Режим чтения
Скачать книгу

Время прощать читать онлайн - Дженнифер Чиаверини

Время прощать

Дженнифер Чиаверини

Пестрые судьбы

Роман, вошедший в список бестселлеров New York Times.

Уметь прощать – дар, который дан немногим. Сильвия, хозяйка поместья Элм-Крик, точно знает – жить с обидой в сердце невозможно, особенно если это обида на близкого человека. Вокруг нее множество людей, которым нужен ее совет – как простить?

Сара давно не общается с матерью – педантичная и требовательная Кэрол никогда не была довольна дочерью: муж не тот, карьера не та. Война между ними продолжалась бы, если бы не Сильвия. Мудрая подруга сделает все, чтобы помочь Саре, ее матери, а еще другим людям, запутавшимся в паутине горьких обид.

Джуди, получившей письмо от отца, который бросил ее еще в детстве; Саммер, не желающей покидать родительский дом; Бонни, подозревающей мужа в измене.

И Сильвия поможет каждой из них решить: простить людей, сделавших больно, или идти дальше, но уже в одиночку.

Дженнифер Чиаверини

Время прощать

Эту книгу я с любовью посвящаю Мартину Чиаверини, а также Джеральдине, Нику и Хетер Нейденбах

Jennifer Chiaverini

Round Robin

Copyright © 2000 by Jennifer Chiaverini

Originally published by Simon & Schuster, Inc

© Николенко М., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Благодарности

От всего сердца благодарю своего агента Марию Масси и сотрудников издательства «Саймон энд Шустер», которые работали над этим проектом, в особенности талантливого редактора Дениз Рой, ее помощницу Бренду Коупленд, а также Элизабет Хейс и Ребекку Дэвис из отдела рекламы.

Спасибо членам онлайн-сообществ R.C.T.Q., «QuiltNet», «QuiltersBee» и другим моим подругам по квилтингу.

Спасибо Кэрол Коски и Терри Грант, владелицам мастерских по изготовлению стеганых одеял, за то, что поделились со мной опытом.

Спасибо участникам писательского интернет-проекта «The Internet Writing Workshop», в первую очередь Кристин Джонсон, Кендес Байерс, Дейву Суинфорду, Джоди Эвинг, а также всей «Литературной гостиной».

Я благодарна Джеральдине, Нику и Хетер Нейденбах, Эдварду и Вирджинии Рихман, Леонарду и Марлен Чиаверини. Спасибо моим родственникам в Цинциннати и других городах.

Особую признательность я выражаю моему дорогому мужу Марти, который поддерживает меня своей любовью и верой в мои силы.

Глава 1

Через несколько месяцев весна должна была превратить окрестности усадьбы Элм-Крик в лоскутное одеяло из темно-зеленых лесистых холмов, светло-зеленых фермерских полей и травянистых газонов. Однако сейчас, после ночной метели, пейзаж за кухонным окном напоминал цельное белое полотно, на котором кто-то вышил извилистую гравийную дорогу в Уотерфорд, голые коричневые ветви деревьев и тонкую голубую жилку ручейка, бегущего через лес. На этом фоне ярко выделялся амбар, стоящий вдалеке, – веселое красное пятно на белом снегу.

В усадьбе Элм-Крик изменилось многое, но не вид из окна над раковиной. Если бы руки не стали неловкими, а кости не жаловались на зимний холод, Сильвия могла бы вообразить, что прошедших пятидесяти лет просто не было. Она могла бы снова представить себя молодой. Вот ее младший брат спускается к завтраку, насвистывая песенку. Старшая сестра входит в кухню и повязывает фартук. А посмотрев в окно, Сильвия видит одинокую фигуру человека, который пробирается по заснеженному двору. Покончив с утренними делами, он возвращается домой, к любимой. Она бросает работу и спешит встретить его у задней двери. Шаги Сильвии быстры и легки, а сердце полно радости. Ее муж, брат и сестра снова здесь, живые. Сейчас они вместе посмеются, вспоминая долгую горестную разлуку.

Сильвия зажмурила глаза и прислушалась. В западной гостиной тикали часы, а еще дальше от кухни, на парадной лестнице, раздавались чьи-то шаги. На секунду у Сильвии перехватило дыхание: ей показалось, что она действительно совершила невозможное – усилием воли вернулась в прошлое и теперь, умудренная печальным опытом, расставит все по своим местам. Она вернет годы, которые были у нее украдены, и проживет их с теми, кого любит. Ни одно мгновение больше не будет потрачено впустую.

– Сильвия?

За последние два года женщина, чей голос пронесся сейчас по коридору, очень сблизилась с хозяйкой Элм-Крика. Сильвия открыла глаза, и тени ушедших вернулись в прошлое, в память. Через секунду на пороге кухни, улыбаясь, появилась Сара.

– Наши мастерицы подъезжают. Я видела их на задней аллее.

Ополоснув последнюю кофейную чашку, Сильвия поставила ее в посудомоечную машину.

– Пора бы уже. А то они расстроятся, если пропустят передачу.

Хозяйка заметила на лице помощницы улыбку, которую та попыталась спрятать. Сара часто подшучивала над тем, как упорно ее пожилая приятельница требовала от всех пунктуальности, но Сильвия не собиралась менять своих правил. В отличие от молодых, она знала цену времени.

– Передача начнется не раньше чем через двадцать минут, – ласково усмехнулась Сара, и обе женщины направились к задней двери встречать подруг.

Раньше их кружок назывался «Мастерицы запутанной паутины», но когда к нему присоединилась Сильвия со своей помощницей, его решили переименовать в знак начала нового общего дела. Так возникла «Лоскутная мастерская в Элм-Крик».

Первыми, смеясь, вошли Гвен и Саммер. Сильвия никогда не слышала, чтобы мать и дочь так хохотали. За ними шла Бонни с картонной коробкой.

– Я навела порядок у себя в кладовке, – сказала она. – Собрала всякие обрезочки, остатки лент и ниток. Думаю, это может пригодиться нам в марте, когда опять начнутся занятия.

Сара поблагодарила ее и поставила коробку на пол, в сторонку. Бонни была владелицей «Бабушкиного чердака» – единственного в Уотерфорде магазина товаров для рукоделия. Одеяльщицы покупали там ткани и швейную фурнитуру. В благодарность Бонни бесплатно приносила им всякие остатки, которые не могла продать. Сильвия восхищалась этой щедростью, не иссякшей даже после того, как на окраине городка появился новый сетевой магазин, и доходы «Бабушкиного чердака» стали сокращаться. Диана, только что войдя, услышала слова Бонни.

– Ты бы сначала нам дала порыться в этой коробке, – сказала она, придерживая дверь для Агнесс. – Мне кусочки ткани никогда не помешают, особенно если они бесплатные.

В этот момент на пороге появилась Джуди, держащая за руку трехлетнюю дочку Эмили.

– Слыхала? – произнесла Гвен, обращаясь к Бонни. – Тебе лучше включать камеры наблюдения, когда разрешаешь Диане помогать в магазине.

– Там разве есть камеры? – озадаченно спросила Диана. – Не замечала. – Когда вокруг послышались смешки, она негодующе прибавила: – Хотя мне не с чего этим интересоваться.

Гвен приподняла брови.

– А по-моему, у тебя совесть нечиста.

Коридор наполнился смехом. Сильвия оглядела пришедших, и на сердце потеплело: сначала эти женщины стали ее подругами, потом еще и деловыми партнерами. Ну а в глубине души она считала их своей семьей. Конечно, они не могли заменить ей тех, кого она потеряла больше пятидесяти лет назад (эта утрата была невосполнимой), и все-таки их дружба поддерживала ее.

Глаза прибывших горели от радости, а щеки – от мороза. Вешая пальто в шкафчик при входе, они усаживались в парадной гостиной. Сара устроилась на диване рядом с креслом Сильвии и, включая
Страница 2 из 20

телевизор, сказала:

– Помните, я говорила вам: «Когда-нибудь вы порадуетесь тому, что у вас есть кабельное!»

– Помню, – ответила Сильвия. – Но я бы не стала торопиться с выводами. Мы ведь еще не посмотрели передачу.

– Даже если будете кричать и пинаться, Сара перетащит вас в двадцать первый век, чего бы ей это ни стоило, – пошутила Гвен.

Сильвия отрезала:

– Ну вот еще! Спасибо, но меня тащить не нужно. Я достаточно себя уважаю, чтобы перейти спокойно.

Эмили заерзала на коленках у Джуди.

– Хочу к Саре!

– А Сара хочет посмотреть передачу. Может, потом она согласится с тобой поиграть.

– Ничего, пусть посидит у меня, если хочет, – откликнулась Сара, похлопав по месту рядом с собой. – Мы не виделись целых два дня. Нам есть о чем поговорить.

Девочка спрыгнула с колен матери и подбежала к Саре. Та, смеясь, помогла ей влезть на диван.

– Своих-то ты когда заведешь? – спросила Диана.

Сара закатила глаза.

– Ты прямо как моя мама.

– Нельзя ведь ждать до бесконечности.

– Я в курсе.

Метнув на Диану хмурый взгляд, Сара обняла Эмили. Девочка хихикнула и, снизу вверх посмотрев на нее, улыбнулась. Уловив запах шампуня для малышей и еще чего-то, сладкого и свежего, Сильвия спросила себя, почему раньше Сара с уверенностью говорила, что хочет иметь детей, а в последние несколько месяцев упорно молчит об этом. Может, они с мужем передумали или у них нет выбора. Сильвия не любила совать нос в чужие дела, но ей было неспокойно за Сару и Мэтта и хотелось чем-нибудь им помочь, только она не знала чем.

– Так где же Мэттью? – произнесла Сильвия вслух.

– Осматривает сады после снежной бури, – ответила Сара. – Сказал, что постарается вернуться до передачи, но… – Она пожала плечами.

– Нельзя, чтобы он это пропустил, – сказала Джуди.

– Он и не пропустит. В магнитофон вставлена новая кассета, – сказала Сара и улыбнулась, не разжимая плотно сомкнутых губ. – Ты же знаешь, как он трясется над этими деревьями. К тому же осенью он был на съемках, а это интереснее, чем сама передача, правда?

«Чушь!» – подумала Сильвия, но промолчала.

– Начинается, – объявила Саммер, беря у Сары пульт.

Хозяйка заметила, что их взгляды встретились, и между ними пробежала какая-то искра. После этого Сара успокоилась, а вместе с ней облегченно вздохнула и Сильвия. Саммер была удивительной девушкой: жизнерадостной, умной и необыкновенно чуткой для своего возраста. Сильвия подумала, что осенью, когда она уедет в университет, ей будет ее не хватать. Все дети росли и строили собственные жизни, но Саммер предстояло стать первой, кто покинет кружок одеяльщиц. Без нее он не мог быть прежним.

Отогнав от себя эту мысль, Сильвия сосредоточилась на передаче. Прозвучала заставка, и на экране появилось знакомое лицо седеющего мужчины в черно-красной фланелевой рубашке. Он прошел по гравийной дорожке, за которой виднелось заснеженное поле.

– Доброе утро, друзья, я Грант Ричардс.

– По телевизору он выглядит лучше, чем живьем, – сказала Диана.

Ведущий, улыбаясь им с экрана, продолжал:

– Вы смотрите «Проселочные дороги Америки» – программу, которая ненаезженными тропами приведет вас в самое сердце нашей страны, в городки, где люди придерживаются старых ценностей, жизнь протекает неторопливо, друзей приобретают навсегда, а неистовый шум мегаполиса бывает слышен только с телеэкрана во время вечернего выпуска новостей.

Гвен язвительно улыбнулась.

– Видимо, он не был в нашем колледже на неделе адаптации первокурсников.

– В одном он прав, – сказала Джуди, – друзьями мы не разбрасываемся.

– Гм, – нахмурилась Сильвия, – мне не нравится его развязный тон. Можно подумать, у нас здесь страшная глушь, а мы сами деревенские простачки.

– У нас тут и правда глушь, – сказала Агнесс, и никто ей не возразил.

– Это воскресное утро мы посвятим путешествию по снежным холмам Пенсильвании, – объявил Грант Ричардс. – Вы познакомитесь с человеком, который мастерит музыкальные инструменты из автозапчастей; с обладательницей театральной премии «Тони», которая променяла огни Бродвея на место школьной учительницы актерского мастерства, а также с группой рукодельниц из поместья Элм-Крик, которые поддерживают традицию изготовления лоскутных одеял, греющих не только тело, но и душу.

В гостиной раздались радостные возгласы и аплодисменты. Эмили вопросительно посмотрела на Сару.

– Мы последние?

– Наверное. Но долго ждать нам не придется.

Личико девочки все равно погрустнело. Сара рассмеялась и поцеловала ее в макушку. Пока шли первые два сюжета, всеобщее радостное волнение только нарастало. Несколько недель между получением первого письма от продюсера и окончанием съемок пролетели быстрее, чем месяцы ожидания этого момента. Сильвия с трудом сохраняла спокойствие. Если бы ей было меньше трех лет, как Эмили, она бы тоже подпрыгивала в кресле; увы, в своем нынешнем возрасте могла себе позволить только барабанить пальцами по ручке. Наконец сюжет об их кружке начался.

– Вот показывают Элм-Крик, – сказала Агнесс, хотя и без нее все это увидели.

Идя по главной подъездной аллее, Грант Ричардс рассказывал о «Лоскутной мастерской», основанной Сильвией Компсон и Сарой Макклур, которых он назвал «двумя уроженками Уотерфорда».

– Вообще-то Сара не отсюда родом, – заметила Диана.

– Тихо! – зашипели на нее со всех сторон.

– После нескольких месяцев подготовки усадьба Элм-Крик приняла первых гостей… – Закадровый голос ведущего сопровождал размеренную смену картинок: любительницы рукоделия прибывали в поместье, располагались в комнатах, учились шить лоскутные одеяла, болтали и смеялись, гуляя по саду.

Потом на экране появились Сильвия и Сара.

– Мы хотели создать такую обстановку, в которой люди разных профессий, опытные рукодельницы и новички, могли бы заниматься любимым делом, знакомиться друг с другом, приобретать и совершенствовать навыки, – объяснила Сильвия. – Мы устраиваем недельные курсы по изготовлению лоскутных одеял, но при желании можно снять комнату на любой срок и работать самостоятельно. Начинающие одеяльщицы обычно выбирают первый вариант, мастерицы со стажем – второй.

Сама того не замечая, Сильвия выпрямила спину и дотронулась до волос. На ее лице читалось удовлетворение. Она отлично смотрелась в новом синем костюме, купленном для съемок по настоянию Сары. Их подруги тоже выглядели очень хорошо. Сидя вокруг станка, они работали и одновременно отвечали на вопросы ведущего. Сильвия не переставала улыбаться. «Какие они все веселые и общительные!» – думала она.

Грант Ричардс восхитился растянутым на станке красно-белым одеялом с рисунком в форме звезды.

– Работая вместе, вы, само собой, закончите быстрее?

– Конечно, – сказала Агнесс.

– Но мы собираемся здесь не только поэтому, – добавила Гвен.

– Наберитесь терпения, – проговорила Диана, глядя на экран. – Наш профессор сейчас выступит с лекцией.

Озорница Гвен запустила в подругу подушкой, в то время как ее телевизионный двойник с серьезным выражением лица продолжал:

– Квилтинг, то есть изготовление лоскутных стеганых одеял, задевает глубинные струны женской души. Современная жизнь вынуждает нас часами просиживать за офисными
Страница 3 из 20

перегородками в изоляции от окружающего мира. Мы чаще разговариваем с людьми при помощи телефона или компьютера, чем лично. Утрачена основная составляющая человеческого общения. Станок для квилтинга снова собирает нас вместе.

Гвен поморщилась.

– Я действительно говорю так высокопарно?

– Да, – сказала Диана, броском возвращая ей подушку.

Сильвия подняла руку.

– Хоть эта штука и называется подушкой-закидушкой, кидать ее сейчас совсем не обязательно.

На экране Гвен продолжала витийствовать:

– Женщины издревле трудились сообща: вместе занимались собирательством, всей деревней выходили к реке и стирали белье, колотя его о скалы.

Саммер оторвалась от работы и, наивно расширив глаза, спросила:

– Мамочка, так делали во времена твоего детства?

По обе стороны экрана раздался хохот. Даже ведущий усмехнулся, прежде чем задать следующий вопрос:

– Поговорим о вас. Как вы научились шить лоскутные одеяла? Ведь раньше в вашем городе никто не проводил таких курсов?

– Меня научила мама, – ответила Сильвия.

– А меня Сильвия. – Агнесс посмотрела на подругу. – По крайней мере, она пыталась.

– Я училась у мамы, – сказала Саммер.

Ведущий обвел женщин взглядом.

– Итак, многие из вас унаследовали навыки рукоделия от матерей, верно?

Все, кроме Сары, кивнули, а та, смеясь, помотала головой:

– Только не я! Моя мама за шитьем одеяла… Сомневаюсь, что она сумеет хотя бы вдеть нитку в иголку.

На экране все женщины улыбнулись, но в гостиной не улыбнулся никто.

– О господи! – вздохнула Агнесс.

– Тогда эта шутка показалась смешнее, – сказала Бонни, переведя взгляд с телевизора на Сару, которая, застыв, сидела на краешке дивана.

– Я не знала, что они уже снимают, – произнесла она.

Диана посмотрела на нее с сомнением.

– А маленькая красная лампочка на камере для кого горела?

– Я думала, они остановили съемку. Честное слово, – ответила Сара, поймав взгляд Сильвии, и, как будто прочитав на ее лице недоверие, настойчиво повторила: – Честное слово.

– Верю, – сказала хозяйка усадьбы, не сумев скрыть своего недоумения.

– Что будет, когда твоя мама увидит эту передачу?! – воскликнула Саммер.

– Может, она ее и не увидит, – отозвалась Сара.

– Обязательно увидит, – сказала Агнесс. – Дочь показывают по телевизору на всю страну! Ни одна мать такого не пропустит!

Сара промолчала, но на ее лице появилась решимость. Она словно бы ухватилась за тонкую ниточку надежды и не собиралась ее выпускать.

Вдруг зазвонил телефон. Агнесс, сидевшая возле него, взяла трубку.

