Режим чтения
Скачать книгу

Стратегия. Спасатель читать онлайн - Вадим Денисов

Стратегия. Спасатель

Вадим Денисов

Стратегия #3

Велик Мир Стратегии, и пока никто не знает насколько. Высок каменный донжон – главная башня Замка Россия, далеко с него видно в хорошую ясную погоду. Но любой кругозор конечен – что там прячется за бескрайними далями: лесами, горами и морями? Как устроились остальные народы Платформы-5, участники этого странного Эксперимента, чем они живут, к чему стремятся? Нужен взгляд со стороны, из-за границы. Из Новой Заграницы.

Может, еще и для этого начинает свою невероятную одиссею не совсем простой русский парень Федя Потапов, по непредсказуемой воле Смотрящих получивший странную и непонятную миссию: Спасатель.

Вадим Денисов

Спасатель

Краткое досье

Потапов Федор Дмитриевич.

Русский, родился в Москве, 29 лет, холост.

Образование высшее, инженер-строитель.

Последнее место работы: повар геопартии, оз. Таймыр.

Философ-романтик, практик экстремальных загородных нагрузок.

Сейчас: лежит, отдыхает.

Глава 1

Пробуждение. Особо интересна «попаданцам в перспективе»

Лежу себе, отдыхаю. В небо смотрю. Думаю.

Я по знаку зодиака – Близнец. Продвинутый. Поясню.

В мистику знаков зодиака я не верю, я верю в штамп зодиака. Поставили на тебя с раннего детства печать – будешь ей следовать, куда ты денешься. Если годами дуть в уши, что ты… такой… и вот такой… Что тебе, согласно знаку, свойственно вот это… Как тут устоять, постепенно таковым и становишься. Это не мистика, это NLP[1 - Нейро-лингвистическое программирование – направление в психотерапии и практической психологии, которого не признает официальная психология.] в чистом виде. Так вот. Моя «продвинутость» в данном случае означает умение не сомневаться лишний раз в мелочах, предаваясь этим мукам лишь в критических ситуациях. Последнее я считаю полезным делом: немало людей свернули себе шею, пытаясь тупо таранить стену непреодолимых, во всяком случае с первого взгляда, обстоятельств. Человеку нормальному вообще свойственно сомневаться, некоторые прислушиваются к этой норме, а об упрямых мы сейчас говорить не будем за их недолгоживучестью.

Сейчас мне очень нужно время для раздумий.

Поэтому через полчаса не встал, а устроился поудобней, да так, чтобы не видеть лишнего: и уже увиденного вполне достаточно. Лежа на спине, я поерзал по земле в поисках совмещения природных земных выпуклостей и собственных анатомических ямок, нашел, как мне показалось, оптимум – так пойдет, теперь можно еще полежать.

Взвесим все еще раз, а там уже видно будет.

Встанем, отряхнемся – тогда и осмотримся цепко, и в проблему вглядимся пристальнее. Тут такой нюанс. Если ты вынужденно оказался на краю пропасти, суетиться не стоит: за тебя уже подсуетились. Замри, подумай, сделай осторожно.

И еще. Мне страшно. Очень.

Никогда не верьте описаниям первых минут жизни «попаданцев» в новый мир, если в тексте на заднем фоне нет ясно обозначенной подложки из липкого въедливого страха, а то и ужаса. Я не очень вас удивлю, если сообщу: оказывается, первый, самый гадкий страх вызван не предстоящими открытиями, а резкой, обвальной потерей всего привычного, старого-доброго!

«Это что же выходит? Это значит, если именно так вышло, что я ничего из своей прошлой жизни никогда больше не увижу? Согласен, жизнь моя не была образцовой, да и итоги не столь радужные, как хотелось родителям, но это моя жизнь! Это мои итоги! Были…»

И вот это самое страшное слово «были» моментально сжимает твое сердце тисками, сосуды сужаются – руки немеют от плеч до запястий, потом пульс подскакивает, дыхание учащается – так, что все тело дергается. Хорошо бы крикнуть, думается тебе, но если ты не полный дебил, то орать не будешь, потому что понимаешь – кричать нельзя: не буди лихо, не зови новых напастей. Ты еще ничего про них не знаешь. Затаись, замри!

Однако, осознавая воспаленными мозгами еще и эту проблему – неизбежность узнавания Новой Среды, – ты вновь подставляешь трясущееся тело под липкий холодный душ.

Потом приходит понимание, что, вполне вероятно, тебе придется кардинально изменить способ жизни. Кто знает, как этот мир относится к убийству ближнего? Что в норме у местных? Кем ты должен быть или стать, чтобы выжить? Это в тексте легко – десять слов набил, и герой уже с мечом в руках, ниче, машет. Двадцать набил – вот он и с луком, готов всадить стрелу в человека. И чего он у себя во дворе в последний веселый раз не махал и не всаживал, когда его гопа прессовала, непонятно. Алло, попаданец! Тебе придется стать другим! Или сдохнешь.

И вот тогда накатывает вновь.

Страх слабеет этапами, снижая интенсивность, но все едино прессуя по полной. Вот представьте себе, что вы – всего-то! – прилетели из Москвы в деревню к родственникам, ну, например, под Омск. Одна страна, одни люди. Ан нет. И страна, как быстро выясняется, не совсем одна, и люди – не совсем одинаковы… А уж образ жизни, динамика, житейские нормы и правила…

А тут – радикальный пендель. Как оно покажется?

Я все это уже испытал.

Сейчас лежу вот, отдыхаю. В себя прихожу, точнее, почти пришел.

Ну что же, давай еще раз проверимся.

Итак, это не Таймыр. Конечно, может, это и конец июля, но точно не на северном Таймыре, авторитетно заявляю. Нет там деревьев. Кустики – и те в огромную редкость. Даже ягеля почти нет, поэтому местные нганасаны никогда сюда, в район озера Таймыр, не заходят: оленю на перегонах кормиться нечем. Дикий, правда, заходит вдоль рек… Промысловики называют его кратко, без всякой романтики: ДСО – дикий северный олень.

Вот лишайников там много.

А здесь деревья – эге-гей какие! Мало того, я их узнал.

Два больших ближних – это чинары. Платаны, если по-сочински. Все, кто был хоть раз в жизни в Сочи, на «Платанке», эти «лысые» деревья запомнили на всю жизнь. Но мне чинара запомнилась, прежде всего, во время полной ярких впечатлений поездки в Туркмению, когда я работал у газовиков. В Туркмении видел рекордный платан, местные говорят, что ему тысяча лет, называется Семь Братьев. Где-то на высоте в два человеческих роста основной пятидесятиметровый ствол, в окружности метров под тридцать, распадается на семь стволов. Как тут не запомнить.

Хорошо, а если это все-таки Земля? Злая шутка коллег.

Могу ли я допустить, что Караганов меня споил, потом прыгнул с бездыханным телом в вездеход, довез до площадки подскока, вызвал или перехватил пролетающую над нами вертушку, которой и переправил меня в Хатангу? Предварительно напихав в мой карман большую кучу денег; невменяемому Феде хватило финресурса, чтобы беспрерывно зависать до самого прилета в Адлер, а там – до последующей «белочки со стажем» и потери пульса в заповедном лесу с платанами? Или это слишком… хм… смелое суждение? Нет, не смелое – идиотическое.

Тогда что же случилось? Почему я здесь кулем валяюсь? В незнакомой южной местности и шибко не в своем часовом поясе? Ну, не инопланетяне же меня похитили?!

Конечно, можно самому себе заявить, что всего этого просто не может быть. Типа: «В моей жизни и в текущий момент окружающее меня пространство просто не может существовать!» Да… Не оригинально. У властей Римской империи в отношении христиан была умилительная по своей незатейливости и честности формула: «Вас не должно существовать!» –
Страница 2 из 25

так что ничего нового тобой в мировую историю не привнесено. Так и топчешься на уровне развития общественной мысли образца второго века от Рождества Христова.

Может быть, я сплю? Убейтесь об стены, предполагающие такое. Если вы так и не научились осознавать и различать сон и явь, то вы давно мертвы. У любого человека сны бывают – провальные и чуткие, ясные и мутные – разные. Такие бывают? Не бывает таких.

Тогда допустим, что это и есть настоящее чудо! Ну как в Библии. Может, это библейское чудо? Туда в текст ничего нельзя добавить, а? Про меня? Обидно просто так в чуде участвовать, без документальной фиксации. А что? Библия является сборником легенд, притч и сказок, соединенных одной темой, – и со вполне благородной в принципе целью: научить общество жить правильно. Правильно, как минимум, с точки зрения создателей, «продолжателей» и хранителей Писания. Подумал. Нет, не влезть мне в канонические книги. Туда вообще что-либо за последнюю тысячу лет добавили? Чудес за тысячу лет не случилось? Не влезу.

А если порассуждать о галлюциногенных экспериментах или криминальном воздействии на себя, любимого? Хм… Какой может быть в арктических тундрах и пустынях криминал, кроме пьяной драки на зимовье? Не абсента же, излишне забористого, я набулькался: нет в тундре абсента. Есть мухоморы, но от них эффект слабый, на такие перелеты не хватит. Мало того, мечтать о столь ярких и реалистичных картинках, в сочетании с полным моделированием всех ощущений, может только книжник. Или человек, ни разу не пыхнувший, не вдувший и не прибитый колесом.

Ну не фантастика же приключилась с Федей!

Как-то не кошерно. Не очень люблю я современных фантастов, в большинстве – детское. Мне не нравятся книжки, повествующие о ни разу не нужных и на родной-то нашей Земле «переносцах» в прошлое или попаданцах в мир эльфов. Редко цепляет.

Выводы?

Первым делом сразу бритву в руки – и… просто отсеки лишнее, так говорят фантасты, потрепанного Вильгельма Оккамушку[2 - Вильгельм Оккам – философ, схоласт начала XIV в.] привлекают. Конечно, просто. И у Шерлока Холмса все очень просто, вот только повторить никто не может. А оккамовский этот штамп мне со времен «Лезвия бритвы» надоел. Тогда бери, Федя, любой другой ножик. Вон на поясе висит, родненький. Отсекай сам, без Вильгельма. Я вытянул руку вдоль левой ноги.

Точно, ножны на месте.

Все, Потапов, аллес, перелет Хатанга – Адлер на «арбузе» или «боинге» окончательно отменяется, САБ[3 - Служба авиационной безопасности.] не пропустит.

Приподнял голову и посмотрел на ноги. Да, ножик на своем месте. Кованый, массивный, из углеродки, я купил его на прошлогоднем московском «Клинке» у одного не очень известного мастера, пока вполне себя оправдывает.

Штаны тоже на месте.

Штаны у меня уникальные. Есть такая американская фирма «5.11». Модная. Всяк, относящий себя к любителям короткоствола, просто обязан их иметь, это любимая одежда российских практических стрелков. Вообще-то фирма производит снаряжение для охранных компаний и спецслужб, специфика покроя и деталировки соответствующая. Но у нас в стране это некий маркер практиков. Сразу скажу, я таковым не числюсь, просто друзья есть прибитые. В общем, пользовал я одно время такие штанишки, брал в общем заказе, когда братва оптом приобретала, – так дешевле. И простые «юзал», и полусинтетические Taclite Pro Pants. Особо хороши у фирмы сами выкройки – штаны просто удобно сидят, карманы эргономичные. Однако скоро при повседневной полевой работе недостатки выявились, и теперь на мне клон. «Пиратка». Пошили их в Хатанге, главной транзитной точке арктических экспедиций. Есть там такая Зинаида, всю жизнь исправляет ошибки производителей. Распустила старые на выкройки и сшила новые, оставив практически все, в том числе и дополнительный щелевой карман на правой штанине, да добавила на задние карманы клапана. Главное, что я поменял, – сам материал. Всем хороши фирменные, но продуваются они на раз и промокают, как джинсы. Клон пошит из материала экспериментального варианта палатки КАПШ, пострадавшей от пожара. Теперь им сносу нет, правда, внешний вид не такой нарядный.

Понятно, что в городах я в такой одежде не хожу. А вот в тундру хожу. Вот и пошел я с ружьем ранним утречком, чтобы пару куличков быстренько взять, для бульончика.

У всякой дичи есть свой привкус дичины, особый. Олений привкус мне не очень нравится, поэтому стараюсь мясо вымачивать, мариновать – для кулинарии крепкие привкусы вообще нежелательны, мы их и сами горазды создавать. Поэтому бросить в олений бульон для аромата пару куличков – интересный путь, благородная добавка. И лучку, жаренного до слабого «золота».

В этот день я планировал запечь в большой чудо-сковородке порцию тефтелей из оленины с рисом, а на первое сделать почти бешбармак, такой, пожиже. Естественно, тоже из оленины. Оленина у нас – по всему меню… Я храню ее прямо на воздухе. Если с самого начала большие куски мяса правильно обработать и вывесить в тени и на слабом ветерке, то мясо быстро покрывается черной корочкой, под которой хранится очень долго, не портится. Однако чтобы разнообразить вкусовую гамму мясного меню из одной лишь оленины – надоела она всем, что тут скрывать, – экспедиционному повару приходится постоянно идти на хитрость, проявлять изобретательность.

Вот в штанах и лежу под платанами. Значит, действительно перенос?

Небо чистое. Ни облачка, ни самолета.

Никто не пролетел над одиноким Федей. Ночи нужно дождаться – посмотрим, как тут со спутниками… Ладно, в передней полусфере я уже все изучил, будем потихоньку осматриваться дальше, ведь самое интересное – у меня за спиной. Там – изба.

Ноги вроде держат, а что чуть потрясывает, так это от страха, это нормально. Держись, Федя, еще не факт, что лучшее впереди.

Поясная сумка, куда я планировал складывать добытое, – «куликовка» – на месте, висит на поясе, сбоку слева. Встал я, выпрямился, куртку отряхнул от хвои и листьев – обыкновенная у меня куртка, без легенд, зеленая «колумбийская» двуслойка. Карманов на ней много, ценный фактор.

Ладонь зацепила твердое. Ага! Складной бинокль «Никон», лежит в нагрудном кармане – за то их и люблю, малышей, звезд с неба не… различают, но зато всегда при тебе. В другом кармане – мини-радиоприемник «сонька», с хорошими батарейками и куском проволоки она ловит китайцев, ночью особенно хорошо. Почему именно китайцев, я до сих пор понять не могу. Батарейки новые, проволочка смотана, лежит вместе с гаджетом. Включил, проверил все доступные диапазоны – ни хрена не нашел. Ну, другого и не ожидалось. Я выключил приемник и сунул его в суму: пусть лежит до лучших времен… или навсегда. Как срастется.

Кепка с ушами куда-то делась – вот это плохо, я к ней привык. На часы посмотрел – семь утра. Здесь же не семь утра, здесь день. Я посмотрел на небо: солнце почти в зените. Нужно будет точный полдень определить и примерное время выставить – прикинем, где находимся, если планета – земной аналог. Если не так, то часы смело можно выкидывать или оставлять как цацку для подарков агрессивным аборигенам с кукри[4 - Национальная форма ножа у непальских гуркхов.] в руках.

Жаль, фонарика нет, но зачем он нужен в тундре полярным летом? Красная газовая зажигалка.
Страница 3 из 25

Барган, он же варган. Это такой маленький музыкальный инструмент из металла, его в зубах зажимают, все слышали столь примечательный звенящий звук. Огниво старинное в мешочке с трутом и кремнем из куска пирита, в Новорыбном выменял, для коллекции. Маленький бутылек с репудином[5 - Диметилфталат (репудин) – надо понимать, средство от комаров.], знающие люди еще из старых запасов пользуют, экономно. В сумке – тканевый мешок, в нем хранится моя курительная трубка и воровской такой кисет с «табаком», дикая смесь молдавского самосада и австрийского ароматического, очень забористая и насыщающая. Более трех раз в день я не курю, но при выходе в тундру, по долгим и не очень делам, всегда беру с собой, иначе потери неизбежны, мужики могут и отсыпать, у них сигареты на исходе. Из трех наших активных куряк двое бросают, сами просили – мол, не буди, Федя, лихо, не вводи людей в блуд.

Патронташ на месте, восемь патронов 12-го калибра в одном магазине, дробь-«тройка». А вот «сайга» исчезла в неизвестном направлении. Для начала я ружье и поискал, как же без ружья. Стараясь не отвлекаться на преждевременное разглядывание избы, я тщательно обыскал все в радиусе десяти метров перед собой, не больше. Без всякого напряжения представил себе, как некий Писатель-фантаст – чисто живорез по виду, – гипертрофированно огромный, со свирепым, небритым и усталым от недосыпу лицом, держит меня, маленького, за шкирку над темным и страшным лесом. Еще и рукой покачивает, автор, мать его… – вверх-вниз, вверх-вниз, отчего я, как на резинке, прыгаю в воздухе детской игрушкой. Так вот отчего у меня голова кружится!

Потом бездушно отпускает, я – шмяк на землю, прямо на поляну возле избы в центре.

Не-а, дальше десяти метров при таких способах заброса «сайга» никак не отлетит. О том, что вследствие такого обращения садиста-писателя со своим перспективным главным героем должна отлететь и моя незаменимая голова, я как-то не подумал – не захотелось мне такого представлять.

Нет нигде моей «саежки», крякнула и улетела. А точнее, и не прилетала. Если это перенос, то я в этот момент в руках ее не держал – могу я такое предположить? И зачем мне теперь те барнаульские патроны? Припрячем их до поры, хоть подорваться можно будет, если что.

Лады, этот пункт выполнен с отрицательным результатом: оружие не нашлось.

Теперь местность.

После безуспешных поисков утраченного «в полете» «ствола» я терпеливо обошел всю поляну по кругу. Результат примечательный: к таинственной бревенчатой избе не ведет ни одна тропка, тем более – проезжая дорога. Вкруг стоит стеной смешанный лес, девственный подлесок под кронами. Выходит, Писатель меня скинул не на верную погибель, а на заботливо, как ему, идиоту, подумалось, подготовленное место, поначалу запулив сюда избенку, к которой невозможно ни пройти, ни проехать.

Живи, Федя, радуйся! Птички поют, птичек много. Чирикают они мирно, ничем не встревожены. Где-то стучит дятел – приятно сознавать, что ты не один такой. По краю зеленой поляны течет ручеек, небольшой, возле дома тихий. Скинув куртку, я вдоволь напился, вода чистая, холодная. Посидел немного, вслушиваясь в организм, – ничего вроде. В кармане куртки есть несколько конфеток, однако энтузиазма это воспоминание не вызвало: нет аппетита, не отошел еще.

Я немного углубился вслед за игривым потоком в непролазные заросли акации – и вскоре обнаружил, что ручей уже метрах в двадцати от поляны начинает скакать ступенчатыми водопадиками, постепенно сваливаясь куда-то вниз. Значит, я нахожусь на возвышенности. Или же на краю огромного лесного ущелья. Акация, елки-палки! И елки есть, но по виду – ну никак не таежные. Это какая-то очень и очень южная «тайга». Нет, это точно не карагановские штучки и не проявления боковых воздействий гипотетического коктейля «киргизские шишки под абсент».

Все гораздо хуже…

В избе никого нет, я в этом более чем уверен. Недаром же битых двадцать минут лежал и слушал. А вы думали, я только мысленно болтал сам с собой, ничем другим не занимался? Нет, и разглядывал, и прислушивался. Ждал. Там тихо – и я притих. Там звякнет – и мы забегаем. Полезно послушать неизвестное.

Пустой дом.

Изба рублена «в лапу». Сложная и аккуратная работа. «В лапу» углы получаются немного холоднее, чем при рубке «в чашку», но зато их легче обшивать с наружной стороны, а еще менее критична «сбежесть» – диаметральное расхождение бревна между комлем и вершиной. Редкий способ при строительстве лесных изб, чаще всего бревна соединяют с остатком – «в обло», или «в чашку», реже – без остатка, «в лапу». Именно так, «в лапу», рубили свои дома первые русские промысловики Таймыра, почему – исследователи до сих пор спорят. Позже они перешли на «остатний» способ, при угловой рубке «чашкой» вверх бревенчатые дома служат не меньше века, а то и больше. Особенно если сделаны из долговечного дерева, например из лиственницы. Здесь использована не лиственница – не вижу я в округе лиственниц, – елка. Ели на «писательском полигоне» растут солидные, но непривычные. Тоже ничего.

По длинным стенам хижины – по небольшому окошку, в одно бревно высотой, вытянутых. Окна закрыты мутными стеклами. На чердаке видны еще более мелкие слуховые оконца. Труба… Труба высокая, каменная, не наша. Дверь открывается наружу, значит, прочная, медведь не сломит, росомаха не сгрызет. В тайге и тундре сплошь и рядом ставят двери «для свободного доступа», там, где сделать действительно прочную конструкцию не позволяют возможности и обстоятельства. Пусть уж Хозяин зайдет, спокойно проверит, убедится, что ни хрена съедобного тут нет, и спокойно же уйдет, навалив кучу в центре комнаты, но ничего не сломав от нетерпения и злости. Здесь дверь – крепостная, ее и танком не свернешь, металла висит – как на главных воротах цитадели. Что тут… Внешний засов с вынимающейся пластиной, зверь не вытащит, внутрь никак не проникнет, а человеку открыть – раз плюнуть. Засов закрыт.

Я вытащил тяжелую пластину: возьму ее с собой.

Закрыл рукой глаза, с минуту постоял так, на слухе, потом решительно зашел внутрь. Так и есть, пластину можно вставить в аналогичный засов с внутренней стороны.

Запахов нет. Вообще никаких не чувствую, лишь легкая затхлость. Помещение до моего визита определенно не обживалось человеком, я у избы – первый мужчина.

Комната, как и ожидалось, всего одна. В центре – каменный камин с толстой дубовой полкой. Возле камина красуются вполне цивильные каминные причиндалы, больше присущие какому-либо австрийскому или швейцарскому шале, нежели одинокой избе, дьявол знает в какой дыре расположенной. Потолок поддерживают почерневшие от копоти толстые опорные балки. Над столом на длинной цепи, прикрепленной к одной из балок, висит небольшой светильник, старый, похоже, масляный.

Круглое зеркальце со старой амальгамой висит сбоку от двери. Посмотрел на себя. Бледно-голубые глаза, отчего мой взгляд, как считают некоторые, порой безжизнен, с чем я в корне не согласен. По-моему, очень приветливый взгляд. Сейчас слегка растерянный. Длинные светлые волосы, уже спутанные, нужно применять расческу – она лежит в кармане, алюминиевая. Все окружающие меня мужики – частью лысые, частью бритые, остальные коротко стрижены. И
Страница 4 из 25

поэтому я хожу по миру конкретно волосатый, стадность во мне совершенно не развита. Хотя, если честно, постоянно хочется постричься накоротко, так удобней и проще. Кепки вот нет… Нужна либо повязка, либо бандана, а где взять – пока не придумал.

По другую сторону двери в стену вбиты пять больших кованых граненых гвоздей. Годится. Я повесил на один из них куртку, надолго. Даже если отстегнуть и надеть лишь внутреннюю, легкую, все едино будет жарко – на улице стоит полдень южного лета. Остался в легкой темно-серой хлопчатой рубашке. Закатал рукава: так вполне комфортно.

