, оставив часть войск для обложения Майнца, двинуться от Каубе на Трир, Саарлуи и далее влево от Меца либо переправиться через Рейн выше Майнца и действовать чрез Кайзерслаутерн и Сааргемин, стараясь, во всяком случае, сохранять связь с Главной армией

.

Силезской армии предстояло преодолеть чрезвычайные затруднения: на среднем Рейне неприятель мог собрать наиболее войск и, отступив внутрь страны, удерживаться за рекой Мозелем, между крепостями Мецем, Тионвилем, Люксембургом, Лонгви и Вердюном. И потому наступление по пути действий, предоставленному блюхеровой армии, могло быть успешно только в таком случае, если б неприятель, не ожидая его, был отвлечен к верхнему Рейну. С этой целью Блюхер, имея в виду затаить свои намерения под покровом обычной ему откровенности, не переставал в кругу близких к нему лиц жаловаться на невольное бездействие свое в Гехсте, а потом, как будто примирясь с своей участью, выказывал совершенную беззаботность, и даже 4 (16) декабря, в годовщину своего рождения, когда ему минул 71 год, бодро танцевал на бале, данном в Висбадене офицерами йоркова корпуса. Пока еще не был решен поход во Францию, он отклонял приглашения жителей Франкфурта перенести главную квартиру Силезской армии в их город, говоря, что «не хочет отдыха». Но 13 (25) декабря он переехал во Франкфурт, объясняя передвижение своей главной квартиры тем, что «уж если пришлось отдыхать на зимних квартирах, то он отдохнет во Франкфурте» (da er nun doch einmal den Winter auf der Barenhaut liegen m?sse, so solle es in Frankfurt geschehen). Тогда же, по распоряжению генерал-кригс-комиссара Силезской армии, были созваны депутаты прирейнских областей, для совещания о расположении войск на зимних квартирах и о поставке для них жизненных припасов. Многие французские чиновники, съехавшиеся из различных германских владений во Франкфурт и задержанные там, были отпущены в Майнц, что послужило к распространению слухов о бездействии Блюхера. А между тем в глубочайшей тайне делались приготовления к переправе армии в ночь на Новый год на трех пунктах, а именно: у Мангейма, Каубе и Кобленца. В одном из писем Блюхера на родину, от 29 декабря н. ст., находим: «Nach Frankreich gehe ich von hier, und den ersten Januar mit Tagesanbruch passire ich mit der ganzen Armee den Rhein; zuvor aber will ich mit meinen Waffenbr?dern in diesem stolzen Strome alle Knetschaft abwaschen, und als freie Deutsche wollen wir der grosser Nation, die jetzt die fromme geworden ist, Gebiet betreten. Als Sieger, aber nicht besiegt, kehren wir zur?ck, und wenn der ehrenvolle Frieden erkampft ist, dann soll unser Vaterland uns dankbar empfangen. Wie wohl wird es uns thun, bei der R?ckkehr, von Gattinnen, Vatern, M?ttern, Kindern, Schwestern und Br?dern mit Freudenthranen empfangen zu werden» («На рассвете 1 января перехожу со всей армией через Рейн, но прежде хочу с моими сослуживцами смыть дочиста рабство в этой гордой реке, и тогда, как свободные германцы, вступим во владения Великой нации, ныне
Страница 22 из 53

присмиревшей. Мы возвратимся победителями, а не побежденными, и когда завоюем славный мир, тогда Отечество нас встретит с благодарностью. Какое счастье может сравниться с нашим, когда отцы, матери, жены, дети и сестры обнимут нас с слезами радости»).

В конце декабря н. ст., в то время, когда, по-видимому, все внимание Блюхера было обращено на удобнейшее занятие зимних квартир, войска его двинулись к пунктам, избранным для переправы через Рейн: корпус Сакена к Мангейму, войска графа Сен-Приеста (ланжеронова корпуса) к Кобленцу, а сам Блюхер, с корпусом Йорка и с остальными войсками графа Ланжерона, к Каубе

.

Для переправы корпуса Сакена был избран пункт при устье реки Неккара, по которой можно было удобно сплавить суда и понтоны. Против этого пункта французы построили большой редут, окруженный рвом, палисадами и засеками и занятый несколькими сотнями человек с шестью орудиями. В ночи с 19 на 20 декабря (с 31 декабря на 1 января) прибыли к устью Неккара войска Сакена; в голове их генерал-майор Засс, с 8-м и 39-м егерскими полками и с Белостокским пехотным полком, первым переправился на лодках через Рейн; за ним следовал генерал-майор Талызин 2-й, с 11-м и 36-м егерскими полками; войска эти атаковали неприятеля и овладели редутом с находившимися в нем четырьмя 18-фунтовыми пушками и двумя гаубицами; захвачены в плен семь офицеров и до 300 нижних чинов; остальные побиты. Со стороны русских урон вообще простирался до 200 (по другим сведениям – до 300) человек; в числе убитых был командир Белостокского полка подполковник Щолоков ; в числе раненых: командир 39-го егерского полка полковник Ахлестышев и Белостокского полка майор Никитин. Вслед за тем австрийской службы майор Живкович немедленно приступил к наводке понтонного моста и окончил эту работу к шести часам вечера. Остальные войска Сакена переправились в тот же день на левую сторону Рейна. Король прусский был свидетелем этого дела и перешел через реку вместе с русскими войсками, которые приветствовали союзника и друга их государя громкими восклицаниями. На следующий день корпус двинулся к Вормсу, где захвачено более 200 человек больных французов и до 800 ружей, немедленно розданных безоружным людям, прибывшим из резервной армии. Генерал-майор Карпов 2-й, встретясь с неприятелем у селения Муттерштадта, опрокинул восемь эскадронов и взял в плен 25 офицеров и 200 нижних чинов, а генерал-майор принц Бирон, двинувшись с российско-прусским партизанским отрядом к Альцей (Alzey) для открытия сообщения с войсками графа Ланжерона и генерала Йорка, атаковал французов, захватил шесть офицеров и более 100 рядовых и отбил около 400 новых ружей, посланных из Майнца в Мец

.

Довольно трудно объяснить, почему Блюхер назначил для переправы наибольшей части своих войск окрестности Каубе. Утвердительно можно сказать, что если бы неприятель оборонял там переправу, то союзники не успели бы перейти через Рейн. Теснина от Вейзеля до Каубе может удобно быть обозреваема и обстреливаема с высот левого берега реки. Французы, бросив в местечко Каубе несколько гранат и зажегши его, не позволили бы союзникам подойти к реке, а левый берег ее весьма скалист, что затрудняло дебуширование войск на противоположный берег. Но из обозрения, сделанного накануне переправы одним из офицеров прусского генерального штаба, оказалось, что в ближайших пунктах, Бахарахе и Обервезеле, было не более нескольких сот французов и что неприятель вовсе не ожидал здесь переправы. Быть может, сие обстоятельство и заставило Блюхера предпринять переправу у Каубе.

19 (31) декабря корпус Йорка расположился в этом местечке и деревнях, лежащих позади Каубе и Гоарсгаузена (Goarshausen). Войскам наистрожайше было приказано, чтобы ни один из солдат не показывался на берегу. Около полуночи Йорк подвел к самой реке 8-ю бригаду Гюнербейна с двумя ротами егерей; кавалерия и артиллерия сей бригады, усиленные семью эскадронами и 3-й конной ротой, расположились в Вейзельской теснине. Тогда же было приготовлено множество лодок; в полночь прибыли русские понтонеры и немедленно приступлено к наводке моста. Одна 12-фунтовая батарея подъехала к берегу у Каубе; четыре 12-фунтовых орудия были выдвинуты на позицию несколько выше, у Гуттенфельса. Несмотря на шум, неизбежный при передвижениях войск, все оставалось спокойно на левом берегу Рейна. В половине третьего сели в лодки двести бранденбургских фузелеров под личным начальством графа Бранденбурга. Солдаты высадились близ караульного дома таможенной стражи, где горела свеча; по-прежнему все было тихо, но когда солдаты, несмотря на запрещение, огласили левый берег Рейна громким ура, раздались выстрелы из караульни и было ранено несколько фузелеров и жителей, добровольно служивших им проводниками. Неприятель в числе 400 человек с несколькими орудиями устремился из Бахараха и Обервезеля навстречу высадившимся войскам, но после небольшой перестрелки отступил. Один из преследовавших его отрядов занял Бахарах, а другой – Обервезель.

В 9 часов утра уже был наведен мост на рукаве Рейна, шириной в полтораста шагов, между правым берегом его и небольшим островом Пфальцем , для чего было употреблено 27 понтонов. Два орудия и два эскадрона гусар, перешедшие по мосту, были немедленно переправлены на паромах на левый берег, а между тем пехоту перевозили на лодках весь день, при радостных восклицаниях жителей страны, встречавших войска с музыкой и песнями. В четыре часа пополудни, когда уже был почти совершенно готов другой мост от Пфальца к левому берегу, на 44 понтонах, длиной в 240 шагов, якоря были снесены сильным напором течения реки, мост разорван

. Не прежде следующего утра, 21 декабря (2 января), удалось снова навести его; затем перешли через Рейн остальные войска Йорка и на другой день – корпус Ланжерона

.

Одновременно с прочими войсками Силезской армии 8-й русский корпус подошел к Кобленцу. Граф Сен-Приест в ночь на Новый год н. ст. переправил на судах бригады генералов Бистрома 2-го и Карпенка, которые овладели неприятельским редутом против устья реки Ланы, с находившимися в нем четырьмя чугунными орудиями, несмотря на упорное сопротивление неприятеля, и в четыре часа торжественно вступили в Кобленц при шумных кликах жителей. Генерал Дюрютт со своей дивизией отступил к Гундсрюку, с потерей семи орудий и 500 человек, захваченных в плен; в городе оставался французский госпиталь с 1 100 больных и раненых. На площади стояла воздвигнутая [24 - Ширина острова не превышает 120 шагов.] французами по случаю занятия ими Москвы колонна с надписью: «A Napolеon le Grand. An 1812, remarquable par la campagne contre les Russes» («Великому Наполеону, во славу похода 1812 года»). Полковник Магденко, назначенный комендантом Кобленца, оставил памятник неприкосновенным, приказав поместить под хвастливой надписью следующие слова: «Vu et approuvе par nous, commandant russe ? Coblence en 1814»

.

По переходе через Рейн Блюхер, в приказе по армии напомнив своим войскам совершенные ими подвиги, указывал им цель дальнейших действий – побуждение неприятеля к миру – и требовал от них хорошего обхождения с жителями страны и соблюдения строжайшей дисциплины. В воззвании же к жителям он: «Я перевел Силезскую армию через Рейн, чтобы восстановить свободу и независимость наций, для достижения
Страница 23 из 53

мира. Император Наполеон, присоединив к французской монархии Голландию, часть Германии и Италию, объявил, что он не уступит ни одного селения из этих завоеваний даже в таком случае, если бы неприятель появился в виду Парижа. Против этого объявления, против этих начал ополчились все европейские державы. Если вы намерены защищать такие начала, то станьте в ряды Наполеона и испытайте свои силы в борьбе против правого дела, столь очевидно покровительствуемого Провидением. Если же вы этого не хотите, то найдете у нас себе защиту. Я буду охранять ваше имущество. Пусть обитатели городов и селений остаются спокойно в домах своих, пусть все чиновники продолжают исполнять порученные им обязанности. Со вступлением союзных войск прекращаются всякие сношения жителей края с французским правительством. Нарушители этого приказания, как виновные в измене союзным державам, будут предаваемы военному суду и подвергнутся смертной казни»

.

Как из перехваченной неприятельской депеши оказалось, что Мармон получил приказание сосредоточить войска и занять позицию у Кайзерслаутерна, то Блюхер решился там предупредить его. С этой целью, оставя Ланжерона с большей частью его корпуса для обложения Майнца и графа Сен-Приеста с его войсками для занятия Кобленца, Блюхер с корпусом Йорка двинулся на Крейцнах и Кузель по направлению к Саарбрюку, между тем как корпус Сакена и за ним 9-й корпус Олсуфьева получили приказание идти от Мангейма к Кайзерслаутерну. Но по достижении окрестностей Санкт-Венделя 27 декабря (8 января н. ст.) Блюхер узнал, что Мармон уже отступил за Саару к Саарбрюку и присоединил к своему корпусу войска Рикара и Дюрютта, прибывшие от Кобленца. Немедленно были сделаны распоряжения к переправе через Саару и к нападению на неприятеля 30 декабря (11 января), но Мармон, у которого было не более 11 000 человек

против 25 000 союзников, будучи обойден с обоих флангов, отошел к Мецу 31 декабря (12 января). Побеги в его войсках усиливались по мере отступления внутрь страны. На другой день, 1 (13) января, у него оставалось в 48 батальонах 6 000 человек; 11-й гусарский полк, состоявший большей частью из голландцев, разбежался и увел своих лошадей. Мармон, поручив оборону Меца генералу Дюрютту, оставил ему несколько кадров и всех конскриптов, собранных в крепости, поставил на валах до ста орудий, снабдил гарнизон продовольствием, а сам, расположившись за Мозелем, приказал уничтожить мосты у Понт-а-Муссона и Фруара; но последний, по оплошности французов, был оставлен в целости, что заставило маршала после отступления Нея и Виктора к Вокулер и Коммерси отойти 6 (18) января за Маас, к Вердюну и Сен-Мигиель. Мармон, усилив по возможности оборону Вердюна, предполагал защищать переправу через Маас; как в продолжение нескольких дней шел довольно сильный дождь, то вода в реке значительно поднялась, и потому неприятель надеялся остановить наступление союзников, но маршал Виктор и здесь не озаботился о разрушении мостов выше Вокулера. Блюхер, пользуясь тем, оставил корпус Йорка для наблюдения за французскими крепостями на Мозеле – Мецем, Тионвилем и Люксембургом, а сам двинулся далее. 2 (14) января отряд принца Бирона Курляндского занял Нанси

, а 5-го (17-го) Блюхер вступил в сей главный город Лотарингии, расположив войска Сакена и Олсуфьева между Нанси и Шато-Салин (Chateau Salins). Донося об этом успехе императору Александру, Блюхер писал: «Считаю себя счастливым, повергая к стопам Вашего Императорского Величества ключи Нанси, первого из занятых союзными войсками добрых городов старинной Франции, пользующегося правом посылать своего мэра на коронацию французских государей». Государь отвечал: «Очень рад, что именно вам была предоставлена слава занять первым один из добрых городов старинной Франции. Быстротой ваших движений вы приобрели новые права на признательность союзных монархов. Вам известно всегдашнее участие мое в ваших успехах, и мне приятно повторить вам ныне изъявление моих чувствований».

Несмотря на глубокую ненависть Блюхера к французам, он старался внушить в них доверенность к себе. По словам его, союзники вовсе не были враждебны Франции и вели войну единственно с Наполеоном, которого падение, а вместе с тем и мир не подлежали сомнению. Нередко случалось ему отпускать пленных французов, причем обыкновенно он изъявлял гласно, что вскоре также разойдется вся наполеонова армия. Это заставляло многих конскриптов и даже старых солдат оставаться дома, в надежде скорого окончания военных действий. Жители в начале похода, когда в союзных войсках соблюдалась строжайшая дисциплина, принимали их весьма радушно, но впоследствии движения значительных сил по одному и тому же направлению истощили средства страны, и дела приняли иной оборот

.

В Нанси при поспешном выступлении оттуда французских войск остались несколько сот пленных испанцев, которые, изъявив готовность свою сражаться в рядах союзников, были сформированы в четыре роты под начальством генерала Сотомайора

.

При отступлении за Маас Виктор оставил в Туле, городе, обнесенном валом со рвом, несколько сот человек, надеясь замедлить тем наступление союзников. Генерал-майор граф Ливен 3-й с 10-й пехотной дивизией, получив приказание овладеть этим пунктом, атаковал неприятеля двумя колоннами по дорогам от Нанси и Войда (Void, на дороге из Туля в Бар-ле-Дюк) и овладел городом 8 (20) января. В плен захвачены четыре офицера и 400 нижних чинов. Четыре орудия, 800 ружей и большое количество военных припасов достались в добычу победителям

.

По взятии Туля Блюхер, оставя корпус Йорка по-прежнему на Мозеле, для наблюдения за крепостями, оставленными в тылу армии, двинулся, с войсками Сакена и Олсуфьева к Маасу. Пользуясь оплошностью Виктора, оставившего в целости мосты на этой реке, авангард сакенова корпуса, состоявший из кавалерии генерал-лейтенанта Ланского и пехоты генерал-лейтенанта князя Щербатова, переправился на левую сторону Мааса и устремился чрез Линьи к Бар-ле-Дюку, но, встретив там сильное сопротивление, повернул к Сен-Дизье 12 (24) января; остальные же войска Сакена и корпус Олсуфьева, двинувшись через Гондрекур, в тот же день прибыли к Жуанвилю и вошли в связь с Главной армией, которой передовые войска находились в окрестностях Шомона

.

Таким образом, не сбылись надежды Наполеона удержать союзников на марше их от Рейна внутрь страны; причинами тому были несогласие в действиях французских маршалов Мармона и Виктора, а также малочисленность и плохое качество их войск. Солдаты, не получавшие уже несколько месяцев жалованья, голодные, плохо одетые и обутые, встречаемые неприязненно своими соотечественниками, позабыли, что перенесение трудов и лишений столь же славно для воина, сколько и неустрашимость в бою. На переходе викторова корпуса от Баккарата к Нанси по гололедице до 300 кавалерийских и артиллерийских лошадей, не подкованных, как бы следовало, на шипы, переломали ноги. Чтобы подковать по надлежащему остальных, нужно было всего 15 000 франков, и, казалось бы, маршал мог бы пожертвовать из собственных денег эту небольшую сумму. Но он предпочел потребовать ее от жителей Нанси; городской магистрат отказал в том и не прежде собрал требуемые деньги, как в то время, когда были
Страница 24 из 53

арестованы мэр и его помощники

.

Наступление Силезской армии от Рейна к Марне, совершенное в 14 дней на пространстве более 300 верст, было несравненно быстрее, нежели наступление Главной армии от Рейна к Обе, потребовавшее 24 дня для перехода 220 верст. Несмотря на то, что союзники не встретили нигде решительного сопротивления и что потери их в делах были ничтожны, обе армии значительно ослабились в численном отношении. Причиной тому была необходимость отряжать войска для занятия пройденной страны и для обложения оставленных в тылу крепостей. За отделением их оставалось в готовности встретить неприятеля: 1) из Главной армии русских 35 000 человек (резервы Барклая-де-Толли); австрийцев 20 000 человек (корпус Гиулая и войска, состоявшие при корпусах наследного принца Виртембергского и генерала Вреде); пруссаков 6 000 человек (пехотная и конная гвардейские бригады); виртембергцев 13 000 человек; баварцев 17 000 человек, всего же около 90 000 человек из 200 000 переправившихся на левую сторону Рейна; 2) из Силезской армии русских от 26 000 до 27 000 человек (корпус Сакена и войска Олсуфьева с подкреплениями, к ним прибывшими от резервной армии князя Лобанова-Ростовского) из 75 000 человек, считавшихся в корпусах Сакена, Ланжерона и Йорка в начале похода; следовательно, союзники по достижении Марны и Обе могли противопоставить неприятелю не более 115 000 человек

.

Обратимся к мерам, принятым Наполеоном для преграждения союзникам пути к Парижу.

Глава V

Прибытие Наполеона на театр военных действий

Меры, принятые Наполеоном для обороны Франции. – План действий его. – Образование резервов. – Призыв национальной гвардии. – Передвижение части войск с Пиренейского полуострова на главный театр войны. – Сосредоточение сил у Шалона. – Отъезд Наполеона из Парижа. – Прибытие его в Шалон. – Число и расположение войск обеих сторон. – Разобщение союзных войск. – Разногласие союзников. – Мнения Кнезебека и Гнейзенау. – Мнение императора Александра. – Открытие конгресса в Шатильоне. – Основания предстоявших переговоров. – Предположения Наполеона. – Наступление Блюхера от Жуанвиля к Бриенну. – Предположения его. – Дело при Сен-Дизье. – Новый план действий Наполеона. – Наступление его к Бриенну. – Меры, принятые Блюхером. – Меры, принятые Шварценбергом.

Положение Наполеона при вторжении союзников в пределы Франции было весьма опасно: несмотря на все усилия его собрать новую армию, вооруженные силы французов и в числе, и в качестве уступали их противникам; Дания, Голландия и Рейнский союз отложились от Франции; Мюрат, позабыв, что сияние венца его было бледным отблеском короны императора французов, готовился изменить своему благодетелю; в самой Франции народ, подавленный бременем конскрипций и налогов, жаждал мира, желая приобресть его какой бы то ни было ценой. В таких обстоятельствах Наполеон, потеряв надежду на сохранение своего преобладания в Европе и предположив сосредоточить силы к стороне Рейна, откуда угрожала ему наибольшая опасность, старался помириться с испанцами, чтобы перевести на восточную границу государства сто тысяч человек превосходного войска, действовавших на Пиренейском полуострове. С этой целью он предложил королю испанскому Фердинанду VII, тогда находившемуся пленником в Валансе (Valan?ay), свободу и возвращение отнятого у него престола. Наполеон требовал от Фердинанда только разрыва с англичанами и удаления их армии из Испании; прочие же условия, предложенные королю, заключались в очищении французами испанских крепостей, размене пленных, всепрощении испанским подданным, принявшим сторону Франции (afrancesados), и в обязательстве не уступать Англии никакой из испанских колоний. По принятии всех этих условий королем Фердинандом

освобождение его долженствовало последовать немедленно по утверждении заключенного с ним договора временным правительством Испании

.

В комитете, созванном Наполеоном для начертания мер к обороне Франции (comitе de dеfense), некоторые предлагали ограничиться задержанием неприятельских армий, избегая решительных сражений и действуя на фланги и в тыл неприятелю отдельными корпусами, в числе по пятнадцати или двадцати тысяч человек, на севере – со стороны крепостей, лежащих на Мозеле и Маасе, а на юге – от горного хребта, разобщающего бассейн Роны от бассейнов Йоны (Yonne) и Лоары. На основании этого плана действий предполагалось, чтобы государственное управление было независимо от обладания Парижем и чтобы занятие столицы неприятельскими войсками имело как возможно менее влияния на успех общей обороны страны.

Наполеон не одобрил сего плана: пожертвование восточными департаментами и даже самой столицей государства казалось слишком тягостным завоевателю, победоносно прошедшему из конца в конец почти всю Европу, да и самая система оборонительной войны не согласовалась с обычным способом его действий. Он решился, несмотря на скудость своих средств, идти навстречу вторгнувшимся армиям и дать новый оборот делу победой. Предвидя опасность, угрожавшую Парижу, он изъявил намерение обнести полевыми укреплениями высоты, господствующие над сим городом: на основании рекогносцировок, произведенных втайне опытными инженерами, оборонительный комитет предполагал построить несколько люнетов и редутов на главных возвышениях и у входов в предместья. Но Наполеон, опасаясь, чтобы такие работы не возбудили в парижанах тревожных опасений, предпочел ограничиться сооружением у застав деревянных построек (тамбуров) с бойницами и амбразурами. Материалы для этих укреплений были собраны скрытно ведомством путей сообщений (corps des ponts et chaussеes), и все подготовлено так, чтобы можно было в случае надобности перевезти их на указанные места и построить предположенные укрепления.

Наполеон, не доверяя парижским гражданам, неохотно решался на призыв национальной стражи к участию в обороне столицы. Брат Наполеона, бывший король испанский, находившийся тогда в Париже под именем короля Иосифа, был назначен в качестве императорского наместника главнокомандующим народной вооруженной силы, а герцог Конелиано (Моисей) его начальником штаба (major-gеnеral), но в инструкциях, данных Наполеоном его брату, беспрестанно проявляется недоверчивость к национальной страже и желание отстранить ее от действительной службы (еpargner l’embarras de sa mise en activitе). Королю Иосифу также было вверено начальство над 1-м военным округом (1-re division militaire). В Париже находились главные депо действующей армии: 30 батальонных кадров линейных войск и 22 кадра Молодой гвардии, из коих четырем, приведенным в комплектный состав вместе с одним батальоном Старой гвардии, было поручено содержание дворцовых караулов. Для снабжения кавалерии лошадьми, в числе до десяти тысяч, было учреждено в Версале центральное депо под командой генерала Русселя; приобретение лошадей покупкой и реквизициями шло с таким успехом, что каждые три дня можно было отправлять в армию по тысяче всадников. Артиллерию предполагалось усилить 100 орудиями, находившимися в Шалоне, 80 из Бордо и 50 из Бреста; материальная часть ее была довольно исправна, но в прислуге оказался недостаток, что заставило перевести из Шербурга в Париж четыре роты морских канонеров (matelots
Страница 25 из 53

canonniers); тогда же приказано обучать действию при орудиях воспитанников политехнической школы, инвалидов, уволенных в отставку, и ветеранов четырех гвардейских батальонов, постоянно остававшихся в Париже.

Одновременно с образованием резерва надлежало собрать армию. Неожиданное вторжение союзников, успевших занять четвертую часть древней Франции, лишило Наполеона многих людей и запасов, на которые он рассчитывал. Добавочные конскрипции 1812, 1813 и 1814 годов вместо ожидаемых 120 000 человек дали всего 80 000, а конскрипции прежних лет не более 30 000 человек. Все эти новобранцы были отправлены частью в депо, находившиеся в Бельгии, частью на усиление корпусов Макдональда, Мармона и Виктора; некоторые из них поступили в армию, формировавшуюся в Лионе, для преграждения доступов из Швейцарии и Савойи; другие собирались в Париже либо образовали резервы для армий, действовавших в Испании. Недостаток в людях заставил составить батальоны в 400 человек вместо предположенного по штатам числа 840. Наполеон полагал, что в батальонах, сформированных из конскриптов, следовало иметь не более 300 человек. Эта идея несколько раз им выражена в его письмах к королю Иосифу. Для сформирования двух резервных дивизий под начальством генерала Жерара были назначены 34 батальона из депо, ближайших к Парижу: одна из них, генерала Дюфура, в составе 13 батальонов, немедленно поступила в корпус маршала Мортье, а другую собирал с большим трудом генерал Гамелине (Hamelinaye) в Труа. В то же время генерал Пажоль формировал в Мелюне из депо войск, действовавших в Испании, две бригады: одну драгунскую и одну конно-егерскую, а граф Бордесуль в Мо четыре бригады: кирасирскую, драгунскую, уланскую и конно-егерскую. Желая вознаградить малочисленность и плохое качество своей пехоты значительным числом орудий, Наполеон собрал в Венсене (Vincennes) множество артиллеристов, взятых из крепостей, конскриптов, лошадей, упряжи и проч., что дало ему возможность иметь от 400 до 500 орудий.

Несмотря, однако же, на изумительную деятельность Наполеона, меры, им принятые, очевидно, были недостаточны для противодействия европейской коалиции, и потому он нашелся в необходимости призвать часть национальной стражи к содействию армии, готовившейся встретить союзников. Наполеон поручил префектам в Бургони, Пикардии, Нормандии и Бретани выслать из вверенных им департаментов отборные роты национальной стражи на сборные пункты: Париж, Мо, Монтеро и Труа; другие роты, вызванные из Альзаса и Франшконте, должны были занять теснины в Вогезах. Если бы можно было воспользоваться войсками, действовавшими в Испании, то вооруженные силы Франции увеличились бы восьмьюдесятью или даже ста тысячами превосходных солдат, но переговоры об очищении Пиренейского полуострова замедлились, и потому Наполеон, предписав маршалам Сюше и Сульту изготовиться к походу на другой театр войны, ограничился высылкой из армии первого 12 000 человек к Лиону, а из армии второго 15 000 к Парижу. Для скорейшего же передвижения войск были приготовлены на пути их следования подводы

.

Наступление Главной армии князя Шварценберга на Лангр к Шомону, обнаружив намерение союзников вторгнуться во Францию со стороны Швейцарии, заставило Наполеона изменить первоначальные его распоряжения. Старая гвардия, двигавшаяся в Бельгию, была обращена к Шалону; а для обороны Бельгии назначена была одна лишь дивизия Молодой гвардии генерала Роге, да и ту предполагалось оставить там только лишь до сбора на северо-восточной границе Франции других войск. Батальоны Молодой гвардии, формировавшиеся в Меце, поступили под начальство маршала Нея. Войска маршалов Мортье, Виктора, Мармона и Нея, в числе 60 000 человек, должны были задерживать неприятеля в долинах Сены, Обе и Марны; Макдональд с 15 000 человек получил приказание направиться на соединение с главными силами с реки Мааса к Шалону, параллельно движению Блюхера; маршалу Ожеро предписано собрать в Лионе кадры, конскриптов, национальную стражу и, присоединив к ним 12 000 человек, долженствовавших прибыть от Сюше, сформировать особую армию и действовать против войск, наступавших со стороны Женевы; сам Наполеон выехал из Парижа в Шалон 13 (25) января, выслав туда за несколько дней пред тем до 7 000 человек с 32 орудиями

.

