Режим чтения
Скачать книгу

Пылающая комната читать онлайн - Майкл Коннелли

Пылающая комната

Майкл Коннелли

Гарри Босх #19

Не так часто жертва покушения погибает через много лет после нападения преступника. Но недавно скончался уличный музыкант Орландо Мерсед, тяжело раненный девять лет назад в Лос-Анджелесе. Возобновить расследование поручают Гарри Босху и его молодой напарнице.

Казалось бы, след давно остыл. Однако в старом деле появляются новые улики – пуля, которую извлекли из тела Мерседа, и показания свидетелей, утверждающих, что раньше музыканта часто видели в компании влиятельных людей города. Но кому же он перешел дорогу?..

Майкл Коннелли

Пылающая комната

Детективу Рику Джексону – в благодарность за твою работу в Городе Ангелов и с надеждой, что со второго раза тебе все-таки удастся уйти в отставку. Держи хвост пистолетом!

Michael Connelly

THE BURNING ROOM

Печатается с разрешения издательства Little, Brown and Company, New York, New York, USA и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Hieronymus, 2014

© Перевод. В.Н. Соколов, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

Босху все это казалось бесконечной пыткой. Корасон, нависнув над металлическим столом и засунув окровавленные руки в разрезанное тело, орудовала в нем хирургическим ланцетом и еще какой-то длинной и острой штукой, которую называла мясницким ножом. Корасон отличалась невысоким ростом, и ей приходилось вставать на цыпочки для удобства. Чтобы сохранить равновесие, она опиралась бедром о край стола.

Босха смущало то, что над телом и до вскрытия уже неплохо поработали. Обе ноги отсутствовали, одну руку отхватили у самого плеча, а на коже багровели старые, но словно только что зарубцевавшиеся шрамы. Рот мужчины был открыт в безмолвном крике. Его глаза смотрели прямо в потолок, словно умоляя о пощаде. В глубине души Босх понимал, что страдания мертвецу уже не страшны, но его так и подмывало крикнуть: «Хватит! Когда это закончится? Можно ему хоть после смерти отдохнуть от всех этих мучений?!»

Но Босх молчал. Он просто стоял и смотрел на происходящее, как уже сотни раз бывало раньше. Куда важнее его мыслей и слов была пуля, которую Корасон собиралась извлечь из позвоночника Орландо Мерседа.

Корасон откинулась назад, чтобы немного отдохнуть. Она с шумом выдохнула воздух, и защитный щиток на ее лбу покрылся паром. Патологоанатом взглянула на Босха сквозь запотевший пластик.

– Почти готово, – сообщила Корасон. – Кстати, они были правы, что не стали ее тогда вытаскивать. Пришлось бы продираться через тэ-двенадцать.

Босх молча кивнул, сразу поняв, что она имела в виду один из позвонков.

Врач повернулась к столику с инструментом.

– Надо взять что-нибудь другое…

Корасон бросила мясницкий нож в железную раковину, где постоянно бурлила проточная вода. Она покопалась в лежавшей рядом стерилизованной посуде и выбрала длинный тонкий штырь. Взяв его в руки, она снова погрузилась в тело жертвы. Все внутренние органы были уже вынуты, взвешены и упакованы, осталась только полая оболочка внутри раскрытых ребер. Корасон приподнялась на цыпочки и, воткнув в позвоночник штырь, навалилась на него всем телом, пока наконец не выковыряла застрявшую в хребте пулю. Босх услышал, как свинец загремел в грудной клетке.

– Есть!

Корасон с облегчением выпрямилась и пустила на пинцет струю из шланга. Она поднесла инструмент к глазам, рассматривая свою находку. И ногой автоматически вдавила в полу кнопку рекордера, чтобы начать запись.

– Из двенадцатого грудного позвонка была извлечена сплющенная пуля. Она сильно деформирована. Сейчас я ее сфотографирую, помечу своими инициалами и передам детективу Иерониму Босху из отдела нераскрытых преступлений лос-анджелесской полиции.

Корасон еще раз нажала на кнопку, закончив запись. Потом улыбнулась ему из-под пластикового щитка.

– Прости, Гарри, ты же знаешь, я помешана на формальностях.

– Не думал, что ты его еще помнишь.

Когда-то у них случился короткий роман, но с тех пор прошло уже много времени, да и вообще на свете было очень мало людей, знавших его настоящее имя.

– Конечно, помню, – заверила она шутливо.

В ней появилась какая-то странная скромность, которой он не замечал раньше. Тереза Корасон всегда отличалась честолюбием и в конечном счете добилась того, чего хотела: поста главного судмедэксперта, со всеми прилагавшимися к нему регалиями и атрибутами, включая реалити-шоу на телевидении. Но когда достигаешь вершин успеха, становишься политиком, а политики быстро теряют популярность. Постепенно дела у нее пошли неважно, и в итоге Корасон оказалась там же, где была: на должности рядового судмедэксперта, с такими же обязанностями, как у всех. Правда, ей оставили собственную комнату для аутопсии. Пока.

Положив пулю на стойку, она сняла ее на фотокамеру и пометила нестираемой черной краской. Босх уже держал наготове пластиковый пакет для вещдоков, и Корасон убрала в него пулю. Гарри написал на пакете ее и свои инициалы – обычная судебная рутина. Он взглянул сквозь пластик на кусочек исковерканного металла. Пуля была здорово сплющена, но он решил, что это 0.308 калибр: значит, в жертву стреляли из ружья. Если это так, Босх получил новую и ценную информацию в расследовании дела.

– Хочешь остаться или это все, что тебе нужно?

Корасон сказала это так, словно между ними еще что-то было. Босх приподнял пакетик с пулей.

– Надо отнести его куда следует. А то с меня шкуру сдерут.

– Разумеется. Ладно, закончу сама. А куда делась твоя напарница? Вроде вы пришли вместе?

– Ей надо было позвонить.

– О, а я подумала, что она просто решила оставить нас наедине. Ты не рассказывал ей про нас?

Она улыбнулась, лукаво подмигнув, и Босх неловко отвел взгляд.

– Нет, Тереза. Ты же знаешь, я не болтаю о таких вещах.

Корасон кивнула:

– Верно. Ты мужчина, который умеет держать язык за зубами.

Босх снова посмотрел ей в глаза:

– Стараюсь. К тому же это было давно.

– И огонь давно погас, не так ли?

Он поспешил вернуться к делу:

– Насчет вскрытия. Ты не заметила ничего такого, что противоречило бы прошлому отчету?

Корасон покачала головой, без труда сменив тему:

– Нет, все то же самое. Сепсис. Проще говоря, заражение крови. Можешь вставить это в заявление для прессы.

– И ты уверена, что причиной послужил выстрел? Готова засвидетельствовать это в суде?

Корасон кивнула даже раньше, чем он успел договорить:

– Мистер Мерсед умер от заражения крови, но речь идет о преднамеренном убийстве. Убийстве, которому уже десять лет, Гарри, так что я с удовольствием выступлю в суде. Надеюсь, эта пуля поможет тебе найти преступника.

Босх кивнул и крепче сжал в руках пакетик с пулей.

– Я тоже, – ответил он.

Глава 2

Босх спустился в лифте на первый этаж. В последние годы администрация округа потратила тридцать миллионов долларов, чтобы обновить судебно-медицинский центр, но лифты ходили все так же медленно. Он нашел Люсию Сото в нижнем холле: она стояла, прислонившись к пустой каталке, и смотрела в свой смартфон. Она была невысокой и стройной: фунтов сто десять, не больше. На работу она надевала стильный деловой костюм из тех, что вошли в моду у женщин-детективов. Такая одежда позволяла носить оружие на бедре, а не в дамской сумочке. Да и выглядела она в ней куда весомее и авторитетнее, чем в
Страница 2 из 20

любом платье. Сегодня Сото выбрала темно-коричневый костюм с кремовой блузкой. Он прекрасно подходил к ее гладкой смуглой коже.

Увидев Босха, она быстро встала, как ребенок, которого застигли за какой-то шалостью.

– Готово, – сказал Гарри и показал пакетик с пулей.

Сото взяла его и стала рассматривать пулю сквозь прозрачный пластик. К тележке за ее спиной подошли двое носильщиков и покатили к дверям палаты, которая называлась Большим склепом. Это была новая пристройка к комплексу, что-то вроде гигантского холодильника размером с Мэйфейр-Маркет, где все доставленные тела дожидались своей очереди на вскрытие.

– Большая, – заметила Сото.

Босх кивнул и добавил:

– И длинная. Похоже, нам надо искать ружье.

– Выглядит она неважно, – продолжила Люсия. – Всмятку.

Она вернула пакет Босху, и тот сунул его в карман пальто.

– Думаю, хватит для экспертизы, – ответил он. – Если повезет.

Носильщики между тем открыли дверь в Большой склеп и вкатили в него тележку. В холл дохнуло ледяным воздухом с неприятной химической примесью. Сото оглянулась и успела заметить содержимое морозильной камеры. Внутри на металлических полках, имевших удобные пологие скаты, в четыре яруса лежали тела. Все были завернуты в матовый пластик, наружу торчали только голые ступни с подвязанными ярлычками, которые раскачивались из-за гулявшего по залу сквозняка.

Сото побледнела и поспешно отвернулась.

– Ты в порядке? – спросил Босх.

– Да, все хорошо, – быстро отозвалась она. – Просто зрелище не из приятных.

– Сейчас все намного лучше. Раньше трупы просто складывали в коридоре. Иногда в спешке приходилось наваливать один на другой. Вонь стояла ужасная.

Люсия жестом попросила избавить ее от подробностей.

– Мы закончили? – уточнила она.

– Закончили.

Босх направился к выходу, и Сото пристроилась за ним. Напарница всегда ходила позади него – почти след в след, – и он не мог понять, что это значит: то ли своеобразное почтение к его положению и возрасту, то ли некий знак доверия. Гарри спустился по лесенке в конце холла – это был боковой выход на автостоянку.

– Куда поедем? – поинтересовалась Сото.

– Надо разобраться насчет оружия, – ответил Босх. – Потом заглянем в Холленбек, заберем материалы дела.

– Ладно.

Они вышли на улицу и пересекли стоянку для сотрудников. Место для парковки посетителей находилось немного дальше.

– Ну как, позвонила? – осведомился Гарри.

– Что? – озадаченно спросила Люсия.

– Ты говорила, тебе нужно сделать звонок.

– Ах да! Конечно. Извини, что так получилось.

– Без проблем. Узнала, что хотела?

– Да, спасибо.

Как подозревал Босх, никакого звонка не было. Он догадывался, что Сото просто хотела увильнуть от вскрытия, поскольку никогда не присутствовала при этой процедуре. Она не только была новенькой в отделе нераскрытых преступлений, но и вообще раньше не расследовала убийства. Это было ее третье дело с Босхом и первое, в котором им пришлось столкнуться с аутопсией. Вероятно, устраиваясь на работу с «висяками», Сото не рассчитывала на посещение моргов. Жуткие сцены и отвратный запах – самое скверное, с чем приходится иметь дело в убойном отделе. А проработка «висяков» обычно не обходится без того и другого.

В последнее время криминальная активность в Лос-Анджелесе заметно спала, особенно в отношении «мокрых» дел. Это повлияло на приоритеты и практику городской полиции. Поскольку свежих преступлений стало меньше, департамент сосредоточился на расчистке старых. А так как за прошедшие пятьдесят лет накопилось больше десяти тысяч нераскрытых убийств, ему было где развернуться. За последний год отдел нераскрытых преступлений почти утроил состав и обзавелся собственным начальством, включая капитана и двух лейтенантов. К делу подключили многих известных спецов из особого отряда уголовного розыска и других элитных подразделений. С другой стороны, в отдел начали набирать молодых детективов с почти нулевым опытом расследований. Мудрецы с десятого этажа, где находился офис начальника полиции, считали, что это дело новое и незнакомое, требующее нестандартного подхода и особых технологий. Хорошего детектива, разумеется, никем не заменить, но почему бы не дать шанс молодежи с другим жизненным опытом и свежим взглядом на вещи?

Эти новые детективы – кем-то насмешливо прозванные «отрядом хипстеров» – попадали в отдел по самым разным причинам, от политических связей до наличия специальных навыков, а порой и в качестве награды за успешную работу. Один из них раньше работал системным администратором в больничной сети и помог раскрыть убийство с помощью компьютерной системы выписки рецептов. Другой изучал химию в Оксфорде. Босх даже знал одного паренька, которого перевели к ним из полиции Гаити.

Сото было всего двадцать восемь, и она проработала в органах меньше пяти лет. Таких называли пустыми рукавами – ни одной лычки на униформе. В детективы ее взяли за двуязычность: по происхождению она была мексиканской американкой и одинаково хорошо говорила на испанском и английском. Впрочем, для перевода имелась и другая, куда более веская причина: Сото стала настоящей сенсацией после кровавой перестрелки с вооруженными грабителями в винном магазине на Пико-Юнион. Люсии и ее напарнику пришлось иметь дело с четырьмя преступниками. Напарник получил пулю, но Сото уложила двух бандитов, а еще двоих держала на мушке, пока не прибыли парни из спецназа. Грабители оказались членами «Тринадцатой улицы», одной из самых опасных гангстерских группировок в городе, и геройский поступок Сото мгновенно заполонил телевизионные новости и страницы веб-сайтов и газет. Шеф полиции Грегори Малинс наградил ее медалью за доблесть. Напарник тоже получил награду – посмертно.

Капитан Джордж Краудер, новый глава отдела нераскрытых преступлений, решил, что лучший способ влить свежую кровь в работу отдела – это разбить прежние пары и объединить опытных спецов с зелеными новичками. Босх был самым старым сотрудником в отделе и имел максимальный стаж работы. Поэтому он получил самого молодого новичка.

– Гарри, ты профи в своем деле, – объяснил ему Краудер. – Я хочу, чтобы ты приглядел за этой пташкой.

Босх не особо любил, когда ему напоминали про возраст, но саму идею одобрил. Его профессиональный контракт подходил к концу, так что в полиции он, судя по всему, работал последний год. Теперь для него каждый день был на вес золота, а каждый час – как чистый бриллиант. Босх и раньше подумывал, что было бы неплохо закончить свою карьеру, обучив какого-нибудь молодого детектива и передав ему свой опыт и знание. Когда Краудер сказал, что его новым напарником станет Люсия Сото, Босх удовлетворенно кивнул. Как и все в полиции, он слышал о перестрелке. Гарри знал, что такое стрелять в человека почти в упор и каково это – потерять напарника. Он понимал, что Сото гложет чувство горечи и вины. Ему подумалось, что они хорошо сработаются и, возможно, он сумеет сделать из Люсии серьезного детектива.

В партнерстве с Сото был еще один приятный бонус. Поскольку его новый напарник женщина, им не придется селиться в одном номере во время командировок. Каждому полагался отдельный номер, а это очень неплохо.
Страница 3 из 20

Детективы из отдела «висяков» много разъезжали по разным городам. Убийцам, сумевшим улизнуть от правосудия, часто казалось, что если они переедут в другое место, то физическое расстояние, отделяющее их от преступления, каким-то образом избавит их от преследований полиции. Босх мог теперь надеяться, что доработает до конца срока, не деля уборную со своим напарником и не страдая от его храпа или чего похуже в маленькой «двушке» от «Холидей-инн».

Сото могла без раздумий открыть пальбу по вооруженным гангстерам, но присутствовать на вскрытии ей, похоже, совсем не улыбалось. Утром, когда Босх заговорил о том, что они поедут в судебно-медицинский центр, где их ждет свежий труп, Люсия сразу занервничала. Первое, что она спросила: а так ли необходимо ее присутствие? Когда работаешь с «глухими» делами, труп обычно уже много лет лежит в земле и «вскрывать» приходится только старые архивы и вещдоки. Служба в отделе нераскрытых преступлений могла позволить Люсии расследовать самые серьезные дела – убийства – без посещения мест преступления и моргов.

Так, по крайней мере, она думала до сегодняшнего утра, пока Босху не позвонил Краудер.

Капитан спросил, не читал ли он свежий выпуск «Лос-Анджелес таймс», и Гарри ответил, что сроду не держал ее в руках. Дело было в давней и закоренелой вражде, существовавшей между средствами массовой информации и органами правопорядка.

Тогда Краудер рассказал о статье, которая появилась утром на первой полосе газеты и в конечном счете послужила причиной для его нового задания. Босх, не выпуская из руки телефонной трубки, раскрыл свой лэптоп и зашел на интернет-страничку издания.

В статье сообщалось о смерти Орландо Мерседа. Десять лет назад он прославился тем, что стал невольной жертвой перестрелки на Мариачи-плаза в районе Бойл-Хейтс. Его поразила пуля, прилетевшая со стороны Плезант-авеню. Как считалось, это был случайный выстрел, сделанный во время гангстерской разборки.

Все произошло в четыре часа дня, в субботу. Мерсед был тогда крупным упитанным мужчиной тридцати с небольшим лет. Он работал в музыкальной группе, исполнявшей песни в стиле «мариачи» – мексиканской народной музыки – и играл на виуэле – пятиструнной гитаре. В тот день Мерсед вместе с тремя другими музыкантами слонялся по площади, надеясь получить какую-нибудь работу: подхалтурить в ресторане, сыграть на вечеринке в честь кинсеаньера[1 - Празднование совершеннолетия в Латинской Америке. – Здесь и далее примеч. пер.] или получить приглашение на свадьбу. И неизвестно кем выпущенная пуля вдребезги расщепила деку его гитары, пробила ему кишечник и застряла в позвоночнике.

Мерсед вполне мог бы стать еще одной заурядной жертвой в городе, где всегда хватает новостей: темой для короткого ролика в телерепортаже, небольшой заметки в английской прессе или чуть более пространного обсуждения – в испанской.

Но волею судьбы все вышло по-другому. Незадолго до этого Мерсед и его группа «Лос-Рейес Халиско» выступили на свадьбе члена городского совета Армандо Зейаса, а три месяца спустя Зейас решил баллотироваться в мэры и начал свою избирательную кампанию.

Мерсед выжил. Пуля поразила один из позвонков и превратила его в паралитика, а заодно и в орудие политической борьбы. На всех предвыборных митингах и встречах Зейас обязательно выкатывал его коляску. Мерсед стал для него символом равнодушия властей, от которого страдали жители восточного Лос-Анджелеса. Преступность процветает, полиция не работает: стрелявший в Мерседа до сих пор не найден. Банды бесчинствуют на улицах, а важные социальные проекты – например, продление ветки метро – постоянно откладываются. Зейас обещал, что при нем все изменится, и превратил Мерседа и весь восточный район в краеугольный камень своей кампании. Это помогло ему выделиться из толпы соперников и конкурентов. Политик держался данной линии до самых выборов и в итоге победил. А Мерсед всегда сидел рядом с ним в коляске, одетый в костюм мексиканского ковбоя или в окровавленную рубашку, которая была на нем в день стрельбы.