– Доброе утро. «Лоскутная мастерская Элм-Крика». – Пауза. – Нет, я Агнесс, родственница Сильвии. Хотите с ней поговорить? – Снова пауза, более длинная. – Сара? Да, Сара здесь. – Агнесс расширила глаза. – Да, здравствуйте. Я много слышала о вас. – Она беспомощно взглянула на Сару. – Почему же? Я ее позову. Пожалуйста, подождите. – Агнесс протянула подруге трубку: – Твоя мама.

Сара нехотя поднялась с места, взяла телефон и отошла с ним к двери (выйти из комнаты провод не позволял). Посмотрев на нее, Саммер принялась теребить пульт, не зная, убавить ли громкость, чтобы Сара лучше слышала мать, или, наоборот, прибавить, чтобы не смущать ее излишним вниманием. Сильвия повернулась к телевизору и притворилась, будто увлечена передачей. Остальные последовали примеру хозяйки, но ей показалось, что на самом деле они смотрят на экран не более внимательно, чем она сама.

– Привет, мама… Да, я знаю. Знаю. Извини… – Сара поморщилась и на секунду отстранила трубку от уха. – Послушай, я же извинилась… Я не знала, что камера включена… Конечно, это все меняет. – Пауза. – Ну и что? Твоего имени я не назвала… Это не оправдание. Это правда. – Молчание. – Я же сказала: «Извини». Я хотела пошутить. Саммер подколола свою маму, и я… – Сара сжала губы, а потом произнесла: – Нет. Ты несправедлива, мама. – Ее лицо побагровело. – Нет. Отец бы так никогда не сказал. Я сожалею, но чего теперь ты от меня хочешь? Я не могу извиниться перед тобой в телеэфире. – Опять тишина. – Ладно, твое право.

Сара бросила трубку и, порывисто прошагав через гостиную, вернула телефон на стол.

– Ну как? – спросила Диана.

Сара метнула в нее угрюмый взгляд и плюхнулась на диван.

– А ты угадай!

Эмили не уловила насмешки. Широко раскрыв глаза, она высказала предположение:

– Плохо?

Сара, смягчившись, прижала девочку к себе.

– Да нет, нормально. – Взгляд, которым она обвела подруг, свидетельствовал об обратном. – Мне это никогда с рук не сойдет. Мать убеждена, что я выставила ее дурой.

– Ну… – нерешительно протянула Саммер, – пожалуй, так и есть.

– Я же не специально! Она возомнила, будто я нарочно так сказала, чтобы ее унизить. Честное слово, это не так! Просто она ужасная эгоистка. Думает, что весь мир вертится вокруг нее.

– Гм, – задумчиво произнесла Сильвия.

Сара повернулась к ней.

– Бога ради, что означает это ваше «гм»?!

Сильвия не смутилась.

– Не надо переводить стрелки на меня, моя дорогая. В неловкое положение тебя поставила не я и не мама. – К ее удовлетворению, эти слова подействовали на Сару. – Ты знаешь, что ляпнула глупость и что мамины чувства вполне оправданны. Тебе стыдно и досадно – естественно. На месте твоей матери я бы тоже много ласковых слов тебе наговорила.

Сара с видом побежденной откинулась на спинку дивана.

– Если бы на месте моей матери были вы, этого бы не случилось.

– Ну хватит, – сказала Сильвия. – Сейчас ты все исправишь. Остынешь, а через часок перезвонишь и извинишься.

– Я уже извинилась.

– Извинись искренне.

Сара покачала головой:

– Не могу. Вы не знаете ее, как я. С ней бесполезно разговаривать, когда она в таком настроении.

– Тогда позвони ей завтра.

– Нет. – Сара встала. – Вы не понимаете.

– Ну так объясни, – сказала Гвен. – Мы хотим понять. И внимательно тебя выслушаем.

Сара только покачала головой и вышла.

– Что теперь? – спросила Джуди.

Диана ответила:

– Ничего. Это не наше дело.

– И все-таки мы, наверное, можем хоть чем-то ей помочь? – Саммер с беспокойством оглядела подруг. – Разве нет?

Ее вопрос остался без ответа. Передача закончилась. Никто из рукодельниц не видел второй половины посвященного им сюжета, и Сильвия хотела предложить посмотреть запись, которую они сделали для Мэтта, но передумала. Женщины уже поднялись со своих мест и стали расходиться. Кассету лучше было приберечь для другого раза.

Потом, оставшись одна, Сильвия шила одеяло в западной комнате и мысленно прокручивала утренние события. Она вспомнила обещание, которое Сара дала ей, когда они сидели на передней веранде, обсуждая открытие общего бизнеса. Тогда Сильвия сказала:

– Не знаю, из-за чего вы с твоей мамой поссорились, но ты должна пообещать мне, что поговоришь с ней и постараешься помириться. Не будь упрямой дурой, какой в свое время была я. Если не загасить обиду, отношения постепенно умрут.

Неожиданная просьба явно застала Сару врасплох.

– По-моему, вы не знаете, насколько мне будет трудно.

– Не знаю, конечно, но догадываюсь. Чуда я не жду. Я просто прошу тебя не повторять моих ошибок и сделать шаг навстречу матери.

Сара в упор посмотрела на Сильвию. Той показалась, что подруга вот-вот скажет «нет», и тогда план
Страница 4 из 20

их совместного предприятия будет под угрозой срыва. Сильвии даже захотелось отменить это условие, но она все-таки решила не сдаваться. Если у молодой женщины была возможность учиться не на собственном горьком опыте, а на ошибках старших, следовало заставить ее этой возможностью воспользоваться. Терпение Сильвии оказалось ненапрасным.

– Ладно, – сказала Сара. – Если вы выдвигаете такое условие, я попробую. Не могу вам обещать, что будет результат, но попытку я сделаю.

С тех пор прошло почти два года, однако результата, видимо, действительно не было. Не выпуская шитье из рук, Сильвия уронила их на колени и надолго задумалась. Она знала: многое могло пойти не так. Жизнь вообще никому не дает никаких гарантий. Но это не значит, что нужно бояться действовать. Страх перед непредвиденным не должен парализовывать человека.

Приняв решение, Сильвия предпочла не медлить с выполнением плана. Она отложила работу, прошагала в большую гостиную и, закрыв за собой дверь, сняла телефонную трубку.

Глава 2

В тот год весна рано пришла на холмы центральной Пенсильвании. К середине марта на ветвях величественных вязов, обступивших дорогу на Элм-Крик, уже набухли почки. Сильвия и ее подруги принимали первую группу гостей. К радости Сары, хозяйка усадьбы разрешила направлять приезжающих не к задней двери, а к парадному входу. Правда, сначала она возражала:

– Парковка же оборудована за домом. Зачем людям лишний раз переставлять машины?

– Мы переставим их сами. А гостям зато не придется тащиться с багажом через весь дом в главный холл для регистрации, – ответила Сара, промолчав о том, что для нее очень важно первое впечатление, которое произведет на гостей Элм-Крик.

Она представляла себе, с какими чувствами они, поодиночке или группами, будут подъезжать к поместью. Сначала дом из серого камня – воплощение силы и спокойствия среди моря зеленой травы – откроется им издалека. Потом они заметят протянувшуюся вдоль фасада тенистую веранду с высокими колоннами, а подъехав еще ближе, увидят, что к ней, сходясь, ведут две дугообразные каменные лестницы. Машины будут вставать вокруг фонтана со скульптурой лошади, поднявшейся на дыбы (это фамильный герб Бергстромов – первых хозяев усадьбы Элм-Крик).

Но Сильвии Сара ничего такого не сказала. Ее пожилая подруга была женщиной прагматичной, чуждой сентиментальности. К счастью, замечание относительно удаленности задней двери от места регистрации подействовало, и теперь Сара с трудом сдерживала широкую улыбку, глядя, как гости выходят из машин. Женщины восхищенно озирались, радуясь тому, что проведут целую неделю в таком великолепном доме.

– Уже восемь человек, – сказала Джуди, когда очередная гостья взяла ключ от комнаты и прошла за Мэттом наверх.

Обычно муж Сары ухаживал за домом и прилегающей территорией, а в дни открытия курсов носил чемоданы и парковал машины. Одеяльщицы, сменяя друг друга, регистрировали приезжающих и направляли их на парковку. Работы было мало, но женщины решили, что гостей лучше встречать всей группой. Это поможет создать дружескую атмосферу. Сильвия заглянула в блокнот.

– Осталось еще четыре, если они не передумали.

Она перевела взгляд в сторону, противоположную входной двери.

– О чем размышляете? – спросила Сара.

Весь день Сильвия была странно молчаливой и, пока шла регистрация, то и дело поглядывала на стену над входом в банкетный зал.

– Я вдруг поняла, – сказала она, выходя на середину холла, – что гости, как только переступают порог, первым делом видят эту стенку. На нее они смотрят, прежде чем подняться по лестнице. – Сильвия провела рукой прямую линию, показывая путь от огромной двустворчатой двери до стены под балконом. – Надо бы, чтобы их взглядам представлялось что-нибудь чуточку поинтереснее, чем просто штукатурка. Нужно повесить здесь одеяло. – Она дотронулась пальцем до подбородка. – Может, выберу какое-нибудь из старых.

Саммер подошла к Сильвии и тоже посмотрела на стену.

– Мне кажется, подойдет Сарин образец. Ведь с него началась наша совместная работа.

– Мэтт не отдаст, – сказала Сара.

Два года назад она подарила свое первое одеяло мужу, и тот очень его берег. Иногда она спрашивала себя, догадывается ли он о том, как ей это приятно.

Сильвия покачала головой.

– Не будем грабить Мэтта. Придумаем что-нибудь другое.

– А знаете, чего нам еще не хватает? Девиза, – сказала Гвен и начертила в воздухе рамку: – «Лоскутная мастерская в Элм-Крике»: то-то, то-то и то-то».

Диана приподняла брови.

– «То-то, то-то и то-то»? Так себе лозунг!

– Это не лозунг, это пример.

– Может, «Шей одеяла, пока не увяла»? – предложила Джуди.

Послышались смешки, но Агнесс покачала головой.

– Как-то не очень весело, а мы ведь приглашаем сюда людей, чтобы поднять им настроение.

– Я бы сделала как-нибудь так, – сказала Диана, – «Шей по старинке, не на машинке».

– Это твой девиз, а не всей нашей группы, – рассмеялась Бонни.

– Тогда лично для тебя я вот что могу предложить: «Бонни Маркем: мой телефон занят двадцать четыре часа в сутки, особенно когда друзья пытаются узнать, не нужно ли подбросить меня в Элм-Крик».

– Для девиза звучит довольно громоздко, – заметила Сильвия.

– Мой телефон не бывает занят двадцать четыре часа в сутки! – запротестовала Бонни. – Разве только когда Крейг сидит в интернете.

– А он сидит там двадцать четыре часа в сутки, – сказала Диана.

Бонни вздохнула и покачала головой. Гвен улыбнулась.

– У меня такой девиз: «Создав мужчин, Бог доказал, что Он – женщина с чувством юмора».

Саммер закатила глаза.

– Тогда у меня такой: «Прощайте матерям вашим, ибо не ведают, что говорят».

«Если убрать слова о прощении, это могло бы быть и моим лозунгом», – подумала Сара.

– Как насчет… – начала Бонни.

В этот момент входная дверь распахнулась и вошла новая гостья.

Пока ее регистрировали, приехали еще две женщины. На какое-то время все забыли и про голую стену, и про девиз. Только когда Сильвия разговорилась с одной из клиенток, Агнесс кивком подозвала к себе остальных подруг и тихо, чтобы хозяйка дома не услышала, сказала:

– Давайте сошьем ей для этой стены одеяло-карусель.

– То есть как – «Карусель»? – спросила Сара, представив себе рисунок с лошадками, бегающими по кругу.

Бонни объяснила:

– Это одеяло, которое шьют несколько человек. Каждая мастерица делает квадратик для центра и передает его по кругу, чтобы следующая участница пришила рамку.

– Потом, – продолжила Джуди, – блоки опять переходят из рук в руки. Добавляется вторая рамка, и так далее. Каждая из подруг должна с твоим кусочком одеяла что-нибудь сделать, а ты должна как-то украсить их квадратики. В конце все получают свои блоки обратно.

– Если мы возьмем только по одному центральному квадрату, это будет не настоящая «Карусель», – скептически проговорила Диана.

– Какой-то блюститель одеяльного порядка помер, и теперь ты за него? – буркнула Гвен.

– Настоящая это «Карусель» или нет, идея, по-моему, классная. – Бонни взглянула на хозяйку поместья: та подозвала Мэтта к новой гостье. – Попробуем сделать Сильвии сюрприз? Будет непросто.

– Не будем ей говорить, пока не закончим лицевую сторону, – предложила Агнесс. – А
Страница 5 из 20

стегать она, наверное, тоже захочет. Я берусь сделать середину. Кто присоединится?

– Я, – сказала Сара.

Все одобрительно загудели. Только Саммер покачала головой:

– У меня не получится. Скоро экзамены, потом выпускной. Времени не будет. Но с простегиванием и окантовкой я помогу.

– Метать тебе тоже придется, – сказала Диана. – Даже не пытайся уклониться.

Все женщины засмеялись, но, как только к ним приблизилась Сильвия, сделали серьезные лица.

– Чего это вы тут хихикаете? – спросила она.

– Ничего, – ответила Саммер, расширив невинные глаза.

– Ужин обсуждаем, – сказала Сара в ту же секунду, а Гвен быстро добавила: – Вы ведь нас знате. Мы только о еде и думаем.

– Гм… Что правда, то правда. – Сильвия заглянула в блокнот. – Будем ужинать, когда приедет последняя гостья.

– Здесь кто-то говорил о еде? Ужин готов? – воодушевился Мэтт.

Он спускался по лестнице, после того как проводил наверх всех клиенток, кроме одной. Обычно его светловолосую кудрявую голову покрывала бейсболка, и Сильвия без устали с этим боролась. Сегодня, очевидно, хозяйке удалось одержать верх. В уголках ее губ заиграла улыбка.

– Нет, ужин еще не готов. Если, по-твоему, мы недостаточно расторопны, добро пожаловать на кухню.

Сильвия произнесла это так, что все засмеялись – в том числе и Сара. У нее на сердце было тепло от счастья, о котором раньше она могла только мечтать. Они с Мэттом многое преодолели, чтобы пробить себе дорогу. Поженились они еще в колледже, а после учебы приехали в Уотерфорд. Начинать с нуля оказалось труднее, чем они ожидали. К счастью, Сильвия предложила Саре временную работу – готовить поместье к аукциону, – и та согласилась. Хотя тогда и предположить нельзя было, что это простое решение поможет ей обрести новых друзей и поставить перед собой новые задачи. Теперь Саре казалось, будто после долгих скитаний она наконец-то нашла дорогу домой.

Сквозь смех подруг она услышала, как открылась входная дверь, и, обернувшись к последней гостье, сказала:

– А вот и двенадцатая.

Порог перешагнула женщина средних лет с чемоданчиком в руках.

– Здравствуй, Сара.

Когда дверь закрылась, гостья, переступив с ноги на ногу, нерешительно улыбнулась. Сара уставилась на нее, потеряв дар речи.

– Ты ее знаешь? – пробормотала Саммер.

– Да, – ответила Сара, хотя иногда эта женщина казалась ей незнакомой. – Она моя мать.

Все мастерицы как одна охнули. Невозмутимый вид сохранила только Сильвия, упорно старавшаяся не смотреть на Сару.

– Мама, – сделав несколько размашистых шагов по мраморному полу, Мэтт спустился по ступенькам к входной двери, – как замечательно, что вы приехали.

Он взял у гостьи чемодан и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Стерпев это проявление родственных чувств, она нервно засмеялась.

– Пожалуйста, зови меня Кэрол.

Мэтт широко улыбнулся, не заметив или проигнорировав оттенок презрительности в ее словах. Сара почувствовала жжение в груди – от растерянности, волнения и немножко от злости.

– Что ты здесь делаешь, мама?

Кэрол перестала улыбаться.

– Приехала навестить тебя. И поучаствовать в ваших мастер-классах.

– Ты ведь не шьешь!

Сильвия сурово поглядела на Сару.

– Тогда где же ей научиться, как не здесь?

– Вот и я так подумала, когда увидела вас в «Проселочных дорогах Америки», – отозвалась Кэрол, идя за Мэттом к стойке регистрации, чтобы взять у Бонни ключи. – Помнишь ту передачу, Сара?

Сара кивнула, не зная, как истолковать этот небрежный тон. Мать была худее, чем она ее запомнила, каштановые волосы спускались ниже плеч. Все другие женщины приехали на мастер-класс в простой удобной одежде, а Кэрол заявилась в своем всегдашнем консервативном наряде – блузке и юбке.

Вдруг Сара заметила, что Саммер странно на нее смотрит.

– Ты даже не подойдешь поздороваться? – прошептала девушка.

Сара кивнула и скрепя сердце пересекла вестибюль. Конечно, Саммер казалось удивительным, что она не бросилась навстречу матери и не заключила ее в объятия, как только та переступила порог. Гвен и Саммер были не только матерью и дочерью, но и подругами, их объединяли общие интересы. Сара даже мечтать о таком не могла.

– Добро пожаловать в поместье Элм-Крик, мама, – сухо произнесла она, обнимая Кэрол.

Возможно, у Сары просто разыгралось воображение, но ей показалось, что мать прижала ее к себе чуть крепче обычного и не отпускала чуть дольше. Краем глаза она увидела Мэтта: он во весь рот улыбался, наблюдая эту сцену. Когда Сара отстранилась, Кэрол взяла ее за руки и окинула оценивающим взглядом:

– Хорошо выглядишь. Но, думаю, если бы ты знала, что я приеду, ты бы сходила в парикмахерскую.

Сара натянуто улыбнулась.

– Я постриглась на прошлой неделе. Почему ты не сказала, что приезжаешь? – Она чуть было не произнесла вместо «сказала» «предупредила», однако внимание подруг заставило ее поосторожничать.

Кэрол ответила Саре точно такой же вымученной улыбкой.

– Решила сделать сюрприз. К тому же, если бы ты знала, у тебя, вероятно, нашелся бы повод на неделю уехать из города.