Возле одного оконца стоит стол-козел, рядом лавка, широкая, длинная. Я присел на секундочку – устойчивая. Еще одна, точно такая же, у противоположного окна. Возле дальней от двери боковой стены – большой комод с дверцами, выдвижных ящиков нет. На нем еще один светильник, настольный.

Под потолком по всему периметру избы прибиты широкие деревянные полки, что там есть ценного и есть ли вообще пригодное, мне пока не видно – темно. Разглядел в углу какие-то банки или коробки. Уже обнадеживает. Там будем смотреть в последнюю очередь: обожаю сюрпризы. На каминной полке нашелся небольшой чайник, медный, старинный, рядом с ним медные же кружки, две штуки. На столе – две миски ручной работы, со следами чекана и выколотки, раритет, сейчас такие разве что на Ближнем Востоке делают, и нормальная стальная ложка-«столовка». Ложка всего одна, из чего можно предположить, что напарника мне Писатель-фантаст скидывать пока не собирается, разве что сам найду такового на свою волосатую голову. Прямо скажу, пока в соседях мне никто не нужен – ни хороший, ни плохой. Самому бы с траблами разобраться. Хотя прекрасная незнакомка никогда не помешает, а сейчас даже и помогла бы – расслабиться.

Сбоку от камина на стене висит средней величины сковорода с длинной ручкой и небольшой котелок, рядом маленькая поварешка на деревянной ручке. Все из меди.

На дощатом полу – пустое чистое ведро и большущая корзина из тонкой проволоки, надо полагать, для складирования и хранения дров. Дорогая вещь, штучная, и, главное, непонятно – зачем она в данной ситуации нужна? И чего это вы тут цивильные такие? Вязанками нельзя, что ли, неприлично будет – на чистенькие половицы дрова скинуть? Не положено нормами «красивого попаданства»? Внутри камина установлена кованая жаровня на четырех ножках. Вытащил я ее и поставил на пол рядом.

Сколько же во мне терпения – аж гордиться и хвастаться хочется!

Все в комнате осматриваю, старательно делая вид, что не замечаю самого главного – одинокого листа бумаги на темной столешнице… Но делать нечего: невозможно с таким сильным магнитом вдумчиво исследовать помещение. Осматривать, конечно, можно, вот вдумчиво – никак.

А вот сейчас вы меня оцените по достоинству!

Поймете, что такое есть обстоятельность, и представите, насколько сложно человеку сугубо урбанизированному, родившемуся на Овчинниковской набережной, в двух шагах от станции метро «Новокузнецкая», обрести сугубо таежное свойство. Это школа. Тут недостаточно одних лишь поучений старожильцев. А вот поживете пару раз, как я, битый месяц, ожидая никак не прилетающего вертолета с оказией примерно в такой же избе, но без шикарного антуража, – оно само и проявится. Постепенно. Всю жизнь борюсь с «близнецом», стараясь всадить в себя часть «тельцовости».

Я встал, взял пустое ведро и вышел во двор.

Уже спокойно черпнул чистой родниковой воды, занес ведро в дом, потом прямо на границе леса набрал сухих веток потолще. Коры древесной взял, притащил два небольших пенька, старые комли, из земли вышли еще при падении деревьев, один приподнял, по другому треснул от души – вот вам и обломки вполне приемлемой для топки толщины. Правда, все равно сгорят как порох: трухи много. И ничего, дрова больше для дыма, для уюта. И для маркера – «тут я живу», «место занято». Любой хищный зверь, даже самый суровый, на дым не сунется без особой нужды и причины. Набрал молодых плодов шиповника, кое-как выбрал чагу – попробуем, – цвета липового, побегов березовых, полевых цветочков.

Вернулся в дом, развел огонь в камине, после чего вышел на улицу, посмотрел, как начинает подниматься дым над трубой. Поставил чайник на жаровню. Запер дверь.

Все, хорош тянуть кота.

Взял в руки лист бумаги, примерно с А4, перевернул его.

И повис.

В лист бумаги когда-то заворачивали бомбу и забыли ее вытащить.

Текст в столбик, жирными русскими буквами. Стиль написания – словно пациент дурдома дорвался до пишущих принадлежностей, выплеснул на бумагу свои представления о мире. Все слова знакомые, но смысл уловить непросто, авторы документа постарались на славу, чтобы усложнить мне жизнь.

Платформа: 5

Тип поверхности и рельефа: 3Б

Агрессивность среды: общий режим сезонно

Плотность биоценоза: средняя

Техногенная плотность: средняя

Тип поселения: особое – Спасатель

Форма поселения: укрепленное, тип 0, без сателлит-комплекта

Стержневой этноформат: русский, мужчина

Характер инфокоммутации: отсутствует

Характер донор-акций: дискретный, особый внешний режим

Вводная донор-акция: эксклюзивное оружие-идентификатор

Наблюдение: особый режим

Генеральная задача: спасательный режим

Дополнительные задачи: отсутствуют

Степень самостоятельности: полная

Ожидаемая адаптация: выше средней

Ожидаемый откат: не ожидается

Ожидаемая организация: индивидуально

Ожидаемая дезорганизация: ниже средней

Условия входа в спасательный режим:

Для внешнего включения спасательного режима необходимо в произвольный отрезок времени организовать и задействовать представленный собственный ресурс Спасателя сообразно представляемым задачам и способам их решения, создав работоспособный селективный кластер. Возможно не только воссоздание первичного селективного кластера, но и организация нового при условии наличия стабильно функционирующего кластера численностью не менее 120 человек на базе фиаско-поселения селективного типа.

Не допускается функционирование Спасателя на двух и более селективных кластерах, вне зависимости от причин совершения попыток.

Срок завершения организационного процесса не определен.

В случае успешного выполнения условий предоставленный или любой другой лист бумаги с личными данными и отпечатками всех пальцев необходимо положить на донор-панель выбранного поселения селективного кластера (анклава). После чего необходимо выйти из операционного зала и ждать появления сообщения на дисплее инфоканала даже в том случае, если аппаратура предварительно разрушена.

При выполнении всех условий откроется дискретный донор-канал.

Материальная поставка будет производиться по оперативному ассортиментному заказу ежедневно в одно и то же время.

Формат канала:

1. Группа предметов и товаров материального жизнеобеспечения и потребления – ассортимент неограниченный по качественному и количественному составу.

2. Группа вооружений – ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составу.

3. Общий максимальный суммарный вес по всем группам заказываемой ежедневной доставки – 300 кг. Общий вес ежедневной поставки (ширина канала) может изменяться в
Страница 5 из 25

зависимости от ряда факторов.

4. Время ожидания от момента окончания ввода перечня до момента начала работы канала – не более 2 минут.

5. Время сеанса ежедневной донор-акции от начала ввода до завершения поставки – не более 40 минут.

Определяющее: в случае невыполнения любого из указанных условий оба канала сворачиваются, кластер переходит в автономный режим, генеральная задача снимается, наблюдение переходит в общий режим.

По-моему, самое время покурить.

Я не трубочный гурман, у меня и трубки бриаровой нет. А вот небольшая вересковая есть, старенькая, мне ее один топограф подарил по выходе на пенсию. И курю я не для удовольствия гедонистического, а по причине банального удобства – пачка не помнется, не промокнет в кашу, соблазнов на раскурку куда как меньше, чем с сигаретами в кармане, лишний раз никто не стрельнет. На скорую руку не пыхнешь. Сплошные плюсы.

Курил я неторопливо, редкими слабыми затяжками, пускал в потолок синий витой дымок. Стараясь поддерживать наконец-то установившееся спокойствие, посильно размышлял о только что открывшихся обстоятельствах. И возможных неприятностях, связанных с ними. Отца, конечно, жалко… До слез. Он в Москве живет – я планировал в начале отпуска заехать к нему, а потом уж двинуть куда-нибудь на моря. Девушки у меня нет, перед сезоном порвал все связи. Ну, в Хатанге есть. Зинка, но это не в счет. Хотя и ее терять не хочется – классная она баба, надежная. Работу? Не, тут проще. Работа и работа. А вот зарплату за сезон – еще как жалко! Где тут касса? Заплатите по ставке, сволочи писательские!

Интересный документ. Многообещающий.

Понятно одно: Писатели без всякого согласия с моей стороны уже подрядили меня на какое-то мутное дело. Нет, «писатели» – термин не совсем подходящий. Тут, как я посмотрю, не пишут, тут сразу – за шкирку и в омут. Пусть будут еще и Кукольники… Кстати, в документе нигде не сказано, что я непременно должен выполнять непонятную пока миссию, санкции за отказ Кукольниками не обозначены, так что варианты у меня есть! И кто они, эти Кукольники? Зеленые черти из тарелки вертикального взлета или новые божества? Какие такие божества… Те, что на карикатурном облаке сидят? И какой религии? С религиями после такого узнавания вообще сложно. Хватит, давай о текущем, земном. А что, Федя, ты все еще считаешь, что стоит думать о земном? Может быть, ты все еще думаешь, что на Земле находишься? Даже после получения столь примечательного мобилизационного предписания?

Кипяток давно поспел, и я принялся экспериментировать с заваркой. Чагу выкинул сразу – негодная, а остальное пошло в дело. Выждал время, нацедил себе в кружку, отхлебнул. Файн[6 - F i n e – отлично, классно (англ.).]. Поехали.

Раз за разом я перечитывал подкинутую Кукловодами бумагу, постепенно обрастая догадками и предположениями одно смелее другого. Первые строчки столбца хоть и частично, но расшифровываются – это те самые условия места, в которое меня закинули. Реальной пользы от такого понимания немного, если у тебя нет таблицы всех возможных значений. Некоторые записи откровенно настораживают, и к ним нужно будет возвращаться в поисках зацепок. Однако что толку напрасно гадать о правильном представлении понятия «селективный кластер», если так мало исходных данных? Селективный… То есть там кого-то или чего-то отбирали, фильтровали, отсеивали. Избранные? Может быть, и так. Ну, и зачем они, такие богоизбранные, нужны? И кому?

Кстати! А что мне лично за какое-то там навязанное «спасение» положено? Медаль из рук Президента в Екатерининском зале, куча денег, «Шкода-Суперб» в подарок или возвращение на берег пустынной тундровой речки?.. Почему не обозначили профит, начальники? Я два года назад уже работал в МЧС, ушел – и ни разу о том не жалею. В реале эта структура – совсем не то, что вы видите по телевизору. Закостенелый монстр, бездонная бочка, финансовая яма.

В принципе что-то понять можно, неясна лишь основная задача. Это вопрос номер два.

А вопрос номер один прост, как пифагоровы штаны: хочу ли я быть этим самым Спасателем? С какого перепугу я должен кого-то спасать, если и сам тут, как потерпевший, на птичьих правах, без снаряги и еды?

Пока не знаю… Сейчас я хочу вдумчиво и с наслаждением осмотреть амбары, прикинуть свои шансы, познакомиться с миром, причем очень осторожно, а там видно будет. До момента очередного прояснения ситуации никаких активных действий в духе следования столь романтическим инструкциям с моей стороны предприниматься не будет. Первые три дня, а то и поболее, вообще никуда соваться не буду. Впереди неизбежная многодневная акклиматизация, я ее уже начал чувствовать. Мутит сильно. Про акклиматизацию я все знаю, постоянно с этим сталкиваюсь. Лучшего места для адаптации и перенастройки организма на другой климат, чем эта изба на поляне, и придумать трудно.

А вот теперь о закромах! Первым делом я полез в комод – и не ошибся: ништячное оказалось место.

На верхней полке лежал пистолет.

Как говорил Бернард Шоу, «даже почтенные джентльмены испытывают непреодолимую страсть к игрушечным пистолетикам». А что ж тогда говорить о пистолетах больших? Большущих. С полки на меня грозно смотрел «Маузер К-96» с кобурой-прикладом из крепкого дуба, обшитой кожей, с карманчиками и инструментом, с портупеей через плечо и патронами во многих картонных пачках. Почему-то я первым делом принялся считать забавные бутылкообразные патроны, сразу вытащил на белый свет коробку, поставил на стол.

Маузеровские пистолетные патроны 7,63 мм были укупорены в картонные пачки по 50 штук и уложены в большой короб. Взял одну пачку в руки – тяжелая, зараза! На крышке картонной пачки – этикетка следующего содержания:

«50 Originalpatronen zur Mauserselbstladepistole Wr 403 kal 7,63, Deutsche Waffen Munitionsfabriken A.G., Berlin-Borsigwalde «DWM». Erosionssicher quecksilber und rostfrei».

Перевести несложно… «Пятьдесят специальных патронов для самозарядного пистолета маузер. Wr 403 kal 7,63 мм – тип 403, калибр 7,63 мм. Акционерное общество германских заводов оружия и боеприпасов Берлин-Борзигвальд…» «Erosionssicher quecksilber und rostfrei» – подумал и перевел как «не подверженные эрозии и нержавеющие».

Всего имелось двенадцать пачек по пятьдесят патронов – шестьсот штук. Много это или мало? Мои знакомые «тактики», завидев столь малый боекомплект, хором заорали бы: «Мало, мало, давай тыщи!» Я не знаю. Я вообще не знаю, нужно ли, и как часто, в этом мире стрелять. И по ком. Знаю, что и этот вес, если придется тащить на себе (а как еще?), потянет на больше чем шесть килограммов.

Вот что интересно, все патроны – я вытащил пару блестящих «маслят», посмотрел, – как и сами пачки, абсолютно новые, свежие, ни за что не скажешь, что выпущены в начале прошлого века! И о чем это может говорить? И почему мне дали именно старые? Наверняка же выпускаются новые, на Западе, по-моему, вообще все патроны мира до сих пор выпускаются, так или иначе.

Да и вообще… Пистолет, конечно, авторитетный, с крепкой историей, мощный, но все же устаревший. Где «глоки»? Я еще раз взял в руки «регламент», просмотрел вновь и сразу зацепился глазами за строчку:

2. Группа вооружений – ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составу.

Не с этим ли связан выбор столь старой модели? Что, если Кукловоды таким
Страница 6 из 25

образом искусственно ограничивают степень вооруженности имеющегося населения?

Кстати, а население тут с ниточками, или и местное имеется? Что-то неохота мне с эльфами встречаться, это смажет картину – не хочу разочаровываться в Писателе Сценария. Да и гемор лишний. Однако бумага никак не указывает на наличие в этом мире «магий», «артефактов» и прочих «упростителей сюжета».

Тут такой нюанс: по всему выходит, что, кроме Спасателей, таковое оружие никто иметь не может, скорее всего, на всех мыслимых Спасателей – одна и именно эта модель пистолета. Иначе что это за «идентификатор»!

К пистолету прилагалась инструкция по эксплуатации – странная, старая, чуть ли не южноафриканская, несколько топорно переведенная на русский язык и дополненная таблицами характеристик, результатами испытаний и рекомендациями.

Для начала всем уважаемым покупателям полуавтоматического маузера любезно сообщалось: «Вблизи дульного отверстия пистолет пробивает еловое дерево в 26–28 см, а также листовую сталь в 3 мм. Живая лошадь, в левую сторону груди которой выстрелили с расстояния 40–50 метров, была убита наповал. Пуля проникла на 43,5 см, причем частью пробила, а частью раздробила много встретившихся на ее пути костей, не обнаружив ни малейшего изменения своей формы». По точным же техническим данным «Маузер К-96» калибра 7,63 мм с длиной ствола 140 мм на 50 метрах пробивал сосновое бревно толщиной 225 мм, а с 200 метров – 145 мм. Убойная машинка, говорил мне текст. Вот и хорошо, будет что почитать перед сном.

Я собрал маузер воедино с кобурой, зарядил, приложился. Не могу сказать, что это удобно. Была у меня одно время браунинговская мелкашка – производители взяли пистоль, удлинили ствол и приклеили к нему деревянный приклад. Так вот там примерно то же самое. Опять детскость.

Значит, договорились, это и есть то самое «эксклюзивное оружие-идентификатор», полученное Спасателем согласно «вводной донор-акции». Выходит, так. Или я тороплюсь? Тороплюсь.

Хм… А нижняя полка? Федя, кто за тебя там будет смотреть? Вася?

На нижней полке таилось…

Что там говорил держатель ниточек Бернард Шоу?

В открытой черной кобуре лежал маленький револьвер. S&W Model 60 LS, «Chiefs Special Stainless Lady Smith». Хромированный, но не ярко блестящий, а сатинированный, чтобы зайчиков не пускать. Двухдюймовый ствол, пять камор в барабане. Компактный вариант, целиком выполненный из нержавеющей стали – хорошо, уход упрощается. Калибр – «.38 Special». Популярная штукенция, кинематографическая. В кино герои-сотрудники полиции вытаскивают такой «План-Б» чуть ли не из носка. Модель вполне традиционной конструкции, с ударно-спусковым механизмом двойного действия, барабан откидывается влево.

Этот ствол я знаю хорошо. Отлично знаю. У меня такой есть. Был… И не травматик, а нормальный. Не спрашивайте, зачем и где взял, там их уже нет. Дорого отдал, признаю. С другой стороны, пока мужчина играет в дорогие игрушки, он не стареет.

Неужели Кукловоды револьвер вычислили?

Патронов, с моей точки зрения, более чем достаточно. Только подумал – и тут же услышал вдали негодующий рев друзей-«тактиков»: «Мало, мало! Тыщу-тыщу!» Двенадцать пачек по 50 штук в каждой. Итого – еще более шести килограммов на спину. Интересно, почему именно по двенадцать в обоих случаях? Десять логичней было бы. Нет, обманываюсь. Привычней.

Прикинув, я сразу нацепил маленькую кобуру со «смитом» на ремень, с правой стороны. На штаны не стал, хоть на заднем кармане для таких целей имеется специальная стропа: не нравится такой способ. Маузер постоянно таскать – возненавидишь любое оружие в принципе. А судя по тому, как мне преподносят этот новообретенный прекрасный мир Кукловоды, без ствола здесь никак нельзя. Легкий небольшой револьвер в постоянной носке – разумный компромисс. Вскрыл одну пачку, забил пять «маслят» в каморы барабана, еще пяток кинул в карман.

Небольшая металлическая фляжка круглой формы с маслицем, потряс – полная. Несколько пустых холщовых мешков средней величины, кусок хлопчатой ткани зеленого цвета – похоже, бандана все же выкраивается.

Теперь я при оружии. Решено: завтра же устрою на поляне стрельбы, расставлю в ряд мишени – и будем учиться, вспоминая уроки спецов. Или сегодня? Мутит все сильней и сильней. Голова кружится, одышка. Слишком резкий бросок из одного климата в другой. Давай завтра.

Так, что дальше, господа организаторы? Или вот это и есть все, по мнению Кукольников, необходимое местному Спасателю, – стволов накидали и типа откупились? А где умклайдет, где боевые и обучающие артефакты с хитромудрыми рунами, исцеляющие талисманы с «вечной батарейкой», где желтоватые свитки заклинаний и синие искрящиеся жидкости в пробирках, твердокаменные накопители маны? Вы никак обдурить меня хотите, думаете, я в Обливион не играл.

Ладно, засчитываем и этот арсенал, но где гладкоствольное оружие, господа фантасты?

Я что вам, с пистолетами на птицу буду охотиться? Вы вообще представляете себе, что такое ходовая охота в тайге? В поисках так необходимой мне ружбайки я честно перерыл весь сундук, еще раз обыскал невеликую комнатку – нет ружья.

Кинули. И вот это очень плохо.

Похоже, Спасателям тут особой форы, как и привилегий, не предусмотрено.

Плохо понимаю, как из этого карлика или революционного монстра бить птицу влет. Единственная надежда на то, что они тут еще не пуганы и высидят на ветках необходимое для скрадывания и прицеливания время. И тем не менее… А медведь? А волк? Тут такой нюанс: я хорошо себе представляю, что такое пуля двенадцатого калибра в упор, каково ее останавливающее действие, – никакой медведь не выдержит удара. А эти «пестики»? Одно дело – в кино бизонов валить, другое – в реальной жизни остаться один на один с крупным хищником. Правда, грамотная маркетинговая фраза из руководства: «…Живая лошадь, в левую сторону груди которой выстрелили с расстояния 40–50 метров, была убита наповал. Пуля проникла на 43,5 см, причем частью пробила, а частью раздробила много встретившихся на ее пути костей…» – несколько обнадеживала, но не успокаивала.

Решительно, сегодня же, если к вечеру хоть чуть поправлюсь, необходимо устроить на поляне грандиозную пальбу.

А пока обыскиваем дом дальше.

Я подвинул стол к стене, забрался на него и осмотрел широкие потолочные полки. Проклятье, да они практически пусты, только в дальнем углу – банки и два бутыля. Хотя первый и последний найденный мной инструмент очень ценен. Небольшой яркий топорик «фискарс», они по всему миру по древесине тюкают, все мировые маты слышали. Очень полезная вещь. И пластиковый чехол имеется. Потащил стол через всю комнату, вскарабкался. Ого! Льняной мешок с мукой, немного, килограмма на три. Так, а что у нас в банках? В первой была гречка, тоже килограмма три. Во второй – соль крупного помола, ее с килограмм будет. В третьей хранился кусковой сахар, серый, твердый, как гранит. Такого в столицах не увидишь, а вот в отдаленных поселках – запросто. В некоторых семьях до сих пор пользуют бабушкины щипцы для колки кусков. Его вприкуску употребляют. В самой маленькой закручивающейся жестянке хранился черный чай без опознавательных знаков. За-апах!

Живем!

В стеклянном бутыле, примерно литровом, тяжело плещется растительное
Страница 7 из 25

масло, понюхал – не подсолнечное. Мутное, нефильтрованное. Оливковое?

С комнатой покончено, остался чердак.

На чердак ведет массивная приставная лестница. Осторожно полез – голова кружится, – поднял и откинул дощатую крышку. Ну что ты будешь делать! Чердак тоже пуст. Лишь толстый слой опилок под ногами, ботинок тонет. Значит, холода и снега тут бывают. Напротив дальнего слухового окна стоит реальный такой табурет. В первом порыве хотел было спустить красавца вниз, учитывая дефицит мебели, но почти сразу же решил оставить тут: наблюдать удобно. Сел себе на чердаке – и смотри на приближающегося неприятеля или ходячий обед.

Обернулся… вот! Не все месторождения найдены!

По сторонам от ближнего слухового висели: с одной стороны – плащ-палатка, с другой – рюкзак из плотного зеленого брезента. Я его узнал – у моего отца до сих пор такой в кладовке висит: «абалаковский», то есть конструкции знаменитых братьев Абалаковых. В те дальние советские времена, как мне рассказывал папка, было всего два вида более-менее пригодных для поля туристических рюкзаков: «яровский» – дуст, и «абалаковский» – гут. Так мой папка говорит. «Яровский» рюкзак – с двумя шнуровками по бокам, позволяющими регулировать объем. Лямки крепятся в верхней части рюкзака при помощи репшнура, проходящего через люверсы горловины. Изготавливался из тонкого брезента. Хорош для походов в тайге, тундре, зимой. «Абалаковский» рюкзак изначально разрабатывался для альпинистов и горных туристов. Шился он из толстого брезента и имел два узких брезентовых ремня с замками, охватывавших весь рюкзак. В месте крепления лямок к рюкзаку в верхней части вшивалось стальное кольцо для подъема и спуска рюкзака на веревке. «Яровский» и «абалак» использовались до появления станковых рюкзаков и синтетических «колбас». Первые «абалаковские» были пошиты вскоре после ВОВ.