За два дня до отъезда из Парижа Наполеон поручил управление государственными делами супруге своей Марии-Луизе, придав ей в тайне для совета принца архиканцлера Камбасереса. Король Иосиф должен был содействовать ей и даже принять на себя регентство в случае отбытия ее из столицы. Готовясь сосредоточить регулярные войска, по необходимости вверяя национальной гвардии защиту своего семейства от анархистов и роялистов, Наполеон призвал в Тюльери главных начальников народного ополчения и принял их, имея возле себя императрицу Марию-Луизу, державшую на руках двухлетнего принца, короля римского, наследника Французской империи. «Я еду на защиту вас и ваших семейств, чтобы изгнать неприятеля, вторгнувшегося в наши пределы, – сказал он. – Оставляя вам в залог все, что имею драгоценнейшего после Франции, мое семейство, вверяю его вашей чести». Эти трогательные слова произвели восторг во всех присутствовавших

.

13 (25) января Наполеон, оставив жену и сына, которых не суждено было ему более видеть, прибыл на следующий день утром в Шалон. На пути ему попадались толпы жителей и солдат, уходивших внутрь страны. Шалонские граждане, устрашенные слухами о приближении к их городу союзных войск, встретили его громкими восклицаниями: vive l’Empereur! (да здравствует император!), но вместе с тем изъявляли желание отмены тягостных налогов: ? bas les droits rеunis!

Бертье и старый герцог Вальми, формировавший резервы, ожидали его в Шалоне. Довольно трудно определить в точности число французских войск, тогда собранных в окрестностях этого города, как потому, что беспрестанно подходили подкрепления и отделялись отряды, так и по неопределенности ведомостей о состоянии французской армии. На основании наиболее достоверных сведений находились в центре, близ Витри, корпусы: 2-й Виктора, 6-й Мармона, гвардия Нея и кавалерийские корпусы 1-й Думерка и 5-й Мильго, в числе 41 303 человек с 120 орудиями[25 - В числе их была дивизия Дюфура, сформированная генералом Жераром в Арси-сюр-Об, а также некоторые части войск, прибывшие из Парижа.]; на правом крыле, у Труа и Арси, под начальством маршала Мортье гвардия и одна из дивизий так называемого парижского резерва, в числе 20 566 человек; на левом крыле, на марше от Намюра к Шалону, под начальством маршала Макдональда корпусы: 5-й Себастиани, 11-й Макдональда, 2-й кавалерийский Эксельмана и 3-й кавалерийский Арриги, в числе 9 143 человек; всего же 71 000 человек с 200 орудиями, в числе коих пехоты: 129 батальонов, 48 281 человек; кавалерии: 135 эскадронов, 15 879 человек; артиллерии и проч. 6 852 человека

.

В продолжение целой недели, предшествовавшей прибытию Наполеона в действующую армию, он посылал к своим маршалам предписания, которые, как и должно было ожидать, оказались неисполнимы. Предлогом несвоевременному пребыванию его в Париже была необходимость ускорить формирование резервов; действительной же причиной то, что он, предвидя необходимость отступления внутрь страны своих разобщенных
Страница 26 из 53

войск, хотел принять над ними начальство не прежде, как по сосредоточении их и прибытии резервов, что подавало ему возможность с первого шага на театре войны перейти к наступательным действиям. Несмотря на огромное превосходство союзников в числе и качестве войск, их разбросанное расположение облегчило действия великого полководца. 14 (26) января, в тот самый день, когда он приехал в Шалон, союзные войска были расположены следующим образом: 3-й австрийский корпус Гиулая, в числе 12 тысяч человек, у Бар-сюр-Об; корпус наследного принца Виртембергского, 12 тысяч человек, у Коломбеле-дез-Эглиз, в 15 верстах от Бар; корпус Вреде, 27 тысяч человек, у Клефмон (Clefmon), в 50 верстах от Коломбе; резервы Барклая-де-Толли, до 35 тысяч человек, у Лангра, в расстоянии около 60 верст от Коломбе; прочие войска Главной армии находились еще далее от передовых корпусов, а именно: корпус графа Витгенштейна у Вокулер; кавалерия его, под начальством графа Палена, у Донже (Don-jeux), к югу от Жуанвиля; 1-й австрийский корпус графа Коллоредо у Баньо (Bagneux), в 35 верстах к югу от Шатильона-сюр-Сен; 2-й австрийский корпус принца Алоизия Лихтенштейна у Безансона; 2-я австрийская легкая дивизия принца Морица Лихтенштейна у Оксерра; австрийские резервы наследного принца Гессен-Гомбургского в Дижоне; 1-я австрийская легкая дивизия близ Лиона, в Шамбери и Женеве. Главные квартиры союзных монархов находились в Лангре, а князя Шварценберга в Шомоне. Из войск бывшей Силезской армии 9-й пехотный корпус Олсуфьева, в числе 6 тысяч человек, вместе с главной квартирой Блюхера, в Жуанвиле; кавалерия генерала Ланского, 2 500 человек, у Сен-Дизье; Сакен с 18 тысячами человек у Дулеван

. Корпус Йорка, не успев в своих покушениях против крепостей на реке Мозеле, двигался от Понт-а-Муссон к Сен-Мигиель

. Вообще же обе союзные армии были растянуты от правого до левого крыла их общего расположения на 40 немецких миль (280 верст), да и по направлению их пути действий разобщены так, что, за исключением корпусов Гиулая, кронпринца Виртембергского, Сакена и Олсуфьева, всего до 50 тысяч человек, прочие войска не могли принять участия в первоначальных действиях. Суровая погода заставляла располагаться по квартирам, и только лишь передовые посты стояли на биваках

.

Князь Шварценберг, перенеся свою главную квартиру еще 6 (18) января в Лангр, оставался там целую неделю. Достижение войсками Главной армии Лангрского плато казалось многим из влиятельных лиц крайним пределом действий, перейдя за который, по их мнению, союзники, вместо приобретения каких-либо выгод, подверглись бы неминуемой опасности. Они полагали, что занятие их войсками значительной части владений древней Франции было достаточно для побуждения Наполеона к миру. Император Франц и Меттерних опасались преобладания России, возвышения Пруссии и народных движений в Германии до того, что готовы были возвратиться к франкфуртским предложениям. Оставив Наполеона властителем Франции, с естественными границами ее, Рейном и Альпами, и уступив вице-королю принцу Евгению часть Италии, австрийцы предполагали возобновить союз с Французской империей для противодействия России. Чтобы привлечь на свою сторону прочих участников коалиции, Меттерних, с обычной ему изворотливостью, старался убедить их в пользе составленных им предположений. Напротив того, король прусский был твердо убежден в том, что Европа не могла наслаждаться прочным миром, пока Наполеон оставался на престоле. Тем не менее, однако же, удалось Меттерниху склонить в свою пользу прусского государственного канцлера Гарденберга, да и между прусскими генералами нашлись жаркие поборники его видов. Генерал-адъютант короля Фридриха-Вильгельма Кнезебек, считавшийся большим стратегом, потому что ему приписывали составление планов действий русской армии в 1812 году и союзной армии во вторую кампанию 1813 года, полагал, что не должно было переходить за Лангр. По словам его: «Наступление Наполеона от Смоленска к Москве нанесло ему вред; то же самое будет с нами, если двинемся к Парижу». Эти идеи были подробно развиты в мемуаре, составленном Кнезебеком. Подобный взгляд совершенно согласовался с идеями Меттерниха. Гораздо труднее было австрийскому министру убедить в основательности своего мнения английских дипломатов Каткарта и Эбердина, но и это наконец удалось ему: последний, находясь на вечере у Меттерниха в Везуле, где зашла речь о мемуаре Кнезебека, изъявил мнение, что «недостойно было бы Англии отказаться от условий, ей самой предложенных во Франкфурте». Генерал сэр Чарльз Стюарт, брат английского первого министра лорда Кестельри, также поддерживал Меттерниха. По-видимому, англичане, с одной стороны, хотели предупредить преобладание России, а с другой – страшились упрека оппозиции в напрасном продолжении войны и неудовольствия своего народа, стонавшего под бременем налогов и огромного государственного долга. Прибывшие вслед за тем в главную квартиру лорд Кестельри и граф Мюнстер не согласовались между собой. Первый желал мира, а второй продолжения войны. Что же касается до русских, то граф Нессельроде и некоторые из генералов тоже пристали к мнению Меттерниха. Дипломаты южно-германских владений постоянно держали его сторону. Таким образом, поборниками решительных действий против Наполеона явились только император Александр, Штейн, Мюнстер и Поццо-ди-Борго. Русский монарх был твердо уверен в несовместности спокойствия Европы с владычеством наполеоновым во Франции; Штейн, разделяя это убеждение, желал падения Наполеона как очистительной жертвы за все страдания и оскорбления, перенесенные от него Германией; Мюнстер полагал, что переговоры с Наполеоном ослабляли влияние партии французских роялистов, преданной союзникам, а Поццо-ди-Борго руководился, как и прежде, родовой ненавистью к Бонапартам. Известия, доставленные в главную квартиру швейцарцем Лагарпом, бывшим наставником императора Александра, об упадке духа в Париже и о готовности Талейрана и других влиятельных лиц содействовать падению Наполеона, утвердили российского монарха в его намерении. В Силезской армии господствовало обычное ей воинственное настроение. «Der Kerl muss herunter!» – постоянно твердил Блюхер

. По мнению главного из его сподвижников генерала Гнейзенау, «если бы союзники перешли через Рейн немедленно по прибытии в долину сей реки, то могли бы, пользуясь упадком духа и смятением неприятеля, овладеть важнейшими крепостями и безостановочно достигнуть Парижа». Несмотря на то, что французам дано было два месяца для сформирования армии, успех наступления союзников и теперь, как и прежде, не подлежал сомнению, принимая во внимание, во-первых, плохое состояние французской армии; во-вторых, недостаток оружия во Франции, не позволявший быстро формировать войска; в-третьих, неудовольствие против Наполеона, господствовавшее в Париже. «…Знаю, как далеко расхожусь я во мнениях с учеными военными людьми (Kriegsk?nstler), но не менее знаю и то, что уклонение от военных правил часто бывает полезнее, нежели соблюдение их». «Willkommen vor Paris wenn wir nur wollen» («Стоит только пожелать нам, и мы будем в Париже»), – писал Гнейзенау в заключение своего мнения

.

Генералу Гнейзенау не удалось, однако же, убедить Кнезебека
Страница 27 из 53

в необходимости решительного наступления. По словам ученого стратега, «дело, за которое сражались союзники, было столь важно, что не следовало жертвовать им хвастливому стремлению побывать в Париже» («Die Sache f?r die wir fechten ist viel zu gross, als das sie je ?bereilt, oder einer blossen Gloriole geopfert werden sollte – nach Paris zu gehen»). Он полагал, что союзники, достигнув Лангрского плато, должны были открыть переговоры, чтобы, по крайней мере, узнать, где расположены французские войска, и выиграть две недели

. Очевидно, что такой мнимый выигрыш был вреден для союзников и мог послужить в выгоду Наполеону

. Мюффлинг, пользуясь дружбой с Кнезебеком и надеясь иметь на него большее влияние, нежели соперник его Гнейзенау, также старался убедить его в необходимости решительных действий. Как Гарденберг, Кнезебек и близкие к ним люди считали генерала Гнейзенау и его поборников за людей «восторженных», «непрактических», то Мюффлинг счел нужным уверить Кнезебека, что они не увлекались никакими мечтами. «Я полагаю, – писал он, – что, несмотря на все слухи о неудовольствии французов к Наполеону, войска их будут сражаться, и даже с успехом, если мы станем действовать ошибочно. Но я столько же уверен, сколько в своем существовании, что успех зависит от быстроты наших действий. Парижане потеряли голову; не дадим им времени опомниться. идем вперед! Чего страшиться нам? Если бы даже мы не одержали победы, то можем прервать бой, с тем, чтобы через два дня возобновить его, усилясь резервами. Если вы не решаетесь ввести в дело всю армию, то позвольте фельдмаршалу (Блюхеру) идти в авангарде и атаковать неприятеля. Отвечаю за успех. Приезжай к нам на несколько дней, добрейший Кнезебек (bester Knesebeck); право, не будешь раскаиваться в том. Я охотнее готов атаковать неприятеля под Шалоном, нежели в то время, когда мы его атаковали под Лейпцигом. Наши солдаты теперь в десять раз лучше, а французы в десять раз хуже. Если союзные монархи желают иметь под ружьем лишних 200 000 человек, то стоит только объявить, что восстановлена будет династия Бурбонов и что все немецкое народонаселение отойдет к Германии. Вся Лотарингия восстанет за нас. Повторяю тебе, любезный Кнезебек, Французская империя – в наших руках. Пусть Шварценберг идет прямо к Парижу, предоставя фельдмаршалу окончить дело с шалонской армией, усилив его, на всякий случай, войсками Вреде. Ручаюсь в успехе. Наполеон упал во мнении народа и войска. Французские офицеры даже не признают в нем военных способностей. Из Парижа пишут: «он спит ежедневно по двенадцати часов». Хотя я сам и не верю тому, однако же думаю, что такие слухи предвещают le commencement de la fin (начало конца). Законодательному сословию сказал он: «Vous ?tes vendus ? l’Angleterre» («Вы продали себя Англии»). В продовольствии не будет недостатка. На пространстве между Ландау, Саарлуи и Триром так много запасов, что их станет на полгода Силезской армии… Если бы оказалось нужным овладеть Мецем и Люксембургом, то пусть придет Тауэнцин с несколькими осадными орудиями.

Р. S. Главная квартира нашей армии завтра перейдет в Бриенн. Ежели хотите приобрести расположение французов, то советую вам не требовать от них никаких контрибуций. Они до мерзости скупы, и ничто не обрадовало их так, как обещание фельдмаршала не налагать на них никаких поборов»

.

Эти доводы нисколько не изменили упрямых убеждений Кнезебека, который 15 (27) января снова изложил свое мнение союзным монархам, дипломатам и генералам главной квартиры в записке, поданной от имени короля прусского, но в действительности составленной самим Кнезебеком. По-прежнему он домогался уверить всех и каждого, что следовало достигнуть цели войны – независимости европейских государств —преимущественно мирным путем, открыв переговоры с Наполеоном и что дальнейшее наступление к Шалону и Труа не могло доставить никаких положительных выгод союзникам и было сопряжено с большими затруднениями, как в отношении к продовольствованию войск, так и к охранению их сообщений. Лангенау, с своей стороны, подал обширный мемуар, в котором, прославляя выбор пути действий «к единственному слабейшему пункту французских войск» и быстроту действий союзников[26 - Войска Главной союзной армии при наступлении от Базеля к Лангру прошли кругом около полуторы немецкой мили (10 верст) в сутки.], он излагал мнение, что Главная армия, оставаясь на позиции у Лангра, была совершенно обеспечена от обходов с флангов, продовольствовалась на счет неприятельской страны и могла угрожать впереди лежащим «совершенно открытым» областям Франции. Затем, выказав опасности дальнейшего наступления, он сделал довольно странный вывод, что союзники под Парижем находились бы в таком положении, в каком была французская армия под Лейпцигом. Во всяком случае, писал он в заключение своего мемуара, необходимо обсудить и взвесить: должна ли союзная армия оставаться в занятом ею расположении, чтобы дать время резервам и войскам, действующим на флангах театра войны, приблизиться к главным силам или сойти с господствующих высот на равнину и подвергнуть участь войны бою, последствия коего не могут быть заранее определены в точности.

По всей вероятности, Шварценберг и его советники не были убеждены столь шаткими доводами, да и вообще все то, на что опирались они в военном отношении, служило им только предлогом к достижению политических видов австрийского правительства, не согласных с видами России и Пруссии. Император Александр, справедливо не доверяя Меттерниху, отклонил его предложение прервать военные действия и открыть переговоры с французами. По мнению государя, «невозможно было определить, достигнута ли цель войны, пока война еще не была окончена. Последствия ее зависят от успеха действий. Союзники должны стремиться к уничтожению вооруженных сил неприятеля. Причины его слабости в настоящее время заключаются, во-первых, в упадке духа его войск; во-вторых, в несовершенстве тактического образования новобранцев; и в-третьих, в плохой дисциплине французской армии. Эти обстоятельства могут измениться, если союзники станут медлить и дадут неприятелю время оправиться. Следовательно, вернейшим средством к успеху союзников есть продолжение действий с наивозможной быстротой и решительностью». Как Меттерних, Кестельри и многие из союзных дипломатов и генералов упорно отстаивали противное мнение, то император Александр наконец объявил, что в случае необходимости он будет продолжать войну с одними русскими без помощи других держав, и, обратившись к королю прусскому, спросил его, на что он решился. Фридрих-Вильгельм, поколебленный убеждениями Гарденберга и Кнезебека, изъявил сомнение в успехе войны, однако же определенно обещал содействовать российскому монарху. Австрийское же правительство было принуждено следовать примеру своих союзников.

Оставалось сделать некоторые уступки поборникам мира, домогавшимся продолжения переговоров, веденных во время пребывания главной квартиры во Франкфурте. Положено было, одновременно с дальнейшими военными действиями, открыть конгресс в Шатильоне-на-Сене. Император Александр с большим лишь трудом изъявил свое согласие на эту полумеру, которая могла возвысить клонившееся к падению значение Наполеона, и приказал русскому
Страница 28 из 53

уполномоченному на шатильонском конгрессе графу Разумовскому не заключать мира без особенного на то разрешения. 16-го (28-го) были определены условия и порядок переговоров в Шатильоне. Положено их вести вообще от имени всей Европы, ограничить Францию пределами 1792 года и устроить размежевание европейских государств без участия в том Наполеона, а также не вдаваться ни в какие обещания насчет международного права на море. Германия должна была состоять из независимых владений, соединенных общим постоянным союзом; Швейцарии условлено дать прежние границы, признав ее независимость; Италию – разделить на самостоятельные государства, которые разобщали бы Францию от австрийских владений; Испанию – в прежних пределах ее возвратить Фердинанду VII; Голландия, с расширенными пределами, должна была образовать независимое государство под властью Дома Оранского. Положено, чтобы французы очистили все крепости в уступленных ими областях и немедленно вывели гарнизоны из Бельфора, Гюнингена и Безансона; наконец, изъявлено согласие, чтобы возвращены были Франции потерянные ею колонии. Ведение переговоров было поручено графу Разумовскому, графу Стадиону, Гумбольдту, а со стороны Англии Каткарту, Стюарту и Эбердину, которым в продолжение некоторого времени содействовал Кестельри; со стороны же Франции был уполномочен давно уже ожидавший открытия конгресса в Шатильоне Коленкур

.

Таким образом, союзники, по настоянию императора Александра, решились продолжать наступление, а войска Блюхера безостановочно двигались к Обе. Но Наполеон предупредил своих неприятелей. По прибытии в Витри он предполагал немедленно двинуться с армией, собранной в окрестностях сего пункта против ближайших корпусов князя Шварценберга, и разбить их прежде, нежели прочие союзные войска могли подоспеть к ним в помощь. О наступлении Блюхера с войсками Сакена и Олсуфьева, опередившего Главную армию, Наполеон не имел достоверных сведений. Готовясь устремиться с главными силами в числе 40 000 человек на путь действий союзников к Шомону и Лангру, он предписал: герцогу Вальми (Келлерману) собрать отряды национальной стражи и некоторые другие войска в Шалоне и занять переправы на Марне; Макдональду, с 10 000 человек отступавшему к Шалону, остановиться там с той же целью; Мортье, с 12 000 человек гвардии стоявшему в Труа, перейти к Арси-сюр-Об и соединиться с 8 000 человек дивизии Дюфура, состоявшими под начальством Жерара; a генералу Пажолю, с двумя бригадами кавалерии и с несколькими тысячами национальной стражи, охранять в тылу армии переправы на Сене и Йонне. Заняв переправы на Марне и Сене, вдоль коих двигались союзные армии Блюхера и Шварценберга, и течение Обы между этими реками, Наполеон надеялся не только удержать неприятелей на путях, ведущих к Парижу, но и разбить их войска по частям. Тогда же было приступлено к укреплению наскоро Суассона, Мо, Шалона, Витри, Ножана и Труа. На всем пространстве между реками Эной (Aisne) и Луарой были произведены обозрения, с той целью, чтобы избрать наивыгоднейшие оборонительные позиции. 14 (26) января Наполеон выступил от Витри к Сен-Дизье

.

В это самое время Блюхер с корпусом Сакена и войсками Олсуфьева, в числе 26 000 человек, двигался от Жуанвиля к Бриенну, оставя авангард Ланского

у Сен-Дизье, частью для наблюдения пути, ведущего чрез Витри к Шалону, частью для того чтобы выждать корпус Йорка, получивший предписание прибыть к Сен-Дизье 16 (28) января. Прочие войска Блюхера блокировали крепости, оставленные в тылу Силезской армии, либо двигались от Рейна на соединение с главными силами

.

14 (26) января Блюхер, получив сведение об отступлении Мортье после дела при Бар-сюр-Об к Труа и о расположении прочих французских войск у Витри, вывел из того заключение, что неприятель не успел еще сосредоточить свои силы, и потому прусский полководец решился продолжать наступление, надеясь совокупно с Главной армией опрокинуть все неприятельские войска, стоявшие на путях к Парижу, и, овладев столицей Франции, решить участь войны

. Князь Щербатов, со своим 6-м корпусом и Белорусским гусарским полком, двинулся по проселочной дороге к Жифомон; граф Ливен с 11-м корпусом достиг местечка Сулен; корпус Олсуфьева расположился у Дулевана; отряд генерала Ланского оставался у Сен-Дизье. На следующий день, 15-го (27-го), 6-й корпус князя Щербатова перешел чрез Лемон в Пужи; 11-й корпус Ливена в Лемон, главные квартиры Блюхера и Сакена в Бриенн, а корпус Олсуфьева в Тремили

.

Таково было положение блюхеровой армии, когда Наполеон атаковал ближайший к нему отряд Ланского. Утром 15-го (27-го) кавалерия Мильго застигла врасплох русских гусар, а следовавшая за ней дивизия Дюгема (корпуса Виктора) бросилась на пехоту, отступавшую к Сен-Дизье, опрокинула егерей и заняла город. Сам Наполеон вступил в Сен-Дизье в девятом часу при громких восклицаниях жителей и выслал отряды для преследования русских по дорогам к Жуанвилю и Эклярон; прочие же войска его, а именно корпуса Мармона и Виктора, кавалерия Думерка и Мильго и три дивизии Молодой гвардии, расположились впереди города

.

Наполеон, получив от жителей и пленных точные сведения о растянутом расположении блюхеровых войск, решился изменить свой план действий и вместо того, чтобы продолжать движение во фланг Главной союзной армии, счел более выгодным обратиться кратчайшим путем от Сен-Дизье в тыл войскам Блюхера, находившимся в окрестностях Бриенна. С этой целью 16-го (28-го) двинулись французские войска несколькими колоннами: гвардия вместе с главной квартирой от Сен-Дизье на Эклярон к Монтиерандеру (Montier-en-Der); маршал Виктор, со своим корпусом и кавалерией Мильго, по жуанвильской дороге до Ражекура, а потом на Васси; дивизии Рикара и

Дюфура, стоявшие в окрестностях Витри, под общим начальством Жерара, шли правее гвардии, по дорогам к Бриенну и Лемону. Войска же 6-го пехотного и 1-го кавалерийского корпусов под общим начальством Мармона были расположены по-прежнему у Сен-Дизье, получив приказание следовать за движением парков, оставив арьергард для прикрытия с тыла наступления армии

.

Движение французской армии по проселочным дорогам, служившим единственно для возки леса, было необыкновенно затруднительно; к тому же пошел дождь. Орудия увязали в грязи и были вытаскиваемы с помощью жителей и обывательских лошадей. Войска прибыли в Монтиерандер уже ночью. Мармон двинулся на следующий день сперва по дороге к Жуанвилю, а потом вправо на Васси, оставив у Сен-Дизье только дивизию Лагранжа

. Тогда же главные силы продолжали наступление к Бриенну и появились в окрестностях этого города около двух часов пополудни.

Донесение Ланского о деле при Сен-Дизье и отступлении его отряда по жуанвильской дороге и потом на Васси, полученное в главной квартире Силезской армии в ночи с 15-го (27-го) на 16-го (28-го), не заставило Блюхера изменить предположенное им наступление за Обе. Он только счел нужным предложить Гиулаю и кронпринцу Виртембергскому сблизиться с ним и потребовал от генерал-адъютанта графа Палена, шедшего со своим авангардом в нескольких переходах впереди корпуса графа Витгенштейна и прибывшего в то время к Экланс, близ Транн, чтобы он присоединился к Силезской армии. Генералу Ланскому
Страница 29 из 53

приказано было наблюдать дороги, ведущие в Жуанвиль и Сен-Дизье; прочие же войска остались в прежнем расположении, частью у Пужи и Лемона, частью у Бриенна, что подвергало их опасности быть отброшенными от прочих союзных корпусов. Но когда 17-го (29-го), около полудня, с передовых войск, высланных за Обе, представили Блюхеру перехваченного казаками французского полковника генерального штаба Бернара, посланного Наполеоном к маршалу Мортье с повелением примкнуть к правому флангу французской армии, тогда Блюхер, уже не сомневаясь в наступлении Наполеона и не считая возможным удержать его, предположил выждать у Бриенна присоединение сакенова корпуса и отойти на позицию у Транн и далее к Бар-сюр-Об, где он надеялся соединиться с ближайшими корпусами Главной армии. Предписание, посланное Сакену об отступлении к Бриенну, не могло быть исполнено прежде прибытия неприятеля к сему городу. В ожидании сближения сакеновых войск малочисленный корпус генерала Олсуфьева был усилен войсками графа Палена, который, подойдя 14-го (26-го) к Экланс, предполагал продолжать движение за Обе к Пиней, но, получив приглашение Блюхера содействовать ему, сперва остановился на правой стороне Обе, а потом, 17-го (29-го), прошел через Бриенн к Лассикуру и расположил там свою кавалерию для прикрытия флангового марша сакеновых войск, двигавшихся тогда от Лемона к Бриенну. Ему же был подчинен генерал-майор князь Щербатов, прибывший от Главной армии с четырьмя казачьими полками в числе 900 человек, которые, будучи усилены Чугуевским уланским полком с четырьмя конными орудиями, стали у Мезьер на дороге, ведущей от Монтиерандера к Бриенну

.

Распоряжения Блюхера, сделанные тогда уже, когда Наполеон готовился атаковать его, были несвоевременны. Между тем Шварценберг, получив в ночи с 16 (28) на 17 (29) января в Шомоне известие о деле при Сен-Дизье, счел положение вверенной ему армии, несмотря на превосходство своих сил над неприятельскими, весьма опасным, и хотя в главной квартире союзников не было никаких сведений о прибытии Наполеона на театр войны, однако же нисколько не сомневался в том. Опасаясь быть отрезанным от Рейна, главнокомандующий обратил более внимания на обеспечение от обхода правого фланга своей армии, нежели на содействие Блюхеру: корпусам Витгенштейна и Вреде, в числе более 40 000 человек, было предписано идти к Жуанвилю; корпусам Гиулая и кронпринца Виртембергского, всего до 30 000 человек, собраться между Бар-сюр-Об и Шомоном, а корпус графа Коллоредо, прибывший в Шатильон-сюр-Сен, получил приказание остановиться там в ожидании дальнейших распоряжений

.

Глава VI

Сражения при Бриенне и Ля-Ротьере

Местность у Бриенна. – Расположение блюхеровых войск. – Сражение при Бриенне. – Отступление Блюхера и расположение его войск у Транна. – Расположение армии Наполеона у Ля-Ротьера и меры, им принятые для преграждения союзникам путей к Парижу. – Современное расположение корпусов Главной союзной армии. – Распоряжения князя Шварценберга для содействия Блюхеру. – Диспозиции князя Шварценберга, Блюхера и Барклая-де-Толли к бою при Ля-Ротьере. – Местность у Ля-Ротьера. – Расположение французских войск на позиции. – Наступление союзников. – Сражение при Ля-Ротьере. – Последствия этого сражения. – Отступление французов.

Местечко Бриенн, где Наполеон получил первоначальное военное образование[27 - В Бриенне находилось ныне уже не существующее военное училище.], лежит на скате высоты, которой господствующий пункт к северо-западу от местечка занят замком с довольно значительным парком и обширными виноградниками, покрывающими склоны возвышений вдоль реки Обе до селения Лемона. Окрестности же Бриенна в прочие стороны представляют равнину, ограниченную с востока Ажуйским лесом.

17-го (29-го) января, около полудня, в то время, когда Блюхер наконец убедился в наступлении против него значительных неприятельских сил и послал приказание корпусу генерала Сакена немедленно перейти от Лемона к Бриенну, самое местечко и выходы из него на дороги, ведущие к Монтиерандеру и Бар-сюр-Об, были заняты пехотой 9-го русского корпуса генерал-лейтенанта Олсуфьева в числе 5 000 человек с 24 орудиями; впереди же, на большой равнине между селением Мезьер и леском, прикрывающим часть дороги от Лемона к Бриенну, расположилась кавалерия генерал-лейтенанта графа Палена в числе до 2 000 человек; состоящий под начальством его генерал-майор князь Щербатов с своим казачьим отрядом, Чугуевским уланским полком и четырьмя конными орудиями встал у Мезьер; главная квартира Блюхера находилась в замке, откуда можно было обозревать довольно большое пространство. Отряд генерал-лейтенанта Ланского двигался от Сулен через Шомениль на присоединение к армии

.