Зейас отработал на своем посту два срока. Власти и полиция стали уделять больше внимания восточным районам города. Преступность снизилась, ветку метро достроили – даже добавили лишнюю станцию под Мариачи-плазу, – и новый мэр купался в лучах славы. Но преступника, стрелявшего в музыканта, так и не нашли, а засевшая в позвоночнике пуля причиняла Мерседу неимоверные страдания. Началось заражение крови, за ним последовало несколько операций. Ему ампутировали ногу, потом вторую. В довершение всех бед отрезали и руку, которая когда-то перебирала струны гитары и играла мексиканский фолк.

А теперь Мерсед умер.

– Мяч на нашей стороне, – заявил Краудер Босху. – Мне плевать, что там говорит пресса, но если это убийство, мы должны его расследовать. Как только медики решат, что причиной смерти стала старая рана, мы заведем дело, и вы с Люси им займетесь.

– Понял.

– Но вскрытие должно прямо указать на убийство, иначе это дело умрет вместе с Мерседом.

– Ясно.

Босх никогда не отказывался от дел: он знал, что выбирать особо не приходится. Но его удивило, что Краудер подключил к этому расследованию именно его и Сото. С самого начала было ясно, что попавшую в Мерседа пулю выпустил скорее всего какой-нибудь бандит. Следовательно, детективам придется иметь дело с «Белой оградой» или другой крупной бандитской группировкой, действовавшей в Бойл-Хейтсе. Это означало, что от полицейских потребуется хорошее знание испанского, а Босху – в отличие от Сото, владевшей им свободно, – похвастаться тут было нечем. Конечно, он мог нагрянуть в какой-нибудь мексиканский ларек и приказать подозреваемым опуститься на колени и заложить руки за голову. Но вести сложные разговоры – а то и переговоры – совсем другое дело. Выходило, что большая часть работы ляжет на плечи Сото, а она, по мнению Босха, еще не была к этому готова. Между тем в отделе имелось по меньшей мере еще двое опытных сотрудников, бегло говоривших по-испански. Краудер вполне мог бы поручить это дело им.

Но Краудер поступил иначе, и это заставило Босха насторожиться. С одной стороны, директиву насчет него и Люсии могли спустить из мэрии. Дело наверняка заинтересует прессу, и участие в нем Сото, признанного героя-полицейского, произведет положительный эффект. Другой, более скверный вариант заключался в том, что Краудер хочет подставить их команду и тем самым бросить тень на шефа полиции, который, вопреки всем правилам и традициям, набрал в отдел неопытных юнцов. Пополнять ряды молодыми кадрами, отодвинув в сторону заслуженных ветеранов, – это плохо вяжется с принципами субординации. Возможно, таким способом Краудер хотел показать шефу, что тот не прав.

Босх повернул за угол стоянки, постаравшись выкинуть эти мысли из головы. Он прикинул планы на предстоящий день и сообразил, что они находятся недалеко от полицейского участка в Холленбеке, а еще ближе – к Мариачи-плаза. Надо было только свернуть от Миссии на Первую Восточную, а потом проехать под Сто первым шоссе. Минут десять максимум. Гарри решил изменить маршрут и посетить намеченные места в другом порядке.

Они были уже на полпути к машине, когда Босх услышал,
Страница 4 из 20

как кто-то окликнул Сото. Оказалось, по парковочной площадке к ним спешила женщина с микрофоном в руках. Следом за ней, на ходу лавируя среди машин, несся оператор.

– Вот черт, – выругался Босх.

Он огляделся, нет ли поблизости других. Кто-то – возможно, Корасон – слил информацию прессе.

Раньше Гарри уже видел эту женщину, хотя не мог вспомнить, где именно: на пресс-конференции или в теленовостях. Впрочем, они не были знакомы лично. Журналистка направилась прямиком к Сото, выставив вперед свой микрофон. В глазах прессы Люсия была куда более лакомым куском, чем Босх. По крайней мере, в последние пару лет.

– Детектив Сото, я Кэти Эштон, «Пятый канал», вы меня помните?

– Э, кажется, да…

– Скажите, смерть Орландо Мерседа официально признана убийством?

– Пока нет, – быстро вмешался Босх, хотя его даже не было в кадре.

Камера и репортеша синхронно повернулись в его сторону. Меньше всего ему хотелось оказаться в новостях, но он не собирался давать журналистам фору в этом деле.

– В ближайшее время судмедэксперты проанализируют данные по мистеру Мерседу и вынесут свое решение. Надеюсь, скоро мы его услышим.

– Значит ли это, что полиция возобновит расследование покушения на жизнь мистера Мерседа?

– Дело еще не закрыто, и пока это все, что мы можем вам сказать.

Эштон молча развернулась на девяносто градусов и сунула микрофон под нос Сото.

– Детектив Сото, вас наградили медалью за доблесть после перестрелки в Пико-Юнион. А теперь вы жаждете крови человека, убившего Орландо Мерседа?

Сото на секунду растерялась, но потом ответила:

– Я не жажду ничьей крови.

Босх обогнул оператора, который тоже повернулся к Сото и снимал через левое плечо Эштон. Детектив взял напарницу под руку и подтолкнул к машине.

– Все, – отрезал он. – Больше никаких комментариев. Обращайтесь в официальную пресс-службу.

Они развернулись к журналистам спиной и быстро направились к автомобилю. Босх сел за руль.

– Хорошо сказала, – заметил он, включая зажигание.

– Ты о чем? – отозвалась Сото.

– О твоем ответе насчет убийцы Мерседа.

– А.

Они выехали на Мишн-роуд и двинулись на юг. В нескольких кварталах от офиса городской судмедэкспертизы Босх свернул к тротуару, остановился и протянул руку к Сото.

– Дай-ка взглянуть на твой телефон, – попросил он.

– Зачем? – поинтересовалась Сото.

– Просто дай взглянуть. Когда я отправился на вскрытие, ты сказала, что тебе нужно позвонить. Я хочу убедиться, что ты не звонила этой репортерше. Мне не нужен напарник, который болтает с прессой.

– Нет, Гарри, я ей не звонила.

– Прекрасно, тогда покажи мне свой телефон.

Сото с оскорбленным видом протянула ему сотовый. Это был айфон – такой же, как у Гарри. Он открыл список вызовов. Сото не звонила со вчерашнего вечера. Последний входящий звонок она получила сегодня утром, когда Босх набрал ее номер, чтобы рассказать о новом деле.

– Ты отправила ей сообщение?

Он просмотрел эсэмэски, последняя из которых была отправлена некой Адриане. Текст оказался на испанском. Босх закрыл приложение.

– Кто это? О чем там говорится?

– Моя подруга. Слушай, я просто не хотела идти в ту комнату, понимаешь?

– В какую комнату? – Босх взглянул на нее. – О чем ты…

– К патологоанатому. Я не хотела на это смотреть.

– Значит, ты мне соврала?

– Прости, Гарри. Мне очень неловко. Боюсь, я бы этого не вынесла.

Босх вернул ей сотовый.

– Больше не лги мне, ладно?

Он взглянул в боковое зеркало и выехал на дорогу. Оба молчали, пока не добрались до Первой улицы и Босх не свернул налево. Только теперь Сото заметила, что они едут не в лабораторию.

– Куда это мы?

– Тут недалеко Мариачи-плаза. Заглянем туда на пару минут, а потом двинем за архивом в Холленбек.

– Ясно. А как насчет оружия?

– Займемся этим позже. Скажи, все дело в той перестрелке? Поэтому ты не пошла на вскрытие?

– Нет… то есть я не знаю. Просто не хотелось смотреть, вот и все.

Босх решил на время оставить эту тему. Через две минуты они подъехали к Мариачи-плаза, и Босх увидел у обочины два телевизионных фургончика с торчащими на крыше антеннами.

– Они нас обскакали, – буркнул он. – Ладно, вернемся позже.

Босх прибавил газу. Через полмили они были уже у штаб-квартиры в Холленбеке. Ее новенькое здание со скошенным фасадом, отражавшим солнце под разными углами, больше напоминало не полицейский участок, а офис какой-то крупной корпорации. Босх вырулил на стоянку и заглушил мотор.

– Сейчас будет весело, – пробормотал он.

– Ты о чем? – спросила Сото.

– Увидишь.

Глава 3

Босх одинаково не любил ни отдавать свои дела, ни забирать чужие. Когда он работал в Голливуде, расследование громких преступлений часто поручали не местным копам, а элитному отделу по борьбе с грабежами и убийствами. Потом, перейдя в ОГУ, он начал заниматься тем же самым и отбирать у местных крупные дела. К счастью, в отделе «висяков» такого почти не случалось: кому нужны преступления, сданные в архив? Но с Мерседом все вышло по-другому, потому что материалы по его делу, при всей его стародавности, так и не попали в департамент. Они остались на руках тех детективов, которые расследовали его десять лет назад. Вернее, оставались до сегодняшнего дня.

Босх и Сото вошли в участок через служебный вход, расположенный со стороны стоянки. Длинный коридор привел их в детективное бюро, и Гарри постучал в кабинет начальника.

– Лейтенант Гарсиа?

– Да, это я.

Босх шагнул в маленький офис, Люсия последовала за ним.

– Меня зовут Босх, это Сото. Мы из отдела нераскрытых преступлений, хотим забрать дело Мерседа. Нам нужны Родригес и Рохас.

Гарсиа кивнул. Он выглядел типичным офисным работником. Белая рубашка, темный галстук, пиджак на спинке стула. На манжетах запонки в форме крошечных полицейских жетонов. Ни один коп не станет носить запонки на улице. Слишком броско, слишком легко потерять во время драки.

– Верно, начальство нас предупредило. Они вас ждут. Отдел ППЛ слева за углом, прямо за молочной комнатой.

– Спасибо, лейтенант.

Босх шагнул назад и чуть не наткнулся на Сото, которая застыла на месте, не ожидая, что разговор закончится так скоро. Она неловко отступила в сторону.

– Детективы? – окликнул их Гарсиа.

Босх повернулся к лейтенанту.

– Если раскроете дело, не забудьте про моих ребят, ладно?

Он говорил о полицейском статусе, который зависел от количества раскрытых преступлений. При передаче дел нередко случалось так, что участковые детективы делали всю главную работу, потом приезжали шишки из центра, прикарманивали собранный ими материал и получали все дивиденды от поимки преступника. Босх часто бывал на месте тех и других, поэтому прекрасно понимал, чем обеспокоен Гарсиа.

– Не забудем, – пообещал он. – Мы пригласим их в нужный момент, если у них будет время.

Босх имел в виду арест. Если следствие пройдет успешно и ему дадут команду задержать подозреваемого, он подключит к делу Родригеса и Рохаса.

– Отлично, – кивнул Гарсиа.

Детективы вышли из кабинета и отправились искать отдел ППЛ. Он представлял собой уголок в большой нише, расположенной за комнатой грудного кормления. Не так давно мэрия распорядилась оборудовать во всех публичных местах «семейные» пункты, где сотрудницы
Страница 5 из 20

или посетительницы могли без помех покормить младенцев грудью. Поскольку ни в одном из полицейских участков города таких пунктов не оказалось, вышел приказ: в каждом отделении срочно переделать одну из камер для допросов под требуемое властями помещение. Стены в этих комнатах быстренько перекрасили в теплые пастельные тона, а вокруг столов с прикрученными к полу ножками расклеили детские картинки. Иногда во время авралов здесь все-таки устраивали допросы, и озадаченные подозреваемые давали показания под изображениями Губки Боба и Лягушонка Кермита.

Отдел ППЛ в Холленбеке состоял из пяти столов, расставленных так, что четверо детективов сидели попарно лицом друг к другу, а их начальник размещался сбоку. Сейчас в этой карусели под вывеской «Преступления против личности» находилось двое, и Босх решил, что это и есть Оскар Родригес и Бенито Рохас.

На одном из столов лежали три толстые синие папки. На обложках двух из них Гарри разглядел надпись «Мерсед». Поперек третьей стояло слово «Версии». Рядом с ними находилась большая картонная коробка, заклеенная красной лентой. У стола стоял черный футляр с музыкальным инструментом, принадлежавшим, судя по всему, Орландо Мерседу. Футляр был облеплен разноцветными стикерами, говорившими о том, что его обладатель много ездил по разным городам и областям юго-запада и Мексики.

– Привет, ребята, – поздоровался Босх. – Мы из отдела нераскрытых преступлений.

– Ну, еще бы, – буркнул один из копов. – Крупные шишки.

Гарри только кивнул. Он сам вел себя не лучше, когда у него забирали дело. Он протянул руку недовольному детективу:

– Гарри Босх. Это Люсия Сото. А вы Оскар или Бенито?

Мужчина неохотно пожал руку Босху.

– Бен.

– Рад познакомиться. Мне жаль, что так вышло. Нам всем жаль. Уверен, никому это не нравится: ни мне, ни вам. В смысле – то, что мы забираем дело. Вы много над ним работали, и это не совсем справедливо. Но что делать? Мы все выполняем приказы, которые дают нам умники наверху.

Кажется, его речь немного умиротворила Рохаса. Родригес по-прежнему сидел с каменным лицом.

– Ладно, забирайте свои вещички, и пока, – бросил он. – Желаю удачи.

– Вообще-то мы пришли не только за этим, – произнес Босх. – Нам нужна ваша помощь. Я хотел бы расспросить о деле. И сейчас, и потом, когда мы займемся им вплотную. Вы – наш мозговой трест, вы были там с первого же дня. Только идиот не стал бы просить вас о помощи.

– Они достали пулю? – поинтересовался Родригес.

– Да, – ответил Босх. – Мы только что со вскрытия.

Гарри сунул руку в карман и вытащил пулю. Он протянул пакет Родригесу, следя за его реакцией. Тот отвернулся и передал вещдок напарнику.

– Матерь Божья! – воскликнул Рохас. – Да это триста восьмой калибр!

Босх кивнул и убрал пакет в карман.

– Похоже на то. Мы сейчас едем к криминалистам. Вы не думали, что это может быть ружье, верно?

– С чего бы? – фыркнул Родригес. – У нас не было треклятой пули.

– Но вы видели рентгеновский снимок? – спросила Сото.

Местные детективы посмотрели на нее так, словно она влезла не в свое дело. Босх имел право задавать вопросы, потому что у него был опыт. У нее – нет.

– Да, мы видели снимок, – отозвался Родригес раздраженным тоном. – В очень неудачном ракурсе. Какая-то смятая лепешка, и все. Что тут скажешь?

Сото кивнула. Босх попытался сменить тему:

– Короче, ребята, если вы не очень заняты, мы купим вам по чашечке кофе и поболтаем насчет этих папок.

По лицу Родригеса он понял, что сделал неудачный ход.

– Десять лет работы – и чашечка кофе? – скривился детектив. – Спасибо, но идите вы в задницу. Не надо мне никакого кофе. – Он кивнул на Сото. – К тому же, парень, у тебя есть heroina con la pistola[2 - Героиня с пистолетом (исп.).]. Крутая Люси. Мы тебе не нужны.

Босх понял, что Родригес расстроен не только потерей дела. Он был оскорблен тем, что до сих пор работает в районном отделении, тогда как Сото, не имевшая никакого опыта, взлетела на несколько ступенек вверх. Гарри решил, что не стоит разжигать конфликт и лучше мирно удалиться. Он заметил, что Рохас не нападал на Сото и не возмущался передачей дела. Вот к нему и стоит обратиться, когда придет время.

– Ладно, тогда мы просто возьмем вещи.

Босх подошел к столу и положил три папки в картонную коробку.

– Сото, забери футляр с гитарой, – попросил он.

– Это виуэла, приятель, – вставил Родригес. – Запомни, пригодится на пресс-конференции.

– Верно, – отозвался Босх. – Спасибо.

Он выпрямился со своей ношей и посмотрел, не осталось ли чего-то на столе.

– Ладно, ребята, благодарю за сотрудничество. Будем на связи.

Босх направился в коридор, Сото за ним.

– Кофе за вами, – бросил им в спину Родригес.

Они всю дорогу молчали и заговорили только на автостоянке.

– Прости, Гарри, – пробормотала Сото. – Зря я полезла в это дело. Да и вообще в эту работу.

– Не слушай их, Люсия. Уверен, ты отлично справишься. Без тебя я в этом деле как без рук. Ты очень важна.

– В роли переводчика? Но это не детективная работа. У меня уже давно такое чувство, словно я получила то, чего не заслуживаю. Лучше бы я занималась кражами.

Босх положил коробку и папки на капот машины и достал ключи. Он открыл багажник и с трудом втиснул в него музыкальный инструмент и папки с коробкой. Затем откинул защелки на футляре и отбросил крышку. Оглядел виуэлу, не вынимая ее из чехла. В полированной деке инструмента зияло неровное отверстие от пули. Босх захлопнул крышку, защелкнул замки и только после этого повернулся к своей напарнице.

– Тогда ты бы зря потеряла время, Люсия. Я работаю с тобой всего несколько недель, но уже вижу, что ты хороший коп и из тебя может получиться отличный детектив. Не надо себя принижать. Тем более что с этим и другие неплохо справляются. Не обращай на них внимания. У тебя есть то, чего нет у них, и с этим ничего не поделаешь.

Сото кивнула:

– Спасибо. Знаешь, зови меня Люси. Когда ты говоришь «Люсия», мне кажется, что мы никогда не станем настоящими напарниками.

– Ладно, Люси. И учти еще вот что. Мы забрали чужое дело. Никому не нравится, когда к ним заявляются парни из другого отдела и присваивают их работу. Но люди много чего говорят, а потом все забывается. Уверен, эти ребята еще будут нам помогать. Вот увидишь.

Сото это не убедило:

– Насчет Родригеса я не уверена. По-моему, он та еще заноза в заднице.

– Да, но, в конце концов, он коп и сделает то, что нужно. Идем.

– Ладно.

Они сели в машину и, свернув с Первой улицы, двинулись мимо Китайского кладбища к Десятому шоссе. Отсюда было рукой подать до поворота на Калифорнийский университет, где находилась Региональная криминалистическая лаборатория.

