Режим чтения
Скачать книгу

Взлет и падение Османской империи читать онлайн - Александр Широкорад

Взлет и падение Османской империи

Александр Борисович Широкорад

Рождение и гибель великих империй

Как возникла Османская империя? Как при жизни одного поколения небольшое азиатское государство стало самой сильной империей Европы и Азии? Можно ли объяснить это лишь агрессивностью и жестокостью турецких войск или «пассионарностью» турок, о которой нам талдычат весьма далекие от военной истории ученые? А может, это была естественная реакция исламского мира на 400-летнюю агрессию католической Европы на Средиземном море и Ближнем Востоке? Причем эта реакция усугубилась первой в истории человечества полномасштабной социальной революцией и идеями равенства всех подданных империи, провозглашенными турецкими султанами.

Об этом и многом другом читатель узнает в очередной книге историка Александра Широкорада.

Александр Широкорад

ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

Глава 1

Откуда взялись османы?

История Оттоманской империи началась с незначительного случайного эпизода. Небольшое огузкое[1 - Огузы (араб, и перс. – гуз, гузз; древнетюркский – огуз), тюркоязычные племена в Центральной и Средней Азии.] племя кайы, около 400 шатров, прикочевало в Анатолию (северная часть полуострова Малая Азия) из Средней Азии. Однажды вождь племени по имени Эртогрул (1191–1281) заметил на равнине битву двух армий – сельджукского[2 - Сельджуки – ветвь тюрок-огузов (туркмен.; первоначально жили на Сырдарье), названная так по имени их предводителя Сельджука (X – начало XI в.), а также одно из названий созданной ими мусульманской династии Сельджукидов.] султана Алладина Кейкубада и византийцев[3 - По другой версии, это были не византийцы, а монголы.]. Согласно легенде, всадники Эртогрула решили исход битвы, и султан Алладин вознаградил вождя земельным наделом вблизи города Эскишехира.

Наследником Эртогрула стал его сын Осман (1259–1326). В 1289 г. он получил от сельджукского султана титул бея (князька) и соответствующие регалии в виде барабана и бунчука. Этот Осман I и считается основателем Турецкой империи, которая по его имени и называлась Османской, а сами турки – османами.

Но об империи Осман не мог и мечтать – его удел в северо-западной части Малой Азии имел размеры 80 на 50 километров.

Согласно легенде, Осман однажды провел ночь в доме благочестивого мусульманина. Перед тем как Осман лег спать, хозяин дома принес в комнату книгу. Спросив, как называется эта книга, Осман получил ответ: «Это Коран, слово Божие, реченное миру его пророком Мухаммедом». Осман начал читать книгу и продолжал стоя читать всю ночь. Он уснул ближе к утру, в час, согласно мусульманским верованиям, наиболее благоприятный для пророческих мечтаний. И действительно, во время сна ему явился ангел.

Короче, после этого язычник Осман стал правоверным мусульманином.

Любопытна и другая легенда. Осман хотел взять в жены красавицу по имени Малхатун (Малхун). Она была дочерью кади (мусульманского судьи) в близлежащей деревне шейха Эдебали, который два года тому назад отказался дать свое согласие на брак. Но после принятия ислама Осману приснилось, что из груди шейха, лежавшего бок о бок с ним, вышла луна. Затем из его чресел стало расти дерево, которое по мере роста стало накрывать весь мир сенью своих зеленых и красивых ветвей. Под деревом Осман узрел четыре горных хребта – Кавказ, Атлас, Тавр и Балканы[4 - Атласские горы – нынешние Алжир и Тунис; Тавр (Таврида) – Крымские горы.]. От их подножий брали свое начало четыре реки – Тигр, Евфрат, Нил и Дунай. На полях зрел богатый урожай, горы покрывали густые леса. В долинах виднелись города, украшенные куполами, пирамидами, обелисками, колоннами и башнями, все увенчанные полумесяцем.

Внезапно листья на ветвях стали вытягиваться, превращаясь в лезвия мечей. Поднялся ветер, направляя их в сторону Константинополя, который, «располагаясь на стыке двух морей и двух континентов, представлялся бриллиантом, вставленным в оправу из двух сапфиров и двух изумрудов, и, таким образом, выглядел как драгоценный камень кольца, охватывавшего весь мир». Осман уже готов был одеть кольцо на палец, когда вдруг проснулся.

Надо ли говорить, что после публичного рассказа о пророческом сне Осман получил в жены Малхатун.

Одним из первых приобретений Османа стал захват в 1291 г. небольшого византийского городка Мелангил, который он сделал своей резиденцией. В 1299 г. сельджукский султан Кай-Кадад III был свергнут своими подданными. Осман не преминул воспользоваться этим и объявил себя полностью независимым правителем.

Первое большое сражение с византийскими войсками Осман дал в 1301 г. у городка Бафее (Вифее). Четырехтысячное войско турок наголову разгромило греков. Тут следует сделать небольшое, но крайне важное отступление. Подавляющее большинство населения Европы и Америки[5 - Речь, естественно, идет о культурной части населения. Так, большинство американцев вообще не знают, что такое Византия.] уверены, что Византия погибла под ударами турок. Увы, причиной гибели второго Рима стал Четвертый крестовый поход, в ходе которого в 1204 г. западноевропейские рыцари взяли штурмом Константинополь.

Вероломство и жестокость католиков вызвало всеобщее возмущение на Руси. Это нашло отражение в известном древнерусском произведении «Повесть о взятии Цареграда крестоносцами». Имя автора повести до нас не дошло, но, несомненно, он получил информацию от участников событий, если не сам был очевидцем. Автор обличает бесчинства крестоносцев, которых именует фрягами: «А на утро, с восходом солнца, ворвались фряги в святую Софию, и ободрали двери и разбили их, и амвон, весь окованный серебром, и двенадцать столпов серебряных и четыре киотных; и тябло разрубили, и двенадцать крестов, находившихся над алтарем, а между ними – шишки, словно деревья, выше человеческого роста, и стену алтарную между столпами, и все это было серебряное. И ободрали дивный жертвенник, сорвали с него драгоценные камни и жемчуг, а сам неведомо куда дели. И похитили сорок сосудов больших, что стояли перед алтарем, и паникадила, и светильники серебряные, которых нам и не перечислить, и бесценные праздничные сосуды. И служебное Евангелие, и кресты честные, и иконы бесценные – все ободрали. И под трапезой нашли тайник, а в нем до сорока бочонков чистого золота, а на полатях и в стенах и в сосудохранильнице – не счесть сколько золота, и серебра, и драгоценных сосудов. Это все рассказал я об одной лишь святой Софии, но и святую Богородицу, что на Влахерне, куда святой дух нисходил каждую пятницу, и ту всю разграбили. И другие церкви; и не может человек их перечислить, ибо нет им числа. Одигитрию же дивную, которая ходила по городу, святую богородицу, спас бог руками добрых людей, и цела она и ныне, на нее и надежды наши. А прочие церкви в городе и вне города и монастыри в городе и вне города все разграбили, и не можем ни их перечесть, ни рассказать о красоте их. Монахов и монахинь и попов обокрали, и некоторых из них поубивали, а оставшихся греков и варягов изгнали из города»[6 - Изборник (Сборник произведений литературы древней Руси). М.: Художественная литература, 1969. С. 287.].

Самое забавное, что эту банду рыцарей-грабителей ряд наших историков и писателей «образца 1991 г.» именуют
Страница 2 из 28

«воинами Христа». Погром православных святынь в 1204 г. в Константинополе не забыт православными людьми до сих пор ни в России, ни в Греции. И стоит ли верить речам папы римского, на словах призывающего к примирению церквей, но не желающего ни по-настоящему покаяться за события 1204 г., ни осудить захват православных церквей католиками и униатами на территории бывшего СССР.

В том же 1204 г. крестоносцы на части территории Византийской империи основали так называемую Латинскую империю со столицей в Константинополе. Русские княжества не признавали этого государства. Русские считали законным властителем Царьграда императора Никейской империи (основанной в Малой Азии). Русские же митрополиты продолжали подчиняться константинопольскому патриарху, жившему в Никее.

В 1261 г. никейский император Михаил Палеолог вышвырнул крестоносцев из Константинополя и восстановил Византийскую империю.

Увы, это была не империя, а лишь ее бледная тень. Константинополю в конце XIII – начале XIV века принадлежали лишь северо-западный угол Малой Азии, часть Фракии и Македонии, Фессалоника, некоторые острова Архипелага и ряд опорных пунктов в Пелопоннесе (Мистра, Монемвасия, Майна). Трапезундская империя и Эпирский деспотат продолжали жить своей самостоятельной и независимой жизнью. Слабость Византийской империи усугублялась внутренней нестабильностью. Наступила агония второго Рима, и вопрос был лишь в том, кто станет наследником.

Понятно, что Осман, располагая столь малыми силами, и не мечтал о таком наследстве. Он даже не рискнул развить успех при Бафее и захватить город и порт Никомедию, а лишь ограничился разграблением его окрестностей.

В 1303–1304 гг. византийский император Андроник послал несколько отрядов каталонцев (народ, живущий на востоке Испании), которые в 1306 г. при Левке разгромили войско Османа. Но вскоре каталонцы ушли, а турки продолжали нападения на византийские владения. В 1319 г. турки под командованием Орхана, сына Османа, осадили большой византийский город Брусу. В Константинополе происходила отчаянная борьба за власть, и гарнизон Брусы был предоставлен сам себе. Город держался 7 лет, после чего его наместник грек Эвренос вместе с другими военачальниками сдал город и принял ислам.

Взятие Брусы совпало со смертью в 1326 г. основателя турецкой империи Османа. Его наследником стал 45-летний сын Орхан, сделавший Брусу своей столицей, переименовав ее в Бурсу. В 1327 г. он приказал начать в Бурсе чеканку первой османской серебряной монеты – акче.

На монете была нанесена надпись: «Да продлит Бог дни империи Орхана, сына Османа».

Полный титул Орхана не отличался скромностью: «Султан, сын Султана Гази, Гази сын Гази, средоточие веры всей Вселенной».

Замечу, что в правление Орхана его подданные начали именовать себя османами, чтобы их не путали с населением других тюркских гособразований.

Султан Орхан I

Орхан положил начало системе тимаров, то есть земляных наделов, раздаваемых отличившимся воинам. Собственно говоря, тимары существовали и при византийцах, а Орхан приспособил их для нужд своего государства.

Тимар включал в себя собственно земельный участок, который тимариот мог обрабатывать как сам, так и с помощью наемных работников, и был своеобразным начальником над окрестной территорией и ее жителями. Однако тимариот вовсе не был европейским феодалом. Крестьяне имели лишь несколько относительно небольших повинностей перед своим тимариотом. Так, они должны были преподносить ему подарки несколько раз в год на главные праздники. Кстати, тимариотами могли быть как мусульмане, так и христиане.