В два часа пополудни кавалерия Лефевр-Денуэтта и Мильго, выйдя из Ажуйского леса, атаковала близ Мезьер отряд князя Щербатова и заставила его податься назад по направлению к Бриенну. Тогда Блюхер, имея в виду удержать местечко, с потерей коего был бы отрезан от него корпус Сакена, приказал состоявшим в отряде Палена 4-му и 34-му егерским полкам встать впереди Бриенна, на дороге из Лассикура; сам же Пален с своей кавалерией двинулся на Перт в правый фланг неприятеля, но, будучи атакован превосходными в числе войсками Нансути и Мильго, стал отступать к Бриенну. В ожидании прибытия сакенова корпуса приказано было Олсуфьеву оборонять город; артиллерия его, отданная Блюхером в распоряжение генерал-майора Никитина, была выставлена впереди на позицию, так что 15-я батарейная рота примкнула правым флангом к мезьерской дороге, а прочие 12 орудий стали уступом левее 15-й роты. Около 4 часов пополудни большая часть войск Сакена, совершив фланговое движение к Бриенну, расположилась впереди местечка, и только еще не успел отойти за Бриенн большой прусский парк, тянувшийся от Лемона под прикрытием сакенова арьергарда, как атаки неприятельской кавалерии были отражены Паленом, а французская пехота еще не успела выйти из леса, то Наполеон, приказав выдвинуть несколько батарей, громил русские войска, и в особенности те, которые двигались от Лемона. В продолжение этой канонады, граф Пален, открыв фронт батарей, расположенных впереди города, перешел на правое крыло и соединил там на равнине всю кавалерию, а именно: свою, сакенова корпуса, состоявшую под начальством генерал-лейтенанта Васильчикова 1-го, князя Щербатова, а также прусский партизанский отряд принца Бирона[28 - Принц Бирон был отряжен от корпуса Клейста с пятью эскадронами в числе от 600 до 800 человек (а именно: два эскадрона 2-го Силезского гусарского, два эскадрона Силезского национального гусарского и один егерский эскадрон Неймаркского драгунского полка).].

Наполеон, желая во чтобы то ни стало выгнать пехоту Олсуфьева из местечка, зажег его несколькими гранатами, но как русские войска оставались непоколебимо на своей позиции, а день уже склонялся к вечеру, то неприятель повел общую атаку: войска Нея в двух колоннах устремились на местечко; дивизия Дюгема (корпуса Виктора) двинулась левее их, а особая колонна генерала Шато, знавшего в подробности окрестную местность, была назначена для овладения бриеннским замком; тогда же вся французская кавалерия собралась
Страница 30 из 53

на правом крыле общего расположения, вероятно, для угрожения арьергарду Сакена, еще не успевшему отойти за местечко. Войска Нея кинулись на 15-ю батарейную роту, овладели двумя орудиями и ворвались в город; а двинувшиеся одновременно с ними в атаку французские драгуны едва было не захватили в плен самого Сакена; конвой его был изрублен, а генерал-квартирмейстер его корпуса, полковник граф Рошешуар убит. Но наступление французов было остановлено искусным действием русской артиллерии. Генерал Никитин, по приказанию Сакена взяв из резерва 24 батарейных орудия, поставил их параллельно мезьерской дороге и открыл огонь во фланг неприятелю, что заставило французов отступить с большим уроном и бросить захваченные ими орудия. Тогда же граф Пален со всей кавалерией, им собранной вправо от Бриенна, кинулся на пехоту Виктора и опрокинул ее в глазах Наполеона, который сам здесь подвергался величайшей опасности. Русская кавалерия захватила восемь орудий, но успела увезти только пять.

Фельдмаршал, желая обозреть расположение неприятеля до наступления ночи, отправился на высоту у замка и прибыл туда незадолго пред тем, когда подошла колонна генерала Шато. Стрелки, двигавшиеся впереди этой колонны, найдя незанятым русской пехотой подход со стороны Лемона, ворвались в замок, в верхнем этаже коего тогда находились Блюхер и Гнейзенау. Прусские генералы были бы захвачены, если бы несколько выстрелов, некстати сделанных французами, не заставили Блюхера подумать о собственном спасении. Но положение его было весьма затруднительно: считая сражение на сей день оконченным, он отослал своих лошадей в местечко, где можно было найти лучшие конюшни, нежели в строениях замка; Гнейзенау распорядился таким же образом. К счастью, однако же, еще не успели отвести лошадей, когда раздались выстрелы на дворе замка. Блюхер и Гнейзенау, поспешно вскочив на коней, спустились с горы в местечко, и, получив сведение от одного из конвойных казаков о вторжении туда французов, повернули вправо по небольшой улице. Как Блюхер не торопился уходить и ехал шагом, то Гнейзенау, напомнив ему о близости неприятеля, спросил его: «Неужели вы хотите, чтобы вас с торжеством ввезли в Париж?» Блюхер дал лошади шпоры и прибыл к войскам. Генерал Сакен также едва не попался в руки неприятелю и был обязан своим спасением только тому, что французские драгуны, ворвавшиеся в местечко, промчались по улице, не заметив его, что дало ему возможность выбраться в поле и прискакать на позицию, занятую его войсками. В это время прусский парк, двигавшийся от Лемона к Диенвилю, подвергался большой опасности. Блюхер, имея в виду прикрыть его, решился сделать последнее усилие: «Der Kerl soll nicht in meinem Bett schlafen» («Не пущу молодца на свою постель»), – сказал он. Генералу Олсуфьеву было приказано овладеть замком, а Сакену послать сильную пехотную колонну по главной бриеннской улице для очищения местечка. Обе атаки были поведены уже в десять часов вечера. Сражение возобновилось с чрезвычайным ожесточением и продолжалось до полуночи. Наконец, французы были выбиты из пылавших строений местечка[29 - 28-м и 32-м егерскими полками под командой подполковника Бланова, поддержанными Псковским пехотным полком.], но удержались в замке. Блюхер, вовсе не имевший намерения продолжать бой до последней крайности, прекратил атаки и дал отдых своим войскам.

Потери каждой из сторон убитыми и ранеными в деле при Бриенне простирались до 3 000 человек; в плен взято по нескольку сот человек; в числе пленных находились тяжело раненный начальник блюхерова конвоя капитан Гейден и комендант главной квартиры майор граф Гарденберг (сын австрийского министра). Со стороны французов убит контр-адмирал Баст, командовавший одной из бригад дивизии генерала Деку; ранены тяжело Деку и Лефевр-Денуэтт, легко – принц Невшательский (Бертье)

.

Упорное сопротивление русских войск, по сознанию самих французов, поставило их армию в затруднительное положение. В главной квартире Наполеона полагали, что Блюхер, получив в ночи подкрепления, возобновит бой на следующее утро и что в случае поражения французов им пришлось бы отступать по дурным дорогам, еще более испортившимся от наступавшей оттепели

. Но опасения неприятеля были напрасны.

Блюхер, решась прекратить сражение, отдал незадолго до полуночи следующую диспозицию:

«После полуночи корпус Олсуфьева выступает по дороге, ведущей к Бар-сюр-Об, и располагается на биваках за Арсонвалем. В два часа пехота корпуса Сакена, очистив Бриенн, двигается по той же дороге до Боссанкура и располагается там на биваках.

Кавалерия остается впереди Бриенна и прикрывает отступление пехоты, которое должно быть совершено по возможности в тишине. Если же неприятель завтра утром возобновит нападение, то кавалерия отступит на высоты у Транна, вслед за пехотой.

Раненых отправить в Бар-сюр-Об, куда также отвезти захваченные у неприятеля орудия.

Главная квартира в Арсонвале»

.

В три часа пополуночи, когда русские войска успели несколько отдохнуть и когда уже были отправлены назад обозы, фельдмаршал с пехотой и артиллерией двинулся к Транну и расположил там корпус Сакена на выгодной позиции, правым флангом к селению Экланс, а левым к реке Обе; корпус Олсуфьева встал в резерве за Арсонвалем, где находилась главная квартира Блюхера. Кавалерия выступила от Бриенна в 11 часов утра, тогда уже, когда неприятель, заняв местечко сильно пехотой, выслал вперед кавалерию и открыл канонаду. По отступлении к Транна кавалерия расположилась впереди пехоты, у подошвы высот, занятых корпусом Сакена: на левом крыле Пален, на правом – Васильчиков, еще правее – казаки и партизаны. Французская кавалерия приблизилась к русской, завязалась сильная канонада, но в сумерки неприятель отошел к Ля-Ротьеру

. Наполеон, перенеся свою главную квартиру в Бриеннский замок, занял селения Диенвиль, Ля-Ротьер и Шомениль, а прочие войска поставил у Бриенна. В таком расположении оставался он более двух суток, пока был атакован войсками Блюхера, усиленными частью Главной союзной армии. Военные писатели старались объяснить бездействие столь деятельного полководца неведением о направлении, принятом союзными войсками. Говорят, будто бы он полагал, что Главная армия двигалась к Оксерру, и хотел обрушиться на Блюхера, но, по всей вероятности, единственной причиной нерешимости Наполеона была малочисленность его армии сравнительно с огромными силами, которые состояли в распоряжении союзников. Расположение между путями, ведущими к Парижу по долинам Сены и Марны, давало Наполеону возможность предупредить неприятеля, куда бы он ни направился, и потому он считал достаточным, заняв главными силами центральную позицию на Обе, поддерживать ими попеременно отряды, расположенные у Труа и Шалона. Как после дела под Бриенном можно было преимущественно ожидать наступление союзников к Труа, то Наполеон предполагал собрать там наиболее войск и с этой целью предписал: маршалу Мортье с Старой гвардией оставаться в Труа; генералу Гамелине (Hamelinaye), формировавшему 2-ю резервную дивизию в Труа, усилить ее до восьми тысяч человек; а генералу Жерару с 1-й резервной дивизией расположиться у Пиней, на дороге из Бриенна в Труа. Вообще
Страница 31 из 53

же под начальством Мортье предполагалось собрать от 28 до 30 тысяч человек, кроме 15 тысяч человек превосходного войска, ожидаемых из Испании. Присоединив к этим 40 тысячам человек 40 тысяч, собранных у Бриенна и Сен-Дизье, Наполеон мог сосредоточить до 80 тысяч человек против Главной союзной армии; оборона же течения Сены и Йоны (Ionne) по-прежнему была поручена генералу Пажолю с частью резервов. Тогда же было послано маршалу Макдональду вторичное предписание идти с вверенными ему войсками к Шалону; Наполеон, присоединясь к нему с своими главными силами, мог сосредоточить против Блюхера до 50 тысяч человек; а для обороны течения Марны герцог Вальми (Келлерман) должен был собрать национальную гвардию в Мо, Ла-Ферте-су-Жуар и Шато-Тиери, заградить баррикадами мосты и приготовить для армии съестные запасы. Наполеон, предполагая весьма основательно, что при обороне страны от союзников, наступавших с различных сторон, ему придется не раз двигаться между Обе и Марной, предписал оградить Сезанн палисадами и устроить там значительные магазины и склады военных запасов. Наконец, приказано, на всякий случай, возобновить разрушенный мост у Лемона

. Но все эти основательные распоряжения могли быть успешны только лишь в таком случае, если бы союзники действовали по-прежнему медленно и несвязно.

По отступлении к Транну Блюхер предполагал отойти еще далее на Бар-сюр-Об, чтобы соединиться с войсками Главной армии, но наследный принц Виртембергский, обозрев позицию у Транна еще 17 (29) января, изложил фельдмаршалу ее выгоды и вызвался занять высоты у Мезона своим корпусом, тогда стоявшим у Бар-сюр-Об, чтобы обеспечить корпус Сакена от обхода с правого фланга. Блюхер, и без того уже неохотно решавшийся на дальнейшее отступление, был легко убежден доводами наследного принца. Положено было оставаться у Транна

. Прочие союзные войска 18-го (30-го) занимали следующее расположение: корпус кронпринца Виртембергского между Арсонвалем и Мезоном; корпус Гиулая между Бар-сюр-Об и Вандевром; корпусы Вреде и Витгенштейна в окрестностях Жуанвиля; корпус Коллоредо подходил к Шатовилен; российско-прусские резервы находились частью между Бар-сюр-Об и Шомоном, частью за Шомоном; корпус Йорка занял Сен-Дизье

.

В главной квартире Шварценберга, стоявшей в Шомоне, весьма беспокоились о Блюхере, несмотря на то, что он, еще находясь при Бриенне, в три часа пополудни послал одного из своих адъютантов в Шомон с известием, что «он надеется удержаться в своей позиции и что, по всей вероятности, неприятель отступит в ночи с поля сражения». Полагали, что «опрометчивый рубака» (Haudegen) Блюхер подверг вверенные ему войска совершенному истреблению, и толковали, как бы его выручить из беды, если это было возможно, изъявляя готовность содействовать ему, хотя бы пришлось купить его спасение дорогой ценой

. Напротив того, Шварценберг, коснея в убеждении, что наступление французов к Бриенну было лишь демонстрацией и что главные наполеоновы силы двигались к Жуанвилю, оставил там корпусы Вреде и графа Витгенштейна; прочие войска Главной армии также были обречены бездействию в ожидании более точных сведений о неприятеле. Несмотря на прибытие императора Александра и короля прусского в Шомон в ночи с 17 (29) на 18 (30) января, на военном совете, собранном в их присутствии, было решено сосредоточить на следующий день у Бар-сюр-Об только корпусы Гиулая и кронпринца Виртембергского; следовательно, из всех войск обеих союзных армий могли принять участие в действиях против Наполеона не более 50 000 человек. Но на следующий день, 19-го (31-го), положение дел изменилось. Союзные армии сблизились между собой: корпус принца Виртембергского расположился у Мезона, на правом крыле общего расположения; корпус Гиулая, достигнув селения Арсонваль, получил приказание встать на левом крыле; российско-прусские резервы вместе с главной квартирой Барклая-де-Толли находились между Бар-сюр-Об и Коломбей; Вреде выступил от Жуанвиля, чтобы вместе с графом Витгенштейном атаковать французов у Васси; когда же Витгенштейн, заняв без сопротивления это местечко, известил графа Вреде об отступлении неприятеля по дороге к Витри, тогда Вреде, знавший, что главные силы Наполеона были собраны у Бриенна, решился, вопреки данному из главной квартиры предписанию, повернуть на Сулен, чтобы принять участие в предстоявшем сражении. С этой целью он перешел к Дулеван и выдвинул свой авангард к селению Сулен (Soulaines), сильно занятому французскими войсками. Граф Витгенштейн, получив по занятии Васси от князя Шварценберга вторичное предписание содействовать корпусу Йорка в занятии Сен-Дизье и Витри, выступил по указанному направлению, а казачий отряд Иловайского 12-го выслал на Монтиерандер, для связи с главными силами армии. Отряд генерал-лейтенанта графа Палена, получив предписание присоединиться к корпусу, двинулся от Транна на Экланс к Сулен и, встретясь там с неприятелем, сильно занимавшим это местечко, расположился против него на биваках. Казачий отряд князя Щербатова, поступивший под начальство генерал-майора Сеславина, а равно отряд графа Платова, находившийся в окрестностях Сан (Sens), были назначены для партизанских действий

.

Положено было на следующий день, а именно 20 января (1 февраля), атаковать Наполеона в занимаемой им позиции, у Ля-Ротьера. Главное начальство над всеми войсками, собранными для нападения, было предоставлено Блюхеру. Австрийские писатели славят великодушие Шварценберга, уступившего своему сопернику честь победить Наполеона, но, по всей вероятности, Блюхер был обязан тем не Шварценбергу, а союзным монархам, желавшим, чтобы командовал армией полководец, уже успевший ознакомиться с местностью поля сражения. Да едва ли и сам Шварценберг гонялся за опасной честью сразиться с Наполеоном.

Для нападения на неприятельскую позицию были подчинены Блюхеру, кроме войск Сакена и Олсуфьева, еще корпусы Гиулая и кронпринца Виртембергского, всего же до 50 000 человек, а для поддержания их приказано гренадерскому корпусу с 2-й и 3-й кирасирскими дивизиями занять позицию у Транна, как только войска Сакена и Олсуфьева двинутся против неприятеля. Остальные резервы Барклая-де-Толли, а именно две русские гвардейские, 1-я кирасирская и легкая гвардейская кавалерийская дивизии и прусская гвардия, должны были встать впереди Бар-сюр-Об и служить резервом для Блюхера при движении его к Бриенну либо для Вреде и графа Витгенштейна, направленных в обход неприятельской позиции. Кроме того, корпус графа Коллоредо получил приказание занять Вандевр

.

От высот у Транна до селения Роне (Ronay) простирается равнина, ограниченная с севера рекой Вуарой, текущей по низменной, в зимнее время топкой местности, с востока болотистым ажуйским ольховником, Морвиллерским плато (plateau de MorviHers) и Больеским лесом (for?t de Beaulieu), а с запада течением реки Обе и Бриеннским парком[30 - План сражения при Ла-Ротьере 20 января (1 февраля) 1814 года.]. Важнейшие переправы через Обе на этом пространстве находились в Лемоне, Радонвилье и Диенвиле.

В то время, когда союзники готовились атаковать Наполеона, войска его были расположены следующим образом: генерал Жерар с 7 500 человек стоял на правом фланге у Диенвиля; Виктор с дивизиями
Страница 32 из 53

Дюгема и Шато, в числе до 6 000 человек, занимал центр позиции, у Ля-Ротьера, и левое крыло ее, у Ля-Жибери; Мармон с дивизией Лагранжа, всего до 5 000 человек, стоявшей под прямым углом с прочими войсками, находился у селений Шомениль и Морвилье; во второй линии за войсками Виктора и

Мармона построилась кавалерия в числе около 8 000 человек; резерв, расположенный впереди Старого Бриенна, состоял из 10 000 человек гвардейской пехоты под начальством Нея. Кроме того, до 800 человек кавалерии (gardes d’honneur) были отряжены к Лемону для охранения строившегося там моста. Вообще же, по свидетельству французских писателей, у Наполеона было до 40 000 человек (28 000 пехоты, 9 000 кавалерии, 3 800 артиллерии)

, но, по всей вероятности, число французских войск вместе с прибывшими к ним подкреплениями превышало 50 000 человек.

Со стороны союзников, несмотря на бесполезное отряжение значительной части войск Шварценберга для обеспечения главных сил от обходов (корпуса графа Витгенштейна, долженствовавшего вместе с корпусом Йорка двигаться на Витри, и корпуса графа Коллоредо, направленного на Вандевр), было собрано против Наполеона, вместе с корпусом Вреде, двигавшимся на Сулен, до 107 000 человек

, а именно:

Такое значительное превосходство в силах не побудило, однако же, князя Шварценберга к неотлагательному наступлению. В продолжение всего утра 19-го (31-го) он оставался в Шомоне, а потом, отправясь по дороге, ведущей в Бар-сюр-Об, остановился в Коломбей. Союзные же монархи выехали из Шомона 29 января (1 февраля н. ст.) на рассвете и вместе с Шварценбергом прибыли в полдень на позицию у Транна. В то же время войска, назначенные для нападения на неприятеля, двинулись несколькими колоннами, которые, постепенно развертываясь, построились к бою в следующем порядке:

1) На левом крыле войска австрийского корпуса графа Гиулая, стоявшие близ Обе, насупротив селения Йессейн (Iessein), направились к Диенвилю.

2) В центре войска Сакена наступали двумя колоннами: 11-й корпус генерал-лейтенанта графа Ливена 3-го по большой дороге на Ля-Ротьер, а 6-й корпус генерал-лейтенанта князя Щербатова правее, на одной высоте с войсками графа Ливена; в резерве за ними следовали войска 9-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Олсуфьева и кавалерия генерал-адъютанта Васильчикова 1-го.

Для связи между войсками центра и правого крыла служили казачий отряд генерал-майора Карпова 2-го и прусский легкий отряд принца Бирона Курляндского.

3) Правая колонна из корпуса наследного принца Виртембергского наступала от Экланса чрез лес на Жибери.

4) Генерал от кавалерии граф Вреде со своим корпусом двигался в особой колонне на Шомениль и Морвилье.

5) Гренадерский корпус с 2-й и 3-й кирасирскими дивизиями под начальством генерала от кавалерии Раевского составлял общий резерв, находившийся за центром.

6) Остальные резервы (российско-прусская гвардия и резервная артиллерия под начальством великого князя Константина Павловича и генерала от инфантерии Милорадовича) стояли у Арсонваля, в 10 верстах от Ля-Ротьера и в 16 от Бриенна.

7) Корпус фельдцейхмейстера графа Коллоредо, прибыв в два часа пополудни к Вандевру, получил приказание двинуться наперерез дороги, ведущей от Диенвиля чрез Пиней к Труа

.

Число всех этих союзных войск простиралось до 130 000 человек, а за исключением российско-прусской гвардии и корпуса Коллоредо, не участвовавших в нападении на неприятельскую позицию, до 90 000 человек

, из коих было:

Чтобы доставить союзным войскам шести различных держав[31 - В составе союзных армий, кроме исчисленных войск, находился батальон баденской гвардии.] возможность распознавать своих от неприятелей, приказано было всем, от генерала до солдата, иметь на левом рукаве белую повязку, что впоследствии было принято французами за манифестацию в пользу Бурбонов.

В час пополудни союзная кавалерия, прикрывавшая наступление пехотных колонн, отошла во вторую линию; тогда же все войска, назначенные для атаки неприятельской позиции, развернулись в боевой порядок.

Корпус Гиулая в батальонных колоннах на пространстве между большой дорогой, ведущей от Бар-сюр-Об к Ля-Ротьеру, и рекой Обе двинулся к Диенвилю. Приблизясь к Диенвилю, Гиулай предпринял овладеть тамошним мостом: с этой целью генерал-майор Пфлюгер с полками эрцгерцога Людовика и Вюрцбургским, двумя эскадронами легкоконного полка Кленау и четырьмя орудиями атаковал неприятеля, перешел через мост, занял селение и, двинувшись далее по левой стороне Обе, опрокинул французов к Диенвилю. Но овладение этим пунктом представляло чрезвычайные затруднения. Войска генерала Рикара (Ricard), назначенные для обороны Диенвиля, были расположены так, что два батальона и три эскадрона стояли на гребне высот левого берега Обе, два батальона близ правого берега у церкви, а остальные в резерве позади селения, образуя с прочей пехотой правого крыла исходящий угол. Все ближайшие к берегу строения были заняты стрелками, которые огнем своим обороняли переправу через мост, загроможденный повозками, бочками и бревнами. Одновременно с атаками по левому берегу двинулась дивизия принца Гогенлоэ-Бартенштейна, против Диенвиля по правой стороне Обе. Двадцать четыре батарейных орудия открыли сильную канонаду по селению и войскам, расположенным между Диенвилем и Ля-Ротьером. Затем пошли в штыки полки Maриасси и Игнатия Гиулая, поддержанные прочими войсками дивизии, но все многократные усилия австрийцев овладеть Диенвилем долго не имели успеха. Французы не только удерживались в селении, но выслали из резерва на левую сторону реки значительную массу пехоты с несколькими орудиями, что заставило Гиулая отрядить в помощь Пфлюгеру фельдмаршал-лейтенанта графа Френеля с остальными полками дивизии Maриасси, частью кавалерии и шестью орудиями. Неприятель был окончательно отброшен к Диенвилю, но удержался в этом селении до 11 часов ночи

.

В самом начале сражения император Александр, прибыв на высоту у Транна, приказал Блюхеру послать русскую кавалерию в атаку на неприятельские батареи. Генерал Васильчиков 1-й с дивизией Ланского помчался вперед, но, не будучи в состоянии перейти через весьма топкую местность, был принужден замедлить движение под сильным огнем французских орудий и, будучи атакован кавалерией Пире, Кольбера и Гюйо, отступил. Заметив неудачу кавалерии, государь приказал Сакену выслать всю артиллерию его корпуса против неприятельской позиции; но начальник артиллерии генерал-майор Никитин доложил корпусному командиру, что передвижение орудий по вязкости грунта было весьма трудно и что не оставалось ничего более, как идти на позицию с половиной артиллерии, взяв под нее нужное число лошадей от прочих орудий. Фельдмаршал, по личном докладе ему о том генерала Никитина, одобрил его предложение оставить 36 орудий на траннских высотах, а с прочими 36 выехать на позицию. Под батарейные орудия впрягли по 10 лошадей, под легкие – по 6, под ящики – по 5; прислуга была также усилена от оставленной назади артиллерии частью людей, которые с шанцовым инструментом отправились вперед для проложения переездов через канавы и топкие места. Затем Никитин, посадив прислугу на орудия, быстро помчался вперед, приблизился к неприятелю на расстояние
Страница 33 из 53

хорошего пушечного выстрела, развернул свои батареи по обе стороны большой ля-ротьерской дороги и открыл огонь. Неприятель, заметив, что русская артиллерия, опередив прочие войска, оставалась без прикрытия, хотел воспользоваться этим обстоятельством. Генерал Нансути с гвардейской кавалерией направился против батарей Никитина, но, будучи принужден двигаться по весьма вязкой местности и понеся большой урон от действия русской артиллерии, обратился назад в совершенном расстройстве

. В то же время навстречу неприятелю пошел густой снег при довольно сильном ветре, не позволявший французам ничего видеть на самом близком расстоянии. Русская пехота, пользуясь этими обстоятельствами, двинулась вперед с барабанным боем и музыкой, а Днепровский полк с песнями. Граф Ливен с своим корпусом, поддержанным ахтырскими, мариупольскими и александрийскими гусарами под начальством генерал-майора Васильчикова 2-го, атаковал Ля-Ротьер; князь Щербатов устремился правее его, а войска Олсуфьева с остальными двумя полками 2-й гусарской дивизии сначала следовали в резерве, а потом двинулись правее Щербатова; еще правее наступали 3-я драгунская дивизия генерал-майора Панчулидзева и прусский отряд принца Бирона. Неприятель сопротивлялся упорно, однако же войска Сакена успели овладеть частью селения до церкви. Наполеон, заметив отступление викторовых войск, послал к ним в помощь маршала Удино с дивизией Молодой гвардии генерала Ротенбурга, а сам повел дивизию Менье в подкрепление левому крылу. С своей стороны, Блюхер, вместе с начальником своего штаба генералом Гнейзенау, кинулся туда, где кипел самый отчаянный бой, – к Ля-Ротьеру. «Vorwarts, Kinder!» («Вперед, ребята!»), – взывает герой к русским войскам; тогда же, по распоряжению Барклая-де-Толли, 2-я гренадерская дивизия стремится бегом в помощь войскам, сражающимся у Ля-Ротьера

.

Первоначальный важный успех в сражении при Ля-Ротьере суждено было одержать русской кавалерии. Генерал Васильчиков 1-й, после первой неудавшейся атаки отойдя с своими гусарами назад, возобновил в половине четвертого нападение с обеими своими дивизиями, опрокинул кавалерию Пире, Кольбера и Гюйо, несмотря на движение ему во фланги с одной стороны дивизий Лефевр-Денуэтта и Паца, а с другой драгунов Бриша, прорвал неприятельские линии и вместе с князем Щербатовым овладел 24-пушечной батареей, заставив прикрывавшие ее войска отступить к Старому Бриенну. При этой атаке в особенности отличились Мариупольский гусарский и Курляндский драгунский полки.

По взятии большой батареи князь Щербатов послал 18-ю дивизию в помощь корпусу Ливена, продолжавшему штурмовать Ля-Ротьер. Генерал Сакен, поддержанный этими войсками, с содействием корпуса Олсуфьева, 2-й гренадерской дивизии и австрийской бригады Гриммера, отряженной Гиулаем уже в 7 часов вечера к Ля-Ротьеру, овладел этим селением, отбил три орудия и взял в плен большую часть дивизии Дюгема.

Как в это время на правом крыле союзников граф Вреде одержал столь же решительные успехи, то Наполеон, уже не надеясь удержаться на занятой им позиции, обратил внимание исключительно на прикрытие отступления своих войск. С этой целью он приказал кавалерии генерала Мильго замедлять по возможности наступление правого крыла союзников, выслал Нансути с гвардейской кавалерией по направлению от Старого Бриенна к Ля-Ротьеру и поручил маршалу Удино с гвардейской дивизией Ротенбурга снова овладеть этим селением.

Войска Ротенбурга подошли к Ля-Ротьеру уже ночью, в тот самый момент, когда генерал Кольбер удачной атакой опрокинул и вогнал в это селение ближайшую к нему русскую колонну. Маршал Удино, пользуясь этим успехом, приказал Ротенбургу овладеть Ля-Ротьером. Французы, встреченные градом пуль, несмотря, однако же, на то, ворвались в селение и дошли до церкви, но, будучи атакованы Астраханским и Малороссийским гренадерскими полками, в резерве коих следовали остальные полки 2-й гренадерской дивизии, полки Олсуфьева и австрийская бригада Гриммера, были принуждены отступить

.