Это высокое пятиэтажное здание стояло прямо среди кампуса. Его построили как совместный проект полицейского управления Лос-Анджелеса и ведомства местного шерифа: вполне логичное решение, если учесть, что оба департамента в сумме расследовали больше трети преступлений в штате и их юрисдикции часто пересекались.

Однако внутри лаборатории каждое управление занималось своим делом. К ведению полиции относилась, в частности, баллистическая экспертиза, включавшая так называемый пулевой отдел, где несколько специалистов сидели в плохо освещенной комнате и с помощью
Страница 6 из 20

лазеров и компьютеров пытались отличить одну пулю от другой.

Именно на них Босх и возлагал свои надежды. Следствие, которое вели Рохас и Родригес, закончилось десять лет назад, но они так и не нашли гильзу от патрона, а расплющенная пуля все это время сидела в позвоночнике Мерседа. Конечно, шансы были невелики, но если бы экспертам удалось установить связь между куском свинца, извлеченным из тела жертвы, и каким-нибудь старым преступлением, перед Босхом и Сото открылись бы совершенно новые возможности.

По обычным правилам детективам полагалось просто сдать пулю или гильзу в отдел баллистики и терпеливо ждать отчета, на что порой уходило несколько недель. Но по средам лаборатория работала без предварительной записи, и заказы принимались и обрабатывались в порядке живой очереди.

Босх пообщался с начальником отдела, и его отправили к эксперту по имени Наган Чанг. Детектив уже работал с Наганом и знал, что это его настоящее имя, а не прозвище или псевдоним.

– Как дела, Наган?

– Неплохо, Гарри. Что ты принес?

– Во-первых, познакомься с моей новой напарницей – Люси Сото. А во-вторых, сегодня у меня крепкий орешек.

Наган пожал руку Сото, и Босх протянул ему пластиковый пакет с расплющенной пулей. Эксперт вскрыл пакет с помощью ножниц и извлек из него исковерканный кусок свинца. Он взвесил его на руке и положил под огромное увеличительное стекло, двигавшееся на механической руке и снабженное подсветкой.

– Это «ремингтон» триста восьмого калибра, – произнес Наган. – С мягким наконечником – отсюда большая деформация. Такие патроны обычно используют для дальней стрельбы.

– Для снайперской винтовки?

– Скорее для охотничьей.

Босх кивнул:

– Сможешь с ней что-нибудь сделать?

Вопрос был в том, возможно ли провести с таким материалом сравнительный анализ. Пуля дважды пробила виуэлу Орландо Мерседа, прошла сквозь мышечные ткани и засела в двенадцатом позвонке. Все это так сильно исковеркало металл, что от его первоначальной формы немногое осталось. Деформация почти стерла следы бороздок – уникальный узор, оставленный стволом на оболочке пули, который можно было отследить по базе данных и сопоставить с пулями, фигурировавшими в других делах.

У пули, которую Босх протянул Нагану, сохранилось примерно с четверть дюйма нетронутой поверхности. Эксперт внимательно рассмотрел ее под лупой, видимо прикидывая шансы. Гарри попытался склонить его к верному решению.

– Дело десятилетней давности, – заметил он. – Пулю только что извлекли из позвоночника. Возможно, это наша единственная зацепка.

Наган понимающе кивнул.

– Тут есть два момента, Гарри, – объяснил он. – Во-первых, я должен убедиться, что мне хватит материала. А во-вторых, даже если мы отправим результаты в базу данных, не факт, что найдется какое-нибудь совпадение. Сам знаешь, пули от винтовок редко встречаются. Чаще мы имеем дело с короткоствольным оружием.

– Само собой, – ответил Босх. – Так что? Хватит для работы?

Наган оторвал взгляд от лупы и посмотрел на обоих детективов:

– Можно попробовать.

– Отлично, – кивнул Босх. – Сколько на это уйдет времени?

– Сегодня мало заказов. Я начну прямо сейчас, посмотрим, что сумею сделать.

– Спасибо, Наган. Нам лучше уйти или остаться?

– Как хотите. Если что, на первом этаже есть кафетерий.

– Хорошая идея.

Босх и Сото уже сидели в кафетерии – он с чашкой черного кофе, она с диетической колой, – когда у него зазвонил телефон. Это был Краудер.

– Гарри, ты где?

– В лаборатории, с пулей.

– Есть новости?

– Пока нет. Ждем результатов.

– Ясно. Срочно дуй ко мне.

– А что случилось?

– Здесь семья Мерседа и куча репортеров. Через двадцать пять минут начнется пресс-конференция.

– Какая пресс-конференция? Мы не собирались…

– Не важно, Гарри. Количество журналистов достигло критической массы, и шеф решил созвать пресс-конференцию. Судмедэкспертиза уже заявила, что речь идет об убийстве.

Босх мысленно выругал Корасон.

– Короче, шеф хочет видеть тебя и Сото, – заключил Краудер. – Так что ноги в руки и сюда. Быстро.

Гарри секунду помолчал.

– Гарри, ты меня слышал? – спросил капитан.

– Слышал, – ответил Босх. – Уже едем.

Глава 4

Зал для пресс-конференций находился на втором этаже, рядом с отделом по связям с общественностью. Босх и Сото сидели в соседней комнатке и слушали, как руководитель отдела, лейтенант Десимоне, объяснял им повестку пресс-конференции. По плану шеф полиции Малинс должен был сказать вступительное слово и представить семью Мерседа. Потом микрофон возьмут Босх и Сото. Так как многие репортеры представляли испаноязычные издательства, Люсия после пресс-конференции даст им отдельное интервью. В середине брифинга Босх перебил лейтенанта и поинтересовался, что они, собственно, собираются говорить прессе.

– Мы расскажем им о деталях следствия и объясним, что вчерашняя смерть мистера Мерседа означает перезагрузку всего дела, – ответил Десимоне.

Босх ненавидел слово «перезагрузка».

– Но это займет секунд пять, не больше, – заметил он. – Зачем надо устраивать…

– Детектив, – прервал его лейтенант, – с утра мы получили восемнадцать звонков с просьбой дать разъяснения по делу Мерседа. Может быть, у них дефицит новостей или что-то еще, но все хотят послушать нас. Вот мы и решили, что лучший способ решить проблему – устроить пресс-конференцию. Опишите журналистам, как идет следствие, сообщите результаты вскрытия – все уже в курсе, что смерть Мерседа квалифицирована как убийство, – и можете топать домой. Расскажите, что пуля, десять лет просидевшая в теле жертвы, теперь проверяется на совпадение с тысячами других пуль в национальной базе данных. Ответьте на пару-тройку вопросов. Пятнадцать минут – и вы свободны.

– Терпеть не могу пресс-конференции, – пробормотал Босх. – По-моему, пользы от них никакой. Они все только усложняют.

Десимоне посмотрел на него и криво улыбнулся:

– Знаете что? Я вас не уговариваю. Просто сообщаю: у нас будет пресс-конференция.

Босх покосился на Сото. Он надеялся, что это ее чему-нибудь научит.

– Когда начало?

– Журналисты уже собрались в зале. Осталось дождаться шефа. Как только он появится, мы начнем.

Гарри почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Он отошел в сторону и ответил на звонок. Это был Наган Чанг.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, – произнес Босх. – Скажи, что да.

– Прости, Гарри, но ничего не вышло. В базе нет совпадений.

Босх поймал на себе взгляд Сото и покачал головой.

– Ты там, Гарри?

– Да, я здесь. Что-нибудь еще?

– Думаю, мы установили, из какого оружия сделан выстрел.

Это немного смягчило его разочарование.

– Что вы нашли? – осведомился Босх.

– Шесть бороздок с изгибом вправо. Похоже, мы имеем дело с маркой «кимбер», модель восемьдесят четыре. В каталогах его называют «монтаной» – это охотничье ружье.

Бороздки на свинце оставила внутренняя поверхность ствола. Чанг не смог найти пулю, выпущенную из того же оружия, но хотя бы определил его модель. Это лучше, чем ничего; по крайней мере, вскрытие сделали не зря.

– Тебе это как-то поможет? – спросил Чанг.

– Мне поможет любая информация, – ответил Босх. – Это дорогое ружье?

– Не из дешевых. Но можно
Страница 7 из 20

купить подержанный экземпляр.

– Спасибо, Наган.

– Не за что. И имей в виду, Гарри: если добудешь мне гильзу, это будет совсем другой разговор. В базе куда больше гильз, чем пуль. Принеси мне гильзу, и у нас появится хороший шанс.

Босх знал, что рассчитывать на это не стоит. Трудно найти гильзу от выстрела, сделанного десять лет назад.

– Ладно, Наган, спасибо.

Гарри убрал телефон и подошел к Десимоне.

– Звонили из баллистики, – сообщил он. – Они не нашли совпадений по пуле из тела Мерседа. Мы вернулись к исходной точке. Отмените пресс-конференцию – нам нечего сказать.

Десимоне покачал головой:

– Никаких отмен. Просто не говорите о пуле. Попросите жителей помочь в расследовании дела. Десять лет назад это сработало, может сработать и сейчас. Вы справитесь, Босх. К тому же зачем вам заявлять, что с пулей ничего не вышло? Пусть стрелок думает, будто у вас на него что-то есть.

Босху совсем не нравилось, что какой-то парень из пиар-отдела учит его, как работать. Поэтому он не стал говорить о том, что Наган Чанг определил модель оружия, из которого был сделан выстрел. Гарри пришло в голову, что проще всего развернуться и уйти, наплевав на всю эту дурацкую затею с пресс-конференцией. Но тогда он бросит Сото, и ей придется в одиночку справляться с ситуацией, которую она плохо понимает. Не говоря уже о том, что после такой выходки его могут просто отстранить от дела.

У Десимоне пискнула рация, и он сообщил, что шеф уже спускается в лифте.

– Все, ребята, по коням.

Они вышли в коридор и стали ждать лифт. Как только дверь открылась, из кабинки вместе с шефом вышел человек, в котором Босх сразу узнал Армандо Зейаса, бывшего мэра, в свое время «раскрутившего» дело Мерседа. Вероятно, шеф вспомнил о нем и пригласил на пресс-конференцию. А может, тот и сам о себе напомнил. Поговаривали, что Зейас собирается баллотироваться в губернаторы. Однажды Мерсед уже помог ему сделать карьеру. Почему бы не попробовать снова?

Для Босха такие мысли были обычным делом. Он многое повидал на своем веку. Но у Сото при виде Зейаса вспыхнули глаза. Латиноамериканцы считали его героем. Политиком-первопроходцем.

После шефа и Зейаса появился человек, которого Босх тоже хорошо знал. Это был Коннор Спивак, главный политический стратег бывшего мэра. Похоже, теперь он в паре с Зейасом взял курс на губернаторское кресло.

Десимоне шагнул к шефу и что-то шепнул ему на ухо. Малинс коротко кивнул и подошел к Босху. Они знали друг друга не первый год. Оба были примерно одного возраста и оба прошли одни и те же ступеньки по служебной лестнице: патрульный, следователь в Голливуде, отдел грабежей и убийств, Босх на том и успокоился, но амбиции Малинса простирались дальше карьеры простого детектива. Он вошел в администрацию и быстро пробежался по всем командным должностям, пока полицейская комиссия не сделала его начальником городской полиции. Теперь его пятилетний срок подходил к концу, и он подумывал о следующем. Большинство сотрудников считали его переизбрание решенным делом.

– Гарри Босх! – заговорил Малинс сердечным тоном. – Я слышал, ты не в восторге от этой пресс-конференции?

Босх неловко кивнул. Вокруг было полно народу, их разговор могли слышать. Но он не собирался давать задний ход.

– С нашей единственной зацепкой ничего не вышло, шеф, – заметил он. – Я про пулю. Не знаю, что мы можем им сказать.

Малинс кивнул, но не согласился с его мнением.

– Сказать можно многое. Мы должны заверить жителей города, что Орландо Мерсед не забыт. Что мы по-прежнему ищем тех, кто это сделал, и обязательно найдем. Это гораздо важнее, чем какой-то кусок свинца.

Босх не стал говорить, что он думает на этот счет.

– Как скажете, – буркнул он.

Шеф снова кивнул:

– Я уверен, что это правильно. Важен каждый – или не важен никто: это ведь твои слова, верно?

Босх кивнул.

– Мне это нравится! – воскликнул Зейас. – Важен каждый – или не важен никто. Хорошая фраза.

Гарри посмотрел на него с ужасом. В устах бывшего мэра это прозвучало как предвыборный лозунг.

Шеф перевел взгляд на Сото, которая, как обычно, держалась немного сзади. Он обошел Босха, чтобы протянуть ей руку.

– Детектив Сото! Как вам работается в новом отделе?

– Очень хорошо, сэр. Ведь я учусь у лучших. – Она кивнула на Босха.

Шеф улыбнулся. Это давало ему возможность сказать пару эффектных фраз.

– Вы про этого парня? – спросил он. – Он альфа-горилла. Учитесь у него, пока можете, Сото.

– Вы правы, сэр, – искренне согласилась Люсия. – Я делаю это каждый день.

Она сияла. Шеф сиял. Все были счастливы. До Босха вдруг дошло, что это Малинс придумал сделать их напарниками. Краудер только следовал его приказу.

– Ладно, – вмешался Десимоне, – пора идти. Семья Мерсед уже в зале, их посадили в первый ряд. Шеф Малинс первым поднимется на сцену и представит всех остальных. Потом бывший мэр скажет несколько слов, а детектив Босх сообщит о том…

– А почему бы не дать слово детективу Сото? – предложил шеф. – Она знает о деле столько же, сколько и детектив Босх. Да-да, давайте так и поступим. Ты не против, Гарри?

Шеф взглянул на Босха. Тот покачал головой:

– Не против. Это ваше шоу.

Вся группа двинулась по коридору. Один из сотрудников Десимоне уже стоял у двери в зал. Увидев их, он вошел внутрь и дал сигнал, что можно начинать. Репортеры стали включать камеры, свет и записывающие устройства.

Сото поравнялась с Босхом и прошептала ему на ухо:

– Гарри, я никогда этого не делала. Что мне говорить?

– Ты же слышала Десимоне. Говори коротко и по делу. Скажи, что дело возобновлено и мы просим помощи у жителей города. Каждый, кому что-то известно об убийстве Мерседа, может позвонить по «горячей линии» или обратиться в отдел нераскрытых преступлений. Про оружие ни слова. Это закрытая информация.

– Ясно.

– Помни: коротко и по делу. Это политики толкают длинные речи. Не стоит им подражать.

– Понятно.

Все вошли в зал. Напротив входа возвышалась небольшая сцена, перед ней в три ряда стояли столы, за которыми расположились репортеры. Позади столов находился специальный подиум, где операторы поставили свои видеокамеры, чтобы снимать сцену поверх собравшейся публики. Босх и Сото поднялись вместе с шефом и экс-мэром на возвышение и встали на заднем плане. Босх взглянул на первый ряд. Там сидели четыре человека: три женщины и один мужчина, – но Босх понятия не имел, как они связаны с Орландо Мерседом. До сих пор он не встречался ни с одним из членов его семьи. Это был еще один момент, который беспокоил его в данном деле.

– Спасибо, что собрались здесь, – заговорил Десимоне в стоявший на сцене микрофон. – Я представлю вам шефа полиции Грегори Малинса, и он скажет вам несколько слов. Затем выступят бывший мэр Армандо Зейас и детектив Люсия Сото. Шеф?

Малинс подошел к микрофону и начал говорить, заглядывая в свои заметки. Он держался перед публикой легко и естественно.

– Десять лет назад на Мариачи-плаза в Орландо Мерседа попала шальная пуля. В результате он был парализован и долгие годы боролся за то, чтобы восстановить здоровье и вернуться к нормальной жизни. Вчера утром его борьба закончилась, и сегодня мы пришли, чтобы сказать: Орландо Мерсед не забыт. Наш отдел нераскрытых преступлений возобновил его
Страница 8 из 20

дело и будет энергично заниматься поисками виновных. Как вам уже известно, его смерть классифицирована как убийство. Я хочу вас заверить: мы не успокоимся до тех пор, пока не арестуем человека, совершившего это преступление.

Малинс сделал паузу, видимо, для того, чтобы дать возможность репортерам записать его слова.

– Сегодня в этом зале присутствует семья Орландо. Это его отец Гектор, мать Ирма, сестра Аделита и супруга Канделария. Мы обещаем им, что не забудем об Орландо и проведем наше расследование со всем тщанием и энергией. А теперь я передаю слово бывшему мэру нашего города Армандо Зейасу, личному другу мистера Мерседа и его семьи.

Шеф шагнул назад, и Зейас занял его место.

– Благодаря Орландо я научился понимать боль и страдания людей, ставших жертвами преступности, – начал он. – Но его жизнь и дружба научили меня гораздо большему. Я узнал, что такое мужество, стойкость и сострадание. Я своими глазами увидел, как человек в самых тяжелых ситуациях не сдается и сохраняет достоинство и твердость. Я познал красоту и силу человеческого духа. Орландо не спрашивал: почему я? Он говорил: что дальше? Для меня он был настоящим героем, умевшим держать удар и никогда не опускавшим руки. В каком-то смысле это было еще прекраснее, чем та музыка, которую он играл прежде. И теперь я готов помогать следствию всем, что в моих силах. Пусть я больше не мэр, но я по-прежнему люблю этот город и его людей. Именно в такие минуты, как эта, мы демонстрируем свою солидарность и становимся настоящим Городом Ангелов. Именно в такие минуты мы сознаем, что в нашем обществе важен каждый – или не важен никто. Спасибо.

Десимоне вернулся к микрофону и сообщил аудитории, что расследованием дела теперь занимаются Босх и Сото. Он добавил, что детектив Сото расскажет о том, как продвигается следствие, и при необходимости повторит свой рассказ на испанском. Люси неуверенно подошла к стойке микрофона и опустила его вниз, приблизив к своему лицу.

– М-м… В настоящее время мы ведем следствие по разным направлениям и в связи с этим хотим обратиться к жителям города. Десять лет назад ваша помощь нам очень помогла. Многие из вас звонили и делились важной информацией. И теперь мы просим всех, кто что-либо знает об этом деле, немедленно связаться с нами. Вы можете позвонить анонимно по «горячей линии» или обратиться напрямую в отдел нераскрытых преступлений. Если у вас есть какие-то сведения, позвоните нам, даже если думаете, что полиции это уже известно.

Сото обернулась и посмотрела на Босха, словно спрашивая, не забыла ли она что-нибудь сказать. Зейас воспользовался этим моментом, чтобы снова обратиться к публике. Он мягко положил руку на ее плечо, а другой придвинул к себе микрофон.