– Ну как ты можешь так говорить?!

– Пойдемте, мама… то есть Кэрол, – сказал Мэтт, тронув тещу за плечо и взяв ее чемодан, – я отведу вас в вашу комнату. Она вам понравится.

Бросив на дочь загадочный взгляд, Кэрол пошла за своим провожатым. Пока они поднимались по лестнице, Сара смотрела им вслед: Мэтт размахивал свободной рукой, расхваливая дом, а мать слушала и кивала. Только когда они скрылись из виду, Сара облегченно вздохнула.

– Пожалуй, – сказала Сильвия, – пора заняться ужином.

– Погодите. – Сара поймала ее за руку. – Кажется, теперь я понимаю, почему в этот раз вы любезно взяли оформление регистрационных листов на себя.

Сильвия высвободилась.

– Ты напрасно злишься.

– Правда? А почему вы не сказали, что моя мать приезжает?

– Зачем? Чтобы ты сходила в парикмахерскую?

– Естественно, нет. Чтобы я подготовилась.

– Все необходимое для приема гостей и так готово.

– Я должна была подготовиться психологически. Поверить не могу, что вы меня не предупредили. – Сара обвела взглядом подруг: – И вы все были в курсе?

Саммер широко раскрыла глаза и покачала головой.

– Я – нет!

– Мы сами удивлены, – ответила Джуди.

– Сара, ты прекрасно знаешь, что я никому не говорила, – отрывисто произнесла Сильвия. – Если бы я сказала одной из них, пришлось бы сказать и остальным, а нам всем известно, как Диана хранит тайны.

– Эй! – воскликнула Диана протестующе.

– Дуться сейчас не время. – Сильвия взяла Сару за плечи и посмотрела ей прямо в глаза. – Твоя мама здесь, и я надеюсь, что ты будешь вести себя с ней уважительно. Она тебя вырастила.

– Вы не представляте себе, чего требуете. Мы очень плохо ладим.

– Ты уже говорила. Да я и сама только что видела, как вы ладите. Но это не оправдание. Не забывай: ты пообещала мне помириться с матерью.

– Я пробовала. – Сара попыталась стряхнуть с себя руки Сильвии: ее взгляд был слишком проницателен и слишком решителен. – Мы разговариваем по телефону, а в Рождество я вместе с Мэттом к ней приезжала.

– Приезжала ты, если я не ошибаюсь, на три дня, а разговариваете вы в лучшем случае раз в месяц. Так невозможно наладить отношения. – Голос Сильвии смягчился: –
Страница 6 из 20

Дорогая, с тех пор как ты дала мне обещание, прошло почти два года, но результата пока нет. После того что ты ляпнула по телевизору, я не могла ее не пригласить. Неужели ты не понимаешь? Если бы она ждала твоего приглашения, ей пришлось бы ждать до скончания века.

– Я не сомневаюсь, что вы хотели как лучше, и все-таки о подобных вещах надо предупреждать.

Сильвия ласково похлопала Сару по плечу:

– В следующий раз предупрежу. Обещаю.

Сара кивнула, надеясь, что следующего раза не будет. У нее подвело живот, как только она подумала о неиссякающем потоке критики, который будет изливаться на нее целую неделю. Ее прическа и одежда, осанка и манера говорить – от внимания Кэрол не ускользало ничто. Как бы Сара ни поступала, матери казалось, будто на ее месте она проявила бы себя гораздо лучше. Причем, критикуя дочь, Кэрол всегда демонстрировала удивительную настойчивость – словно надвигалась какая-та катастрофа, которой никто из окружающих не мог предвидеть. Сарин отец был совсем другим: веселым, мягким. Сара даже удивлялась тому, что два настолько разных человека поженились.

Она не сомневалась: Мэтт понравился бы ему в той же мере, в какой не нравился матери. Жаль, что отца не было рядом. В годы детства и юности Сары он сдерживал критический пыл жены. Сейчас, стоило Кэрол взяться за Мэтта – «этого садовника» (возможно, она до сих пор так его называла), – бедняга мог еще сильнее засомневаться в том, что принял правильное решение, перейдя работать к Сильвии. Ему нравилось иметь дело с землей, с садом, но в последнее время он начал подумывать, не лучше ли было остаться в прежней фирме.

– Но ведь фирма и направила тебя в Элм-Крик как ландшафтного дизайнера, – напомнила Сара, когда он впервые с ней об этом заговорил. – Ты выполняешь ту же самую работу в том же самом месте. Так какая разница?

– Разница в том, кто мне платит. Раньше я получал деньги от организации, теперь от Сильвии.

Сара посмотрела на мужа в недоумении. Год назад он только о том и мечтал, чтобы хозяйка усадьбы его наняла.

– И чем тебя это не устраивает?

– Мне неспокойно оттого, что я пытаюсь обеспечить наше будущее, сидя на одном месте.

– Почему? Так делают многие люди, у которых свой бизнес.

– В том-то и дело. Бизнес не наш, а Сильвии.

– Конечно. Это ведь ее поместье. Но ты же знаешь, что она никогда нас не прогонит.

– Да. Знаю.

И Мэтт ушел, сказав, будто ему нужно проверить то ли плодовые деревья, то ли северные сады, то ли новый парник. Сара уже не помнила, какой предлог муж придумал в тот раз.

Теперь он сопровождал ее мать и, наверное, уже выслушивал поток литаний: комната слишком маленькая или давно не ремонтировалась, ванная слишком далеко или слишком близко. Вежливо кивая, он мог найти в словах Кэрол подтверждение собственным мыслям. Обычно Сара очень радовалась приезду гостей и началу курсов, но мысль о том, что Мэтт может захотеть уехать из Элм-Крика, окончательно испортила ей настроение.

Сверху доносились веселые голоса новоприбывших: женщины ходили из комнаты в комнату, знакомясь друг с другом. Постоянным участницам кружка пора было возвращаться домой, к своим основным обязанностям. Проводив подруг к задней двери, Сильвия с Сарой пошли на кухню готовить ужин.

Пока они работали, хозяйка пыталась обсудить с помощницей план на неделю, но та не могла сосредоточиться на делах. Ей вспоминался тот день, когда она сказала матери, что встречается с Мэттом Макклуром.

– А как же Дейв? – спросила Кэрол.

Дейвом звали предыдущего парня Сары. Они были вместе больше года.

– Честно говоря, мы… – Сара намотала на палец телефонный провод и сделала глубокий вдох, собираясь с силами, – мы… как бы расстались.

– Что?!

– Мы по-прежнему друзья, – торопливо добавила Сара, хотя и знала: это уточнение вряд ли успокоит Кэрол.

На самом деле они с Дейвом не виделись уже несколько недель. Она все откладывала разговор с матерью, догадываясь, как та будет недовольна. Дейв очаровал Кэрол, как очаровывал всех.

– Может, если ты извинишься, он согласится снова с тобой встречаться?

– Но я не хочу, чтобы мы снова встречались. И с чего ты взяла, что это он решил прервать наши отношения?

– С того, что я считаю тебя умной девушкой, которая не позволит уплыть такой рыбе, как Дейв.

– Мама, он не рыба. – И уплывать он не собирался. Саре пришлось помучиться, прежде чем он, наконец, смирился с тем, что она больше не хочет его видеть. – Дай Мэтту шанс. Он тебе понравится.

– Посмотрим, – холодно ответила Кэрол.

Сара сразу поняла: мать уже презирает ее нового парня и не захочет переменить своего мнения о нем, как бы он себя ни вел. Вздохнув, девушка повесила трубку. Она не удивлялась тому, что Кэрол не понимала, каким на самом деле был Дейв. Ей самой потребовалось четырнадцать месяцев, чтобы его раскусить. Зато теперь она понимала: все в этом молодом человеке – сплошная форма без содержания. На первом курсе Сару ослепила его популярность и роскошь, которой он пользовался благодаря родителям. Дейв был красив, остроумен и обаятелен, но чего-то ему все-таки не хватало, и в последние несколько недель перед их разрывом Сара не находила себе места, пытаясь понять, в чем же дело.

Дейв никому не позволял, чтобы ему портили настроение плохими новостями или серьезными разговорами. С ним Саре приходилось постоянно изображать веселость, иначе он терял к ней интерес. Однажды ей захотелось рассказать ему о ссоре с матерью. Он принял отсутствующий вид и стал поглядывать через плечо в поисках более приятного собеседника. Тогда-то Сара и поняла: Дейв встречается с ней не потому, что любит ее (пусть даже ему самому так кажется), а потому, что она из кожи вон лезет, стараясь его развлекать. Еще в самом начале их отношений она увидела, как много рядом с ним девушек, готовых изобразить или скрыть что угодно, лишь бы заполучить его теплую улыбку. Однако Сара устала играть, устала постоянно быть на сцене. Ей захотелось найти человека, который полюбил бы ее настоящую, со всеми недостатками и дурными настроениями.

Вскоре после знакомства с Мэттом она поняла, что он именно такой парень. Он добрый, чуткий, сильный и по-своему привлекательный, хотя ему не хватает харизмы и лакированной красоты Дейва. С ним, с Мэттом, Сара ощущала, что ее ценят. Когда они в первый раз поцеловались, ей вдруг стало ясно, насколько далеко от любви то чувство, которое она испытывала к Дейву. Он привлекал ее и, безусловно, восхищал, но только благодаря Мэтту она узнала, каково любить и быть любимой по-настоящему.

Объяснять это матери не имело смысла. С ее точки зрения, Сара променяла студента-медика из хорошей семьи на человека, для которого предел мечтаний – стричь газоны и придавать форму кустам. Даже познакомившись с Мэттом, Кэрол не заметила доброты и силы, составлявших стержень его натуры, не разглядела, как искренне он любит ее дочь. Благодаря этим качествам в глазах Сары он стоил двоих таких, как Дейв, который скользил по ней блуждающим взором и отказывался что-либо планировать дальше чем на неделю вперед. Сара видела это, а Кэрол не могла или не хотела увидеть.

Мать не переставала надеяться, что дочь передумает. Надежда не оставила ее, даже когда они с Мэттом решили пожениться. Кэрол тогда ужасно рассердилась и
Страница 7 из 20

сказала: «Имей в виду: с таким мужчиной ты счастлива не будешь». Она стала просить Сару подождать, завести отношения с кем-нибудь другим – лишь бы та не сделала «необдуманного шага». При условии отмены свадьбы она предложила дочери деньги, которых в будущем хватило бы на более пышную церемонию, чем Сара могла себе позволить или даже хотела. С трудом сдержав ярость, девушка ответила, что сама Кэрол в свое время связала жизнь с мужчиной, похожим на Мэтта:

– Но ты была счастлива с папой! Разве ты позволила бы родителям купить твою любовь?

– У меня не было такого выбора, как у тебя.

– Я свой выбор уже сделала.

Сказав это, Сара посчитала тему закрытой, однако Кэрол не сдавалась. До самой свадьбы она продолжала приставать к дочери с уговорами. Те письма Сара давно порвала и выбросила, но у нее и сейчас стояли перед глазами фирменные бланки Пресвитерианской больницы округа Саскуэханна, исписанные мелким почерком. По-видимому, Кэрол украла их в регистратуре. «Замужество изменит твою жизнь, и не в лучшую сторону, – писала она. – В двадцать три года неразумно себя связывать. Сначала ты должна пожить для себя: ездить куда хочешь и делать что хочешь. Сейчас, пока ты так молода, для этого самая пора. Ну а если ты выйдешь за своего садовника, ты навсегда застрянешь в какой-нибудь дыре и будешь заботиться только о нем, а времени на себя у тебя не будет».

В каждом послании Кэрол объясняла дочери, что семейная жизнь – это дорого: «Теперь тебе придется забыть о маленьких радостях, которые скрашивали твою жизнь. Между тем, получив работу в большом городе, ты встретишь множество стоящих мужчин – врачей и адвокатов, а не мальчишек-переростков, которым нравится ковыряться в грязи. Через несколько лет ты будешь еще достаточно молодой, чтобы хорошо выглядеть в свадебном платье и рожать детей. Тогда и выберешь себе мужа. Но не сейчас и не этого садовника. Я понимаю, чем он тебя привлекает. В наше время молодым людям не обязательно быть женатыми, чтобы лечь в постель. Занимайся с ним сексом, раз тебе это необходимо, только не лишай себя шанса построить отношения с кем-нибудь получше. К тому же вскоре после свадьбы ваша связь потеряет новизну, а вместе с ней может исчезнуть и притяжение. Что тогда?»

Далее следовала подпись Кэрол, как будто такое мерзкое письмо мог написать кто-то другой. Еще был постскриптум. Листок дрожал в руках Сары, а в глазах у нее все плыло, и она с трудом разобрала эти строчки: «Пожалуйста, знай: все, что я пишу, относится только к тебе и твоему другу, а не ко мне и твоему отцу. У нас был счастливый брак, который слишком рано закончился».

Сара тут же подскочила к телефону и набрала номер матери. Как только та взяла трубку, она, не отвечая на приветствие, выпалила:

– Никогда, никогда больше не смей поливать Мэтта грязью! Ты слышишь?

Не дождавшись ответа, Сара бросила трубку. Кэрол перестала ей писать, а через несколько месяцев, вопреки собственным угрозам, пришла на свадебную церемонию в часовню Пенсильванского университета. Она вежливо разговаривала с отцом Мэтта, позировала для фотографий и плакала ровно столько, сколько матерям полагается плакать на свадьбах. Сара едва могла на нее смотреть: трудно переносить присутствие человека, который так не любит того, кого любишь ты. Мэтт, конечно, чувствовал искры напряжения, то и дело пробегавшие между ними, но невеста понадеялась, что он спишет это на общую нервозность момента.

Даже спустя годы Саре было так больно вспоминать о тех материнских посланиях, словно она получила их только вчера.

– Что скажешь? – спросила Сильвия, заставив подругу вернуться в сегодняшний день.

Сара взяла несколько морковок и бросила их в раковину, чтобы помыть.

– Делайте, как посчитаете нужным. Я со всем согласна.

– Ты слышала хоть слово из того, что я говорила?

– Нет. Извините. – Сара отряхнула овощи и, стараясь не встречаться с Сильвией взглядом, вернулась к столешнице. – Я думала о нашей последней гостье.

Она взяла одну из морковок и отрезала у нее толстый конец, звучно ударив ножом по разделочной доске. Сильвия, наблюдавшая за этой расправой, подняла брови и, вытерев руки о фартук, сказала:

– Вижу. Скажи, почему вы так отдалились друг от друга? Мама жестоко с тобой обращалась? Не занималась твоим воспитанием?

Несколькими уверенными движениями Сара нарезала следующую морковь.

– Нет.

Она была очень зла на мать, но не собиралась чернить ее несправедливыми обвинениями.

– Тогда в чем дело? Вы ведете себя так, будто между вами произошло нечто ужасное.

– Это трудно объяснить. – Сара разложила кружочки моркови по четырем салатницам и принялась резать дальше. – Иногда мне хочется, чтобы между нами действительно произошло что-то такое, после чего можно было бы окончательно вычеркнуть ее из жизни. Но она, к моему сожалению, просто слишком типичная мать. Многие родители постоянно недовольны детьми, правда?

Сильвия пожала плечами.

– Моя постоянно меня критиковала. И продолжает критиковать. Что бы я ни делала, для нее все недостаточно хорошо. Большую часть своей жизни я из сил выбивалась, стараясь ей угодить. Тщетно. А она, похоже, думает, что я специально не пользуюсь своими способностями, чтобы ее позлить.

– Я уверена: мама тобой гордится, даже если не всегда тебе это показывает.

– Жаль, что я в этом совсем не уверена.

Сильвия приоткрыла дверцу духовки, проверяя, готовы ли цыплята.

– Но ты ведь все равно ее любишь?

– Как мать, конечно, люблю. – На несколько секунд задумавшись, Сара заставила себя договорить: – Но как человек она мне несимпатична. Поверьте, это взаимно.

– Сильвия, Сара, вам помочь?

Сара быстро подняла глаза: на пороге стояла Кэрол. Из-за ее спины, улыбаясь, выглядывали еще две женщины. При мысли о том, сколько из сказанного она могла услышать, Сара похолодела. На предложение помощи хозяйка ответила как обычно:

– Спасибо, мы справляемся.

Гости усадьбы, как правило, оказывались доброжелательными людьми, понимающими, что даже с самой нудной работой можно разделаться быстро и весело, когда рук много. Но Сильвия просила их наслаждаться отдыхом: «Хлопот по хозяйству вам каждый день хватает. Теперь позвольте нам поухаживать за вами для разнообразия». И все-таки каждый раз находились те, кто не принимал возражений.

– Вдвоем приготовить еду для двенадцати – это слишком тяжело, – сказала Кэрол и, махнув своим новым знакомым, провела их за собой на кухню. Она успела переодеться в синий спортивный костюм, при этом каким-то образом сохранив строгий и торжественный вид.

– Нам помощь не нужна, – сказала Сара, и ее голос прозвучал резче, чем ей хотелось. – Кстати, нас пятнадцать, включая Сильвию, меня и Мэтта.

Кэрол сложила губы в подобие улыбки.

– Пятнадцать. Ошиблась – признаю.

Она подошла к раковине, повязала себе вместо передника кухонное полотенце и принялась мыть сельдерей, пока Сильвия подыскивала, чем занять двух других женщин. Сара заставляла себя спокойно и ровно дышать, чтобы раздражение притупилось. Когда мать расположилась рядом с ней у столешницы, она сказала:

– Вижу, у тебя уже появились новые подруги.

– Их разместили в комнатах, соседних с моей, – ответила Кэрол, поочередно выдвигая ящики в поисках ножа. – Линда из
Страница 8 из 20

Эри, работает помощником врача, а Рене – кардиолог из Медицинского центра Херши. У нас много общего.

– Прекрасно.

Сара взглянула на лужицу, которая растеклась по разделочной доске вокруг сельдерея: Кэрол, как всегда, не отряхнула его после мытья, и теперь вода могла попасть в салат. Оставив это наблюдение при себе, Сара продолжила резать морковь.

Дальше они работали, не разговаривая друг с другом. Пытаясь сосредоточиться на беседе, которую вели Кэрол, Рене и Линда, Сара не могла не замечать, что мать косо посматривает на ее морковь. Когда это стало слишком нарочито, она положила нож и спросила:

– Ладно. Что не так?