На правом крыле блюхеровых войск наследный принц Виртембергский двинулся чрез Экланский (Больеский) лес, занятый несколькими французскими батальонами. Генерал-майор Штокмайер, с батальонами егерским № 9 и легким № 10, выбил неприятеля из леса и оттеснил его к высотам у селения Жибери, где расположены были французы в значительных силах. Плохие дороги, по которым шли войска принца, не позволили ему провезти значительное число орудий вслед за передовыми войсками; тем не менее он, желая воспользоваться первоначальным успехом, приказал Штокмайеру немедленно атаковать Жибери четырьмя батальонами своей бригады, с содействием пехотного полка герцога Вильгельма и четырех эскадронов полка герцога Людовика. Несмотря на выгодное положение селения и высот, занятых сильными французскими батареями, войска Штокмайера в третьем часу пополудни взяли с боя Жибери. Маршал Виктор, чувствуя вполне важность этого пункта, овладев коим союзники обеспечивали связь между войсками центра и правого крыла, бросился вперед с одной из своих бригад, поддержанной несколькими батареями, которым принц мог отвечать огнем одной лишь конной батареи. Невзирая на то, храбрые виртембергцы удерживались в селении, причем в особенности отличились 2-й и 7-й пехотные полки под начальством генерала Деринга. Принц Виртембергский, не надеясь, однако же, превозмочь неприятеля, поручил генералу Толю испросить у Блюхера подкрепление. По мнению Толя, занятие высот у Жибери, составлявших ключ неприятельской позиции, должно было оказать первостепенное влияние на успех боя. Но Блюхер и Гнейзенау, напротив того, полагали, что овладев Ля-Ротьером и прорвав в центре растянутую линию противника, можно было скорее и вернее решить участь сражения. И действительно – если бы по взятии этого селения были немедленно устремлены резервы по направлению к Бриенну, то значительная часть французской армии могла быть отрезана

. Но этого не сделали, а между тем войска принца Виртембергского подвергались большой опасности. Генерал Толь, получив отказ в просимых им подкреплениях, отправился к императору Александру, и вслед за тем, по личному распоряжению государя, в пять часов пополудни была послана в помощь Блюхеру 1-я гренадерская дивизия, с тем, чтобы одна бригада двинулась вправо для содействия принцу Виртембергскому. Прибытие русских гренадеров способствовало принцу не только удержаться в Жибери, но и овладеть с боя Пти-Менилем. Как тогда же войска Вреде двинулись к Шоменилю, а Сакен опрокинул неприятеля за Ля-Ротьер, то принц, обеспеченный с обоих флангов, немедленно выслал свою кавалерию по направлению между Пти-Менилем и Ля-Ротьером и правее Пти-Мениля. Полки драгунский наследного принца и конно-егерский принца Адама, ударив в левый фланг опрокинутого неприятеля, отбили 11 орудий и вместе с войсками Сакена преследовали французов к Бриенну

.

Граф Вреде, как выше сказано, на основании общей диспозиции, отданной князем Шварценбергом, должен был двинуться на Монтиерандер; но деятельный баварский полководец, желая принять участие в бою против французских войск, находившихся в окрестностях Бриенна, направился поутру 20 января (1
Страница 34 из 53

февраля) от Дулевана на Сулен и послал донесение о том князю Шварценбергу. Приблизясь к выходу из леса, по которому пролегала дорога на протяжении около шести верст, граф Вреде узнал, что отряд графа Палена, ночевавший близ Сулена, выступил на соединение с корпусом Витгенштейна, направленным от Васси к Сен-Дизье, и что неприятель занимал сильно селения Сулен и Морвилье. Генерал Фримон, двигавшийся с австрийской дивизией Гардегга в авангарде колонны, достигнув выхода из леса с уланским полком Шварценберга и 3-м егерским батальоном, выслал улан для разведывания о неприятеле. Командовавший ими полковник Менген застиг одну из французских батарей, двигавшуюся от Морвилье к Шоменилю по весьма вязкой глинистой местности, разогнал прикрывавшую ее кавалерию и отбил четыре орудия. Между тем маршал Мармон, получив еще в 8 часов утра повеление Наполеона перейти со вверенными ему войсками от Морвилье к Шоменилю, не успел совершить этого флангового движения и перевел туда только часть своего корпуса, а прочими силами заняв Морвилье и плато позади сего селения, открыл канонаду из сорока орудий против войск, выходивших из леса. Несмотря, однако же, на сильный огонь французских батарей и на многократные атаки кавалерии Думерка, союзники быстро построились к бою. Обозрев неприятельскую позицию, граф Вреде сделал следующие распоряжения: несколько батальонов австрийской дивизии Гардегга, баварская бригада Габерманна (Habermann) и кавалерия Дица (Dietz) были назначены для нападения на Морвилье; австрийская дивизия Сплени и баварская бригада Деруа должны были устремиться правее Шомениля и обойти неприятеля, занимающего это селение, баварская дивизия Рехберга – атаковать его с фронта, а прочие войска – двигаться в резерве.

В самом начале боя четыре батальона дивизии Рехберга атаковали бригаду Жобера (Jobert) у мызы Бовуар и опрокинули неприятеля к Шоменилю. Вслед за тем 1-й батальон Шеклеров и 1-й 7-го баварского полка ударили в штыки на французов, занимавших Шомениль, и в четыре часа пополудни выбили их из селения, при чем был смертельно ранен командир 7-го полка полковник Родт. Наполеон, зная важность этого пункта, поспешил с одной из дивизий Молодой гвардии генерала Менье в помощь Жоберу. Но уже ничто не могло удержать союзников. Мармон, отчаявшись в успехе, воспользовался густой метелью и отправил в Бриенн часть своей артиллерии и собственный обоз, в котором находился его маршальский жезл

. Неприятель, преследуемый австро-баварской конницей (именно: 3-м и 4-м баварскими конно-егерскими и гусарским эрцгерцога Иосифа полками), потерял множество людей и три орудия.

По взятии союзниками Шомениля положение Мармона у Морвилье сделалось весьма опасно; войска его, очистив селение, отошли к Ажуйскому лесу. Наполеон, опасаясь, чтобы союзники не обошли его позицию с левого фланга, направил к Морвилье часть дивизии Менье с восемью орудиями. Но генерал Фримон по занятии селения немедленно выставил две батареи, которые заставили замолчать французскую артиллерию. Пользуясь тем, кавалерия Дица и гусарский эрцгерцога Иосифа полк кинулись на неприятеля, отбили семь орудий и взяли, кроме того, другие семь, увязших в грязи при поспешном отступлении французов. Сам Наполеон, стоявший возле батареи, захваченной австрийскими гусарами, едва не попался в плен

.

Наполеон, получив сведения о неудачах, понесенных его войсками на левом крыле и в центре позиции, занятой французами, сделал распоряжения к отступлению. Генерал Друо получил приказание обратить в пепел Ля-Ротьер, чтобы задержать союзников. Гвардия под начальством Нея немедленно отошла по дороге к Лемону; прочие же войска отступили эшелонами с левого фланга. Мармон, пройдя через Ажуйский лес, расположился впереди Бриенна, на соединении дорог, ведущих из Морвилье и Сулена. Виктор отвел свои войска за мызу Бенье (Beugn?); Удино отошел к Бриенну; Жерар снялся с позиции у Диенвиля уже в двенадцатом часу ночи и отступил вниз по Обе. Кавалерия Мильго прикрывала прочие войска

.

Урон французов в сражении при Ля-Ротьере простирался вообще до шести тысяч человек и 63 орудий

. В числе убитых был генерал Марге (Marguet), в числе смертельно раненных генерал Форрестье, легко ранен Лефевр-Денуэтт, в плен захвачен генерал Мерлен. Потери союзников вообще были также не менее шести тысяч человек, в числе коих до 4 000 русских. Убиты: командир Глуховского кирасирского полка майор Кривоносов и командир 28-й легкой роты подполковник Бендерский; ранены: генерал-лейтенант граф Ливен, генерал-майоры Ставицкий, Кологривов, Никитин и князь Вадбольский

.

Император Александр, узнав поздно вечером об окончательном удержании русскими войсками Ля-Ротьера, обнял радостно привезшего это известие блюхерова адъютанта графа Ностица, говоря: «Скажите фельдмаршалу, что он увенчал все прежние свои победы». На следующий день встретившись с Сакеном, государь сказал ему: «Вы победили не только внешних, но и домашних врагов своих» (намекая тем на немилость свою, постигшую Сакена в 1807 году по наговорам Беннигсена). Блюхер, Шварценберг и Барклай-де-Толли получили лично из рук государя золотые шпаги с алмазами и лаврами; Сакену, получившему за несколько дней пред тем в награду за переход через Рейн 50 000 рублей, пожалован орден Св. Андрея Первозванного; наследному принцу Виртембергскому, графу Вреде, генералу Васильчикову и князю Щербатову – орден Св. Георгия 2-й степени, а графу Ливену – орден Св. Александра Невского

.

Несмотря на то, что союзники не преследовали неприятеля при отступлении его с поля боя и не вполне воспользовались одержанной победой, сражение при Ля-Ротьере имело весьма важные последствия. Один из главных виновников успеха Сакен, в заключение своего донесения об этом деле, писал: «В сей достопамятный и великолепный день Наполеон перестал быть опасным врагом человеческого рода, и Александр может сказать: Я даю Свету мир». И действительно, хотя урон в людях был одинаков с обеих сторон, однако же менее чувствителен для союзников, нежели для Наполеона, обладавшего несравненно меньшими средствами. К тому же потеря Наполеоном первого генерального сражения в пределах Франции должна была оказать сильное моральное влияние как на войска, понесшие поражение, так и на жителей страны, недовольных чрезвычайными конскрипциями и налогами.

Положение французской армии после проигранного сражения не позволяло Наполеону оставаться у Бриенна, тем более что в тылу его находилась река Обе с немногими переправами. 21 января (2 февраля), на рассвете, войска его отошли через мост у Лемона на левую сторону реки, и только лишь 6-й и 1-й кавалерийский корпусы под общим начальством Мармона сперва оставались близ селения Перт, а потом отступили по дороге, ведущей от Бриенна в Витри, к Роне (Ronay), за реку Вуару. Кавалерия Мильго была оставлена в арьергарде, впереди Бриенна, по обе стороны дороги в Сулен. Недостаток в перевозочных средствах заставил французов оставить множество раненых в дымящихся развалинах Бриенна

.

Союзные монархи, прибыв рано утром на поле сражения, приняли меры для преследования неприятельской армии. По занятии Бриенна, после довольно слабой канонады, в восемь часов утра войска наследного принца
Страница 35 из 53

Виртембергского были направлены к Лемону, а корпус графа Вреде к Роне. Мармон сперва оставался у Перт (Perthes), чтобы привлечь на себя внимание союзников и облегчить отступление главных сил, а потом, медленно отойдя за Вуар, приказал разломать мосты на этой реке и расположил войска на высотах за селением Роне. Позиция, им занятая, прикрытая болотами и разливами Вуары, была весьма выгодна. Союзные войска двинулись против неприятеля двумя колоннами: левая, состоявшая из дивизий Гардегга и Ламотта и кавалерийской бригады Фирегга, под непосредственным начальством графа Вреде, направилась по большой бриеннской дороге к мосту у Роне, а правая, из дивизий Силени и Рехберга, под командой генерала Фримона, правее большой дороги. Наступавший в голове левой колонны 3-й австрийский егерский батальон перешел через мост, но, будучи атакован превосходными силами, возвратился на левую сторону реки с потерей 200 человек; вслед за тем французы разобрали, хотя и не совсем, мосты на рукавах Вуары; обойти же неприятеля вброд, по местности вязкой, покрытой тонким слоем льда, не было возможности. В продолжение двух часов войска Рехберга покушались переправиться через реку. Император Александр и король прусский сопровождали их под градом пуль. Вреде упрашивал государя удалиться, но убедившись, что все его представления были напрасны, сказал: «Мне ничего более не остается, как самому уехать отсюда». Наконец, когда уланскому Шварценберга полку удалось обойти неприятеля с левого фланга и баварская пехота возобновила усиленное нападение с фронта, Мармон был принужден сняться с своей позиции. Густая метель, не позволявшая продолжать стрельбу, скрыла отступление неприятеля к Доммартену (Dommartin). Граф Вреде получил от князя Шварценберга предписание идти к Лемону. Вечером союзные монархи возвратились в Бриеннский замок, совершенно опустошенный после происходившего в нем побоища

.

В тот же день Ней с двумя дивизиями Молодой гвардии и с кавалерией Мильго, прикрыв отступление прочих войск через Лемон, перешел вслед за ними на левую сторону Обе, сжег мост и, открыв сильную канонаду, не позволил преследовавшему его наследному принцу Виртембергскому возобновить переправу. Пользуясь тем, все французские войска, за исключением корпуса Мармона, отступили по дороге, ведущей в Труа, к селению Пиней

.

Глава VII

Наступление Главной союзной армии после сражения при Ля-Ротьере

Разобщение союзных армий. – Общий план действий союзников. – Бездействие Главной армии. – Сосредоточение наполеоновых войск у Труа и Арси. – Наступление Главной армии. – Приготовления Наполеона к обороне позиции при Труа. – Состояние французской армии. – Обстоятельства, замедлившие наступление союзников. – Намерение князя Шварценберга обойти неприятеля с правого фланга. – План действий Наполеона. – Отступление французских войск к Ножану. – Диспозиция князя Шварценберга к нападению на неприятеля у Труа. – Распоряжения императора Александра в Труа. – Меры, принятые Шварценбергом. Причины его бездействия. – Расположение главных сил Большой союзной армии на кантонир-квартирах и наступление передовых корпусов и отрядов. – Положение Наполеона по прибытии его в Ножан и меры, им принятые. – Отряжение Виктора и Удино с частью армии на Сене. – Наступление авангардов графа Витгенштейна и графа Вреде. – Дело при Ардюссоне. – Отступление Виктора на правую сторону Сены. – Распоряжения Шварценберга. – Взятие Сан кронпринцем Виртембергским. – Оборона Ножана Бурмоном. – Известие о поражении Олсуфьева. – Отряжение генерала Дибича для открытия связи с Блюхером. – Занятие графом Витгенштейном и графом Вреде переправ на Сене и дальнейшее их наступление. – Дело при Кютерель. – Отступление французских войск к Нанжису. – Взятие графом Платовым Немура. – Отступление Виктора и Удино за реку Йер и соединение их с Макдональдом. – Колебания союзников. – Положение Главной армии.

После сражения при Ля-Ротьере союзники, упустив из вида неприятеля, не имели верных сведений о принятом им направлении. Донесения отрядов, посланных для разведывания на левую сторону Обе, были неопределительны. Генерал-майор Сеславин писал 21 января (2 февраля) из Пиней, что неприятель, по всей вероятности, отступает на Витри

. Но вслед за тем граф Ожаровский, направленный с легкой гвардейской дивизией через мост у селения Доланкура к Пиней, донес, что у Виллиер (Villiers) он наткнулся на неприятельский кавалерийский отряд и отбросил его к Пиней, но найдя в этом местечке прибывшую от Лемона французскую пехоту с двумя тысячами кавалерии и шестью орудиями, остановился

. Между тем съехались в Бриеннском замке император Александр, король Фридрих-Вильгельм, князь Шварценберг, фельдмаршал Блюхер и граф Барклай для совещания о дальнейших действиях. Там решено было заранее предположенное в австрийском главном штабе разобщение союзных армий. Успех сражения при Ля-Ротьере, в котором участвовала только часть их сил, не позволял сомневаться в окончательном торжестве коалиции. По-видимому, стоило только идти как возможно быстрее к Парижу, и для преодоления препятствий на пути к сей столице не было никакой надобности двигаться сосредоточенными силами, которых продовольствование представляло большие затруднения. К тому же главнокомандующие желали действовать отдельно, каждый по-своему. Положено было, чтобы Главная армия продолжала наступать по долине Сены на Труа, к Парижу, а Блюхер двинулся в долину Марны и, присоединив к войскам Сакена и Олсуфьева корпусы Йорка, Клейста и Ланжерона, направился по левой стороне реки к Парижу. Для сохранения связи между армиями назначили сперва корпус графа Витгенштейна, а потом казачий отряд генерал-майора Сеславина (бывший прежде под командой генерал-майора князя Щербатова), но впоследствии и сей небольшой отряд получил предписание перейти на левый фланг Главной армии и направиться к Луаре

. Таким образом, для сообщения между союзными армиями не было оставлено никаких войск. Это упущение не могло бы иметь никаких вредных последствий, если бы союзники после победы при Ля-Ротьере преследовали безостановочно французскую армию, но они были задержаны с одной стороны у Роне, упорным сопротивлением маршала Мармона, а с другой – у Лемона, уничтожением моста, сожженного Неем по отступлении прочих наполеоновых войск на левую сторону Обе, что заставило кронпринца Виртембергского и Гиулая оставаться у берега этой реки

в ночи с 21 на 22 января (со 2 на 3 февраля). Последующие же действия Главной армии (как будет изложено) отличались медленностью и нерешительностью. Граф Коллоредо подошел 21 января (2 февраля) еще рано утром от Вандевра (Vandoeuvres) к Диенвилю, но вместо того чтобы двинуться наперерез отступавшему неприятелю, к Труа, донес князю Шварценбергу о прибытии своем к помянутому пункту, испрашивая распоряжение, куда идти ему, и извещая главнокомандующего, что на основании всех собранных сведений дорога от Диенвиля через Пиней к Труа непроходима для артиллерии. Затем, получив от князя Шварценберга разрешение двигаться к Труа по дороге из Вандевра, граф Коллоредо выступил туда уже пополудни, сперва отойдя к Вандевра, следовательно, пошел
Страница 36 из 53

назад, вместо того чтобы преследовать неприятеля. В тот же день Барклай-де-Толли, имея от Шварценберга предписание идти с российско-прусскими резервами от Транна через каменный мост у Доланкура и далее на Вандевр к Труа, направил вместо того гренадерский корпус с 2-й и 3-й кирасирскими дивизиями на Диенвильский мост к Пиней, по той самой дороге, которую граф Коллоредо считал непроходимой для артиллерии; войска эти, со всеми находившимися при них орудиями, в числе коих было много батарейных, прибыли ввечеру к Виллиеру (близ Пиней). Остальные же резервы, гвардия и 1-я кирасирская дивизия, отойдя от Транна к Доланкуру, перешли там через Обе и двинулись к Вандевру, где столкнулись с войсками Коллоредо, который, получив в десять часов из главной квартиры известие о следовании русских резервов по одному с ним пути и приказание идти безостановочно к Труа, чтобы очистить им место, уже не имел на то времени. Часть его корпуса успела к ночи придти в Вандевр; прочие же войска растянулись и вместе с артиллерией собрались там уже на следующий день, в шесть часов утра. По прибытии русской гвардии в Вандевр войска столпились между собой; большая часть их была принуждена провести ночь в сильную метель на биваках под голым небом

. Корпусы Гиулая и кронпринца Виртембергского, подойдя (как выше сказано) к Лемону, приступили в ночи к постройке там моста; корпус графа Вреде расположился позади их у Бриенна. Корпус графа Витгенштейна встал между Сен-Дизье и Витри; отряд генерал-лейтенанта Палена в день сражения при Ля-Ротьере перешел к Шаванж, а на следующий день к Жиньи (Gigny), где соединился с отрядом генерал-майора Ридигера

и выслал разъезды к Витри. Отряд генерал-майора Иловайского 12-го преследовал неприятеля от Мезьера через Роне

.

22 января (3 февраля) большая часть наполеоновой армии сосредоточилась у Труа, где вместе с главной квартирой расположилась Старая гвардия; а прочие войска (Молодая гвардия, корпус Виктора, обе дивизии парижского резерва генералов Дюфура и Гамелине, кавалерия Мильго и почетная гвардия Дефранса) стали впереди Старой гвардии, по правую сторону Сены, между Труа и Пиней; корпус Мармона прибыл в Арси и соединился там с кавалерийской дивизией Бордесуль (division provisoire) в числе 1 500 человек, прибывшей за трое суток пред тем из Mo (Meaux), а дивизия Рикара встала у Обетерр (Aubeterre), между Арси и Труа

.

Известие, доставленное в главную квартиру союзников графом Ожаровским, – об отступлении наполеоновой армии к Труа – заставило князя Шварценберга 22 января (3 февраля) направить значительную часть вверенной ему армии вслед за неприятелем. Корпусы Гиулая и кронпринца Виртембергского получили приказание идти на Лемон к Пиней; граф Коллоредо с частью своего корпуса занял Люзиньи; русские гренадеры с 2-й и 3-й кирасирскими дивизиями прибыли к Бревон, близ Пиней, а гвардия и главная квартира Барклая-де-Толли в Люзиньи; граф Витгенштейн, получив приказание идти на Лемон к Арси, перешел к Монтиерандер; авангард его, под начальством генерал-лейтенанта графа Палена, двинулся через Сент-Уэн (St. Ouen) к Гранвилю, по направлению на Арси; а генерал-майор Иловайский 12-й с своим казачьим отрядом – чрез Рамерю, также к Арси. Казачий отряд графа Платова, двигаясь к Фонтенбло, переправился через Йонн у Вильнев-ле-Руа и, встретившись с сильным неприятельским отрядом, высланным из Версаля, опрокинул его и захватил в плен более 80 человек, а отряженный от него с партией к Монтаржи гвардии капитан Бергман освободил 450 испанцев, в числе коих было более 400 офицеров

. Главные квартиры императора Александра и князя Шварценберга перешли в Вандевр, а император австрийский и король прусский оставались в Бар-сюр-Об. Два дня спустя гвардия, а равно и все главные квартиры, перешли в Бар-сюр-Сен

. Наполеон с армией в числе более 40 000 человек оставался у Труа[32 - Карта пространства между Ланом, Труа и Парижем.]. Решась оборонять сей город до последней крайности, он занял передовыми войсками мост у Гильотьер (Guilloti?re) на Барсе (Barse), а равно Арси, и приказал разрушить все прочие мосты вниз по течению Обе

.

Отступление Наполеона после проигранного сражения к Труа поразило ужасом жителей сего города. Как магазины там находившиеся были почти пусты, то в ожидании продолжительной обороны всякий скрывал свои запасы, и войска едва успели получить суточную дачу хлеба. Такое равнодушие к защитникам отечества имело самые пагубные последствия. Молодые солдаты, из коих состояла большая часть армии, видя себя обреченными всевозможным лишениям, стали оставлять ряды, в которых прежде столь храбро сражались; в продолжение нескольких дней ушло более шести тысяч человек. Тогда же было получено известие об отложении Мюрата, усилившее в войсках и в народе мрачную безнадежность. Все ожидали спасения Франции единственно от Шатильонского конгресса

.

К счастью французов, князь Шварценберг, из желанья совершенно разъяснить обстоятельства (что в войне почти невозможно), потерял случай воспользоваться победой при Ля-Ротьере и дал Наполеону время оправиться. Граф Барклай-де-Толли также «полагал нужным, для прикрытия фланга и тыла фельдмаршала Блюхера, оставить генерала Раевского (с гренадерским корпусом) в прежнем расположении (близ Пиней), пока не получится вернейшее известие о направлении неприятельских сил»

. К тому же войска, собранные у Бриенна и Лемона, между Обе и Вуарой, а именно корпусы Гиулая, кронпринца Виртембергского и графа Вреде, терпели во всем недостаток, столпившись в опустошенной местности и не имея возможности переправиться через Обе. Все сваи постоянного деревянного моста до самой воды были сожжены; навести плавучий мост было нельзя, потому что французы истребили суда в окрестностях Лемона, а сооружению моста на козлах препятствовала быстрота течения реки. Наконец, после многих неудачных попыток возобновить разрушенный мост, решились послать за австрийским понтонным парком, оставленным у Шомона. Но для доставки оттуда понтонов к Лемону потребовалось несколько дней, и потому корпусы Гиулая, кронпринца Виртембергского и графа Вреде двинулись к Диенвилю и, перейдя там через Обе, были направлены к Пиней. Довольно странно, что никому прежде о том не пришло в голову, и хотя Раевский с русскими гренадерами и кирасирами прошел по этой дороге, однако же она все еще считалась непроходимой в австрийской главной квартире, вероятно, потому, что князь Шварценберг не имел верных сведений о том, что происходило в резервах Барклая-де-Толли

.

Наконец 24 января (5 февраля) к вечеру главные силы Большой союзной армии успели стянуться в окрестности Пиней: корпус графа Коллоредо с дивизиями Бианки и 2-й легкой стал между Люзиньи и Труа; корпус Гиулая у Жероде (Gerodet), влево от Пиней; корпус кронпринца Виртембергского у Мутье-Амей (Moustier-Amey), за Люзиньи; корпус графа Вреде у Вандевра; гренадерский корпус с двумя кирасирскими дивизиями у Люзиньи; гвардия с главными квартирами союзных монархов, князя Шварценберга и графа Барклая- де-Толли расположилась на тесных квартирах в Бар-сюр-Сен. Корпус графа Витгенштейна перешел к Роне (Ronay), а в следующую ночь – к Пиней; граф Пален, оставив на правой стороне Обе половину казачьего полка Власова, двинулся к Арси,
Страница 37 из 53

откуда Мармон, по приказанию Наполеона, отступил к Мери. Вслед за тем Пален возобновил разрушенный неприятелем Арсиский мост и перешел на левую сторону Обе, оставив по-прежнему на правом берегу у Сарон, ниже Англюр, половину казачьего Власова полка

; таким образом, для связи между Главной и бывшей Силезской армиями было оставлено всего несколько сот казаков, что очевидно не соответствовало важности данного им поручения.

Князь Шварценберг, желая избежать затруднений, сопряженных с нападением на позицию, прикрытую реками Барсой и Сеной, предпринял обойти неприятеля частью сил с правого фланга, по дороге ведущей из Бар-сюр-Сен в Труа, и для этого назначил корпус графа Коллоредо с дивизиями Бианки и принца Лихтенштейна. Корпус кронпринца Виртембергского должен был наступать по дороге из Бар-сюр-Об, корпус Гиулая – между дорогами в Бар-сюр-Об и Пиней, корпус Вреде – двигаться в резерве обоих предыдущих, а гвардия, гренадеры и кирасиры – в резерве войск, направленных по дороге из Бар-сюр-Сен

.

Наполеон, с своей стороны, желая разведать о силах и расположении союзников, приказал 24 января (5 февраля) маршалу Мортье с Старой гвардией двинуться от Труа по дороге, ведущей в Бар-сюр-Сен. Передовые войска дивизии Бианки были опрокинуты, но вслед за тем, по приказанию Наполеона, Мортье с гвардией возвратился в Труа. Граф Коллоредо, заметив отступление неприятеля, послал дивизию Бианки вперед по бар-сюр-сенской дороге, а сам атаковал генерала Жерара у Гильотьер, но был отражен с уроном 300 человек и, будучи тяжело ранен в ногу, сдал начальство над 1-м австрийским корпусом фельдмаршал-лейтенанту Бианки

.

Князь Шварценберг, несмотря на тройное превосходство своих сил над неприятельскими, менее помышлял о наступательных действиях, нежели об охранении от обхода собственной армии. Демонстрация Наполеона по бар-сюр-сенской дороге была принята в австрийском главном штабе за начало общего движения французских войск на Бар-сюр-Сен к Лангру, имевшего целью пресечь сообщения Главной союзной армии. Для противодействия тому князь Шварценберг решился направить против неприятеля с фронта, по дороге из Вандевра к Труа, только лишь корпус кронпринца Виртембергского и к Арси корпус графа Витгенштейна; все же прочие корпусы Главной армии должны были перейти через Сену выше Труа и двинувшись к Йонне, обойти неприятеля с правого фланга; вместе с тем было предложено Блюхеру обойти его с левого фланга. «Если же, – писал Шварценберг, – неприятель прорвется в промежутке между нашими армиями, то потеряет сообщение с Парижем и подвергнет опасности свои фланги»

. Таким образом, союзный главнокомандующий совершенно разобщил Главную армию от блюхеровой, нисколько не заботясь о взаимной между ними связи, и даже впоследствии приказал правофланговому своему корпусу, графа Витгенштейна, вместо предписанного ему движения к Арси направиться на Пиней

.

Но еще князь Шварценберг не успел приступить к предположенному им обходу, когда Наполеон отступил от Труа к Ножану.

Получив от маршала Макдональда известия о движении Блюхера в долину Марны и о занятии Шалона корпусом Йорка, Наполеон отказался от обороны Труа. Он решился, пользуясь разобщенным положением союзных армий, отойти к Ножан, выждать там прибытие подкреплений из Парижа и Испании и, оставив часть армии против Шварценберга, обратиться на Блюхера для охранения своих сообщений и для прикрытия своей столицы

. При этом, по всей вероятности, он принял в расчет и личные свойства союзных главнокомандующих: предпринимая наступление против Блюхера, он надеялся, что Шварценберг не решится идти быстро и безостановочно к Парижу.

25 января (6 февраля) Мармон с своим корпусом и с кавалерией Думерка и Бордесуля перешел от Мери к Ножан; туда же двинулись еще накануне от Труа все прочие наполеоновы войска, кроме дивизий Мишеля, Дюфура, Гамелине и кавалерии Бриша под общим начальством Мортье, оставленных для прикрытия отступления армии у Труа, и небольшого отряда Нея у Мери

.