– Я хотел добавить, что десять лет назад вот так же стоял перед представителями прессы и лично пообещал заплатить двадцать пять тысяч долларов каждому, кто поможет раскрыть это преступление. Поскольку эти деньги никто не получил, предложение остается в силе, но теперь я удваиваю эту сумму до пятидесяти тысяч. Кроме того, я поговорю со своими бывшими коллегами из городского совета и постараюсь получить еще столько же из фондов города. Спасибо.

Босх едва не застонал. Он знал, что обещание награды обрушит на них лавину бессмысленных звонков. Ему и Сото придется отфильтровывать тонны никчемной информации, которой их завалят охотники за деньгами. Заявление Зейаса только что многократно усложнило их работу.

Десимоне подошел к Люсии и поинтересовался, есть ли у кого-нибудь вопросы. Многие подняли руки, и лейтенант начал по очереди указывать на журналистов. Первый репортер, паренек из «Таймс», спросил, что послужило причиной смерти и почему кончина Мерседа через десять лет после выстрела считается убийством. Сото оглянулась на Босха, не зная, как ответить. Гарри шагнул вперед и поднял микрофон повыше:

– Вскрытие произведено только сегодня утром, поэтому никаких официальных заявлений пока нет. Но судмедэкспертиза считает, что смерть мистера Мерседа наступила в результате выстрела, сделанного десять лет назад. Неофициально причиной смерти признано заражение крови, вызванное ранением, которое мистер Мерсед получил после стрельбы. Поэтому мы рассматриваем это дело как убийство.

На него тут же посыпались новые вопросы, и какой-то репортер осведомился, удалось ли им извлечь пулю из тела жертвы и может ли это как-то помочь следствию. Босх снова взял микрофон. Он чувствовал, как напряглись родные Мерседа в первом ряду, для которых предмет этих дотошных разбирательств был не просто абстрактной жертвой, а близким и любимым человеком.

– Да, пуля была извлечена и отправлена в региональную криминалистическую лабораторию для анализов. Мы уверены, что это окажет большую помощь нашему расследованию.

– Найдены ли какие-нибудь совпадения по пуле? – спросил другой репортер.

Десимоне быстро шагнул вперед и взял микрофон у Босха.

– Пока это закрытая информация, – ответил он. – Следствие продолжается, и мы не хотим раскрывать все детали.

– Почему на расследование дела поставлен неопытный детектив? – поинтересовался журналист из «Таймс».

Повисла пауза, словно стоявшие на сцене не понимали, кто должен ответить на этот вопрос и нужно ли вообще на него отвечать, если руководитель отдела по связям с общественностью уже закрыл эту тему. Наконец Десимоне снова заговорил:

– Как я уже сказал, мы не хотим…

Но тут сзади к нему шагнул шеф и похлопал его по плечу. Десимоне отступил в сторону, и шеф взял микрофон:

– Возможно, детективу Сото не хватает опыта в расследовании дел, но она много лет работала на улицах и прекрасно знает, что такое быть полицейским в этом городе. Кроме того, ее напарник является одним из самых опытных сотрудников нашего отдела. Никто не раскрыл большего количества убийств в этом городе, чем детектив Босх. У меня нет никаких сомнений в компетентности специалистов, ведущих это дело. Они прекрасно выполнят свою работу.

Шеф снова отступил назад, и Десимоне еще раз повторил, что пресс-конференция закончена. В конце концов это возымело действие. Репортеры начали подниматься с мест, операторы – сворачивать аппаратуру. Босх спустился со сцены и подошел к первому ряду, чтобы представиться родственникам Мерседа и пожать им руки. Сразу стало понятно, что они его почти не понимают. Тогда он подозвал Сото и попросил побеседовать с ними и договориться о встрече. Ему хотелось с ними пообщаться, но не на глазах у журналистов.

Гарри отошел в сторону, наблюдая за тем, как Сото делает свою работу. Вскоре появился Десимоне и сказал, что шеф хочет видеть его у себя в кабинете. Босх вышел из конференц-зала и направился к лифтам, надеясь по пути догнать шефа и его компанию. Но он опоздал. Ему пришлось сесть в следующий лифт и подняться на десятый этаж, где его встретили и препроводили в святая святых. Малинс ждал его за рабочим столом. Ни Зейаса, ни его стратега рядом не было.

– Прости, Гарри, что пришлось вытащить тебя на сцену. Знаю, ты этого терпеть не можешь.

– Ничего. Наверно, так было нужно.

– Да, очень нужно. И ты отлично справился.

– Всегда готов.

– Вот почему я попросил Краудера подключить тебя к делу.

Босх пожал плечами, не очень понимая,
Страница 9 из 20

должен ли благодарить шефа за то, что ему дали в напарники зеленого новичка и поручили сомнительное дело, замешенное на политике и чреватое провалом.

– Что-нибудь еще, шеф?

Малинс заглянул в свои записи. Он достал визитную карточку и протянул ее Гарри. Босх взял ее и прочитал. На ней стояли имя и контакты Коннора Спивака.

– Это человек мэра. Держи его в курсе дела.

– Хочешь сказать – бывшего мэра?

Шеф ответил нетерпеливым жестом, который означал: «У меня на это нет времени».

– В общем, держи их в курсе, – повторил он.

Босх убрал карточку в карман рубашки. Он знал, что постарается как можно меньше говорить Спиваку о расследовании. И шеф скорее всего прекрасно это понимал.

– Значит, ты считаешь меня старой гориллой? – спросил Босх.

Шеф улыбнулся:

– Не обижайся, Гарри. Это комплимент. Альфа-горилла – вожак стаи. Самый знающий и опытный из всех. Я смотрел передачу по «Нэшнл джиогрэфик», там про это рассказывали.

Босх покачал головой:

– Чего только не узнаешь.

Глава 5

После пресс-конференции в кабинете капитана Краудера собрались четверо: Босх, Сото, сам Краудер и лейтенант Уинслоу Сэмюэлс, второй человек в отделе нераскрытых преступлений. Гарри сообщил о новых данных, полученных благодаря пуле, в том числе о том, что в Мерседа стреляли из винтовки: факт, до сих пор остававшийся неизвестным следствию. Босх предложил пока не сообщать об этом прессе, и Краудер и Сэмюэлс с ним согласились.

– Что это нам дает? – спросил Краудер.

– Винтовка все меняет, – ответил Босх. – Стрельба из окна машины? Чепуха. Маловероятно. Шальная пуля? Может быть. Но все равно с винтовкой дело выглядит совсем иначе.

– В любом случае это выходит за рамки нашей компетенции, – заметил Сэмюэлс. – Нет «волшебной пули» – нет работы. Мы должны вернуть дело в убойный отдел, пусть они им занимаются.

Расследуя «висячие» дела, отдел нераскрытых преступлений следовал определенной процедуре. Для возобновления расследования требовались новые улики. А появиться они могли только благодаря распространению новых методов в криминалистике и формированию компьютерных баз данных, где любое криминальное действие, совершенное в стране, отслеживалось по анализу ДНК, баллистической экспертизе и отпечаткам пальцев. Именно на этих трех китах – или «волшебных пулях», как сказал Сэмюэлс, – базировалась вся их работа. Если ни одна из трех баз не выстреливала позитивным результатом, дело считалось непригодным и отправлялось назад в архив.

Если бы они точно следовали этой процедуре, такая же судьба ожидала бы и дело Мерседа. Пуля, найденная в теле жертвы, не была зарегистрирована ни в одной из трех национальных баз. Поэтому, хотя им и удалось определить тип оружия, в обычном случае дело положили бы на полку. Но теперь, когда оно привлекло внимание прессы и вызвало большой политический резонанс – не говоря уж об интересах самого полицейского департамента, – никто не сомневался, что следствие будет продолжено. Сэмюэлс просто имел в виду, что заниматься им должны не Сото с Босхом и не их отдел, а кто-то другой. Лейтенант заботился о репутации отдела, которая зависела от положительной статистики и количества раскрытых преступлений. Ему не хотелось, чтобы кто-то из его людей безнадежно увяз в этом громком деле.

– Я хочу оставить его себе, – произнес Босх, глядя на Краудера. – Шеф поручил его нам, и мы им займемся.

– Если не ошибаюсь, на вас висит еще шестнадцать незакрытых дел, – возразил Сэмюэлс.

– Во всех этих случаях мы ждем данных лабораторной экспертизы. А тут наметилось хоть какое-то движение. Винтовка – наша первая зацепка за десять лет. Давайте ее раскрутим. А когда придут данные по старым делам, я сразу ими займусь.

– И потом, мы же только что провели пресс-конференцию, – быстро вставила Сото. – Как это будет выглядеть, если мы сегодня взяли дело, а завтра от него откажемся?

Краудер задумчиво кивнул. Босху понравилось, как Люсия вмешалась в разговор, но она невольно подставила себя, перейдя дорогу Сэмюэлсу. И когда-нибудь он ей это припомнит.

– Ладно, пока оставим все как есть, – решил Краудер. – Продолжайте работать, а через сорок восемь часов снова встретимся у меня. Я поговорю с шефом, и мы решим, что делать.

– Но это не «висяк», – заметил Сэмюэлс. – Парень умер только вчера.

– Поговорим через сорок восемь часов, – повторил Краудер, закрывая дискуссию.

Босх кивнул. Именно это он и хотел услышать – что дело продлят хотя бы еще на два дня. Однако волновало его и кое-что другое.

– А что нам делать, когда начнут звонить все, кто захочет получить награду Зейаса? – спросил он. – Мы можем рассчитывать на помощь?

– Это была игра на публику, – пробормотал Краудер. – Он хочет баллотироваться в губернаторы.

– Не важно, – возразил Босх. – Звонков будет море, а мы не можем весь день торчать на телефоне.

Краудер посмотрел на Сэмюэлса, но тот покачал головой.

– У людей полно работы, – ответил он, имея в виду других сотрудников отдела. – И на вас теперь тоже можно не рассчитывать. Мне некого вам дать.

Лейтенант еще мог как-то примириться с тем, что Босх и Сото на время выпадут из обоймы, но выделять нескольких детективов только для работы с телефонными звонками было уже слишком.

Босх заранее знал, что ничего не выйдет, но хотел услышать отказ – на случай, когда им с Сото понадобится нечто другое. Краудер строил свою политику на основе баланса интересов, поэтому, получив отказ в одной просьбе, можно было с большой долей вероятности рассчитывать на одобрение другой.

– Еще один момент, – добавил Сэмюэлс. – У этого Мерседа было гражданство?

Босх сделал паузу, прежде чем ответить. Но его опередила Сото.

– А что? – поинтересовалась она. – Это что-то меняет?

Вопрос был резонный. Если Сэмюэлс не собирался помогать им на том основании, что Мерсед не являлся гражданином, ему следовало заявить об этом прямо. Босху понравилась напористость Люсии. Но Краудер сразу сменил тему.

– Я подумаю, как поступить, – сказал он. – Может, приглашу к нам пару дамочек из офиса: пусть посидят несколько дней на «горячей линии». Я уже давно хотел попросить шефа помочь нам с этими бесконечными звонками. Поживем – увидим. После того что Зейас натворил с нашим отделом, я буду только рад, если он отстегнет кому-нибудь пятьдесят штук.

– В точку, – согласился Босх.

Краудер был прав. Занимая кресло мэра, Зейас не особенно благоволил к отделу. Он заручился поддержкой большинства в городском совете, которое послушно следовало его политическому курсу и действовало по его указке. В течение восьми лет они постоянно урезали бюджет отдела и тормозили любые попытки повысить оклады для кадровых сотрудников полиции.

Босх понял, что совещание закончено. Он встал и вышел вместе с Сото. Сэмюэлс остался. Похоже, у него еще было о чем поговорить с начальником отдела.

– Гарри, жду вас через сорок восемь часов, – бросил ему в спину Краудер.

– Ясно.

Босх и Сото спустились вниз и вернулись в свой маленький отсек, где стояло два стола, расставленных у противоположных перегородок и повернутых спиной друг к другу. Эта конфигурация сохранилась еще с тех пор, как Босх работал со своим прежним напарником Дэвидом Чью. Тогда его это
Страница 10 из 20

устраивало, поскольку Чью был ветераном детективного отдела и не нуждался в том, чтобы его кто-то контролировал. Но Сото к ветеранам никак не относилась, поэтому Босх обратился в городские службы с просьбой изменить расположение столов и повернуть их так, чтобы во время работы детективы сидели лицом друг к другу. Он сделал заявку сразу после того, как Сото появилась в их отделе, и до сих пор ждал ответа.

На столе Босха лежали три канцелярские папки, коробка с вещдоками и футляр с музыкальным инструментом – все это они занесли сюда перед пресс-конференцией. С тех пор как они вернулись из Холленбека, Босху не терпелось открыть коробку и заняться делом. Он даже не стал садиться, а сразу достал перочинный нож и вскрыл коробку. На ней не было никаких опознавательных стикеров, поэтому Босх мог только гадать, когда ее запечатали Рохас и Родригес и сколько времени она провела в архиве.

– Мне понравилось, что ты сказала, – заметил Босх. – Насчет того, чтобы оставить дело.

– Само вырвалось, – отмахнулась Сото. – Как по-твоему, почему Сэмюэлс спросил насчет гражданства Мерседа?

– Потому что он канцелярская крыса. Помешан на статистике и мечтает, чтобы все сидели по уши в работе и раскрывали побольше дел. Он будет рад, если мы забудем про Мерседа и займемся чем-нибудь попроще.

– Получается, раз Мерсед не гражданин, то он не в счет? И мы должны переключиться на кого-то другого?

Босх поднял голову от коробки и пожал плечами.

– Политика, – объяснил он. – Добро пожаловать в детективы.

Он открыл коробку и, к своему удивлению, обнаружил, что в ней почти ничего нет. На дне лежали две стопки DVD-дисков, перевязанные толстой резинкой. Отложив их в сторону, Гарри вытащил несколько бумажных пакетов с окровавленной одеждой. Это был костюм «мариачи», в котором Мерсед получил свою пулю.

– Вот сукин сын, – пробормотал Босх.

– Что такое? – спросила Сото.

Он показал ей пакет с белой рубашкой, испачканной пятнами засохшей крови, и объяснил:

– Это рубашка Мерседа. Она была на нем, когда в него стреляли.

Сото осторожно взяла пакет и заглянула внутрь.

– Ну да. И что?

– Мы пока мало знаем об этом деле – даже толком не читали материалы, – но я отлично помню, как во время выборов в мэры Зейас вечно таскал с собой Мерседа и выкатывал вперед его коляску. Так вот, иногда тот сидел в окровавленной рубашке, которую якобы прострелило пулей.

Судя по лицу Сото, она была шокирована тем, что ее герой Зейас мог унизиться до подобной уловки.

– Ужасно, что он так поступил!

Сам Босх давно не питал иллюзий насчет политиков. Но ему не хотелось разочаровывать Люсию.

– Может, ему об этом не сказали, – предположил он. – Помнишь того парня Спивака, который был вместе с ним на пресс-конференции? Он крутится в городской политике все время, что я его знаю. По-моему, Спивак вполне мог провернуть такой трюк, не посвящая в детали своего клиента. Это просто наемник, для него важен только результат.

Сото молча вернула ему пакет. Босх положил его на стол вместе с остальными и снова заглянул в коробку. Там лежала пачка снимков с места преступления. Босх покачал головой: столько усилий – и такой ничтожный результат.

– Вот и все, – сказал он. – Все, что они смогли найти.

– Извини, – пробормотала Сото.

– Тебе-то за что извиняться? Это не твоя вина.

Он взял одну из стопок с дисками и стянул с нее резинку. Шесть пластиковых коробок в стопке были помечены надписями с именами, датами и названиями мероприятий: все, кроме одного, состоялись за день до стрельбы на Мариачи-плаза. Босх насчитал два дня рождения и четыре свадьбы.

– Похоже, это записи выступлений Мерседа и его группы на свадьбах и прочих праздниках, – заметил он.

Гарри снял резинку со второй стопки и рассмотрел пометки еще на трех дисках.

«Мост Первой улицы».

«Все для мариачи».

«Покито Педрос».

– «Покито Педрос», – прочел он вслух.

– «У маленького Педро», – перевела Сото.

Босх молча взглянул на нее.

– Ой, извини, – пробормотала она. – Я думала, ты не знаешь.

– Перестань все время извиняться. Похоже, это записи с камер наблюдений. «У маленького Педро» – ресторан недалеко от Мариачи-плаза, я видел его сегодня, когда мы проезжали мимо. А на мосту Первой улицы стоят камеры для профилактики самоубийств.

– Самоубийств? – переспросила Сото.

– Ну да, лет десять-двенадцать назад с этого моста в реку прыгнула девочка-подросток. Потом у нее нашлись подражатели. Другие дети. Странно, правда? Как будто самоубийством можно заразиться. В общем, транспортная служба решила поставить видеокамеры, чтобы следить за мостом и другими популярными у самоубийц местами из наблюдательного центра. Идея в том, что, если кто-нибудь надумает сигануть с моста, они пошлют туда людей и попробуют его остановить.

Сото кивнула.

– Мы должны все это просмотреть, – добавил Босх.

– Сейчас?

– Нет, в свое время. Сперва изучим материалы дела. С этого обычно начинают.

– Поделим их пополам? – спросила Сото.

– Нет. Каждый из нас должен изучить их целиком, от корки до корки. Можно отдать папки копировальщикам и сделать второй экземпляр, но на это уйдет неделя. Так что принимайся за дело, а я пока сгоняю за пулей и отчетом Чанга. Когда я вернусь, ты уже перейдешь ко второму тому, а я возьмусь за первый.

– Начни лучше ты. У меня сегодня встреча. Я могу заскочить в лабораторию, а потом пообедаю где-нибудь по пути в Чайнатаун. Когда я вернусь, ты будешь уже на втором томе.

Босх кивнул. Он был только рад возможности сразу погрузиться в детали следствия.

Под «встречей» Сото подразумевала свой еженедельный визит к психологу в Центр поведенческих наук, расположенный в Чайнатауне. Поскольку в перестрелке с ее участием погибли люди – напарник Сото и двое бандитов, – по правилам ей полагались обязательные консультации у специалиста и лечение посттравматического стресса в течение первого года после инцидента.

– Идет.