И что у вас, ребята, в рюкзаках? Пусто. И ладно, уже есть чем набить.

Рюкзак – это очень хорошо, ведь тащить нажитое мне не в чем…

Тут я поймал себя на мысли, как же мне нравится вся эта изба!

Неправильная в чем-то, с дурацким средневековым камином посредине комнаты, без толковой мебели и оснащения… А все равно нравится, даже настроение поднялось. Вот бы себе такую заиметь, да на той, родной Земле! Решено: если мне суждено будет вернуться из этой загранкомандировки – отстрою в ближнем Подмосковье полную копию.

И в этот момент во дворе что-то взбебекнуло!

Я осторожно перебрался по опилкам к дальнему слуховому окну, чуть высунулся.

На поляне спокойно стояла и нагло жрала мою кровную травушку-муравушку самая настоящая косуля. На тонких ножках, с длинными острыми рожками, в мелких пятнышках бочок. Что ж, попробуем аккуратненько спуститься и отведаем сполна охотничьей славы. Стены у избы толстенные, надеюсь, моей возни хрумкающий зверь не услышит. Надо же обновить покупки! Так что…

«Ваше слово, товарищ маузер».

Глава 2

Выживальческая. Особо полезна желающим повыживать

Если уж ты решил что-то делать, то делай это на совесть, капитально и с полной отдачей. Ну а если не можешь – лучше не делай вовсе. Золотое правило, я ему последовал.

Практически ничего не делал.

Три дня валялся пластом на широкой лавке. Ну не все время, конечно, – свой дом в глухом лесу есть хозяйство сложное, многотрудное, требующее постоянного приложения сил. Воду набрать, печь, то есть камин, натопить, еду приготовить…

Акклиматизация проходила очень тяжело.

Когда ты едешь в отпуск, то этапами проходишь порты отправки и пересадки, ждешь вылетов, сидишь по нелетной погоде. Как всегда у нас в стране, все дороги ведут в Москву, без такого визита просто никуда не попадешь, там главный хаб, «наше летное все», яти его. Редко я летал прямыми рейсами в Сочи, всегда бывали дни передышки, передержки себя, любимого, в умеренном климате. Даже несколько дней в Норильске, отведенные самому себе для «зависа», облегчают акклиматизацию, если ты летишь с самого севера полуострова. Но сейчас меня перекинули нагло, грубо, рывком – из климата Арктики в нечто горно-сочинское. Даже юношеский организм такого бесцеремонного обращения не выдерживает, что уж говорить о человеке взрослом.

Косулю я стрелил. С первого маузеровского выстрела. И после этого пистолет мне решительно понравился, мощное оружие. Веский аргумент, хорошее подспорье.

Хвастаться особо нечем, дистанция плевая. Разве что… все сделал достаточно тихо, чтобы не спугнуть дичь. Дам совет: если есть возможность и умение – копытному стреляйте в шею. По корпусу – подожмется от удара и прыгнет. А где один прыжок-рывок, там и второй-третий. Ходи потом, добирай по кровям… При попадании в шею зверь не прыгает, он, как правило, крутанется в шоке. Скорее всего, на месте же и ляжет. Для милитаристов: тут как с часовым. Режьте шею – никуда не побежит, шеей же и озаботится. Я сам, к счастью, часовым горло не перехватывал, однако так и поступлю, коснись что. Да… Уже задумывался и над такими перспективами. Столько пушек натолкали мне за пазуху, что очевидность намерений гадского Писателя столкнуть меня лбом с агрессивной человеческой средой сомнения не вызывает. Вот и думал… Как смогу? Чем смогу? Насколько быстро смогу? Человека убивать мне не приходилось. Не бандитствовал, не воевал. Пожалуй, я один из немногих попаданцев – не сисадминов и ролевиков, – кто не шастал в «горке» по рубежам и не валил нехороших по обеим сторонам Главного Кавказского хребта. Но я, как мне кажется, придумал ход!

В случае нужды попробую отнестись к зарезаемому или застреляемому человеку как к охотничьей добыче. Хорошо бы, чтобы получилось.

А на что мне еще опереться прикажете? В охотничьем деле у меня давно выветрились любые комплексы, особенно после сезона, проведенного в составе заготовительной охотбригады, – «на отстреле», как говорят на Севере. Оленьи стада мы били на переправах – такова практика, скупо и точно расходуя «гладкие» патроны, выстрелом с моторки, в упор по плывущему через реку беспомощному зверю. После чего туши вязанками – олень не тонет в воде, мех у него полый, держит животное на плаву – перли на берег, к базе-площадке, на разделку. Там туши цепляли на крючки специального транспортера и тянули к разделочным столам.

Вот и я вкалывал, как поначалу все новички, на этом самом посту – «на дерьме». Нормальное обзывание адской работы, да? Скажу я вам… это не работа, это «песня дерьмодава». Умение вынимать бутор неповрежденным, как ни старайся, к тебе приходит не сразу – и нанюхаешься, и насмотришься. Надо сказать, расклады я понял быстро, быстро же научился, проявил себя, а потом и закрепил.

И отправился работать капитаном артельной самоходной баржи – пятнадцатиметрового суденышка местного производства, маленького речного трудяги. Возил туши в поселок, где их складировали в огромных подземных холодильниках. Дали мне бинокль, рацию, рукописную лоцию, исправленную раз пятьдесят аж с сороковых годов, когда она и рисовалась в первый раз, показали управление, вставили в задницу нотаций – и в путь. И пошел! Нормально так откатался два месяца.

После этого любая возня с убиенными живыми существами меня пугает не больше, чем Дед Мороз в синем халате.

Но с косулей пришлось
Страница 8 из 25

повозиться.

Во-первых, она большая. Я до сей поры косуль не бил, но не в девятнадцатом веке живем, на экране видел не раз – местные косули существенно больше. Вторая проблема – куда девать отходы, бутор и костяк? По-хорошему, для этого нужно соорудить глубокую яму, а потом ее засыпать. Оставлять гниющие отходы на свежем воздухе нельзя: и самого вонища задушит при смене ветра, и хищный зверь неизбежно подтянется, начнет исследовать местность кругами, выискивая попутное. А я уже представил размеры последних, если тут такие косули бегают. И не только косули! Зайчика видел. Стрелять не стал, мясо уже есть, а по азарту я дичь не бью. Взрослый заяц, достойный противник в рукопашной. Так что хищники нам тут не нужны.

И шкура косули мне не нужна, валандаться прадедовскими аборигенными способами с возюканьем по мездре смесью толченых мозгов с зольной водой у меня не было не малейшего желания, как и гробить на скоблении единственный нож в отсутствие бруска. Так что прости уж, Робинсон Крейцнер, в одежной моде я тебя не поддержу, обойдемся без шкур, как-нибудь в своем похожу.

Поэтому решил я всю требуху просто сжечь: дров тут навалом. Вонища тоже будет еще какая – но другая, не гнилостная. Горелый мясной запах говорит: «Тут какой-то чудак либо спалил дом, либо очень богат, чтобы жечь съестное. Но это – человек, со всеми его чудацкими железными огнеплюющими штуками». Запах же тухлятины всегда говорит хищникам лишь одно – иди и смело жри!

Забеловал я зверя, а потом прямо на шкуре и развалил.

Топора пожалел, поэтому кости бил обухом, оставляя себе только самую вкусную «мозговку», остальное – в костер, один хрен не успею все переработать, пока не начнет портиться. Вытащил лишь серо-белые жилы спинного хребта, измазал их зольной кашей и положил в прохладце – пусть откиснут, пригодятся.

Жарко тут, жаль, холодец не сладится.

И мой любимый фокус с ответхранением на открытом воздухе тут не прокатит – это вам не тундра. Там воздух и почва практически стерильны, ни одна бацилла не летает. Да и с мухами небогато. Здесь же с этими падлами все в порядке – синие, жирные. Материк… Так что наварим-ка мы крепкого бульона, который придется постоянно кипятить, чтобы не превращать единственный котелок в чашку Петри. Часть костей прокоптим на горячую, а все путное мясо, что не поедет в желудок свежеобжаренным или вареным, – закоптим-зажарим тонкими полосками вместе с костями на повышенной температуре. Такой запас долго храниться может. Про хаш слышали? Кочевники в древности так и делали: прокоптят кости – и в мешок их, потом вываривают до изумления. Консервы такие. О нормальном копчении, сразу скажу, забудь, книжный попаданец, – ты себе просто не представляешь, что это такое и сколько оно – нормально-достаточное – длится… Делай, как я, слушай опытных людей.

Все эти три дня я жил в режиме: «Не пылится ли дорога, не идет ли оккупант». Деревянные мишени из сучьев и коряг расставил, пострелял немного – и в дом. Во дворе повозился, топориком потюкал – и на чердак. Посидим, послушаем, посмотрим на птичек лесных… Выходите, выходите, изверги, не прячьтесь! Встретим как родных, уже дослал. Спокойно? Тогда выходим упражняться или работать.

Вечером первого дня я устроился на улице, вытащил с чердака табурет, сел поудобней, с трубочкой, кружкой и пестиками, и начал изучать звездное небо. Небо вполне земное: вот Кассиопея, вот Медведицы. Небо чистое, прозрачное, даже Алькор различил… Так, вон там – почти точный север. А как дело обстоит с искусственными спутниками? Спутников не было видно, как и навигационных огней пролетающих на высоте десять тысяч метров самолетов. Не пролетают тут самолеты. А комары пролетают, крупные. Правда, во вполне терпимом количестве – сказывается высота, сухость и продуваемость места. Представляю, сколько их роится в той низине или ущелье, куда скатывается ручеек.

Всю первую ночь я проспал на чердаке. Окна в доме закрыл, занавесил, чем придется, от чужого бинокля. И поднялся наверх. Проснувшись, сперва послушал лес, оглядел поляну через слуховые оконца, потом спустился вниз, посмотрел уже в окна. Что тут у нас? К пахнувшей дымом хижине зверь не полезет. Человек – может.

Однако людей в лесу я боялся все-таки меньше, чем хищного зверя. Человек к моей поляне так скрытно лесом пройти не сможет: сойки взлетят, галки закричат, кусты затрещат. Да что там птицы – наблюдательный человек заметит признаки тревоги даже по бабочкам и стрекозам.

И звуки. После хотя бы одного дня, проведенного в лесу в полном одиночестве, ваша личная «система безопасности» настраивается и уже прилично различает привычные звуки от посторонних, первозданному лесу чуждых. Тресь! – а это всего лишь с дерева упала ветка, она характерно валится, цепляя другие. Кусты почти не возмущаются, высокая трава почти не ухает, принимая тяжесть. Вообще-то подобных вертикальных движений в лесу много, это стоит осознать – они привычны, вечно что-то падает. Или птица – села на куст, он и прогнулся вниз. А вот горизонтальные – всегда тревожны. Так что, если вы захотите резко спрятаться, – приседайте, а не порхайте в сторону: заметят. Ну и на закуску… Как говорил мой первый сержант: «Нет ничего более идиотического, чем бегущая елка», – это к вопросу о желании многих нацепить на себя куски обломанной флоры.

Тут такой нюанс: человек, даже самый опытный и тренированный, всегда издает звук «чуждый». А зверь – «свой», лесной. Он вырос тут, вжился в среду. Поэтому медведь треснет веткой так – а он треснет, мифы о бесшумности лесных хищников живучи, но глупы по определению, – что вам это покажется звуком лесным. Если на этой планете есть люди, а они тут есть, судя по врученному мне «боевому уставу», то птицы знают, что это за страшная тварь, – среагируют особо, всегда и издалека. Я уже не говорю о запахе. В лесу мы воняем своим телом, железом и синтетикой не просто приметно, а с вопиющей наглостью, за что всегда наказаны повышенным вниманием всего тут сущего.

Нужно выждать и приготовиться. В хищном лесу – вооружиться… Приготовиться.

Приготовлению порой мешают мифы. Люди живут не только среди фактов, но и среди мифов. Мифотворчество есть непременная и обязательная часть создания истории, но именно в случае с огнестрельным оружием, с самого начала его освоения, этот феномен приобрел, пожалуй, самодостаточное значение в виде самостоятельного жанра. Жанра «экспертных баек». Окрепшие в сетевых спорах точки зрения и убеждения бойцов, полярников, геологов, туристов, охотников и рыбаков давно превратились в постоянно и надежно востребованный слушателем и читателем продукт. Продукт этот не только развлекательно-сетевой, но и познавательно-практический, а часто еще и аналитический. К удивлению многих скептиков, именно эти сочинения куда как лучше помогают понять роль оружия в обществе, чем все сухие отчеты и исследования специалистов.

Городские оружейные легенды ничуть не менее привлекательны, чем мифотворчество реальных практиков, которых, кстати, очень мало, – они точно так же оживляют серый облик повседневной действительности, наглядно показывая нам, как романтично можно жить с оружием в руках. Само наличие мифов сомнений ни у кого не вызывает, споры идут лишь
Страница 9 из 25

об их происхождении, качестве и практической ценности. Все это требует отдельного анализа, вполне, кстати, научного. С легендами оружейными по степени массового воздействия могут сравниться лишь легенды выживальческие. Опасность начинается тогда, когда уважаемый эксперт ошибается, что рано или поздно неизбежно происходит. Дорогая получается ошибка.

Мифы, мифы… Как же вы порой вредны, как опасны. «Самый страшный зверь в лесу – это человек», к примеру. Не нобелевская мудрость. Человек опасен умом и вооруженностью, что об этом говорить попусту, – очевидное. Но далеко не каждый человек, встреченный вами в лесу, опасен.

Волк же – любой. Стая одичавших собак – любая. Сами стаи одичавших собак, неугасимым инстинктом хищников сбитых в крепкие бандитские коллективы, – далеко не слух и не легенда, а самая серьезная опасность и всегда проблемная действительность. Такая стая, барражирующая за городом в поисках пропитания, представляет реальную угрозу жизни, ведь привычки и поведение человека эти хищники знают отлично, а эффективно охотиться на оленей, как волки, они не умеют. Взрослые могут верить или нет в такую угрозу, но наши дети отлично знают про эти стаи – вот тут и располагается массив легенд. Печальных. Про разорванных и съеденных. Про то, как дети всей ватагой убегали от осатаневших псов, как чудом остались живы, как спаслись, лишь вскарабкавшись на газопровод или трубопровод, крыши дальних гаражей. Взрослым надо бы своевременно прислушиваться к таким рассказам, а властям оперативно и эффективно принимать меры, не пытаясь выровнять на весах право хищных диких стай и жизни наших детей. Но мы детям про это почти ничего не рассказываем. Конечно, про маньяков ныне полезней и актуальней – эта кино-и телемода заслоняет все другие опасности, вполне реальные.

Медведь чрезвычайно опасен – каждый. Голодная рысь очень опасна, матерая росомаха будет вас вести долгими километрами, оценивая ваши шансы случайно травмироваться. Спорить тут не о чем. Статистика вещь упрямая – сколько гибнет в год от нападения лесных злодеев? А медведей, волков, одичавших собак? Не любят об этом лишний раз говорить, не хотят будоражить население. Но есть у меня дома набор фоток. Жаль, показать никому уже не могу. Хотя о чем я! Чувствую, тут такие фотки будут…

К опасности человека нас еще город приучил, там, кстати, он, человек, наиболее опасен. Но к этой опасности вы уже привыкли, осознаете и более-менее представляете, как себя вести, что делать. А что делать, если на вас медведь напал? Колом стоять, как советуют некоторые, – живым шашлыком? Типа, он же тупой, медведь, он оценит неподвижность английского мохнатоголового солдатика в карауле и передумает вас жрать! И уйдет есть коренья. «Именно так! – говорят некоторые эксперты. – Зверь пойдет искать добычу полегче».

Да нет в лесу более легкой добычи, нежели одинокий человеческий олух!

Про самооборону против злонамеренного человека вы смотрите телепередачи, может быть, даже на курсы по средам ходите. А к опасности, исходящей практически от любого дикого зверя, готовы? Поймали вы, например, крошечную, насквозь пушную, ласку – сдуру. Опасно это? Еще как. Скорее всего, вы уже без пальца, стилусом в фейсбуке пишете…

Звери и люди.

Я слушал и высматривал и тех, и других. И до поры таился ото всех, как герой Дефо, ох, еще не раз он мной упомянут будет. Помните его поведение в первые островные дни, более чем опасливое? Это правда, поэтому такой книжке веришь. Не спешите, найдитесь в обстановке.

Тут главное – палку не перегнуть.

Иначе опасение очень быстро перерастет в навязчивый въедливый страх, из объятий которого вам в дальнейшем освободиться не удастся. Уловите тот момент, когда поймете: «Я уже осмотрелся и освоился, пора заявлять свои права». Уверяю: те, кому положено это сделать, ваши намерения и решимость почувствуют. Если же позволить чувству неведомой опасности поселиться в сердце после того момента, как освоились на месте, поняли его и привыкли к видам вокруг, – то вы затворник. Так и начнете придумывать причины и мотивы для оправдания своей «практической неподвижности». А со временем вам станет просто страшно выходить за двери жилища.

Стрелял я охотно, с удовольствием. Из «смита» – немного, вещь знакомая, в чем-то даже родная. Да и дальше десяти метров из этого гаджета палить не собираюсь, не реал. Маузер – совсем другое дело. Жаль, нет в моих угодьях достаточной дистанции на установку мишени – полянка маленькая. А так вполне допускаю, что и на сотню метров из этого аппарата пули можно сажать достаточно точно. Сто патронов я определил себе на учебный пожог… Опять слышу друзей-«тактиков» с их вечным: «Мало! Мало!» А мне было жалко до смерти, хоть режьте! Где новые брать буду? Это же сто косуль! И спалить такой припас в белый свет, как в копеечку? Ты в уме ли, Федя?

В итоге «зеленая сторожиха» не выдержала, вмешалась и заблокировала местечковые соревнования по стрельбе на шестидесяти сожженных патронах. Ну его на фиг, я не Крез. Все едино на таком ресурсе не научусь стрелять мастерски: познакомился, опробовал, представляю – и хорошо. Подумал о том, что неплохо бы предусмотреть пальбу с двух рук, в критический момент, но ничего хорошего из этого не вышло. Не развита у меня левая, никогда спецом ее не тренировал – не было необходимости. Взял «смит» левой, «мазу» в правую – полная хрень, расход патронов без пользы. Еще немного поупражнялся – и на том тренировку закончил, представляя, чего бы я наслушался в Москве от друзей.

Странные люди эти «тактики». Порой у меня складывалось впечатление, что многие из них реальной жизни просто не знают. В прошлой жизни я очень редко вмешивался в их профильные споры, это фехтование тысячу раз выверенными, как им кажется, аргументами. И неизбежными штампами. «Зачем плодить разнобой в боеприпасе, это очень плохо!» Плохо где? На войне. В армии. А в жизни? А в жизни все по-другому, тут все жизненно, как карта ляжет. Знаете, что на полярных станциях теперь оружия нет? Не положено. Умереть не встать: кругом белые медведи, а оружие полярникам не положено: нет, видите ли, на станциях условий для хранения – и не выдают! Вот и берут люди свое, если оно есть, конечно. Кто что. Какая тут может быть унификация?

Знаю многих, кто, обладая двенадцатым, категорически отказывается от «двадцатки» – зачем, мол, если гладкий ствол уже есть? А по мне – так в лесной ходовой охоте лучше «двадцаточки» вообще ничего нет: легкие, маневренные, носить их одно удовольствие, стрелять – тем более, об отдаче не думаешь, таскать меньше, звук потише, зверь успокаивается быстрей. Двадцатый калибр заставляет стрелять точнее, думать чаще. Однако он не моден. Раньше двенадцатый был не моден, в СССР стреляли шестнадцатым калибром, ныне практически забытым. Кстати, знаю пару закоренелых браконьеров, которые, кроме «двадцатки» и «мелкашки», никакого другого оружия и не признают. «А зачем нам грохот на весь лес?» К чему все это говорю? К тому, что, опровергая мифы, не стоит плодить новые. Люди, будьте гибче, вдумчивей, адаптивней. И спокойнее. Ваше от вас никуда не уйдет, если вы всерьез намерены это взять, конечно.

Впрочем, никому ничего не навязываю. Вам жить. Я живу – так.

На четвертый
Страница 10 из 25

день отправился на разведку.

Решил так – высоты терять не буду. Еще один штамп: экстренно спускайтесь вниз, к рекам и дуйте вдоль потоков, постепенно выходя к рекам большим – мол, люди по рекам селятся. Хрень все это. Люди давно уже селятся не по рекам, а по дорогам, в нашей стране есть куча рек, больших и малых, где тысячами километров – безжизненные места. И все потому, что нет дорог. Высоту стоит покидать лишь тогда, когда там негде жить и нечего есть. В противном случае высота – ваш единственный шанс получить наиболее ценную информацию об окружающем мире, добраться до кругозоров и увидеть воочию земли окрест. В моем случае, имея столь шикарную базу, валиться в овраги через буераки и заросли плотного кустарника нет никакой необходимости. И искать мне нужно не реки, а дороги.

А вот если этот мир настолько древний, что в нем нет дорог… Тогда дело кислое. Тогда, скорее всего, в первой же речной деревне, которую исцарапанный дурень с убитой на курумнике обувью и струпьями на ногах вскоре найдет на свою голову, его сразу превратят в раба. В том случае, если не сожрут под мозговой горошек. Это к вопросу о поисках жилья методом лазанья по таежным провалам и ущельям. Больше скажу – бойтесь ущелий. Думаю, и альпинисты со мной согласятся.

Разведку я начал вести кругами.

Основная цель – посмотреть, как выглядит твое место со стороны, определить и надежно запомнить основные ориентиры. Радиус будем повышать установленным шагом, пока не наткнемся на что-либо интересное, информативное. Первый круг я сделал на удалении в пятьдесят метров и довольно быстро определил пару деревьев, приметных с большинства ракурсов. Второй – через сто метров, хоть и лень было. На тропы особого внимания не обращал. Каждый лес полон ими, многие думают, что тут ходят грибники или охотники. Ну да, тропами… Троп в этом лесу много, живности хватает. Тропы эти не людские – зверовые, при определенном навыке нетрудно предположить, что за зверь их проложил. Сшибает он, как лось, вылезшие поверху ветки, или же натоптанная тропка вдруг ныряет в низкие кусты, выдавая очередной путь кабаньих миграций. Эти тропы – не ваша цель. Зверь идет по своим делам, к пастбищам, местам засад, к водопою или к лежке – ничто из того меня сейчас не интересует. А вот к дороге зверь не пойдет, даже если умеет пересекать ее в ускоренном темпе в случае необходимости.