Известие об отступлении французских войск было прислано в главную квартиру генерал-майором Сеславиным, который, находясь с своим казачьим отрядом у Сен-Бенуа на Сене, в нескольких верстах ниже Труа, заметил с тамошних высот движение французов по ножанской дороге и еще 24 января (5 февраля) донес о том Толю

. Но, по всей вероятности, доставление этого известия в главную квартиру чрезвычайно замедлилось, или оно вовсе не было получено князем Шварценбергом. Иначе нельзя объяснить его диспозицию на 25 января (6 февраля), отданную в таком смысле, будто бы Наполеон с главными силами все еще оставался на позиции у Труа. Граф Витгенштейн получил приказание послать легкий отряд на Сен-Бенуа для обхода неприятеля с левого фланга, а с главными силами корпуса двинуться прямо к Труа. Наследному принцу Виртембергскому с 4-м корпусом поручено овладеть мостом на Барсе, у Гильотьеры, с содействием 3-го корпуса Гиулая, который должен был идти через Бурантон в тыл французским войскам, обороняющим гильотьерский мост, и вместе с 4-м и 6-м корпусами открыть сильную канонаду против Труа. Фельдмаршал-лейтенанту Бианки с 1-м корпусом и с 2-й легкой австрийской дивизией приказано наступать по дороге, ведущей из Бар-сюр-Сен к Труа, и обойти неприятеля с правого фланга. Наконец, 5-му корпусу графа Вреде и резервам назначено собраться за прочими войсками и быть в готовности к действиям. Войска получили приказание на случай штурма запастись лестницами и фашинами

.

Но вскоре за тем союзный главнокомандующий, убедившись окончательно в отступлении главных сил Наполеона, отложил предположенные действия до следующего дня. Мортье, пользуясь тем, собрал 26 января (7 февраля), еще до рассвета, свои передовые отряды к Труа, отправил назад все обозы, остававшиеся в городе, и отошел спокойно по ножанской дороге. Наследный принц Виртембергский с пятью эскадронами и бригадой Штокмайера двинулся за ним вслед, занял Труа в 8 часов утра, и хотя не настиг неприятеля, однако же захватил в плен до 800 отсталых и дезертиров

. Отступление без боя с позиции у Труа оказало на французские войска пагубное влияние. Солдаты шли молча либо спрашивали друг друга: «Да где же мы остановимся?» Конскрипты, еще не свыкшиеся с суровыми требованиями дисциплины, в продолжение стоянки в Труа обижали своих хозяев, и потому многие из жителей города готовы были встретить союзников как избавителей. Император Александр, получив донесение князя Шварценберга об отступлении неприятеля, приказал князю Волконскому написать ему следующий отзыв: «Его Величество поручил мне благодарить вас за донесение о взятии Труа. Императору не угодно, чтобы ваша главная квартира была учреждена там сегодня, и Он предлагает вам тотчас послать нарочного к кронпринцу Виртембергскому, с строгим повелением по возможности щадить город и содержать в нем величайший порядок. Мера сия кажется Его Величеству тем более нужной, что, по уверению здешних жителей, город Труа был вчера ограблен французами, и потому хорошее поведение наших войск может оказать большое влияние на дух народа и убедить его в том, что мы намерены поступать иначе»

. Так соединял благословенный монарх требования
Страница 38 из 53

дальновидной политики с чувствами милосердия и человеколюбия, обычными его сердцу!

27 января (8 февраля), на другой день по занятии союзными войсками Труа, император Александр прибыл из Бар-сюр-Сен в сей город. Там представились государю почетные жители, прося его от имени своих сограждан восстановить Бурбонов. Император принял депутатов благосклонно, но советовал им повременить с изъявлением своих чувств, могущим навлечь на них мщение наполеонова правительства. «Прежде чем помышлять о Бурбонах, надобно победить Наполеона», – сказал он. Невзирая на глубокий смысл этих слов, депутаты надели белые кокарды, а один из них явился с крестом ордена Св. Людовика, что тогда под смертной казнью было запрещено во Франции. Еще во время пребывания государя в Лангре некоторые из старинных дворян просили дозволения вооружить легион волонтеров в пользу прежних королей своих. Император изъявил на то свое согласие, но только с условием – формировать легион в областях, не занятых союзными войсками. «Мы пришли сюда не за тем, чтобы дать короля Франции, – сказал он. – Мы хотим только знать желания французов; пусть они выскажутся, но не иначе как вне черты, занятой нашими войсками, дабы не подумали, что общественное мнение находилось под влиянием союзных армий». Император Александр устранял от себя всякое вмешательство во внутренние дела Франции, предоставляя решить судьбу страны, покоренной союзниками, народу, нетерпеливо сносившему владычество своего повелителя

.

Такая умеренность главы коалиции, государя, который один лишь из всех европейских венценосцев устоял в борьбе с Наполеоном, тем более замечательна, что после победы при Ля-Ротьере занятие союзниками Парижа казалось несомненным. По-видимому, император Александр был озабочен только тем, чтобы медленность действий князя Шварценберга не подала Блюхеру возможности вступить первым в столицу Франции. По этому поводу государь накануне своего отъезда из Бар-сюр-Сен в Труа писал Блюхеру: «Я должен предупредить вас, господин фельдмаршал, что, по соглашении с Е. В. Королем, Мы положили, как только союзные армии подойдут к Парижу, разместить войска в окрестностях сей столицы, а не в самом городе. Я желаю даже, чтобы они не вступали в Париж, пока король и Я не прибудем, и чтобы туда вошли первыми те корпуса, которые придут с нами… Политические соображения величайшей важности того требуют»

.

По занятии Труа князь Шварценберг приказал всем вверенным ему войскам расположиться на тесных квартирах в окрестностях этого города и принял для охранения своей армии такие меры предосторожности, какие обыкновенно принимаются при оборонительных действиях, растянул свои войска для прикрытия флангов и выслал отряды в различные стороны. Причиной тому, кроме ошибочной системы действий австрийского главного штаба, оказавшей столь пагубное влияние прежде на многие из событий войны 1813 года, было разногласие видов союзных держав. Император Александр и король прусский считали независимость Германии и Европы подверженной опасности, пока Наполеон, оставаясь на престоле, не лишился возможности возмущать общее спокойствие. Лорд Кестельри и прочие государственные люди Англии также считали падение Наполеона сообразным общей цели действий союзников, но только в таком случае, когда за тем последовало бы восстановление Бурбонов. Напротив того, Венский Кабинет не желал низложить с престола династию Наполеона, однако же, несмотря на то, лорд Кестельри думал, что император Франц и Меттерних охотно согласятся на свержение Наполеона и его сына в пользу Бурбонов. В феврале граф д’Артуа (впоследствии Карл X) прибыл во Францию, но на него никто не обращал внимания, и все покушения принца сблизиться с союзными монархами не имели успеха. Желая помочь ему, английский первый министр лорд Ливерпуль дал знать чрез Кестельри принцу Меттерниху, что граф д’Артуа был уполномочен своим братом (Людовиком XVIII), в случае восстановления Бурбонов, согласиться на мир, ограничив Францию пределами 1789 года. На этот отзыв Меттерних заметил: «И так вопрос приведен в ясность; посмотрим, что скажет народ» («Voila la question bien placеe, et nous verrons ce que la nation en dira»). Этот уклончивый ответ выражал только то, что восстановление Бурбонов, по взаимному соглашению союзных монархов, было предоставлено самой Франции, но Кестельри понял слова Меттерниха иначе и полагал, что союзные монархи были расположены в пользу Бурбонов. Напротив того, император Александр весьма часто выказывал равнодушие к отжившей королевской династии и готов был предпочесть им даже Бернадотта, несмотря на двуличные действия его в 1813 и 1814 годах. По свидетельству Штейна, во время пребывания главной квартиры в Труа шло дело о регентстве Марии-Луизы вместе с Бернадоттом в качестве попечителя в продолжение малолетства наполеонова сына.

Меттерних, искусно пользуясь разногласием союзников, постепенно успел увлечь лорда Кестельри на сторону «партии мира». Ему удалось уверить доверчивого английского дипломата, будто бы император Александр, стремясь к Парижу, был побуждаем единственно желанием удовлетворить свое личное честолюбие. Еще 30 января н. ст. Кестельри писал к лорду Ливерпулю: «По моему мнению, в настоящее время нам всего опаснее рыцарское (chevaleresque) настроение императора Александра. В отношении к Парижу его личные виды не сходятся ни с политическими, ни с военными соображениями. Он, кажется, только ищет случая вступить в челе своей блистательной гвардии в Париж, по всей вероятности, чтобы противопоставить свое великодушие опустошению собственной столицы. Он не может допустить мысли об успешном ходе переговоров, могущем обмануть его ожидания», и проч.

Под влиянием таких идей Кестельри вскоре убедился в том, что условия, предложенные союзниками в Шатильоне, были слишком неумеренны и могли возбудить во Франции якобинское движение. За тем Меттерних, поставя на вид, с одной стороны, равнодушие французов к королевской династии, а с другой – виды российского государя на Польшу, побудил лорда Кестельри содействовать заключению мира на условиях, более сносных для Наполеона.

Таково было положение союзников в политическом отношении, когда император Александр получил от русского посла в Лондоне графа Ливена депешу, в коей он, описывая свои разговоры с принцем-регентом и с лордом Ливерпулем, извещал, что оба они считали прочный мир с Наполеоном невозможным и что, по их мнению, российский монарх должен был довершить дело, вверенное ему самим Промыслом, не обращая внимания на усилия Меттерниха к заключению преждевременного мира. Император Александр, получив это известие и считая себя вправе говорить от имени Англии, подобно тому, как доселе он говорил от имени России и Пруссии, настаивал, чтобы союзники усилили свою военную деятельность, а переговоры в Шатильоне считали второстепенным делом. Но все дипломаты, кроме Штейна, Поццо-ди-Борго и Гумбольдта, были иного мнения; в особенности же Кестельри, настроенный Меттернихом, восставал против требования государя побудить штаб князя Шварценберга к большей деятельности (d’imprimer plus d’activitе ? l’еtat major du Prince Schwarzenberg). Даже Гарденберг, вместе с Меттернихом и Кестельри, изъявил согласие на заключение
Страница 39 из 53

перемирия: таким образом, впервые со времени заключения Калишского договора возникло разномыслие Берлинского Кабинета с императором Александром[33 - По этому поводу государь сообщил 3 (15) февраля союзным державам свое мнение (см. XIX главу: Шатильонский конгресс).]. Некоторые из поборников мира излагали в пользу своего убеждения весьма странные доводы, как, например, невозможность управлять огромным волнующимся Парижем и т. п. Действительной же причиной, побуждавшей австрийцев к бездействию, было полученное князем Шварценбергом тайное повеление не переходить на правый берег Сены[34 - Река Сена у Мери делает изгиб почти под прямым углом, и потому армия, двигающаяся прямо к Парижу, должна, переправясь через сию реку в Труа, перейти снова на правую сторону ее ниже Мери.]. Легко вообразить, как затруднительно было ему исполнять такую инструкцию, находясь в челе армии, которой лишь часть состояла из австрийских войск, и действуя под глазами императора Александра, нарушавшего своими распоряжениями систематическое бездействие союзного генералиссимуса. Шварценберг, подчиняя стратегические расчеты себялюбивой, односторонней политике Венского Двора, прибегал ко всевозможным уловкам и предлогам, жаловался на плохие дороги и дурную погоду, преувеличивал невозможность продовольствовать армию, не обеспечив по надлежащему подвозов, и т. п. Только таким образом удавалось оставаться в бездействии союзному вождю, от которого зависело окончить войну решительным ударом и избежать потерей, понесенных союзниками в последующее время

.

С 26 по 28 января (с 7 по 9 февраля) Главная союзная армия занимала следующее расположение: 4-й корпус кронпринца Виртембергского на дороге, ведущей в Сан (Sens), у Сен-Либо (St. Liebault); авангард его у Вильмор (Villemaure); 5-й корпус графа Вреде на ножанской дороге; авангард его у Сен-Мартен; 3-й корпус Гиулая в окрестностях города Труа, занятого двумя австрийскими батальонами и двумя батальонами Преображенского полка; главные квартиры союзных монархов и князя Шварценберга в Труа; 2-я легкая дивизия принца Лихтенштейна по дороге в Оксон (Auxon); 1-й корпус Бианки и резервы между Труа и Сан; 6-й корпус графа Витгенштейна между Бодемон и Мери, где были возобновлены мосты, разрушенные французами; авангард его под начальством генерал-лейтенанта графа Палена

, получив 28 января (9 февраля) приказание двинуться от Мери по дороге к Ножану, достиг Мезьера; генерал-майор Лисаневич, с его кавалерией, атаковал неприятеля у Ромилли (Romilly) и опрокинул его за речку Желанн (Gelanne); а полковник князь Любомирский, с Ингерманландским драгунским полком и с половиной казачьего Власова 2-го полка, был выслан для наблюдения на правую сторону Сены. В тот же день вечером было получено в главной квартире посланное из Мери в два часа пополудни письмо генерал-майора Бартоломея с известием, что отряженный на правую сторону Сены к Саррону (Sarron) полковник Власов 2-й выслал партии к Вилленоксу и Ножану, что в Вилленоксе открыты значительные неприятельские силы и что, по словам жителей, там находился сам Наполеон, из чего обнаруживалось его намерение идти на Блюхера

.

Наполеон, отступив за Сену к Ножану, усилился там подкреплениями, высланными из Парижа, в числе коих были превосходные войска, прибывшие из Испании. Расстройство французской кавалерии заставило Наполеона переформировать ее в четыре корпуса: 1-й графа Бордесуль, 2-й графа Сен-Жермен, 5-й графа Мильго и 6-й графа Вальми. Эта кавалерия, в числе до 12 000 человек, находилась под общим начальством графа Груши

.

По прибытии в Ножан Наполеон приказал тотчас привести этот город в оборонительное положение и приготовить все нужное для взрыва моста, в случае если бы союзники овладели городом. А между тем беспрестанно приходили с разных сторон неблагоприятные известия: уже вся Бельгия занята союзниками; Йорк, вытеснив из Шалона Макдональда, преследует его по дороге к Эперне; Блюхер со всеми своими войсками готовится идти к Парижу. Тогда же получен от Коленкура протокол конференции 26 января (7 февраля), заключавший в себе условия, предложенные союзными уполномоченными на Шатильонском конгрессе: они требуют, чтобы Франция была ограничена своими древними пределами. Все приближенные Наполеона поражены унынием; он сам долго колеблется в нерешимости – какой ответ дать Коленкуру, и наконец поручает герцогу Бассано (Маре) написать ему, чтобы он сперва уступил Бельгию, а потом уже прирейнские области, потому что Бельгию можно было снова приобресть впоследствии, подвергаясь только разрыву с Англией и морской войне, а, напротив того, всякая попытка к возвращению потерянных прирейнских владений повела бы к общей европейской войне; впрочем, разрешение на эти уступки было дано в неопределенном смысле и подвергнуто обсуждению государственного совета (conseil privе) в Париже

.

Положение Наполеона было таково, что он мог ожидать от союзников большей уступчивости лишь в таком случае, когда удалось бы ему одержать над ними какие-либо успехи. Огромное превосходство Главной армии не подавало к тому ни малейшей надежды; оставалось испытать счастье в борьбе с Блюхером; к тому же, судя по прежнему образу действий князя Шварценберга, можно было надеяться, что он будет задержан на Сене, как, напротив того, ничто не мешало решительному Блюхеру устремиться безостановочно вперед и овладеть Парижем, что имело бы весьма важные последствия не только в военном, но и в политическом отношении. Таковы были обстоятельства, побудившие Наполеона идти в помощь Макдональду против Блюхера, оставив для задержания Главной союзной армии на Сене часть сил под начальством Виктора и Удино.

Войска эти, в числе 36 000 человек, были расположены следующим образом: маршал Виктор, с своим 2-м корпусом, парижским резервом генерала Жерара и 5-м кавалерийским корпусом Мильго, в числе около 10 000 человек, занимал Ножан и Пон-сюр-Сен; маршал Удино с 7-м корпусом (составленным из дивизии Ротенбурга и двух дивизий Леваля и Бойе де-Ребеваля, прибывших из Испании), в числе 15 000 человек, стоял у Провен (Provins) и занимал мост у Бре (Bray); Пажоль с несколькими эскадронами наблюдал течение Сены между Бре и Монтеро, где стоял Пакто с 6 000 человек плохо вооруженной национальной стражи; впереди Монтеро был поставлен генерал Делорт (Delort) с 800 человек кавалерии. У Пон-сюр-Йон находился Монбрен с 1 000 человек национальной стражи и с 600 человек кавалерии; в городе Сан (Sens) Аликс с 2 400 человек; наконец, на правом фланге оборонительной линии, в Оксерре (Auxerre), небольшой отряд генерала Моро

.

Сам же Наполеон, решась идти в долину Марны с 6-м корпусом Мармона, дивизиями Деку и Менье, гвардией и кавалерийскими корпусами 1-м Бордесуля и 2-м Сен-Жермена, в числе 29 500 человек

, выступил с гвардией 28 января (9 февраля) из Ножана к Сезанну, приказав идти туда же войскам Мармона и Нея, и известил Макдональда о движении своем ему в помощь

.

Обратимся к действиям князя Шварценберга.

Еще 28 января (9 февраля) авангард генерал-лейтенанта графа Палена отбросил передовые войска маршала Виктора от Ромилли за речку Желанн, а дивизия Гардегга (Hardegg), двигавшаяся в голове корпуса Вреде по дороге из Труа, также опрокинув неприятеля, достигла Сен-Мартен и вошла в связь с войсками Палена.
Страница 40 из 53

В следующую ночь Виктор, притянув к своим главным силам авангард, расположил вверенные ему войска за речкой Ардюссоном (Ardusson). Позиция на высотах левого берега этой речки, образующей в нижней части своего течения довольно широкий канал от селения Ла-Шапель до впадения в Сену, была весьма выгодна. Но едва лишь успел расположиться на ней парижский резерв, как заметили наступление от Сен-Мартен передовых войск графа Гардегга. Маршал Виктор тотчас приказал сделать перемену фронта: правый фланг его войск встал у Макон, а левый позади Сент-Обен (St. Aubin)[35 - План дел в окрестностях Ножана 29 и 30 января (10 и 11 февраля) 1814 года.]; кавалерийская дивизия Пире была выдвинута для прикрытия правого крыла к Сент-Обен; селение Ла-Шапель сильно занято пехотой; левее его, за каналом, поставлено несколько орудий; прочие батареи расположены впереди фронта войск.

Граф Пален, подойдя 29 января (10 февраля) к неприятельской позиции, занял пехотой небольшой лес, овладел замком Ла-Шапель и открыл канонаду во фланг линии французов; несколько конных орудий, высланных вперед под прикрытием гродненских гусар, стали действовать во фланг дивизии Пире и заставили ее отступить. Тогда же князь Шварценберг и граф Радецкий прибыли на поле сражения. Главнокомандующий, приняв непосредственно командование войсками, приказал Гардеггу атаковать неприятеля со стороны Сент-Обен, а Палену – поддерживать это нападение. Пехота Гардегга в батальонных колоннах, построенных в две линии, имея впереди фронта несколько батарей, а по флангам кавалерию, усиленную Ольвиопольским и двумя казачьими полками, двинулась вниз по речке Ардюссону, но не могла оттеснить превосходного в числе неприятеля. С другой стороны граф Пален атаковал на правом берегу Ардюссона войска, прикрывавшие мост у Ла-Шапель. Полковник фон Визен с 4-м егерским полком овладел этим селением; а граф Пален, пользуясь одержанным успехом, направил огонь своих батарей во фланг и в тыл неприятелю и заставил его отступить к городу, впереди коего на высотах французские войска заняли новую позицию. В ночи маршал Виктор отошел на правую сторону Сены, поручив оборону Ножана генералу Бурмону с 1 200 человек

.

Князь Шварценберг, не столько распоряжавший, сколько увлеченный наступлением своих передовых корпусов, отдал в тот же день диспозицию, на основании которой было назначено: корпусам Витгенштейна и графа Вреде занять город, если он оставлен неприятелем; в противном же случае атаковать город 31 января (12 февраля), если его занимает слабый неприятельский арьергард, и ограничиться наблюдением, если у Ножана стоят значительные силы французской армии. Корпусу кронпринца Виртембергского было предписано занять 31 января (12 февраля) квартиры в окрестностях Сан; за ним должны были встать российско-прусские резервы на пространстве вправо от дороги, ведущей из Труа в Сан; а 1-й и 3-й австрийские корпусы влево от сей дороги; наконец, австрийским резервам (гренадерам и кирасирам) предписано расположиться на кантонир-квартирах у Оксона (Auxon)

.

Вникая в смысл этой диспозиции, нельзя сомневаться в намерении австрийского главного штаба парализировать действия Большой союзной армии[36 - Карта театра войны 1814 года.]. Не говоря уже о медленности предположенных действий, мы видим, что пред самой встречей с неприятелем половина армии (а именно корпусы графа Витгенштейна, Вреде, кронпринца Виртембергского и одна австрийская гренадерская дивизия) в числе до 70 000 человек растянулась от Ножана чрез Сан до Оксона на протяжении ста верст и была разобщена почти на такое же расстояние от блюхеровой армии, а другая (корпусы Гиулая, Коллоредо и резервы), всего до 80 000 человек, была разбросана по кантонир-квартирам. Станем ли удивляться тому, что, несмотря на огромное превосходство в силах союзной армии, она не могла надеяться на успех действий против Наполеона, умевшего столь искусно пользоваться ошибками своих противников?

Впрочем, распоряжения князя Шварценберга, как и должно было ожидать, судя по разногласию видов руководивших союзниками, не могли вполне исполниться. Наследный принц Виртембергский, вместо того чтобы переходить как бы ощупью из одних кантонир-квартир в другие, решился взять штурмом Сан. Еще за несколько дней пред тем граф Платов покушался овладеть этим городом, но, будучи отбит, обратился на орлеанскую дорогу, к Куртене и Монтаржи

.

Сан лежит на правом берегу Йонны, у впадения в нее реки Ванны. Город окружен прочными каменными стенами, сооруженными еще во времена римлян, и глубоким рвом. Кругом простираются предместья и многие сады, обнесенные оградами. На обоих рукавах Йонны, образующих к западу от города остров Св. Маврикия (isle St. Maurice), построены каменные мосты; к югу пролегают лощины, орошаемые рекой Ванной, а к востоку и северу отлогие высоты. Все пять застав, ведущих в город, были заграждены палисадами и завалами. Гарнизон в числе 2 000 человек находился под начальством генерала Алликса.

29 января (10 февраля) подошел авангард виртембергского корпуса к Сан. Генерал Штокмайер с первыми батальонами 9-го егерского и 10-го легкого полков овладел без сопротивления предместьями, лежащими на дорогах в Труа и Бре (Bray), и потребовал от генерала Алликса сдачу города, но получил решительный отказ. Как малочисленность авангарда не позволяла предпринять штурм, то наследный принц ограничился удержанием занятых предместий и принятием мер на случай неприятельской вылазки. Кавалерия была расположена на дорогах из Бре и Пон-сюр-Йонн. На следующий день, около полудня, когда стянулись к Сан все войска 4-го корпуса, наследный принц открыл сильную канонаду по обоим воротам, но не успел разбить их; бомбардирование города из полевых гаубиц произвело пожар, однако же вскоре огонь был потушен. Тогда наследный принц решился, выждав прибытие 12-фунтовой батареи, приступить к пробитию пролома, а между тем приготовить место для брешь-батареи, на расстоянии около двухсот шагов от городской стены. В продолжение времени, покуда производилась эта работа, начальник корпусного штаба австрийский полковник граф Латур (Latour) нашел небольшой вход в коллегиальный дом, примыкавший к валу. Желая воспользоваться этим обстоятельством, наследный принц повел одновременно две фальшивые атаки на заставы со стороны Труа и Пон-сюр-Йонн и действительную на коллегиальное строение. Принц Гогенлоэ-Кирхберг с австрийской ротой и с 4-м пехотным полком подошел незаметно к небольшим воротам. Пионеры тотчас разломали их и пробили отверстие в три фута в стене, незадолго пред тем сооруженной за входом. Генерал Алликс послал большую часть гарнизона навстречу пионерам, ломившимся в коллегиальный дом; возгорелся упорный рукопашный бой. Французы оборонялись отчаянно, однако же союзники овладели строением и захватили много пленных, в числе коих был раненый начальник алликсова штаба полковник Аллеман (Allemand). Несмотря на то, что виртембергцы были принуждены пробираться в строение поодиночке, и потому не могли вскоре построиться во дворе коллегиального здания, они покушались выйти оттуда на улицу в город. Но для этого надлежало им прорваться через крепкие ворота с железной решеткой, за которой стояла неприятельская пехота, между тем как из всех
Страница 41 из 53

ближайших домов французы встретили их градом пуль. Наконец, когда большая часть пехоты Гогенлоэ, успев собраться, проникла в город и в то же время ворвались туда генерал Штокмайер с 10-м легким полком чрез пон-сюр-йоннскую заставу и полковник граф Липпе с егерями 9-го полка чрез боковые ворота труаской заставы. Алликс, опасаясь быть отрезанным от моста на реке Йонне, очистил город и отступил на остров Св. Маврикия. Полки 4-й пехотный и 9-й егерский преследовали неприятеля до самого моста, но остановились, узнав от жителей, что под ним были устроены мины. В ночи генерал Алликс отошел к Пон-сюр-Йонн и присоединил к своим войскам стоявшие там бригады. Урон каждой из сторон простирался до 300 человек

.

Вслед за тем союзники овладели переправами на Сене.

Маршал Виктор, будучи принужден оставить позицию впереди Ножана, поручил оборону этого города генералу Бурмону с кадрами трех пехотных полков, в числе 1 200 человек, а сам, с 2-м пехотным и 5-м кавалерийским корпусами и с парижским резервом, расположился 30 января (11 февраля) в нескольких верстах от Ножана, на дороге в Провен (Provins). Город Ножан был приведен наскоро Бурмоном в оборонительное положение, в домах проделаны бойницы, улицы заграждены баррикадами, наконец, мыза Бельведер, впереди труаского предместья, обращена в укрепленный пост и занята особым отрядом.

Генерал-лейтенант граф Пален с авангардом корпуса графа Витгенштейна атаковал Ножан, но был отбит; прибывшая к нему в помощь австрийская дивизия Гардегга также не успела овладеть городом, коего часть сделалась добычей пламени. Упорный бой продолжался до самой ночи. В числе убитых находился командир 25-го егерского полка полковник Ветошкин. Генерал Бурмон, тяжело раненный, сдал начальство над отрядом полковнику Вуаролю (Voirol)

.

Сообразно диспозиции князя Шварценберга русские резервы назначены были поддерживать войска, направленные к Йонне, да и вообще союзный главнокомандующий, желая согласить полученную им от своего двора инструкцию не переходить на правую сторону Сены, с настоятельным требованием императора Александра действовать решительно, предполагал направить главные силы армии чрез Сан и Фонтенбло, но когда 30 января (11 февраля) в пять часов пополудни прибыл в Труа посланный накануне Блюхером из Фер-Шампенуаза генерал-майор граф Витт с известием о поражении Олсуфьева при Шампобере, тогда государь решился устремить главную массу сил чрез Сезанн в тыл Наполеону. Как Шварценберг упорно оставался при прежнем намерении наступать на Фонтенбло, то австрийские войска, непосредственно от него зависевшие, продолжали двигаться к реке Йонне, а прочие, разобщаясь по мере наступления от австрийцев, получили приказание идти к переправам на Сене

. Генерал-квартирмейстер барон Дибич с отрядом, составленным из легкой гвардейской кавалерийской дивизии и гренадерских полков Аракчеевского и Екатеринославского, под начальством генерал-майора Княжнина 2-го, был направлен на Планси, как для точнейшего разведывания о неприятеле, так и для связи между войсками Блюхера и корпусом графа Витгенштейна. Вслед за тем все российско-прусские резервы были передвинуты в окрестности Мери, куда 31 января (12 февраля) перешла главная квартира Барклая-де-Толли.

В тот же день граф Витгенштейн и Вреде, стянув еще накануне главные силы своих корпусов к Ножану и зная уже о поражении Олсуфьева под Шампобером, решились овладеть переправами на Сене, чтобы сделать диверсию в пользу блюхеровой армии. С этой целью граф Вреде сменил бригадой Мальо (Maillot) рехберговой дивизии войска Гардегга, приказав им расположиться в резерве у Сент-Обен, и сам рано утром прибыл к Ножану, чтобы возобновить нападение на сей город. Когда же он из сделанного им вместе с графом Витгенштейном обозрения убедился в силе неприятельской позиции, тогда счел нужным, для избежания напрасных потерь при атаке города, отрядить дивизию Деламотта к селению Бре (Bray), чтобы возобновить там мост и обойти с фланга неприятеля, стоявшего у Ножана; дивизия Сплени была расположена у местечка Тренель (Trainel), откуда, смотря по обстоятельствам, могла поддерживать нападение на Ножан либо на Бре. Граф Витгенштейн, с своей стороны, послал генерала Ридигера с особым отрядом

к Пон-сюр-Сен, где, между тем, по его же приказанию был наведен плавучий мост для переправы через Сену и для обхода с левого фланга неприятеля, занимавшего Ножан. Войскам же, собранным против Ножана, было приказано довольствоваться удержанием занятых предместий, и потому во весь день дело ограничивалось канонадой и перестрелкой. К вечеру баварцы выбили неприятеля из города и кинулись к мосту, но были остановлены взрывом, при чем погибло несколько человек с обеих сторон. Войска, защищавшие Ножан, отступили по приказанию маршала Виктора по дороге в Провен. Причиной тому была переправа баварцев у Бре, откуда национальная стража бежала на другую сторону Сены. Граф Вреде, перенеся свою главную квартиру в Бре, немедленно приказал приступить к починке разрушенной французами части моста, а между тем переправились на судах сперва стрелковая рота 7-го линейного полка, а потом еще три батальона. Дивизия Рехберга была переведена к Бре. Трехдневная оборона Ножана, стоившая французам 400 человек, а союзникам по крайней мере втрое более, делает величайшую честь как Бурмону и сподвижникам его Вуаролю и Ривиеру, так и малочисленному гарнизону, защищавшему открытый город против несравненно превосходных сил

.