Босх положил обе стопки с дисками на стол и убрал пакеты с одеждой в коробку. Потом отодвинул ее подальше и взялся за музыкальный инструмент. Прежде чем открыть футляр, он внимательно рассмотрел покрывавшие его наклейки. Мерсед гастролировал по всей Центральной долине вплоть до Сакраменто, а на юге объездил чуть ли не всю Мексику. Судя по стикерам, он пересекал границу в разных городах Калифорнии, Аризоны, Нью-Мехико и Техаса.

Босх откинул крышку и взглянул на виуэлу. Изнутри футляр был выложен пурпурным бархатом. Детектив аккуратно вынул инструмент и взял его за гриф. Потом повернул с другой стороны, чтобы увидеть выходное отверстие, проделанное пулей. Оно было больше, чем входное, потому что пуля смялась при ударе о переднюю часть деки.

Босх прижал инструмент к себе, как это делают музыканты, и посмотрел, как отверстие пули соотносится с положением тела.

– «Лестницу в небо», Гарри!

Босх заглянул в соседнюю кабинку. Реплику подал Том Марсиа, записной остряк отдела.

– Не мой стиль, – ответил Гарри.

В отчете «Таймс», который он прочел сегодня утром, говорилось, что когда в Мерседа попала пуля, тот сидел на скамейке у закусочного столика. Босх опустился на свой стул и пристроил виуэлу на ноге. Он провел рукой по струнам и еще раз проверил расположение пулевого
Страница 11 из 20

отверстия.

– Когда заберешь пулю у Чанга, заскочи к баллистикам и найди какого-нибудь парня, который сможет подъехать к нам завтра утром на Мариачи-плаза с набором для расчета траекторий.

Сото кивнула:

– Хорошо. А что за набор?

– Трубки и лазеры.

Босх снова тронул струны.

– В инструменте две дырки, а в Мерседе третья. Если мы сможем узнать его точное положение и позу, то определим, откуда прилетела пуля. Поскольку мы имеем дело с винтовкой, думаю, стреляли с какого-то возвышенного места.

– Разве Рохас и Родригес этого не сделали?

– Нет, они ведь считали, что огонь велся из машины или из короткоствольного оружия. Я уже сказал капитану, что винтовка все меняет. Вряд ли это был случайный выстрел. Скорее всего речь идет не о шальной пуле из машины и не о разборках местных банд. Мы начинаем дело заново, и первое, что надо выяснить, – откуда прилетела пуля.

– Ясно.

– Отлично. Жду тебя после Чайнатауна.

Глава 6

Босх считал, что можно очень многое рассказать о детективе и качестве его работы, опираясь на то, в каком состоянии находятся материалы его дела. Полноценные и толковые резюме, разборчивые записи и логичное расположение документов служили признаками хорошо проведенного расследования. Кроме того, Босх знал, что большинство напарников используют разделение труда. Зачастую один из детективов брал на себя всю бумажную работу, потому что умел владеть словом или просто это соответствовало его личным склонностям. Симбиоз силы и ума – обычная практика. Босх предпочитал держаться подальше от бумажек. Но ему далеко не всегда это удавалось, и когда наступала его очередь писать отчеты, он работал очень аккуратно и входил во все детали.

Читая досье, составленное Рохасом и Родригесом, Гарри пришел к выводу, что все записи вел Родригес. Его подпись стояла практически на всех бумагах, и это объясняло раздражение и досаду, с которыми он отнесся к передаче дела. Его резюме всегда были четкими и ясными. Не каракули косноязычного копа и не сухие отписки в духе «только факты, мэм» Джо Фрайди[3 - Герой популярного полицейского сериала «Драгнет».]. Проводя допросы свидетелей, он не только суммировал их показания, но и дал каждому личную характеристику: чертовски нужная и полезная вещь, очень помогавшая в работе. Босх понял, что неправильно оценил поведение Родригеса и Рохаса во время их стычки в Холленбеке. Родригес был взбешен, потому что по-настоящему болел за дело, а его напарник не принимал в нем такого активного участия и поэтому отреагировал более спокойно. Это означало, что Босху придется найти подход к Родригесу и попытаться как-то утихомирить его гнев. Именно он являлся ключевой фигурой в следствии.

Суть происшествия излагалась на первых страницах синей канцелярской папки, которую только теперь с полным правом можно было назвать «книгой убийств». Отчет об инциденте от 11 апреля 2004 года отвечал на вопросы «что, где, когда» и являлся главным документом в деле.

В тот день Орландо Мерсед и три его товарища по группе рано отработали свой первый заказ – концерт на празднике в честь дня рождения пятнадцатилетней девочки, который ее родители устроили на островке посреди озера в Эко-парке. Поскольку это была суббота – самый горячий день для музыкантов, – они сели в свой грузовичок и отправились на Мариачи-плаза, надеясь получить еще один ангажемент на вечер. На площади собралось много мариачи, прибывших сюда с той же целью. Четверка из «Лос-Рейес Халиско» расположилась у закусочного столика на восточной стороне площади. Они принялись играть на своих инструментах, вступив в традиционную музыкальную дуэль с другими группами, расположившимися по соседству. Музыка звучала так громко, что почти никто не услышал выстрела. Те, кому это удалось, говорили, что стреляли с западной стороны треугольной площади, где она граничила с Бойл-авеню. Согласно отчету, написанному Родригесом со слов свидетелей, Мерсед в этот момент сидел на бетонном столе, поставив ноги на скамейку. Его друзья не слышали выстрела и не заметили, что он ранен, пока Мерсед не свалился со стола на землю. В 16.11 в службу «911» поступил звонок от одного из музыкантов.

Поскольку звук выстрела услышали не все, на площади началось то, что в отчете назвали «хаосом». Те, кто заметил выстрел или увидел, как упал Мерсед, в панике бросились искать укрытие. Остальные, не понимая, что происходит, заметались в растерянности. Одни кинулись вслед за убегавшими, другие стали сбиваться в кучки, пытаясь выяснить, что случилось. Следствие не нашло ни одного свидетеля, который видел бы преступника, стрелявшего из машины или с улицы. Очевидцы и камеры наблюдения не зафиксировали никого похожего на подозреваемого и убегавшего с места преступления, но многие соглашались с тем, что стрельба велась со стороны Бойл-авеню.

Северная часть Бойл-авеню считалась главной магистралью в районе Бойл-Хейтс и пересекала территорию, которую контролировала крупная латиноамериканская уличная банда под названием «Белая ограда». Свое название она получила в честь ограды из белого штакетника, окружавшей церковь. Банда вела свое происхождение от старого мужского клуба, существовавшего при церкви в 1930-х годах. Слова «белая ограда» со временем стали символом невидимой черты, отделявшей элитные кварталы белых от трущоб латиноамериканской бедноты. Ее считали непреодолимой границей между людьми с деньгами и теми, кто подстригал их лужайки и убирался в их домах. Впрочем, этническая солидарность не помешала «Белой ограде» стать одной из самых грозных и жестоких банд, часто грабившей и самих латиноамериканцев. Граффити с инициалами БО покрывали каждую стену и каждый уголок на Мариачи-плаза. В отделе по борьбе с организованной преступностью подозревали, что члены БО регулярно брали дань с музыкантов, собиравшихся здесь в поисках работы.

Рохас и Родригес сразу стали разрабатывать версию с БО. На Плезант-авеню, одной из улиц, отходивших от Бойл-авеню и примыкавших к Мариачи-плаза, жило несколько важных фигур из «Белой ограды». Хотя товарищи Мерседа по группе уверяли, что у них не было никаких конфликтов с бандой и никто не требовал от них платить за «крышу», Рохас и Родригес в первую очередь взялись за гангстеров с Плезант-авеню. Уже через пару дней после стрельбы детективы задержали и допросили нескольких членов «Белой ограды». Однако им не удалось найти никаких фактов, доказывавших бы причастность банды к этому инциденту или способных пролить свет на то, что послужило причиной нападения.

Гильзу от патрона не отыскали ни на Бойл-авеню, ни на Плезант-авеню, и никто так и не смог определить, откуда велась стрельба. Босху казалось невероятным, что на пятьдесят с лишним человек, находившихся на площади, не нашлось ни одного надежного свидетеля. Такова была власть «Белой ограды» и страх, который она внушала людям.

Параллельно Рохас и Родригес вели закулисное расследование по поводу самого Орланда Мерседа, стараясь выяснить, мог ли он быть реальным объектом покушения. Однако они не обнаружили ничего, что подтверждало бы эту гипотезу. В конце концов детективы пришли к выводу, что Мерсед просто стал случайной жертвой, о чем и сообщили публике.

Следствие свелось к проверке
Страница 12 из 20

поступавших в полицию звонков. Но ни один из них не привел к цели. Детективы даже не смогли составить списка подозреваемых, хотя из отчетов следовало, что они подозревали одного из молодых авторитетов банды «Белая ограда» по имени Галлардо. Инициалы К.Б. означали «Керко Бланка». Отец назвал его в честь преступной группировки, членом которой одно время состоял.

Рохас и Родригес прибегли к обычной полицейской практике – привлекли Галлардо по менее значительному делу и попытались выбить из него нужную информацию. Они не сомневались, что Галлардо знал, кто стоял за стрельбой на Мариачи-плаза, даже если не был замешан в этом лично. Следователи выяснили, что Галлардо занимался автосервисом и под этим прикрытием держал подпольную мастерскую, где члены банды разбирали ворованные автомобили и продавали их на запчасти по всей стране. Детективы скооперировались со следователями из отдела автомобильных краж и устроили совместный рейд в «Эль-Пуэнте авто» – автомастерскую, расположенную на Первой улице. Поскольку на некоторых запчастях были найдены идентификационные номера машин, угнанных в Уэстсайде и Сан-Фернандо-Вэлли, Галлардо арестовали по обвинению в краже автомобилей и перепродаже ворованных вещей.

Но человек, названный в честь преступной банды, не сказал ни слова. Несмотря на многочасовой допрос, Галлардо упорно отрицал свою связь с делом Мерседа, а потом и вовсе отказался говорить. В итоге он получил срок по автомобильным кражам и отсидел шесть месяцев в тюрьме «Уэйсайд Хонор ранчо».

Из резюме Родригеса следовало, что Галлардо остался под сильным подозрением. В отчете говорилось, что мотивом для нападения могла быть попытка запугать музыкантов, искавших работу на Мариачи-плаза, и сделать их более сговорчивыми при выплате дани. В соответствии с этой гипотезой Мерседу просто не повезло и он случайно получил пулю, которую кто-то наугад выпустил в толпу. В последний раз детективы допрашивали Галлардо два года назад в тюрьме Сан-Квентин, куда его посадили за покушение на убийство. Но и тогда он ничего им не сказал.

Босх прочитал две папки материалов раньше, чем Сото вернулась из Чайнатауна. Он переключился на видеодиски и стал просматривать их на своем лэптопе. В первую очередь он поставил диски с записями выступлений. Его интересовал Орландо Мерсед – как тот держал свой инструмент во время игры. Почти на всех видео он играл стоя, однако в одном ролике все четверо участников группы сидели на стульях. Босх заметил, что при исполнении музыкальных номеров Мерсед не прижимал инструмент к бедру. Он поднимал его выше, опираясь нижним краем деки на выступающий живот. Это имело большое значение при расчете траектории пули. Как Мерсед сидел в момент выстрела и как держал инструмент – вот два ключевых момента, которые им следовало знать.

Одну из записей сделали прямо в день стрельбы: празднование дня рождения в Эко-парке, где выступали «Лос-Рейес Халиско». Остальные ролики Босх прокручивал в ускоренном режиме, а этот просмотрел очень внимательно, надеясь заметить какую-нибудь важную деталь, способную пролить свет на то, что случилось позже. Разумеется, он знал, что Рохас и Родригес делали то же самое, но его это не смущало. Босх без ложной скромности считал себя хорошим следователем и знал, что может заметить вещи, которые не увидели другие. Возможно, это выглядело самонадеянно, но небольшая доля самонадеянности всегда полезна для работы. Вы должны считать себя умнее, дальновиднее, смелее и круче человека, которого разыскиваете. А если речь идет о «висяке», то же самое вы должны думать и о детективах, расследовавших его раньше вас. Если вы перестанете в это верить, то проиграете. Это был один из тех секретов, которые Босх хотел передать Сото в последний год своей работы.

Видео из Эко-парка запечатлело счастливую семью, отмечавшую «кинсеаньера» своей дочери. На праздник собралось много родственников и друзей, столы ломились от подарков и традиционных блюд. Сама виновница торжества сидела в центре в белом платье и высокой диадеме с числом 15. Ее окружала свита из шести подружек. Гости танцевали, музыканты исполняли зажигательные песни. В какой-то момент родители девушки проделали два традиционных обряда: мать подарила ей «последнюю куклу», говорившую о конце детства, а отец снял с нее плоские сандалии и надел туфли с высоким каблуком, символизировавшие начало взрослой жизни.

Запись излучала столько радости и семейного тепла, что мысли Босха перешли в другое русло. Он вспомнил собственную дочь. Эта тема всегда вызывала в нем чувство вины. Босх был единственным родителем, и родителем отсутствующим, потому что работа поглощала все его время. Дочери стукнуло уже семнадцать, а они так и не отпраздновали ее шестнадцатилетие. Вообще все ее дни рождения сводились к посиделкам в семейном кругу. Глядя на веселый праздник в Эко-парке, он остро почувствовал недостатки своего отцовства, и у него возник ком в горле.

Босх выключил видео. Он не увидел ничего особенного, что заставило бы его нажать на паузу или объяснило произошедшие позже события. Мерсед и его группа были профессионалами и не смешивались с другими гостями. Они редко попадали на передний план и в основном маячили где-то позади. Босх вынул диск и взялся за вторую стопку.

Новые DVD-диски содержали видеозаписи с камер слежения, расположенных возле площади. Ни одна из них не следила специально за площадью, поэтому в записях остались только фрагменты того, что случилось в этот день. К удивлению Босха, на первом же видео – с зернистой картинкой, сделанной с большого расстояния, – он увидел сам момент выстрела. Очевидно, эта запись не была опубликована. Камера стояла в музыкальном магазине, расположенном напротив Первой улицы. Ее разместили в верхнем углу зала, чтобы следить за посетителями и бороться с кражами. Но при этом камера смотрела в окно магазина и снимала то, что происходило на площади.

Босх несколько раз прокрутил фрагмент с выстрелом. Мерсед перебирал струны, когда пуля попала в его позвоночник и опрокинула на землю. Потом детектив пустил запись дальше и стал внимательно следить за тем, что происходило после выстрела. Изображение оказалось мутным из-за дальности расстояния и надписи на витрине магазина, мешавшей съемке. Кроме того, камера была сфокусирована на внутреннем пространстве помещения, а не на том, что происходило снаружи.

В момент удара Мерседа окружали его коллеги. Он сидел на столе, положив ноги на скамейку. Справа от него находился аккордеонист, а слева и чуть сзади стоял парень с гитарой. Трубач медленно двигался позади стола, держа инструмент двумя руками и прижав его к губам.

Гарри снова посмотрел, как выстрел опрокинул Мерседа со стола. Трубач сразу убежал куда-то вправо, а гитарист быстро присел за стол, заслонившись своей гитарой. Аккордеонист, похоже, не понял, что произошло. Судя по его движениям и жестам, он не заметил, что в Мерседа попала пуля. Только когда гитарист нырнул вниз, аккордеонист последовал его примеру и спрятался за выступом стола. После долгой паузы оба мужчины выпрямились и бросились на помощь Мерседу. Трубач тоже вернулся в кадр и присел рядом с упавшим товарищем. Вскоре к столу начали
Страница 13 из 20

подбегать другие люди и собираться вокруг раненого. Тело Мерседа скрылось в этой суматохе.

Следующие полчаса Босх наблюдал за тем, как прибывшие по вызову врачи и полицейские делали свою работу. Они оказали первую помощь лежавшему на мостовой Мерседу, потом погрузили его на каталку и увезли. Опустевший стол и пространство вокруг него обнесли заградительной лентой, и полиция принялась опрашивать свидетелей. На этом изображение обрывалось: очевидно, Рохас и Родригес отредактировали запись, и Босх задумался о том, можно ли достать исходный оригинал.

Он просмотрел еще два видео, но в них не оказалось ничего полезного и интересного. В обоих случаях внизу шел тайм-код, позволявший синхронизировать происходящее с моментом выстрела, но толку от этого было немного. Одна из камер стояла на парковочной площадке возле ресторанчика «У маленького Педро», примерно в квартале от места происшествия. Она показывала не столько саму Мариачи-плаза, сколько перекресток Бойл-авеню и Первой улицы. Босх не увидел ни уносящихся прочь машин, ни группы бандитов, торопливо покидавших площадь после выстрела.

Третье видео поступило с «камеры самоубийц» на мосту Первой улицы. Она находилась в нескольких кварталах от площади, и ее обзор заслонял старый отель на углу Бойл и Первой. Босх бегло прокрутил запись, счел ее бесполезной и вытащил из лэптопа.

Некоторое время он сидел, обдумывая дальнейшие действия. Он знал, что лучше всего назначить встречу с Рохасом и Родригесом и проработать на ней все детали, а не собирать информацию по крохам, но все-таки взял телефон и позвонил в детективное бюро Холленбек. Он спросил Родригеса, хотя говорить с Рохасом было бы удобнее.

– Детектив Родригес слушает.

– Это Босх. Как дела?

Тишина. Босх немного помолчал и продолжил:

– Я только что прочел материалы по делу Мерседа.

Он сделал паузу. Снова тишина.

– Не стану лизать вам задницу и говорить, какие вы крутые парни. Вы и так это знаете. Но у меня есть несколько вопросов. Я мог бы обратиться к Рохасу, потому что сегодня он вел себя дружелюбнее, но обращаюсь к вам. Это было ваше дело, Родригес. Я знаю. Поэтому я решил поговорить с вами. Вы можете мне помочь?

Ответа не последовало, но на этот раз Босх подождал. И Родригес отозвался:

– Что вы хотите знать, Босх?

Гарри кивнул сам себе. Интуиция его не обманула. Он знал, что у всех хороших детективов есть в душе особое местечко. Там всегда теплится огонь. Назовите это жаждой справедливости, или желанием докопаться до правды, или верой в то, что зло не должно оставаться безнаказанным. В конце концов, Родригес был отличным копом и хотел того же, что и Босх. Он не мог позволить, чтобы его раздражение и злость лишили Орландо Мерседа права на возмездие.