Вскоре я уже неплохо представлял себе пятно своей местности и особенности здешнего ландшафта: не заблужусь, издалека примечу. После чего сделал неожиданное для многих – спокойно пошел назад, на поляну. Секрет прост: тут стоит перезагрузиться. Знаете, как перед экзаменом. Если тебе удалось поспать хотя бы пару часиков перед решающим броском в институт – сам удивляешься, сколько же ты запомнил, а! Не удалось, тупо прозубрив всю ночь, – так и будешь тупарем сидеть перед преподом, удивляясь на следующее утро: почему не сдал-то?! Ведь помню же!

Попил я неспешно чайку, закусил мяском с лепешками, покурил всласть трубочку. И опять направился в чащу, уже уверенно, зряче. Заглубился метров на двести и практически сразу же нашел искомое.

Передо мной лежала дорога. Лесная грунтовка обрывалась практически у моих ног.

Аккуратненько так обрывалась, точно под девяносто градусов обрезанная поперек перед тремя соснами. Все ровно как в мультфильме. Такого не бывает, даже если допустить, что по лесу варварски прокатился тяжелый трактор «Катерпиллер» с мощным отвалом, а следом – тяжелый грейдер. Поваленных деревьев нет, словно их заботливо убрали, но нет и поврежденных. Грунтовка, лежавшая передо мной, была ровная, прямая как стрела, неплохо спланированная и со следами. Застарелыми следами проезда автотранспорта. Или транспорта колесного, так точнее. Тут такой нюанс: следы тоже обрывались прямо возле трех сосен. Бывает? Нет, скажите, как этого можно добиться, а? Колесную ось перед собой выкатить? И лишь через некоторое время я сообразил: так выглядят писательские штучки, халатность Кукловодов.

Встав прямо на дороге, прикинул направление на хижину за спиной. Получалось так, что таинственная грунтовая дорога вела прямо на заветную полянку. Туда ее и тянули, да не дотянули, обгадились. Или же волшебный карандаш на писательской карте тупо не довел линию, дрогнула рука, а потом робот-конструктор слепо выполнил указания чертежа. Раз так, то я вправе предположить: ветку автодороги тянули от некой магистрали, куда она должна врезаться. «Или не врезаться! – вспомнил я шаловливый карандаш Автора. – Точность сборки карт тут явно не в почете». Я представил себе карту местности, вид сверху – будто шлепнули на лес пятно полянки и так же небрежно кинули дорогу к ней.

Хорошо. Примем эту небрежность за версию. А пока прогуляемся, тем более что проблема поиска генерального ориентира снята самым надежным образом – у меня теперь есть персональная дорога.

Я медленно пошел по вырубке, присматриваясь и прислушиваясь. Дорога тянулась метров на восемьсот. И опять упиралась в деревья, что заставило меня подобраться: очевидно, через сколько-то метров появится еще один рукотворный объект. Так оно и вышло: после недолгого – метров сто – блуждания между кустами и невысокими деревьями я вышел на оперативный простор.

Это уже серьезно, это целая магистраль.

Я оглянулся – никаких признаков того, что неподалеку в лесу таится еще одна дорога. Ну фокусники… Единственная особенность места – одинокое обугленное дерево, пробитое молнией. Хорошая примета, эту огромную черную «вилку» издалека заметишь. Итак, писательский комплекс «моя поляна – халтурная лесная грунтовка» сориентирован почти точно по линии «север – юг». Главная дорога расположена на перевале широтно. Да, это именно перевал, по обе стороны от меня дорога извивается, огибая большие каменюки, по длинным, в меру пологим склонам. Прямо передо мной – высокий каменистый холм с редкими деревьями на боковых площадках и вершине. Непременно заберусь. Местность вокруг больше холмистая, чем выраженно гористая, отчасти напоминает мне северные отроги ГКХ, если подъезжать к ним со стороны Ставрополья, например, к Хадыженску. Или алтайские предгорья… Нет, все-таки Хадыжи, растительность похожая. Ну это мы еще успеем рассмотреть с самого верха. А пока меня интересует другое – следы на дороге. Они есть в изобилии.

Я почувствовал, как заколотилось сердце. Ура? Или еще не ура?

Во всяком случае, меня тут вряд ли зажарят на костре с гастрономическими целями: не дикарский мир. По дороге катался автотранспорт, причем не редко. Последние следы совсем свежие, не далее как вчера машина прошла. А на полянке ничего не слышно, километр густого леса надежно глушил звук. Впрочем, если не дизель, то и ближе не расслышишь. Я присел, рассмотрел следы колес внимательней. Что же, судя по характерному агрессивному рисунку протектора – в этой местности рулят джипы.

Сделанное только что открытие почти не изменило степени моей алертности.

Наличие автотранспорта никак не влияет на меру дружелюбия владельцев – кто его знает, что за черти тут гоняют и с какими целями. Встав, я посмотрел по сторонам. Достал бинокль. Дорога на восток просматривается хорошо, километра на три – никого и ничего не заметно, леса,
Страница 11 из 25

горочки, кустарник. Западное направление видно неважно, дорога обильна зигзагами, много скрытых участков. Нужно лезть вверх. И полез.

Обувь у меня вполне подходящая. Опробовав продукцию многих фирм, я остановился на «меррелях» – нравятся они. Практически у всех моделей есть очень важная для меня особенность: кроме собственно удобных и продуманных колодок, фирма на обувь ставит очень жесткие, несминаемые и неубиваемые задники – ногу такие башмаки держат отменно, фиксируют плотно. Да и сама подошва ноская. Конечно, при выборе главенствуют индивидуальные особенности и свой опыт. Мой говорит следующее: любая обувь при полевом интенсиве подлежит замене через год. Любая. Тогда зачем платить дороже? Поэтому совета я не дам, думайте сами.

Наверх шел легко, просто в кайф! Однако даже при подъеме я старался следовать базовым принципам маскировки, в конкретном случае – не высовывайся за силуэт поверхности. Буквально – не светись на фоне неба. Тело обдувал легкий северный ветерок, горизонт постепенно опускался вниз. Вот я и на вершине, стою среди скупой зелени, прижавшись спиной к одной из пяти невысоких сосен плоской обзорной площадки.

Красота какая, да сюда билеты продавать можно!

«Ах, какая панорама! Ой, какие горы! А есть у вас текила со льдом?»

На востоке от меня – река, течет по меридиану, куда – с полной точностью пока непонятно, однако если учесть рельеф округи, то смело предположу – на юг. Внушительная, матерая, широкая, судоходная. Вот только есть ли на ней суда? Если джипы на грунтовках есть, то и суда должны быть. Я попытался в бинокль прочесать доступный взгляду кусок речной акватории, но безуспешно – тут не такая оптика нужна. Да и штатив не помешал бы. До реки километров тридцать, не меньше, поэтому подробно разглядеть что-либо не удается.

Ну, и стоит ли необдуманно терять высоту, спеша спускаться в первое же попавшееся ущелье с комарами и гнилью? И со змеями, кстати. Ядовитых гадов я здесь пока не видел, но у ручейка мне повстречались два полоза – повезло им, что хозяин поляны при мясе… Значит, и зловредные имеются.

Дорога, судя по всему, к реке в обозримом пространстве не выходит, километров десять к востоку, и все, далее грунтовка круто сворачивает к северу и надежно прячется в лесу. На всем ее протяжении я не вижу никаких интересных объектов типа жилья или автомашин. Дорожных знаков тоже нет. Это плохо.

Однако не наблюдаю и одиноко бредущих измученных людей с тощими котомками за спиной или неспешных угрюмых всадников с луками за плечами, нет, славтехосподи, и бодро вышагивающего строя солдат со щербатыми алебардами с подозрительными пятнами на клинках. Хорошо, в общем.

На север от меня горизонт заполняет протяженный горный массив, там вершины уже гораздо более серьезны, чем здешние, – настоящие, вдали проглядываются остроконечные пики с белыми шапками снежников и ледников. А что у нас на западе?

Я обернулся и немедленно присел – помните правило?

С этой высоты главная дорога просматривалась отлично на всем протяжении, до почти симметричного поворота к северу. Все повороты и изгибы как на ладони…

Километрах в полутора от меня, в низине, струился дым. Видать, основное уже сгорело до моего визита, теперь остатки техники догорали.

Автомобиль. Сгоревший автомобиль, похоже, легковой.

Эта дистанция моему «Никону» вполне по силам… И что там?

Плохо дело, возле сгоревшей машины неподвижно лежит человек.

Хотя, скорее всего, это – труп. Поза, как принято говорить в таких случаях, не совсем естественная. В одежде, судя по тому, что рубашка не на голове, по земле за ноги не таскали. Какие-то коробки рядом… Вскрытые. Перевернутые. Точно, выпотрошенные. Тряпки валяются. Нет, так ничего больше, чем уже увиденное, не разглядишь. Хочешь знать, Федя, – дуй туда, к месту происшествия. Хочу ли я узнать?

Хочу! Страшновато, но хочу.

В конце концов, тут типа моя земля, я уже с нею сжился. И это происшествие – на моей территории. Кроме того, скрывать не буду, оставить без внимания такой объем материальных ценностей я просто не мог. У меня даже точила нет, фонарика нет… Кроме того, сейчас любая подобная находка – источник информации. Так что разведка и последующая мародерка неизбежна, как победа здравого смысла. А то, что там труп… Так ты ведь готов к этому, Федор, не так ли? Пушки из рук Кукловодов получал, о чем думал? Как даденными стволами перед друзьями хвастаться будешь? Нет, милый Федя, ты уже тогда понимал, что трупы тебе еще не раз по пути встретятся. А то и сам сотворишь страшное, если не захочешь сдаться обстоятельствам.

А я не хочу, ой как не хочу.

Короче, в путь! Но сначала еще раз оглядел предстоящий маршрут.

Место для разведки плохое, низины в окружении холмов, в плане обзорности – хуже не придумаешь… Скатится с перевала непрошеная машина – не заметишь и не увидишь до последнего момента. Кто-либо появится с запада – та же история, дорога змеится меж каменных нагромождений на участке метров в триста. Поэтому я постарался заранее выбрать попутные схроны и присмотреть варианты экстренных пряток. Со стороны реки по-прежнему тихо, никаких движений.

Хорошая тут горочка. О! Вот что я придумал. Нужно будет проведать этот чудный холмик к вечеру. Забраться наверх и дождаться там темноты. Посижу, посмотрю, не светятся ли где окна жилищ, не горят ли в долине огни костров, не пылает ли вдалеке зарево пожарищ. Экипируюсь да посижу на обзорной площадке. И куртку нужно будет взять обязательно. Вечерами тут весьма прохладно, а на высоте ночью – так вполне себе холодновато будет.

Спустившись со своего наблюдательного пункта к дороге, я изготовил маузер, собрав его в карабин, и отрегулировал портупею покороче, так чтобы агрегат висел под рукой, и неспешным шагом двинул на запад, периодически останавливаясь на прослушку. Вскоре я уже подходил к месту, по дороге успев определиться в главном – там, скорее всего, случилось ограбление или финал долгой погони.

Трагедия разворачивалась на большой поляне.

Точно – это была скоростная и агрессивная погоня, и думать нечего. Обе машины пришли с запада. Отчетливо видно, как первая машина, потеряв управление, слетела с трассы, пошла по густой траве, пока не вкрячилась в яму, заросшую кустарником, где окончательно потеряла скорость и замерла навеки. Фуф! Мне полегчало. Вариант «погоня» с самого начала моих рассуждений оказывался много лучше варианта местной засады. На хрена мне в ближних окрестностях нужны в соседушках разбойники-засадники?

Машина преследователей проехала по дороге дальше, затем аккуратно свернула, подкатывая к добыче уже не торопясь. Похоже, ее пассажиры особо уже не опасались ответки, значит, еще раньше вели интенсивный либо точный огонь на поражение, стрельбой сбив преследуемую машину с дороги.

Труп. И это – водитель.

Молодого мужика за руки вытащили из-за руля и бросили на земле. Уже мертвого или тут добили? Я перевернул труп, да, пуля попала в спину. Пистолет или карабин? Пока не могу определить наверняка, опыта маловато. Ничего, Федя, приобретешь… Все же карабин, подобных ранений насмотрелся. Я вслушался в себя, проверил ощущения. Ну что? Что чувствуешь, брат-попаданец? Не воротит? Не воротит, нормально я себя чувствую. Основная кровь
Страница 12 из 25

осталась на водительском сиденье. Да и была бы, не скуксился. А вот стыд есть – не привык я трупы обирать, тут за звериные практики не спрячешься, тут огромный охотничий опыт тебе, Федя, не помощник, решай эти уравнения самостоятельно.

И я решил – вы понимаете, как и что.

С мародеркой – сразу облом. Мужика выпотрошили. Все карманы вывернуты, все мало-мальски ценное забрали. Значит, либо преследователи не очень богаты, либо в этом мире материальных ништяков маловато, каждая мелочь в цене. Суки… Оставили лишь часы на руке, залитые кровью так, что отмывать замаешься. А я все-таки попробую. Дешевые электронные «касио», еще идут! Воспользовавшись случаем, поправил свои – всего-то ничего разница, можно считать, что достаточно точно определил. Час тридцать семь. Как их отмыть? В воду нельзя, никакие они не защитные, одноразовая игрушка, сразу сдохнут. Да и не отмывается такое, засохшая свернувшаяся кровь все равно уже въелась в щели намертво, будут тебе, Федя, не часики, а рассадник бактерий. Ладно, возьму домой, попробую почистить в спокойной обстановке.

А что на дороге?

Постоял послушал – хм, да в этом мире у меня уже появилось любимое занятие. Тишина. Точнее – оперативная тишина. Птицы чирикают, трава колышется, в ней бегает мелкая и очень мелкая живность.

На всякий случай я еще раз тщательно осмотрел снятую с убитого легкую полотняную куртку. Ага! А вот этот карманчик, на «молнии», правый внутренний нижний? Они редко встречаются, не каждый вспомнит. Хотя видно его неплохо. Почему не вскрыли? В чем причина? Подумав, я решил, что причиной может быть спешка, желание побыстрей покинуть это место и отправиться в обратный путь либо недостаток освещения. Или и то и другое одновременно. Если так, то долгая погоня завершалась поздним вечером, а обыск убиенного нападающие производили уже в темноте. Что же, тогда можно и не заметить.

Это меняет дело! Начинаем все заново, потом еще и полянку осмотрим.

Из застегнутого кармана водительской куртки я добыл:

– плоскую коробочку с аспирином,

– давно высохшую влажную салфетку в упаковке с осыпавшейся краской,

– чистый носовой платок,

– сложенный вчетверо лист бумаги в небольшом пластиковом файле.

Не это ли вы искали, романтики с большой грунтовой дороги, а?

Скорее всего, нет. Имея такую цель, ты не просто обыщешь, ты буквально выпотрошишь одежду по швам, невзирая на освещенность. И свет найдешь, и время для этого. На листе была нарисована схема, но не полная схема окружающей местности, а лишь часть незнакомой, где основным объектом были несколько ориентиров, примерные расстояния до них и заветный крестик в правом верхнем углу. Клад, мать твою! Успокойся, Федя, давай считать, что это не клад, это – какой-то тайник, применяй знакомые тебе по играм термины! Зачем тебе нужен этот клад с золотишком и брюликами? Нет, в перспективе он конечно же лишним не будет… Но это в далекой и туманной перспективе. А вот тайник, в котором рачительным хозяином захоронки спрятаны тщательно отобранные товары народного и военного потребления, – уже сейчас в самый раз.

Интересные тут люди катаются – сплошь бандиты. Разве станет нормальный семейный человек держать материальные излишки не в амбаре или подвале, а в лесу у черта на рогах? Значит, убитый был немногим лучше своих роковых преследователей.

Местность, изображенную на карте, я не узнал, что немудрено: я тут вообще ничего еще не знаю, уверенно узнаю лишь окрестности родной полянки и горку, на вершине которой просидел битый час. Однако приметные базовые ориентиры, ради фиксации которых хозяином документа (или иным автором) и городился весь этот топографический огород, весьма необычны, их не спутаешь. Озеро, скала… Одна эта трехглавая скала чего стоит.

Я сложил все найденное в «куликовку», а схему положил в нагрудный карман рубашки.

Тут все, подойдем к машине. От нее мало что осталось.

Судя по габаритам, обгорелым дугам и отсутствию полноразмерных дверей здесь угробили небольшой открытый джип, но не «Вранглер» или «Корандо», те помассивней будут. Не «Паджеро»-трехдверка… Что-то японское, но более легкое, из разряда «самураев» и «джимни». Угробили не специально, это был бы верх глупости. Или я излишне хорошо думаю о местных? Две пустые изодранные картонные коробки. Нет, излишне хорошо я думаю об аборигенах. Вместо того чтобы взять тару с собой, они ее порвали. Что же там такое было? Вскоре я нашел ответ в виде двух «бичпакетов», типа хорошо знакомого россиянину «доширака». Красные коробки, полностью покрытые иероглифами, без всяких там переводов. Точно, в темноте грабили. Забираем! То, что надо! Если они еще и острые, то вообще красота, специй мне катастрофически не хватает.

Поиск следов я начал своим любимым способом – движением по кругу – и, не пройдя и половины, обнаружил таковые возле кустов перед лесным мыском. Кровь крупными каплями. Раненый человек торопливо убегал в чащу. Пассажир. Его не стали искать в темноте. Я, кстати, тоже не стал бы ломиться ночью в местный лес, тут такие следы бывают… Преследователей, вероятно, интересовала именно машина, главный трофей. Убегающий в темноту человек, если он был без ценной ноши, оказался малоинтересен для дорожных разбойников. Либо не настолько интересен, чтобы гоняться за ним впотьмах, рискуя нарваться на выстрел или нож, неожиданно выставленный из-за сосны. Они не заметили, что он ранен, и ранен тяжело.

Но я это вижу, поэтому пойду по кровавым следам, дело знакомое: сколько пришлось на ранних моих охотах побродить по каплям… зверя добрать надо, это категорически, нормальные охотники подранков не бросают. Сколько же вытекло-то! Куда это зацепило парня? Хорошо одно – голову можно часто к земле не опускать. В чащобном месте, где недавно обильно пролилась кровь, долго ходить с опущенной головой крайне не рекомендуется: рискуете пополнить бурый ручеек и своей кровушкой…

Я нашел его через двести метров – дальше пассажир уйти не смог, и немудрено. С таким ранением в ногу и в отсутствие возможности сразу поставить жгут долго не проживешь.

Умерший как-то полубоком лежал на спине. Да, яркая личность… Видный мужчина, хоть и тощий. И куртка на нем яркая, желто-зеленая. Что никак не помогло возможным преследователям: ночью все кошки серы.

Что ж, опять мародерить будем, Федя. Ты уже привык? Привыкнешь.

Убегающий пассажир действительно не прихватил ничего особо ценного, с точки зрения бандитов. Куртка, точнее, пластиковая ветровка с капюшоном, без обилия карманов. Пустые, кстати. Очень грязная футболка некогда белого цвета. Цветастый, чуть ли не школьный рюкзачок… Что здесь? Еще одна грязная футболка. Противно, но, может, и взял бы себе, если бы не детский размер: пассажир худой, как швабра. Я не тощий.

Ха! Вот это удачно – в отдельном полиэтиленовом пакетике чистые запасные носки и плавки. Фляжка с водой, почти полная. На самом дне лежала вскрытая пачка патронов 12-го калибра. Красненькие «динамит нобель», пулевые, двенадцать штук. Что-то все у меня цифра «12» получается…

А ствола нет – забрали, гады.

Боги внеземные! Фонарик-«заводун»! Сбоку утапливаемая в корпус ручка – покрутишь ее, и какое-то время единственный LED-светодиод лупит довольно прилично. Уже одного этого мне хватило
Страница 13 из 25

бы до чувства полного удовлетворения.

Но я перевернул труп. И понял, почему он так странно лежал. Он лежал на своем оружии. Фирменный двуствольный обрез, а точнее, «хаудах» – «Hudson», приобретший бешеную популярность после выхода в прокат «Бешеных Максов», где именно такой ствол таскал юный австралиец Мел Гибсон. У приятеля такой есть, в виде сувенирной модели. Откинул стволы – две стреляные гильзы. К обрезу прилагался кожаный чехол, в коем его и следовало таскать, лихо выхватывая его чуть ли не из-за головы. Как в кино. Я недоверчиво вытащил сбрую и приспособил ее за спиной – никогда не верил, что такое возможно в реале. Попробовал – получается! На предохранительном ремешке установлена точно такая же металлическая пластинка, как на открытой смитовской кобуре. Тронешь пальцем – мигом отщелкивается. А так держит как влитая.

Спасибо тебе, добрый необычный человек!

Считай, что ты после смерти выполнил, может быть, свою самую главную миссию – вооружил Спасателя. Теперь у меня есть убойный гладкий ствол, все так же малопригодный для нормальной охоты, как и уже имеющееся оружие, и целых двадцать патронов к нему. Диковинный ствол, но знаменитый. Хотя если уж исходить из требований легендарности девайса, то я бы предпочел классический двуствольный шотган «Winchester Widowmaker» из столь любимых в детстве Fallout 1–2. Я позже плагином такой и в третий «фалл» вставил…

Но и за этот спасибо!

Дальнейшие поиски ничего не дали, пусто.

Своего дарителя я уложил в яму, тщательно закидал землей и ветками – хоть какое-то захоронение. Точно так же поступил и с телом водителя – с перерывами на уже привычную прослушку и осмотр местности. Дело сделано, можно и нужно идти домой, мне еще ночные бдения предстоят. Я и пошел, привыкая к новой для себя ружейной тяжести за спиной.

Для кого плохой день, для меня – удачный. Посмотрим теперь, какая ночь будет. Тут, вижу, всякое бывает. Перед поворотом я бросил прощальный взгляд на место происшествия, и мне, уж не знаю, к месту или нет, вспомнился старый анекдот.

Тот, где деревенская бабка в финале говорит встреченному в лесочке мужику:

– Как я узнала, что ты американский шпион? Так у нас на Вологодчине негры сроду не водились!

Глава 3

О странствиях ночных, в которых главный герой оказывается на высоте

Знаете, какой самый лучший нож для выживания?

Сто раз высмеянный в байках и анекдотах «викс», а конкретно – Victorinox Work Champ. Тут, по мнению многих, я должен торопливо заерзать: типа, не, ребята, я с вами! Я только имел в виду, что сурьезный ножик – впереди всех, а уж этот впридачу!

Не буду. Ибо сейчас все обстоит ровно наоборот. Я с легкостью променяю свой поясной на «чампа», жаль, никто не предлагает.

А все дело в том, что поясной нож – охотничий, туристический или этнический – всегда есть лишь часть какой-либо системы жизнеобеспечения. А у меня ее просто нет, никакой. Первые два типа из перечисленных ножей подразумевают систему дискретно-полевую, с базированием в городе: поохотился, потуриствовал ты тройку дней – и в люлю, в тепло и комфорт ванных комнат, стерильных квартир. Там и поправишься, а до того времени – потерпишь. Последний же тип, этнический – часть системы национальной, в которой задействован целый комплекс; что не сделаешь ножом, то сделаешь другим инструментом, либо и делать ничего не нужно, вопросы по-другому решаются… Хорошо знакомую и даже привычную мне этническую северную систему я тут выстроить не могу – несоответствие среды. В город на передышку вернуться – нет вариантов.