Отряд генерала Ридигера, переправясь у Пон-сюр-Сен, двинулся к Вилленоксу

.

На следующий день, 1 (13) февраля, союзники продолжали наступление по правую сторону Сены.

Граф Витгенштейнс главными силами своего корпуса двинулся от Ножана к Пон-сюр-Сен, перешел там чрез Сену и к вечеру прибыл в Вилленокс; авангард его под начальством графа Палена, направясь кратчайшим путем от Вилленокса к Провену, достиг Лешель (Lechelle), а генерал Ридигер с головными войсками авангарда двинулся чрез Мон-ле-Потье к Сордюну по большой дороге из Ножана в Провен, откуда неприятельский арьергард отступил по дорогам к Доннемари и Нанжису. Тогда же приступлено к построению у Ножана моста на судах, найденных во множестве у этого города

.

У селения Бре был исправлен мост инженер-майором Беккером (Becker) в 4 часа утра, а в 5 часов перешел по нему весь 5-й корпус графа Вреде. Затем были сделаны распоряжения к наступлению по дороге в Провен, но тогда же получено известие о появлении неприятеля на дороге из Доннемари (Donnemarie) и о занятии им селения Сен-Совер, в двух верстах от Бре. Оказалось, что это были войска маршала Удино, который с дивизией Ротенбурга и с прибывшей из Испании бригадой Готье спешил к Бре, чтобы соединиться с Пажолем и не позволить союзникам там переправиться либо оттеснить переправившиеся войска их на другую сторону Сены. Граф Вреде тотчас направил дивизию Деламотта навстречу французам к Сен-Совер, а фельдмаршал-лейтенанта Сплени с двумя кавалерийскими полками к Эверли (Everly), для прикрытия дороги в Провен. Генералу Фримону, который должен был подойти около полудня с дивизиями Рехберга и Гардегга, приказано было направить поспешно первую по дороге на Доннемари и расположить другую в промежутке между дорогами, ведущими
Страница 42 из 53

в Провен и Доннемари, у селения Лез-Орм (Les-Ormes).

Неприятель, атакованный дивизией Ламотта у Сен-Совер, отступил с уроном к Кютерель и занял весьма выгодную позицию у этого селения, на высотах впереди Доннемари. Граф Вреде, подойдя к Кютерель, построил на противолежащем возвышении дивизию Деламотта, выслал стрелков к селению и, обозрев неприятельскую позицию, убедился, что фронтальная атака на нее была сопряжена с большими потерями. Чтобы избежать их, Вреде послал начальника своего штаба генерал-майора графа Антона Рехберга с батальоном 8-го линейного полка, поддержанным шестью эскадронами под начальством полковника Крахта, занять селение Люизетен (Luisetaines) на левом фланге неприятельской позиции. Удино, заметив это движение, послал в Люизетен три батальона с тремя орудиями; с своей стороны, Вреде усилил Рехберга двумя батальонами с несколькими орудиями, что дало баварцам возможность оттеснить левое крыло французов на высоты у Доннемари, но маршал Удино продолжал удерживаться в Кютерель.

Около четырех часов пополудни прибыла на поле сражения дивизия генерал-лейтенанта Рехберга и появились на дороге из Провена дивизии Гардегга и Сплени. Граф Вреде тотчас решился атаковать неприятеля всеми силами, выдвинул несколько батарей для обстреливания позиции у Кютерель и приказал 11-му линейному полку штурмовать это селение; но, получив известие о появлении сильной французской колонны против его правого фланга, ограничился отряжением к Люизетену еще двух батальонов с полубатареей. Удино, хотя и был усилен прибывшей от Провена частью корпуса Виктора, однако же отступил в ночи с 1 (13) на 2 (14) февраля к Нанжису, где в 3 часа утра соединились войска обоих маршалов. Баварцы зорко следили за неприятелем и в 2 часа утра заняли Доннемари, где было захвачено в плен до 500 человек. Кроме того, в деле при Кютерель французы потеряли убитыми и ранеными от 500 до 600 человек; в числе тяжело раненных находился генерал Готье (Gauthier); урон баварцев простирался до 300 человек

.

Отряд генерала Дибича 1 (13) февраля занял Сезанн и там захватил в плен 80 человек наполеоновой гвардии, а на следующий день, 2-го (14-го), прибыл в Монмираль и завязал с неприятелем, занимавшим сей город, жаркую перестрелку. Корпус графа Витгенштейна оставался в Вилленоксе; корпус Вреде у Доннемари; корпус кронпринца Виртембергского перешел к Бре; 1-й австрийский корпус Бианки к Монтеро, откуда отряд Пажоля вместе с отступившими от Пон-сюр-Йонн войсками Алликса, четырьмя тысячами человек национальной стражи генерала Пакто и кавалерией Делорта, отброшенной назад казаками Платова, отошел по дороге к Мелюну и расположился у Шатле. 3-й австрийский корпус Гиулая встал между Пон-сюр-Йонн и Вильнев (Villeneuve-la-Guiard); австрийский резерв Ностица у Сан; российско-прусские резервы в окрестностях Пон-сюр-Сен, куда перешли главные квартиры императора Александра, короля прусского и Барклая-де-Толли; главная же квартира князя Шварценберга была перенесена в Ножан

.

Еще накануне около полудня было получено от Блюхера известие о неудачном бое корпуса генерала Сакена, поддержанного частью йорковых войск, у Монмираля и об отступлении его на Вифор. Но и это не побудило союзного вождя к большей деятельности. Говорят, будто бы причиной тому был распространившийся в Главной армии слух об отступлении Наполеона после неудачного для него дела с Блюхером под Этожем к Парижу и о намерении его принять там решительное сражение. Этого слуха было достаточно, чтобы убедить генерала Лангенау в отступлении Наполеона к Мелюну и заставить князя Шварценберга принять меры, поразившие бездействием Главную союзную армию. Граф Витгенштейн с своим корпусом перешел 3 (15) февраля от Вилленокса к Провену

; авангард его, под начальством генерал-лейтенанта графа Палена

, достиг Мезон-Руж на половине расстояния между Провеном и Нанжисом, а генерал-майор Ридигер с главными войсками авангарда дошел до Нанжиса. Граф Вреде с 5-м корпусом остался у Доннемари, выдвинув баварскую дивизию Деламотта к Нанжису; 4-й корпус кронпринца Виртембергского встал в нескольких эшелонах между Бре и Монтеро; 1-й австрийский корпус Бианки направился от Монтеро по левому берегу Сены к Фонтенбло. Граф Платов, с несколькими казачьими полками и ротой донской артиллерии, двинувшись в обход на Куртене и Эгрвиль, подошел к Немуру, обложил этот город и на следующий день, 4-го (16-го), овладев им, захватил четыре орудия и взял в плен более 600 человек. Урон со стороны его отряда не превышал 30 человек. О покорении Немура Платов донес государю рапортом следующего содержания: «Всемилостивей-ший Государь! С победой при Немуре, частью верных войск В. И. В. приобретенной, осмеливаюсь принести всеподданнейшее поздравление. Да возблистают победоносные знамена Всемилостивейшего Государя новой славой на стенах гордой столицы в побеждение врагов Света Именем Пресветлейшего моего Государя и Отца»

.

Граф Платов, чтобы исполнить данное ему государем поручение освободить содержавшегося в Фонтенбло пленником Папу, двинулся к этому городу, но уже Папа был увезен оттуда за два дня до прибытия казаков. Отряд Сеславина, устремясь еще левее, достиг Бона (Beaune) на дороге из Монтаржи (Montargis) в Орлеан и испортил Орлеанский канал, не зная о повелении императора Александра сохранить в целости сей канал, служащий для доставления съестных запасов из южных департаментов Франции в Париж

.

Бездействие главных сил Большой армии было тем более несвоевременно, что неприятель не мог оказать им решительного сопротивления. Виктор и Удино, сознавая свое бессилие, отступили в ночи с 2 (14) на 3 (15) февраля, с разрешения короля Иосифа, за реку Йер (I?res). Наполеон, получив донесение Виктора об опасности, угрожавшей Парижу, приказал Макдональду, тогда формировавшему в Мо (Meaux) свой расстроенный корпус, немедленно идти в помощь войскам, оставленным против Главной союзной армии. Таким образом, французские маршалы соединились с макдональдовым корпусом 3-го (15-го) в довольно выгодной позиции за рекой Йер. Правый фланг их оборонительной линии был осажен назад и имел за собой позицию у Вильнев-сен-Жорж (Villeneuve St. Georges), которую сам Тюрен считал превосходной для небольшой армии, а левый был направлен в ту сторону, откуда мог прийти Наполеон. Здесь, на расстоянии 40 верст от Парижа, расположились французские войска следующим образом: корпус Виктора на левом крыле, у Шом (Chaulmes), примыкая правым флангом к Сенартскому лесу, а левым к Фонтене (Fontenay); корпус Удино в центре, на большой дороге из Провена к Парижу, у Гин (Guignes); корпус Макдональда на правом крыле, у Солер (Solers). Число их вообще, вместе с подкреплениями, прибывшими из Парижа, простиралось до 40 000 человек. Генерал Пажоль с своим небольшим отрядом отступил чрез Мелюн, сохраняя сообщение слева с Макдональдом и справа чрез Корбель (Corbeil) с Шарпантье, стоявшим с двумя дивизиями Молодой гвардии, сформированными в Париже, у Эссонн, на левой стороне Сены

.

Союзники, вместо того чтобы воспользоваться затруднительным положением неприятеля, заботились только о собственном охранении и, колебаясь в нерешимости, напрасно теряли драгоценное время. 3 (15) февраля были получены в главной квартире князя Шварценберга две депеши от
Страница 43 из 53

генерал-лейтенанта Дибича. В первой из них, 2-го (14-го), из Маклоне (Maclonay), близ Монмираля, генерал Дибич доносил, что слухи об отступлении Наполеона к Парижу оказались ложными. «Я сам видел, – писал он, – довольно большие колонны, кои от Монмираля тянулись к Шампоберу, и кажется, что Наполеон, прогнав Сакена за Марну, поворотил большую часть войск своих к Блюхеру»

. Вслед за тем Дибич писал 3-го (15-го), в 8 % часов утра, из Маклоне, что расспросы пленных подтвердили посланное им накануне сведение о движении Наполеона к Шалону; по словам их, «у императора французов было не менее 60 000 человек, в числе которых от 10 000 до 12 000 человек, прибывших из Испании; а Сакен и Йорк отступили за Марну и уничтожили мост у Шато-Тиери, но Наполеон приказал восстановить его, из чего можно заключить, что союзники ушли далее»

. Эти сведения побудили союзных монархов и князя Шварценберга на военном совете, собранном в Ножане, решить, чтобы корпусы Витгенштейна и Вреде двинулись к Сезанну и далее к Фер-Шампенуазу либо Соммесу, частью для того, чтобы выручить Силезскую армию, «в особенности же чтобы прикрыть движение Главной армии к Арси и Труа»

. Но прежде еще, нежели можно было приступить к исполнению этих распоряжений, в полночь с 3-го (15-го) на 4-е (16-е), пришло новое донесение Дибича, отправленное им из Маклоне 3-го (15-го) в час пополудни, о возвращении Наполеона с Старой гвардией после дел при Жанвилье и Этоже в Монмираль и о движении главных сил его к Ла-Ферте-су-Жуар

. Император Александр, получив это известие, тотчас отправился вместе с князем Волконским в Ножан к князю Шварценбергу и, застав его спящим, разбудил фельдмаршала, удивленного неожиданным прибытием российского монарха. Государь сел на кровать его и, сообщив ему полученные известия, изъявил мнение, что следовало собрать всю армию либо, по крайней мере, большую часть ее у Провена, но, по настоянию главнокомандующего и генерала Лангенау, было, напротив того, решено по изменившимся обстоятельствам приостановить передвижение корпусов Главной армии к Сезанну, Арси и Труа, оставляя все войска в занимаемых ими позициях до получения достоверных сведений о движениях неприятеля и донесений Блюхера о времени, когда он может собрать свои войска и действовать в связи с Главной армией; а в ожидании того примкнуть Главную армию правым флангом к Сене, имея пред фронтом реку Йонну; корпуса же 3-й, 4-й, 5-й и 6-й оставить впереди, расположив их так, чтобы, в случае надобности, они могли отойти за Йонну и соединиться с резервами

.

Расположение Главной армии, от Мери до Фонтенбло и от Нанжиса до Сан, было весьма растянуто и столь же неудобно для обороны, сколько и для решительного наступления. А между тем Наполеон действительно обратился в помощь войскам, отступившим за реку Йер, и уже был близко. Но прежде изложения событий, последовавших в долине Сены, необходимо объяснить действия, происходившие на других пунктах театра войны, сперва корпуса Йорка против Макдональда, а потом Блюхера – против Наполеона.

Глава VIII

Наступление Йорка и Блюхера в долину Марны

Поручение, данное Йорку при движении Блюхера к Бриенну. – Наступление Йорка к Сен-Мигиель. – Опасное положение его корпуса. – Занятие им Сен-Дизье и движение к Витри. – Дело при Ла-Шоссе. – Отступление Макдональда к Шалону. – Меры, им принятые для обороны этого города. – Наступление прусских войск к Шалону. – Бомбардирование Шалона. – Переговоры. – Сдача Шалона и отступление Макдональда. – Занятие прусскими войсками Витри. – Движение Блюхера от Бриенна в долину Марны. – Дело при Судроне. – Занятие союзниками Витри. – Открытие сообщения с Йорком. – Прибытие корпусов Клейста и Капцевича. – План действий Блюхера. – Разобщение его армии.

В начале (в половине) января, по занятии передовыми войсками Силезской армии Понт-а-Муссон и Нанси и по отступлении Нея, Виктора и Мармона за Маас[37 - См. главу IV.], Блюхер решился, опередив Главную армию, двинуться далее с корпусом Сакена и войсками Олсуфьева, в числе от 27 000 до 28 000 человек; корпус же Йорка с русской кавалерией генерал-лейтенанта Бороздина 2-го

, всего до 20 000 человек, получил назначение обложить Саарлуи, Люксембург, Тионвиль и Мец и овладеть какой-либо из сих крепостей, занятых новобранцами, открыв сношения с жителями или «посредством штурма, хотя бы такое предприятие было сопряжено с потерей тысячи человек, и даже более». В случае же, если бы оказалось невозможным овладеть помянутыми крепостями, было предписано поручить блокаду Люксембурга и Тионвиля генералу Редеру с кавалерией Клейста, до прибытия его корпуса, а блокаду Меца – кавалерии Бороздина; сам же Йорк должен был двинуться на Сен-Мигиель (St. Mihiel) вслед за Блюхером

.

Распоряжения Блюхера поставили Йорка в весьма неприятное положение. Покушения овладеть сильными крепостями не обещали ни малейшего успеха; обложение Меца и Тионвиля с обеих сторон Мозеля требовало разделить корпус на несколько частей, которые были бы лишены сообщения между собой по неимению мостов, судов и понтонов. Число войск в корпусе, вместе с не успевшим еще присоединиться Восточно-прусским полком, не превышало 20 000 человек

. В таких обстоятельствах едва ли было основательно требовать, чтобы Йорк, при самом открытии трудного похода, пожертвовал «тысячу человек и более» для действий, коих успех был крайне сомнителен. Генерал Йорк, не желая возложить ответственность в таком предприятии на подчиненных ему генералов, решился убедиться лично в возможности данного ему поручения. Рекогносцировки, им произведенные, удостоверили его, что всякое покушение овладеть помянутыми крепостями было напрасно, а временное обложение их могло повести к раздроблению корпуса и не позволило бы сосредоточить большую часть его прежде 16 (28) января.

В главной квартире Блюхера ожидали совершенно иных последствий от действий йоркова корпуса. Успешное покорение Бюловым крепостей в Голландии подавало многим надежду, что французские коменданты нигде не окажут упорного сопротивления. Полагали, что Йорк не сделал всего, что мог сделать: «Генерал Йорк, – по словам Мюффлинга, – проехался от одной крепости к другой и раздал везде визитные карточки»

. После этих неудачных покушений Блюхер, отказавшись от нечаянных нападений на крепости, приказал Йорку, оставив для наблюдения за ними казачьи отряды и часть подкреплений, следовавших к армии, двинуться к Витри. У Саарлуи был оставлен один из прусских ландверных кавалерийских полков под начальством майора Биберштейна; генерал-майор Редер (Roder) с частью кавалерии клейстова корпуса наблюдал за Люксембургом и Тионвилем, а генерал-лейтенант Бороздин с полками Митавским и Новороссийским драгунскими и 2-м и 4-м Украинскими казачьими, в числе от 1700 до 1800 человек, обложил Мец

.

Генерал Йорк, желая приобресть хорошее расположение жителей, воздерживался от реквизиций, коими столь неумеренно пользовались французы во все продолжение наполеоновых войн, и сам за все платил наличными деньгами. Во время квартирования в Понт-а-Муссон, где Йорк стоял в замке одного из французских генералов, он потребовал при отъезде счет издержкам для заказанного им для себя обеда на 20 приборов и получил от метр-д’отеля в ответ,
Страница 44 из 53

что с него не возьмут ничего, и что хозяин считает большой для себя честью пребывание у него в доме знаменитого генерала Йорка. Но суровый Йорк, зная, что этот самый французский генерал, в 1806-м году, находясь в Берлине, занимал квартиру в королевском дворце, потребовал к себе метрдотеля и сказал ему: «Конечно, я могу и имею право не только занять этот замок, но разорить его до основания (niederzureissen und Salz auf die Statte zu streuen), потому что ваш генерал имел дерзость поместиться в берлинском королевском дворце, как будто бы в своем доме, но я хочу показать всему Свету различие между прусским и французским генералами, и потому требую счет». За тем приказано было выдать метрдотелю двойную сумму

.

Как в главной квартире 1-го прусского корпуса было получено вторичное предписание Блюхера (от 25 января н. ст. из Гондрекура) об ускорении движения к Витри, то генерал Йорк, прибыв 15-го (27-го) в Сен-Мигиель около полудня, тотчас выслал оттуда графа Генкеля (Henkel) с передовыми войсками авангарда к Бар-ле-Дюк, где надеялись найти русские войска. Ротмистр Остен, с 50 человеками кавалерийского ландвера шедший в голове генкелева отряда, прибыв туда уже в сумерки, въехал в город со всей своей партией, встретил на торговой площади спешившуюся кавалерию, опросил ее, и хотя не получил никакого ответа, однако же, не обратив на то внимания, приказал своим людям слезть с лошадей и отправился в управление мэра (mairie). Там нашел он до 20 французских офицеров, хлопотавших о квартирных билетах столь усердно, что они вовсе не заметили его присутствия. Пользуясь тем, Остен незаметно вышел из комнаты, пробрался к своим солдатам и тихомолком приказал им сесть на коней. Но уже в городе трубили тревогу, кавалерия спешила заградить путь прусскому отряду, пехота встала у выхода в поле, а стрелки заняли дома на улицах. Несмотря, однако же, на то, храбрый Остен пробился сквозь неприятелей и присоединился к отряду Генкеля, потеряв 17 человек. Сам он был ранен.

Известие об этой стычке, полученное Йорком 16-го (28-го) утром, удостоверило его в занятии неприятелем Бар-ле-Дюка. Из рекогносцировки, сделанной по направлению к северу, оказалось, что сильный неприятельский корпус (маршала Макдональда) прошел чрез Клермон; известно было также, что Мармон отступил от Вердюна и находился в Шалоне и что Наполеон, прибыв туда 13-го (25-го), отправился на следующий день в Витри; а по свидетельству жителей, 15-го (27-го) со стороны Сен-Дизье слышна была сильная канонада. Положение йоркова корпуса, считавшего в рядах своих не более 17 500 человек

, было крайне опасно: будучи отрезан от Блюхера, он находился между наполеоновой армией и французскими крепостями; жители страны, доселе остававшиеся равнодушными свидетелями борьбы войск, были возбуждены прибытием Наполеона и его воззваниями. Казалось, требуемое им поголовное вооружение готово было осуществиться. Селения, оставленные их обитателями, были совершенно пусты; поселяне укрывались в лесах, угоняли туда свой скот, прятали запасы, нападали на отсталых либо на небольшие отряды союзных армий, убивали солдат в домах своих: возгоралась народная война.

В таких обстоятельствах генералу Йорку следовало как можно поспешнее открыть сообщение с прочими союзными войсками. Не имея о них достоверных сведений, можно было только предполагать, что ближе всех находился корпус графа Витгенштейна; при переправе отряда графа Генкеля через Маас у Гама (Ham) находящийся там брод оказался неудобным для артиллерии, что заставило Йорка 16 (28) января послать туда только кавалерию авангарда и резерва, которой было предписано следовать за войсками Генкеля прямо к Бар-ле-Дюку; пехота же с артиллерией получила приказание переправиться через Маас в Коммерси, в 15 верстах выше Гама, и двигаться по дороге в Линьи (Ligny). Как Бар-ле-Дюк был очищен французами, то Генкель занял его без сопротивления. В тот же день, 16-го (28-го), получено было известие о деле, происходившем накануне у Сен-Дизье, и отступлении оттуда отряда Ланского. Генерал Йорк по достижении 17-го (29-го) Линьи, получив достоверные сведения о занятии Сен-Дизье восемью тысячами человек маршала Мармона, условился с графом Витгенштейном, стоявшим в Жуанвиле, атаковать неприятеля совокупными силами; 18-го (30-го), в 10 часов утра, прусский корпус двинулся двумя колоннами к Сен-Дизье; а в третьем часу подошел к городу сам Йорк с левой колонной, в которой находились три пехотные бригады и резервная кавалерия, и тотчас атаковал неприятеля, не выждав прибытия своей правой колонны. Командовавший французскими войсками генерал Лагранж, получив приказание идти от Сен-Дизье к Бриенну, отступил поспешно и был преследован столь настойчиво, что не успел сорвать мост на Марне. Восточно-прусские фузелеры захватили одно орудие и множество пленных, а кавалерия продолжала наступление по бриеннской дороге. Генерал Йорк имел намерение идти к Бриенну, но 19-го (31-го) в 2 часа утра пришло от графа Витгенштейна известие о полученном им из главной квартиры предписании соединиться с корпусом Йорка в Сен-Дизье и вместе с ним идти к Витри. Как такое распоряжение согласовалось с последними приказаниями Блюхера, о котором не было никаких позднейших сведений, то генерал Йорк выслал 19-го (31-го), в первом часу пополудни, 1-ю бригаду генерала Пирха в авангард к Витри, притянул обратно от Васси к Сен-Дизье свою кавалерию и на следующий день, 20 января (1 февраля), выступил с главными силами корпуса к Витри. Различные, одно другому противоречившие распоряжения, присланные к Йорку из штабов обеих союзных армий, замедлили сбор его корпуса к Витри до следующего дня

. Генерал Йорк покушался овладеть укрепленным местечком Витри, но, встретив сильное сопротивление, ограничился обложением его, а между тем от пленных было получено сведение, что Макдональд, прибыв в Шалон, выслал генерала Себастиани с авангардом в числе до 6 000 человек к Ла-Шоссе, на половине дороги от Витри к Шалону. Генерал Йорк, с своей стороны, решился 22 января (3 февраля), оставив бригаду Пирха для наблюдения за Витри, атаковать неприятеля прочими силами у Ла-Шоссе. Утром в 5 часов подошел Юргас с восемью эскадронами своих драгун к Ла-Шоссе; граф Генкель, с шестью эскадронами ландвера и лейб-фузелерным батальоном, стоял против занятого неприятелем селения Ольне (Aulnay); вскоре вслед за драгунами прибыл Кацелер с семью эскадронами авангарда, за которыми следовали еще шесть; полковник Варбург с пехотой авангарда оставался назади

. Еще до рассвета на французских биваках раздались звуки труб и слышно было передвижение артиллерии и войск. Прусская кавалерия тотчас построилась к бою в две линии, кинулась навстречу неприятелю и после нескольких атак, быстро следовавших одна за другой, опрокинула его к Ла-Шос-се, а пехота авангарда выбила французов из этого селения и заставила их отступить за речку Муавр (Moivre) с потерей трех орудий, семи зарядных ящиков, одного знамени национальной стражи марнского департамента и нескольких сот пленных

.

Генерал Йорк, стянув под вечер к Ла-Шоссе весь свой корпус, кроме бригады Пирха, остававшейся у Вертю, сделал распоряжения к общему нападению на другой день либо к преследованию, в случае отступления французов. В 10 часов ночи передовые прусские войска, заметив,
Страница 45 из 53

что неприятель снялся с занятого им берега Муавры, двинулись за ним вслед, остановились в полночь на несколько часов, а потом, выступив еще до рассвета, подошли к Шалону 23 января (4 февраля) в девятом часу утра.

Город Шалон был окружен высокими стенами и частью глубоким рвом; все главные улицы были заграждены баррикадами, а заставы прикрыты прочными тамбурами. На высотах левого берега Марны, господствующих над равниной к югу от города, французы поставили две 12-фунтовые батареи. Предместье Сен-Меми (St. Memmie), на дороге из Витри, сильно заняли пехотой. Большая часть кавалерии генералов Арриги (герцога Падуанского) и Эксельмана была переведена на левую сторону реки; Келлерман (герцог Вальми) с парками отошел по дороге к Эперне, и тогда же было приказано истребить все мосты, паромы и суда между этим городом и Шалоном. У Макдональда вообще было от 10 000 до 12 000 человек.

Генерал-майор Кацелер, приблизившись с авангардом к городу, потребовал сдачи и, получив отказ, ворвался с своими фузелерами в 11 часов утра в предместье Сен-Меми, выбил оттуда неприятеля и вышел вслед за ним на площадку с аллеями, отделявшую предместье от городского рва, но, будучи встречен перекрестным огнем трех орудий, поставленных у заставы Св. Иоанна, и 12-фунтовых батарей с левого берега Марны, был принужден отступить сперва в предместье, а потом на мызу. Здесь, близ выхода в поле, храбрые фузелеры оборонялись против сильнейшего неприятеля несколько часов. В продолжение этой перестрелки прибыл Йорк, а к 4 часам пополудни стянулись почти все прочие войска 1-го прусского корпуса. Обозрев кругом город, генерал Йорк нашел близ Реймсской заставы обвал в стене и решился повести штурм с этой стороны войсками 8-й бригады принца Вильгельма, в подкрепление коему была назначена 7-я бригада Горна. Но для избежания штурма и напрасной потери людей положено было бомбардировать город в следующую ночь. Генерал Йорк, приказав поставить на высоте близ мельницы 12-фунтовую батарею и восемь гаубиц, послал графа Бранденбурга парламентером в город с требованием сдачи и с угрозой бомбардирования. Генерал Себастиани, исправлявший должность коменданта, объявил Бранденбургу, что будет дан ответ из 80 орудий.

Генерал Йорк приказал бомбардировать город. В сумерки был открыт огонь с 12-фунтовых и гаубичных батарей и в то же время восточно-прусские полки возобновили нападение на предместье Сен-Меми. От нескольких удачно попавших гранат произошли пожары. Перестрелка же в Сен-Меми постепенно слабела; Йорк, желая узнать причину тому, послал туда начальника своего штаба полковника Валентини, который, прискакав на место побоища, нашел, что солдаты открыли неожиданно два больших погреба с шампанским, приняли его за отличное белое пиво и, опорожнив несколько тысяч бутылок, подверглись обычному действию коварного напитка: одни из них продолжали штурмовать дома с бутылкой в руке, другие стреляли двойными зарядами, иные лежали в сладком сне под градом пуль либо продолжали пить, оставя заботу об угрожавшей им опасности. Получив донесение Валентини, Йорк приказал сменить провинившиеся полки бригадой Горна.