Кэрол притворно удивилась.

– О чем ты?

– Тебя что-то не устраивает?

– Да нет.

Мать нахмурилась и снова принялась кромсать сельдерей, разбрызгивая капельки воды.

– Ты можешь мне сказать.

Помолчав, Кэрол ответила:

– Мне просто непонятно, почему ты так нарезаешь морковь.

– Как? – Сара сделала над собой усилие, чтобы не повысить голос. – Ножом?

– Нет. Вот так, по прямой. У тебя получаются толстые кружки. А если резать под углом, ломтики будут овальными. – Кэрол взяла морковку и показала пример. – Видишь? Ну, разве не красиво?

– Восхитительно.

Сара забрала морковь и принялась измельчать ее по-прежнему. Сначала прическа, потом эстетские тонкости нарезки овощей… Неделя обещала быть долгой.

Приготовив ужин, Сильвия, Сара и их помощницы отнесли посуду с приборами по коридору для прислуги в банкетный зал. Вскоре к ним присоединились остальные гостьи: они вошли через главную дверь из переднего холла. Сара, сделав над собой усилие, села за столик Кэрол. В этот момент прибежал Мэтт, едва успевший ополоснуть лицо и руки на кухне. От него пахло мылом и свежим воздухом. Улыбнувшись жене, он выдвинул соседний стул и пробормотал:

– Как у вас с мамой?

Сара пожала плечами, не зная, что ответить. Они пока не поругались, но всегдашняя напряженность никуда не делась. Проглотив кусочек курятины, она заставила себя улыбнуться матери, сидевшей напротив. Неделя. Конечно, ей удастся продержаться неделю.

После ужина гостьи помогли им с Сильвией убрать со стола и навести порядок на кухне. Все вместе они покончили с этим в два счета. Потом женщины разбрелись кто куда: в сад, в библиотеку (читать и делать записи в журналах), в комнаты к новым подругам. Когда спустился вечер, Сильвия и Сара вновь отправились на кухню, чтобы взять печенье к чаю и вынести его на террасу, которую мать хозяйки называла краеугольным патио.

Сара позвала гостей. Она очень любила этот момент, когда вся неделя еще впереди и можно предвкушать приятное общение, не думая о том, что скоро гости разъедутся. Женщины, до сих пор остававшиеся в доме, прошли за Сарой через холл в западное крыло. Из парадной гостиной они попали в анфиладу таинственных комнат, которые открывались одна за другой, вызывая восторженный шепот. Распахнув последнюю дверь, Сара пропустила гостей во дворик, вымощенный серым камнем. Его окружали вечнозеленые кустарники и сирень, уже набравшая цвет.

Приведя остальных участниц мастер-класса, Сильвия сдвинула деревянную мебель в кружок, поставила чай и печенье на столик справа и теперь, сцепив руки, с улыбкой ждала. Сара поймала ее взгляд и, закрывая за собой дверь, тоже улыбнулась. Они обе знали, что сейчас какая-нибудь из женщин обязательно спросит, почему патио называется краеугольным, и тогда сама Сильвия или Сара (кто окажется ближе) подойдет туда, где дворик соприкасается с углом дома, и отведет в сторону ветки. Женщина, задавшая вопрос, вслух прочтет надпись на большом камне в основании здания: «Бергстром 1858». Тогда Сильвия расскажет о своем прадеде Хансе Бергстроме, который вместе с женой Аннеке и сестрой Гердой заложил этот краеугольный камень и построил западное крыло дома.

После того как гости попробовали печенье, хозяйка попросила их сесть в круг и сказала:

– Если позволите, мы бы хотели завершить наш первый совместный вечер церемонией, которую мы называем свечной. – Голоса женщин затихли, и Сильвия, взяв зажженную свечу в хрустальном стакане, встала в центр. Дрожащее пламя осветило ее лицо, которое сейчас казалось одновременно старым и молодым, мудрым и радостным. – С поместьем Элм-Крик связано много историй. И каждый, кто когда-либо здесь жил, добавляет к ним свою. Нам бы хотелось, чтобы вы тоже обогатили нас, рассказав о себе.

Сильвия объяснила, в чем заключается церемония: первая из женщин, сидящих в кругу, берет подсвечник и рассказывает, что привело ее в поместье и чего она ждет от предстоящей недели. Потом свечка переходит к следующей гостье и так далее. Когда хозяйка спросила, кто хочет начать, воцарилась тишина, нарушаемая нервными смешками. Наконец, Рене, одна из новых подруг Кэрол, подняла руку:

– Давайте я. – Сильвия передала ей свечу и села рядом с Сарой. Рене молча посмотрела на пламя, танцующее в ее руках. Вокруг террасы, в густеющей тьме, стрекотали сверчки. Через несколько секунд женщина подняла глаза и начала свой рассказ: – Меня зовут Рене Хоффман. Я кардиолог, работаю в медицинском центре Херши. Сейчас не замужем, хотя одно время была. Детей у меня нет. – Она помолчала. – Шитьем одеял я раньше никогда не занималась. Приехала сюда, чтобы научиться. Два года назад… – Рене сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, – два года назад мой брат умер от СПИДа. Как раз весной. Я решила сшить панно с его именем для большого лоскутного одеяла памяти жертв ВИЧ. – Рене покачала головой и посмотрела на трепещущий огонек. – Это объясняет мое желание заняться квилтингом, но не мой приезд в Элм-Крик. Научиться шить я, наверное, могла бы и в Херши, только там меня многое будет отвлекать, и я не смогу сосредоточиться на мыслях о брате. – На лице Рене мелькнула мимолетная улыбка, когда женщина, сидевшая рядом, обняла ее за плечи. – Несколько часов назад я гуляла по территории, и мне показалось, что я чувствую его присутствие. Я вспомнила, как мы были детьми и он учил меня кататься на двухколесном велосипеде. – Взгляд Рене стал отрешенным: – Однажды, ближе к концу, я сказала брату: «Жаль, что я кардиохирург, а не специалист по СПИДу. Мне бы хотелось бороться с твоей болезнью». А он взял меня за руку и ответил: «Ты спасаешь жизни. Никогда не жалей о тех решениях, благодаря которым ты стала тем, кто ты есть». – Рене с секунду помолчала, глядя прямо перед собой. – Ну, потому я и приехала.

И она передала подсвечник своей соседке слева. Свеча описала круг, побывав в руках женщин с разными судьбами: одна пережила тяжелый развод и хотела отвлечься, другая недавно стала мамой, и на день рождения муж подарил ей поездку на мастер-класс. Две пожилые сестры сказали, что каждый год где-нибудь вместе отдыхают, пока их мужья на рыбалке.

– Если бы не раздельные отпуска, мы с мужем не смогли бы терпеть друг друга так долго, – заявила старшая, и все засмеялись.

А одна из женщин приехала с двумя подругами, чтобы отпраздновать хорошую новость: она лечилась от рака груди, и доктор сказал ей, что наступила ремиссия.

Сара не раз слышала от гостей усадьбы подобные рассказы, и все-таки каждая история была уникальна. Всех женщин, приезжавших в Элм-Крик, словно нитью, связывало одно: до сих пор они посвящали себя заботе о
Страница 9 из 20

других (о детях, мужьях, стареющих родителях), а здесь в кои-то веки заботились о себе, подпитывали свои души.

Когда стемнело, на террасе было тихо. Раздавались только приглушенные голоса и песни сверчков. Патио освещалось лишь огнем свечки да звездами – такими яркими, но такими далекими.

Кэрол взяла свечу одной из последних, рассказ ее был недолгим.

– Я приехала в усадьбу Элм-Крик ради своей дочери. – Они с Сарой встретились взглядами. – Я снова хочу стать частью ее жизни. Мы слишком долго позволяли различиям, которые существуют между нами, нас разделять. Я решила, что эту брешь пора заделать, иначе одной из нас придется раскаиваться тогда, когда уже ничего нельзя будет исправить.

Кэрол смущенно пригнула голову и так торопливо передала подсвечник дальше, будто он жег ей руки. Соседка быстро ее приобняла. Они шепотом обменялись парой фраз, а потом стали слушать следующую женщину. Глядя на мать, Сара смягчилась. «Я должна постараться, – подумала она. – У нас будет целая неделя, чтобы наладить отношения. Эти дни не должны пройти впустую». Но оказалось, что принять такое решение гораздо легче, чем его осуществить.

Согласно плану занятий, каждой гостье предоставлялось много свободного времени для работы над собственным проектом или просто для отдыха. После раннего завтрака Сильвия проводила вводные уроки по шитью, рассказывала об истории квилтинга, показывала образцы старинных лоскутных одеял из своей большой коллекции. Через несколько часов, в полдень, гости собирались на обед. В дождливые дни накрывали в банкетном зале, а в солнечные устраивали пикник в северном саду, среди фруктовых деревьев, на просторной лужайке перед домом или на веранде. Многим женщинам хотелось пообедать в краеугольном патио, но в ответ на свои просьбы они получали вежливый отказ и обещание, что в конце недели их пригласят туда еще раз. Никаких объяснений Сильвия не давала, как бы к ней ни приставали с расспросами.

После обеда занятие проводил кто-нибудь из постоянных членов «Лоскутной мастерской»: в понедельник Гвен, во вторник Джуди, в среду Саммер, в четверг Бонни, а в пятницу Агнесс. Диана решила, что не готова вести урок самостоятельно. Зато на каждом занятии она была ассистенткой. Такое расписание всех устраивало: Сильвии не приходилось проводить по два мастер-класса в день, ее подруги могли проявить себя без ущерба для основной работы и других обязанностей, а гости знакомились с разными людьми и разными стилями шитья. Потом, до ужина, им опять давали свободное время.

Вечером устраивалось какое-нибудь развлечение: импровизированный концерт, игра или экскурсия. Сильвия настаивала на том, чтобы участие во всех мероприятиях было добровольным. «Эти женщины приехали сюда отдыхать, – говорила она. – Если им не хочется идти на занятие, а хочется играть на веранде в чехарду – пожалуйста».

В отличие от гостей, у которых свободного времени было предостаточно, Сара ни минуты не сидела без дела. Целыми днями она занималась «закулисной» работой: составляла балансовые отчеты, маркетинговые планы и всевозможные графики, делала закупки – словом, обеспечивала успешное функционирование предприятия. Сара работала много и плодотворно. При этом труд был ей как никогда в радость. Улыбающиеся лица гостей, тепло сшитых ими одеял, смех, наполнявший коридоры, – все это убеждало ее в том, что старается она не зря. Поместье Элм-Крик ожило, как Сара и рассчитывала, а Сильвия надеялась.

Эта неделя выдалась особенно напряженной. Каждый день Сара обещала себе провести время с Кэрол, однако постоянно находились какие-нибудь новые неотложные дела. Мать то и дело предлагала ей прогуляться или посидеть на веранде и поболтать в свободные часы, а Сара от всего отказывалась, чувствуя себя виноватой. Ей стало легче, когда Кэрол перестала ее звать. Они проводили время вместе за едой и по вечерам, но всегда в присутствии других людей.

– Я думала, мы побудем вдвоем, в тишине и спокойствии, – сказала Кэрол в четверг вечером, когда они вышли через заднюю дверь на парковку.

Все собирались на любительский спектакль в местный колледж (Гвен достала билеты).

– Побудем, – пообещала Сара. – В нашем распоряжении еще весь завтрашний день и половина субботы.

Словно извиняясь, она села с Кэрол в одну машину и в театре тоже заняла место рядом с ней. Она знала, что это не то, чего мать ждет, но пренебрегать своими обязанностями было нельзя.

По возвращении, когда гостьи разошлись по комнатам готовиться ко сну, Сильвия попросила Сару зайти к ней в библиотеку.

– Ты проводишь с мамой гораздо меньше времени, чем я рассчитывала, – сказала она, с облегчением опускаясь в кресло у камина (огонь в нем уже не горел и, вероятно, ему предстояло отдыхать до осени).

Сара беспомощно пожала плечами.

– Знаю. Столько навалилось работы…

Сложив руки, Сильвия пристально на нее посмотрела.

– Да?

– Да…

И Сара перечислила все, что сделала за последние три дня. Выслушав ее, Сильвия покачала головой:

– Ты прекрасно знаешь, что многое из этого вполне потерпело бы до следующей недели. Никто тебя не торопит, и ты запросто могла бы выкроить время для общения с матерью.

– Но…

– Никаких «но». Ты ищешь для себя дополнительную работу и, естественно, находишь ее. Обложилась толстыми папками, чтобы спрятаться за ними от Кэрол. Я тебя знаю, Сара Макклур, и понимаю, что ты делаешь, даже когда ты не понимаешь этого сама.

Сара недоумевающе посмотрела на Сильвию.

– Разве я это делаю? – Когда слова подруги дошли до ее сознания, она признала их справедливость. – Я не хотела, чтобы так получилось. По крайней мере, не думала, что хочу.

– Почему ты держишься от нее на расстоянии после того, как на свечной церемонии она сказала такие замечательные вещи?

– Вот именно поэтому я и боюсь с ней разговаривать. – Сара подошла к окну и отдернула штору. За ромбиками стекол виднелась крыша амбара. – При каждой встрече мы ругаемся. Так продолжается много лет. А сейчас все как будто бы хорошо, и мне не хочется, чтобы какой-нибудь глупый спор это испортил.

– Может, мне действительно следовало предупредить тебя о ее приезде, чтобы ты заранее продумала, о чем с ней разговаривать. – Сильвия вздохнула. – Похоже, эффект неожиданности оказался для вас не таким благотворным, как для меня и Агнесс.

Сара резко повернулась к ней.

– Так вот что вы пытаетесь повторить?

Сильвия кивнула. Несомненно, обе вспомнили, как почти два года назад Сара сделала ей сюрприз, пригласив в северный сад жену брата, с которой она давно не общалась. Помирившись с Агнесс, Сильвия передумала продавать усадьбу. А не будь этого, «Лоскутная мастерская Элм-Крика» не появилась бы на свет.

– Но ваша встреча в саду была только началом, – сказала Сара. – Вы не перестроили отношения за один день, а постепенно сближались, пока планировали открытие бизнеса. На это ушли месяцы.

Сильвия кивнула.

– Конечно, ты права. Глупо надеяться, что вы с мамой решите свои проблемы за неделю.

– Не глупо. – Сара попыталась улыбнуться. – Может, немножко наивно, но не глупо.

– Гм… – Сильвия ответила на улыбку подруги, хотя на сердце у нее было невесело.

Когда Сара легла в постель рядом с Мэттом, он уже спал. Она закрыла глаза, однако
Страница 10 из 20

сон не шел. Сильвия так переживала из-за того, что не смогла отплатить ей услугой за услугу! Но не стоило даже стараться. Ведь они с Агнесс были уже готовы к воссоединению: после долгих лет сожалений и потерь их зрение прояснилось, и они поняли, как глупы старые обиды. Теперь Саре казалось, что помирить этих двоих было легко, ведь обе всей душой стремились друг к другу.

Ну а Сара, если и испытывала к Кэрол подобное чувство, то таилось оно очень глубоко, и не мудрено было его не заметить. «Сколько же десятилетий мы с моей матерью должны прожить в отчуждении друг от друга, – подумала она, – чтобы я всем сердцем захотела примирения?»

С этими тревожными мыслями Сара, наконец, заснула. На следующий день она, не позволив себе застрять в конторе, села рядом с Кэрол за завтраком, потом погуляла с ней и Мэттом по саду, а за обедом на веранде поставила их деревянные кресла так, чтобы никто не мешал разговаривать. Они довольно приятно проводили время, однако Сара все равно была в напряжении, боясь сказать что-нибудь такое, что мгновенно взворошит старые обиды. Правда, в какой-то момент у нее в голове мелькнуло: «Может быть, нам, наоборот, необходимо вытащить все наши разногласия на поверхность и прямо их обсудить», – но она тут же отказалась от этой мысли. Откровенный разговор мог вылиться в такую ссору, последствия которой пришлось бы долго расхлебывать. Не стоило так рисковать накануне отъезда Кэрол.

После обеда Сара пошла вместе с матерью на занятие, которое проводила Агнесс. Поначалу у Кэрол не получалось делать аппликации, но Сара с Дианой ей помогли.

– Я для всего стараюсь находить простые решения. Всегда, если есть возможность, выбираю короткий путь. Попробуйте взять иголку вот так, – предложила Диана.

Кэрол рассмеялась и сказала, что теперь поняла. Пока они шили, Агнесс ходила по комнате, наблюдая за работой учениц и давая им советы. Подойдя к Саре и Диане, она отозвала их в сторонку, чтобы поговорить об одеяле для Сильвии. С воскресенья столько всего произошло, что Сара чуть не забыла об этой задумке.

– Над центральным блоком я буду работать достаточно долго, – сказала Агнесс. – Думаю, вы пока могли бы заняться рамкой.

Диана поглядела на нее с сомнением.

– Как мы будем делать рамку к тому, чего даже не видели?

Агнесс, рассмеявшись, похлопала ее по плечу.

– Сара возьмет фоновую ткань, вырежет из нее восемнадцатидюймовый квадрат и подошьет окантовку с одной стороны, а вы продолжите, как обычно. Когда мой блок будет готов, я наложу его на центр.

Сара неуверенно кивнула.

– А как же цвета? Вдруг рамка будет плохо сочетаться с вашим квадратом? Мы же не знаем, какие ткани вы используете для своего рисунка.

Женщина, сидевшая на другом конце комнаты, позвала Агнесс на помощь. Та направилась к ней и, оглянувшись через плечо, ответила подругам:

– Я буду использовать цвета поместья Элм-Крик. И вы делайте так же.

Диана состроила мину.

– Не самая точная установка!

Сара, смеясь, закивала, но ей показалось, что она поняла замысел Агнесс. Вечером все в усадьбе настроились на грустный ностальгический лад. Прошедшая неделя оказалась богатой впечатлениями, и женщины, которые вначале не были даже знакомы, теперь чувствовали, что будут дружить всю жизнь.