А один поясной системы жизнеобеспечения не создает.

Дайте «викс», старшенький в линейке, Писатели! Никак без него.

Посадил ты занозу, да не одну. Как их вытаскивать? Вострым булатным лезвием руку пластать? Все пальцы в заусенцах, кожа трескается – сказывается акклиматизация, переключение на другие группы природных витаминов. А ведь я из «поля» в «поле» прыгнул! Как же несладко придется тем, что прямо из городской хаты сюда выпали. С еще белыми нежными ручками… В любимом «чампе» ножнички – отменные, заусенцы убирают успешно. Пинцетик с точеными краями, занозу цепляет уверенно.

Руки беречь надо. Про ноги часто вспоминают в иллюстрированных книжках, про руки – тишина. Писатели все такие.

Пила – зверь, я ею десятисантиметровую березку аккуратненько перепилю быстрей, чем вы любым ножиком малого или среднего размера срубите.

Вот если бы у меня избенка инструментом была укомплектована… Не укомплектована.

В «чампе» часовая отверточка есть. А у меня нет, не могу найденные часики вскрыть. Найду что-то техногенное – так ни открутить, ни отрезать: нет отверток, пилы по металлу и кусачек. Шила тоже нет, разве что гвоздь варварски вытянуть из стены гостеприимной хижины… При этом я отлично понимаю: вот сделаю «виксом» то, что мне надо, и тут же успокоюсь, пойду анекдоты про него сочинять, – так уж человек устроен.

Добытый ствол я почистил.

Гильзы спрятал в рюкзак – кто знает, что там дальше будет с припасом. Раскислять засохший застарелый нагар, кроме как любимой зольной водичкой, мне нечем. Потом маслицем протер, подумал. Надо бы проверить пушку. А как ее проверишь без расхода патронов? Последних – всего двадцать штук в погребах. Решил я потратить два пулевых: дробь сберегу. Пули Бреннеке, убойные, хоть на медведя. А я их в воздух…

Отдача приличная, руку толкает будь здоров, но терпимо, ожидал худшего. Дальше пятнадцати метров стрелять не рекомендуется. Выхватывается, после тренировки, гладко, легко. Дурь ситуации заключается в том, что мне приходится таскать все три ствола, точнее – три недоствола. Хотя жаловаться мне грех, кто его знает – может быть и так, что в этом мире огнестрел вообще в жутком дефиците, и я на фоне остальных – реально вооружен до зубов.

Семь вечера, уже темнеет.

В ночное я взял маленький рюкзачок, трофейный – модный девайс для куршевелей, серо-черного цвета с ядовито-желтой надписью «Salomon». Внутрь положил патроны, немного еды, флягу, наполненную еще горячим чаем, и основную куртку: вдруг похолодает. Остальное распихал по карманам и вышел на улицу. Дверь закрыл на засов. Нет у меня замка, поставлю примитивную «секретку»-индикатор. Двери закрываются как влитые, ни щелочки, петли не проседают, толкать-колотить не надо. Сделано образцово, как и все в этом чудном доме, – ох и нравится он мне!

Просеку прошел быстро. Вообще все расстояния мне теперь кажутся плевыми: сказывается узнавание местности. Моя теперь местность. Хорошее это ощущение, хозяйское, его и зверь, и человек почувствует, только меру, Федя, знай, не зазнавайся. Как я заметил еще днем, возвращаясь назад, на просеку все-таки есть возможность проезда. Траектория хитрая – в виде знака, похожего на цифру «5», где верхняя перекладина – грунтовая дорога. С трассы ничего не видно, въезд надежно скрыт кустами.

На дороге никого.

Никакого движения не наблюдается – похоже, не очень-то любят здешние люди вечерами дефилировать по магистрали, где ездят стреляющие машины охотников за «дошираком». Тем не менее я немного постоял на «своей» стороне, послушал. Перешнуровал ботинки, подтянул все на себе да и полез по уже знакомому маршруту.

Погода поставленной задаче наблюдения и изучения способствует, небо чистое,
Страница 14 из 25

ветер если и есть, то на высоте, внизу – тишь. Звезды уже начинают поочередно проявляться в темнеющей синеве, голоса птиц стихают. В ясную погоду вечерние панорамы на короткое время становятся особо контрастными, но не пошло-сочными, а такими… пряными – оранжевый закатный оттенок придает местности романтический, открыточный вид. Отличное время для рекламной фотосессии. В мирное время. Здесь и сейчас для меня время не мирное, тревожное.

На этот раз я решил особо тщательно осмотреть площадку на предмет былых посещений и склоны – на предмет удобства подъема; вполне вероятно, что на вершине сидеть придется долго. Да еще в темноте, так что сюрпризы мне не нужны. Ни в виде злонамеренного лазутчика, ни в виде дикого зверя. Кто его знает, может, тут и барсы есть. Как выяснилось, доступный для восхождения склон всего один, по нему и поднимался. Очень хорошо: не придется крутить головой и в темноте вниз заглядывать по всем сторонам. Следов праздного пребывания людей я не обнаружил, никто не разжигал на вершине костра, не вытоптал тропинок или площадок отдыха. Не развит туризм в этом мире, не развит.

Но люди тут все-таки бывали, и забирались они на гору со специальным интересом.

С обратной стороны самой крайней к восточному склону сосны висела длинная медная проволока в темно-синей оболочке. Нижний конец ее был заботливо обмотан вокруг дерева, чтобы не болтался под ветром, верхний закреплен на самой вершине дерева. Не поленился кто-то, вскарабкался по почти голому стволу – непростое это занятие, скажу вам. Я смогу подняться по такому дереву, но нужен специальный ремень, да и обувку желательно бы другую, лучше с триконями. А вот в обхват, по-обезьяньи, как это делают юркие таежные мальчишки, не по силам – вес уже не тот… Смелые ребята тут работали, даже безбашенные. Сама сосна – метров пятнадцать ввысь, так она еще и над обрывом нависает. Жутковато. Но выбор мне понятен – ствол, годный для подъема.

Назначение подвешенной проволоки сомнений не вызывало – здесь кто-то проводил сеансы радиосвязи, что вполне здраво: на этой горке самое удобное для подобной задачи место в округе. Хорошая находка. От жадности я сперва захотел сдернуть столь полезный предмет, но передумал. Воспользуюсь случаем, послушаю ночью эфир. Сейчас, стоя на вершине, светиться не стоит – уж слишком буду заметен, особенно при перемещениях.

Выбрав ровное и гладкое место в самом центре поляны-вершины, я положил на землю основную куртку, вытащенную из «сала», а потом и сам рюкзачок. Сел – нормально. А если лечь? Ой, как же хорошо… рюкзачок под голову… Вот так меня ниоткуда не видно. Ну так и полежим с наслаждением, послушаем, посмотрим в небеса, вдруг все-таки пролетит надо мной долгожданный летательный аппарат. Или хотя бы НЛО захудалое.

Кстати, насчет «послушаем»!

Я вытащил радиоприемник «соньку», прикрутил к ней свою проволочку, растянул ее в сторону. Если кто не знает, для ловли ближних FM-станций с любимой музычкой найденную проволочку, если уж вы ее колхозным образом прикрутили к штатной антенне, лучше тянуть параллельно земле, а не забрасывать, подпрыгивая Тарзаном, на ветку. После чего побродить с одним концом, отыскивая сильный сигнал. Ну воткнул я «соньку», попробовал-поманеврировал – один тихий шелест в эфире, нет поблизости FM’ок. Поэтому попробуем ночью и на средних волнах. Там разные чудеса случаются.

Сигналы диапазона средних волн распространяются в дневное и ночное время поверхностной волной, ночью – еще и волной ионосферной. Эти волны, будучи отражены, возвращаются к Земле на удалении от передающей станции в 80–1600 километров. В реале дальность может превышать и несколько тысяч километров из-за многократных отражений от земли и ионосферы. На средних проявляются и нелинейные свойства ионосферы. В 1924 году, когда начала работу первая мощная радиостанция в городе Горьком, ныне Нижнем Новгороде, оказалось, что передачи этой станции прослушиваются даже тогда, когда радиоприемник настроен на рабочую частоту другой средневолновой станции, причем частота горьковской станции не попадала в полосу пропускания радиоприемника! В этом случае сигнал менее мощной средневолновой станции являлся промодулированным сигналом горьковской.

Так что ночью есть шансы, буду пробовать пробивать эфир. Сначала полюбуюсь ночными окрестностями своих владений, а потом тактично воспользуюсь столь любезно предоставленным мне «оборудованием».

Наметив такой стройный план, я успокоился, вновь прилег и незаметно уснул. Вырубился в прохладе, как в анабиоз рухнул…

Проснувшись паническим рывком, я сразу же окунулся в озноб липкого страха.

Нормальный ты конспиратор, Потапов! Замочил на боевом посту! Тебе знамя от избы доверили, паспорт дали, а ты… Сердце бешено колотилось, и даже звенящая ночная тишина не могла унять этих гулких ударов в груди. Как же это я? Вот так и просвистели чапаевскую дивизию! А если бы кто-нибудь влез, пока ты щеки мял? Понемногу успокаиваясь, я сел. Фу-ты… Вот уж действительно пронесло…

В темноте южной ночи я стоял на вершине одинокой горы, возвышающейся над долиной, по которой змеилась таинственная грунтовая дорога, а надо мной в прозрачном небе медленно кружили звезды. Там, где скатилось за ломаный горизонт солнце, еле угадывались вершины темных гор. Темные земли и звездная высь. Простор и препоны, звезды и тернии, восторг и страх.

В числе тех, кто, будь такая возможность, мог бы считать мои эмоции и мысли в этот момент, наверняка нашлись бы постигшие и прочувствовавшие – из числа стоявших на вершинах. Снисходительно улыбнувшись, они подумали бы: «Вот и еще один по-настоящему очарован Вселенной, мы-то давно прикоснулись к вечному».

Но они ошибутся.

Ибо, увы, никогда не смогут, даже стоя на самых дальних и неприступных земных пиках, понять, что это такое – в одиночестве плыть на темной скале по волнам ночного нового мира, где все вокруг тебя – неведомое, все – непознанное. Страшное, пугающее… и манящее до изумления: «Почему я не боюсь этого мира, что со мной? Откуда взялись эта смелость, эта решимость и готовность к действию?» А это древнее… В вас проснулся мужчина древнего мира, которому племя доверило не просто стеречь границы, а найти новые угодья.

…Нет, ребята, вам не удастся познать это чувство – на Земле подобные эмоции последними испытали, пожалуй, покорители Дикого Запада, первооткрыватели сибирских просторов и первые же казачьи патрули кавказских предгорий. Опасность есть, но она еще не видна и не ясна. Красота завораживает и пугает. Ты одновременно ищешь одиночества и помощи – протянутой руки далеких от тебя друзей.

Это и есть фронтир.

Когда вы стоите на одинокой скале и смотрите на границы, которые обязаны расширить, отодвинуть. Вот что такое фронтир, а вовсе не то, что вы два года назад прочитали в скучном сетевом словаре…

Я уже собрался переходить на другую сторону площадки, как ночную тишь разорвал жуткий протяжный вой, идущий со стороны западного леса, – оттуда наведываются разбойники-негры. Волчий? Громко-то как! Жуть… Тундровые волки, полярные, воют редко. Нет им времени тосковать, их, вот уж точно, в бескрайней тундре ноги кормят. Волки. Или… что похуже? Вот только собаки Баскервилей нам не
Страница 15 из 25

хватало.

Брр… Нехорошие там места, туда мы гулять не хотим. Но ведь дорога-то по нехорошим местам проложена, значит, по ней ездят и ходят те редкие Красные Шапочки, за счет которых негрильские гопники и девонширские собаки имеют свой регулярный пирожок и горшочек с маслицем.

Осторожно пробираясь мимо сосен через всю площадку вершины, я вышел к ее восточной, речной стороне. По пути пару раз запнулся о корни, торчащие из камней. Фонариком бы посветить, да нельзя. Фонарик в такой ночи – что лобовой прожектор тепловоза. Помню, как-то раз сигналил я на трассе как ужаленный, думал, что это какой-то встречный придурок с одной фарой влепил мне в глаза – ксеноном на дальнем…

Вышел к сосне с проводом.

На восточной стороне света было больше – существенно больше!

На северо-восток от меня в дальней полосе тайги слабо мерцали огоньки.

Много их! Это – поселение, и, судя по всему, не маленькое, не три избы и колодец.

Дорога, поворачивающая к северу и скрывающаяся там, в лесу, вела именно к жилью. Деревенька там стоит? Поселок? Я достал бинокль. Километров десять будет. Если есть свет, пусть и в небольшом количестве, то и темной ночью качественный бинокль с большой светосилой – хорошее подспорье. В оптику были видны силуэты нескольких низких зданий, окна в них горели – где по-электрически ярко, а где – тусклым светом средневековых жировых светильников. Но огней гораздо больше, чем их может быть по числу видимых силуэтов изб. Деревья мешают увидеть остальные дома, строений в поселении не меньше двадцати штук будет.

Поселок.

Странно. А вот эти огни расположены заметно выше. Что это может быть? Вышки? Или стены? Стены! Так, там имеется укрепленное сооружение, может быть, даже небольшая крепость. Взрослый получается поселочек.

О! А это кто движется в ночи? Пара блуждающих светлячков нагло разрушала прелестную статику картинки лесного Лас-Вегаса. Фары! Автофары, что еще может быть? Ночь стоит кромешная, добрые люди спать давно легли, а у них огни светятся, никакой тебе светомаскировки, машины ездят. Живенько у вас, ребята!

Вот и наметился план моих действий на завтрашний день – навестим заманчивое поселение, посмотрим, что там, познакомимся с бытом и порядками местных жителей, разживемся сведениями о мире. Что? Где закономерные опасения человека, уже знакомого с реалиями этой бандитской дороги? А они тут при чем? Годами, что ли, торчать мне на тайных полянках, как хреновому партизану, за всю войну ни разу не выстрелившему в оккупанта? «Не пойду на дискотеку, там мне могут морду побить»? Ну-ну.

Иди, Федя, и смотри.

Для остальных я поясню, как это делается.

Берем, надеваем штаны. Суем в карман любимый верный «клипит» или же вешаем нож на ремень. И идем вперед. Все!

А, чуть не забыл! Тут такой нюанс: сначала вам необходимо определиться, по какую сторону исторической «видеокамеры» вы собираетесь находиться: кто вы есть по жизни – робкий наблюдатель телевизора или активный деятель реала. Это сделать просто: встаньте на весы и взвесьте свою трусость. Потом пойдите в туалет и отожмите большую ее часть в унитаз, но… немного непременно оставьте при себе… и тщательно берегите! Именно эта толика поможет вам выжить. А дальше – просто: берем надеваем штаны…

Ну что, основной план выполнен. Можно и спуститься, если бы не возникшее дополнение к ночной повестке: будем «радиву смотреть».

Размотал я нижнее крепление антенны – кончик провода аккуратно зачищен. Судя по изгибам проволоки, ее не на штатную антенну наматывали, что я и собираюсь сделать, а в гнездо вставляли. Значит, пришлый оператор проволоки не тупо радиоэфиром наслаждался, а, с большой долей вероятности, осуществляя сеанс связи. А зачем? А с кем? С напарниками. Смотрел в бинокль на поселок, оценивал и докладывал обстановку. Потому что там, сто пудов, у дороги стоит блокпост на въезде: нехорошесть западной дороги не один я заметил. А на посту – мужик с топором, подозрительно похожий на Андрея Кочергина[7 - Президент Международного союза боевого карате.], – может, он там не один такой службу несет. Перебрасывая полупудовый топор из руки в руку, останавливает он очередного путника и ласково так спрашивает:

– Не негр ли ты, часом? Ништяк. Не в Средиземье ли твоя истинная родина? Не остроушаст ли ты, путник? Опять гут! А откель движешься, болезный? Есть ли у тебя благородное желание сложить шишковатую от комариков голову в поединке со старшиной поста? Нет? Тогда веди себя мирно, да. А стволики сюда вот сложи, знаем мы вас, с западной дороги пришедших…

Вот и наблюдает шпион периодически. Момента ждет или кого конкретно?

С севера по лесу побежали проблески, в бинокль хорошо видно, как мелькают фары на подъезде к поселению. Значит, с севера в поселок машины даже глубокой ночью приезжают, а вот на западной части дороги – мертвая тишина. Буквально понимайте: вон там два трупа прихоронены. Лично работал.

Перед радиозондированием я решил перекусить. Неспешно разложил нехитрый припас: тонкую пресную лепешку, две полосы жареного мяса, чуть-чуть смазанного растворенными в воде специями из «доширака». Имелся и салатик – растительная пища кишечнику нужна, – в него я скрошил несколько раз ошпаренный дикий щавель, в нем минералов до фига, да лучок медвежий – знакомую всем черемшу, добавил нашинкованных корешков пастернака. Поел, запил холодным сладким чаем. После трапезы высунулся за пределы, ситуацию определил как спокойную – и решил позволить себе перекур: дыма с высоты внизу не учуешь.

Прилаживая проволоку и включая аппарат, я заметил, что руки чуть подрагивают – волнуюсь. Крутанул колесо, потом другое, медленно погнал метку по шкале диапазона. И вскоре получил награду за упорство. Резко крутанул колесико, снижая громкость: не хватало только дискотеки на вершине. А что, у меня и фонарик имеется…

Эфир пел на русском языке.

Одна песня, вторая, третья! Все – про любовь несчастную, на фрагменты битую. Ах, какие мелкие кусочки… Вот и очередная, затянутая плачущим мужским голосом:

О чем с тобой говорить, потеряли нить.

Быть не собой перестать – и дома спать[8 - Группа «Бумбокс». «Вахтеры».]…

Вот нечего мне вмазать!

Конопельки, что ли, поискать по случаю?

И песня-то понравилась – странно, я ведь всякую хрень не люблю.

Это, господа, может означать только одно: в новом мире есть русские, и они настолько организованны да крепки, что могут себе позволить вести радиотрансляции в AM-диапазоне. У них на это дело есть время и ресурс. Средние волны… Значит, они от меня далеко. Ближе у них наверняка FM’ка всю потребную зону перекрывает. Не меньше, чем большой поселок. Или даже целый город! В моих жизненных планах начала появляться должная стройность, цельность. Кто там говорил, что в заграницах русские люди друг от друга морды воротят? В новообретенном заграничном мире – нет. К своим!

Стоп, а этот поселок, что у реки? Я внимательно посмотрел на россыпь негаснущих огней уже куда как более заинтересованным взглядом. Неужели там наши? Однако сигнал не ахти, да и где FM-станция? Нет, непохоже.

А вот то, что оператор дальней русской станции есть молодой влюбленный балбес, – очень похоже. Очнись, отрок, тебе ведь вменили не только музон крутить через ионосферу! Где текстовка-речевка?
Страница 16 из 25

Не для развлекухи же станцию зарядили.

А эти ночи в Крыму теперь кому?

Я, если встречу, – потом передам ему[9 - Тот же источник.].

«А-люли-ли-люли, тари-лали-ли…» – бормоталось мне. Соскучился по музыке.

Ага, вот и мне донесли на FM-волнах. Мол, время не ждет, хорош стоять тут, как аист, пора дела делать. Новый мир полон сюрпризов, за пределами этих панорам есть жизнь.

Что же не дает мне покоя? Что я упускаю?

Стопинг, Федор! Я вспомнил абзац из паспорта.

…Необходимо в произвольный отрезок времени организовать и задействовать представленный собственный ресурс Спасателя сообразно представляемым задачам и способам их решения, создав работоспособный селективный кластер. Возможно не только воссоздание первичного селективного кластера, но и организация нового при условии наличия стабильно функционирующего кластера численностью не менее 120 человек на базе фиаско-поселения селективного типа.

Так что никакой это не поселок – Кукловоды называют такие поселения кластерами. Этот, светящийся, какой кластер будет? Тот самый селективный, фиаско потерпевший, куда мне надо пробраться и, в традициях воспитанника вечного Шойгу, что-то там восстановить? Вот так: объявиться, гордо представиться восторженной публике: «Перед вами Спасатель, мол, ведите меня, несчастные пейзане, к сломанной сантехнике, щас мы будем ее восстанавливать, оживлять вам роковой кластер. Короче, рассказывайте – что делать надо? Но зачем тогда стволы дадены, не устраивать же «бой в городе»?»

Не… Что-то не верю я в такие простые миссии, по жизни так не бывает. Бывает с точностью до наоборот.

Тут музыка кончилась, в эфире повисла пауза. Я насторожился, и, как оказалось, не напрасно: «Пип!»

После чего женский голос возвестил:

– В Замке Россия – час ночи.

Машинально поправил часы.

Безалаберный мне негр попался – четыре двадцать пять минут разницы от точного времени. А есть ли оно тут вообще? Или на глаз выставляют? По радио – Феде почти целый час лишний, у меня уже два. Это же целый часовой пояс! На южной широте, между прочим, а не на северах, тут километраж изрядный.

Я с тоской посмотрел в сторону Плохих Мест…

На запад, Федя, тебе на запад, дранг нах Вест. Туда, где мерцают закаты, громоздятся черные горы и мрачные леса, где со студеным воем вдоль дорог пасутся собаки Баскервилей, а по дорогам гоняют на джипах злые черные люди с легендарными стволами наготове. Мочат за «доширак». Хорошо, не людоеды.

Туда, туда, и не надейся! Вас бы обрадовала такая перспектива? Меня нет. Поэтому сначала мы все-таки наведаемся в ближний кластер.

Тем временем электроника передающей станции далекой России подключила следующий сценарный файл:

– Внимание! Прослушайте важное сообщение. Всем, кто нас слышит! Русские люди, представители других национальностей Российской Федерации, а также все те, кто пожелает стать новыми гражданами новой Империи – Российского Союза! Замок Россия ждет вас. Нам нужны вы все: мужчины и женщины, дети, старики и инвалиды. Все ваши специальности и все ваши умения в России будут востребованы. В обмен на полную лояльность и согласие называться россиянами мы гарантируем вам уважение, работу по силам и умениям, безопасность, бесплатное и очень качественное медицинское, крепкое коммунальное и социальное обслуживание, достойное человека проживание и питание…

Я испытал самый настоящий шок.

Одно дело предполагать и догадываться, другое – услышать собственными ушами. Российская Империя – вот это заявка! Круто они там взялись, замахнулись не по-детски, убирай части тела с траектории, снесет к чертовой матери!

Почему-то я сразу поверил в подобное. Никаких других аналогичных заявлений в эфире нет. Да что там, никаких других радиостанций не слышно! А наши – заявились. В полный рост, без всяких опасений. Вот они мы! Такая уверенность в своих силах не просто подкупает, это сильнейший магнит, крепкий якорь в этих мрачных западных дебрях. Конечно, к ним пойдут! Я представил себе тех затерявшихся людей любой национальности, которым посчастливилось на последние электроны зарядки аккумулятора сотового телефона поймать FM-сигнал, который, несомненно, тоже имеется в диапазоне вещания… Что они будут делать, что выберут?