В полночь, когда в прусском корпусе уже оказался недостаток и в артиллерийских зарядах, и в патронах, с передовых постов донесли о прибытии парламентера. Йорк приказал принять его. Явилась депутация, состоявшая из мэра и почетнейших граждан, в сопровождении инженерного полковника, который объявил, что герцог Тарентский (Макдональд), снисходя на просьбу шалонских жителей, приказал ему отправиться вместе с депутатами муниципалитета. За тем мэр продолжал речь полковника, прося о пощаде города и уверяя, что маршал дал слово очистить его в 7 часов следующего утра. Генерал Йорк отвечал, что «он воюет не с мирными гражданами Шалона, а с маршалом Макдональдом, и потому готов заключить с ним договор о выступлении из города его войск». Таким образом, по прихоти Судьбы довелось Макдональду вести переговоры о сдаче защищаемого им города с Йорком, бывшим за 13 месяцев пред тем у него под начальством. Как прибывший с депутатами полковник не имел никакого полномочия, то генерал Йорк, по убедительнейшей просьбе граждан, послал с ними в город графа Бранденбурга, требуя: «Во-первых, немедленно очистить Реймсское предместье; во-вторых, выступить из города в 7 часов; и в-третьих, оставить город и учрежденные в нем магазины в таком состоянии, в каком они находятся в настоящее время». Маршал гордо отвергал предложенные ему условия, но был принужден покориться необходимости. Французские передовые посты немедленно отошли назад, а войска 8-й бригады принца Вильгельма заняли Реймсское предместье. На следующий день, в 7 часов утра, раздался громовый удар. Это был взрыв каменного моста на Марне, по приказанию Макдональда. Йорк, узнав о таком явном нарушении французами заключенного ими договора, тотчас вступил в Шалон, но остановился у разрушенного моста, где противоположный берег реки был сильно занят стрелками Макдональда, для прикрытия отступления его войск. Как в то же самое время пришло известие о занятии Витри войсками Пирха, то генерал Йорк предписал ему идти левым берегом Марны к Шалону, чтобы облегчить переправу корпуса. Но арьергард Макдональда, не выждав прибытия прусской бригады, отступил в сумерки, вслед за прочими войсками, по дороге к Эперне. Туда же направился выступивший из Витри отряд генерала Монмари (Montmarie).

В награду за покорение Шалона и Витри Йорк получил австрийский военный орден Марии Терезии

.

24 января (5 февраля), в тот самый день, когда генерал Йорк овладел Шалоном, Блюхер с корпусами Сакена и Олсуфьева уже находился в окрестностях этого города.

На военном совете союзных государей и полководцев, собранном в Бриеннском замке 21 января (2 февраля), было решено для облегчения продовольствования войск двинуть войска к Парижу по двум направлениям. Одновременно с наступлением Главной армии по долине Сены Блюхер, на основании общей диспозиции, должен был «приблизиться к Марне для поддержания действий корпуса Йорка на Шалон»

. По достижении же войсками Блюхера Марны и по соединении его с Йорком предполагалось, чтобы он, усилясь корпусами Клейста и Ланжерона, двинулся на Мо к Парижу. Такое разделение сил, способствуя удобнейшему снабжению обеих армий средствами страны, не подвергало их никакой опасности, если бы, с одной стороны, князь Швар-ценберг, не упуская из вида неприятеля, расстроенного в бою при Ля-Ротьере, не дал ему времени оправиться, а с другой – Блюхер наступал по возможности сосредоточенными силами. В таких обстоятельствах Наполеон, вместо того чтобы обратиться с главной массой сил против Блюхера, нашелся бы в необходимости оставить их для прикрытия Парижа от Большой союзной армии, а если б он с главными силами пошел против Блюхера, то не мог бы нанести ему большого вреда и подал бы случай князю Шварценбергу достигнуть Парижа.

21 января (1 февраля) Блюхер, получив приказание идти в долину Марны, тотчас выступил с войсками Сакена и Олсуфьева, в числе 20 000 человек, по указанному направлению и на следующий день прибыл к Сент-Уэн (St. Ouen)[38 - Карта пространства между Ланом, Труа и Парижем.]. Как легко было предвидеть, что Макдональд будет искать соединения с
Страница 46 из 53

Наполеоном, то Блюхер двинулся 23 января (4 февраля) наперерез французскому корпусу, к Фер-Шампенуазу, отрядив Олсуфьева к Соммесу, где пересекаются дороги от Витри к Сезанну и от Арси к Шалону. На следующий день казачий полк, посланный для наблюдения за крепостцой Витри с левого берега Марны, доставил известие о движении неприятельской колонны из Витри по направлению к Ватри. Это был отряд генерала Монмари с большим парком, для прикрытия коего Макдональд послал из Шалона кавалерию Эксельмана. Блюхер, имея в виду отрезать неприятеля, направил свои войска двумя колоннами: Олсуфьева от

Соммесу к Ватри, а Сакена от Фер-Шампенуаза к Судрону (несколько левее Ватри). Как войскам последнего, и в особенности его кавалерии, выдвинутой по сезаннской дороге, надлежало сделать переход более 20 верст, то прибытие их замедлилось, и французы успели бы уклониться от встречи с русскими и присоединиться к главным силам Макдональда, если бы не были принуждены остановиться у Бюсси-д’Эстре (Bussy-d’Estrеe), чтобы покормить лошадей парка. Пользуясь тем, Сакен настиг неприятеля в сумерки и открыл огонь из нескольких орудий. Со второго выстрела взлетел один из французских ящиков, а быстрое наступление егерей 10-й пехотной дивизии довершило смятение и беспорядок в парке. Два орудия, 30 зарядных и патронных ящиков, множество других повозок и более 200 пленных достались в руки победителям. Только лишь наступившая ночь спасла неприятеля от совершенного поражения и способствовала ему уйти к Бержеру и присоединиться к ближайшим войскам Макдональда, стоявшим близ Вертю

.

В следующую ночь пришло в главную квартиру Блюхера известие от Йорка о переговорах его с маршалом Макдональдом и сдаче Шалона. Получив вслед за тем сведение о занятии прусскими войсками Витри, фельдмаршал приказал привести это местечко в оборонительное положение и снабдить его небольшим гарнизоном. 25 января (6 февраля) открыты были неприятельские арьергарды на обеих дорогах, ведущих от Шалона к Парижу. Одна из них, большая почтовая, пролегала по левому берегу Марны до Шато-Тиери, потом переходила по каменному мосту на правый берег и продолжалась по нему до Ла-Ферте-су-Жуар, где снова переходила на левую сторону реки; другая, проселочная, постоянно шла левым берегом Марны до Ла-Ферте и далее до Трильпора. Обе они были вымощены камнем и весьма удобны для движения войск. По первой дороге отступали главные силы Макдональда, а по второй только небольшая часть его корпуса (остатки отряда Монмари).

Генерал Йорк по занятии Шалона приказал возобновить взорванный неприятелем мост, а в то же время стягивались войска и снабжался парк отбитыми у французов зарядами. 26 января (7 февраля) союзники продолжали преследовать Макдональда, который еще накануне отошел к Эперне. Большие обозы и парки, находившиеся при его корпусе, замедляли его отступление, и потому Блюхер надеялся, направив корпус Сакена по проселочной дороге на Монмираль, предупредить неприятеля в Ла-Ферте-су-Жуар и отрезать ему отступление, между тем как Йорк будет преследовать его с тыла по большой дороге. Подобные действия, будучи исполнены с надлежащей быстротой, повели бы к уничтожению макдональдова корпуса либо, по крайней мере, к овладению всеми находившимися при нем парками и обозами. Вместо того Блюхер, получив донесения о предстоявшем прибытии корпусов Клейста и Капцевича в окрестности Вертю, остался там в ожидании их с войсками Олсуфьева, и тем не только ослабил Сакена, но лишил себя возможности распоряжаться своевременно действиями своих корпусов.

28 января (9 февраля) прибыли к Вертю корпусы Клейста и Капцевича.

Корпус Клейста после сражения при Лейпциге был оставлен для обложения Эрфурта; когда же на основании конвенции, заключенной 8 (20) декабря 1813 года Клейстом с эрфуртским комендантом дивизионным генералом д’Альтоном, гарнизон, очистив город, отступил в цитадели Петерсберг и Цириаксбург, прусский корпус получил назначение присоединиться к блюхеровой армии, действовавшей во Франции. Генерал-лейтенант Клейст, оставив в Эрфурте отряд генерал-майора Ягова в составе 15 батальонов, восьми эскадронов, одной батареи и одной пионерной роты

, выступил 6 января н. ст. с остальными войсками в числе 14 000 человек

к Кобленцу, переправился там через Рейн и, оставив назади 9-ю бригаду генерал-майора Клюкса с приказанием соединиться у Трира с высланным туда прежде отрядом генерал-лейтенанта Редера, двинулся далее обоими берегами Мозеля с 10 000 человек

. Затем, обойдя крепости Тионвиль и Мец, корпус Клейста продолжал движение через Коммерси к Шалону, прибыл туда 26 января (7 февраля) и перешел к Вертю 28 января (9 февраля)

.

Генерал-лейтенант Капцевич, находившийся под Майнцем, прибыл с 8-й дивизией и резервными полубатальонами своего корпуса к Вертю также 28 января (9 февраля)

.

В это время Силезская армия занимала следующее расположение: Сакен с 16 000 человек, прибыв накануне в Монмираль, остался там дневать, выдвинув авангард под начальством генерал-адъютанта Васильчикова к Ла-Ферте-су-Жуар; Йорк с 18 000 человек стоял у Дормана; авангард его под начальством генерал-майора Кацелера атаковал накануне арьергард Макдональда, состоявший из дивизии генерала Брейера (Brayer), на высотах позади Дормана, и потом сменивший брейеровы войска отряд Монмари у Крезанси. Неприятель отступил к Шато-Тиери, взорвав мост на Марне. На следующий день, 9 февраля н. ст., Кацелер, наведя мост на судах выше разрушенного французами, преследовал неприятельский арьергард к Ла-Ферте, а Васильчиков, прибыв по дороге из Монмираля, вогнал в этот город стоявшие впереди его дивизии Брейера и Молитора и отбил у них три орудия. Но Макдональд, усиленный двумя тысячами конскриптов, отразил русские войска и на следующий день, уничтожив за собой мосты в Ла-Ферте и Трильпоре, отступил к Мо, где присоединились к его корпусу 8 000 человек национальной стражи. Одновременно с движением Йорка к Дорману и Сакена к Монмиралю прочие войска Блюхера остались далеко назади, а именно: Олсуфьев с 4 000 человек у Шампобера; Клейст с 8 000 человек у Вертю; Капцевич с 6 000 человек между Вертю и Витри. Следовательно, блюхерова армия в числе 50 000 человек была растянута на 70 верст

.

Союзный полководец, не имея возможности руководить действиями Сакена и Йорка, должен был дать им определительную инструкцию на случай встречи с превосходными силами неприятеля. Такая предосторожность была тем более необходима, что высланные по дорогам к Ла-Ферте-Гоше и Вилленоксу для открытия сообщения с графом Витгенштейном казаки Карпова не успели исполнить данного им поручения, и потому Блюхер, не имея достоверных сведений ни о Главной армии, ни о неприятеле, не мог считать себя обеспеченным от нечаянного нападения.

И действительно, в то самое время, когда Блюхер мечтал о наступлении к Парижу, Наполеон готовился нанести удар Силезской армии.

Глава IX

Дела при Шампобере, Монмирале, Шато-Тиери, Вошане и Этоже[39 - Карта для пояснения дел при Шампобере, Монмирале, Шато-Тиери, Вошане и Этоже.]

Краткое описание местности между Сеной и Марной. – Движение Наполеона к Сезанну. – Предписания, данные Сакену и Йорку. – /Движение Наполеона к Шампоберу. – Движение Блюхера с корпусами
Страница 47 из 53

Клейста и Капцевича к Фер-Шампенуазу. – Д/ело при Шампобере. – ОтряЖение Мармона у ЭтоЖа и движение Наполеона к Монмиралю. – Движение Блюхера к Бержеру (близ Вертю). – Движение Сакена от Ла-Ферте-су-Жуар к Монмиралю. – Движение Йорка ему в помощь от Шато-Тиери. – Дело при Монмирале. – Ночное отступление обоих союзных корпусов через Вифор. – Дело при Шато-Тиери. – Отступление союзников за Марну. – Отряжение вслед за ними маршала Мортье. – Положение союзных войск. – Наступление Блюхера против Мармона. – Прибытие Наполеона к Монмиралю. – Дела при Вошане, Жанвилье и Этоже. – Отступление Блюхера к Шалону и сосредоточение его армии. Потери его вообще. – Отряжение большей части французской армии в долине Марны и движение Наполеона к Мо. – Выступление Блюхера от Шалона к Мери. – Действия отряда Дибича в долине Марны. – Замечания на действия обеих сторон.

По отступлении от Труа к Ножану Наполеон с частью своей армии обратился против Блюхера. Переход из долины Сены в долину Марны по тому направлению, по которому он решился двинуться, был весьма затруднителен. Пространство между этими реками может быть разделено поперечной чертой от Мери или Планси чрез Фер-Шам-пенуаз до Эперне, длиной около 60 верст, на две части совершенно различных свойств. Местность к востоку от помянутой черты есть волнообразная равнина, имеющая меловую почву, голую, неспособную к земледелию, населена бедно и не представляет никаких средств к содержанию войск, но удобна для их движения; здесь пролегала лучшая из поперечных дорог, соединяющих долину Сены с долиной Марны, именно та, которая ведет от Арси-на-Обе к Шалону. Напротив того, западная часть полосы, пролегающей между помянутыми реками, имеет плодоносную почву и хорошо населена, но гориста и пересечена многими преградами. Реки Большой Морен (Grand Morin) и Малый Морен (Petit Morin), впадающие в Марну, текут от востока к западу по болотистым долинам; в особенности же обширные болота встречаются в верхней части Малого Морена у Сен-Гонд. На этом же пространстве пролегали довольно большие леса. Поперечных дорог между долинами Сены и Марны здесь было три, а именно: 1) из Эперне, через Вертю и Фер-Шампенуаз, в Планси; 2) из Эперне, через Шампобер либо Монмираль, далее на Сезанн и Вилленокс, в Ножан; 3) из Мо, на Куломье и Провен, в Ножан; но все эти дороги, чрезвычайно грязные в зимнюю пору, были почти непроходимы

.

28 января (9 февраля) все французские войска, выступившие с реки Сены против Блюхера, в числе 30 000 человек, собрались в Сезанне[40 - Глава VII.], куда в следующую ночь перешла главная квартира Наполеона. Несколько казачьих полков генерал-майора Карпова, стоявшие в Сезанне, отступили к Монмиралю, на присоединение к войскам Сакена, который, считая себя совершенно обеспеченным со стороны Сезанна непроходимостью долины Малого Морена, принял появление французских войск за партизанский набег. Между тем французская артиллерия с большим лишь трудом успела прибыть из Вилленокса в Сезанн. Далее же дорога считалась совершенно неудобной для обозов. На расстоянии около восьми верст от Сезанна, у Сен-При (St. Prix), она проходит чрез сен-гондские болота, окаймляющие верховье реки Малый Морен; за ними возвышается плато, по которому пролегала вымощенная камнем дорога из Шалона чрез Этож, Шампобер и Монмираль в Мо

. Еще накануне, 27 января (8 февраля), Мармон с дивизией Лагранжа и кавалерией Думерка перешел от Сезанна к Шаптону (Chapton) и занял мост у Сен-При. Но как половина артиллерии и все обозы его корпуса оставались в Сезанне, то маршал, не надеясь перевесть их по весьма неудобной дороге на Сен-При к Шампоберу и опасаясь там встретить превосходные силы союзников, отошел назад 28 января (9 февраля) к Сезанну, куда между тем прибыли и прочие войска Наполеона. По сведениям, собранным Мармоном, дорога от Сезанна к Монмиралю была еще хуже той, которая вела к Шампоберу, и потому он предложил идти на Ла-Ферте-Гоше (La-Fertе-Gaucher) к Мо, чтобы соединиться там с Макдональдом

. Но Наполеон, убедившись из донесения Мармона, что не было явной невозможности пройти к Шампоберу, решился двинуться туда со всей армией. Приказано было собрать с окрестной страны лошадей и приглашены жители содействовать передвижению войск через топи между Сезанном и Сен-При. В продолжение ночи сделаны все необходимые приготовления к предстоявшему походу

. Между тем Олсуфьев получил с передовых своих постов, стоявших у Сен-При, известие о наступлении по сезаннской дороге сильной неприятельской колонны; но вслед за тем, когда войска Мармона ушли назад, кратковременное появление их было оставлено без надлежащего внимания, и даже не озаботились уничтожить мост на Малом Морене, у Сен-При. Получив донесение Олсуфьева, фельдмаршал предписал Сакену оставаться 29 января (10 февраля) у Монмираля и наблюдать за неприятелем к стороне Сезанна, а в случае наступления против него превосходных сил отступить вместе с генералом Йорком за Марну. Но посланному с этим приказанием адъютанту Мюффлинга поручику Герлаху генерал Гнейзенау поручил сказать Сакену, что как он может получить точнейшее сведение о неприятеле, появившемся у Сезанна, то в случае, ежели с этой стороны не будет предстоять опасности, он может продолжать движение к Ла-Ферте-су-Жуар. Генералу Йорку была отправлена копия с инструкции, данной Сакену, с приказанием соображать с ней свои действия

.

С рассветом 29 января (10 февраля) выступил от Сезанна к Сен-При Мармон с 1-м кавалерийским и 6-м пехотным корпусами; за ними следовали прочие наполеоновы войска. При движении через болота Малого Морена люди увязали в грязи и теряли обувь, лошади едва могли передвигать ноги, колеса орудий углублялись по ступицу, но крестьяне и лошади их выручили артиллерию, и французские войска, изнемогавшие от усталости, но ободренные присутствием своего императора, разделявшего с ними труды этого необычайного перехода, наконец достигли моста у Сен-При. Фортуна, как будто бы забывшая на время своего любимца, оказала ему явное покровительство. Если бы Наполеон от Сезанна направился к Монмиралю, то встретился бы там с корпусом Сакена и едва ли бы мог дебушировать на плато. Напротив того, двинувшись к Шампоберу, ему не трудно было превозмочь сопротивление небольшого отряда Олсуфьева, не имевшего при себе кавалерии и потому лишенного возможности разведывать о неприятеле. У генерала Олсуфьева в так называемом 9-м пехотном корпусе состояло всего на все 3 690 человек с 24 орудиями и только 12 конных вестовых.

Утром 29 января (10 февраля) Олсуфьев, получив от высланного с разъездом лейб-гусарского полка поручика Панчулидзева известие о наступлении неприятеля в значительных силах по дороге из Сезанна, послал генерала Удома с четырьмя егерскими полками и шестью орудиями занять деревню Байе (Вауе). Неприятель в 9 часов атаковал Удома, выставил против него 12 орудий, и беспрестанно усиливался, что заставило Олсуфьева придвинуть к авангарду остальные войска и занять ими позицию между селениями Байе и Банне (Bannay). Хотя за неимением кавалерии, которая под конец дела состояла в 30 человеках, присланных Блюхером из собственного его конвоя, нельзя было следить за движениями неприятеля, однако же в первом часу пополудни обнаружилось его
Страница 48 из 53

намерение обойти Шампобер с обоих флангов. Олсуфьев созвал на совещание генералов. Все они предложили отойти немедленно на Этож к Вертю, где находилась главная квартира армии, и соединиться с корпусами Клейста и Капцевича, но Олсуфьев не решился отступать, имея повеление держаться в Шампобере, и уверял своих сподвижников, будто бы корпусы Клейста и Капцевича тогда находились у Сезанна, в тылу французов

.

Действительно, в это время сии корпусы и главная квартира Блюхера двигались к Сезанну. 28 января (9 февраля) Блюхер получил из главной квартиры императора Александра извещение, что неприятельская армия сосредоточивается у Ножана, и вместе с тем изъявлена была воля государя, чтобы корпус Клейста поступил на усиление войск графа Витгенштейна, а в замену его корпус Винцингероде присоединился к Силезской армии

. Фельдмаршал, полагая, что корпусов Сакена и Йорка было слишком достаточно для действий против слабого макдональдова корпуса, направил 29 января (10 февраля) корпусы Клейста и Капцевича к Фер-Шампенуазу, отправился вслед за ними из Этожа (куда перешла главная квартира из Вертю ввечеру 9 февраля н. ст.) и предполагал соединить оба корпуса с войсками Олсуфьева на следующий день у Сезанна. Еще находясь в Этоже, 29 января (10 февраля) утром Блюхер получил от графа Витгенштейна известие, что Наполеон направился к Сезанну. Генералу Йорку было послано приказание идти к Монмиралю и устроить переправу у Шато-Тиери, на случай отступления за Марну корпусов его и сакенова. Несколько спустя, около полудня, Блюхер узнал от прибывшего из Монмираля поручика Герлаха, что Сакен, убедившись в совершенной безопасности от нападения со стороны Сезанна, двинулся к Ла-Ферте для отрезания Макдональда; тогда же подтвердились показания пленных, что Наполеон ночевал в Сезанне; а на марше в Фершампенуаз пришли донесения о поражении Олсуфьева

.

Генерал Олсуфьев, не обращая внимания на единогласное мнение подчиненных ему генералов, решился обороняться до последней крайности в невыгодной позиции, занятой его войсками впереди Шампобера. Причиной тому были упреки, которым подвергся он за то, что в сражении при Бриенне, не заняв своей пехотой города, допустил туда вторгнуться неприятелю. Это обстоятельство произвело на него такое сильное впечатление, что, несмотря на явную опасность, угрожавшую его войскам, он упрямо оставался у Шампобера и стал отступать только тогда, когда уже было поздно. Дивизия Рикара с кавалерией Бордесуля овладела селением Байе, а французская гвардия – Банне: русские войска, обойденные с обоих флангов, были принуждены отступать к Шампоберу. Едва отправили назад 12 орудий, как замечено было движение неприятеля чрез лес наперерез шоссе, ведущего в Этож. Олсуфьев, опасаясь потерять сообщение с Блюхером (о передвижении коего от Вертю к Фер-Шампенуазу не имел никаких сведений), повел к шоссе большую часть своих войск, а генерал-майору Полторацкому с Нашебургским и Апшеронским полками и с девятью орудиями приказал держаться в Шампобере. Французы, считая войска Полторацкого несравненно сильнейшими, нежели они были в действительности, выставили против них большие батареи и открыли огонь по местечку, занятому русской пехотой[41 - В настоящее время еще можно видеть французское ядро, засевшее в стене одного из домов в Шампобере.], а между тем кавалерия продолжала обходить русских с флангов. Генерал Полторацкий удачно отразил несколько кавалерийских атак, но вскоре, исстреляв все свои патроны, был принужден отбиваться штыками; вслед за тем дивизия Рикара вытеснила из местечка русскую пехоту. Тогда Полторацкий, отрезанный от прочих войск Олсуфьева, обратился к лесу, лежащему в двух верстах от Шампобера. Французы, заметя расстройство в его отряде, два раза присылали парламентера, требуя сдачи, и, получив отказ, выдвинули вперед несколько конных орудий и открыли огонь по пехоте, построившейся в каре и спешившей к лесу. Неприятель успел предупредить русские войска и, заняв лес стрелками, встретил отступавшее каре сильной пальбой; в то же время кавалерия возобновила атаки. Окруженные со всех сторон французами, громимые картечью и осыпаемые градом пуль, войска Полторацкого были частью истреблены, частью взяты в плен; десять орудий, находившихся при отряде, достались неприятелю.

В продолжение времени этого боя Олсуфьев с большей частью своего корпуса покушался пробиться к Этожу, но, не успев в том, повернул влево по дороге на Эперне, к селению Лакоре, чтобы пробраться в обход к Монмиралю. Темнота вечера и густая грязь замедлили движение отряда. Достигнув прудов, именуемых Пустыней (les Deserts), русские войска были одновременно атакованы пехотой Рикара, вышедшей из Шампобера, и кирасирами Думерка, свернувшими влево с этожской дороги. Сражаясь целый день, исстреляв все патроны, обороняясь штыками, войска Олсуфьева наконец были расстроены, и сам он в суматохе попался в плен. Неустрашимый генерал Корнилов, как старший приняв начальство над войсками, «решился вместе с генералом Удомом защищаться до последней капли крови, не отдаваясь в плен. Собрав остатки корпуса, тысяч до двух нижних чинов с штаб- и обер-офицерами и 15 орудий, они сохранили все знамена, а вместе с ними и честь, пробились сквозь неприятеля и прошли лесами в Порт-а-Бинсон»

, на дорогу из Эперне в Шато-Тиери. По словам Споршиля, «русские войска при Шампобере не только сохранили честь, но покрыли себя бессмертной славой, сражаясь без кавалерии против четверных сил, предводимых самим Наполеоном, с утра до поздней ночи»

. Урон корпуса Олсуфьева в этом деле вообще простирался до 2 000 человек, девяти орудий и нескольких зарядных ящиков. В числе пленных, кроме генералов Олсуфьева и Полторацкого, находился артиллерии полковник Засядко

. Со стороны французов урон вообще не превышал 600 человек; в числе раненых был генерал Лагранж

.

Наполеон пригласил к себе ужинать генерала Олсуфьева, но как Олсуфьев с большим лишь трудом объяснялся по-французски, то Наполеон послал за Полторацким и в присутствии маршала Бертье, Нея, Мармона и министра иностранных дел Маре спросил у него:

– Сколько вас сегодня было в деле?

– 3 690 человек с 24 орудиями, —отвечал Полторацкий.

– Вздор! Не может быть! В вашем корпусе было по крайней мере 18 000 человек.

– Русский офицер не станет говорить вздора: слова мои – настоящая истина. Впрочем, вы можете спросить о том других пленных.

– Если это правда, то, по чести, одни русские умеют так жестоко драться. Я прозакладывал бы голову, что вас было по меньшей мере 18 000.

– Однако же мы разбиты, и я в плену.

– Это ничего не значит. У вашего императора в плену до пятидесяти лучших моих генералов, которые вам ни в чем не уступят. Хотя в победе моей нет большой чести, потому что войска мои дрались с вами целый день, однако же последствия дела для меня важны: сегодня я разбил вас, завтра уничтожу Сакена, в четверг авангард Витгенштейна, в пятницу нанесу Блюхеру такой удар, от которого ему не опомниться, а потом на Висле предпишу мир императору Александру.

– Дело довольно трудное, – возразил Полторацкий.

Затем Наполеон завел разговор о войне 1812 года и сознался, что Кутузов обманул его своим фланговым маршем. Но когда дошла речь
Страница 49 из 53

до пожара Москвы, то он, рассердясь не на шутку, сказал:

– Сжечь столицу – варварская мысль, пятно для вашей нации. Я брал Берлин, Мадрид, Вену, и нигде этого не случалось.

– Русские не раскаиваются, а восхищаются последствиями своих дел.

Наполеон, топнув ногой, приказал пленному выйти вон, но вслед за тем опять

потребовал к себе, осыпал похвалами и вдруг спросил:

– В каком числе русская гвардия? Как сильна ваша армия? Где ваш государь? Где генерал… и проч.

На все такие вопросы Полторацкий отвечал: «Не знаю».

– Я хотел бы иметь удовольствие побеседовать с вами, но ваш ответ «не знаю» меня останавливает.

Полторацкий объяснил, что расположение армии есть тайна, которую не позволяют ему нарушать присяга государю и долг отечеству.

Наполеон, снова потеряв терпение, вторично выслал пленного из комнаты и приказал отправить его в Париж и иметь за ним особенное наблюдение

.

За ужином, на котором кроме Олсуфьева были Бертье, Ней и Мармон, Наполеон, обрадованный одержанной победой, сказал:

– От чего зависит судьба государств! Если завтра мы будем иметь такой же успех над Сакеном, то неприятель уйдет за Рейн скорее, нежели пришел сюда, и я буду опять на Висле.

Заметя, однако же, что такие порывы не находили сочувствия в его сподвижниках, Наполеон прибавил:

– И я помирюсь на том, чтобы Франция сохранила свои естественные границы

.

Еще до окончания дела при Шампобере Наполеон послал несколько офицеров генерального штаба в Мо, к маршалу Макдональду, с извещением об одержанной победе и с приказанием наступать против преследовавших его союзных войск. В сумерки главная квартира французской армии расположилась в Шампобере. Гвардия с частью дивизии Рикара встала биваками на поле сражения; дивизии Лагранжа с кавалерией Бордесуля и Думерка – близ Этожа, а Нансути с двумя гвардейскими кавалерийскими полками (dragons et lanciers de la garde) и с одной бригадой дивизии Рикара двинулся к Монмиралю и прогнал казачью партию, занимавшую сей город. На следующий день, 30 января (11 февраля), Наполеон оставил Мармона с дивизией Лагранжа и с кавалерией Груши (в составе корпуса Бордесуля и дивизии Думерка), всего до 3 000 человек пехоты и 2 000 человек кавалерии, у Этожа для наблюдения за войсками Блюхера, стоявшего близ Вертю, а сам с остальными полками гвардейской кавалерии, гвардейской пехотой и одной бригадой дивизии Рикара выступил в 5 часов утра к Монмиралю, где вместе с высланными туда прежде войсками Нансути предполагал собрать более 15 000 человек пехоты и 5 000 кавалерии

.

Фельдмаршал Блюхер, подъезжая в сумерки 29 января (10 февраля) к Фер-Шам-пенуазу, получил посланное к нему Олсуфьевым в первом часу пополудни донесение о нападении на его отряд неприятеля в превосходных силах; вслед за тем пришли известия о поражении русских войск при Шампобере. Главнокомандующий тотчас послал генерала графа Витта в главную квартиру князя Шварценберга с поручением узнать достоверно, что происходило на пространстве между Марной и Обе, а между тем, опасаясь быть атакованным со стороны Сезанна, перевел в следующую ночь корпусы Клейста и Капцевича к Бержеру. Туда же собрались по частям остатки корпуса Олсуфьева

.