– Надо бы на прощальные вечера приглашать юмористов, – шепнула Саре Сильвия, пока гостьи со слезами на глазах обнимались, обещая звонить и писать друг другу. – Я на все готова, лишь бы обстановка была повеселей, – прибавила она и прижала руки к груди, словно от чего-то обороняясь.

Утром, когда усадьбу осветило солнце, гости как будто приободрились. Сдержав свое обещание, Сильвия и Сара пригласили всех в краеугольное патио на последнюю совместную трапезу. На столе, накрытом ярко-желтой скатертью, появились подносы с хлебцами и печеньем, фрукты, кофейники, графины с соком. После завтрака все опять уселись в круг – на этот раз для игры «Покажи и расскажи». Каждая из женщин демонстрировала то, что сделала за неделю, и говорила, чем ей особенно запомнилось время, проведенное в поместье Элм-Крик. Своими творениями остались довольны все, от Рене, которая начала работать над блоком для мемориального полотна, до новичков, которые просто сшили вместе несколько кусочков материи. Гостьи с теплотой вспоминали свечную церемонию, вечерние посиделки в уютных номерах, задушевные беседы во время прогулок по прекрасному саду.

Наконец настала очередь Кэрол. Она показала узор из треугольных лоскутков, выложенных звездочкой, и сказала, что с удовольствием займется одеялом для новорожденного, если дочь окажет ей необходимое содействие, то есть сделает ее бабушкой. Послышались смешки. Только Сильвия вздохнула – так, что никто, кроме Сары, не услышал. Сама Сара стиснула зубы, чтобы не выпалить: «Принимать такие решения – это мое дело. Мое и Мэтта».

– А какое из воспоминаний окажется наиболее ярким, я еще не знаю. – Кэрол окинула взглядом круг, но на дочь предпочла не смотреть. – Может быть, самые приятные впечатления у меня еще впереди. Я решила здесь задержаться.

Другие гостьи принялись удивленно и радостно ахать. Сара едва различала их восклицания сквозь шум в ушах.

– Но… но… как же работа? – с трудом проговорила она.

– Я позвонила в больницу, сказала, что у меня непредвиденные семейные обстоятельства, и мне дали четырехмесячный отпуск.

Четыре месяца… Сара, оцепенев, кивнула. Непредвиденные семейные обстоятельства? Так и есть. Женщина, сидевшая сзади, похлопала ее по спине и поздравила с радостной новостью. Сделав над собой усилие, Сара ответила вялой улыбкой. Четыре месяца. За это время можно все исправить или, наоборот, испортить так, что уже не восстановишь.

* * *

Сара вырезала восемнадцатидюймовый квадрат кремовой ткани. Затем подобрала кусочек зеленой материи. Это был цвет могучих вязов, выстроившихся вдоль дороги к поместью Элм-Крик – ее дому, в котором она перестала чувствовать себя как дома, когда в нем поселилась Кэрол. Более светлый оттенок зеленого перекликался с травой на огромном газоне, а более темный – с листьями роз (они росли в северном саду, и Мэтт нянчился с ними, как с детьми). Для неба над Уотерфордом Сара, предвидя грозу, чуть было не взяла серый цвет, но все же остановилась на светло-голубом. Наконец, синим цветом она решила обозначить ручей, давший название поместью[1 - Элм-Крик (Elm Creek) – «ручей среди вязов» (англ.). – Здесь и далее – примеч. перев.]. Он, бормоча, бежал себе и не думал о том, радуются или плачут обитатели его берегов.

Для фона рамки Сара использовала тот же кремовый цвет, что и для центра, а поверх уголком к уголку наложила маленькие голубые, синие и зеленые квадраты. Квадрат символизировал основательность и уравновешенность жизни в усадьбе, а также стену, которую они с Кэрол возвели между собой и на которую неизбежно натыкались, даже если шли друг другу навстречу. Когда мать сообщила свою новость, Сара почувствовала себя так, будто ее заперли, загнали в угол. Открытое противостояние, которое она всегда смутно предчувствовала, теперь было неизбежно.

Глава 3

В понедельник, после занятия, Сара вручила свой фрагмент одеяла Диане. Та развернула его и, подняв за верхние концы, внимательно рассмотрела.

– Ты, наверное, все
Страница 11 из 20

выходные над ним просидела. И как тебе удалось выкроить время? Твоя мама ведь еще здесь?

– Да.

Уловив в Сарином ответе странную нотку, Диана отвлеклась от одеяла. Под глазами у подруги залегли тени, и она то и дело устало посматривала через плечо.

– С тобой все в порядке?

Обычно Сара держалась спокойно и уверенно, а сегодня весь день была какой-то нервной и колючей.

– Все нормально. – Она вырвала из рук Дианы свой квадратик и сложила его. – Просто не хочу, чтобы Сильвия это увидела. Мы ведь, если помнишь, собирались сделать ей сюрприз. Так что давай поосторожнее.

– Да расслабься ты. Сильвия на кухне, а видеть сквозь стены она не умеет.

Диана взяла сложенный квадратик и спрятала его в сумку. Подруга все больше напоминала ей ее старшего сына Майкла, но для подростка такое поведение в порядке вещей. А у Сары какое оправдание?

Махнув на прощание Гвен, которая вела сегодняшнее занятие, Диана вышла из комнаты. Когда-то это была бальная зала. Паркет остался, но на возвышении для музыкантов теперь сидели одеяльщицы, чьи столы заменили пюпитры. Диане не довелось видеть игравший здесь оркестр, зато Сильвия и Агнесс его помнили. Они так красочно рассказывали о приемах, которые устраивались в поместье, что ей иногда казалось, будто она и сама на них присутствовала.

По пути к задней двери Диана заглянула на кухню, чтобы попрощаться с Сильвией. Та готовила ужин вместе с Сариной мамой. Они болтали и смеялись, как старые друзья. Может, из-за этого у Сары так испортилось настроение? Ей ни с кем не хотелось делить Сильвию и она ревновала ее к матери?

Диана поехала домой. Жила она в нескольких кварталах от кампуса. Сара однажды сказала ей, что серые каменные дома преподавателей и администраторов колледжа похожи на Элм-Крик, но Диана сходства не видела. Да, под окнами зеленели аккуратные дворики, а вдоль улицы тянулись деревья (дубы), и все-таки здания были хотя и большими, но далеко не такими величественными, как дом Сильвии, не такими старыми и, к сожалению, не такими уединенными. С некоторыми из своих соседей Диана охотно распрощалась бы. Например, с Мэри Бет – обладательницей идеальной прически и матерью идеальных детей. Уже почти десять лет она возглавляла Уотерфордскую гильдию квилтинга.

Припарковавшись, Диана прошла по тропинке, «в елочку» выложенной красным кирпичом, поднялась по ступенькам и взялась за латунное кольцо двери из граненого стекла. В доме было тихо, но насладиться покоем Диана не могла: скоро у Тодда заканчивалась репетиция. Бросив на пол сумку, а поверх сумки – пальто, она сдернула с себя полуботинки. До того как она начала шить одеяла в Элм-Крике, ее называли мамой-домоседкой, но сейчас она проводила больше времени в машине, чем дома.

Не обувая домашних туфель, Диана прошлепала на кухню, чтобы проверить автоответчик. На нем было одно сообщение. «Наверное, от Тима», – подумала она, пока перематывалась пленка. Во второй половине дня он обычно звонил с факультета химии, из своего кабинета, и говорил, когда вернется домой. Но на этот раз Диана услышала голос, похожий на голос мужа, но более молодой.

– Мама? – произнес Майкл. – Э-э… Ты только не сердись. – Такое начало не предвещало ничего хорошего. Диана закрыла глаза и вздохнула. – Мне вроде как нужно, чтобы ты за мной приехала. – Он помолчал. – Меня не отпустят, пока ты не заплатишь штраф.

– Не отпустят откуда? – спросила Диана у автоответчика. Через секунду до нее дошло. – Штраф?!

– Я в полиции. Не говори отцу, ладно?

Ничего не объяснив, Майкл повесил трубку. Диана, вскрикнув, бросилась в холл, накинула пальто, сунула ноги в ботинки и, запрыгнув в машину, понеслась к центру города. Сердце колотилось. Что он натворил? Во что на этот раз умудрился вляпаться? Прошлой осенью, когда он попался на вандализме, они с Тимом хорошенько его припугнули, и он дал клятву ни во что больше не ввязываться. Их семейный психолог предупреждал, что в поведении подростка могут наблюдаться скачкообразные изменения то в лучшую, то в худшую сторону, но чтобы такое… При мысли о возможных последствиях Диане стало не по себе. Видимо, ее сын сделал что-то страшное, раз его, пятнадцатилетнего, посадили за решетку до тех пор, пока родители не привезут деньги. «Сара правильно делает, что не заводит детей», – уныло произнесла про себя Диана, подъезжая к полицейскому управлению.

Она торопливо вошла в здание. Вдруг Майкл ранен, а полицейские, занятые своими делами, не обращают на него внимания, и он, запертый один в камере, медленно и тихо истекает кровью? Задыхаясь от волнения, Сара назвала имя сына первому же полицейскому, которого увидела.

– Он здесь? Он ранен?

– С ним все в порядке, мэм, – сочувственно ответил полисмен. Наверное, у него тоже были дети. – Просто влип в небольшую историю.

– Что за история? Могу я его увидеть? Давно он здесь?

Остановив поток вопросов, Диана глубоко вздохнула. В Элм-Крик она уехала около полудня, Майкл мог оставить сообщение вскоре после ее отъезда. Значит, он уже несколько часов сидел в окружении преступников? Такое влияние было нужно парню меньше всего.

Полицейский поднял руки, чтобы ее успокоить.

– Он провел у нас меньше часа. Ждет в кабинете.

– А что же он сделал?

– Катался на скейтборде в неположенном месте. Мы бы его не задержали, если бы у него были при себе деньги для уплаты штрафа.

У Дианы глаза полезли на лоб.

– Катался на скейтборде?! – взвизгнула она. – И за это вы упрятали ребенка за решетку?

Полицейский поежился:

– Да. Потому что кататься нужно в специально отведенных местах.

– Почему вы не позвонили мне в поместье Элм-Крик? Или моему мужу в колледж?

– Ваш сын настоял на том, чтобы мы вызвали именно вас, а не его отца. Но прерывать ваше занятие он не захотел.

Диана со стоном выдохнула, подумав: «Давно ли Майкл стал таким деликатным?» – и вслух сказала:

– Поверить не могу… – Она принялась рыться в сумке в поисках кошелька. – Мне, конечно, радостно слышать, что наша полиция так доблестно защищает горожан от скейтбордистов. Если б вы еще могли справиться с ворами, маньяками и террористами, которые разгуливают на свободе, было бы вообще замечательно.

– Маньяков и террористов в наших краях не слишком-то много, мэм.

– Сколько с меня? – отрывисто спросила Диана.

– Пятьдесят долларов.

Отсчитывая бумажки, она стиснула зубы, чтобы не разразиться тирадой, которая так и просилось наружу. Ничего, она прибережет ее для Майкла, и мало ему не покажется.

– Вот ваш выкуп. – Она подвинула деньги к противоположному краю стойки. – Теперь я могу забрать сына?

Через несколько минут Майкла привели. Его костлявая фигура, как всегда, тонула в мешковатой одежде, которая подошла бы Тиму, если бы тот носил черные джинсы и футболку с фотографией рок-группы «Аэросмит». Скомканную куртку Майкл держал под мышкой, а кепка была повернута козырьком назад.

– Это что – моя сережка? – воскликнула Диана, когда у него в ухе блеснуло золото.

Он кивнул.

– А вторая где?

– В твоей шкатулке. – Помолчав, Майкл добавил: – Ты никогда не говорила, что мне нельзя брать твои украшения.

– Я думала, об этом и говорить не надо. – В свое время Диана была против того, чтобы сын прокалывал себе ухо, но Тим тогда сказал: «Он спросил у нас
Страница 12 из 20

разрешения, и мы должны его за это вознаградить. Может, меньше будет самовольничать». К тому же парень, слава богу, захотел проколоть себе только одно ухо, а не нос, не бровь и не язык. – Еще я никогда не говорила тебе, чтобы ты не поджигал дом и не печатал в подвале фальшивые деньги. Но ты ведь знал, что этого делать нельзя?

– Ну да, – пробормотал Майкл. – Типа того.

– Типа того? – Тут Диана вспомнила, что за ними наблюдают полицейские. – Пойдем, – резко сказала она и, взяв сына за плечо, вывела его из отделения.

Они молча поехали к школе, где учился Тодд. Майкл, сидя на заднем сиденье, пялился в окно. Диана ужасно злилась оттого, что впервые в жизни не могла сообразить, с чего начать нотацию. Когда они надолго застряли у светофора, Майкл наконец заговорил первый:

– Папа знает?

– Пока нет.

– Ты ему скажешь?

– Разумеется, скажу. Отец имеет право знать о том, что его старший сын, его наследник, его отрада и гордость, был привлечен к ответственности за нарушение закона.

Диана увидела в зеркале, как Майкл закатил глаза.

– Можно подумать, произошло что-то серьезное…

Загорелся зеленый. Диана поспешно тронулась с места.

– Это действительно серьезно, ты даже не представляешь себе насколько.

Они снова замолчали. Когда машина подъехала к школе, Тодд стоял у крыльца один, хлопая по колену футляром с трубой и глядя в небо. При виде его скорбной мордочки Диана почувствовала себя виноватой. Мальчик уселся рядом с братом на заднем сиденье.

– Ты опоздала, – сказал он так, будто прождал несколько часов или даже дней и уже решил, что его покинули навсегда.

– Извини, – ответила Диана, выводя машину на трассу. – Я бы приехала вовремя, если бы не пришлось забирать Майкла из кутузки.

– Ты был в тюрьме?! – воскликнул Тодд с ужасом и восхищением в голосе.

– Заткнись.

– А вот и не заткнусь!

Диана услышала глухой звук удара кулаком по ткани.

– Эй! – крикнула она, глядя то на дорогу, то в зеркало заднего вида и пытаясь понять, кто кого стукнул. – Не драться!

Тодд пробормотал, что в отличие от некоторых не намерен кончить за решеткой. Послышался новый удар.

– Прекратите! Кому сказано!

Как только они приехали домой, Диана отправила мальчишек по комнатам. Майкл, не сказав ни слова, сунул руки в карманы мешковатых джинсов и понуро зашагал наверх, а Тодд недоуменно разинул рот:

– А меня-то за что? Я же ничего не сделал!

«Оставь мать в покое хотя бы на несколько минут, пока она не озверела!» – чуть было не сказала Диана, но, вовремя спохватившись, сложила руки и в упор посмотрела на ребенка:

– Твоя комната – не ГУЛАГ. У тебя есть домашняя работа, книжки, телевизор и полмиллиона компьютерных игр. Займись всем этим до ужина, чтобы я могла успокоиться и решить, как лучше преподнести новость вашему отцу. О’кей?

– Не понимаю, почему ты наказываешь меня, когда накосячил Майкл, – пробормотал Тодд, состроив хмурую гримасу.

Диану неожиданно захлестнула волна жалости. Жалости к Майклу. Ее младший сын всегда был примерным ребенком и не понимал поступков старшего, как в общем-то и она сама. При этом он как будто совсем ему не сочувствовал, не проявлял солидарности с ним. Вот что огорчало Диану. Иногда ей даже хотелось, чтобы Тодд стал более похожим на Майкла, и они, как часто случается, образовали единый фронт «Дети против родителей». Майклу был очень нужен союзник.

Она приобняла Тодда.

– Ну пожалуйста, иди.

– Ладно, – уступил он и поплелся к себе.

Диана хотела напомнить сыну, что после репетиции он всегда шел прямиком в свою комнату: клал на место трубу и садился за уроки, чтобы к ужину освободиться, а потом играть в баскетбол с соседскими детьми. Но промолчала.

Когда она стояла у плиты, зазвонил телефон.

– Привет, дорогая, – сказал Тим, – как прошел день?

– В целом обыкновенно, – Диана вытерла руки и взяла трубку поудобнее, – только благодаря твоему сыну у меня прибавилось седых волос. Вот и все.

Она представила себе, как муж откидывается на спинку кресла, снимает очки и массирует пальцами глаза.

– Что он натворил?

Тим выслушал объяснения Дианы и, тяжело вздохнув, заключил:

– Могло быть и хуже.

Тим часто так говорил, но сейчас Диана ожидала иной реакции.

– Ты шутишь? Что может быть хуже, чем загреметь в полицию?

– Загреметь в полицию за то, из-за чего действительно стоит сажать людей за решетку.

Конечно, муж был прав.

– Как будем действовать?

– Постарайся не нервничать. Я приеду, и мы решим, что делать. – Голос Тима прозвучал успокаивающе. – Все будет хорошо. Вот увидишь.

– Дай бог.

Диана не была в этом так уверена. Она боялась, что через несколько лет Майкл пришлет ей открытку ко Дню матери из камеры смертников. Правда, с шестого класса он вообще не дарил ей открыток ко Дню матери.

Ужин прошел тяжело. Майкл сидел мрачный, ожидая наказания. Диана сосредоточенно передвигала кусочки еды по тарелке, зная, что, стоит ей взглянуть на старшего сына, она обязательно рявкнет: «Не сутулься! Сними сейчас же кепку! Убери локти со стола! И, ради всего святого, не попадай больше за решетку!» Только Тодд вел себя как ни в чем не бывало: болтал о новой форме для их оркестра, о ребятах из команды по плаванию, которые решили собирать деньги, продавая конфеты. Диана спросила себя, действительно ли он не чувствует, как все напряжены, или старается разрядить обстановку, чтобы старшему брату не сильно влетело. Второй вариант был лучше, хотя заговорить себе зубы Диана, конечно, не позволила бы.

После ужина Тодд пошел гулять с друзьями, а Майкл уныло поплелся к себе, не дожидаясь, когда его отошлют. Прибираясь на кухне, Диана с Тимом обсуждали план действий. За прошлые поступки Майкла уже лишили многих развлечений, и теперь у него, по сути, было нечего отнимать. Запрещать ему выходить из комнаты смысла не имело: он и так безвылазно там сидел. Они могли, конечно, забрать у него скейтборд, но Диана натерпелась такого страху, что это наказание казалось ей слишком мягким.

– Почему он так себя ведет?