Тимариот на своей территории следил за порядком, взимал штрафы за незначительные правонарушения и т. д. Но реальной судебной власти, как и административных функций, он не имел – это находилось в ведении государственных чиновников (например, кади) или органов местного самоуправления, которое в империи было хорошо развито. На тимариота возлагалось взимание с его крестьян ряда налогов, но далеко не всех. Другие налоги правительство отдавало в откуп, а джизию – «налог на иноверцев» – взимали главы соответствующих религиозных меньшинств, то есть православный патриарх, армянский католикос и главный раввин.

Заранее оговоренную часть собранных средств тимариот оставлял себе, и на эти средства, а также на доход от непосредственно принадлежавшего ему участка он должен был кормиться сам и содержать вооруженный отряд в соответствии с квотой, пропорциональной размеру его тимара.

Тимар давался исключительно за военную службу и никогда не наследовался безусловно. Сын тимариота, также посвятивший себя военной службе, мог получить как этот же надел, так и совсем другой или вообще ничего не получить. Более того, уже предоставленный надел в принципе мог быть запросто отобран в любой момент. Вся земля была собственностью султана, а тимар – его милостивым даром. Стоит отметить, что в XIV–XVI веках система тимаров в целом себя оправдала.

В 1331 и 1337 гг. султан Орхан захватил два хорошо укрепленных византийских города – Никею и Никомедию. Замечу, что оба города ранее были столицами Византии: Никомедия – в 286–330 гг., а Никея – в 1206–1261 гг. Турки переименовали города, соответственно, в Изник и Измир. Орхан сделал Никею (Изник) своей столицей (до 1365 г.).

В 1352 г. турки под предводительством сына Орхана Сулеймана на плотах переправились через Дарданеллы в самом узком месте (около 4,5 км). Им удалось внезапно захватить византийскую крепость Цимпе, контролировавшую вход в пролив. Однако через несколько месяцев византийскому императору Иоанну Кантакузену удалось уговорить Орхана вернуть Цимпе за 10 тысяч дукатов.

В 1354 г. на Галиполийском полуострове случилось сильное землетрясение, разрушившее все византийские крепости. Этим воспользовались турки и захватили полуостров. В том же году туркам удалось захватить на востоке город Ангору (Анкару) – будущую столицу Турецкой республики.

В 1359 г. Орхан умер. Власть захватил его сын Мурад. Для начала Мурад I велел перебить всех своих братьев. В 1362 г. Мурад разбил византийское войско под Ардианополем и без боя занял этот город. По его приказу столица была перенесена из Изника в Адрианополь, который был переименован в Эдирне. В 1371 г. на реке Марице турки разбили 60-тысячное войско крестоносцев, возглавляемое венгерским королем Людовиком Анжуйским. Это позволило туркам захватить всю Фракию и часть Сербии. Теперь Византия со всех сторон была окружена турецкими владениями.

15 июня 1389 г. состоялась судьбоносная для всей Южной Европы битва на Косовом поле. 20-тысячное сербское войско возглавлял князь Лазарь Хребелянович, а 30-тысячное турецкое – сам Мурад.

Замечу, здесь и далее автору приходится оперировать цифрами из европейских источников, которые в лучшем случае можно назвать приближенными.

Султан Мурад I

В разгар битвы к туркам перебежал сербский воевода Милош Обилич. Его отвели в шатер султана, где Мурад потребовал облобызать ему ноги. В ходе оной процедуры Милош выхватил кинжал и ударил султана в сердце. Охрана бросилась на Обилича, и после короткой схватки он был убит. Однако смерть султана не привела к дезорганизации турецкого войска. Командование
Страница 3 из 28

немедленно принял сын Мурада Баязид, приказавший молчать о смерти отца. Сербы были наголову разбиты, а их князь Лазарь взят в плен и казнен по приказу Баязида.

В 1400 г. султан Баязид I осадил Константинополь, но взять его так и не смог. Тем не менее, он провозгласил себя «султаном румов», то есть римлян, как когда-то называли византийцев.

Гибель Византии была на полвека отсрочена вторжением в Малую Азию татар под предательством хана Тимура (Тамерлана).

25 июля 1402 г. турки и татары сошлись в битве у Анкары. Любопытно, что на стороне татар в бою принимали участие 30 индийских боевых слонов, наводивших ужас на турок. Баязид I был наголову разбит и попал в плен к Тимуру вместе с двумя сыновьями.

Затем татары с ходу взяли столицу османов город Бурсу и опустошили весь запад Малой Азии. Остатки турецкого войска бежали к проливу Дарданеллы, где византийцы и генуэзцы подогнали свои корабли и перевезли своих старых врагов в Европу. Новый враг Тимур внушал близоруким византийским императорам куда больший страх, чем османы.

Однако Тимура Китай интересовал гораздо больше, чем Константинополь, и в 1403 г. он отправился в Самарканд, откуда планировал начать поход в Китай. И действительно, в начале 1405 г. войско Тимура двинулось в поход. Но по дороге, 18 февраля 1405 г., Тимур умер.

Наследники Великого Хромца затеяли междоусобицы, и государство османов было спасено.

Султан Баязид I

В 1403 г. Тимур решил взять с собой в Самарканд пленного Баязида I, но тот отравился или был отравлен. Старший сын Баязида Сулейман I отдал Тимуру все азиатские владения отца, а сам остался править европейскими владениями, сделав своей столицей Эдирне (Адрианополь). Однако его братья Иса, Мусса и Мехмед затеяли усобицу. Победителем из нее вышли Мехмед I, а остальные братья были убиты.

Новому султану удалось вернуть земли в Малой Азии, утраченные Баязидом I. Так, после смерти Тимура образовалось несколько малых «самостийных» эмиратов. Все они были без особого труда уничтожены Мехмедом I. В 1421 г. Мехмед I скончался от тяжелой болезни и ему наследовал его сын Мурад II. Как обычно, не обошлось без междоусобицы. Причем Мурад воевал не только с братьями, но и с дядей-самозванцем Лже-Мустафой, выдававшим себя за сына Баязида I.

Султан Сулейман I

Глава 2

Противостояние с Византией

В июне 1422 г. турецкая армия осадила Константинополь. Западные историки говорят о 50 тысячах человек, но это, как говорится, «среднепотолочная» оценка. Командовал войском сам Мурад II. Поводом к нападению стало вмешательство принца Иоанна, сына византийского императора Мануила II в династические распри Османов. Замечу, что сам Мануил II в этот момент находился в полупарализованном состоянии.

Впервые в истории турецкие пушки открыли огонь по Царьграду. Однако греки мужественно защищались. Современники утверждали, что даже многие женщины сражались на стенах рядом с мужчинами. К тому же турки, не имея сильного флота, не сумели организовать морскую блокаду Константинополя.

Рано утром 24 августа османы пошли на штурм города. Бой продолжался до позднего вечера. В итоге турки потерпели поражение, сняли осаду и отправились на юг, в Грецию.

Для защиты Мореи от турок Мануил II построил каменную стену через весь Коринфский перешеек. Но турки разрушили ее и разорили Морею.

В 1424 г. новый византийский император Иоанн VIII, сын умершего Мануила II, был вынужден признать себя подданным турецкого султана. К этому времени Иоанн VIII владел лишь окрестностями Константинополя, а прочие владения – Пелопоннес, Салоники (Солфь, Фессалоники) и ряд городов во Фракии – находились в управлении его братьев и имели статус полунезависимых уездов.

В 1429 г. деспот (правитель) Фессалоников Андроник, младший брат императора, продал город Венеции. Акция сия была проведена против воли жителей, да и сам Андроник был психически болен. Турки воспользовались ситуацией и в следующем году взяли Фессалоники штурмом. Город был разграблен, а все церкви, кроме храма Св. Димитрия, обращены в мечети. Ну а в 1431 г. турки овладели городом Янина на севере Греции.

Любопытно, что в 1435 г. Шах-Pyx, сын знаменитого Тимура, послал церемониальные халаты правителям различных малоазийских государств, включая османского султана, имея в виду, что они будут носить их как знак вассальной преданности. Мурад II на всякий случай подарок принял, но, разумеется, никогда его не одевал публично. Естественно, что говорить о какой-либо зависимости османов от Тимуридов не приходится. Ну а сам Шах-Pyx умер в 1447 г. Его наследником стал сын Улуг-бек. Он хорошо известен как математик и астроном, но был абсолютно бездарным политиком. В 1449 г. его убил собственный сын Абу ал-Латиф. Больше Тимуриды не пытались вмешиваться в дела Османской империи.

В 1437 г. умер Сигизмунд, король Венгрии и одновременно император Священной Римской империи. Незадолго до своей смерти он передал власть над Чехией и Венгрией своему зятю Альберту Габсбургу, герцогу Австрийскому. Ну а через два года почил и сам Альберт. Тогда венгерская знать избрала себе нового короля Владислава I (Уласла I). Замечу, что он с 1434 г. был королем Польши Владиславом III Варненником, а его отцом был Владислав II (он же православный литовский князь Яков, он же язычник Ягайло).

Молодой король оставил править Польшей краковского епископа Збигнева Олесницкого, а сам отправился в Венгрию. Первым делом 18-летний король начал задираться с турками, мечтая выкинуть их из Европы. В 1443 г. венгерская армия под предводительством короля переправилась через Дунай и захватила турецкую крепость Ниш.

Мурад II, не желая продолжения конфликта, предложил Владиславу I перемирие на 10 лет на весьма выгодных для венгров условиях. И вот 12 июня 1444 г. в Эдире было заключено перемирие, в чем Мурад II поклялся на Коране, а Владислав I – на Библии.

А между тем византийский император Иоанн VIII начал потихоньку отвоевывать у османов греческие города и приступил к восстановлению разрушенной стены Гексамилион, прикрывавшей Коринфский перешеек. Мир в Эдире стал костью в горле Иоанна VIII. По сему поводу он отписал Владиславу, что «защитник христианского мира» должен быть тверд в своих намерениях. Понятно, что сей титул сыну Ягайло пришелся по душе. А тут еще под рукой оказался и папский легат кардинал Джулиано Цезарини, все время бормотавший о том, что-де все клятвы неверным не имеют силы, и прочая, и прочая…

В конце концов, Владислав решил объявить крестовый поход, дабы «отбросить за море языческую секту Мухаммеда». Благо, что султан Мурад II в тот момент находился далеко в Малой Азии. Мало того, он совершил непонятный для западных историков поступок, в начале 1444 г. передав власть 14-летнему сыну Мехмеду II.

И вот в конце сентября 1444 г. армия крестоносцев переправилась через Дунай и вскоре дошла до города Варны. Тогда молодой султан и его окружение стали умалять Мурада принять командование армией.