Как в числе 14 000 человек, находившихся у Бержера[42 - По свидетельству Мюффлинга (Aus meinem Leben. Zw. Aufl. 107), около 3 000 человек клейстова корпуса оставались еще далеко назади. Из числа же войск генерала Капцевича тогда прибыла одна лишь 8-я дивизия князя Урусова, а 22-я дивизия генерал-майора Турчанинова находилась еще на марше.], было не более 500 кавалеристов, а местность между Бержером и Шалоном представляет обширную равнину, где Наполеон мог с большой выгодой ввести в дело свою многочисленную кавалерию, то Блюхер предполагал в случае нападения на него главных сил французской армии отступать к Эперне вдоль возвышений, покрытых виноградниками и садами. Неприятель ограничился занятием Этожа и не пошел далее, из чего обнаружилось, что Наполеон обратился к Монмиралю. В стороне этого города 30 января (11 февраля) в продолжение нескольких часов раздавалась сильная канонада; но Блюхер, находясь в 40 верстах от места сражения и не имея при себе достаточно кавалерии, был принужден оставаться в бездействии

.

В тот самый день, когда происходило дело при Шампобере, 29 января (10 февраля), корпус Сакена занял Ла-Ферте-су-Жуар. Авангард его под начальством генерал-адъютанта Васильчикова, опрокинув вышедшего из города неприятеля, захватил три орудия и преследовал французов до Трильпора, где остановился у взорванного ими каменного моста; часть авангарда дошла до города Мо. Ночью генерал Сакен, получив повеление Блюхера идти к Монмиралю и вместе с Йорком проложить себе путь к Вертю, на соединение с корпусами Клейста и Капцевича, немедленно выступил по указанному направлению и приказал разрушить только лишь тогда возобновленный мост у Ла-Ферте-су-Жуар, чтобы Макдональд не мог преследовать его

. Напротив того, Йорк, узнав достоверно в ночи на 11 февраля о движении Наполеона к Сезанну и намереваясь, на основании данного ему разрешения, уклониться от встречи с сильнейшим неприятелем, предложил Сакену отступить за Марну и предполагал для соединения с ним перейти к Ла-Ферте, но, получив от него приглашение «двинуться влево к Монмиралю» и вторичное предписание Блюхера идти от Шато-Тиери чрез Вифор к Монмиралю, отправился в Шато-Тиери, расположил свои войска на тесных квартирах между Ножан л’Арто и Вифором и послал небольшой отряд к Эперне для охранения моста на случай отступления туда войск, находившихся под непосредственным начальством Блюхера. Заметить должно, что дорога из Шато-Тиери в Монмираль на протяжении около 25 верст не была шоссейной, как тогда полагали союзники на основании Кассиниевской карты. До Вифора (Viffort) она была вымощена камнем, но испорчена, а далее до Монмираля, совершенно не удобна для движения артиллерии. Генерал Йорк по прибытии в Вифор 30 января (11 февраля), около 10 часов утра, узнал, что казаки, занимавшие Монмираль, были в ночи оттуда вытеснены неприятелем, что авангард Юргаса встретил французов у Фонтенеля, на половине дороги от Вифора до Монмираля, и что Сакен, снова разрушив возобновленный им мост у Ла-Ферте, перешел в Вье-Мезон : таким образом, для отступления обоих союзных корпусов оставался только лишь весьма неудобный путь на Вифор к Шато-Тиери. Генерал Йорк, желая избежать движения к Монмиралю, приказал сказать Сакену, что по причине дурных дорог прусский корпус придет поздно и, вероятно, без артиллерии; в ответ на это извещение Сакен сказал: «Русские войска достаточно снабжены артиллерией». Наконец, Йорк, решась идти в помощь Сакену, но предвидя необходимость отступления на Шато-Тиери, принял меры для охранения этого пункта. Опасаясь, чтобы Макдональд, возвратясь от Мо, либо другие неприятельские войска, прибыв из Суассона, не преградили союзникам пути за Марну, Йорк тотчас послал от Вифора к Шато-Тиери 8-ю бригаду принца Вильгельма, а также все 12-фунтовые батареи, которые не могли следовать далее за войсками; сам же он с бригадами Пирха и Горна двинулся к Фонтенелю и подошел к этому селению с войсками Пирха и 12 орудиями в три с половиной часа пополудни, когда бой под Монмиралем уже был в полном разгаре и когда,
Страница 50 из 53

вместо содействия русским в нападении на неприятельскую армию, Йорку не оставалось ничего более, как прикрыть отступление расстроенных сакеновых войск

.

Генерал Сакен, прибыв 30 января (11 февраля) рано утром в Вье-Мезон, узнал о занятии французами Монмираля, но, считая неприятеля слабейшим, нежели он был в действительности, и надеясь на содействие Йорка, решился проложить оружием себе путь к Вертю на соединение с Блюхером.

В 10 часов утра Наполеон с большой частью войск, выступивших из окрестностей Шампобера, прибыл в Монмираль. В это время генерал Нансути с авангардом старался по возможности замедлить наступление Сакена, которого передовые войска уже миновали Вье-Мезон

.

Местность к западу от Монмираля, служившая полем сражения, образует возвышенную, отчасти волнообразную плоскость, усеянную небольшими рощами и мызами, с оградами и садами, ограниченную с юга узкой долиной Малого Морена. Деревушка Гот-Эпин (Haute-Epine) лежит на большой парижской дороге, в четырех с небольшим верстах от Монмираля, а Эпин-о-Буа (Epine au bois) – к югу от большой дороги, в лощине. К востоку от последней, в полуторе версты, за оврагом, находится селение Марше (Marchais).

Генерал Сакен, желая пробиться по долине Малого Морена, расположил вправо от Гот-Эпин большую часть своей пехоты, а именно дивизии 7-ю и 18-ю (состоявшие, за болезнью князя Щербатова, под начальством генерал-майора Талызина), по обе стороны Эпин-о-Буа, а 10-ю дивизию влево от них; еще левее к северу от большой дороги стояли 27-я дивизия и кавалерия генерал-адъютанта Васильчикова. Вся пехота была построена в колоннах, в две линии. Легкие артиллерийские роты находились впереди 1-й линии, по флангам пехоты, а батарейная рота № 18 в промежутке между 18-й и 10-й дивизиями. Прочие две батарейные роты оставались в резерве. Вообще же под начальством Сакена состояло 14 000 человек с 84 орудиями

. Для овладения деревней Марше, заняв которую неприятель мог бы преградить путь русскому корпусу по долине Малого Морена, составлен был особый отряд под начальством генерал-майора Гейденрейха из пехотных полков Псковского, Владимирского, Тамбовского и Костромского и двух рот 11-го егерского, всего в числе 2 360 человек с шестью легкими орудиями и казачьим генерал-майора Луковкина полком. Пехота русского отряда быстро перешла овраг и заняла Марше, протянув правое крыло к роще, а левое к глубокому оврагу; казаки Луковкина встали на высоте за правым флангом пехоты, а батарея, также не переходя за овраг, расположилась за левым флангом отряда, но в таком значительном от него расстоянии, что не могла принимать никакого участия в деле

. Наполеон, предполагая атаковать Сакена с левого фланга, чтобы прервать связь его корпуса с прусскими войсками, которые могли прибыть со стороны Фонтенеля, сперва, около 10 часов, повел усиленную фальшивую атаку на деревню Марше. Дивизия Рикара, в числе 3 000 человек, в колоннах, прикрытых густой цепью стрелков, устремилась в это селение; несколько раз сражающиеся войска встречались грудь с грудью и решали дело штыками. Селение четыре раза переходило из рук в руки и наконец осталось за русскими; урон обеих сторон был весьма значителен, и поле кругом деревни, залитое кровью, представляло страшную картину взаимного истребления. А между тем Наполеон, хладнокровно взирая на перевороты боя, ограничивался канонадой, открытой по всей линии его войск от Марше до Пленуа (Plenoy), в ожидании прибытия маршала Мортье с дивизией Мишеля; наконец, во втором часу, появилась у выхода из Монмираля головная часть этой колонны. Предполагая нанести решительный удар у Гот-Эпин, Наполеон желал отвлечь русские резервы от пункта, составлявшего ключ поля сражения: с этой целью было приказано Рикару отойти несколько назад и очистить селение Помессон (Pomessone) в долине Малого Морена, чтобы заманить туда русские войска; маршал Ней с дивизиями Менье и Деку встал позади и несколько правее Рикара у Трембле (Tremblay); граф Нансути должен был протянуть свою кавалерию вправо, между дорогами, идущими в Вье-Мезон и Фонтенель, угрожая Сакену обходом с левого фланга; еще правее два легких полка заняли рощу близ деревушки Пленуа; в то же время Фриан с четырьмя батальонами Старой гвардии двинулся по большой дороге, готовясь ударить на войска, стоявшие у Гот-Эпин, а семь эскадронов почетной гвардии под начальством генерала Дефранса прикрывали пехоту Фриана с правого фланга. Пользуясь растянутым расположением сакеновых войск, Ней, с содействием бригады Фриана, прорвал первую их линию у Гот-Эпин, что заставило Сакена выдвинуть вперед вторую линию и подать влево кавалерию, чтобы войти в связь с прусским корпусом, коего передовые войска тогда уже появились у Фонтенеля. Но Наполеон, разгадав намерение Сакена, оставил против Васильчикова кавалерию Лаферрьера, Кольбера и Денуэтта под начальством генерала Нансути, а генералу Гюйо с четырьмя эскадронами собственного конвоя (escadrons de service) приказал устремиться по большой дороге и кинуться на пехоту. Атака Гюйо имела полный успех, но генерал Васильчиков отразил нападение Нансути и открыл сообщение с прусскими войсками. Генерал Йорк, желая обеспечить Сакена от обхода с фланга, направил впереди шедшую бригаду Пирха по достижении Фонтенеля, влево от большой дороги, к мызе Турне (Tourneux), а бригаду Горна прямо по большой дороге. Как при каждой из сих бригад находилось только по одной легкой батарее, то для содействия Горну Сакен послал из резерва две батарейные роты. Заметя появление прусских войск, маршал Мортье двинулся им навстречу с шестью батальонами дивизии Мишеля. Возгорелся упорнейший бой; с обеих сторон пало множество храбрых; командир 1-й бригады генерал Пирх 2-й был ранен и сдал начальство над вверенными ему войсками полковнику Лостину (Losthin); сам Йорк кинулся в застрельщичью цепь; напрасно Валентини обращает его внимание на опасность, ему грозящую; Йорк как будто бы ничего не слышит. «Оставьте меня, – говорит он окружающему его штабу, – я буду искать смерти, если мы не удержим неприятеля». По свидетельству французов, войскам их наконец удалось овладеть рощами у Фонтенеля и ворваться в это селение в сумерки, когда Сакен уже успел соединиться с прусским корпусом и отвести большую часть своих войск по дороге к Вифору. Но Дройзен пишет, что генерал Кацелер, заняв войсками авангарда мызу Турне и впереди лежащий лес, оставался там во всю ночь до рассвета

.

На правом крыле, у Марше, по-прежнему кипел отчаянный бой с переменным успехом до 8 часов вечера. Войска Менье, сменившие войска Рикара, взяли селение Марше, но ненадолго: русские опять их выбили оттуда. Хотя удача сакеновых войск на этом пункте подвергала их опасности, однако же Наполеон, озабоченный упорным сопротивлением горсти храбрых усилиям втрое сильнейших французов

, настойчиво требовал от генералов Менье и Рикара, чтобы они овладели селением, но, по свидетельству правдивого историка войны 1814 года, дивизии Менье и Деку, ослабленные в сражении при Бриенне и состоявшие из конскриптов, уже имевших понятие об опасности, не были способны к мужественному удару, а Рикар, с своей стороны, потеряв много людей, требовал подкреплений. Наполеон послал ему в помощь два батальона Старой гвардии, но Рикар, полагая, что
Страница 51 из 53

атака на Марше требовала по крайней мере четырех свежих батальонов, опасался подвергнуть напрасным потерям отборные войска и держал их в резерве

. Уже день склонялся к вечеру. Наполеон, желая решить дело, приказал генералу Дефрансу устремиться по большой дороге, ведущей из Ла-Ферте, и, поравнявшись с Эпин-о-Буа, повернуть влево, чтобы отрезать путь отступления русским войскам, сражавшимся у Марше. Одновременно с тем маршал Лефевр и Бертран в челе двух батальонов гвардейских егерей ворвались в это селение, а Рикар повел атаку на него из Помессона. Один из участников этого боя говорит: «…Стрелки наши, смешавшись с французами, так сказать, были вынесены на плечах их за нашу позицию. Послышался роковой голос: на руку, в штыки! Грозное ура грянуло и настала гибель французов.» Несмотря на то, что неприятель имел при себе сильную артиллерию и что все поле кругом Марше «было вспахано рикошетами», остатки четырех русских полков под начальством храбрых штаб-офицеров Зигрота и Лопухина непоколебимо отстаивали вверенный им пост до самого вечера и уступили его только тогда, когда заметили обход неприятеля. Получив приказание отступать, русские войска перешли за глубокий овраг, но едва лишь успели подняться на противоположный скат его, как были встречены французскими драгунами. Русские построились в несколько небольших каре и продолжали отходить назад, преследуемые неприятелем, который, однако же, не отважился действовать решительно, а довольствовался замедлением их отступления. Несколько сот стрелков, рассыпанных впереди Марше, были отрезаны, и только лишь тридцати удалось пробиться. Подходя уже к дороге в Шато-Тиери, русские каре были сильно атакованы конницей, но с помощью двух эскадронов ахтырских гусар под начальством ротмистра Горсткина отразили нападение. Из всех прочих сакеновых войск французы отрезали только Софийский пехотный полк, но и тот пробился

.

Ночь прекратила кровопролитный бой. По выходе русского корпуса на дорогу в Шато-Тиери Сакен поручил генерал-адъютанту Васильчикову с кавалерией прикрывать отступавшие войска и принять меры для перевозки артиллерии через лес и болота, лежащие по дороге к Вифору. Чтобы облегчить движение войск в темную ночь, под дождем, по дороге, незнакомой и представлявшей препятствия на каждом шагу, зажигали костры, на расстоянии один от другого полутораста или двухсот шагов, а для освещения местности при вытаскивании орудий из топей употребляли факелы, имевшиеся в артиллерийских ротах. Кавалерия, человек по пятидесяти на каждое из орудий, тащила их, привязав к ним арканы: таким образом пробившись всю ночь, к рассвету пришли в Вифор. Несмотря, однако же, на деятельность Васильчикова и на чрезвычайные усилия войск, русские принуждены были бросить восемь наиболее поврежденных орудий. А между тем пехота продолжала отступление по дороге к Шато-Тиери, куда перешла главная квартира Сакена; а генерал Йорк остановился на мызе между Фонтенелем и Вифором

.

Урон союзников был значителен. Русские, бывшие в огне до последнего батальона, потеряли убитыми и ранеными до 2 000 и пленными до 800 человек; пруссаки – до 900 человек. Со стороны французов вообще выбыло из фронта 2 000 человек; в числе раненых были генералы Мишель и Буден

.

Ночью возвратился посланный в главную квартиру армии граф Бранденбург, с словесным приказанием обоим союзным корпусам «неотлагательно переправиться за Марну и идти поспешно к Реймсу, где назначено было сосредоточиться всем войскам Блюхера». Утром оба корпуса отошли за Вифор к Птит-Ну (Petites-Noues); за ними вслед отступил арьергард генерала Кацелера

.

Наполеон, переночевав на мызе Греннель и усилясь двумя тысячами человек кавалерии под начальством Сен-Жермена

, оставил эти войска с дивизией Фриана, за исключением четырех батальонов гренадер, у Вье-Мезон для наблюдения доступа от Сезанна. Сам же Наполеон с восемнадцатью тысячами человек двинулся в 9 часов утра на Розуа к Шато-Тиери, вслед за союзниками. Йорк предлагал Сакену тотчас перевести за Марну войска, находившиеся на левой стороне этой реки, но Сакен, у которого оставалось позади много артиллерии и обозов, уговорил его занять позицию впереди Шато-Тиери, за речкой, на возвышенной плоскости у деревушки Какере (les Caquerets). Здесь, по обе стороны большой дороги, расположились 1-я и 7-я прусские пехотные бригады под общим начальством Горна; левее, несколько позади их, встала резервная кавалерия Юргаса; 8-я бригада принца Вильгельма Прусского заняла часть города, лежащую по левую сторону Марны. Часть русской кавалерии и пехоты, расположенная позади позиции, в резерве, прикрывала переправу артиллерии и обозов.

Наполеон, подойдя к сей позиции, открыл сильную канонаду и под покровительством ее устремил пехоту в нескольких колоннах против фронта прусских войск. Затем маршал Ней с кавалерийскими дивизиями Лаферьера, Денуэтта, Кольбера и Дефранса, в числе более 4 000 человек, направился в обход левого фланга кавалерии Юргаса, чтобы отрезать прусские войска от Шато-Тиери, что заставило союзную пехоту отступать к городу. Генерал Юргас, желая остановить неприятеля, кинулся ему навстречу с своей кавалерией, построенной в две развернутые линии, но первая линия его, состоявшая большей частью из ландверов, была опрокинута на вторую и увлекла ее с собой. В эту решительную минуту генерал Горн приказал своей пехоте ускорить отступление к городу, а сам с густой цепью стрелков, поддержанной бранденбургскими гусарами под начальством полковника Зора (Sohr), остановил французскую кавалерию. Тем не менее, однако же, союзная пехота, принужденная отступать через теснину, перерезанную глубокими рвами, по густой грязи, в которой солдаты увязали на каждом шагу, понесла значительный урон; две пушки и гаубица с подбитыми лафетами достались в руки неприятелю. Полки Тамбовский и Костромской под начальством Гейденрейха, остававшиеся на правом фланге позиции, по отступлении прусских войск были атакованы по приказанию Наполеона собственным его конвоем под начальством генерала Бельяра (Belliard). Гейденрейх построил свои полки в два небольших каре и прикрыл их стрелковой цепью, но стрелки были опрокинуты в близлежащую рощу, а каре совершенно рассеяны. Те из людей, которым удалось укрыться в роще вместе со стрелками, ушли в предместье; прочие же все были изрублены либо взяты в плен вместе с генералом Гейденрейхом. Три орудия, при них находившиеся, достались в руки французам. Неприятель преследовал союзников по двум направлениям: кавалерия Нея двинулась на Этамп и по дороге из Эперне, которая оказалась почти непроходимой, а Мортье со всей пехотой наступал по большой монмиральской дороге. Войска 1-й прусской бригады при отступлении потерпели сильный урон, и в особенности гренадеры. Ландверные батальоны Мумма и Зейдлица были истреблены, а засевшие в грязи три прусских орудия захвачены неприятелем. Отступление через предместье и мосты на правую сторону Марны было исполнено под прикрытием сперва 8-й бригады принца Вильгельма, а потом двух батальонов 2-го Восточно-прусского полка, которые отразили несколько атак, удерживались, пока все войска, орудия и обозы переправились за Марну, и, перейдя вслед за ними на другую
Страница 52 из 53

сторону реки, зажгли оба моста; в то же самое время прусская 12-фунтовая батарея и несколько русских конных орудий с прикрытием 39-го, 49-го и 50-го егерских полков открыли с правого фланга сильный огонь по неприятелю и остановили его дальнейшие покушения

.

Союзные корпусы после краткого отдыха у Шато-Тиери отошли в тот же день по суассонской дороге к Ульши-ла-Виль (Oulchi-la-Ville). Бригада принца Вильгельма отступила в полночь к Ульши-ле-Шатель (Oulchi-le-Chatel), а генерал Кацелер с арьергардом за реку Урк. Казачий отряд Карпова остался для наблюдения за неприятелем на Марне. Еще утром 31 января (12 февраля) французы заняли Ла-Ферте-су-Жуар, откуда подполковник Стессель (Stossel) с 2-м лейб-гусарским полком отступил по шато-тиериской дороге к Монтрель и далее к Во (Veaux) близ Круи

.

В деле при Шато-Тиери русские потеряли 1 500 человек, три орудия (по другим сведениям от восьми до десяти орудий) и значительную часть обоза, а прусские войска – 1 300 человек и шесть орудий. Урон французов, по собственным их показаниям, не превышал 400 человек

.

Как обыкновенно случается после неудачных дел, союзники взаимно обвиняли одни других в поражении, понесенном при Монмирале и Шато-Тиери. Сакен полагал, что прусские войска могли придти к нему в помощь ранее и в больших силах, a прусские генералы жаловались на русских, которые, по мнению их, не поддерживали их как следовало при отступлении к Шато-Тиери. Эти обвинения напрасны. Выше уже объяснены причины, не позволившие Йорку придти в пору к Монмиралю. Что же касается до действий русского корпуса в деле при Шато-Тиери, едва ли можно было требовать от него более того, что он сделал после боя при Монмирале, где войска Сакена были введены в огонь до последнего батальона и эскадрона, и после ночного отступления по таким местам, которые, по свидетельству самого Йорка и главных сподвижников его, были непроходимы. При отступлении за Марну прусские войска понесли значительные потери, но и со стороны русских урон был немаловажен, и если ландверные батальоны Мумма и Зейдлица были почти уничтожены, то и полки Тамбовский и Костромской легли костьми в этом деле.

По отступлении союзников за Марну французы не могли тотчас преследовать их, потому что сперва надлежало возобновить разрушенный мост у Шато-Тиери. Наполеон надеялся, что Макдональд, двинувшись быстро по правому берегу реки, довершит поражение корпусов Сакена и Йорка и пожнет плоды успехов, одержанных главными силами французской армии. Но Макдональд, обратив исключительно внимание на устройство присоединившихся к нему подкреплений, выслал из Мо по дороге на Ла-Ферте-су-Жуар только часть кавалерии Сен-Жермена, да и та, не имея при себе артиллерии, не могла настойчиво преследовать союзников. Пользуясь тем, войска Сакена и Йорка отступили чрез Фим к Реймсу и Жоншери, где и расположились ввечеру 2 (14) февраля.

Еще накануне, 1-го (13-го), Наполеон, успев с помощью жителей возобновить мосты у Шато-Тиери, отрядил ввечеру вслед за союзниками маршала Мортье, с дивизиями Христиани (бывшей Мишеля), Кольбера и Дефранса в числе 6 000 человек, который в тот же день достиг селения Рокур

. Жители окрестной страны, озлобленные беспорядками, неизбежными при поспешном отступлении союзных войск, и возбужденные успехами Наполеона, преувеличивали их выше всякой меры и полагали, что корпусы Сакена и Йорка подвергнутся таким же бедствиям, какие постигли французскую армию в России. Наполеон, пользуясь благоприятным для него оборотом общественного мнения, призвал на службу национальную стражу Марнской долины, вооружив ее отбитыми у пруссаков ружьями

. Продовольствие союзных войск после понесенных ими поражений чрезвычайно затруднилось. Доселе они большей частью располагались по квартирам и получали от жителей хорошую пищу; там же, где нельзя было пользоваться этим средством, продовольствовались реквизициями запасов, необременительными для страны. Но когда расположение жителей к союзникам совершенно изменилось и приняло враждебный характер, тогда уже нельзя было размещать войска на большом пространстве, а надлежало двигаться и располагаться значительными отрядами; селения и местечки были оставляемы крестьянами, которые, опустошив свои дома, скрывались в лесах и угоняли туда стада свои. Союзники были принуждены отводить селения для фуражировки целых полков и бригад, что, подавая повод к беспорядкам и к ослаблению дисциплины, имело неизбежным следствием совершенное разорение страны, служившей театром военных действий. Солдаты, томимые голодом, не менее страдали от стужи при недостатке в топливе, повсеместном в безлесной Шампани; когда же наставала оттепель, дороги делались непроходимыми, обувь изнашивалась в несколько дней, и люди, совершая усиленные марши босиком, поступали сотнями в походные лазареты. «Не могу скрыть, – писал Йорк в донесении фельдмаршалу от 14 февраля н. ст., – что мой корпус утомлен чрезвычайно и обувь солдат в бедственном положении, отчего множество людей остается назади, и я опасаюсь потерять половину моего корпуса». По прибытии в Реймс он отдал следующий приказ, из которого видно, в каком состоянии тогда находились союзные войска: «С величайшим неудовольствием заметил я огромное увеличение обозов вверенного мне корпуса. Несмотря на неоднократно мной повторенные приказания, число повозок при бригадах чрезвычайно умножилось. До какой степени тем замедлилось движение войск на последних трех переходах, известно всякому, кто сколько-нибудь обращал внимание на благосостояние вверенного мне корпуса. Бесчисленное множество крестьянских повозок, нагруженных бочонками с вином, заплесневелым хлебом и протухлым мясом, мешками, босыми людьми и проч., тащится вслед за войсками. Необходимо прекратить эти беспорядки. Для этого требую содействия Г.г. бригадных и полковых командиров, а равно и всех офицеров, возлагая на строжайшую ответственность начальников частей войск точное исполнение прилагаемой инструкции». За тем следовали подробные и весьма строгие постановления насчет сокращения обозов

.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/modest-bogdanovich/istoriya-voyny-1814-goda-vo-francii/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Император Александр и Максимилиан Иосиф I имели в супружестве сестер великого герцога Баденского.

2

Коленкур.

3

Савари.

4

Карта театра войны 1814 года.

5

Монтеро, Бре (Bray), Ножан и Пон-сюр-Сен.

6

Друо, не молодцеватый и неловкий человек, сперва не был оценен по надлежащему Наполеоном, который, однако же, впоследствии узнав его, отдал ему полную справедливость. Однажды, в конце 1813 года, Наполеон, указав на него и обратясь к ближайшим из своих сподвижников, сказал: «Мне нужно было бы таких сто человек». «Нет, государь, вы ошибаетесь; вам их нужно сто тысяч», – отвечал Друо. Благодарный воин последовал за падшим властителем Франции в изгнание и был
Страница 53 из 53

губернатором острова Эльбы в продолжение пребывания там Наполеона.

7

4-й корпус Главной армии.

8

5-й корпус Главной армии.

9

6-й корпус Главной армии.

10

Некоторые батальоны и эскадроны были сведены по два в один. В общем числе войск показаны казачьи полки и команды.

11

Впоследствии виртембергский корпус был усилен резервами в числе от 8 000 до 10 000 человек.

12

В составе прусской гвардии находились баденские войска: гвардейский батальон и конная батарея. Впоследствии прибыли к ней еще две батареи.

13

Некоторые батальоны и эскадроны были сведены по два в один.

14

«Вперед!» Так звали Блюхера и пруссаки, и русские, состоявшие под его начальством.

15

Фор-Луи в 32 верстах ниже Страсбурга.

16

Фрейбург-в-Брисгау.

17

Бригада генерала Цехмейстера; дивизия фельдмаршал-лейтенанта Грега (Greth); два батальона полка Рейсс-Грейца; один батальон полка Фогельзанга.

18

Бывшей Траутенберга, умершего от горячки в Швейцарии.

19

2-я легкая дивизия по достижении Шатильон-сюр-Сен была отряжена на Тоннер к Оксерр (Auxerre) для временного обложения этой крепости.

20

4-й и 34-й егерские полки.

21

Гродненский гусарский полк, батальон Селенгинского полка, два орудия конной роты № 23, половина казачьего Власова полка.

22

Санкт-Петербургский, Таврический и Перновский полки.

23

Эта бригада находилась в 6-м германском корпусе, сперва под начальством Менери, а потом Шефера.

24

Ширина острова не превышает 120 шагов.

25

В числе их была дивизия Дюфура, сформированная генералом Жераром в Арси-сюр-Об, а также некоторые части войск, прибывшие из Парижа.

26

Войска Главной союзной армии при наступлении от Базеля к Лангру прошли кругом около полуторы немецкой мили (10 верст) в сутки.

27

В Бриенне находилось ныне уже не существующее военное училище.

28

Принц Бирон был отряжен от корпуса Клейста с пятью эскадронами в числе от 600 до 800 человек (а именно: два эскадрона 2-го Силезского гусарского, два эскадрона Силезского национального гусарского и один егерский эскадрон Неймаркского драгунского полка).

29

28-м и 32-м егерскими полками под командой подполковника Бланова, поддержанными Псковским пехотным полком.

30

План сражения при Ла-Ротьере 20 января (1 февраля) 1814 года.

31

В составе союзных армий, кроме исчисленных войск, находился батальон баденской гвардии.

32

Карта пространства между Ланом, Труа и Парижем.

33

По этому поводу государь сообщил 3 (15) февраля союзным державам свое мнение (см. XIX главу: Шатильонский конгресс).

34

Река Сена у Мери делает изгиб почти под прямым углом, и потому армия, двигающаяся прямо к Парижу, должна, переправясь через сию реку в Труа, перейти снова на правую сторону ее ниже Мери.

35

План дел в окрестностях Ножана 29 и 30 января (10 и 11 февраля) 1814 года.

36

Карта театра войны 1814 года.

37

См. главу IV.

38

Карта пространства между Ланом, Труа и Парижем.

39

Карта для пояснения дел при Шампобере, Монмирале, Шато-Тиери, Вошане и Этоже.

40

Глава VII.

41

В настоящее время еще можно видеть французское ядро, засевшее в стене одного из домов в Шампобере.

42

По свидетельству Мюффлинга (Aus meinem Leben. Zw. Aufl. 107), около 3 000 человек клейстова корпуса оставались еще далеко назади. Из числа же войск генерала Капцевича тогда прибыла одна лишь 8-я дивизия князя Урусова, а 22-я дивизия генерал-майора Турчанинова находилась еще на марше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.