– Не знаю, – ответил Тим и задумался. – Давай спросим у него.

Они позвали Майкла в гостиную. Он плюхнулся в кресло и принялся изучать пол под ногами, а родители сели на диван напротив него.

– Майкл, – начал Тим, – мы с мамой пытаемся понять, почему сегодня ты оказался в такой ситуации. – Диану восхитило то, что муж говорит спокойно и рассудительно, хотя на самом деле встревожен, как и она.

В ответ сын только пожал плечами.

– Не молчи. Какая-то причина должна быть. Ты не видел запрещающий знак?

– Не видел, – пробормотал Майкл. – Но я знал, что там нельзя кататься.

– Это как же? – строго спросила Диана.

Мальчик опять пожал плечами, и она еле удержалась, чтобы не встряхнуть его.

– Если ты не видел знака, – озадаченно проговорил Тим, – тогда откуда же ты знал, что кататься там запрещено?

Майкл наконец поднял глаза:

– Потому что кататься запрещено везде: на тротуарах, на парковке, в кампусе… Так нечестно! Я купил свой скейт на собственные деньги и даже не могу им пользоваться!

– Почему бы тебе не кататься перед домом? – спросила Диана.

Майкл закатил глаза:

– Потому что я не хочу ездить туда-сюда, туда-сюда, как пятилетний идиот.

– Не груби матери! – одернул его Тим.

Майкл нахмурился и еще сильнее
Страница 13 из 20

откинулся в кресле. «Если он будет продолжать в том же духе, то окажется к концу разговора в горизонтальном положении», – подумала Диана. Сын что-то невнятно пробормотал, вероятно, извиняясь. Тим пересел с дивана на банкетку, поближе к Майклу.

– Послушай, мы просто хотим тебя понять. Помоги нам. Почему ты стал кататься в том месте, хотя знал, что это запрещено?

– Потому что если не кататься там, где запрещено, то не будешь кататься вообще.

– Тогда, может, тебе заняться чем-нибудь другим? – спросила Диана, подстраиваясь под тон мужа.

– Да у меня нет ничего другого! – взорвался Майкл. – Неужели ты не понимаешь? У Тодда оркестр, плавание и куча друзей, у папы работа и мастерская, у тебя твои одеяла, а у меня один скейтборд. Учусь я паршиво, в секции не хожу, в классе на меня все плевать хотели. Зато я умею кататься на скейте. Это у меня получается, а больше ничего.

– Неправда, – сказала Диана, пораженная тем, с какой горечью сын произнес последние слова. – У тебя получается многое.

Он покачал головой:

– Нет. Ты так говоришь, потому что ты моя мама. На самом деле я ничего не умею. Только кататься на скейте. Но я один из лучших скейтбордистов в Уотерфорде. И другие парни, которые тоже катаются, это знают. Они мои друзья, они уважают меня. Я хотя бы иногда чувствую себя не просто непутевым старшим братом Тодда.

Диана не знала, что сказать. Они с Тимом обменялись долгими взглядами, и она поняла, что он не сможет отнять у сына скейтборд. Майкла отправили обратно в комнату. Парень посмотрел на них так, будто не верил, что они позволяют ему уйти, даже не накричав на него. Шаркая ногами, он вышел из гостиной, и родители услышали, как он поднимается по лестнице – медленно и печально, будто идет на эшафот.

Диана и Тим разговаривали, пока не стемнело и с улицы не вернулся Тодд, игравший в баскетбол перед домом. Он хотел пройти прямиком на кухню, но мать его окликнула. Ей вдруг захотелось спросить, правда ли то, что сказал о себе Майкл.

– Чего? – отозвался Тодд, перебрасывая мяч из руки в руку.

Он стоял, раскрасневшийся, и улыбался: видимо, вспоминал свой удачный бросок или шутку, которую рассказал ему приятель. Младший сын унаследовал материнскую красоту и отцовский характер. Любуясь им, Диана подумала, что в нем есть та энергия, которой не хватает его брату. Майкл взял от матери темперамент и острый язык, а от отца – худощавость и узкие плечи. Он был на два года старше, но за последние несколько месяцев Тодд почти догнал его в росте и весе, а в ближайшем будущем грозил намного перегнать.

– Мама? – произнес мальчик после нескольких секунд молчания. – Ты хотела со мной поговорить?

Диана покачала головой и заставила себя улыбнуться.

– Нет, ничего. Все нормально.

Тодд рассеянно улыбнулся и прошагал на кухню.

– В целом городе для ребенка должно найтись какое-нибудь место, где он может спокойно покататься на скейте, – сказала Диана и, закусив губу, задумалась. – У Тодда для его увлечений есть баскетбольные площадки, бассейн, репетиционный зал. Надо и для Майкла что-нибудь подыскать. Только вот что нужно скейтбордистам?

Тим тоже не знал, но обещал выяснить. Завтра он предоставит студентов самим себе и поможет парню найти место для катания. Поцеловав Диану и легонько стиснув ее плечи, он пошел наверх разговаривать с Майклом.

На следующий день, после обеда, Диана помогала Джуди вести мастер-класс, однако мысли ее постоянно уносились к мужу и сыну. Поиск подходящей площадки мог растянуться на несколько дней и даже недель. У них было достаточно времени, чтобы поговорить наедине. «Может, Майкл ослабит оборону, – думала Диана, – и подпустит Тима к себе поближе? Вот бы они стали как Гвен и Саммер!»

За ужином отец с сыном наперебой рассказывали о своих впечатлениях. Они пока ничего не нашли, но Тим много узнал о скейтбординге. Перед тем как идти домой, они заглянули на стоянку возле медпункта.

– Мне понравилось, что там, с краю, есть мощеная канавка, – начал Майкл.

– А мне то, что на случай чего рядом врачи, – добавил его отец.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Диана молча заморгала. С тех пор как Майкл вступил в подростковый возраст, он хмурился, вместо того чтобы улыбаться. А тут на тебе – смеется!

В среду Тим с Майклом исследовали окраины города. На этот раз они взяли с собой Троя, Брэндона и Келли: как Диана узнала за ужином, это были лучшие друзья ее старшего сына.

– Как здорово! – сказала она, подумав: «Надо же! У Майкла есть друзья?!»

– Это психи из компьютерного клуба? – поинтересовался Тодд.

Лицо подростка приняло прежнее выражение.

– Заткнись.

Проигнорировав этот обмен любезностями, Диана спросила:

– Ты ведь хотел записаться в компьютерный клуб вместе с ребятами?

– Не знаю. – Майкл пожал плечами и отхлебнул из стакана с молоком. – Может, и запишусь. Они сказали, что помогут мне сделать сайт о скейтбординге. Иногда они куда-нибудь ездят. Например, смотрят, как работают компьютерные фирмы. А в следующем месяце к ним приедет какой-то мультипликатор. У этого чувака «Оскар» за спецэффекты или что-то типа того. – Майкл отправил в рот кусок запеканки и, задумчиво его прожевав, сказал: – Да, хорошо бы и мне туда!

Диана попыталась скрыть восторг:

– Гм… А хватит ли у тебя времени на такое хобби? Когда ты будешь делать уроки?

– После школы, после клуба, – встревоженно затараторил Майкл. – Занятия недолгие. Я все успею!

– Ну…

Тим метал в жену яростные взгляды с другого конца стола, решив, очевидно, что она сошла с ума.

– Пожалуйста! – произнес Майкл едва ли не с отчаянием в голосе. – Я обязательно буду делать домашнюю работу. Могу даже показывать тебе.

– Посмотрим, – ответила Диана с напускной неохотой.

Майкл кивнул. Судя по его решительно сдвинутым бровям, он уже думал, как добиться того, чтобы вместо «посмотрим» услышать «да». На протяжении нескольких лет мать уговаривала его записаться в какую-нибудь школьную секцию, но он изо всех сил упирался. Теперь парень готов был чуть ли не умолять – так ему хотелось пойти в компьютерный клуб. «Если ему придется попыхтеть, прежде чем я дам согласие, – подумала Диана, – он станет там самым увлеченным компьютерщиком. Может, даже возглавит этот кружок. Приятно было бы сообщить такую новость Мэри Бет, которая разве что объявлений в газете не дает об успехах своих деток!»

Когда Майкл отвернулся, на лице Дианы мелькнула едва уловимая торжествующая улыбка. Муж сумел не улыбнуться в ответ, но не смог скрыть восхищения, которое читалось в его глазах.

В четверг обстановка снова переменилась. В поисках площадки для скейтбординга Тим с Майклом обошли весь город и уже не знали, куда идти.

– Вы обязательно что-нибудь придумаете, – бодро сказала Диана, спрятав тревогу.

«Без катания на скейте, – подумала она, – у парня не будет ни друзей, ни компьютерного клуба, ни мотивации, чтобы делать домашние задания, ни веселой болтовни с отцом. Майкл наверняка опять станет таким, как раньше».

На следующий день, после мастер-класса Агнесс, у гостей Элм-Крика было свободное время, а Сильвия с Сарой собрали подруг, чтобы обсудить деловые вопросы. Поэтому домой Диана отправилась позже обычного. Наверное, Тодд уже доделывал уроки, а Тим с Майклом продолжали
Страница 14 из 20

поиски. Она надеялась, что скоро им повезет.

Как ни странно, машина мужа стояла в гараже. Поставив свою рядом, Диана принялась перебирать версии: «Может, они нашли место, и мальчишка уже выписывает на скейте свои кренделя? Или поиски завершились неудачей, и теперь Майкл дуется в своей комнате, а Тим расхаживает по дому, думая, как ей об этом сказать?» Диана вышла из машины, прислонилась к дверце, чтобы ее закрыть, и почувствовала нервный спазм в животе. Торчать в гараже до бесконечности было нельзя, но немного отсрочить крушение надежд – можно.

Вдруг снаружи стали доноситься какие-то странные звуки. Выйдя, Диана прислушалась и поняла, что источник шума находится за домом. Грохотало так, будто близлежащий лес превратили в строительную площадку. В дальнем конце заднего двора Диана обнаружила Тима с Майклом. Вокруг них, на траве, были разбросаны всевозможные инструменты. Не зная, что и подумать, она подошла и испуганно спросила у мужа и сына, чем они заняты. На их лицах появились почти одинаковые счастливые улыбки.

– Папа строит для меня горку! – воскликнул Майкл. – Клево, правда?

– Можно и так сказать, – ответила Диана и, скрестив руки на груди, попыталась оценить ущерб, нанесенный газону. Набросанных на него стройматериалов хватило бы на небольшой дом. – Для этого точно не нужно разрешение на строительство?

Майкл, рассмеявшись, вернулся к работе. Диана перевела взгляд на Тима: он стоял коленями на траве и шлифовал доску.

– Что-то я не помню, чтобы ты собирался строить у нас во дворе горку для прыжков на скейтборде. Наверное, я действительно забыла, ведь ты бы, конечно, посоветовался со мной, прежде чем затеять такое.

Тим посмотрел на нее умоляюще и немного боязливо.

– Дорогая, мы обыскали весь город. Во всех подходящих местах кататься запрещено. Осталось только одно: построить площадку самим.

– Возможно, я бы тоже пришла к такому выводу, если бы ты меня спросил и мы обсудили бы это, как принято среди нормальных разумных людей.

– Мы не могли ждать, – просто ответил Тим.

Видимо, прошлым вечером муж тоже почувствовал своеобразный бессловесный сигнал и понял: еще чуть-чуть, и они упустят последний шанс достучаться до сына. Сейчас или никогда они должны были показать ему, что интересуются его жизнью, что, несмотря на чудовищный возраст и пристрастие ко всякой скукотище, они не хотят делать его несчастным.

Диана вздохнула и покачала головой. Судя по тому, как повеселело лицо Тима, он истолковал этот вздох как одобрение их с Майклом проекта. Ну а что ей, Диане, оставалось, как не согласиться? Баскетбольное кольцо для Тодда они установили, а горка для Майкла – это, по сути, то же самое. Если не принимать во внимание ее размер, стоимость и место, которое она займет.

Диана зашагала к дому, предпочтя пока не думать о том, каким же огромным будет это сооружение, если для него требуется столько материала. Двор у них был достаточно просторный, как и у всех соседей, потому что за участками, расположенными с их стороны улицы, кончался город и начинался дендрариум колледжа. Дворики разделялись оградами и старыми деревьями. Значит, Майкл не мог никому особенно помешать. Строго говоря, у Дианы не было поводов для возражений.

Отец со старшим сыном работали весь вечер, прервавшись только на ужин. Убрав посуду, Диана вынесла корзинку с шитьем на балкон спальни, чтобы наблюдать за строительством и одновременно пришивать рамку к квадратику одеяла. Но рукоделье осталось нетронутым. Тим и Майкл трудились до темноты, а Диана смотрела на них и размышляла.

В ближайшие выходные горка уже приобрела определенные очертания. В субботу, ко второй половине дня, была возведена конструкция в форме буквы «U» на опорах из перекрещенных балок. Получилось похоже на трубу в разрезе. Диана предполагала, что сооружение будет пониже и покороче, но протестовать не стала, а только дала себе клятву купить Майклу шлем.

Вечером к Тодду пришли друзья смотреть видео. Диана разбирала белье в соседней комнате и слышала, как ребята роются в холодильнике и спорят о том, какой фильм включить первым. Вдруг один из мальчиков прервал дискуссию изумленным возгласом:

– Ни фига себе! Это что?

– Что-то для моего брата, – буркнул Тодд.

Диане пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его ответ.

– А зачем ему это? – спросил другой мальчишка.

– Похоже на горку для прыжков на скейте, – произнес тихий голос.

Диана узнала Брента, сына Мэри Бет.

– Ты прямо Эйнштейн! – огрызнулся Тодд. – С одной попытки угадал.

Брент рассмеялся.

– Не знал, что ты занимаешься скейтбордингом.

– Я и не занимаюсь.

– А как же твой брат?

– При чем тут он? Я что, должен все за ним повторять? Ты погляди на него: он же полный лузер, у меня с ним ничего общего.

Диана сжала ручку корзины для белья.

– Это еще вопрос, – протянул первый мальчик. – Гены-то у вас одни.

Дети захихикали. Диана горделиво вошла в кухню и шумно поставила бельевую корзину на стол. Тодд и его друзья подпрыгнули от неожиданности.

– Здравствуйте, ребята! – торжественно произнесла она, пришпилив к лицу улыбку. – Перекусываете?

Мальчишки смущенно ответили на приветствие и покосились на Тодда. Только Бренту хватило храбрости посмотреть ей прямо в глаза.

– Вот смотрим на горку. Она классная! Как вы думаете, Майкл разрешит нам покататься, когда ее достроят?

Маленький нахал!

– Спросите у него.

– В следующий раз, – пробормотал Тодд, выпихивая друзей из кухни.

Когда они ушли, он произнес:

– Мама, я ничего плохого не хотел сказать. Так получилось.

Его извинения подействовали бы на Диану сильнее, если бы были принесены в присутствии гостей.

– Ты не представляешь себе, насколько мне обидно слышать, что ты пытаешься повысить свою популярность, насмехаясь над братом. Ты как никто другой должен был бы его защищать! – Она схватила корзину и порывисто вышла из комнаты.

Тим с Майклом работали до сумерек, а утром разбудили Диану стуком молотков и скрежетом пил. Они трудились весь день с перерывами на еду и поход в церковь. Майкл попытался выпросить разрешение разок пропустить службу, и отец готов был согласиться, но мать осталась непреклонна.

– Теперь, когда у нас во дворе эта штуковина, помощь свыше нам особенно нужна, – сказала она и загнала мужа с сыном в дом, дав им двадцать минут, чтобы переодеться, и пригрозив заморозить стройку на весь день.

После мессы они опять взялись за дело, а Диана отправилась в Элм-Крик встречать новую группу. Когда она вернулась, Тим с Майклом все еще работали. В воскресенье вечером горка была готова. Диана и Тодд вышли во двор, чтобы оценить результат их трудов.

Майкл стоял со скейтбордом в руках и широко улыбался.

– Что скажете?

– Впечатляет, – пробормотал Тодд, разглядывая сооружение.

Диана согласилась. Буква «U» раскинулась почти во всю ширину двора, а вверх вытянулась как минимум на двенадцать футов[2 - 1 фут равняется 30,48 см.]. Майкл поспешил успокоить мать:

– Это безопасно. Правда.

Диана обошла конструкцию и, схватившись за один из опорных столбов, навалилась на него всем телом. Он не пошатнулся.

– Папа уже пробовал! – прокричал Майкл. – Надежно.

– Похоже, что да, – согласилась Диана, выходя из-за горки.

Майкл, видимо, понял это как
Страница 15 из 20

сигнал к началу испытаний. Надев шлем и поднявшись по боковой лесенке, он поставил скейтборд на край, наступил на него и окинул взглядом дугу у себя под ногами.

– Не могу на это смотреть, – сказала Диана, хотя и отвернуться она тоже боялась.

Майкл рванулся с места, скатился вниз и за счет инерции поднялся по второй половине буквы «U». Потом проехал обратно и высоко подпрыгнул, схватившись рукой за скейтборд и сделав поворот.

– Биг-эйр! – крикнул Тим и вполголоса добавил: – Так это у них называется.

Диана кивнула. Она смотрела, как сын раскатывается по вогнутым склонам горки, и ее беспокойство сменялось удивлением: в движениях угловатого подростка определенно была своеобразная грация. Наконец Майкл, торжествующе улыбаясь и тяжело дыша, остановился на середине дуги.

– Ну как? – спросил он и, ловко подбросив свой скейт ногами, поймал его.

Диана не сразу смогла ответить. У парня был такой гордый и счастливый вид!

– Выглядит эффектно. Только боюсь, как бы ты себе шею не сломал!

Сын рассмеялся:

– Это не так опасно, как кажется.

– Надеюсь.

Потом Майкл покатался еще, а когда Диана позвала его домой делать уроки, он, к ее удивлению, без разговоров подчинился.

– Что происходит с нашим ребенком? – шепотом спросила она у мужа.

– Не знаю, но я не жалуюсь.

Тим обнял ее за плечи, и они вместе зашагали через лужайку к дому. На следующий день Диана приехала в Элм-Крик раньше обычного, чтобы пообедать вместе с гостями усадьбы и некоторыми из одеяльщиц. Все посмеялись над ее рассказом о том, как они с мужем наказали сына, построив ему собственную горку для прыжков на скейтборде.