Мурад хорошо заплатил генуэзцам, и те согласились переправить его армию в Европу. В ноябре 1444 г. турецкие войска внезапно появились перед Варной. 10 ноября в сражении между Варной и озером Девно крестоносцы были полностью разгромлены, а голову короля Владислава турки посадили на копье. Затем ее поместили в сосуд с медом и
Страница 4 из 28

отправили в Бурсу. Тело короля так и не было найдено, хотя поляки построили ему пышную гробницу, но у панов и не то бывает. Кардинал Джулиано исчез бесследно.

Теперь турки установили контроль над значительной частью правобережья Дуная. Ну а победитель крестоносцев бывший султан Мурад поселился в Анатолии в городке Магнезия. «Он поселился в окружении великолепной природы, возведя новый дворец с прекрасными садами, обращенный фасадом к широкой долине. Здесь, в обществе поэтов, мистиков, богословов и ученых, он стремился вести идеальную жизнь религиозного братства, как это делали его предки гази, заключавшуюся в учении, составлении текстов, в погружении в размышления и в религиозных обрядах дервишей. Бывший султан стремился положить начало развитию турецкого языка как средства выражения культуры, отличного от персидского и арабского языков. Он поощрял новое направление в исследовании истории турок, которое занималось, в "романтическом" духе, наследованиями выдающихся предшественников османов и родовых историков племени Огузов. Иностранные дипломаты, время от времени наносившие визиты Мураду, отмечали, что он принимал их не в комнатах для официальных приемов, а в своих личных апартаментах»[7 - Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. М.: КРОН-ПРЕСС, 1999. С. 102–103.].

Однако сановники нового султана правили страной далеко не самым лучшим способом. Так, они провели девальвацию основной османской денежной единицы – серебряного акче, что привело к бунту в 1446 г. Эдире и ряду других восстаний. В итоге в 1446 г. Мураду II пришлось вернуться на престол.

В 1447 г. Мурад возглавил турецкое войско, вторгшееся в Грецию. Османы вновь разрушили Гексамилион и опустошили Пелопоннес. Затем турки подавили восстание Сканденберга в Албании. Замечу, что первоначальное имя «великого воина Албании» – Георгий Кастриоти. Он был сыном албанского князька, отправившего его заложником ко двору султана. Там Георгий принял ислам и получи имя Искандер, ну а албанцы прозвали его Сканденбергом.

В 1443 г. Сканденберг вновь перешел в христианство и к концу года овладел всем Эпиром[8 - Эпир – округ на северо-западе Греции, с административным центром в Янине, историческая часть древней Эллады, с реками Ахерон и Кокит и иллирийским населением.]. В 1448 г. Мурад осадил крепость Крую, которую Сканденберг сделал своей резиденцией. Однако в сентябре 1448 г. венгерский правитель Ян Хуньяди вторгся в Сербию – вассальное владение османов. Мурад снял осаду с Круи и быстром маршем двинулся на венгров. 17 октября 1448 г. в битве на Косовом поле венгры были наголову разбиты. Это сражение вошло в историю как Вторая битва на Косовом поле, первая же, как мы уже знаем, состоялась в 1389 г.

31 октября 1448 г. умер бездетный император Иоанн VIII. На константинопольский престол взамен его сел 45-летний брат Константин XI. Его младшие братья стали деспотами Морей: Димитрий получил Мистру и юго-восточную часть полуострова, Фома же – северо-западную часть с Кларенцей и Патрасом. Вскоре император рассорился с патриархом Григорием, принявшим унию. В итоге в августе 1451 г. Григорий перебрался в Рим, а патриархом Константинополя был выбран Афанасий.

Между тем бывшего султана Мехмеда отец отправил в Манису (Магнезию). Именно там его застало известие о смерти Мурада II 2 февраля 1451 г. в Эдирне. Мехмед прибыл во дворец отца, где устроил прием. Визири почившего султана в беспокойстве стояли в стороне, пока Мехмед не передал через главного евнуха Шехабэд-дина, чтобы они заняли свои места. Новый султан сделал распоряжения: оставил прежнего великого визиря Халила в его должности; второго визиря Исхак-пашу, близкого друга его отца, назначил правителем Анатолии – пост очень высокий и важный, но разлучавший Исхак-пашу с его союзником Халилем. Саруджа-пашу и Заганос-пашу, преданных Мураду, но менее близких к Халилю сановников, а также Шехабэддина Мехмед назначил помощниками великого визиря.

Затем пришла вдова Мурада, дочь эмира Ибрагима, чтобы выразить новому султану соболезнования по поводу смерти его отца и поздравить с восшествием на престол. А в это время верные Мураду слуги ворвались в гарем и утопили в купальне ее маленького сына Ахмеда. А несчастную вдову султан вскоре выдал замуж за губернатора Исхак-пашу и отправил с ним в Анатолию. Другая вдова Мурада, христианка Мара Сербская, была отослана обратно к своему отцу.

Любопытно, что позже Мехмед II завещает своим детям: «Тот из моих сыновей, кто унаследует власть, должен будет без промедления умертвить всех своих братьев, во имя блага и спокойствия государства».

Но не будем особенно хаять турок. Иван III, Василий III и Иван Грозный также убили всех без исключения своих родственников. Другой вопрос, что наши историки стесняются упоминать об этом.

Султан Мехмед II

Свое второе правление Мехмед II начал с… разговоров о мире. О новом султане говорили: «Мир был на его губах, но война была в его сердце». Принимая иностранных послов, султан демонстрировал готовность подтвердить договорные отношения своего отца – с венецианцами и генуэзцами, с Венгрией, Сербией, Валахией, Рагузой, островами Эгейского моря, рыцарями Родоса и даже с монашеской общиной Афонской горы.

Анадолухисар (Азиатская крепость)

Послов императора Константина XI Мурад II встретил дружественно, поклялся уважать территорию Византии и обещал платить из доходов некоторых греческих городов в долине Струмы за содержание под арестом в Константинополе его родственника – претендента Орхана, внука султана Баязида I. Но следующие посланники византийского императора стали жаловаться, что обещанные им деньги так и не были получены, что надо увеличить сумму, а в противном случае шантажировали султана возможностью использования претендента. На это главный визирь, знавший нрав молодого султана, заявил послам: «Вы, глупые и жалкие римляне, нам известны ваши замыслы, и вы не подозреваете о таящейся в них опасности для вас самих! Безупречного Амурата больше нет; его трон занят молодым завоевателем, которого не могут связать никакие законы и никакие препятствия не могут остановить… Зачем вы пытаетесь испугать нас пустыми и косвенными угрозами? Освободите беглеца, коронуйте его султаном Романии; позовите венгров из-за Дуная; восстановите против нас страны Запада; и будьте уверены, что вы только спровоцируете и ускорите свою гибель»[9 - Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. С. 106–107.].

Мехмед II проанализировал ошибки своих предшественников, пытавшихся захватить Константинополь, опираясь в основном на численное превосходство и храбрость турецких войск. К этому 19-летний владыка решил добавить еще крепости в Босфоре, флот и пушки, Огромные пушки должны были разрушить мощные стены Царьграда, а там совместно с крепостями и флотом лишить византийцев помощи извне.

Еще в 1391 г. султан Баязид I захватил генуэзскую крепость Иорос на азиатском берегу Босфора у самого Черного моря. Замечу, что эта крепость использовалась еще древними греками и финикийцами.

Позже ее занял византийский гарнизон, а в 1348 г. Иорос попадает в руки генуэзцев. Поэтому турки чаще всего именовали ее Генуэзской крепостью (Geneviz kalesi). Кстати, так она и называется на современных
Страница 5 из 28

турецких картах. Длина крепости вдоль моря свыше 500 метров. Крепость снабжена мощными каменными стенами и башнями и контролирует вход в Босфор со стороны Черного моря. Любопытно, что и сейчас большая часть крепости является базой турецкой армии.

В 1393 г. Баязид I приказал построить на азиатском берегу Босфора крепость Анадолухисар (Азиатскую крепость). Именно здесь самая узкая часть пролива – всего 750 метров.

В 1451 г. Мехмед II приказал построить на противоположном берег еще одну крепость – Румелихисар (Европейскую крепость). Узкое место между двумя крепостями турки назвали «Перерезанной глоткой». Огромные бомбарды обеих крепостей простреливали пролив с обеих сторон. Замечу, что сейчас там турки построили второй мост через Босфор.

Император Константин XI сразу же послал своих послов к султану, чтобы заявить протест против такого вопиющего нарушения договора, напомнив Мехмеду, что Баязид спрашивал разрешения императора на постройку крепости. Но Мехмед послов не принял и начал строительство крепости. Тогда Константин XI опять прислал своих послов, теперь уже с подарками, продовольствием и вином, чтобы потребовать защиты греческих деревень вдоль Босфора. Султан опять не принял послов. Когда же в третий раз прибыли константинопольские послы с требованием гарантий, что строительство крепости не является предзнаменованием нападения на Константинополь, султан попросту велел отрубить им головы. Это было равносильно объявлению войны, и с этого момента в Константинополе поселился страх.

Зимой 1451 г. по приказу Мехмеда II со всех провинций империи было согнано около 5 тысяч рабочих. Строительные материалы повсюду реквизировались и свозились к месту постройки крепости. Весной 1542 г. окрестные церкви и монастыри были разрушены, чтобы очистить место для постройки и обеспечить рабочих стройматериалами. Султан лично проектировал стены замка, а весной прибыл на место строительства, чтобы ускорить работы.

Крепость Румелихисар была построена в рекордный срок – 4 месяца. Теперь турки наглухо закрыли вход в Черное море. До нас дошел документ, повествующий о том, что мимо Румелихисар проходил «из Стомия большой венецианский корабль, – капитаном его был Ритзос; и так как он не спустил парусов, то гарнизон крепости пустил в него из пушки огромное каменное ядро: ядро пробило корабль, и, когда он стал тонуть, капитан и остальные тридцать человек сели в лодку и добрались до берега. А турки, схватив их и связав им руки и шеи цепью, как бы на одной веревке, отвели их к вождю, проживавшему тогда в Дидимотихе. А он приказал, чтобы все они были обезглавлены; капитана же велел лишить жизни, посадив на кол»[10 - Об осаде и падении Константинополя. Главы из «Византийской истории» // «Византийский временник» № 7/1953. С. 338.].

Башни крепости Румелихисар. (Фото А. Широкорада)

Глава 3

Последний довод султана

В XV–XVI веках во Франции изготавливались пушки с надписью на казенной части: «Последний довод короля». Турки, насколько мне известно, аналогичных надписей не делали. Тем не менее с середины XV века и до конца XVI века турецкая артиллерия была самой сильной в мире, что стало одной из причин побед османов на суше и на море. Поэтому я, несколько забегая вперед, сделаю краткий экскурс в историю турецкого «Бога войны».