– Учтите это и не сомневайтесь больше – вы в новом мире, который мы определили и назвали «Земля-5». Это не наша старая Земля, не думайте, что вы просто попали в дикие незнакомые места. Знание старой географии вам не поможет, это другой мир, полный опасностей, исходящих…

Средние волны – это уже для другой публики. Дальнее вещание – не для наших, сие есть воздействие на сомневающихся, на тех, кто решит, что достоин лучшей жизни. Решит, что может делать гораздо больше, чем предлагается обстоятельствами или возможно физически – на месте нынешнем. Ну и блага… Ничего себе, бесплатное медицинское и социальное обслуживание!

– Наш анклав расположен на берегах великой реки, текущей с севера на юг, которую мы назвали Волгой. Замок, столица империи, находится на ее левом, таежном берегу. Напротив нас – огромная степь, которую мы назвали Междуречьем. Мы на равнине, в непосредственной близости от нас нет гор…

Я внимательно слушал женский голос, наплевав на все правила маскировки, и одновременно пытался тут же анализировать услышанное. Так, эта большая река рядом со мной – не Волга… Но течет в том же направлении. Могу я допустить, что обе впадают в одно море? Что я слышу! Широта Сочи? Ну да, я примерно так же оцениваю собственное расположение, может, нахожусь немного севернее, нужно попытаться хотя бы примерно прикинуть высоту над горизонтом Полярной звезды.

– Мы – успешно развивающийся селективный кластер, как нас называют те, кто осуществил Великий Перенос. Россия – крепкое, мощное государство с сильной армией, зарождающимся промышленным производством. Преодолев первые трудности, мы заставили себя и бояться, и уважать. Однако у нас есть и добрые соседи…

Селективный кластер. Значит, я нужен именно там?

А сколько всего Спасателей наплодил клятый Писатель? Если я Спасатель русский, значит, есть и спасатель испанский? Вряд ли я окажусь дурнем, если предположу, что число Спасателей равно числу этих самых селективных кластеров. И не факт, что все Спасатели до сей поры живы и здоровы, кого-то суровая реальность этого мира могла уже и прихлопнуть. Значит, все Спасатели взаимозаменяемы, если не универсальны, иначе нет никакой идеи постановки нас на эту шахматную доску. Однако, судя по услышанному, Россия пока что в моей «помощи» не особо нуждается. Там все в порядке.

Так где, в каком месте неизвестной планеты выполнима моя особая миссия? В общем, все обдумать надо.

– Уже на дальних подъездах и подходах к территории России вы увидите специальные щиты и таблички, выполненные на разных языках, включая разговорный русский, содержащий некоторые характерные верительные признаки, хорошо опознаваемые любым гражданином бывшей РФ, – следуйте указаниям, обозначенным на них. Однако опасайтесь подделок и провокаций. Лишь убедившись, сравнив все указанные нами признаки, характер местности и особые приметы, что перед вами – российские земли, смело подходите к блокпосту с триколором, обращайтесь к жителям наших удаленных
Страница 17 из 25

поселков…

Слишком большой объем новой информации. Информации для меня знаковой, ключевой. И обмозговывать такое лучше всего в тиши личного кабинета. Ну а за неимением такового – в привычных домашних условиях уютного дома на поляне.

Сообщение кончилось…

Влюбленный радист опять поставил музыку. Это Сюткин.

Пустой эфир молчит, но до утра

Ловлю я в нем обрывки слов[10 - Валерий Сюткин. «Ночной связной».]…

Что же, это я удачно залез.

Выключил приемник, уже не жалея о потраченной энергии батареек. Подумал и решил проволоку оставить на месте. Может быть, еще и самому пригодится. Собрал все свои вещи, по возможности тщательно оглядывая поверхность каменистой площадки – не демаскировал ли я объект?

Ладно, пора спускаться и топать до хаты. Тут схема известная – зашел в лес, фонарь в руки и по всем кустам лучом, при малейшем подозрении – выстрел в воздух. Блокпост от избы далеко, никто не услышит, кроме местных зверюг. Сомнений, что твари хорошо знакомы с огнестрельным оружием, быть не может: люди в окрестностях есть…

Однако, вспомнив тот душераздирающий вой, я решил пальнуть сразу, перед сходом с дороги. Пусть все спрячутся.

Так разве даст этот мир одинокому Спасателю спокойно закончить день!

Хрен, не для того он был создан Кукловодами!

Со стороны плохих земель в мою сторону медленно плыли два желтоватых огонька. Опа-на, машина едет… Огни фар метались между камнями, отражались от ровной поверхности, и в эти моменты я мог разглядеть, что по грунтовке катит небольшой трехдверный джип. Придется переждать, пропустить, так сказать. Он же на главной.

Я притаился на самом краю скалы, тем не менее продолжая внимательно разглядывать пришельца. Не боится ночью к блокпосту подъезжать? Странно, странно… Вот уже и хорошо рассмотреть можно.

Э-хе-хе… Машина, о которой я долго мечтал – все последние земные годы. Дорогая, зараза, никак не получается накопить деньжат на такую игрушку – главный предмет известного хобби, а никак не автомобиль-ежедневник.

Джип «Рэнглер-Рубикон». Настоящий джип «Hэнглер», классический – трехдверный, с дизельком и шестиступенчатой механикой. Рамная конструкция, короткая база, длинноходная подвеска и полный привод с кучей блокировок и «понижайкой». Передний бампер «Рубикона» изменен, противотуманки по центру, буксировочные крюки – спереди и сзади, мягкий пластиковый обвес по кругу кузова – стандартная защита – отлично бережет борта. За исключением передних повторителей, никаких других световых приборов в выступающих крыльях не предусмотрено. После контакта пластик, как правило, принимает прежнюю форму.

Легенда… Как погнали эту версию в массы с 1986 года, так и не изменили ничего, по сути. Дух остался, наследственность – эта невзрачная, по мнению многих, модель «Wrangler» вполне может считаться родоначальником всех современных внедорожников. Дизайн, конечно, гладили потихоньку, что-то впихивали современного. Подвеска теперь – рычажно-пружинная на всех колесах, система Command-Trac. Да чего там говорить, не по Сеньке шапка. Цвет пока непонятен, темно…

Джип меня обманул. Вместо того чтобы проехать мимо скалы, в сторону поселения, водитель решил остановиться именно тут. Скрипнул и прочно встал на грунт мясистыми покрышками «BF Goodrich». Иха… У него еще и «Борис Федорович».

Я резво спрятался за край скалы.

И зря! В ночи громко хлопнула дверь, из кабины вышел человек в сером вязаном свитере на голое тело. Осторожно высовывая опасливый глаз, я понял, что просмотрел важный момент – с какой стороны он вылез? Это водитель или пассажир? Один он или нет? Мама дорогая. Опять негр! Да им что тут, медом помазано?

Пока я удивлялся и ждал, когда черный человек сунет руки к ширинке – он же для того, подлец, тут нагло выстроился, решил мою «килиманджару» замочить, – негр совершенно по-нашему попинал колесо. Ага, значит, водитель. Почти сто процентов, что он один. Из салона никто не вылез. Никуда не торопясь, никого не опасаясь, водила выгрузил из крошечного кузовка джипа небольшой рюкзак, надел его на плечи, а потом спокойно так взял да и полез ко мне в гости!

Радист! Вот он каков, радиошпион.

И что мне прикажете делать? Устраивать ударную кинематографическую сцену типа «борьба двух негров на висячем мосту»? А разведчик тем временем взбирался все выше и выше. Отчего-то мне кажется, что миром мы не разойдемся, – не тот контингент ездит по дороге, особо это касается западных визитеров. Воевать мне совершенно не хотелось, но и стрелять по себе я не дам. Может, сразу его гасить, да и дело с концом?

Не могу. Не привык еще к этой мысли.

Собранный в карабин статусный маузер лежал на земле: в текущей оперативной ситуации он мне вряд ли пригодится. В левой руке у меня зажат «смит», правая – свободна, хочу продемонстрировать какой-либо мирный жест. Какой, я заранее не подумал, а сейчас уже и думать некогда. Что-нибудь покажу… попробуем сострунить африканца.

Рукопашки я в принципе не боюсь.

Никогда Федя не занимался каратизмами и кунфуизмами, не был в спецназах, в охранниках, как-то мимо прошло. А вот по дворовым «боям без правил» – тут я неплох, хороший боевой коэффициент имею. И практика богатая, еще с детства много дрался, да и сейчас охотно влезу… Нет, это не те бои, где мой тезка Емельяненко вышибает дух из почти любого противника, – там ринг, там профи! Потапов Федя, увы, знает лишь пару ударов рукой, один – ногой, одну переднюю подсечку и «мельницу». Все, больше ручного арсенала у меня нет. Персональный набор я отработал давным-давно до вполне достойной машинальности – и успокоился. Знаете, всю жизнь мне этого набора хватает. Особенно мне удаются – ну, это я так думаю – правый крюк и левый в печень. Не раз срубал, ага.

В ожидании визави я отступил от края: пусть вылезет.

Вот из-за скалы показалось черное лицо. Лицо меня заметило не сразу – не ожидал негр, что кто-то посмеет сюда забраться. Наконец он поднял голову и посерел.

– Мзунгу!

Что сказал…

Негр, будто поняв, что я не житель датской столицы, разразился эмоциональным монологом на каком-то африканском языке. Одновременно с этим лингвопоносом он успешно заводил сам себя. Знаете, бывает такой тип людей – дурак-самовзвод.

Дело кислое. По-африкански я знаю всего ничего. Первое: «себенза», что обозначает «работа», есть такой ножик знаменитый. Но тут «работа» как-то не в масть. Поэтому я применил второе свое знание, поднял вверх свободную правую и сказал:

– Нет проблем!

На самом деле я изрек общеизвестное «Hakuna Matata», что, по-моему, на суахили (могу ошибаться) и означает вышесказанное.

Чернокожий радист так не считал.

Он резко вскинул правую руку и запустил ее за спину. Что это ты, мил человек, оттуда доставать собираешься? Чего тут думать, обрез у него там, уже традиция.

Дальше я ждать не стал. Переговоры кончились, начинается ганфайтинг.

Все мои сомнения и нравственные терзания резко улетучились, я просто вскинул руку и быстро выпустил в негра четыре пули – все в корпус. Африканец удивленно посмотрел на меня, потом согнулся… и исчез. Вот мы и выяснили, чьи на скале тапки.

Я прислушался к себе. Ничего. Никаких адских мук. Изменил меня новый мир. Или проявил? Или я такой живорез и был всю жизнь, лишь общественные путы сдерживали кровавые
Страница 18 из 25

инстинкты? Тьфу ты, навыдумываешь сейчас…

На этот раз с мародеркой было и проще, и сложней.

Падение со скалы даром не прошло. Хорошо, что с тела и взять-то было нечего. Поэтому я просто оттащил труп в сторону, привалил камнями, понимая, что это просто ритуал. Наверняка от первых двух уже и следов не осталось. Как только появляется первый запах разложения, приходят хищники и падальщики.

Кто-то поудачливей и покрупней сожрет, а остальные будут в темноте выть от досады. Да… А вой-то был неслабый – не суслик за придорожными каменюгами скулил. Кто же тогда до захоронений добрался? Не хочется с ним встречаться.

Приземлился приезжий лицом вниз, но рюкзак на спине рваный. Ствол с помощью самодельной кобуры страшного вида был закреплен рядом с рюкзаком. Опять двуствольный «хаудах», такой же, как у меня, где они их только берут! Ручка-приклад немного поцарапана, и не вследствие падения, тут более ранние шрамы. В стволы забиты патроны. Вынул – картечь! Это хорошо.

В рюкзаке лежала рация, носимый «кенвуд» – в полный хлам, одни осколки, похоже, в падении радист спиной задел острый выступ. Наградой мне стал «лезеровский» мультитул «Fuse», не самая респектабельная модель, но ножнички имеются! Рюкзак брать не буду, он сильно поврежден. Чего уж мелочиться.

Ведь теперь у меня есть машина.

Точно, «Рэнглер-Рубикон». Зелено-салатного цвета, пластик обвеса черный. Тент аккуратно собран, лежит позади. Ключи на месте. Ого, да тут еще и сигнализация есть! А вот рации нет, одна магнитола, причем старенькая, даже без USB. В кузовке какие-то коробки. Две упаковки масла – синтетика. Тормозуха… Еще какие-то бутылки – в общем, это дело днем надо рассматривать. Две канистры-«двадцатки», я постучал по ним – полные. Только начал открывать крышки, как в нос сразу же шибанул резкий запах солярки. Отвык ты от техногенных запахов, Федя!

Стандартный набор инструментов, насос, домкрат, ручная лебедка, трос и прочие сопутствующие мелочи. Гадство, топор дерьмовый есть, а пилы нет. Бардачок смотрим… о, техпаспорт! Замызганная книжка по эксплуатации на английском. Пачка сухариков, конфетки… запасные лампочки, предохранители… Так, а оружие где? Неужели он с одним пестиком-переростком катался? Я еще раз внимательно осмотрел салон и багажник. Нет ствола. Да что за невезуха! Неужели в этом мире нормальные стволы действительно дефицит номер раз?

А что в коробках? В одной было оливковое масло, двадцать четыре большие бутылки, Италия. Это реальная ценность или нет? Зачем ему столько, вез кому-то? Непохоже – здесь, скорее всего, у него была самая дальняя точка маршрута. Или он по пути дань собрал? Впрочем, правило «все свое ношу с собой»… оно и в Африке «с собой».

В другой коробке хранились патроны. Вот это – точно ценность. Германские «Rottweil Express» SG/LG – «картечная картетища»… Странные пачки, по пять патронов в упаковке. Посчитал – выходит пятьсот штук.

Итак, «ограбив» все, что только можно было, я сел на водительское сиденье, запустил двигатель. Хорошо агрегат рокочет, тихо, не угробленный. По приборам – две трети бака, значит, логово не так уж и далеко… Ладно, поехали, ласточка, к папе. Я осторожно проехал мимо кустов, по камушкам, тут и следов не останется, уже в лесу включил фары на ближний свет, медленно выписал хитрый знак, похожий на цифру «5», и выбрался на дорогу-просеку. Ехал медленно, с кайфом. В конце лесной дорожки лениво подумал, что можно и подрубить где, организовать путаный и скрытый подъезд прямо к дому… Потом помечтаю, устал.

Заглушил двигатель. Патроны возьму с собой, сколько утащу. Сигнализацию – на беззвучку, брелок поднимет, если что. Тихо, как в лесу…

В голове все звучали слова песни, подаренной мне влюбленным радиооператором.

А ночь летит, летит как облака…[11 - Валерий Сюткин. «Ночной связной».]

Дома я даже чай пить не стал. Завтра иду в поселок, где живут люди. Женщины… Да, тяжело Спасателю без боевой подруги – может, там и найду подходящую.

С этими мыслями, теплыми и мягкими, я и уснул.

Глава 4

Новые открытия и знакомства, проясняющие, упрощающие и настораживающие

Хольдернес – родина моя,

А имя мне – Гринлиф.

Рейнольд Гринлиф,

Зеленый Лист, —

Так звать меня,

Шериф.

    М. Гершензон. Баллады о Робин Гуде

Блокпост с КПП – рубленый двухэтажный блокгауз, уже знакомые окна-щели, лишь крупней калибр бревен, а покрой писательский. Неужели Кукловоды и заставу на дороге загодя поставили? Да быть такого не может. Или может? Красноватые породистые лесины, сруб «в лапу». Второй этаж больше и шире, нависает над первым. Дорога проходит слева от здания, если смотреть со стороны подъезда к посту, но перед блоком раздваивается, огибая этого монстра. За зданием сарай или гараж. Там у них БТР не стоит ли?

Из центральной – размером побольше – бойницы второго этажа, что смотрит на дорогу, торчит ствол пулемета. Ясный мой свет, что-то этот ствол очень уж смахивает на немецкий МГ-42, ятиямать! Да нет, вроде чем-то отличается… Не знаю, не эксперт, тем более на таком расстоянии. В любом случае, серьезное оружие у местных ребят имеется, набегающим негритосам не позавидуешь. Неужели тут живут немцы? Немецкий этот самый… кластер! Селективный. А ведь я по-немецки – того, ни бум-бум. Разве что обязательное кинематографическое, не буду перечислять, сами прекрасно эту подборку знаете. И что? Нормально будет, если я сейчас постовым «хенде хох!»[12 - Руки вверх! (нем.).] вывалю? Или ситуационно более подходит «нихт шиссен»?[13 - Не стрелять (нем.).] Как и многие русские люди, про Германию мы знаем немало, кроме языка.

А удачное они место выбрали для легального гоп-стопа.

Лесок-то, оказывается, единственный проход в долинку, где стоит поселок. Справа от КПП горки, слева – небольшое озерцо, и опять горки…

Грунтовка возле блока ровненькая, ладненькая, ни камушка. Все чисто, аккуратно, возле блокгауза – клумба с лютиками-одуванчиками. Скамеечка, урна, из пенька сделанная, ну фантазеры! Точно, тут «фошисты» засели, больше некому.

Полосатая стрела шлагбаума опущена. Возле часового у шлагбаума стенкой сложена небольшая баррикада из мешков с песком, чтобы при шухере сразу упасть в укрытие. Еще одно подобное сооружение – напротив входа в блокгауз.

Проход на территорию идет через первый этаж здания – там наверняка находится что-то типа досмотрового пункта. Возле шлагбаума стоит часовой, в камуфле типа бундесовского, одно время он шибко был популярен у нашего молодняка. В руках – странного вида автоматик, чем-то похожий на наш ППШ, но с коробчатым магазином, горизонтально прилепленным с левой стороны. Смотрит на мою бибику весьма зверски. А мне к ним подходить… что-то говорить.

У Маленького Джона как-то легко получалось – проникал, врал, шкодил. Вот и вспомнился мне Гершензон, с детства помню эту балладу. Правда, там Джон к шерифу в слуги нанялся. Может, мне опыт лесного английского бандита перенять надо? Чем я отличаюсь? Только комплекцией.

На крыше закреплен штырь антенны, прожектор таращится в мою сторону, на стенах два фонаря под плоскими тарелками отражателей. Так… А что это там виднеется? Что за флажок такой, белый крест на красном поле, как на вожделенных «виксах»?

Поздравляю, Федя, ты на швейцарской границе. Во дела.

И что я знаю о
Страница 19 из 25

Швейцарии? Мы с ними воевали или как? Папка говорил, что раньше всех заставляли зубрить, намертво, все даты и все факты. Теперь на фига? Есть Сеть, там данные – заходи и становись умным. Комп закрыл – опять тупень. Оказывается, я тот еще историк.

Знаю, что она, Швейцария, многокантонна, официальных языков там несколько: немецкий, французский, итальянский и какой-то замшелый романский. Что еще? Часы, фондю, безе, разведенные пиндосами на раскрытие банковской тайны легендарные банки, традиционный типа нейтралитет. Женевское озеро знаю, да. В основном благодаря знаменитой песне Deep Purple «Smoke on the Water»: «We all came out to Montreaux, on the lake Geneva shoreline…»

Еще там есть жители. Раньше они бегали по Европе с алебардами, а теперь у каждого дома хранится автомат, и этот факт есть один из любимых аргументов в сетевых пулько-драчках. Вроде все? Нет!

И в оконцовку: они делают замечательные ножики «ворк чамп».

Все это время я стоял на удалении и разглядывал блокпост в бинокль.

Немножко по-хамски выглядит, но, по-моему, вполне жизненно. Подъехал человек к незнакомому месту, где стоит мощный КПП, теперь опасается, рассматривает, как бы не влипнуть в нехорошее. Для легитимизации проезда я загодя вывесил на длинной палке, прикрученной к дуге джипа, относительно белую майку убиенного радиста – символ чистоты моих помыслов. Не хочется на подъезде получить в лоб очередь из МГ.

Ладно, чего тут выстаивать, поедем, с богом.

Я обошел машину, пнул заднее правое колесо, поправил в кузове оленьи ноги, даже приподнял – пусть торчат. Я мирный охотник. И не черный. Еще и для этого Федя выстроился на дороге. У швейцарцев наверняка есть хорошая оптика, было время разглядеть, какого цвета у меня кожа.

Оленя завалил случайно, без расчета. Как же мне плохо без «длинного»… Винтовка нужна. Если стая волков или диких собак – и эти вполне могут тут бегать, раз люди рядом, – как их держать на дистанции? Росомаха привяжется к жилью… Агрессивного Мишу издалека шугнуть, ибо не хрен. Бывает и так, что возвращаешься к избе или палатке, а Мишган ворочает твое снаряжение. Все рвет на куски, грызет банки. Соваться к нему на двадцать метров с гладким стволом? Это вы без меня.

Они же все понимают… Дашь издалека в грунт рядом с ним – он тут же уходит.

А олень «под мясо», который в поле ближе трехсот вас не подпустит? А гуси-лебеди на озере в двухстах метрах? Универсальный нарезной ствол незаменим, а таскать много стволов мне в предстоящих походах не улыбается, и так много всего будет. Нужен карабин, желательно легкий, обязательно самозарядный. Я не раз видел близко, как атакует медведь, и против такой атаки все же предпочту десять пуль в магазине, из которых хоть семью, но попаду, чем две мощные, смоченные адреналином.

Но карабина нет у Феди. Отчасти выручает пистоль – без него вообще было бы кисло.

Если судить по практическим результатам, без прикидок на день завтрашний, то и нынешний мой комплект вполне рулит. Утром, выйдя из дома к ручью на предмет «купания красного коня», чуть ли не на пороге стрелил здоровенного фазана – красавца коричнево-золотистого цвета. Вообще-то съедобных птиц было две штуки, но после первого и последнего удачного выстрела из маузера второй фазан драпанул от меня с удивительной скоростью. Ну ничего, мне и одного хватит. Местные фазаны крупней тех, на которых я охотился в Узбекистане под Янгиером и в Дальверзинском хозяйстве, – в тех краях, кстати, их на плов берут. Добыче порадовался. Оленная дичина уже надоела, так что птичка в меню не помешает. Я ее с листьями клена приготовлю, чтобы привкус куропатки приглушить и сладости чуть добавить, – так уж очень вкусно получается. Перчику добыть надо бы.

Закинул птица прямо в комнату, не разбирая, ничего ему не будет. Потом приготовил все, чай попил, собрался. Дверь закрыл – и к машине, мероприятия согласно плану выполнять.

Только вышел я на просеку, гляжу – метрах в пятидесяти стоит олень, тот, что благородный. Есть у всех оленей такая характерная тупая особенность – увидят что-то совершенно незнакомое и, вместо того чтобы сразу ноги рвать, начинают подходить: им нужно прояснить ситуацию, понять – что это за чудо появилось на территории? Вот и пошел он тихо к машинке. А тут я тихо… Выстрелил на автомате, в шею и, на провороте зверя, под лопатку, потом сам удивился своей резкости – обычно никогда так не делаю, чтобы бездумно палить. Олень мне пока не нужен – и косулей сыт. Зверь молодой, но не мелкий, похоже, опять крупней земных собратьев. Прикинул перспективы разделки, заготовки… ну его. И зачем стрелял?