Глава 7

После звонка Родригесу Босх снова сел за компьютер и начал писать первый отчет по делу Мерседа. Надо было подытожить поступление новых данных, включая отчет патологоанатома о причинах смерти, и обобщить все существующие на данный момент факты и улики. Минут через двадцать на столе зазвонил телефон. Босх, не глядя на номер, снял трубку: он не сомневался, что звонит Сото после своего визита к психотерапевту.

– Босх слушает.

– Запишите меня на награду.

Гарри понял, что звонок связан с заявлением бывшего мэра. Он машинально открыл браузер и зашел на страничку «Лос-Анджелес таймс».

– Что значит «запишите», сэр? У нас не лотерея. Вы можете сообщить нам какую-нибудь полезную информацию?

Да, это было на первой же странице: репортаж с пресс-конференции и фото Зейаса, обещающего выплатить награду.

– Конечно, у меня есть информация, – ответили в трубке. – Стрелявшего зовут Хосе. Так и запишите.

– Хосе, а дальше?

– Не знаю, как дальше. Знаю, что зовут Хосе.

– Откуда вам это известно?

– Просто известно, и все.

– И он стрелял в мистера Мерседа?

– Ну да.

– Вы знакомы с этим человеком? Знаете, почему он это сделал?

– Нет, но вы сами все узнаете, когда его арестуете.

– Где его можно найти?

Человек на другом конце линии фыркнул:

– Откуда мне знать? Вы же детективы.

– То есть вы хотите, чтобы я пошел и арестовал человека по имени Хосе, не зная ни его фамилии, ни местонахождения? Вы можете описать, как он выглядит?

– Как мексиканец.

– Хорошо, сэр, спасибо.

Босх с грохотом опустил трубку на рычаг.

– Чертов олух, – пробормотал он.

Он еще не успел убрать руку, как телефон зазвонил снова. Гарри ответил раздраженным тоном:

– Босх.

– Здравствуйте, у меня есть вопрос по награде.

Голос был другой.

– Какой вопрос?

– Если я приду с повинной, мне дадут награду?

Босх немного помолчал. Интуиция подсказывала ему, что это такая же фальшивка, как и первый звонок.

– Хороший вопрос, – ответил он. – Почему бы и нет? Награда дается за информацию, способствующую поимке преступника. Думаю, чистосердечное признание вполне сойдет. А что, вы хотите прийти с повинной?

– Да, хочу.

– Но вам придется доказать, что это сделали вы. Не можем же мы просто поверить на слово.

– Понимаю.

– Кстати, зачем вы это сделали?

– Потому что ненавижу всякое мексиканское дерьмо. Мариачи и прочее. Это Америка. Если приехали сюда, то играйте американскую музыку.

– Ясно. Какое оружие вы использовали?

– Мой «смит-и-вессон». Я хороший стрелок.

– Не сомневаюсь. Спасибо за звонок.

Гарри повесил трубку и некоторое время смотрел на телефон, ожидая, что тот зазвонит снова. Разумеется, он зазвонил, но, судя по номеру на дисплее, это был внутренний звонок.

– Босх.

– Детектив, это Гвен с ОТС.

Гвен была одним из операторов офисной телефонной станции. Босх знал, что она сидит где-то у них в здании, но не представлял, где именно. Операторы ОТС принимали все звонки по официальным номерам – например, номеру «убойного» отдела, засветившемуся в статье «Таймс», – и перераспределяли их по местным каналам.

– Да, Гвен.

– У меня тут на линии испаноязычная женщина, она хочет поговорить насчет награды по делу Мерседа. Примете звонок?

Босх покачал головой. Начиналась лавина, об угрозе которой он предупреждал Краудера и Сэмюэлса.

– У меня сейчас нет никого, кто может говорить по-испански. Запишите ее имя и номер телефона и скажите, что ей кто-нибудь перезвонит.

– Хорошо.

Босх уже спокойнее повесил трубку. Он перешел на сайт «Ла Опиньон», щелкнул на ссылку «местные новости», и вот пожалуйста – еще одно фото Зейаса и статья о деле Мерседа с обещанием награды. Босх подивился, как быстро газетчики сделали свою работу.

Он вернулся в текстовый редактор и продолжил прерванный отчет. Ему хотелось поскорее покинуть офис, все равно, придет к тому времени Сото или нет. У него возникло чувство, что еще немного – и телефон превратится в якорь, повешенный ему на шею. Он просто утонет в этих звонках. Не успел Босх допечатать последнюю страницу, как снова раздался звонок: это был тот же мужчина, что звонил в первый раз.

– Послушайте, вы не записали мою фамилию.

– Верно, сэр. Мне не нужна ваша фамилия.

– А как же награда?

– Награды не будет. По крайней мере, вам.

– Но я же сказал – парня зовут Хосе. Он это сделал.

– Если мы арестуем человека по имени Хосе, перезвоните мне, хорошо?

На этот раз Босх грохнул трубкой так, что его услышали в соседних отсеках. Он не стал
Страница 14 из 20

ничего объяснять. Трубка взорвалась новым звонком прямо в его руке. Он поднес ее к уху и мрачно спросил:

– Ну что?

– Это Гвен из ОТС.

– Ах да. Что случилось, Гвен?

– Просто хотела сообщить, что испаноязычная женщина отказалась давать свое имя и номер телефона.

– Ладно, Гвен. Думаю, этим звонком можно пренебречь. Спасибо.

Босх быстро доделал свой отчет, распечатал его на бумаге с перфорированным краем и сунул в «книгу убийств». Потом взял трубку, позвонил в ОТС и спросил Гвен.

– Гвен, это детектив Босх. Я уезжаю по делу, а моей напарницы нет на месте. Вы не могли бы переводить все звонки, касающиеся дела Мерседа и обещанной награды, на лейтенанта Сэмюэлса?

– На лейтенанта Сэмюэлса? Хорошо.

– Переадресовывайте ему все звонки, пока я вам не перезвоню и не дам другие указания, ладно?

– Да, детектив. Приятного дня.

– Вам тоже, Гвен.

Босх встал, бросив взгляд на настенные часы. Сеансы Сото продолжались не больше часа плюс полчаса на дорогу в обе стороны. Даже если она решила заскочить в лабораторию за пулей, ей пора было вернуться. Гарри беспокоила манера Сото все время куда-то исчезать и при этом забывать про время. Сегодня надо сделать еще кучу дел, а его напарница пропала. Босх не хотел звонить ей по телефону, потому что Сото могла еще сидеть на приеме у доктора Инойес, штатного психотерапевта городской полиции. Но его раздражало то, что она не удосужилась хотя бы отправить ему эсэмэску и предупредить об опоздании. В конце концов, не он должен слать Сото сообщения и выяснять, где ее черти носят.

Босх сгреб со стола ключи и взял видеодиски. На контрольной доске, висевшей на стене у двери, он написал «В лабораторию» и вышел в коридор.

Родригес сообщил, что они с Рохасом не стали отправлять записи с видеокамер в лабораторию для улучшения качества изображения. Детектив объяснил, что тогда это не имело большого смысла, поскольку камеры не запечатлели самого стрелка. К тому же десять лет назад на экспертов по видео смотрели как на лабораторных крыс, которые никак не могли разглядеть на записи что-то более ценное, чем досконально изучившие ее следователи.

Но с тех пор все изменилось. Теперь в полиции существовал специальный видеоцифровой отдел, в котором работали опытные специалисты, способные радикально улучшить качество звука и картинки и извлечь из них массу полезной информации. В последнее десятилетие использование цифрового видео в криминалистике переживало настоящий бум. Лос-Анджелес превратился в город камер, как общественных, так и частных, и просматривать видео с места преступления стало для следователей такой же рутиной, как обходить соседей и опрашивать свидетелей. Появилась даже новая наука – видеокриминалистика. Качество у камер могло быть самым разным, поэтому требовалась особая экспертиза, чтобы оценить потенциальные возможности конкретной записи.

Босх добрался до лаборатории за двадцать минут. По дороге ему позвонила Сото и сообщила, что только вышла от врача.

– Она задержалась с предыдущим пациентом, – объяснила напарница. – Но я уже еду в лабораторию за пулей.

– Можешь не беспокоиться, – ответил Гарри. – Я сам туда еду, везу видео. Заодно загляну к Нагану и возьму пулю.

– Но я думала…

Сото не закончила, однако Босх понял, что она хотела сказать.

– Да, знаю, просто я уже просмотрел все записи и ничего особо интересного там не нашел. Камера в музыкальном магазине зафиксировала момент выстрела, но изображение здорово хромает. Надеюсь, наши видеомастера смогут его как-нибудь подправить.

– Ясно.

Похоже, это объяснение ее не устроило.

– Если хочешь, я могу тебя подождать: посмотришь записи, пока я не отдал их экспертам.

– Нет, нет, делай как решил. Потом вернешься в офис?

– Если честно, я собираюсь держаться от него подальше. Объявления о награде напечатали в газетах, и нас вот-вот накроет волной звонков. Я хочу расследовать дело, а не сидеть на телефоне.

Босх свернул на автостоянку у здания лаборатории и стал искать свободное место.

– А что, если мы пропустим важный звонок?

– Один шанс на миллион. Если кто-то решит сдать стрелка, он найдет способ, как с нами связаться. К тому же пока я переключил все звонки на Сэмюэлса. Может, его наконец проймет и он соблаговолит подключить кого-нибудь к «горячей линии», пока мы занимаемся делом.

– Ладно, а как насчет завтрашней баллистической экспертизы? На какое время мы ее назначим?

Босх успел об этом позабыть. Пожалуй, сейчас такой шаг выглядел слишком преждевременным.

– Давай пока ее отложим. Сначала разберемся с видео. Надеюсь, это поможет нам определить траекторию.

– Ладно. Что мне делать сейчас?

– Выжди полчаса и приезжай на Мариачи-плаза. Посмотрим, не убрались ли оттуда газетчики.

– Хорошо, я как раз успею заскочить в «Старбакс». Тебе что-нибудь взять?

Босх подумал про кофеин в своей крови.

– Нет, не стоит. Постарайся не опаздывать.

Босх припарковал машину и вышел на стоянку. Он уже направлялся к стеклянному входу в лабораторию, когда у него зазвонил телефон. Это был лейтенант Сэмюэлс.

– Босх, где ты, черт тебя дери?

– Иду в лабораторию – я написал на доске. А что случилось?

– Случилось то, что мой телефон трезвонит как сумасшедший!

– А что я могу сделать, лейтенант? Мне надо вести следствие. У меня два визита в лаборатории, а потом я встречаюсь с напарницей на месте преступления. Я вас предупреждал.

– Где Крутая Люси?

– У нее еженедельный сеанс с психотерапевтом. Кстати, как там со звонками – есть что-то интересное?

– Откуда мне знать, черт возьми? Ты нарочно все это подстроил, Босх!

– Ничего я не подстраивал. Я вообще был против награды. Вы знаете, что я…

– Ладно, не важно. Я посажу кого-нибудь на телефон. С завтрашнего утра.

Сэмюэлс бросил трубку раньше, чем Босх успел ответить. Но когда Гарри входил в здание лаборатории, на его губах играла улыбка.

Глава 8

Когда Босх приехал на Мариачи-плаза, Люсия Сото уже ждала его там. На месте преступления не было ни репортеров, ни съемочных групп. Босх направился к своей напарнице, внимательно оглядываясь по сторонам. К вечеру на площади стали собираться музыканты, желавшие перехватить какой-нибудь выгодный заказ. Все обочины были забиты ярко размалеванными фургонами с телефонными номерами и названиями групп. Люди кучками сидели на скамейках и закусочных столах.

Сото беседовала с тремя мужчинами, которые теснились на одной скамейке, зажав в ногах футляры с инструментами. На них были одинаковые короткие черные куртки с золотым орнаментом и белые рубашки с вышивкой. Босх кивнул им, подходя к Сото. Она держала в руках чашку с чем-то вроде кофе глясе, накрытого белой шапкой пены.

– Гарри, эти люди были здесь в тот день, когда ранили Мерседа, – взволнованно сообщила Люсия.

– И что они помнят?

– Они сидели на этом месте. А когда раздался выстрел, вскочили и бросились вон за тот памятник.

Сото указала на бронзовую статую, находившуюся позади скамейки и изображавшую женщину с упертыми в бока руками и в широкой шали, накинутой на плечи поверх узорчатого платья. Фигура возвышалась на бетонном постаменте с дощатым помостом. Табличка внизу сообщала, что это Лючия Рейес, королева мариачи, выступавшая в Лос-Анджелесе в двадцатых
Страница 15 из 20

годах прошлого века. Босх смутно помнил, что она была родом из Гвадалахары.

– Их допросили после того случая?

Сото заговорила с мужчинами на испанском и перевела их ответ Босху, который и сам понял больше половины.

– Да, они дали показания.

Гарри кивнул, хотя не мог вспомнить ни одной записи в «книге убийств», где говорилось бы о людях, прятавшихся за памятником. Вероятно, их свидетельства сочли несущественными.

– Попроси их показать, как они прятались за статуей.

Сото вновь обратилась к мужчинам, и один из них встал и пошел за памятник. Он присел, положив руки на постамент, и сделал вид, что выглядывает из-за ног статуи и пытается разглядеть стрелявшего. Он смотрел в сторону Бойл-авеню.

Босх снова кивнул, стараясь представить, как все происходило в тот день.

– А почему они решили, что стрельба шла оттуда? – спросил он, махнув в другой конец площади.

Сото перевела, но мужчина только пожал плечами. Потом один из его товарищей, сидевших на скамейке, заговорил так быстро, что Босх не смог разобрать ни слова.

– Он говорит, что услышал выстрел и попытался спрятаться. Двое других сделали то же самое, хотя сами ничего не слышали. Они просто увидели, что все куда-то бегут.

– А он сам что-нибудь видел?

Двое мужчин дружно покачали головами, а третий ответил: «Nada»[4 - Ничего (исп.).].

– Они знали Мерседа?

Снова обмен репликами на испанском.

– Не очень, – перевела Сото Босху. – Они встречались с ним только здесь, когда он искал работу.

Гарри молча развернулся и направился к эскалаторам, спускавшимся в подземную станцию метро. Стеклянный павильон, служивший входом, был выполнен в форме огромного орлиного крыла и украшен орнаментом в ацтекском стиле. Прозрачные перья из разноцветного стекла сверкали на солнце и бросали радужные блики на площадь.

Два эскалатора, шедшие вверх и вниз, разделяла широкая каменная лестница. На верхней ступеньке Босх обернулся и посмотрел на площадь. Его взгляд скользнул к Первой улице и музыкальному магазину, где работала камера видеонаблюдения. Шагнув немного вправо, он понял, что находится рядом с тем местом, где стоял стол с сидевшим на нем Мерседом. С точки зрения криминалистики это была всего лишь догадка, не имевшая особого значения. Позже специалисты по баллистике разберутся с траекторией и официально разложат все по полочкам. Но теперь Босх, по крайней мере, знал, где сидел Мерсед, когда в него попала пуля.

Он взглянул на Бойл-авеню, откуда был сделан выстрел. Отбросив версию о пуле, выпущенной из проезжавшей мимо машины – и вообще с поверхности земли, – он поднял голову и посмотрел на угловое здание, стоявшее на другой стороне площади. В прошлом Босх был очень хорошо знаком с отелем «Бойл», больше известным как «Мариачи-отель». Этот трехэтажный дом, построенный в стиле королевы Анны, имел более чем столетнюю историю и считался самым старым зданием во всем Лос-Анджелесе. Но со временем он пришел в упадок и превратился в кишевший тараканами гадючник, где селились всякие бродяги и странствующие музыканты. Босх частенько заглядывал туда, чтобы опросить жильцов и показать им фото предполагаемого преступника.

Но теперь все изменилось. В связи с реконструкцией площади и строительством метро отель «Бойл» получил многомиллионный грант из муниципального бюджета. Гостиница была закрыта, а вместо нее появился деловой и торговый центр, где сдавались площади под жилье и коммерческие проекты. Кирпичный фасад дома и старинный купол на крыше остались в неприкосновенности, но арендная плата, несмотря на так называемые льготные расценки, взлетела до небес, и заезжие мариачи уже не могли позволить себе останавливаться в этом месте. Им приходилось искать что-то подешевле.

Сото подошла к Босху и проследила за его взглядом.

– Ты думаешь, стреляли оттуда? – спросила она.

– Возможно, – ответил Босх. – Давай посмотрим.

Они зашагали через площадь, все наполнявшуюся большими и малыми группами музыкантов. Шел шестой час вечера – лучшее время для поиска работы. Гарри заметил маленький магазинчик, у которого собралась одна из многочисленных компаний: «Либрос Шмиброс». Вывеска над дверью гласила, что здесь находится книжная лавка и библиотека с платной выдачей книг. Босх на ходу кивнул в ее сторону.

– Теперь она испанская, а раньше была еврейской, – заметил он. – В двадцатых и тридцатых. К пятидесятым все уже перебрались в Фэрфакс.

– «Бегство белых», – кивнула Сото.

– Что-то вроде этого. Кажется, тут жил кто-то из моих бабушек и дедушек. Я даже помню кое-что из того времени. Например, старую станцию Холленбек, куда мы в пятидесятых приезжали вместе с матерью…

Это были довольно смутные воспоминания, которые Босх не особенно любил. Свои первые одиннадцать лет он провел вместе с матерью, и порой они жили ничуть не лучше тех бродяг, что населяли «Мариачи-отель». По правде говоря, было множество различных людей и мест, про которые он совсем забыл: как-никак прошло уже почти полсотни лет. Босх поспешил сменить тему:

– А ты где выросла, Люси?

– В разных местах. Семья отца жила здесь, а мать была из округа Ориндж, точнее, из Эль-Торо. В сороковых родители отца перебрались в Чавес-Равин. В конце концов они поселились в Уэстлейке, где я и родилась. Но росла я в основном в районе Вэлли. Городок Покеима.

Босх кивнул:

– Значит, вряд ли ты фанатка «Доджерс».

– Никогда не была ни на одной их игре и не собираюсь, – ответила Сото. – Мой отец меня бы убил, если бы я туда пошла.

Они имели в виду самый скандальный захват земель в летописи Лос-Анджелеса, и Босх, хорошо знавший этот эпизод, всю жизнь старался примирить свою любовь к бейсболу с безобразной историей, случившейся на том самом поле, где во времена его детства подавали Сэнди Коуфакс и Дон Дрисдейл. Босху порой казалось, что на всем лучшем, что существует в этом городе, можно найти какой-нибудь уродливый шрам, надежно спрятанный от посторонних глаз.