Впервые на Балканском полуострове огнестрельное оружие было использовано венецианцами в 1346 г. при осаде крепости Зара. А уже в 1389 г. сербы использовали пушки против турок в битве на Косовом поле. Сражение, как уже говорилось, кончилось победой турок, и примитивные сербские пушки стали добычей османов.

Осенью 1390 г. византийский император Иоанн VII закупил несколько бомбард у генуэзцев. Турки впервые использовали пушки в бою в 1394 и 1402 годах.

В 1430 г. турецкая артиллерия сыграла решающую роль во взятии сильно укрепленной византийской крепости Фессалоники в Греции. В 1444 г. османы впервые использовали пушки в полевом бою.

А что такое бомбарда? В Западной Европе впервые бомбарды появились в конце XIV века. Название «бомбарда» произошло от латинских слов bombus (громовой звук) и arder (гореть).

Поначалу бомбардами называли самые разные типы огнестрельных орудий, как дульнозарядные, так и заряжаемые с казны, причем весом от 20–30 кг до нескольких тонн.

Мы же остановимся на больших турецких бомбардах, тип которых установился в 1430–1453 годах. Почему турки начали делать орудия больших калибров? Во-первых, чтобы пробивать толстые стены византийских, венецианских, австрийских и других крепостей. А во-вторых, для поражения вражеских кораблей в проливах Босфор и Дарданеллы. Так, длина Босфорского пролива по фарватеру около 30 км, а ширина от 3700 до 750 м. Ну а пролив Дарданеллы еще длиннее – 70 км (!), ширина его в среднем 4–6 км, а в самом узком месте – между Килиц-Барим и Кале-Султане – чуть больше одного километра.

Турецкие артиллеристы. Рисунок 1590 г.

Дальность стрельбы больших турецких бомбард при настильной стрельбе составляла около 2 км. Таким образом, бомбарды даже с одного берега могли поразить любой вражеский корабль.

До 1453 г. береговая артиллерия в Проливах должна была блокировать Константинополь от подвоза войск и продовольствия. Не будем забывать, что к началу XV века большая часть побережья Черного моря контролировалась генуэзцами и венецианцами. От устья Дуная до Батума было построено две десятка итальянских крепостей. Так что византийцы могли надеяться и на помощь с севера через Босфор. Ну а при тяжелом каменном ядре весом в 100–300 килограмм для потопления корабля в большинстве случаев достаточно было одного попадания.

Почему каменном? Да потому, что в XV веке вся Европа стреляла только каменными ядрами. И лишь в самом конце XV века – начале XVI века во Франции, а затем и в других странах начали отливать чугунные ядра.

Удельный вес чугуна в три раза больше удельного веса мрамора. К примеру, чугунное ядро 68-фунтовой (203-мм) пушки весит около 30 кг, а мраморное ядро – около 10 кг. Естественно, при стрельбе чугунным ядром, по сравнению с каменным, резко увеличивалась дальность стрельбы и разрушительное действие снаряда.

Однако в Турции чугун стали лить на несколько десятилетий позже, чем в Европе, и в XVI веке он был неудовлетворительного качества. Поэтому и в XVI веке большинство больших турецких пушек стреляли мраморными ядрами.

Соответственно, в XV – начале XVIII веков у турок преобладали медные орудия[11 - Они отливались из бронзы, но в документах до начала XX века пушки именовались только медными, и я оставляю за ними такое название.].

В чем преимущества и недостатки медных орудий по сравнению с чугунными? Недостаток у медных орудий только один – высокая стоимость меди по сравнению с чугуном. Но в Османской империи, в том числе в Малой Азии, имелись большие месторождения меди, да и султаны были людьми не бедными.

Преимущества:

У медных орудий меньший вес ствола при равной прочности. Поэтому в Европе чугунные пушки применяли только на кораблях и в крепостях. Полевая и осадная артиллерия имела медные орудия, чугунные состояли там в редких случаях.

Большая безопасность прислуги. Дело в том, что орудие из хрупкого чугуна разрывается сразу, а медная пушка сначала немного деформируется, и лишь потом
Страница 6 из 28

разрывается. Опытные канониры почти всегда замечали, когда дело идет к разрыву ствола. Другой вопрос, что в XV веке у турецких канониров такого опыта еще не имелось.

Внутри турецкие бомбарды имели цилиндрический канал, куда помещалось ядро, и камору для помещения порохового заряда. Камора тоже была цилиндрическая, но меньше диаметром в 1,5–2,5 раза, чем канал. Дно у каморы цилиндрическое.

Отношение веса ядра к весу пороха составляло 1 к 16, редко 1 к 10. Для зажигания заряда камора имела сверху отверстие, получившее впоследствии название запал. Запал заполнялся порохом, который воспламенялся раскаленным железным прутом.

Прицелов не было. Наводка была грубая, примитивная. Для придания орудию угла возвышения под дульную часть подкладывали поперек деревянный брус. Казенная часть пушек упиралась в какую-либо опору, так что отдача при выстреле выражалась лишь в подскакивании орудия.

Мобильность больших бомбард была хуже некуда. По суше их перевозили на специальных деревянных повозках, в которые впрягали десятки лошадей и сотни людей. Разумеется, перевозка их на судах была куда удобней, но это было хорошо лишь для осады прибрежных крепостей. Поэтому турки в 30-х годах XV века начали отливать бомбарды у… стен осаждаемой крепости, разумеется, вне зоны действия огня осажденных. Отлитая бомбарда выдвигалась на боевую позицию, разрушала стены крепости, а после ее взятия бомбарда разбивалась или распиливалась на куски. Затем эти куски везли на повозках в арсенал или к другой вражеской крепости.

В рукописи грека Критобулоса, написанной в 1467 г., дается следующее описание изготовления турками бронзовых бомбард:

«Они приготовили машину (пушку), на которую страшно было взглянуть, а кто ее не видал, тот не верил этому. Она была приготовлена следующим образом: было взято большое количество весьма жирной глины, самой чистой и легкой, какую только можно было найти; ее месили и мяли в течение нескольких дней. Затем всю эту глину слепили вместе, а для придания ей большей вязкости добавили масла, шерсти и т. п.; все это хорошо перемешали и образовали из нее одну плотную вязкую массу, из которой приготовили цилиндр, имеющий вид флейты большой длины; это был сердечник для формы, предназначавшийся для отливки орудия. Сердечник этот был длиной в 40 пальм (около 10 метров), а передняя часть канала, собственно орудия, имела около 12 пальм в окружности – диаметр равнялся 33,5 дюйма (850,9 мм).

Задняя часть орудия, или камора, предназначавшаяся для принятия зелья, имела около 4 пальм (1 метр) или несколько менее, то есть составляла 1/3 части окружности канала, что совершенно согласовалось с правилами о соразмерности остальных частей орудия.

Вместе с тем, была готова и внешняя форма (в которую должно быть отлито орудие) с пустотой внутри, предназначавшейся для помещения сердечника; но следует заметить, что она была так широка, что между ее стенками и сердечником оставалось свободное пространство.

По наполнении металлом этого свободного пространства толщина стен орудия вышла в одну пальму. Внутренняя часть формы была приготовлена из той же самой глины, как и сердечник, но самая форма была скреплена с наружной стороны железом, деревом, землей и камнями с той целью, чтобы сделать ее способной выдерживать, не лопаясь, то громадное количество металла, которое в нее будет вылито.

Начальник константинопольского арсенала. Рисунок конца XVIII – начала XIX в.

После этого по обеим сторонам формы были выстроены две печи, из которых должна была произвестись отливка. Печи были сделаны весьма прочно, внутри выложены кирпичами и обмазаны очень жирной и хорошо обработанной глиной, а с внешней стороны обложены большими тесаными камнями, соединенными цементом и прочим, что только было необходимо для придания им большей связи.

В эти печи было заложено 1500 талантов (около 33 тонн) меди и олова, которые были окружены со всех сторон дровами и углем, а затем все отверстия печей (за исключением выпускных) были наглухо заделаны. Этот горючий материал был зажжен, и горение его поддерживалось вдуванием воздуха с помощью мехов, расположенных вокруг печей. Дутье не прерывалось в течение трех дней и трех ночей, то есть до тех пор, пока бронза вся расплавилась и стала жидкой, как вода. Тогда выпускные отверстия были открыты, и бронза по глиняным желобам полилась в форму и наполнила не только все ее внутреннее пространство, но еще образовала над ним слой металла толщиной в 1 пик (около 70 см)».

На этом изготовление бомбарды заканчивалось. Согласно одному из документов, на отливку турецкой бомбарды в XV веке уходило 18 дней.

Большая бомбарда. Хорошо видна плоская казенная часть. Стамбул. Военный музей

После захвата Константинополя турки построили в Галате огромный арсенал Топхане, где ежегодно отливались сотни орудий. Равных ему тогда в Европе не было.

25-дюймовое (63,5-см) бронзовое турецкое орудие

Задолго до европейцев султаны сформировали специальные артиллерийские части – топчу.

В 1480 г. при осаде крепости крестоносцев на острове Родос турки применяли бомбарды калибром 24–35 дюймов, то есть 610–890 мм.

До нас дошли три гигантские бомбарды времен Мехмеда II. Две из них экспонируются в военном музее Стамбула, а одна – в лондонском Тауэре.

Большая из стамбульских пушек имеет калибр 630 мм и ствол моноблок. В дульной части пушка имеет проушины, куда вставлены железные кольца. В них вставлялись канаты для передвижения и поворота орудия. В казенной части бомбарды есть выступ для крепления ствола к деревянному станку. Толщина стен бомбарды в канале 14 см.

Эта бомбарда успела побывать в бою, о чем свидетельствует вмятина от попадания ядра калибром около 24 фунтов в ее дульный срез.

Стрельба из бомбарды такого калибра велась исключительно каменными (чаще всего мраморными) ядрами. При стрельбе чугунным ядром орудие сразу же разрывалось.

Стреляли ли бомбарды калибра 350–890 мм картечью или каменным щебнем? Теоретически это возможно, но практически очень дорого и неэффективно. Заряжание каменным ядром длилось полтора-два часа, а щебнем – в несколько раз дольше. Куда выгоднее было применять картечь из орудий малого и среднего калибра.

На дульном срезе видна вмятина от попадания ядра. Стамбул. Военный музей. (Фото А. Широкорада)

630-мм пушка из Военного музея, как и все бомбарды мира, имеет длинную камору. Но в данном случае длина ее каморы больше длины канала. У остальных же больших бомбард канал был намного длиннее пороховой каморы.

Вторая большая бомбарда из стамбульского музея имеет калибр 370 мм и состоит из двух частей – более толстой дульной и тонкой казенной. Она также имеет кольца в дульной части. Цапфы отсутствуют. Казенная часть кончается плоским гладким срезом.

Замечу, что практически все бомбарды Европы и турецкие имели имена собственные. Имена турецких бомбард до нас не дошли.