Что делать, решил взять добычу с собой. Кину в кузов, отвезу в поселок, может, там пристрою, если у них охотников не хватает. Или откупного дам – смотря какие там заположняки.

«Кину» оказалось слишком смелым словом. Поднимал по частям, лагой и веревкой.

После этого таскал в избу оставшиеся ништяки. Часть патронов отложил в виде БК, остальные, что вчера с устатку не перетащил, – в дом, часть в тумбу, большую часть зарыл в опилках чердака. Шесть бутылей итальянского масла зажилил себе, восемнадцать оставил в коробке. Стволы взял все. Присел на дорожку…

И вот разведываю.

Разведал, Федя? А теперь поехали. Медленно, без агрессии, спокойно. Не доезжая метров триста, я высунул за борт левую руку, поднял ладонь вверх – с миром к вам.

Ага! Пулемет в оконце качнул стволом, нашел цель и уставился на машину черным зрачком. Жуть, никому не пожелаю такого испытывать. Представил, как на меня смотрит пара биноклей, идут резкие переговоры, звучат мнения. Лишь бы резких решений не было. Но блокпост ждал меня молча. Из блокгауза вышли еще два человека, оба в камуфляже, в разгрузках-обвесках, у одного винтовка с оптикой, у другого такой же диковинный автомат, уточню для особо дотошных, кому это еще не надоело: пистолет-пулемет. Все, стрелять не будут. Будет досмотр и расспросы.

Старший караула – офицер или унтер, – отведя в сторону ствол автомата, повелительно махнул рукой, указательным пальцем приказывая мне принять вправо и остановиться неподалеку от входа в здание КПП. Пулемет отворачиваться и не думает. Присмотрелся – нет, не германский это МГ, что-то другое, хотя очень похож. Я дисциплинированно подчинился – они ж любят дисциплину, – медленно встал, где указано, заглушил двигатель, поставил машину на ручник. Уф… Это тебе не родное ГИБДД, не забалуешь. Сижу в машине, не дергаюсь, вспотевшие руки жмякают руль.

Главный подошел сбоку, но не вплотную, присмотрелся ко мне, оглядел салон и что-то вопросительно изрек по-немецки. Конкретный мужчина. Скулы, надбровные дуги, короткий ежик под кепкой – весь граненый такой. Белобрысый. Кроме автоматического, есть и короткоствол, из отрытой поясной кобуры высовывается рукоять револьвера, похожего на наган. Странный выбор, странное у них вооружение, особо режущее глаз в сочетании с современным камуфляжем и подвесной. Или на этой планете стволы в страшной нехватке? Тогда я просто богач.

Второй караульный тем временем обходил машину кругом, контролировал.

– Нихт ферштейн! – с готовностью сообщил я. – Битте, камрад, шпрехен инглиш[14 - Не понимать! Пожалуйста, друг, говорите по-английски (нем.).].

«Виксы» быстро переглянулись – видать, пробовали поймать акцент, но не
Страница 20 из 25

поняли.

Старший секунду подумал, небрежно подвскинул руку и представился на английском:

– Рольф Бютикер, начальник поста «Юг», фельдфебель гвардии Замка Берн.

Ого! Значит, действительно Швейцария. Но почему гвардия именно замка?

– Вы кто по национальности? – начал расспросы военный.

Многое, смотрю, поменялось. И куда только вся политкорректность делась. Сразу вопросы про морду лица. Ученые они тут.

– Я русский. Из Сибири.

Опять обмен взглядами. Подозреваю, что для них что Сибирь, что ГУЛАГ… Русскость моя видимой реакции не вызвала, либо скрыли. А вот на «Сибирь» вазомоторика фельдфебеля сработала.

– Чем здесь занимаетесь? – непринужденно спросил швейцарец.

Не знаю, что на меня нашло.

Ведь хотел же сказать, как и планировал ранее, – охотник, мол, зверушек в лесу добываю. Типа дирхантер и почти траппер. Но совершенно неожиданно для самого себя выдал совершенно другое:

– На бандитов охочусь! – безмятежно сказал я. – Сюда прибыл недавно, живу в лесу, в небольшой хижине. Машина трофейная.

Тут «граненый» улыбнулся, махнул рукой своим – отбой тревоги, мол, а потом и мне – прошу к машине.

– О, вольный рейнджер! Давно тут таких охотников не было. – Он удовлетворительно покивал. – Прошу следовать за мной, формальности закончим в помещении.

Я не торопясь выбрался из «Рубикона», встал рядом с ним, поправил одежду, и мы пошли внутрь блокгауза.

Внутри просторного помещения караулки было прохладно.

Потолки высокие, с опорными балками. Напротив входной двери светится такой же выход на волю. В каждом углу висит по огнетушителю. Сбоку – закрытая дверь в какую-то подсобку, широкая лестница с перилами ведет на второй этаж, в логово пулеметчика. У стены камин, точно такой же, как у меня дома. Значит, оборонительное сооружение досталось им все-таки в готовом виде. Пара текстовых плакатов, армейско-деловых, и один конкретно релаксирующий – с блондинистой красоткой в бикини. Значит, даже «виксам» можно смягчать казарменный дух. Или это уже тут послабуха определилась?

На большущем столе стоит многотопливная лампа «Primus», рядом с ней настольная электрическая, под зеленым абажуром. Журнал для записей, стопка бумаг с текстом, стакан с карандашами, пара ручек, закрытый ноутбук, стационарная радиостанция – работает. Машинально запомнил частоту на дисплее.

Со стороны хозяев – крутящееся офисное кресло, с «пассажирской» стороны стола – два простых деревянных стула. На приставной тумбе тихо гудит кофемашина – ну, живут люди! Я облизнулся. Рядом со столом у внешней стены под второй бойницей почивает пухлый, совершенно земной диван, обтянутый искусственной кожей коричневого цвета. Вот бы сейчас на него увалиться… Сидя на манящем диване, можно удобно смотреть небольшенький телевизор, висящий на стене, – на экране мелькает что-то типа MTV.

Нормально они тут устроились. Во как служба поставлена! Хорошо «виксам» служится. Впрочем, а всем остальным что мешает нести службу в достойных условиях?

Унтер-офицер сел в кресло, повернулся к столу, взял ручку, вскинул глаза:

– У вас имеется какой-либо документ, удостоверяющий личность?

Заметив мое смятение, Рольф Бютикер поспешил пояснить:

– Это просто пожелание, удобней вносить. И лишняя проверка.

Аусвайс у меня имелся. Лицензия на огнестрел, куда вписана злосчастная утерянная «сайга», разрешение всегда лежит в кармане куртки. Сходил я к машине в сопровождении рядового, принес ксиву, отдал начкару: пусть помучится. Фельдфебель минуту помял мою лицуху в руках, сличил фотографию, потом спросил, что это за синенькая хрень такая в пластике. Узнав предназначение документа, господин Бютикер довольно хлопнул рукой по столу, включил ноутбук и уже с моих слов занес сведения сначала в журнал, а потом и в базу данных. Потом на полном серьезе вписал задекларированный мной род местных занятий, добавив туда и обычную охоту.

– Сколько бандитов уничтожили? – неожиданно спросил он меня самым обыденным тоном. – Успели?

– Трех, – легко соврал я. А что скромничать.

– Негры?

Да, мир перевернулся, прошлые приоритеты и нормы безжалостно попраны, даже втоптаны. Новые реалии выявили новые реальные угрозы. Негры, как нас в школе и учили! Правда-матка торжествует, Новая Европа стремительно прозревает.

– Все трое, – подтвердил я.

– Если вы сможете это доказать, я выпишу на ваше имя свидетельство – за уничтожение бандитов Замком Берн определено вознаграждение, – серьезно сказал начальник КПП. – Небольшое. Кстати, хотите кофе?

– Нужно принести скальпы? – поинтересовался я. – А кофе хочу. Очень. Еще не пробовал с момента попадания сюда.

– Достаточно предъявить, например, захваченное оружие. Оно у них характерное. – Судя по всему, господин Бютикер не шутил. Начкар развернулся к кофемашине, взял маленькую кружечку.

– А-а, вот как. Ну двух докажу, – облегченно вздохнул я и опять пошел к джипу.

Показать покажу, а сдавать стволы не буду. Хотя… Смотря какое вознаграждение. Что он имеет в виду?

Пока я наслаждался горячим ароматным напитком, фельдфебель осмотрел стволы, сфотографировал оба, снимки скинул в базу, в папку с моим досье. После чего подвинул ко мне оба обреза – все, не нужны больше – и вручил две серебристые пластиковые карточки. Посреди каждой карточки – жирная черная надпись: Quote. Это квота. А на что? Пока я рассматривал «вознаграждение», силясь хоть что-то понять из немецко-фашистских надписей, он отстраненно посмотрел на меня, потом глянул в журнал – не забыл ли чего – и объявил вердикт:

– Вот «памятка визитера», вам я даю экземпляр на английском языке, внимательно изучите, там все написано, в том числе и по эти картам, – с этими словами Рольф протянул мне два листа зеленоватой бумаги формата А4 с мелким текстом. – А это – пропуск для проезда обоих постов – южного, нашего, и северного.

Я послушно взял документы.

– Вольных рейнджеров мы уважаем, они упрощают нашу работу. Поэтому позволю себе дать вам пару небольших дружеских советов, этого вы в памятке не найдете, – сказал он миролюбиво. – Если захотите пристроить подстреленного оленя, то у вас есть два рациональных варианта.

Посмотрев на меня, фельдфебель убедился, что я его внимательно слушаю. Я слушал очень внимательно. И отхлебывал кофе маленькими глоточками, чтобы растянуть немыслимое удовольствие. Не знаю, что это за сорт, – плевать. «Самый вкусный в мире», вот какое его название.

– В Базеле, на Банхофштрассе, есть таверна «Балтазар», там спросите Монику Амманн, это хозяйка заведения. Впредь рекомендую сдавать добычу именно ей, вам понравится. Другой вариант – сдать мясо Замку. Там сделки выгодней, но дольше и… – он пощелкал пальцами, подбирая слово, – и потребуется больше вашей работы, наверное, так. Кроме того, в Замок Берн никто из приезжих не допускается, только учетные жители анклава, придется ждать у входа. В любом случае решать вам.

– Спасибо вам огромное! – совершенно искренне сказал я. – А где мне лучше оставить машину?

– Где угодно, – качнул плечами фельдфебель. – Можете за нашим постом, там есть специальная площадка, можете возле таверны. Ничего не украдут, здесь это не принято.

После чего он как-то странно посмотрел на меня.

– Я заметил, что у вас
Страница 21 из 25

отличный пистолет. – Он показал глазами на маузер, висящий на портупее. – Здесь, пожалуй, уникальный и очень дорогой. Если вы захотите продать или обменять его, вспомните о дружище Рольфе Бютикере. Могу устроить обмен на армейский карабин, а это очень большая ценность.

Ого! Класс! Но… Не стоит обращать пристального внимания на мои «писательские» стволы, товарищ командир. Я не намерен выпячивать тут свою миссию, я вообще не уверен, что захочу кому-либо о ней объявлять. А ну как опознает меня кто по маузеру… Что входит в комплект задач и опасностей Спасателя? Не сбрасывают ли сюда еще и Киллеров Спасателей? Тем не менее стволы у меня знаковые, статусные и несущие этому миру некие последствия, кроме банальных огнестрельных.

Не могу я их променять. А вот про ваши, товарищ фельдфебель, разузнать, пожалуй, стоит.

– Извините, Рольф, а что у вас за оружие? Не смог опознать, – спросил я, вставая со стула.

– И неудивительно. В силу ряда причин мы используем оружие старых образцов. Это швейцарские модели, вот, посмотрите, – он вытащил из кобуры свой револьвер. – Швейцарский «Шмидт» M1882, патроны семь с половиной миллиметров, шестизарядный… Винтовка Шмидта-Рубина образца одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого – одна тысяча девятьсот тридцать первого годов. Пистолет-пулемет «Штейр-Солотурн» S1-100, к нему есть штык-нож. Пулемет наверху – тоже «Штейр-Солотурн», но уже S2-200 MG-30.

После до моего сведения был доведен режим обращения оружия в этом анклаве. Он тут либеральней некуда – владей, чем хочешь, носи, что хочешь, продавай, что хочешь. Оружия на руках много, практически у всех есть. В большинстве – гладкое. Нарезное – великая редкость. Из короткостволов – револьверы этого самого Шмидта. Есть бандитские обрезы. Ношение – хоть явное, хоть скрытое. Однако излишняя демонстрация, тем более бравада, не приветствуется. Без крайней необходимости стволы обнажать нельзя, а таковой не будет, по уверениям начкара.

Отчетливо уяснив, что стрелять, а тем более попадать в человека на охраняемой Рольфом Бютикером территории не стоит, я, поблагодарив начкара еще раз, сел в застоявшийся Руби, как решил отныне называть свой джип для краткости, и выкатился на локальные просторы. Всегда чувствуешь облегчение, пройдя проверку силовой структурой. Неужели удачный день будет?

На выезде с контрольно-опорного пункта действительно имелась площадка-отстойник – слева от дороги расчищен и засыпан желтым песочком прямоугольник восемь на пятнадцать в окружении как будто специально высаженных березок. Знак стоянки, надо же.

Судя по состоянию покрытия площадки, тут за последнее десятилетие ни одна машина не пристраивалась. Невелик, видать, транспортный поток со стороны КПП «Юг». Скорее всего, через шлагбаум если и идут машины, то туда, а не оттуда. Рейды совершают, изредка патрулируют трассу. Вряд ли мирные жители, запланировав пикник воскресным днем, желают вырваться на бандитские просторы.

О, кстати! Для меня это означает обретение конкурентного преимущества! Если тут охоте и рыбалке мешает барражирующий преступный элемент, то с остальных сторон подступа к анклаву дичь стопудово выбита, и за мясом приходится мотаться далече. То-то я и смотрю, дикие животины прут к моему дому со всех сторон, ничего и никого не боятся. Не охотится на них никто.

А мы будем. И сами при мясе, и ништячок какой отхватим. Знать бы только какой.

Признаюсь, в этот момент я себя чувствовал не менее брошенным, чем в первые секунды после провала и падежа на избу.

Эй, Писатели! По нормам жанра, каждому такому единичному попаданцу положен поводырь! Я должен немедля встретить очень дружелюбного жителя, а лучше красивую девушку, которая сразу и во всем мне поверит, проникнется и просветит относительно реалий и перспектив. Поводырь подскажет мне, как жить и поживать, посоветует лучшее и убережет от ошибок. Ладно, я терпел, когда обретался на полянке и около, терпел, когда знакомился с бандитскими обычаями и дивился на негров в тайге. Но теперь-то?

Фельдфебель, похоже, обо мне уже забыл. Я ждал, что он мне скажет что-то вроде: «Приходи, дорогой друг, обращайся с любым вопросом, всегда помогу!» Хрен тебе, Федя, а не коммутация по-доброму.

Сидя в тихо урчавшем возле стоянки КПП Руби, я прислушался и присмотрелся. Нет никого. Никто не вылез из кустов. Нет того наивного жителя, которого нужно подвезти до этого самого Базеля, кстати, почему именно Базель, а не Женева, если озеро имеется? Не идет по дороге красивая девушка, не подозревающая, что в двух шагах от нее – Серый Волк, а в трех – Спасатель с маузером.

Значит, мне надо где-то остановиться, перевести дух, покурить и, самое главное, спокойно изучить даденные бумаги. Самому, без подсказок, понять многое и выработать линию поведения, определить порядок действий. Возле КПП стоять что-то не хочется. Ну это мужское, не хочется выглядеть трусоватым лохом педальным в глазах бравых вояк.

Поэтому я поехал по дороге дальше, в горку, забираясь на небольшой, метров пять высоты всего, холмик, под которым и стоял блокгауз. Машина быстро выехала наверх, и передо мной открылась панорама анклава.

В уютной замкнутой долине Швейцарии. Даже не долине, а огромной поляне. Не знаю, есть ли на этой Земле более уютное и удобное место для размещения анклава, чем здесь. Слева от дороги – то самое озеро, наверняка Женевское, несмотря на Базель. Справа – большая река. Рейн, поди. Ну тогда понятно, почему Базель: тут единственный порт страны.

Красота. С запада – горный хребет, фиг пройдешь, с востока – река.

На ближнюю к КПП сопку наверняка по графику ходит патруль, если там не прижился постоянный секрет. Узкий проезд на юге охраняется блокпостом, а с севера площадку ограждает небольшая речка, впадающая в условный Рейн. Ландшафт – поля и перелески, причем совершенно не таежного типа. Другой тут лес, светленький, пасторальный.

Спускаясь с холма, дорога вскоре вливалась в центральную и как бы не единственную улицу поселка Базель. Перед поселком ветка дороги уходила к реке, и это не последний съезд к водной артерии. А что! Вот туда и поеду, поставлю машину так, чтобы видеть все и всех, полюбуюсь на старый мудрый Рейн и спокойно почитаю документы. Задумано – сделано.

Вскоре я уже валялся возле Руби на мягкой изумрудной травке и неторопливо впитывал новую информацию, одновременно поглядывая на иллюстративный материал – виды поселка и Замка Берн.

Итак, здесь действительно расположен селективный кластер.

Только спасать, похоже, никого не надо, все у них нормально, все крутится-вертится.

В замке – швейцарцы, точное или примерное количество в бумагах не указано. Правильно, я бы тоже не торопился раскрывать стратегическую информацию каждому залетному ухарю на джипе. «Виксы» живут замкнуто, так и понял, – в крепости жесточайший пропускной режим. Именно они хозяева территории. За ними охрана, правопорядок и регулирование всей жизни в анклаве. Правда, регулирование весьма условное, ибо Базель – совершенно самостоятельная административная единица, где жизнь идет своим чередом.

Городок – по местным меркам, лучше именно так называть этот поселок – населяют австрийцы, андоррцы и итальянцы, лихтенштейнцы, в тексте упомянуто, что последних
Страница 22 из 25

сразу после переброса крепко потрепало. Что, кто и почему – не указано. Базель – настоящий Вавилон. Кого тут только нет. Постепенно сюда перебрались венгры, греки и почему-то мальтийцы. Наверное, они дислоцировались подальше, и путешествие в столь благостное место далось им нелегко.

Ну, тут можно, не фантазируя особо, и самому предположить кое-что. Например, упали они в зоне бандитствующих стоянок и попали в переплет. Или пара-тройка крупных хищников встретилась, пока еще адаптироваться не успели.

В общем, в Базеле живут все те, кому не досталось от хитромудрых Кукловодов кластеров селективных, и называются они монокластеры, точнее, назывались так, пока не собрались на этой земле под крышей швейцарцев. Последние, кстати, тоже есть в Базеле, и их немало, – но не из состава первично заброшенных непосредственно в Замок. Те – элита из элит, владетели ресурсов и ништяков. Местные, базельские «виксы» попали на эту планету автономно, в гордом или не очень одиночестве либо в составе маленьких компаний. В Замок им свободного ходу нет, типа «пусть тут свое развивают, а у нас и так тесно». Не по-товарищески, зато рационально. Вообще-то граждане бывшей Швейцарии могут проходить в цитадель, но по разовым пропускам. Всем остальным попасть внутрь крайне сложно, так что мне тут ничего не светит, я вообще пока не благонадежен и не проверен делами. Репутации не имею.

Так, шишку тут держит германская кровь, понял я. И эта кровь отнюдь не намерена создавать всем народам равные условия. Но и не мешает жить по своим понятиям.

Часть домиков Базеля уже стояла тут, часть новые жители построили сами, но приличная доля строений – разобранные и перемещенные домики с тех баз, где впервые оказались эти самые монокластеры. Получается, что они, узнав о швейцарцах, плюнули на свои владения, дарованные Писателями, и, прихватив все мало-мальски ценное, переехали в эту уютную долину. А что? Интересный ход, может быть, единственно правильный.

Смущала лишь форма организации анклава – не единое государство, а черт знает что такое. Конфедерация?

В Базеле есть свой президент, но основные – ключевые – вопросы решает общее собрание граждан, ландсгемайнде. Стать гражданином Базеля можно, но это непростая процедура, утверждать твою кандидатуру будет этот самый шалман – ландсгемайнде.

В Замке Берн тоже есть вожди, но уже не президент, а король с канцлером. Ничего себе! Крепко же им надоела мультикультурность на той Земле. Гражданство там – мифическая мечта. Они этот вопрос сами решают и сами же предлагают кандидатам, исходя из собственных нужд, так что заявки подавать смысла не имеет.

Получается, что анклав – своеобразный симбиоз, как я понял – взаимозависимый.

Странно, мне представлялось более рациональным все-таки единое государство разной степени и способов организации. Ладно, местным виднее, скоро я узнаю, устраивает их такая форма сосуществования или нет. Не устраивает, сто пудов – не бывает, чтобы людей все устраивало. Нет и быть не может таких стран. Вопрос лишь в остроте и степени недовольства.

Кратко в памятке освещался вопрос инфраструктуры: сказано было, что у Берна имеется ряд важных объектов, в частности, свой НПЗ и небольшой корабль. Мне и этого хватило, чтобы понять возможную действенность рычагов.

Свиссы конечно же суки, если по понятиям смотреть. Заграбастали себе все… Нет, Федя, не суди торопливо. В конце концов, за что-то и почему-то Кукловоды выбрали именно их, вручив им селективный кластер, Замок и движимые да недвижимые ценности. Хорошо, вообще допустили остальных под бочок. Вспомнив свой «паспорт», я быстро склеил пару с парой и понял – канал, который у швейцарцев исправно функционирует, не может быть не чем иным, как каналом поставки. Большего не придумаешь, нет информации.

Эх, если бы хоть примерно представлять цели Писателя!

А мне даже посоветоваться не с кем, какие уж тут мозговые штурмы… Ау! Местный друг-консультант, где ты!

Я посмотрел на поля и реку. Тишина вокруг. На полях движухи немного, кто-то ходит, что-то делает. Трактор куда-то катит, на другом конце – небольшой грузовичок, значит, и там дорога есть. Впрочем, время урожая на излете, большая часть убрана.

Того самого парохода на реке не видно. А вот моторочка прокатилась на средней скорости, оставляя за собой пенный бурун. На рыбалку? А как же, представляю, сколько тут неловленой и непуганой рыбы мигрирует в прохладных толщах, без наживки таскать можно и блесны – и на крючок возьмешь. А уж сетями…

Как красиво вокруг. Я перевернулся по мягкому со спины на живот.

Что там в тугаях? А что со стороны поселка? Не крадется ли во ржи изголодавшаяся попастенько-правильная пейзаночка в белом чепчике с рюшами и фартучке в клеточку под сисями-дыньками? Нет для тебя сисей, Федя… Не крадется.

– Что, мой верный мул, как думаешь, когда мы прокатим местную красотку?