– Почему в Уотерфорде такие проблемы со скейтбордингом? – спросила Саммер. – На роликах кататься можно, а на скейте нельзя?

Гвен, подумав, ответила:

– Думаю, дело в том, что скейтбордисты – это в основном мальчишки-подростки, которые специфически одеваются и слушают специфическую музыку. На самом деле они могут быть милейшими детьми, однако имидж, который они себе создают, у многих вызывает неприязнь.

Диана была вынуждена согласиться. Майкл был в общем-то хорошим парнем, но выглядел как типичный трудный подросток. Если бы он иначе оделся, постригся и вынул серьгу, взрослые стали бы относиться к нему более уважительно. Диана пыталась это ему объяснить, но бесполезно.

Вечером, когда она забрала Тодда с репетиции, Майкл катался на заднем дворе с тремя ребятами, точнее, с двумя ребятами и одной девочкой, которую, очевидно, звали Келли. Тим уже упоминал это имя, но тогда Диана подумала, что речь идет о парне. Сейчас она стояла у окна кухни и смотрела, как дети катаются на скейтах по дуге. Когда настала очередь Келли, Майкл что-то сказал, и та рассмеялась. Один из парней слегка его подтолкнул, он ухмыльнулся. Так… Это становилось интересно.

Как только ребята поставили скейтборды и зашагали к дому, Диана опустила занавеску и принялась разгружать посудомоечную машину. Дети вошли в кухню, смеясь и болтая. Когда они полезли в холодильник, Диана предложила им взять из фруктовой корзинки яблок и винограда, но они, как и следовало ожидать, скорчили рожи. Тогда она достала им пачку печенья, а Майкл вынул из буфета четыре стакана и налил в них молока. Келли, которая при ближайшем рассмотрении оказалась весьма симпатичной брюнеткой, помогла ему перенести стаканы на кухонный стол и поблагодарила Диану за печенье. Та заключила, что у сына очень даже милая подружка.

После того как ребята перекусили и вернулись на горку, Диана вышла с рукоделием на веранду. Там можно было шить и наблюдать за детьми. Покачиваясь на подвесной скамейке под тенью своего любимого дуба, она еще раз рассмотрела заготовку одеяла: Сарина рамка состояла из синих, голубых, зеленых и салатных квадратиков на кремовом фоне. «Цвета использую те же, – решила Диана, – только вот какой орнамент придумать? Я ведь первый раз шью «Карусель». Жаль, что Агнесс не слишком подробно все объяснила. Может, раз Сара взяла квадратики, то и мне тоже их взять? Или смысл, наоборот, в том, чтобы все рамки были не похожи друг на друга?»

– Эй, Диана! – послышалось из-за ограды.

Диана, еле слышно издав недовольный стон, поспешила спрятать свое рукоделие.

– Здравствуй, Мэри Бет, – откликнулась она и по инерции спросила: – Как поживаешь?

На самом деле ей было все равно, как поживает эта женщина. Подругами они никогда не были. Мэри Бет все никак не могла простить Диане, что та составила ей конкуренцию на выборах президента Уотерфордской гильдии квилтинга и чуть не выиграла. Тогда Мэри Бет помогла пламенная речь, которую она произнесла на последнем предвыборном собрании: «И вы хотите доверить проведение нашего летнего фестиваля тому, кто сам ни разу не выиграл ни на одном конкурсе?!» После переизбрания Мэри Бет Диана и ее сторонницы, устав от глупых интриг, вышли из гильдии и образовали свой кружок.

Несколько лет соседки враждовали друг с другом, но внезапно Диана поняла, что должна благодарить Мэри Бет, ведь если бы не она, они с подругами не основали бы собственную артель, не пригласили бы к себе Сару и, скорее всего, никто никогда не услышал бы о «Лоскутной мастерской Элм-Крика». И все-таки фальшивая улыбка Мэри Бет каждый раз бесила Диану.

– Что там у тебя? – спросила Мэри Бет, вытягивая шею, чтобы разглядеть Дианино рукоделие.

Диана с неохотой показала ей одеяло.

– Это «Карусель». Один человек делает центральный блок, а все остальные пришивают по рамке.

– Ах да, знаю! Я таких штук десять сшила. – Мэри Бет лукаво посмотрела на работу Дианы. – Ты в курсе, что середину нужно как-то украсить? Квадрат не должен быть пустым!

– Правда?! А я и не догадывалась. Смотрю – что-то не то, а чего не хватает, понять не могу. Спасибо, просветила.

Мэри Бет сощурилась, пытаясь определить, серьезно ли Диана говорит или иронизирует.

– Пожалуйста, – наконец сказала она и, кивком указав на ребят-скейтбордистов, с притворным удивлением спросила: – А там у вас что еще такое?

– Горка для катания на скейтборде.

– По-моему, это пахнет несчастным случаем. – Мэри Бет покачала головой и поцокала языком. – Их родители знают, какая она высокая?

Диана вдруг забеспокоилась, но виду не показала.

– Естественно. Некоторые даже считают, что надо было сделать повыше.

Мэри Бет выпучила глаза.

– Ты не шутишь? Что ж, тогда ладно. Мне бы твою смелость. Если бы у меня во дворе было такое, я бы места себе не находила. Боялась бы, что кто-нибудь сломает себе шею, а мне придется отвечать.

Диана занервничала еще сильней.

– Мы обо всем позаботились.

– Конечно. Тим такой предусмотрительный!

Диана кивнула и переключила внимание на рукоделие, надеясь, что Мэри Бет отойдет от забора. Но та проигнорировала намек.

– Горка может привлечь к вам… как бы это сказать? Нежелательные элементы. Не боишься?

Диана вскинула голову и ледяным тоном произнесла:

– Те, кого ты называешь «нежелательными элементами», – мой сын и его друзья. Я за ними наблюдаю, и вам они не мешают. Так почему бы тебе не оставить их в покое?

Несколько секунд Мэри Бет стояла молча. Такая растерянность находила на нее очень нечасто. Наконец она ответила:

– Огрызаться не обязательно. Я просто не была уверена, что ты все предусмотрела, и решила
Страница 16 из 20

помочь советом.

– Спасибо. Я все предусмотрела, и, если мне понадобится твой совет, я спрошу тебя сама.

– Хорошо. – Мэри Бет потянула носом воздух и напрягла челюсть. – Только кое в чем ты все-таки ошибаешься: это безобразие мне очень даже мешает, причем, вероятно, не мне одной.

– Кроме тебя, никто не жаловался.

– Это пока. Здесь, знаешь ли, действуют определенные правила.

Метнув через забор испепеляющий взгляд, Мэри Бет развернулась и промаршировала к своему дому. Диана попыталась сосредоточиться на шитье, однако разговор с соседкой не давал ей покоя. В конце концов она отложила рукоделье и пересекла лужайку. Друзья Майкла помрачнели, когда она сказала им, что кататься нельзя, пока их родители лично не осмотрят горку. Брэндон пообещал, что его мама придет через пять минут, но родители Келли и Троя работали и не могли прийти раньше вечера.

– Мне очень жаль, – сказала Диана Майклу, и ее сожаление было совершенно искренним.

Парень нахмурился. Он почувствовал себя уязвленным.

– Ты же разрешила нам кататься…

– Все нормально, – сказала Келли и, бросив быстрый взгляд на Диану, посмотрела на Майкла. – Можем пока посмотреть фильм или еще чем-нибудь заняться. А покатаемся завтра, когда нам всем разрешат.

Майкл что-то пробормотал и, угрюмо взглянув на девочку, повел друзей в дом. Диана прошла за ними. По пути она захватила свое шитье и, гневно покосившись на жилище Мэри Бет, мысленно произнесла: «Думаешь, я испугалась и теперь снесу горку? Да ты еще глупее, чем я предполагала». (Надо сказать, Диана и раньше считала соседку достаточно глупой. Оценивая недостатки этой женщины, она никогда не скупилась.)

К вечеру вторника родители друзей Майкла осмотрели горку и разрешили детям на ней кататься. Диане они понравились. Особенно мама девочки.

– У нас дома несколько недель только и слышно: «Майкл то, Майкл се…» – Она улыбнулась и покачала головой. – Келли говорит: «Раньше все мои знакомые пацаны считали, что девчонка на скейтборде – это странно. А Майкл сказал, что парни, которые не хотят кататься с девочками, просто боятся конкуренции».

– Правда? Он так сказал?

Диане было приятно. Выходит, она воспитала феминиста. Гвен могла ею гордиться.

Следующим вечером в Элм-Крике устроили собрание для постоянных членов группы. После него Диана развлекла подруг продолжением саги о горке для скейтбординга.

– Честно говоря, я и сама раньше думала, как Мэри Бет, – призналась она. – А теперь смотрю на Майкла и не понимаю, что я имела против скейтбординга. По-моему, мальчик со второго класса не чувствовал себя так комфортно ни дома, ни среди ровесников.

– Дело не в самом скейтборде, – сказала Гвен, – а в том, сколько внимания вы с Тимом уделяли парню в последнее время.

– Спасибо, доктор Спок, но наш ребенок никогда не был заброшенным.

– Теперь вы поддержали его в том, чем он увлекается. Он, наверное, обалдел от того, что родители, оказывается, могут разделять его интересы.

– Считаешь, что я все его хобби должна одобрять? – Диана вспомнила прежние увлечения сына: хеви-метал, порча школьного имущества, потасовки с Тоддом. – Тебе, Гвен, вряд ли приходилось со всем этим иметь дело. С Саммер ты горя не знала.

Гвен подняла руки.

– Что правда, то правда. Извини.

– А я в возрасте Майкла сама была не подарок, – сказала Джуди. – Дерзила учителям, прогуливала уроки, дралась…

– Дралась? – переспросила Бонни. – Ты? Поверить не могу!

– Дралась, – подтвердила Джуди, криво улыбнувшись. – Меня в школе постоянно доставали. Дети делали вот так, – она потянула за внешние края век, превратив глаза в щелочки, – и говорили: «Вали обратно в свой Китай!»

– Их познания в географии оставляют желать лучшего, – заметила Гвен.

– Поди объясни шайке мерзких подростков, чем Китай отличается от Вьетнама! Они изображали Брюса Ли и тырили мои бутерброды. Ты, мол, все равно их не съешь, раз у тебя палочек нет. – Джуди покачала головой: – Сейчас это звучит просто глупо, а тогда казалось ужасно обидным. Друзей у меня не было, никто меня не поддерживал. Думаю, потому я и срывалась. Жаловаться родителям мне не хотелось: маме с папой своих проблем хватало.

– Ну и что произошло? – спросила Диана. – Ты ведь, очевидно, как-то выправилась.

Джуди пожала плечами, перебросив на спину длинные темные волосы.

– Отец узнал, что со мной творится неладное, и перевел меня в другую школу. Там ко мне никто не приставал, ну и я не искала приключений.

– Думаете, нам тоже стоит перевести Майкла?

– По-моему, в этом нет необходимости, – сказала Бонни. – Погодите. Может, у него и так все наладится.

– Если разлучите его с друзьями, будет только хуже, – вмешалась Кэрол. – Чем больше советов даешь ребенку, чем больше стараешься ему помочь, уберечь его от ошибок, тем упорнее он делает все по-своему.

– Некоторые родители слишком настойчиво предлагают помощь там, где она не нужна, – язвительно ответила Сара.

– Некоторые дети не понимают, что для них хорошо. Им бы лучше учиться на чужих ошибках, но они предпочитают делать свои.

– Это какие же ошибки я сделала?

Кэрол не ответила. Наступило неловкое молчание. Наконец, вскоре прибыла новая группа гостей, и для всех помощниц Сильвии нашлось занятие.

Следующим утром Диана вела урок и была так занята, что даже не успела спросить у подруг, во что вылилась вчерашняя перепалка между матерью и дочерью. Забыв об этом, она заехала по дороге домой в магазин за продуктами к ужину и печеньем. Накануне Тодд пожаловался, что его друзьям было нечем перекусить: все вкусности сожрали друзья Майкла.

– Но есть же фрукты! – сказала Диана.

В ответ Тодд насупился и пробормотал что-то о том, как сильно все изменилось. Этим изменениям он, судя по всему, не радовался. Диана надеялась хотя бы временно задобрить его обилием любимой еды.

Подъезжая к дому, она увидела, как опустилась штора в гостиной Мэри Бет. Прежде чем это произошло, женщины успели встретиться взглядами. Остановив машину, Диана нахмурилась. Эта язва не могла найти занятие получше, чем за соседями шпионить?.. Отнеся продукты на кухню, Диана вернулась, чтобы забрать почту, и краем глаза увидела, что Мэри Бет опять выглядывает из-за шторы. Кое-кому решительно не хватало какого-нибудь хобби.

Шагая по тропинке к дому, Диана просматривала конверты, вынутые из почтового ящика: письмо из банка по поводу кредитной карты, счет, счет, еще одно письмо по поводу карты и… что-то из Уотерфордского муниципального управления. Диана испуганно остановилась посреди дороги и вскрыла толстый конверт. Поговаривали, будто, несмотря на жалобы людей, в их районе, застроенном старыми домами, собираются повысить налоги.

По первой же строчке Диана поняла, что речь идет не о налогах. Но на смену чувству облегчения быстро пришла паника. В комиссию по городскому планированию было сообщено, что семья Зонненбергов построила на своем заднем дворе горку для катания на скейтборде. Поскольку такое сооружение является потенциально опасным и разрешения на его возведение Зонненберги не получили, оно должно быть снесено в течение сорока восьми часов. «Это розыгрыш? – воскликнула Диана, не веря собственным глазам. – Горка стоит на участке, который является нашей частной собственностью.
Страница 17 из 20

Разве кто-то вправе потребовать от нас, чтобы мы ее снесли?»

Совершенно растерявшись, Диана увидела, что Мэри Бет продолжает наблюдать за ней из окна. Тогда она скомкала письмо и зашагала через газон к дому соседей. Прежде чем кляузница успела спрятаться за занавеской, на ее лице мелькнул страх. Взлетев на крыльцо, Диана громко постучала в дверь:

– Мэри Бет! – крикнула она. – Выходи, ведьма! Я знаю, что это твоих рук дело!

Ответа не последовало. Диана снова забарабанила кулаком по дверной панели:

– Я знаю, что ты там! Выходи!

Но Мэри Бет предпочла не выходить. Диана, кипя гневом, вернулась домой. «Каково! Накатать на нашу семью жалобу в комиссию по городскому планированию! Чтобы у тебя все ткани полиняли, ножницы заржавели, а бордюры получались кривыми!» – пробормотала Диана и, захлопнув за собой дверь, бросилась на кухню звонить Бонни. Не хотелось отрывать подругу от работы в магазине, но поговорить с ней нужно было сейчас, пока Крейг не занял линию, засев на весь вечер в интернете. В свое время Бонни входила в комиссию по планированию как представитель предпринимательской ассоциации центрального района. Если они, Зонненберги, могли как-то выкрутиться, Бонни должна была подсказать им решение.

Быстро объяснив суть дела, Диана сказала:

– Я знаю: мы живем в районе с исторической застройкой, и тут действуют определенные ограничения. Но неужели совсем ничего нельзя сделать? – Она взяла себя в руки и с трудом выговорила: – Если я приползу к Мэри Бет на четвереньках и буду умолять, чтобы она забрала жалобу, или если случится чудо и мне удастся ее урезонить, нам разрешат оставить горку?

– Нет, механизм работает не так, – сказала Бонни. – Когда комиссия выносит решение, жалоба перестает что-то значить. У вас два варианта: подчиниться и снести горку либо подать апелляцию. Она будет рассматриваться на открытом заседании, и тебе придется отстаивать свою позицию.

Диане это показалось невероятным.

– То есть будут проводиться слушания, как если бы я захотела построить новый торговый центр или новую дорогу?

– Боюсь, что да. В глазах бюрократов ваша горка ничем не отличается от крупного строительного объекта. Ты должна будешь доказать, что она не представляет опасности для местных жителей, не затрудняет дорожное движение, не нарушает эстетической целостности квартала, не создает излишнего шума.

– С этим мне все ясно, – прорычала Диана.

– Не понимаю, почему Мэри Бет побежала жаловаться властям, вместо того чтобы попытаться поговорить с тобой. Даже если вы с ней не подруги, вы все-таки соседи. – Немного помолчав, Бонни вдруг спросила: – А что именно тебе ясно?

– Слушай, мне пора. С минуты на минуту придет Майкл, и я должна сообразить, как ему все это преподнести.

– Постой, постой! Не клади трубку, пока не объяснишь, что ты хотела сказать этим своим «все ясно»?

– Мэри Бет давно мне житья не дает, – начала Диана, сев за кухонной стол и подперев щеку рукой. – Она бы даже не узнала о том, что в нашем квартале действуют какие-то особые правила, если бы не ее дурацкая ветроловка.

– Что?

Ярость Дианы чуть улеглась, уступив место досаде.

– Два года назад Мэри Бет вывесила из своего кухонного окна китайские колокольчики, которые, клянусь чем хочешь, при малейшем дуновении чудовищно звенели и брякали. Видимо, она включила какой-то усилитель, потому что таким образом ей удалось распугать птиц на целые мили вокруг…

– Мили?

– Ну, ярды. Мы с Тимом постоянно просыпались по ночам. Приходилось закупоривать все окна, обращенные на задний двор. И я очень вежливо попросила Мэри Бет убрать эту штуковину…

– Ты? Вежливо?

– Да! Честное слово! Ты, вообще, на чьей стороне? Она, естественно, отказалась. Тогда я позвонила в администрацию и спросила, какие существуют ограничения относительно шумов.

– А когда тебе ответили, ты набрала номер своей соседки и пригрозила ей, что пожалуешься?

– Конечно, нет. – Помолчав пару секунд, Диана прибавила: – Я пошла и все сказала ей лично.

Бонни расхохоталась.

– Но я только пригрозила, – негодующе воскликнула Диана, – а жаловаться не стала.

– В общем, ты кинула бумеранг, и он к тебе вернулся.

Шутливый тон Бонни раздражал Диану. Главным образом потому, что она знала: подруга права.