Долгие годы Чавес-Равин был бедным районом мексиканских иммигрантов, которые селились в разбросанных среди холмов лачугах и старались закрепиться на новой родине, где остро нуждались в их руках, но не особенно радовались им самим. Конец Второй мировой войны принес новое процветание городу и дополнительные средства на строительство жилья для бедняков. План заключался в том, чтобы временно выселить всех из Чавес-Равина, сровнять его с землей и на его месте возвести маленький город-сад с высотными домами, куда вернутся бывшие обитатели трущоб. Этому проекту даже дали красивое название в стиле «американской мечты»: Элизиум-парк.

Одни покинули район добровольно, других выселили силой. Дома, церкви, школы – все превратили в мелкий щебень. Но новые высотки так и не построили. Времена изменились, и на строительство жилья для бедноты навесили ярлык «социализм». Очередной мэр обозвал его «антиамериканской блажью». Он считал, что высокий статус города лучше подкрепить профессиональным спортом: это разрушит репутацию Лос-Анджелеса как колонии киношников и дальнего форпоста на окраине страны. Бруклинские «Доджерс» переехали на запад, и на месте жилого комплекса возвели сияющий бейсбольный стадион. Бывшие жители Чавес-Равина в конце концов разъехались кто куда, затаив обиду
Страница 16 из 20

на городские власти, а Элизиум-парк так и остался лишь на бумаге.

Босх хранил молчание, пока они не пересекли Бойл-авеню и не подошли к двойным дверям здания, где когда-то располагался «Мариачи-отель». Дверь была заперта, а рядом висела табличка с кнопками и списком апартаментов. Сото взглянула на Босха.

– Хочешь войти?

– Почему бы нет.

Она нажала кнопку рядом с надписью «Служебное помещение». Дверь сразу зажужжала и открылась: никто не спросил, кто они и куда идут. Босх поднял голову и взглянул на камеру, висевшую над входом.

Сото отворила дверь, и они вошли в вестибюль. На соседней стене под стеклом висели карта района и план здания. Босх рассмотрел сначала карту района и обнаружил, что реставрация гостиницы шла параллельно с укрупнением. Три строения объединили в один комплекс. Передний дом – первоначальный отель «Бойл», помеченный на планах девятнадцатого века как «дом Каммингса», – превратили в деловой центр, а два других – в жилые корпуса. Гарри перешел к плану здания и увидел длинный список арендаторов, чаще всего с пометкой «адвокат».

Босх заметил лестницу справа от двери и начал подниматься наверх.

– Администрация на первом этаже, Гарри, – напомнила Сото.

– Я знаю, – ответил Босх. – Заглянем к ним позже.

На втором этаже они обнаружили стеклянные двери трех офисов, в двух из которых располагались адвокаты, а на стекле имелись надписи «Se Habla Espa?ol»[5 - Говорим по-испански (исп.).]. Третье помещение сдавалось в аренду.

Босх шагнул назад и оглядел коридор. Он был чист и ярко освещен – ничего похожего на то, что ему приходилось видеть здесь во время прежних посещений. Детектив вспомнил грязные комнатушки и общую уборную в конце коридора, где разило, как в сточной канаве. Его порадовало, что здание изменилось к лучшему и запустению пришел конец.

Гарри стал подниматься на следующий этаж, и Сото пристроилась за ним. На третьем этаже оказалось еще несколько офисов, половина из которых пустовала. Босх подергал дверь с надписью «На крышу» – она открылась. Он с разбегу преодолел еще один пролет лестницы, поднимавшейся под купол. Сото старалась не отставать.

Из купола открылся круговой обзор на соседние кварталы, в том числе отличный вид на мост и центральную часть города. Босх заметил серую полосу реки и трамвайные рельсы, опоясывавшие деловой центр. Повернувшись на восток, он посмотрел на площадь. Сверху было видно, как несколько музыкантов укладывали свои инструменты в минивэн: они уже получили свой ангажемент.

– Думаешь, стреляли отсюда? – спросила Сото.

Босх покачал головой:

– Сомневаюсь. Слишком открытое место. И стрелять пришлось бы под большим углом.

Гарри поднял руки, сжав воображаемую винтовку и нацелив ее на метро. Он мысленно кивнул. Да, угол наклона был слишком острым, чтобы пуля пробила инструмент Мерседа и попала ему в грудь.

– К тому же этот купол явно реставрировали. Десять лет назад тут все было по-другому.

Босх заметил мужчину, одиноко сидевшего на скамейке посреди площади. Тот поднял голову и посмотрел на Босха. Потом дверь внизу открылась, и по лестнице торопливо взбежала женщина, тараторя что-то на испанском. Сото шагнула ей навстречу, показывая свой жетон. Женщина говорила слишком быстро, чтобы Босх мог разобрать слова, но этого и не требовалось. Он и так знал, что она недовольна их появлением на крыше.

Сото перевела ее слова:

– Это миссис Бланка. Она говорит, что нам нельзя находиться здесь и мы должны пройти к ней в офис. Я сказала, что мы очень сожалеем.

– Спроси, работала ли она здесь до реставрации.

Бланка покачала головой и ответила «нет» прежде, чем Сото перевела его вопрос.

– Вы говорите по-английски? – поинтересовался Босх.

– Немного да, – отозвалась Бланка.

– Хорошо, отвечайте как вам удобнее. Это здание находится под охраной государства, не так ли? Как исторический памятник?

– Да, у него статус памятника архитектуры. Построен в тысяча восемьсот восемьдесят девятом.

– А что случилось с гостиничными книгами после реставрации?

Миссис Бланка смущенно замялась, и Сото перевела ей вопрос.

– Она говорит, что всю бухгалтерию и журнальные записи отеля сдали в Историческое общество. Сейчас они хранятся в городском архиве, но есть планы выставить их здесь.

Босх кивнул. В отчете Родригеса и Рохаса не упоминалось о том, чтобы кто-то ходил по номерам гостиницы и опрашивал жильцов об увиденном или услышанном ими во время стрельбы на площади.

Гарри считал, что это ошибка.

Глава 9

Босх допоздна задержался в офисе, перечитывая сводки и отчеты из «книги убийств» и записывая приходившие ему в голову замечания и вопросы. По средам его дочь проводила вечера на занятиях в Учебном корпусе, устроенном при Голливудском отделении полиции. Это была открытая группа для старшеклассников, подумывавших о карьере в органах правопорядка. Там они знакомились с повседневной работой полиции, участвовали в «экскурсионных» патрулях и тому подобных мероприятиях. Обычно на это уходил целый вечер, и Босх не видел смысла возвращаться домой, хотя рабочий день, начавшийся еще затемно с телефонного звонка Краудера, получился очень длинным.

После работы огромное, с футбольное поле, помещение отдела полностью опустело, и Босх наслаждался тишиной внутри и темнотой снаружи. Время от времени он поднимался с места и прохаживался по всему залу, заглядывая в чужие отсеки и интересуясь тем, как другие детективы обставляют и украшают свои столы. Он заметил, что многие его коллеги избавились от неуклюжих казенных кресел и заменили их на дорогие современные модели с регулируемыми подлокотниками и анатомическим изгибом спинки. Неудивительно, что перед тем, как уйти домой, матерые детективы прикручивали свои роскошные кресла к столам с помощью велосипедных замков.

Босху все это казалось довольно грустным. Не только потому, что даже здесь, в отделении полиции, никто не мог гарантировать сохранность личной собственности, но и потому, что сама полиция все больше превращалась в канцелярское учреждение. Клавиатуры и сотовые телефоны стали главными инструментами современных следователей. Детективы сидели в креслах за «штуку» долларов и носили модные ботинки с кисточками. Прошли временами толстых, не знавших сноса подошв и уличной работы без оглядки на начальство, когда девизом детектива было «двигай задницей и стучись в двери». Прогулка по отделу настроила Босха на меланхоличный лад, напомнив о том, что ему и правда пришло время заканчивать свою карьеру.

Поработав до восьми, он убрал материалы дела в свой портфель, вышел из здания и направился по Главной улице в «Никель Дайнер». Он сел за отдельный столик и заказал стейк и бутылку «Ньюкасл». В последнее время Босх снова привык есть один. Его отношения с Ханной Стоун закончились в начале года, и теперь по вечерам он был предоставлен сам себе. Гарри хотелось пролистать пару документов из прихваченной папки, но он решил, что не стоит портить еду мыслями о работе. Он немного поболтал с Моникой, хозяйкой кафе, и она угостила его горячим пончиком с кленовым сиропом за счет заведения. Это вызвало у него новый прилив сил, и Босх подумал, что ему рановато идти домой, в пустую квартиру.

Возвращаясь в отделение полиции,
Страница 17 из 20

он заглянул в «Синего кита» – узнать, кто там сейчас играет или значится в афише на ближайший месяц, и с приятным удивлением увидел на сцене Грейс Келли с ее маленьким оркестром. Грейс была молодой талантливой саксофонисткой. Кроме всего прочего, она пела. Босх иногда слушал ее музыку на своем смартфоне, и порой ему казалось, что она почти не уступает великому Фрэнку Моргану, его любимому саксофонисту. Однако Гарри никогда не бывал на ее живых выступлениях, поэтому тут же заплатил за вход, заказал еще пива и сел в дальнем углу зала, пристроив свой портфельчик между ног.

Он от души наслаждался выступлением, особенно «перекличкой» между Грейс и ее ритм-группой. Но напоследок она исполнило соло, и у Босха заныло сердце. Песня называлась «Где-то над радугой», и Грейс извлекала из своего инструмента такие звуки, на которые не способен ни один человеческий голос. В них слышались жалоба и грусть, хотя где-то в глубине все было пронизано ожиданием счастья и надеждой. И Босх вдруг почувствовал, что для него тоже не все кончено, у него еще есть шанс и он наконец сможет найти то, что искал всю жизнь, пусть времени и осталось совсем мало.

Босх ушел после первого отделения и снова отправился в полицию. Прошагав два квартала, он послал дочери эсэмэску, чтобы узнать, завершились ли ее занятия в Учебном корпусе. Она сразу же написала, что уже давно дома и собирается ложиться спать, совсем измотавшись после школьного дня и посещения полиции. Босх взглянул на часы и обнаружил, что прошло уже довольно много времени: стрелки показывали почти одиннадцать. Тогда он позвонил Мэдди – пожелать спокойной ночи и предупредить, что, раз она все равно решила ложиться, он задержится немного на работе.

– Не против, если я вернусь попозже?

– Конечно, папа. Ты работаешь?

– Да, я только что перекусил и иду обратно в управление. Нужно просмотреть еще пару документов.

– Судя по голосу, ты выпил.

– Всего лишь пиво за ужином. Все в порядке. Приду через пару часов.

– Береги себя.

– Хорошо. А что вы делали сегодня вечером?

– Ходили в дорожную полицию. В основном глазели. Там был один парень. Прикинь, совсем не пьяный, но абсолютно голый.

– Добро пожаловать в безумный Голливуд. Надеюсь, он не напугал тебя до смерти.

– Ничего, я переживу. Они завернули его в одеяло и оформили задержание.

– Ясно. Ладно, давай в кровать, увидимся завтра перед школой.

Босх дал отбой и снова задумался о том, действительно ли его дочь хочет работать копом или просто стремится сделать ему приятное. Может быть, поговорить об этом с доктором Инойес? Мэдди каждый месяц беседовала с ней, посещая полицейского психолога по знакомству. Инойес принимала ее бесплатно, в качестве дружеской услуги, с тех пор как Мэдди переехала жить к Босху после смерти матери.

Когда Гарри вернулся в отделение, там по-прежнему было пусто, но его взгляд сразу же остановился на столе напарницы. В кресле рядом с ним лежала сумочка Сото. Обычно она бросала ее туда по утрам, когда шла пить кофе: брала с собой немного денег, а кошелек оставляла в сумочке на кресле. Но сейчас уже одиннадцать вечера! Сначала Босх подумал, что она могла забыть ее перед уходом, но это показалось маловероятным, поскольку ее ключи и оружие всегда хранились в ней.

Босх быстро оглядел комнату – напарницы не было. А потом он вспомнил, что, входя в зал, почувствовал слабый запах кофе. Значит, Сото все-таки здесь. Но где?

Он достал телефон и послал ей короткое сообщение с вопросом, где она сейчас. Ответ озадачил его еще больше.

«Дома. Собираюсь спать. А что?»

Босх не знал, что делать. Он ответил:

«Ничего. Просто хотел узнать».

Когда он отправлял второе сообщение, ему послышалось, что где-то недалеко раздался музыкальный сигнал. Босх всегда ставил извещение об эсэмэске на вибрацию, потому что большинство сообщений ему посылала дочь и он не хотел, чтобы постоянные звонки отвлекали его от работы. Но Сото поступала по-другому. У нее сообщения сопровождались рингтоном, и Босх был уверен, что только что его услышал. Он набрал еще одну эсэмэску:

«Увидимся завтра».

Отправив ее, он замер, вслушиваясь в тишину. Почти сразу же Босх услышал мелодичный звук. Он донесся со стороны архива, расположенного в другом конце зала.

Архив занимал большое помещение, где хранились все досье и материалы по делам, расследовавшимся отделом нераскрытых преступлений. Несмотря на размеры комнаты, дел со временем накопилось столько, что департамент полиции решил установить передвижные стеллажи вроде тех, что использовали в больших библиотеках и крупных юридических фирмах. Это позволяло сэкономить много места. Чтобы взять нужную папку, детектив должен был покрутить ручку и, сдвинув ездившие по рельсам стеллажи, открыть проход к тому ряду, где хранились все материалы по искомому делу. В распоряжении каждой пары детективов имелся целый ряд, оснащенный с двух сторон ячейками.

Босх тихо подошел к открытой двери и заглянул в архив. Запах кофе стал сильнее. Ряд стеллажей, в котором они с Сото хранили свои документы, был закрыт. Зато был открыт другой, расположенный десятью футами дальше и принадлежавший другой паре детективов.

Босх вошел в помещение и тихо приблизился к раздвинутому ряду. В последний момент он остановился, потом осторожно шагнул вперед и заглянул в узкий проход, разделявший две стены с полками.

Там было пусто.

Немного озадаченный, Босх огляделся по сторонам. За последним рядом стеллажей имелась небольшая ниша. Там стояла копировальная машина. Он направился к нише и уже сворачивал за угол, когда услышал, как заработал копировальный аппарат.

Звук машины заглушил его шаги. Босх быстро вышел из-за стеллажа и заглянул в нишу. Люсия Сото стояла перед копиром, спиной к Гарри. На столике справа от нее лежала раскрытая папка с документами. Рядом стояла стопка еще из трех или четырех папок. Возле них дымился стаканчик с кофе из кафе «Лос-Анджелес», круглосуточного заведения по соседству.

Босх молча смотрел, как Сото лист за листом копировала документы из открытой папки. В лоток работавшего аппарата был загружен блок чистой бумаги.

Босх не знал, что делать. Сото зачем-то снимала копии с полицейских досье, не имевших к ней никакого отношения. Он шагнул назад и внимательнее оглядел проход между полками. Каждая команда детективов занималась делами за определенный период. Для удобства они клали свои визитные карточки в специальные слоты по бокам отведенного им ряда. Босх увидел, что открытый ряд принадлежал Уиттакеру и Дюбозу. Он не помнил, за какие года они отвечали, но дела на столике рядом с копиром явно выглядели старыми. Голубые обложки папок потрескались и полиняли, бумага внутри пожелтела от времени.

Босх оглянулся на Сото и хотел было удалиться так же бесшумно, как пришел, но кое-какие мысли заставили его остановиться. Во-первых, он подумал, что Сото поступает очень глупо, копируя документы на полицейском аппарате. У каждого детектива в отделе имелся свой код доступа, который он вводил на клавиатуре копировальной машины. Поэтому начальству ничего не стоило определить, сколько документов скопировала Сото и когда. Во-вторых, Босха снова начала беспокоить мысль о том, как сильно понизился уровень безопасности в
Страница 18 из 20

полиции. В сотрудники стали брать людей, привлекавшихся за хранение наркотиков и даже замеченных в связях с бандами. Кто-то уже поговаривал, что в силы правопорядка могут проникнуть представители организованной преступности или даже террористы. Босх подумал, что, возможно, Сото работает на кого-нибудь как двойной агент: днем расследует нераскрытые преступления, а ночью добывает ценную информацию по закрытым делам.

Разумеется, скорее всего он преувеличил и все это была просто чепуха, но, с другой стороны, разве Сото не соврала ему в своей эсэмэске? И что такого она скрывает, чего он не должен знать?

Босх был не из тех людей, кто молча отступает перед проблемой. Он мгновенно решил, что надо делать, и шагнул в нишу. Люсия доставала из лотка пачку распечатанных листов. Она была так погружена в свои занятия, что не заметила, как Гарри появился за ее спиной.

– Ну как, нашла что искала?

Сото буквально подпрыгнула на месте. Обернувшись, она увидела Босха и едва не вскрикнула. Наконец, придя в себя, она пробормотала:

– Гарри! Ты напугал меня до смерти. Что ты здесь делаешь?

– Думаю, это ты должна ответить на данный вопрос, Люси.

Сото прижала руку к груди, словно пытаясь перевести дыхание после того, как он ее напугал. Заодно она успела обдумать свой ответ.

– Просто просматриваю кое-какие старые дела.

– Правда? Дела, которыми мы не занимаемся? Ни ты, ни я?

– Я учусь детективной работе, Гарри. Поэтому и просматриваю разные дела. Иногда снимаю с них копии, чтобы отнести домой. Я знаю, это против правил, но… не думаю, что это так уж важно. Мне не спалось, вот я и пришла сделать пару копий.

Слова Сото звучали так неубедительно и фальшиво, что Гарри стало ее почти жаль. Он вошел в нишу, наклонился над столиком рядом с копиром и полистал папку с раскрытыми страницами. На первом листе всегда печатали первый отчет и краткое содержание дела. Босх сразу его вспомнил.

– Значит, просто берешь дела наугад и смотришь?

– Да, что-то вроде этого.

Босх взглянул на корешки других папок и сразу понял, что они относятся к одному и тому же делу. Это был пожар 1993 года в апартаментах на Бонни-Брае. Тогда в этом помещении, находившемся в районе Уэстлейк, погибло девять человек, в основном дети. Они ходили в частный детский сад, расположенный в цокольном этаже малобюджетного дома, и во время пожара попали в огненную ловушку. Половина детей, запертых в тесной комнатке, задохнулась от дыма. Причину возгорания квалифицировали как поджог, но никаких арестов не последовало, хотя над делом работала особая группа, состоявшая из местных детективов и специалистов по поджогам.