Мне показалось, что джип в ответ на мой вопрос относительно «прокатим» лишь тихо вздохнул, скептически так, без особой веры.

А может, это просто двигатель остывает.

Так, поселок Базель…

В память о Цюрихе, главном финансовом и торговом центре старой Швейцарии, которому на карте Поляны места не нашлось, главная улица Базеля называется Банхофштрассе, как некогда известнейшая торговая улица не только в швейцарском Цюрихе, но и во всей Европе, – теперь и здесь на ней находятся все городские таверны, кафе и магазины. Проспект, так сказать. Чего есть еще интересного?

Платная больничка – вот так вам, господа социалисты, профукали нажитое, теперь за бабки лечитесь. Полицейский участок Базеля, представительство Замка, школа, две церкви и конечно же городская ратуша.

Лады, все это будем смотреть на месте.

С деньгами тут что? Есть? Есть.

Чтобы в Швейцарии, да и собственного денежного оборота не было… Тут даже два банка есть – базельский и замковый. Деньги, правда, здесь странные. Серебро и злато пока не в эквиваленте, хотя в памятке прямо сказано – мол, если у вас имеются драгоценности, не торопитесь в сердцах кидать их в крапиву, смело обращайтесь в банки – хоть как-то, но поменяют. По ходу, местные финансисты помаленьку созревают до оборота драгметаллов. Или зажиточные – до драгоценностей у жен.

«Деньги» циркулируют трех видов.

Первые: те самые карты с надписью Quote, что в количестве двух штук лежат у меня в кармане. Это действительно квота, и вот на что. Каждый, предъявивший такой талон в представительство Берна на Банхофштрассе, 7, имеет законное право на получение заказной поставки, по своему ассортиментному разумению. Вес – два килограмма. Заказывать можно все. В смысле абсолютно все.

Я протер глаза, еще раз прочитал строчку.

Так и есть – бери, что хочешь, из всего ассортимента товаров, выпущенных за все годы существования старой Земли. Кроме огнестрельного оружия. Явно искусственное ограничение – ведь берут же селекты через канал поставки «нарезняк» и длинные «гладкостволы» для себя! А вот боеприпасы – берите, не жалко любые. В том числе и нарезные. Как бы сигнал: добывайте сами, что хотите, разоружайте врага… На один такой талон – два килограмма веса. Отдельно пояснялось, что разницу в весе лучше указывать материально и заранее, типа «довесьте зажигалками». В противном случае
Страница 23 из 25

разница списывается в казну.

Пораженный в самое сердце, я медленно поднялся, потом опять сел, опершись спиной на колесо.

Вдали красовался Замок Берн.

Неплохой канал. Крутой.

И моя миссия крута.

Представьте себя на месте главы такого селективного кластера с каналом. Который могут закрыть, или что там… В общем, который сломается, иссякнет, так сказать. Нет! Лучше прикиньте на себя пиджачок главы Базеля! Как свернуть башку бернцам? Как самим добраться да канала? Если нет у тебя прав изначально.

Надо поймать Спасателя. То есть меня. И пожизненно держать в местной «бастилии», кормить-поить, иногда бабу водить. А доставать по факту надобности. Чувствую, свой маузер лишний раз светить не надо, хотя и очень сомнительно, чтобы информация о Спасателях была доступна всем остальным, кроме них самих: слишком уж будут велики шансы срыва миссий. Переловят загодя и запрут, сохраняя, таким образом, вечное статус кво. И все же…

Хорошо, отложим в голову, тут есть поле для раздумий.

Вторая «денежная единица»: топливные талоны. Бумажные, и опять эмитентом выступает Замок. На один талон можно взять десять литров топлива – дизельного или низкооктанового бензина, без разницы. Тут проще, без визитов в представительство, подъезжаешь или подходишь к охраняемому НПЗ, там демонстрируешь, говоришь: «Я – танкер, налейте мне», – наливают.

Курс взаимообмена квотов на солярку нестабилен, но в среднем числе – один к двадцати. То есть я сейчас фактически являюсь обладателем двух бочек солярки, вот так-то. Внушает. Странное дело… Если я беру гладкий ствол – два квота себя вполне оправдывают. Если шоколадок по весу – блажь, никак не резон.

Внутри джипа опять что-то тихо щелкнуло. А если ТНВД сдохнет? Тогда квотики становятся бесценными. Мало того, очень перспективен ситуационный обмен. Знаешь ты, что гражданину N страсть как нужно вот это… и – а я тут как тут! Интересные спекулятивные горизонты открываются, удивляюсь, что банков всего две штуки.

Третья денежная единица эмитируется уже Базелем и представляет собой обыкновенные кредитные карты, пластиковые. «Виза» – один кредит, «МастерКард» – пять. И все премудрости. Единица «доверительная», конечного числа штук на территорию. Между прочим, если бы я имел таковые в прошлой тундровой жизни, то здесь мне бы их зачли как действующие. И правильно: много ли попаданец карточек в кармане притащит? Кроме того, так типа поощряется бывший состоявшийся человек, имеющий в кармане такое средство платежа. Я же, по этой логике, несостоявшийся. Обменный курс тоже есть. Один кред – литровая бутылка солярки.

Итак: один квот = двадцать фуелов = двести кредов.

Кроме того, в ходу еще и уникальные расписки различных заведений на бесплатное обслуживание. Все, хватит пока.

Нужно ехать и разбираться на месте… Поехали.

Еще до начала движения по главной улице я почувствовал, что набираю популярность, сравнимую с таковой у Чака Норриса. А как же! Едет со стороны страшного Юга джипический джип, в нем сидит явный одинокий рейнждер – а кто же еще? Раз охрана на КПП пропустила, значит, хороший человек.

Народу на главной улице Базеля было достаточно, я и «чакнорил» в сопровождении множества любопытных глаз. Люди разные – кто явно спешит по работе, и таких большинство, кто неспешно фланирует – редко, пару раз встретились мамы с детками в колясках. Судя по тому, что автомобили по улице ездят, как и стоят вдоль тротуаров, техника тут не в редкость. Ну да, если у них топливные талоны в качестве платежного… Однако в большинстве своем – старые модели времен Второй мировой, современных мало. Для ознакомления я медленным ходом проехал всю Банхофштрассе от начала и до конца. Припаркованных машин насчитал восемь штук, еще четыре проехали по улице навстречу.

Я честно старался совместить несовместимое: крутить головой в обе стороны, чтобы успеть разглядеть интересные объекты, и внимательно смотреть на дорогу, дабы случайно не сбить зазевавшегося базельца и не стать, таким образом, первым в истории города злостным дэтэпэшником. Из России, хе-хе.

Ресторанов, точнее, объектов общепита по пути я насчитал целых три штуки: горнолыжно-куршевельского вида «Белый Слон», средневековый «Тиффинс» и «ZIC ZAC», судя по единственной, по-настоящему яркой вывеске, несколько разгильдяйский, такие места молодежь любит. Как разнообразие стилей возможно в условиях изначально заложенной одинаковости срубов – сам не вполне понимаю. Вывески, дизайн… И все же?

А вот таверну «Балтазар», где мне надо было спросить хозяйку заведения, Монику, заметил только при движении назад, так как расположена она на единственном перекрестке Базеля, напротив ратуши. Поперечная улочка крошечная, всего в шесть домов, но ощущение полноценного городка создает. По пути встречались и магазинчики, совсем маленькие, неброские вывески на гнутых кронштейнах. Не разглядишь, нужно пешком походить.

Знаете… У меня возникло ощущение внедрения в компьютерную игру, где стилизованный европейский городок – смесь из строительного средневековья и жителей с современными повадками – является практически единственной отдушиной главного героя, где он может очухаться от героических битв. Все в Базеле миниатюрно, компактно, по-деловому собрано и романтически настроено на релаксацию. Удивительное место.

Интересно, ведь наши тоже так начинали. Наверняка условия старта были близки. Как у них там? Мне жгуче захотелось хоть краешком взглянуть на территорию российского анклава. Там есть такие вывески? Ох, чувствую, нет их, все у нас по-другому будет.

Мы, стопудово, уже ракеты делаем, а джинсы для людей – хрен бы с ними.

Итак, я проехал всю Банхофштрассе, будучи один раз остановлен взмахом руки. Какой-то пузатый мужик в цивильной, никаких камуфляжей, одежде что-то спросил по-немецки, потом по-итальянски. Я пришел к нему на помощь, но не совсем удачно.

– Давайте по-английски, я из России.

Гениально, стер-лять! Из России с любовью, просто Бонд.

– Оленя продаешь, рейнджер? – тут же переключил клавиатуру пузатый. – Хорошо заплачу.

– У меня заявка, – по-деловому сообщил я. – Если сорвется, вернусь сюда. Но ничто не мешает мне принять и ваш заказ, уважаемый. Фазаны интересуют?

И я принял заказ! Что, это уже бизнес у меня пошел?

Ау, подлые бандиты и благородные олени, я бы на вашем месте линял отсель, у Феди появились стимулы.

Стоя у северной окраины городка Базель, я в бинокль рассматривал новые пейзажи.

КПП «Север» живет полной жизнью, там ребята не скучают, им не до телевизора, хотя и есть наверняка: одна машина стоит на выезде, еще одна двигается по дороге к блоку. Значит, где-то там, на севере, есть хозяйства, «дачи», а то и целые анклавы. Жаль, Россия находится совершенно в другой стороне.

Поля, поля… Городок Базель обслуживает швейцарцев, поставляет сельхозпродукцию.

Отсюда прекрасно виден Замок Берн. Иллюстративно-европейский тип, ни разу не цитадель. Многочисленные остроконечные башенки, фигурные зубцы, окна тут и там. Впрочем, самые нижние окна уже заложены серой каменной кладкой, грубой, совершенно не вписывающейся в гармонию белого. И все-таки не для обороны замок строен, а для демонстрации богатства и власти. Зато высокий, очень высокий. А что это там?
Страница 24 из 25

Я покрутил колесо настройки. Пулеметы на стенах, раз, два… Вижу три, модели не разобрать. Перед центральными воротами – барьер из бревен, чтобы не подлететь на машине. Ров, ширина и глубина его неясны. Ворота опущены, возле киношной полосатой будочки – часовой с автоматом. По дороге, метров сто от замка – небольшое здание, наверное, там «фильтр» или приемная для просителей, раз внутрь никого не пускают. Дополнение к городскому представительству, для наиболее настойчивых.

Возле здания стоит машина, небольшой грузовик с пулеметом на турели. Тревожная группа? Нефтепереработку отсюда не видно, может быть, она где-то за Замком. Да, точно, вон туда грунтовка поворачивает. А эта ветка – опять к реке, к причалу. Съездить, что ли, посмотреть на пароход, помечтать о плаваниях…

Нет, Федя, хорош уже с оленем в кузове ездить, развел тут «Рога и копыта», погнали искать фрау Монику Амманн.

В таверне «Балтазар» тихо играла музыка.

Какая-то немецкая песня лилась из старого кассетного магнитофона-бумбокса, наверняка пришельца из старого же мира, сейчас вряд ли кто такое закажет на квот.

Зал таверны даже описывать скучно – вот именно это вы себе и представляете в качестве канонической видеосемантики самого слова «таверна». По центру стоит огромный камин, в нем две жаровни, на которых сейчас ничего не жарится, камин отдыхает. Понятно, что жаровни – для экзотики и атмосферы. Готовят на кухне – я очень, очень хорошо слышу одуревающие запахи, волнами накатывающие оттуда, на слюну пробивает. А жаровни эти – для вечера, для пьяненьких клиентов, возжелавших особого обращения.

Слева от входной двери – короткая барная стойка, очень короткая: здесь принято сидеть, а не на стульях крутиться. За ней по стене стоят два стола, окна во двор. Напротив – шесть столов, окна на улочку, названия которой я пока не знаю. Дублированное освещение, масляные светильники стен и свечи на столах сопровождаются электролампами. Правильно, нечего постоянно генератор гонять.

Наконец подошла Моника Амманн, маленькая полноватая женщина со светлыми волосами в аккуратной укладке. Я представился, коротко доложил о себе, показал пропуск и оружейную ксиву, рассказал о совете Рольфа Бютикера, похоже, старого друга хозяйки. Даже больше – милого друга фрау Амманн. Хозяйка английским владела – фельдфебель это предусмотрел, иначе предупредил бы. Хорошо тут с английским – для всех он неродной, все ошибаются и всем же плевать на чудовищные акценты.

Мы сели за стол и начали переговоры. Точнее, начала она, а я просто впитывал, ни о чем не споря: цен все равно не знаю. После того, как решили по оленю, забились на новые поставки, таверна «Балтазар» нуждается в фазанах и цесарках – оказывается, и они тут водятся, но это редкость, как сообщила мне Моника. Ну это у вас тут редкость… А мы посмотрим на вверенные мне окрестности через прицел маузера – теперь есть резон. Олени – это хорошо, но больше всего тут жаждут кабанов в любом виде, лучше всего – неразделанных.

– Вы же понимаете, домашних свиней в акнлаве нет, а колбасы любят все. Раньше дикие свиньи водились в окрестностях, но наши охотники их перестреляли. Везите, сколько сможете добыть! Ничем не утруждайтесь, только навредите – тут есть мастера: и опалят правильно, и разделают на полную переработку. Платить буду хорошо, особенно если вы пообещаете, что никому, кроме меня, дикой свинины не продадите.

Я великодушно пообещал. Эх, мне бы карабин…

Пристроив оленя, я решил продовольственного магазина не искать, а здесь же сбагрить и итальянское оливковое масло. Сам не ожидал, что мое предложение вызовет такой энтузиазм. А впрочем… Вес, господа, вес. Если его закидывать сюда через канал, то удовольствие это весьма дорогое.

Моника очень переживала. С одной стороны, ей хотелось сэкономить на олухе, с другой – не потерять перспективного поставщика. Так что, я думаю, в итоге заработал нормально. Оплату можно было взять кредами и фуелом. На вопрос о квотах Моника лишь всплеснула руками: «Что вы, это такая ценность, что смысла нет держать их для оплаты. Их очень редко продают».

Вот так и добываются знания.

За оленя я взял фуелы – пять штук, пятьдесят литров соляры. Нормально. Патроны для своих стволов я теперь добуду, если понадобится. А как же засветка? Впрочем, начкар-«Юг» маузер уже видел, это сейчас я его подальше упрятал. Дилемма.

Масло трансформировалось в креды и оказалось куда выгодней оленины, по двадцать четыре креда за бутылку. Взял черненькими «мастерками».

Расстались мы не просто лучшими друзьями, а деловыми партнерами.

Впрочем, с таверной я не прощался. Перед уходом Моника вручила мне три векселя на «бесплатку» – три раза плотно пообедать. Дорогая Моника, как же мне этого не хватало, ты бы только знала! Я и так бы отслюнявил креды за хороший обед, а раз такие преференции…

Ел я долго, никуда не торопясь. Картошка, тушеное мясо, квашеная капуста. И луковый суп с гренками. Хлеб в «Балтазаре» настолько хороший, что три буханки купил домой, да не кредами, а в настоящий кредит взял – мне открыли «линию». Чтобы не мелочиться.

После обеда с кайфом покурил под кофеек. Знаете, а тут европейцы не торопятся курево отменять!

С трудом выйдя из таверны, я плюхнулся на сиденье джипа и задумался: куда теперь? Извини, мой верный мул, но тебе пока никуда. Пешком пройдусь.

Так, что там? Пила, навесной замок, полотенце, зубные снасти, еще одну канистру надо бы, ох, как же много чего хочется. Вот и пройдусь, закуплюсь, погуляю до вечера. А вечерком расслаблюсь. Стоп, Федя, а тут за рулем пить можно? Это дело надо бы разъяснить – станется с них, упекут в околоток.

Пошли!

Ну, где ты, соблазнительная? Одинокий рейнджер Чак Норрис а-ля рюс начал свою охоту, у него лицензия на отстрел одной эмансипированной блондинки.

Кстати, и в аптеку зайти надо будет. Или где у них презервативы продаются?

Глава 5

Вживание в образ. Швейцария – странный островок среди мутной воды

– А сам вертолет-то где? – настойчиво повторил я, переключаясь и поворачивая направо.

Вертолетная площадка швейцарцев находится за Замком Берн, у реки, неподалеку от НПЗ. Это нарядный такой прямоугольник с гаревыми дорожками посреди короткой травы, белый круг на площадке, ветровой конус, подъездная дорога, стоянка для пары машин. К площадке прилагается небольшой ангар, слева от него стоит что-то типа бытовки. Самый настоящий вертодром в миниатюре. В очень миниатюрной миниатюре, игрушечный. Первый раз я его увидел, когда приехал на заправку НПЗ с целью отоваривания накопленных фуелов. Две новенькие двадцатилитровые алюминиевые канистры надлежало наполнить соляркой – я решил запасаться топливом, в рамках подготовки к возможному дальнему пробегу-прорыву. Отличное там обслуживание, между прочим. Быстро, четко, вежливо. Симпатичная девушка в визуальном бонусе.

– Вертолет? Ха-ха… Этот вопрос интересует Берн больше многих других вопросов, дорогой мой Тео, – хитро, даже с гордостью сказал конопатый Ули Маурер, сорокалетний шкипер швейцарского мотобота «Клевер». – Никто не знает, где он. А если и знает, то не скажет.

Шкипера я на машине подвожу к причалу, и это даже не жест, «типа мне по пути», а честная дружеская услуга.

На самом же деле умысел
Страница 25 из 25

все-таки есть, как и приятельство, – выписываю политически выгодный крюк, Ули – второй человек в анклаве, с которым я могу относительно спокойно потрепать языком. Вроде дружбана. В кабаке мы познакомились – страшный он человек, пьет как наш: на норвежских газовых промыслах работал, в Северном море. А когда ему надоело морозить свой крючковатый нос, Ули купил на честно заработанные деньги каботажное суденышко в «том еще» Базеле. Единственный настоящий капитан анклава свиссов, ему Замок и вручил водоплавающее «приданое» – стоявший возле причала пароходик, приятный довесок к замку селектов от заботливого Писателя.

На Рейне он – «альфа».

Ну, мы и вмазали крепко… Песни пели, он про толстую Марту, я про паровоз. С тех пор и корешим.

– Ули, считай, что меня это тоже заинтересовало, – не вытерпел я.

– Да не было его тут, когда люди появились! – Ули всегда старается держать марку протертого с хреном речного волка, немногословен, порой в морду дать хочется. Хорошо, что выбранная роль ему не удается: шкипер легко срывается на естественное.

– Как так не было?

– Не было, и все. Одна площадка: вначале мы подумали, что сюда сядут американцы.

– Почему американцы?

– А кто еще? – искренне удивился шкипер. – Американцы. Они всех спасают, всегда так было.

Вот она, Матрица, яти его в душу.

– Вертолет прилетел гораздо позже, – наконец пояснил Молчаливый Ули. – Селекты очень сильно обрадовались, особенно наш канцлер. Так обрадовались, что пилоту выделили отдельный дом в Давосе. Но он там не жил, и правильно сделал, скажу я тебе, дружище Тео.

Тео – это я. Тут я Теодоро, мама родная…

Давос – крошечная уютная деревенька в зеленых предгорьях к северу от Базеля, там всего полдюжины домов. Люди в новом Давосе живут состоятельные, состоявшиеся. Местные сельскохозяйственные «чубайсы». И они без всяких экономических форумов и горнолыжников прекрасно там себя чувствуют – здесь вообще сборищ не любят.

Да, Давос в этом мире – это действительно весомый дар.

– И откуда он взялся?

– Откуда-то из-за Рейна…

Вертолетчика звали Жан. Жан Ренггли.

Как следует из его правдивого или не очень рассказа, он очнулся на большой поляне с маленьким бразильским вертолетом под тентом, в глухом лесу за рекой. Вот так, кому дом с трубой, а кому вертушку с запасом топлива. Это кто к чему приспособлен. Что бы я делал с вертолетом? Посидел пилот, погоревал, скоренько стрескал бортовой сухпай и решился на подвиг. Заправил, проверился и поднял машину в воздух.

– На запад полетел, – рассказывал Ули. – Куда же еще лететь. Хотя…

Он странно посмотрел на меня.

– Проклятье, ну что за гребаный мир! Тут русские на западе, мы – на востоке, а по сибирской тайге вокруг Швейцарии бегают неуправляемые негры!

«Негры» – это у них нормально.

В общем, приветили тут авиатора Жана по полной, от всей души.

– Селекты надеялись с его помощью наладить авиаразведку, особенно к северу и востоку от Берна…

Сам шкипер, между прочим, точно такой же селект, как и жители Замка, о которых он тут разглагольствует. Но Ули всегда, в любых разговорах дистанцируется от соотечественников и живет не в Замке, а у реки, в небольшом домике возле причала – этого одинокому шкиперу хватает. Свои «элитные» собратья для Ули – «мазута сухопутная», никакого родства душ не наблюдается. Впрочем, и к базельцам у шкипера отношение не лучше. Господина Маурера интересует только река Рейн, по ней он готов ходить месяцами, но капитана постоянно обламывают – не дают ему топлива на дальние рейсы. А чего иного ожидать? Для селектов дизельное топливо – ценнейший платежный ресурс, и сжигать его в камерах судового «катерпиллера» правители кластера не хотят. Пока у них не появится конкретная цель, что вряд ли, «виксам» и так кучеряво.

– А получилось, что это чертов Жан обманул их всех, хитрец! – Ули, похоже, радовался неудаче своих командиров. Или тому, что остался без транспортного конкурента. – Взял и улетел. Как Питер Пэн.

– И никто не смог его раскусить?

– Тео, давай сразу к судну! У меня там сегодня на вахте стоит этот идиот Никлаус… Ох… Так про авиатора! Он странный был, замкнутый…

Уж кто бы говорил.

Они тут все замкнутые.

Знаете, почему у швейцарцев радиостанции не вещают?

Боятся притока новых поселенцев. Не хотят саморекламы. Вот и слушают тут «Радио Россия». Русское радио, типа «все будет хорошо». Где-то они правы: неграм из округи только открой ворота – тут же станет не протолкнуться от веселых африканских ребят. Короче, для кого попало ворота у швейцарцев не распахнуты, и тут у них расовый вопрос главенствует. Потому меня в первый раз на КПП и не грохнули с ходу из пулемета, что белый облик зарулил. Таких они принимают, свои «лосты» закончились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vadim-denisov/spasatel/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Нейро-лингвистическое программирование – направление в психотерапии и практической психологии, которого не признает официальная психология.

2

Вильгельм Оккам – философ, схоласт начала XIV в.

3

Служба авиационной безопасности.

4

Национальная форма ножа у непальских гуркхов.

5

Диметилфталат (репудин) – надо понимать, средство от комаров.

6

F i n e – отлично, классно (англ.).

7

Президент Международного союза боевого карате.

8

Группа «Бумбокс». «Вахтеры».

9

Тот же источник.

10

Валерий Сюткин. «Ночной связной».

11

Валерий Сюткин. «Ночной связной».

12

Руки вверх! (нем.).

13

Не стрелять (нем.).

14

Не понимать! Пожалуйста, друг, говорите по-английски (нем.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.