Самая же большая турецкая бомбарда хранится в Англии. Ее калибр 630 мм. В 1867 г. султан Абдул Азис приказал снять ее с Дарданелльских укреплений и подарил британской королеве Виктории. Королева повелела поместить подарок в военный арсенал в Вуличе. Лишь в 1929 г. бомбарду перевезли в Тауэр, где она была открыта для всеобщего обозрения.

В Англии эту
Страница 7 из 28

бомбарду именуют «пушкой Магомета». В конце XIX века британские инженеры определили состав бронзы бомбарды. Оказалось, что он весьма близок к составу так называемого артиллерийского металла, то есть сплава 90–92 % меди с 8—10 % олова, из которого отливались медные орудия XIX века. Так, металл пушки Магомета имел 92 % меди и 8 % олова.

Ядра для бомбард делались из гранита или мрамора и обтягивались для большей прочности железными обручами. Для уменьшения зазора между ядром и каналом, что увеличивало меткость, а также для уменьшения стирания стенок канала ядра обшивались кожей.

Таблица 1

Данные больших турецких бомбард, дошедших до нашего времени

Летописи сообщают нам о нескольких случаях потопления кораблей после одного попадания ядра бомбарды.

Крупнокалиберные турецкие бомбарды, изготовленные в XV веке, состояли на вооружении береговых крепостей несколько столетий.

В марте 1807 г. при прорыве английской эскадры адмирала Дукворта через Дарданеллы некоторые корабли получили попадания огромными турецкими каменными ядрами. Так, каменное ядро калибра 25 дюймов (64 см) весом около 800 фунтов (360 кг) попало в нижний дек корабля «Windsor Castle» и воспламенило при этом некоторое количество пороха, следствием чего стал страшный взрыв. 46 человек было убито и ранено, а многие со страху бросились за борт и утонули. Такое же ядро попало и в корабль «Active», пробив огромное отверстие в борту выше ватерлинии. В это отверстие несколько человек могли высунуть головы.

В 1868 г. более двадцати бомбард XV–XVI веков еще стояло на фортах, защищавших Дарданеллы.

Последний раз древние бомбарды стреляли в… 1915 году! В ходе Дарданелльской операции в британский линкор «Аменемнон» попало 400-килограммовое мраморное ядро. Разумеется, оно не смогло пробить бортовую броню, но тем не менее!

Ну а теперь перейдем к орудиям Сулеймана II Великолепного, правившего с 1520 по 1566 год. При нем появляются длинные пушки, стреляющие как мраморными, так и чугунными ядрами. Калибр их уменьшается, зато существенно увеличивается относительная длина, то есть длина орудия в калибрах.

Вот, к примеру, рассмотрим две медные стенобитные пушки, отлитые в 1524–1525 гг. (то есть в 931 г. по арабскому летоисчислению). Обе пушки уже с цапфами, но казенный срез еще гладкий, нет ни торели, ни винграда.

Ствол 160-мм пушки, отлитой мастером Искандером Сияхом, витой на протяжении всей дульной части, а казенная часть гладкая, надписи и украшения только в самом ее конце. Длина ствола 4,1 м.

Вторая пушка 931 года хиджры имеет полностью граненый ствол длиной 4,68 м и калибром 160 мм. Отлита она мастером Ахметом Трабзони.

Интересны и две стенобитные пушки, отлитые в 928 г. (1531–1532 гг.) мастером Хайреддином бин Абдуллой. Калибр их 260 мм, длина стволов 3570 мм и 3220 мм.

Стенобитная 260-мм пушка с длиной ствола 3570 мм, отлитая в 928 г. мастером Хайреддином бин Абдуллой. Стамбул. Военный музей. (Фото А. Широкорада)

Наряду с медными орудиями в османской армии уже в начале XV века появились и железные пушки, которые на Руси именовались пищалями. Обратим внимание, что в XV–XVII веках в Турции, России и Западной Европе не было четкого различия между пушкой и ружьем. Такие различия появились лишь в конце XVIII века, когда минимальным калибром полевых пушек большинства стран мира стало 4 фунта, а роль крепостных ружей уменьшилась, и они приобрели некое единообразие.

Стенобитная 260-мм пушка с длиной ствола 3220 мм. Вид с казны. Стамбул. Военный музей. (Фото А. Широкорада)

Ну а в XV–XVII веках из длинных мушкетов и пищалей стреляли только с упора, как в крепостях, так и в боевых порядках пехоты. В свою очередь небольшие пушки помещались в дубовых колодах, некоторые из которых имели приклад для ручного наведения. Такие полупушки-полукрепостные ружья имели вертлюг со штырем, который вставляли между камнями стены, в землю вала или в специальные отверстия в борту судна.

Трехствольная турецкая пушка конца XVI века. (Фото А. Широкорада)

В XV–XVII веках значительная часть турецких (впрочем, как и европейских) железных пушек заряжалась с казны. Вот что писал о казнозарядных орудиях военный инженер Буонаюто Лорини из Флоренции в своем труде «Delle fortificationi», изданном в Венеции в 1597 г.: «Орудия, заряжающиеся с казенной части, очень распространены и употребительны на галерах и военных судах для удобства канониров, чтобы эти последние при заряжании стояли в закрытом месте и могли бы скорее стрелять».

И действительно, почти все турецкие железные казнозарядные пушки имели небольшой калибр и устанавливались на вертлюге на борту судна или в крепости. Наведение производилось вручную с помощью «хвоста». Заряжание производилось с помощью вкладных камор. У дошедших до нас европейских железных казнозарядных орудий вкладные каморы сохранились в единичных случаях. Ну а у турецких все вкладные каморы утеряны. Неизвестны ни время изготовления турецких железных орудий, ни имена мастеров.

Вот, к примеру, турецкое железное казнозарядное орудие второй половины XV века – начала XVI века, хранящееся в краеведческом музее в городе Азове. Цапфы и «хвост» пушки отломаны. Хорошо видно отверстие в самом конце казенной части – туда входил клин, фиксирующий вкладную зарядную камору. Калибр орудия 6 см, длина канала 79 см, а полная длина орудия 110 см.

В Военном музее Стамбула экспонируются две железные казнозарядные пушки XVI века, одна из которых имеет калибр 40 мм и полную длину 1405 мм, а другая, соответственно, 52 мм и 2360 мм, то есть полная длина составляет 45,4 калибра.

Стреляли такие орудия чугунными или свинцовыми ядрами. Замечу, что в Европе и в России (до 1917 г.) сплошной снаряд весом более 1 фунта (409,5 г) назывался ядром, а менее – пулей. Соответственно, разрывной снаряд весом более пуда (16,38 кг) назывался бомбой, а меньше пуда – гранатой.

В XVI–XVII веках в Европе и на Руси получили распространение многоствольные артиллерийские установки, которые часто называли органами. В стамбульском Военном музее экспонируется любопытная трофейная 6-ствольная медная пушка, отлитая в 1689 г. в Венеции. Калибр ее стволов 110 мм, длина тел стволов 355 мм. Ширина оси, отлитой заодно с пушкой, 600 мм.

Кроме того, экспонируются и три многоканальные пушки, то есть в одном теле орудия сделан один центральный канал среднего калибра, а по окружности – еще несколько каналов малого калибра.

Вот, к примеру, 12-канальная медная пушка, отлитая в 1109 г. (1697–1698 гг.) мастером Хасаном Сер Рихтеганом Дергах Али. Вокруг центрального канала калибра 126,5 мм расположены 11 каналов калибра 95 мм. Общая длина тела пушки 2090 мм.

Еще одна медная пушка имеет 11 каналов: центральный калибром 257 мм и 10 каналов по краям калибром 102 мм. Пушка была отлита мастером Мустафой в 1116 г. во времена правления султана Ахмеда III (1703–1730).

Железная казнозарядная пушка XVI века калибра 52 мм и длиной 2360 мм Вид с дула Стамбул Военный музей. (Фото А. Широкорада)

В чем же преимущества таких многоканальных пушек? Ну, во-первых, есть возможность провести пристрелку одним или несколькими выстрелами из малых каналов, а потом сделать выстрел из большого. Подобрать заряды так, чтобы баллистика малого и большого ядра была одинакова, сравнительно легко. При раздельной стрельбе существенно уменьшается
Страница 8 из 28

отдача из-за большого веса тела орудия. А при стрельбе залпом давление газов в боковых каналах дополнительно скрепляет основной ствол. Кстати, по такой схеме была сделана артустановка германского танка «Штурмтигр» в 1944 г.

Уникальная 11-канальная пушка, отлитая мастером Мустафой в 1116 г. (Фото И. Осиповой)

Турецкая мортира из Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге. (Фото А. Широкорада)

Гибрид пушки и крепостного ружья. (Askerimuze torlar koleksiyonu. Istambul, 2009)

В конце XVIII века производство многоствольных и многоканальных орудий прекращается во всех странах. Это связано с улучшением прицелов и появлением таблиц стрельбы, так что пристрелка стала необязательна. А для стрельбы с ближних дистанций по пехоте появилась весьма эффективная чугунная картечь.

Турецкие мортиры XVI века до нас не дошли. Зато в азовском краеведческом музее экспонируется турецкая чугунная мортира XVII века, взятая русскими в 1739 г. в крепости Азов. Внешне и по конструкции мортира напоминает бомбарду XV века. Разница в наличии мощных цапф в середине ствола и меньшей относительной длины. Такая конструкция мортиры позволяла вести как навесной, так и настильный огонь. Калибр мортиры 38 см, длина тела 111 см. Вес 75 пудов (1229 кг). Точно такая же мортира выставлена во дворе Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге[12 - Любопытно, что все тактико-технические данные этих мортир автор получил в ходе нелегального обмера и дешифровки надписей на стволе. В Азове на табличке данных по мортире нет, а в Петербурге нет и самой таблички.].

В конце XVII – начале XVIII века появляются турецкие мортиры с цапфами в самом конце казенной части и отлитые заодно с поддоном. Первые обеспечивали простоту придания мортире любых углов возвышения вплоть до 85–88°, а вторые – простоту производства, меньшую стоимость и большую надежность. Гладкие мортиры с цапфами в конце казенной части отливались в Турции, по крайней мере, до 1876 г.

Медная полевая пушки конца XVII века с винградом в виде головы негра. (Askeri muze torlar koleksiyonu. Istambul, 2009)

Любопытны турецкие ручные мортиры и крепостные ружья XVII–XVIII веков. Так, крепостные ружья, использовавшиеся на кораблях оттоманского флота, достигали в длину пяти и более метров.

Винград в виде головы негра. (Askeri muze torlar koleksiyonu. Istambul, 2009)

На фото на стр. 33 представлен гибрид пушки и крепостного ружья. Медный ствол его отлит в XVI веке. Калибр 20 мм, длина 78 см. Хорошо видны две скобы, которыми ствол крепился к деревянной колоде.