Босх собрал разрозненные листы, которые Сото копировала в аппарате, и вставил обратно в папку. Потом взял со стола все четыре дела и прошел мимо напарницы.

– Не забудь свой кофе, – бросил он на ходу.

Когда они вернулись в свой отсек, Босх разложил папки с делами на столе и кивком указал Сото на ее кресло. Она сняла с него сумочку и села. Гарри обошел вокруг стола и остановился за ее спиной. Люсия сидела, наклонив голову и опустив глаза, как подозреваемый в ожидании допроса.

– Мы говорим об этом в первый и последний раз, – произнес Босх. – Если ты мне соврешь и я об этом узнаю, я больше не буду считать нас напарниками и постараюсь сделать так, чтобы тебя выгнали с работы, несмотря на медаль за доблесть.

Босх замолчал, глядя ей в затылок. Он знал, что Люсия чувствует его взгляд. Она кивнула.

– Насчет того пожара на Бонни-Брае, – продолжал Босх. – Я хорошо помню это дело, хотя не занимался им лично. Девять смертей, виновные не найдены. Ходили слухи, что поджог устроила банда «Ла Раса» из Пико-Юнион, поскольку управляющий отказался брать их в долю. Вот все, что мне известно. Как я уже сказал, я не занимался этим лично, но дело было громким, и о нем ходило много слухов.

Он перестал прохаживаться взад-вперед, взялся за спинку кресла, где сидела Сото, и рывком развернул ее к себе.

– Потом появляешься ты – герой-полицейский, подстреливший пару парней с Тринадцатой улицы. А ведь все знают, что банды с Тринадцатой и Пико-Юнион всегда были смертельными врагами.

Босх ткнул пальцем себе в висок.

– Наконец я вижу, как ты копируешь дело Бонни-Брае, и начинаю думать: разве эта девушка не говорила мне, что росла в районе Уэстлейк? И тогда мне в голову приходит естественный вопрос: а для кого она это делает?

– Гарри, все не так, как ты думаешь. Я…

– Подожди, я договорю. Потом дам тебе слово.

Босх обернулся и посмотрел на папки, разложенные на столе. Его переполнял гнев. Он снова перевел взгляд на Сото:

– В департаменте давно говорят, что мы слишком снизили планку, когда начали накачивать полицию новыми людьми, и теперь у нас полно шпионов. Тех, кто только с виду копы, а на самом деле – оборотни. Думаешь, тебе это сойдет с рук? Считаешь, что я старый олух, которому можно вешать на уши всякое дерьмо? Я сразу почувствовал: что-то с тобой не так. Ты не хочешь быть копом. У тебя совсем другие цели.

– Гарри, ты ошибаешься!

Сото начала вставать, но Босх положил руку на ее плечо и усадил обратно.

– Нет, я прав. Теперь ты расскажешь мне обо всем, что тут делала и для кого. Или мы будем торчать здесь до тех пор, пока не настанет утро и люди не начнут приходить и спрашивать, что происходит.

Ее рука двинулась куда-то вбок, и Гарри напрягся. Но она просто потянулась к своему левому запястью. Сото расстегнула манжету и резко закатала рукав. Потом повернула руку кверху и показала татуировку на внутренней стороне. Рисунок изображал могильный камень с пятью именами: Хосе, Эльза, Марлена, Хуанито, Карлос.

– Я была в том подвале, когда начался пожар, ясно? – сказала Сото. – Это мои друзья. Они погибли.

Босх медленно вернулся к своему столу, отодвинул кресло и сел. Несколько секунд он рассматривал разложенные перед ним досье, потом повернулся к своей напарнице.

– Так ты пытаешься расследовать это дело, – произнес он наконец. – В одиночку.

Сото кивнула и застегнула рукав.

Глава 10

Утром Босх и Сото, как обычно, встретились в отделе, отметились на доске прихода и сразу поехали в лабораторию. Перед этим Босху позвонила Бэйли Копланд – видеоэксперт, которой он оставил диски. Накануне вечером она предупредила, что на его заказ уйдет не меньше двух-трех дней, и то при условии, что его поставят первым в очереди, поскольку дело важное и засветилось в прессе. Но сегодня утром, когда Босх ехал на работу по Сто первому шоссе, она связалась с ним и сообщила, что нашла нечто интересное.

В дороге Босх почти не говорил с напарницей о вчерашней стычке и о тайном следствии, которое она вела по своей инициативе. Босх хорошо понимал ее мотивы. Когда-то ему самому пришлось расследовать дело, тесно связанное с его личным прошлым. Поэтому Гарри пообещал ей свою помощь, но при условии, что они все будут делать по правилам. Ему оставался всего год до пенсии, и он не сомневался, что начальство может уцепиться за любой удобный повод, лишь бы сократить его пособие. Босх заверил Сото, что если им официально поручат это дело, он займется им вместе с ней. Но вести расследование самостоятельно – плохая идея, которая может сильно навредить им обоим.

Отдел цифрового видео находился на третьем этаже лаборатории. Копланд
Страница 19 из 20

ждала их в специальной кабинке, оборудованной аудиовизуальным пультом и большим мультиэкранным монитором во всю стену. Свет в комнате был приглушен, а у стола стояли два свободных стула, приготовленные для детективов.

– Молодцы, что пришли пораньше, – приветствовала их Копланд. – Быстренько покажу вам, что нашла, и пойду спать.

– Работали всю ночь? – спросил Босх.

– Ну да. Так увлеклась, что не могла остановиться.

– Спасибо. Что вы нам покажете?

Крышка у стола была высокой, а Копланд отличалась низким ростом. Поэтому она работала стоя, отступив в сторону, чтобы оба детектива могли хорошо видеть монитор.

– Ладно, давайте сначала прокрутим все видео, а потом вернемся назад. Первым делом я создала программу триангуляции по всем трем записям. Таймер на одной был отключен, поэтому заодно я синхронизировала временную последовательность событий.

Копланд щелкнула тумблером на пульте, и на ожившем мониторе сразу на трех экранах пошло изображение с камер наблюдения, смотревших под разными углами на Мариачи-плаза и соседние с ней улицы. Почти сразу она нажала на какую-то кнопку, и картинка застыла. Копланд кивнула на центральный экран, показывавший запись из музыкальной лавки.

– Видите, мимо магазина проезжает «Форд Таурус»? Он есть на всех трех видео.

Она показала автомобиль на каждом из экранов. Босх уже заметил, что качество изображения значительно улучшилось. Очевидно, Копланд настроила и подправила картинку, сделав ее четче и разборчивее.

– Я откалибровала шкалу времени по движению машины, так что теперь события на всех записях происходят одновременно. Давайте посмотрим.

Она нажала кнопку, и изображение снова двинулось с места. Экраны находились рядом, поэтому Босху было трудно следить за всеми тремя сразу. Копланд нашла точку триангуляции примерно за минуту до выстрела, и детективы шестьдесят секунд внимательно наблюдали за происходившим, пока на видео Мерсед не упал со стола и его соседи не начали разбегаться.

– Отлично, а теперь посмотрим запись в замедленном движении. Потом скажете мне, что увидели.

Копланд снова включила «пуск». Босх смотрел на центральный экран с сидевшим на столе Мерседом. Это видео было самым четким и единственное запечатлело жертву. Босх испытывал странное чувство, глядя на изображение в замедленном темпе и заранее зная, что произойдет. Сото, в первый раз смотревшая эти записи, подалась вперед, чтобы лучше видеть монитор.

В тот момент, когда пуля ударила в Мерседа, Босх попытался охватить взглядом все экраны. Но не заметил ничего нового или необычного.

Копланд остановила запись и поинтересовалась:

– Ну как, заметили?

– Что именно? – спросил Босх.

Видеоэксперт улыбнулась:

– Давайте поменяем их местами.

Она нажала несколько клавиш, и экраны изменили свое расположение. Теперь в центре оказалось видео с камеры, стоявшей на парковочной площадке возле ресторана «У маленького Педро».

– Смотрим еще раз.

Копланд вновь включила видео, и Босх сосредоточил все внимание на среднем экране. Хотя изображение стало четче и яснее, чем раньше, он по-прежнему видел только зернистую картинку с видом улицы и кусочком Мариачи-плаза, снятой с расстояния в два квартала.

– Есть! – воскликнула Сото. – Я заметила.

– Что заметила? – поинтересовался Босх.

– Там, в окне.

Она указала на окно второго этажа в отеле «Бойл». Оно было темным.

– Острый глаз, – одобрила Копланд. – Давайте еще раз.

Она снова проиграла фрагмент со стрельбой, но теперь Босх смотрел лишь на окно. Он дождался момента выстрела и заметил маленькую вспышку в темноте. Копланд остановила запись.

– Вы об этом? – спросил Босх.

– Да, – ответила Копланд. – Не забывайте, что десять лет назад все записи с камер наблюдения велись в низком качестве, чтобы сэкономить память. Это видео сделано с частотой всего десять кадров в секунду.

– То есть вон то белое пятнышко в окне – вспышка от выстрела?

– Именно так. Все, что успела поймать камера, но этого достаточно. Выстрел был сделан из окна.

Босх уставился на застывшую картинку. Значит, баллистическая экспертиза больше не нужна. Стреляли со второго этажа «гостиницы для мариачи».

– Как раз это я и хотела показать, – сказала Копланд.

Она увеличила изображение на мониторе. Окно разрослось на весь экран, и все трое молча уставились на светлую точку посреди кромешной тьмы.

– Нам надо раздобыть записи этого отеля, Гарри, – пробормотала Сото.

Босх кивнул.

– Нужен ордер на обыск, – продолжала Люсия. – Перевернем все их архивы.

Босх снова кивнул.

– Но это еще не все, – добавила Копланд.

Она снова поменяла экраны так, чтобы Мерсед оказался в центре. Потом пометила кружком индикатора одного из музыкантов. Это был не Мерсед, а человек, стоявший рядом с ним, – трубач. Видеоэксперт нажала «пуск», и светлый кружок остался на лице, держа его в фокусе, а все остальное изображение вокруг него слегка расплылось.

– Следите за кружком, – велела Копланд.

Босх впился взглядом в экран и снова просмотрел весь эпизод с выстрелом, но на этот раз сосредоточился только на трубаче и на том, как тот отреагировал на стрельбу. Музыкант быстро убежал, исчезнув где-то за кадром.

– Хорошо, – произнес Босх, очевидно не увидев того, что должен был увидеть. – На что мы смотрим?

– На два момента, – ответила Копланд. – Во-первых, на его реакцию. Качество картинки в данном случае не важно. Обратите внимание на то, что он делает. И сравните с реакцией других.

Она передвинула индикатор на другого музыканта и снова включила видео. Это был аккордеонист, сидевший рядом с Мерседом на столе. Увидев, как его сосед упал, он улыбнулся, видимо решив, что это какой-то фокус. Но потом заметил, что стоявший рядом гитарист нырнул под стол, и сделал то же самое, постаравшись спрятаться как можно дальше.

– А теперь гитарист, – продолжала Копланд.

Кружок передвинулся на человека, стоявшего у стола и игравшего на гитаре. В первый момент тот тоже выглядел растерянным, но быстро понял, что произошло, и живо залез под стол, прикрывшись для надежности гитарой.

– Покажите еще трубача, – попросил Босх.

Они в молчании проглядели запись.

– Давайте еще раз, – повторил Гарри.

Все трое снова посмотрели эпизод.

– Хорошо, – пробормотал он, – а теперь все целиком и без выделения.

Когда видео закончилось, он продолжал сидеть, молча глядя на экран.

– Вы поняли, о чем я? – спросила Копланд. – Я не про то, что он убежал. Это вполне естественно.

– Думаете, он ожидал выстрела? – осведомилась Сото.

– Это мне неизвестно, – возразила Копланд. – Но он совсем не растерялся, в отличие от остальных. Тут же дал деру. Как будто сразу понял, что Мерседа подстрелили, пока все вокруг стояли раскрыв рты.

Босх кивнул. Это было верное наблюдение – странно, что он не сделал его сам, когда неоднократно смотрел запись. Видимо, потому, что сосредоточился на одном Мерседе и не обращал внимания на остальных.

– Кто он? – поинтересовался Босх.

– Трубач? Кажется, его зовут Охеда, – отозвалась Сото. – Анхель Охеда. Единственный свидетель, сказавший, что побежал сразу после выстрела.

– Отлично, а теперь посмотрим на положение мистера Охеды, – невозмутимо продолжала Копланд. – С помощью
Страница 20 из 20

триангуляции мне удалось создать цифровую модель этого фрагмента. Разумеется, она довольно приблизительна, поскольку я работала в спешке и считала, что в данном случае быстрота важнее, чем качество.

Она набрала на клавиатуре какую-то команду и убрала средний экран. Вместо него на мониторе появилась грубоватая компьютерная анимация, изображавшая все происходившее во время выстрела с точки зрения камеры в музыкальной лавке. Члены группы были обозначены плоскими фигурками с условными пометками в виде букв. На Мерседе стояла буква А, а на Охеде – Б.

– Программа учитывает пространственное положение тел и воссоздает точную трехмерную модель событий, которой можно манипулировать во времени и пространстве.

С помощью клавиатуры и мыши Копланд стала управлять изображением на экране. Виртуальная камера выехала из магазина и приблизилась к четырем мужчинам, стоявшим вокруг стола. Копланд нажала пару кнопок, и анимация в замедленном темпе продемонстрировала выстрел: траектория пули, обозначенная красным, прочертила путь поперек экрана и пересеклась с сидевшей на столе фигуркой – Мерседом.

– А теперь еще раз, но в другом ракурсе, – сказала Копланд.

Картинка сдвинулась так, что они увидели всю сцену сверху. Видеоэксперт запустила анимацию, и красная линия снова пронзила Мерседа. В момент выстрела фигурка Б, то есть Охеда, двигалась позади стола. Было ясно, что если бы пуля не попала в Мерседа, она угодила бы прямо в Охеду.

– Ничего себе! – воскликнула Сото.

Копланд еще дважды прокрутила анимацию. В первом варианте вся картина снова была показана сверху, но уже с большой высоты, так что в поле зрения попадали Мариачи-плаза, прилегающие улицы и отель «Бойл». Красная линия прочертила путь от окна в гостинице до стола и вновь убедительно продемонстрировала, что Мерсед поймал пулю, которая метила в Охеду.

Во втором случае изображение спустилось до поверхности земли и продемонстрировало горизонтальную траекторию выстрела от отеля до стола. Копланд прокрутила анимацию дважды и трижды, пока не остановила изображение.

– Поговорите с баллистиками насчет траектории пули, упреждения цели и так далее, – предложила она. – Но по этой модели видно, что, если за фигурой Б следили с помощью оптического прицела, стрелок мог спустить курок раньше, чем заметил, что фигура А – то есть жертва – находилась на линии огня.

Босх кивнул:

– Туннельное зрение. Иногда это называют снайперской слепотой – когда не видишь ничего, кроме цели.

Гарри встал. Он был слишком взволнован, чтобы сидеть на месте.

– Трубач, – пробормотал он. – Надо его найти.

Копланд положила диск в пластиковый футляр и протянула Сото.

– Я сделала копию нашей анимации. Надеюсь, это поможет. Если понадобится, мы можем построить более детальную модель.

Сото кивнула и взяла диск.

– Отлично, – сказала она. – Спасибо.

– Постарайтесь выспаться, Бэйли, – посоветовал Босх. – Вы это заслужили.

Глава 11

Детективы вернулись обратно в офис и занялись каждый своим делом. Они договорились, что Босх оформит ордер на обыск и отнесет его на подпись в суд, а Сото тем временем сосредоточится на поисках трех музыкантов из группы «Лос-Рейес Халиско» и в первую очередь – на Анхеле Охеде, трубаче.

Перед работой Сото решила сходить за кофе, а Босх отправился к капитану и постучал в его кабинет. Он решил сообщить Краудеру о ходе дела. Обычно Босх не особенно старался держать начальство в курсе последних новостей, но теперь ему хотелось убедиться, что Краудер не поддался на уговоры своего лейтенанта и не надумал передать дело Мерседа в убойный отдел. Чем больше капитан будет знать об успехах следствия, тем меньше ему захочется это сделать. В конце концов, если Босх и Сото раскроют дело, все лавры достанутся их начальнику.

К неудовольствию Босха, Краудер взял трубку и позвонил Сэмюэлсу, пригласив его также ознакомиться с отчетом. Гарри предпочел бы обойтись без его участия, поскольку именно лейтенант был инициатором передачи дела в другой отдел.

Босх быстро посвятил их в суть работы, проделанной отделом цифрового видео, и объяснил, что теперь они знают, откуда был сделан выстрел, и собираются найти человека, снимавшего номер в отеле «Бойл» в день стрельбы. Гарри не стал упоминать об анимации Бэйли Копланд и о том, что пуля, попавшая в Мерседа, скорее всего предназначалась Анхелю Охеде. Он хотел сначала получше проработать этот вопрос, а уж потом докладывать Краудеру и Сэмюэлсу. Босх только вкратце сообщил, что Сото разыскивает трех других музыкантов из группы Мерседа и что они намерены их допросить.

– Прекрасно, Гарри, – одобрил Краудер. – Подвижки есть. Продолжайте работать.

– Есть, кэп.

– Мы посадим на телефон Холкомб, – вставил Сэмюэлс. – Прямо с сегодняшнего дня. Кьюарлс все равно занят в суде.

Сара Холкомб и Эдди Кьюарлс были напарниками из их отдела. Кьюарлс считался ветераном, а Холкомб относилась к группе новичков. Они занимались делом, которое рассматривалось в суде, и Кьюарлс, как давний и опытный работник, играл главную роль в судебных заседаниях. Холкомб тоже ходила в суд, но делать ей там было особо нечего. Вместо того чтобы держать ее на правах простого зрителя, Сэмюэлс решил привлечь девушку к работе с телефонными звонками по делу Мерседа. Босх придерживался мнения, что на фильтрацию звонков надо ставить более квалифицированных сотрудников, но в данном случае его вполне устраивала и новенькая.

Вернувшись к себе, Босх увидел на своем столе кофе из автомата на первом этаже. Качество у этого напитка было так себе, но с задачей он справлялся, и Гарри был рад, что Сото прихватила для него стаканчик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/maykl-konnelli/pylauschaya-komnata/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Празднование совершеннолетия в Латинской Америке. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Героиня с пистолетом (исп.).

3

Герой популярного полицейского сериала «Драгнет».

4

Ничего (исп.).

5

Говорим по-испански (исп.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.