– Рада, что тебе весело, но лучше бы ты мне помогла. Если помнишь, мой сын вот-вот лишится своей горки.

– Извини. Ты права.

Давясь смехом, Бонни пообещала Диане помочь с подачей апелляции и подготовкой к слушанию, в случае если они с мужем не захотят сдаваться.

Как только Диана позвонила Тиму, он приехал, и они, готовя ужин, обсудили ситуацию, пока Майкл катался с друзьями на горке. Ребята еще не знали, что им, возможно, недолго осталось развлекаться. Диана с Тимом все взвесили: с одной стороны, подача апелляции и участие в публичном разбирательстве – это трата сил, времени и нервов, с другой стороны, как почувствует себя Майкл, если его родители, испугавшись первого же письма, разрушат его любимую горку?

– Нашему сыну нужна эта штуковина, и мы будем за нее бороться, – заключил Тим.

Жена с ним согласилась, тем более что у нее был и еще один мотив: Мэри Бет не должна так легко победить. Она, Диана, скорее бросила бы квилтинг, чем сдалась бы этой женщине без боя.

За ужином мальчикам рассказали о письме. Майкл перепугался, но, узнав, что родители попытаются отстоять горку, успокоился и спросил:

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Я скажу тебе, какой план предложит Бонни, – ответила Диана. – Работы будет много, но вчетвером мы справимся.

Старший сын кивнул, а младший, что-то буркнув, оттолкнул тарелку и поставил локти на стол. Он едва прикоснулся к ужину и не произнес ни слова с того момента, когда Диана заговорила о письме. Только сейчас это заметив, она спросила:

– В чем дело, Тодд?

– С чего ты взяла, что все хотят помогать? Может, мне наплевать на эту дурацкую горку? Тебе это в голову не приходило?

Ошарашенная таким ответом, Диана посмотрела на Тима. В глазах мужа читалась та же беспомощность, которая охватила ее саму.

– Но… но ведь Майкл – твой брат… – запинаясь, проговорила она.

– И что с того?

Диана не поверила собственным ушам:

– То есть как – «что с того»? Члены семьи должны помогать друг другу!

– А почему тогда мне никто не помогает? Почему обо мне никто не думает?

Диана растерялась, и в разговор вступил Тим:

– О чем ты, сынок?

– Кто-нибудь подумал о том, что будет в школе?! – воскликнул Тодд, почти визжа. – Зачем она все время ругается с мамой Брента? Из-за нее у меня не останется друзей!

Мягкий голос Тима вдруг стал строгим:

– Не смей говорить так о матери. Сейчас же извинись!

– Но это правда! Она все портит!

– Извинись, я сказал!

Тодд уставился на скатерть и стиснул зубы, как будто боясь, что слова извинения вылетят сами собой. Глаза Тима гневно вспыхнули.

– Марш в свою комнату!

Тодд оттолкнул стул и порывисто вышел.

– Простите, что так получилось, – сказал Майкл, когда брат исчез.

– Ты-то с чего извиняешься? – выпалила Диана, беря вилку. – Ты ничего плохого не сделал.

Как ни странно, это было правдой: за несколько недель сыновья поменялись ролями.

Следующим утром Диана направилась в магазин Бонни. С красной вывески над входом приветливо глядели
Страница 18 из 20

золотые буквы: «Бабушкин чердак». Одеяло в витрине тоже словно успокаивало: Диана видела, как Бонни работала над ним в Элм-Крике. Все здесь было знакомо Диане, начиная с негромко звучащей народной музыки и кончая полками с тканями и выкройками. Все напоминало ей о друзьях и о счастливом времени, которое они провели вместе. Она знала: что бы ни случилось, женщины из «Лоскутной мастерской Элм-Крика» поддержат ее, и это придавало ей сил.

Когда Диана вошла, хозяйка магазина обслуживала покупательницу, стоя за большим раскроечным столом посреди комнаты. Колокольчик над дверью звякнул.

– Проходи, садись! – улыбнулась Бонни.

Диана тоже подошла к столу и стала ждать, когда покупательница расплатится и уйдет. Оставшись с подругой наедине, Бонни достала документы, которые взяла в администрации, объяснила, как их заполнять и как будет проходить рассмотрение дела. Диане стало полегче. Впереди было много работы, но вроде бы не так много, как она боялась. Сейчас, когда Бонни сидела рядом и успокаивала ее, задача показалась ей вполне выполнимой.

Уходя, Диана от всего сердца поблагодарила подругу. Та махнула рукой и, смеясь, ответила:

– Ты бы сделала для меня то же самое. Главное, не переживай, ладно? Займись одеялом для Сильвии. Это поможет успокоить нервы.

– Ах да! – Диана только теперь вспомнила про «Карусель». – Хорошая мысль.

Бонни приподняла брови и посмотрела на Диану с шутливым укором.

– Ты ведь должна закончить свою рамку к концу этой недели, не забыла? – Сменив тон, она добавила: – Может, ты мне ее отдашь? Тебе сейчас, наверное, не до шитья?

– Нет, я сама сделаю, – ответила Диана, направляясь к двери.

– Уверена? – крикнула Бонни ей вслед. – А то мы, если что, продлим тебе срок.

– Не нужно, я успею.

Еще раз поблагодарив хозяйку «Бабушкиного чердака» за помощь, Диана вышла. Мэри Бет ни в коем случае не должна была помешать ее работе над «Каруселью». Она и без того стерпела от этой женщины слишком много пакостей.

В выходные Диана и Тим проштудировали местное законодательство, которое не запрещало им строить горку для скейтбординга на собственном участке. Друзья помогали: Саммер искала в библиотеке упоминания о разбирательствах по аналогичным делам, Стив, муж Джуди, написал статью в местную газету. Все, кто как мог, подбадривали Диану.

В то же утро, когда вышел номер «Уотерфорд Реджистер» со статьей Стива, Агнесс привезла Зонненбергам тревожную новость. Мальчишки, вместо того чтобы собираться в школу, терлись возле кухни, пока родители выслушивали донесение о деятельности врага.

– Мэри Бет обошла все дома в округе с петицией, поддерживающей решение комиссии, – сказала Агнесс.

Ее голубые глаза серьезно смотрели из-за розовых очков. Диана забеспокоилась, хотя и не удивилась.

– Сколько подписей набралось?

– Я на эту петицию толком не смотрела, потому что не собиралась ее подписывать, но, по-моему, страница была почти заполнена. – Агнесс сжала губы и покачала головой. – Какая нахалка! Явилась с такой бумажкой ко мне на порог!

Диана приобняла приятельницу. Соседка прекрасно знала, что они дружат. Когда Диана была маленькой, Агнесс ее нянчила, а теперь они обе работали в «Лоскутной мастерской Элм-Крика». Разумеется, Агнесс рассказала Диане о сборе подписей – в этом Мэри Бет могла даже не сомневаться. Может, она специально ее дразнила? Хотела похвастаться? Мне, мол, плевать, известно ли тебе о моих планах, все равно ты не сможешь меня остановить.

Целая страница подписей! Значит, десятки людей требовали, чтобы горку снесли! От этой мысли Диане стало нехорошо. Неужели все соседи ополчились против них? Почему?

Вскоре после ухода Агнесс зазвонил телефон: Гвен не терпелось поздравить Диану с выходом статьи.

– Это потрясающе! Теперь все, у кого есть дети, и все, у кого есть недвижимость, на вашей стороне!

– А я даже не успела прочитать, – ответила Диана и принялась заворачивать бутерброды для мальчиков, плечом прижимая трубку к уху. Тим поцеловал жену и быстро вышел. – Пока! – крикнула она ему вслед.

– Пока? – переспросила Гвен. – Уже прощаешься?

– Это я Тиму. Но вообще да, я тороплюсь. – Гвен, видно, забыла, что такое утро буднего дня в доме, где есть подростки. – Кстати, в статье упомянута петиция Мэри Бет?

– Нет. Какая петиция?

– Расскажу после твоего занятия. Встретимся в усадьбе.

Диана положила трубку и крикнула сыновьям:

– Ваши обеды готовы! Поторапливайтесь, а то опоздаете!

Майкл, схватив свой пакет, побежал к двери, а Тодд задержался и, недоверчиво нахмурив брови, спросил:

– Мама Брента составила петицию против нас?

Телефон опять зазвонил. В промежутке между двумя сигналами Диана успела посмотреть на трубку, на часы над кухонным столом и снова на сына.

– Не против нас, милый. Не против тебя. Мы просто разошлись во мнениях, а взрослые решают свои споры так. Наши личные отношения тут ни при чем. Давай об этом потом поговорим, ладно? А сейчас беги, пока автобус не пропустил.

Тодд кивнул и, сунув пакет с бутербродами в ранец, ушел. Судя по выражению лица, мамины объяснения его не вполне удовлетворили. И неудивительно. Диана прекрасно знала, что говорит в лучшем случае полуправду. Ни ее саму, ни Мэри Бет нельзя было принять за образец взрослого поведения, и их конфликт очень даже касался личных отношений.

За секунду до того, как включился автоответчик, Диана схватила трубку.

– Алло?

Звонила соседка, которая подписала петицию Мэри Бет, а теперь решила извиниться. Сказала, что тогда просто не знала всей истории, потому и позволила выманить у себя подпись. Сегодня она прочла статью в газете, и Зонненберги могут рассчитывать на ее поддержку.

Диана поблагодарила и положила трубку. В ту же секунду телефон зазвонил опять.

– Алло? – сказала Диана, взглянув на часы.

– Снесите эту чертову штуковину, или ее снесем мы, – прохрипел низкий мужской голос.

Послышался щелчок, и пошли гудки. Диана, обомлев, медленно повесила трубку. Когда звонок раздался снова, она выдернула шнур. Сердце колотилось.

После занятия, которое провела Гвен, у гостей усадьбы было свободное время. Пока они отдыхали, Диана рассказала подругам о случившемся. Все, кроме Сильвии, слушали с квадратными глазами. У старшей из женщин вид был озабоченный, но как будто не удивленный.

– Ты нажала *69, чтобы определить, с какого номера звонили? – спросила Гвен.

Диана покачала головой:

– Не сообразила.

Она похолодела от страха, когда все стали уговаривать ее сделать это в следующий раз. С чего они взяли, что следующий раз будет?

– Честно говоря, я поражена, – сказала Кэрол. – Ваш городок показался мне таким милым!

Сара посмотрела на нее, слегка нахмурившись.

– Вообще-то он действительно милый. Это нетипичный случай.

– Надеюсь, что ты не ошибаешься, – с сомнением произнесла Кэрол. – Однако, по-моему, здесь не лучшее место для того, чтобы растить детей.

Сара косо поглядела на мать, ничего не ответив.

Диана боялась ехать домой. Но торчать в Элм-Крике до бесконечности она не могла. К тому же ей нужно было вернуться до прихода мальчиков. Когда она, наконец, собралась идти, хозяйка поместья отвела ее в сторону и положила руки ей на плечи.

– Пообещай мне, что не дашь этим недоумкам тебя
Страница 19 из 20

запугать.

– Обещаю, – ответила Диана. Под взглядом мудрых глаз старшей подруги она чувствовала себя маленькой, хотя ростом была выше. – Я не боюсь, я просто разозлилась.

– Хорошо, – сказала Сильвия, слегка сжимая плечи Дианы. – Мне искренне хочется верить, что люди добры. Но я видела, как жители Уотерфорда могут ополчиться на одного человека. Знаю, каково это, когда все кругом настроены против тебя. Ты не должна их бояться. Не должна стыдиться, если не сделала ничего плохого.

После этих слов Сильвия развернулась и ушла в свою комнату для шитья. Диана проводила ее удивленным взглядом.

Дома было тихо, но тишина казалась не умиротворяющей, как обычно, а зловеще-тревожной. Мысленно сказав себе: «Не глупи! Это просто нервы!» – Диана все-таки заглянула в каждую комнату. Что-то ее настораживало, что-то было не так. Вернувшись в кухню и отдернув занавеску, она поняла, в чем дело.

Горка для катания на скейте была исписана бранными словами и забрызгана кляксами кроваво-красной краски. Не помня себя от ярости, Диана выбежала во двор и едва не закричала при виде разбитых яиц, комьев грязи и осколков стекла. Она остановилась у подножия дуги, с трудом дыша и то сжимая, то разжимая кулаки. Ее взгляд метался по двору, хотя преступники, конечно, уже скрылись: краска успела высохнуть, грязь потрескалась, дурно пахнущие яичные потеки затвердели. Майкл! Он не должен был это увидеть.

Диана бросилась в гараж, вытащила на газон шланг, похожий на толстую зеленую змею, и размотала его. Струя смыла почти всю грязь, но яйцо не поддалось, а красная краска в каплях воды запылала еще ярче. Тогда Диана, вооружившись ведром, мылом и щеткой, изо всех сил принялась тереть. Она терла все сильней и сильней, быстрей и быстрей, пока мышцы не заболели, а со лба не потек пот. Но и после этого она продолжала тереть, плюясь проклятьями сквозь стиснутые зубы. Больше ей ничего не оставалось делать.

– Мама?

Ахнув от неожиданности, Диана резко повернулась и опрокинула ведро. С основания горки на газон потекла розоватая мыльная вода. Майкл и Тодд стояли, вытаращив глаза. Они были так ошарашены, что даже не посторонились. Безуспешно пытаясь подобрать слова, Диана села на пятки и тыльной стороной руки убрала со лба потные пряди светлых волос. Майкл заговорил первым:

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Разинув рот, он забрался на горку и, медленно поворачиваясь, ее оглядел. Мать смотрела на него. Потом, отдышавшись, она снова взялась за щетку. Ярость прошла. Теперь Диана работала медленно и методично. Вскоре звякнуло ведро: Майкл поднял его, наполнил водой с мылом и, опустившись на колени рядом с матерью, энергично принялся за дело.

Прошло пять минут, потом десять, и к Диане с Майклом присоединился Тодд. Они не заметили, как он ходил домой, чтобы сменить школьную форму на одежду попроще. Рассудительный младший Зонненберг был в своем репертуаре. Диана чуть не захохотала, но вовремя сдержалась: она знала, что если позволить себе всплеск эмоций, то за смехом последуют слезы.

Все трое работали до прихода Тима. Ужина так никто и не приготовил, поэтому заказали пиццу. Когда муж и сыновья уселись за стол, Диана задернула шторы, чтобы не смотреть на задний двор.

– Нам нужен сторожевой пес, – произнес Тодд, задумчиво растягивая кусочек расплавленной моцареллы. – Большой и злой. Доберман-пинчер или ротвейлер.

– Или питбуль, – предложил Майкл. – Лучше даже два.

– А еще лучше бешеный динозавр, – сказал Тим, беря второй кусок пиццы.

Диана не выдержала и рассмеялась. Это был глубокий болезненный смех, от которого сотрясалось все тело. Муж и сыновья тоже расхохотались. Понимая, что шутка была не настолько смешной, чтобы так гоготать, Диана заставила себя остановиться и доесть ужин. Потом вся семья вышла во двор – продолжать борьбу со следами вандализма. Но стоило кому-нибудь поднять руки, скрючив пальцы, и зарычать, как динозавр, все снова покатывались со смеху.

На следующий день Диана отправилась в Элм-Крик позже обычного и сразу же после мастер-класса Джуди вернулась. К ее облегчению, ничего нового хулиганы не натворили. Вероятно, они просто не видели в этом необходимости: краску так и не удалось до конца оттереть, и на плавном изгибе горки вполне читались слова, значения которых, как Диане хотелось думать, ее сыновья не знали.

Она сидела на качающейся скамейке с нетронутым рукоделием, когда из школы вернулся Тодд.

– Я пропустил репетицию, – сказал он, но Диана вряд ли слышала его слова: рубашка на нем была разорвана, на воротнике темнела кровь, капнувшая, очевидно, с разбитой губы, левый глаз посинел и заплыл.

– О боже!

Диана вскочила, уронив шитье, и бросилась к сыну. Не найдя на нем более серьезных повреждений, она потащила его в дом – приводить в порядок.

– Брент, – сказал Тодд, хотя это и так было ясно. – Он взорвался, когда я после уроков стал обходить всех с петицией.

– С чем?

Мальчик полез в рюкзак и, поморщившись от боли, достал измятую бумажку.

– Мы решили, что если они составили петицию, то и нам можно.

Диана пробежала глазами листок. Около двадцати ребят подписались под словами: «Просим комиссию разрешить Майклу Зонненбергу не ломать горку для катания на скейтборде».

Диана была так тронута, что не смогла произнести ни слова, а только обняла Тодда и прижала к себе.

– Мама, – сказал он сдавленным голосом, – мне немножко больно.

Она тут же выпустила его.

– Извини.

В этот момент в гостиную кто-то вошел. Обернувшись, Диана увидела аккуратно подстриженного молодого человека без кольца в ухе.

– Кто вы, – удивленно спросила она, – и что сделали с моим сыном?

– Смешная шутка, мама, – сыронизировал Майкл, но при этом улыбнулся: ему все-таки было приятно.

Тодд недоуменно уставился на брата.

– Чувак, что ты сделал с волосами?

Майкл плюхнулся в кресло:

– Укоротил. Не хочу, чтобы у врага был лишний козырь.

Еще месяц назад Диана не поверила бы, что скажет:

– Зря ты постригся. Ты не должен меняться ради тех людей.

Майкл только пожал плечами:

– Это всего лишь волосы, а не я сам.

Их взгляды встретились, и Диана почувствовала, что они друг друга поняли.

* * *

С сердцем, полным печальной гордости, Диана взяла квадратик одеяла: она так долго собиралась приступить к работе над ним и вот теперь, наконец, приступила. Кремовый фон Сариной рамки показался Диане слишком легким. Она выбрала оттенок понасыщеннее. Он лучше соответствовал ее новому, пока еще не вполне осознанному душевному состоянию. Диана сама от себя такого не ожидала, но, стараясь сделать сына счастливым, она поступила именно так, как было нужно ее семье, и теперь, независимо от результатов разбирательства, она знала, что не подвела своих близких.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22075113&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Элм-Крик (Elm Creek) – «ручей среди вязов» (англ.). – Здесь и далее –
Страница 20 из 20

примеч. перев.

2

1 фут равняется 30,48 см.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.