Не менее любопытен еще один образец медной мини-пушки конца XVII века с винградом в виде головы негра. Калибр ее 28 см, длина 61 см.

Глава 4

Гибель Византийской империи

Столица Византии располагалась на полуострове, образованном Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Городские кварталы, выходившие на берег моря и берег залива, прикрывались городскими стенами. За крепостные стены на берегу Мраморного моря греки были относительно спокойны – морское течение здесь быстрое и не позволило бы туркам высадить десант под стены.

Вход в залив Золотой Рог византийцы перегораживали цепью. Она не позволяла проходить в залив вражеским судам, а для прохода своих цепь опускалась с помощью специальных устройств. Один конец цепи крепился на башне Евгения на северо-восточной оконечности полуострова, а другой – на одной из башен квартала Пера на северном берегу Золотого Рога.

С запада от Мраморного моря до квартала Влахерны на берегу Золотого Рога тянулись стены и ров. Ширина рва составляла около 18 м, он был глубокий и мог заполняться водой. По внутренней стороне рва шел зубчатый бруствер. Между бруствером и стеной имелся проход шириной от 12 до 15 м, называемый Периволос. Первая стена была высотой в 7,5 м и имела защитные башни, расположенные на расстоянии от 45 до 90 м одна от другой. За этой стеной на всем ее протяжении имелся еще один внутренний проход шириной в 12–18 м, называемый Паратихион. За ним возвышалась вторая стена высотой в 12 м с башнями квадратной или восьмиугольной формы, которые располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями первой стены.

Цепь, которой византийцы перегораживали залив Золотой Рог. Стамбул. Военный музей. (Фото А. Широкорада)

Флот, оборонявший Константинополь в 1453 г., состоял из 26 кораблей. Десять из них принадлежали собственно ромеям, пять – венецианцам, пять – генуэзцам, три – критянам, один прибыл из города Анконы, один – из Каталонии и один – из Прованса.

Крепостные стены и ров. (Фото А. Широкорада)

Еще во время строительства крепости Румелихисар к Мехмеду явился искуснейший мастер по лини пушек венгр Урбан. Он предложил султану отлить серию огромных бомбард. Замечу, что ранее Урбан предлагал свои услуги императору Константину XI, но тот предложил ему копеечное жалованье. Греки забыли старую пословицу: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую».

Зато Мехмед сказочно наградил венгра. Тот позже хвастался, что если бы Константин дал ему хотя бы восьмую часть султанского жалованья, он остался бы в Константинополе.

Любопытно, что когда в феврале 1453 г. Мехмед II приказал везти осадную артиллерию к Константинополю, то для возки только одной бомбарды Урбана потребовалось 60 быков. «А с боков бомбарды – по 200 мужчин с каждой стороны, чтобы тянули и уравновешивали ее, чтоб не упала в пути. А впереди упряжек – 50 плотников, чтобы готовили деревянные мосты для уравнивания дороги, – и с ними 200 рабочих»[13 - Об осаде и падении Константинополя. Главы из «Византийской истории» // «Византийский временник» № 7/1953. С. 338.].

6 апреля 1453 г. Константинополь был полностью блокирован. Для начала султан приказал захватить форты, находившиеся вне городских стен. Один из византийских фортов находился в Ферапии, на холме у берегов Босфора, другой – в местечке Студиос на берегу Мраморного моря. Форт в Ферапии защищался два дня, форт в Студиосе был разрушен турецкими бомбардами в течение дня. Оставшиеся в живых защитники фортов были посажены на кол на глазах осажденных жителей Константинополя. Только башня на острове Принкипос долго сопротивлялась. Но и это укрепление турки в конце концов взяли, защитников башни перебили, а жителей города продали в рабство.

До нас дошли несколько описаний взятия Константинополя турками. Самое любопытное, что одно из них составлено русским монахом Нестором Искандером[14 - Нестор Искандер (XV в.) – предполагаемый автор «Повести о взятии Царьграда турками в 1453 г.». В одном из ее списков в послесловии содержится имя автора. – Нестор Искандер. О себе он сообщает, что «измлады» был пленен турками, обращен в магометанство, «много время пострадах в ратных хожениях», был очевидцем и участником осады и взятия Константинополя султаном Мехмедом II, при этом ежедневно записывал все увиденное им в турецком лагере, а после взятия города собрал сведения от заслуживающих доверия людей, находившихся в самом Константинополе, и все это изложил, чтобы передать христианам на память о «преужасном и предивном изволении божьем».] и называется «Повесь о взятии Царьграда турками в 1453 г.».

Осада Константинополя в 1453 г. Миниатюра XV в.

Турецкий флот численностью в 125 вымпелов блокировал Константинополь с моря. 9 апреля турецкие галеры
Страница 9 из 28

подошли к цепи, перекрывавшей Золотой Рог, но были отбиты византийскими галерами и вернулись в Босфор. 11 апреля турки начали обстрел стен Константинополя. Больше всего бомбард они сосредоточили напротив императорского дворца (дворца Константина Багрянородного) недалеко от залива Золотой Рог, а также напротив ворот Святого Романа.

У этих ворот османы установили и самую большую бомбарду Урбана по имени «Базилика». Замечу, что заряжание «Базилики» было делом непростым. Эта гигантская бомбарда в день делала всего семь выстрелов и один выстрел ночью.

12 апреля самые большие галеры турок вновь попытались форсировать цепное заграждение и войти в пролив Золотой Рог. С другой стороны цепь защищали византийские корабли. Греки выиграли бой, и турки ушли обратно в Босфор.

20 апреля к Константинополю прорвались три генуэзские галеры и одна византийская. Турецкие галеры попытались перехватить их. Генуэзцы и греки пришвартовали свои корабли друг к другу и стали отбивать попытки турок взять их на абордаж. Греки умело пользовались высотой своих бортов и топорами рубили руки и головы туркам, которые пытались вскарабкаться на христианские галеры со своих невысоких судов. В конце концов, все четыре галеры, напоминавшие одно огромное укрепление с четырьмя кормовыми башнями, были снесены ветром и течением к цепи, преграждавшей путь в Золотой Рог. Здесь в дело вступил весь византийский флот, к тому же наступила ночь, и турецкие капитаны не решились продолжать бой. Султан Мехмед II сместил адмирала Балтоглу и лично избил его палкой.

Вторые военные ворота (Белградские). (Фото А. Широкорада)

Интересно, что генуэзцы, проживавшие на северной стороне залива Золотой Рог в квартале Галата, формально держали нейтралитет. При этом часть хитрых итальянцев потихоньку помогала грекам, а часть – туркам. И вот какой-то житель Галаты предложил Мехмеду перетащить флот в залив по суше в обход Галаты.

Большая французская галера XVII в.

Попытка греков в ночь на 28 апреля атаковать турецкие суда в Золотом Роге окончилась неудачей. Одна из венецианских галер была потоплена артиллерийским огнем турок. 29 апреля турки казнили всех захваченных в плен с этой галеры христианских моряков. Греки отомстили, обезглавив на крепостных стенах всех ранее попавших в плен турок.

Диорама «Штурм Константинополя» (фрагмент). Стамбул. Военный музей

Под защитой турецких галер инженеры соорудили понтонный мост через западную оконечность залива Золотой Рог и связали свои основные силы и войска Заганос-паши на северном берегу залива. Понтонный мост был сооружен из связанных попарно винных бочек. Кроме того, турки установили в заливе на плоты часть своей артиллерии и стали обстреливать Влахернский квартал с двух сторон: с суши и с моря. В течение месяца осаждавшие били по стенам ядрами и причиняли грекам сильное беспокойство.

А тем временем бомбарды осаждающих продолжали разрушать стены Константинополя.

Осада Константинополя была первым и последним в истории человечества сражением, где одновременно применялось оружие античности, Средних веков и Нового времени – метательные машины, «греческий огонь» и пушки. Любопытно, что у ворот Святого Романа турки скрепили с огромной бомбардой две малые, стрелявшие ядрами в 50 фунтов. С их помощью производилась пристрелка большого орудия. «И тогда по прицелу стрелял и из самой большой. И когда ударил первый выстрел, и услышали жители города треск, они онемели от ужаса, а затем стали кричать: "Господи, помилуй!"».

14 апреля 1453 г. турки в первый раз пошли на штурм города. Вот как его описывает Нестор Искандер: «…турки, прокричав свою безбожную молитву, начали в зурны трубить, и в варганы, и в накры бить, и, подкатив множество пушек и пищалей, стали обстреливать город, а также стрелять из ручного оружия и из многочисленных луков. Горожане же из-за беспрерывной стрельбы не смогли находиться на стенах, но, попрятавшись, ждали приступа, а другие стреляли сколько могли из пушек и из пищалей и перебили много турок…

Диорама «Штурм Константинополя» (фрагмент). Стамбул. Военный музей

Цесарь же объезжал весь город, ободряя людей своих, вселяя в них надежду на Бога, и велел звонить в колокола по всему городу, созывая людей. Турки же, услышав громкий звон, снова затрубили в зурны и трубы и стали бить в бесчисленные тимпаны. И была сеча яростна и страшна: от грохота пушек и пищалей, и звона колокольного, и воплей и криков с обеих сторон, и треска оружия – словно молнии, блистало вооружение сражающихся, – а также от плача и рыдания горожан, и женщин, и детей казалось, что небо смешалось с землей, и оба они содрогаются, и не было слышно, что воины говорили друг другу, так слились вопли, и крики, и плач, и рыдания людей, и грохот пищалей, и звон колокольный в единый гул, подобный сильному грому. И тогда от множества огней и пальбы с обеих сторон из пушек и пищалей клубы густого дыма покрыли весь город и все войско так, что не видели друг друга сражающиеся и многие умирали от порохового смрада. И так бились врукопашную на всех стенах, пока ночная темнота их не разъединила; турки отошли в свои станы, забыв даже об убитых своих, а горожане попадали от усталости, словно мертвые, только стражей одних оставили на стенах. Наутро же цесарь приказал собрать трупы, и не нашли людей, ибо все спали, изнемогши в бою, и послал цесарь к патриарху, чтобы он повелел священникам и дьяконам собрать и похоронить мертвых. И тотчас же собралось множество священников и дьяконов, и собрали мертвых, и похоронили их: было же греков числом тысяча семьсот сорок, а фрягов и армян семьсот. Цесарь же, взяв с собою бояр, прошел по городским стенам, чтобы увидеть, где же воины, ибо ни их не было слышно, ни они ничего не слышали, а все спали. И увидел цесарь, что все рвы завалены трупами, а иные в воде и по берегам, и насчитали всех убитых до восемнадцати тысяч, и множество стенобитных орудий, которые цесарь приказал сжечь»[15 - Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV в. М.: Художественная литература, 1982. С. 225–226.].

Диорама «Штурм Константинополя» (фрагмент). Стамбул. Военный музей

Судя по всему, грекам удалось вывести из строя и несколько тяжелых бомбард, брошенных турками у стен города. Больше такой ошибки турки не повторяли и после неудачной атаки упорно защищали свои оборонительные сооружения.

Диорама «Штурм Константинополя» (фрагмент). Стамбул. Военный музей

Любопытно, что греки, наверное, впервые в мире устроили «минные заграждения». Согласно «Повести о взятии Царьграда», «горожане же днем бились с турками, а ночью спускались во рвы и делали подкопы в откосах рва в сторону поля, и прокопали землю за стенами во многих местах, закапывая множество сосудов с пушечным порохом; также и на стенах приготовляли множество сосудов, наполняя их смолой, и серой с коноплей, и пушечным порохом.

Когда в таких ежедневных боях прошло двадцать пять дней, безбожный приказал снова прикатить ту огромную пушку, ибо, надеясь скрепить, ее стянули железными обручами. И когда выстрелили из нее, тотчас же разлетелась пушка на множество частей. Он же, безверный, увидев, что постигла его
Страница 10 из 28

неудача, вскоре приказал, собравшись всей силой, подкатить к стенам огромные крытые туры. И когда установили туры по всему краю рва, хотели, заполнив рвы бревнами, хворостом и землей, придвинуть и прислонить туры к стене и так, подкопавшись под стену во многих местах, обрушить ее на землю. И когда люди, приступив во множестве к стенам, стали засыпать рвы, горожане зажгли сосуды с порохом, закопанные по ту сторону рва, и внезапно загремела земля, словно гром великий, и поднялась вверх с турами и с людьми, как от бури сильной, до самых облаков, и был так страшен треск рушащихся тур и вопли и стоны людские, что побежали и те и другие: горожане со стен – в город, а турки – подальше от стен. И падали с высоты люди и бревна: одни в город, а другие на войско, и рвы наполнились трупами турок. И когда взошли снова горожане на стену и увидели во рве множество турок, тотчас же зажгли бочки со смолой и побросали на них, и те все сгорели. И так с Божьей помощью избавился город в тот день от безбожных турок…

В шестой день мая месяца снова безверный повелел стрелять по тому же месту стены, по которому били из многих пушек уже три дня. И когда расшатали стену, ударили из большой пушки, и рухнуло много каменьев. Еще раз ударили, и обвалилась большая часть стены, и хотя уже настал вечер, турки стреляли из многих пушек в то же место, и так всю ночь, не давая горожанам заделывать брешь. Греки же в ту же ночь построили большую башту [временную стену. – А.Ш.] напротив пролома. Наутро же турки снова ударили из большой пушки пониже разрушенного места, и вывалилась большая часть стены, и так во второй раз, и в третий. И когда образовался большой пролом, множество людей с боевым кликом бросилось к тому месту, толкая друг друга, туда же устремились и греки из города, и стали рубиться, встретившись лицом к лицу, рыкая, словно дикие звери»[16 - Повесть о взятии… С. 235–236, 239.].

Пешие и конные турки ворвались в город. Однако Константин IX лично повел греков в контратаку. Прорвавшиеся османы были окружены и перебиты. «В двадцать шестой день мая, едва муллы их откричали скверные свои молитвы, тотчас же, возопив, с боевым кличем, ринулось все войско на город. И подкатили пушки, и пищали, и туры, и лестницы, и деревянные башни, и иные орудия стенобитные – всему этому нет числа. Также и с моря приблизились корабли и многие катарги, и начали обстреливать город отовсюду, и возводить мосты через рвы, и как только вынудили горожан отступить со стен, тут же придвинули деревянные башни и туры высокие и бесчисленные лестницы, пытаясь силой взобраться на стены, и не дали им греки, но яростно бились с ними»[17 - Повесть о взятии… С. 249.].

Битва шла до полуночи, и лишь тогда басурманы отступили. Греки попытались пойти на вылазку, чтобы уничтожить осадные башни и бомбарды, однако были вынуждены отойти вследствие интенсивного обстрела из пушек и пищалей[18 - В контексте штурма Константинополя – это любые переносные артиллерийские системы, включая малые бомбарды, аркебузы и т. д.].

Следует заметить, что османы разорвавшиеся или поврежденные греками бомбарды не отвозили в арсеналы, а переливали тут же, в нескольких сотнях метров от стен Константинополя.

В ночь на 29 мая 1453 г. начался последний штурм Константинополя. Атаки велись вдоль всей стены крепости от Мраморного моря до Золотого Рога. Но главным направлением удара был район ворот Святого Романа.

Сам Мехмед II довел янычар до крепостного рва, ну а дальше отошел в сторону из скромности.

Янычар. Военный музей. Стамбул

К четырем часам дня 29 мая город был взят. Император Константин XI убит. Нескольким византийским галерам удалось уйти через Дарданеллы в Морею (Греция) – их последнее владение. На одной из галер ушла и императрица.

Ночной Стамбул. Святая София. (Фото А. Широкорада)

Три дня османы грабили Второй Рим. А 1 июня в город торжественно въехал Мехмед II, которого турки нарекли Завоевателем. Султан повелел отрубить голову василевса и выставить ее на высокой колонне в центре Константинополя.

Несколько сот жителей города было убито внутри храма Святой Софии, где они искали убежища. Махмед II прямо по трупам въехал на коне в храм и приказал обратить его в мечеть.

Рим и западноевропейские монархи могли спасти Византию, но по целому ряду причин не пожелали делать этого.

Возникает вопрос, а пытались ли русские помочь Византии в борьбе против турок? Ну, во-первых, тогда русские княжества были отделены от Византии не только морем, но и сотнями верст Дикого поля, контролируемого татарами. Да и сами русские княжества были не только под татарским игом, но и заняты почти тридцатилетней кровавой усобицей между потомками Дмитрия Донского.

Но и в этой крайне сложной обстановке русская церковь отправляла огромные суммы денег в Царьград. К примеру, митрополит Кирилл только в 1395–1396 гг. отправил в Царьград 20 тысяч рублей (огромная по тем временам сумма). Как были истрачены эти деньги – неизвестно, но очевидно, что подавляющая их часть пошла на нужды обороны.

Широко распространено мнение, что, взяв Константинополь, султан Мехмед переименовал его в Стамбул. На самом же деле Константинополь был официальным названием Османской империи, а позже Турецкой республики аж до 1930 года! По-турецки он назывался Konstantiniyye, а неофициально турки именовали его Новым Римом.

Первые же упоминания турецкого топонима «Istambul» появляются в арабских, а затем в тюркских источниках X века и происходят от греческого слова «эйс тин полин» – «в город» или «к городу».

Название Стамбул (или Истамбул) употреблялось турками лишь эпизодически. Так, к примеру, султан Абдул Гамид в пику матушке Екатерине повелел на монетах вместо «Отчеканено в Константинополе» выбивать «Отчеканено в Стамбуле»[19 - Финкель К. История Османской империи: Видение Османа. М.: АСТ; Астрель, 2010. С. 526.].

Зато Мехмед II повелел переименовать Эгейское море – в Белое, а Понт (Румелийское море) – в Черное. Замечу, что в IX–XI веках арабские мореходы называли Понт Русским морем.

С момента своего восшествия на престол Мехмед II мечтал стать наследником Римской империи. Завоевания Константинополя материализовало его мечты. Как уверял Мехмеда греческий историк Георгий Трапезундский: «Никто не сомневается, что вы являетесь императором римлян. Тот, кто законно владеет столицей империи, тот и есть император, а Константинополь есть столица Римской империи». Мехмед II одновременно объявил себя Римским императором, наследником Августа и Константина, и падишахом, что по-персидски означает «тень Бога на земле».

Серьезной проблемой для султана стала репопуляция Константинополя. В связи с деградацией Византийской империи и сокращением ее населения, численность населения города, насчитывавшего в VI–X веках до миллиона жителей, к 1453 г. уменьшилась примерно до 50 тысяч. По приказу Мехмета II православным было разрешено вернуться, им гарантировалась защита их собственности и религии, а также помощь со стороны правительства в перестройке их домов и лавок. Захваченные турецкими войсками пленные были освобождены и расселены в районе Фанар, их на время даже освободили от всех налогов. Губернаторы провинций, как в Румелии, так и в Анатолии, должны были послать в Константинополь 4 тысячи семей
Страница 11 из 28

(христианских или мусульманских), чтобы занять пустующие дома. Около 30 тысяч крестьян, захваченных в ходе боевых действий, доставили для заселения брошенных деревень в окрестностях Константинополя, чтобы снабжать город продовольствием.

Также султан приказал купцов и ремесленников из захваченных городов переселить в Константинополь, что бы помочь его восстановлению и экономическому развитию. В их числе были иммигранты из Салоник с их большой еврейской общиной, а также много евреев из Европы. За последующие 25 лет евреи стали третьей по численности (после мусульман и христиан) группой населения Константинополя.

Позже в город прибыли еще 5 тысяч семей из Трапезунда и окрестностей, а также из Анатолии, Морей и с островов Эгейского моря. Они расселялись в кварталах города, которым давали названия мест своего происхождения, как-то: Аскарай или Караман. Помимо знатных семей, переселялись владельцы лавок, ремесленники и строители.

Со временем греки, армяне, евреи стали переселяться в Константинополь добровольно, чтобы заработать на растущем благосостоянии города.

А тем временем оборонительные сооружения Золотого Рога на другом берегу были снесены и вместе с портом Галата восстановлено предместье Пера, чтобы стать турецким городком, в котором проживали также генуэзцы и другие латиняне. Турецкий автор вскоре после завоевания Константинополя писал: «Как интересен этот город Стамбул; за одну медную монету вас могут перевезти на лодке из Румелии во Франкистан».

Вскоре Константинополь снова стал процветающим городом с огромным количеством ремесленных мастерских и базаров, отличавшийся смешанным населением, в 3–4 раза большим, нежели до его завоевания. Всего за век население города возросло до полумиллиона человек, из которых турки составляли чуть больше половины.

Дворец Топканы – это целый город. (Фото А. Широкорада)

В южной части города, там, где сухопутные оборонительные сооружения соединяются с береговыми, турки в 1457–1458 гг. построили крепость. Точнее, они добавили к четырем башням древней стены императора Феодосия еще три большие башни. Отсюда и пошло название крепости Едикуле – семь башен. В исторической литературе она более известна как Семибашенный замок.

Во дворце Топканы. (Фото А. Широкорада)

Через новую крепость проходила византийская Триумфальная дорога, ведшая к Форуму. Среди греков ходила легенда, что через Золотые ворота по Триумфальной дороге в Константинополь войдет освободитель Византии. Узнав об этом, суеверный Мехмед II приказал заделать Золотые ворота, оставив лишь узенькую калитку.

Первоначально в Едикуле хранились казна и архив султана. Через несколько десятилетий крепость стала главной тюрьмой Константинополя. Там же производились пытки и казни. С XVI и до 20-х годов XIX века в Едикуле султаны отправляли иностранных послов после разрыва дипломатических отношений.

После взятия Константинополя султан Мехмед примерно на полгода уехал в Едирне, а затем вернулся в Константинополь, который повелел сделать столицей Османской империи. Поначалу султан поселился в построенном для него дворце в районе нынешней стамбульской площади Баязид. К настоящему времени от этого дворца ничего не сохранилось, однако гарем старого дворца размещался отдельно, ближе к византийскому акрополю.

Замечу, что Мехмед II не пожелал жить в роскошном дворце византийских императоров. Не в последнюю очередь это было связано с кочевым образом жизни турок. Но все равно повелителю Второго Рима нужен был представительский дворец.

И тогда Мехмед в 1459 г. приказывает разрушить греческий акрополь за исключением церкви Святой Ирины, обращенной в арсенал, а затем в монетный двор, но строит не дворец, а большой дворцовый комплекс Топкапы. Его с полным правом можно назвать и городом – с мечетями, банями и даже зоопарком. Там жили и работали более 50 тысяч человек, то есть больше, чем во многих столицах западноевропейских государств. По площади дворец Топкапы вдвое больше нынешнего государства Ватикан.

В ряде турецких источников Топканы называется Сералем (от персидского Serai – большой дом, дворец).

Дворец Топкапы устроен по принципу четырех дворов (авлу), окруженных стеной и разделенных между собой. Главные ворота – Ворота Повелителя, или Баб-ы Хюмаюн, – ведут в первый двор, в котором находились служебные и подсобные помещения. За Воротами Приветствия (Баб-ус-селям) во втором дворе помещались канцелярия дивана и казна. Проходом в третий двор служат Ворота Блаженства (Баб-ус-саадет). Здесь располагались гарем и эндерун (внутренние покои). В различных палатах внутренних покоев размещалась школа Эндерун – центр подготовки управленческих кадров. В четвертом дворе находятся павильоны Реван, Софа и Меджидие, башня Башлала, мечеть Софа, павильон для обрезаний, гардеробная и другие помещения.

Как правило, гаремом управляла мать правившего султана. Важно отметить, что первоначально гарем и изразцовый павильон размещались недалеко от Топканы, но вне (!) его. Мало кому известно, что султаны до Сулеймана Великолепного никогда не жили в гареме, а лишь периодически посещали его. А жены, соответственно, никогда не появлялись в султанском дворце.

Однако мы забежали вперед, а Мехмед II был прежде всего завоевателем, и как в песне: «Первым делом, первым делом самолеты», а гаремные красавицы – потом. Заниматься гаремом и строить дворцы и мечети в Константинополе султану мешало множество врагов: трансильванский правитель Хуньяди, сербский деспот Георгий Бранкович, албанский правитель Скандербег, а также венецианцы в Греции и Эгейском море.

В 1456 г. 150-тысячная турецкая армия двинулась вверх по Дунаю, сопровождаемая флотилией речных судов. Несколько тяжелых бомбард везли на судах, а другая часть была отлита в Софии.

Султан Селим III принимает иностранного посла в султанском дворце Топканы

Целью Мехмеда II была крепость Белград, стратегическое положение которой при слиянии рек Дуная и Савы делало ее ключом к Венгрии. Чтобы заблокировать крепость со стороны Дуная, султан разместил выше по течению цепь из лодок, которая служила заграждением, перетянутым поперек реки. С берегов тяжелая турецкая артиллерия взяла под прицел западные стены крепости. Здесь, на макушке холма, в начале июня был установлен султанский шатер, перед которым разместились укрепления янычар, ярусы которых тянулись вокруг и ниже шатра. Мехмед, слишком уверенный в себе теперь, после взятия Константинополя, не ожидал никаких трудностей со взятием Белграда.

В начале июля 1456 г. турецкая кавалерия разорила окрестности крепости, а артиллерия начала двухнедельную бомбардировку, наносившую стенам значительный ущерб, но не вызывавшую особых потерь среди осажденных.

14 июля снизу по Дунаю к Белграду подошла венгерская флотилия речных судов Яноша Хуньяди, а его кавалерия выстроилась вдоль берегов, чтобы не допустить подхода подкрепления к туркам и отрезать им путь к отступлению. Жестокий бой длился пять часов. В конце концов венграм с их более легкими и маневренными судами удалось прорвать цепь турецких кораблей. Они потопили две галеры вместе с их командами и захватили еще четыре вместе с вооружением. Остальные
Страница 12 из 28

суда турецкой флотилии, заваленные убитыми и ранеными, пытались уйти, но Мехмед II приказал их сжечь, чтоб не достались в руки врагов.

После этого венгерское войско прорвалось в крепость. Мехмед сам повел янычар в атаку на Белград. Однако штурм был отбит с большими потерями. Султан лично бросился в бой и убил одного рыцаря, но был ранен стрелой и уведен янычарами. Турки отступили от Белграда, бросив десятки осадных орудий, боеприпасов и продовольствия.

В 1455 г. турки захватили генуэзские колонии на Эгейском море – Старую и Новую Фокайи (Фоча) на побережье Малой Азии к северу от Измира, контролировавшие богатые копи квасцов, которые использовались европейцами для окраски тканей; Энос (Энез) в устье Марицы во Фракии, славившийся торговлей солью. В том же году турецкий воевода Умур-бей отвоевал Афины у их флорентийского правителя. В 1458 г. венецианский Наксос и генуэзские острова Лесбос и Хиос стали платить дань османам.

В 1458 г. Мехмед II двинулся в Морею, где, как уже говорилось, правили два деспота – Димитрий (в Патросе) и Фома (в Мистре). Повод для похода – задержка братьями выплаты дани султану.

Мехмед занял и разграбил большую часть Западной Морей, но главную крепость Коринф решил штурмовать после возвращения из похода на север. Султан предложил жителям Коринфа капитуляцию без обращения в ислам, но получил отказ. Тогда он осадил тройные стены крепости, обстреливал их из огромных бомбард мраморными ядрами, которые тесались тут же на месте. Проломив две стены, турки вынудили гарнизон сдаться, и оба Палеолога согласились на договор, по которому они уступали большую часть деспотии Константина. За Димитрием и Фомой еще оставалась небольшая территория, с которой братья обязались по-прежнему платить дань.

Затем Мехмед II отправился в Афины, захваченные пару лет назад. Турки знали Афины как «город мудрости», и на султана, «мудрого и великого проэллинского монарха», остатки классической античности произвели огромное впечатление. Особенно его поразил Акрополь. Султан был к афинянам крайне благосклонен, подтвердил их прежние привилегии и освободил от налогов. Но больше всего Мехмед восхитил афинян тем, что, уничтожив католическую церковь, даровал привилегии православному клиру.

После отъезда Мехмеда вражда между Палеологами вспыхнула с новой силой. Димитрий поддерживал турок и заключенный с ними договор, а Фома нарушил договор и призвал войска римского папы.

В 1460 г. Мехмед II снова двинул свои войска в Грецию. На этот раз Димитрий пытался бежать от турок, но в итоге сдал Мистру и свою деспотию, за исключением Монемвазии, занятой папскими войсками. После этого Мехмед решил расправиться с войсками деспота Фомы.

Однако Фома решил не сопротивляться, а, собрав ценные вещи, в том числе голову апостола Андрея, ранее хранившуюся в Патросе, бежал с семьей на остров Корфу под защиту венецианцев.

В марте 1461 г. мудрый Фома предстал перед римским папой Пием II и преподнес ему голову апостола Андрея. Помимо сего деспоту вместе с семьей пришлось перейти в католичество, при этом его семилетняя дочь Зоя стала Софией. За все это Пий II велел платить Фоме пенсию в 6500 дукатов ежегодно.

12 мая 1465 г. Фома, объявивший себя императором Византии, умер. После этого его сыновья Андрей и Мануил также объявили себя императорами. Причем Андрей, разъезжая по западным столицам, просил войска, дабы отвоевать Константинополь, или, по крайней мере, денег на пропитание. Запад платил скудно, и Андрей умер в нищете. Тогда Мануил отправился в Константинополь ко двору Баязида II и продал свои права султану. Мануил принял ислам и служил в оттоманском флоте.

Ну а Софию (Зою) кардинал Виссарион с санкции пап Павла II (1464–1471) и Сикста IV (1471–1484) пристроил куда лучше. Ее выдали за великого князя московского Ивана III.

Замечу, что Мехмеду II приходилось воевать не только на западе, но и на востоке. Так, в 1468 г. Мехмед направил войска против караманского бея Узун Хасана, правителя тюркского объединения племен аккоюнлу, так называемого карамано бея. В ходе кампаний 1468–1471 гг. турки овладели практически всем полуостровом Малая Азия.

В 1477 г. была окончательно завоевана Албания. Знаменитая крепость Круя сдалась на милость победителей. По неясным причинам часть жителей города по приказу Мехмеда II была обезглавлена. Замечу, что в подавляющем большинстве случаев турки выполняли условия капитуляции, отпускали гарнизон сдавшейся крепости и щадили обывателей.

В 1463–1479 гг. турки вели тяжелую войну с Венецианской республикой. Боевые действия шли в Албании, Греции и на островах Эгейского моря. Дело дошло до того, что турецкая кавалерия оказалась на территории герцогства Крайна, а затем на сухопутных границах республики в нескольких переходах от самой Венеции. В 1477 г. турки разграбили города и деревни в долинах рек Изонзо и Тальяменто и разгромили венецианцев в сражении к северу от Венеции. Они достигли берегов Пьянее, откуда с колокольни св. Марка венецианские сенаторы могли видеть их лагерные огни. К осени османы ушли, нагруженные награбленным добром и оставив после себя сожженные и разоренные деревни, виллы и дворцы.

Но в следующем, 1478 году, как раз во время созревания урожая, турки вновь напали на венецианцев. В этом походе участвовало огромное количество воинов нерегулярных турецких войск, кричавших во имя Аллаха: «Мехмед, Мехмед, Рома, Рома!»

25 января 1479 г. Венеция подписала мирный договор с Мехмедом II. Она признала турецкие завоевания в Албании, сохранив там лишь несколько опорных пунктов, потеряла Эвбею, Лемнос и другие острова в Эгейском море, несколько городов в Морее и уплатила контрибуцию в 100 тысяч дукатов.

Летом 1480 г. османская флотилия под командованием Гедик Ахмед-паши вышла из Влёры (Валлоны) – порта на Адриатическом море, и высадила десант на юге Италии. Турки с ходу овладели крепостью и портом Отранто. Согласно западноевропейским источникам (турецкие источники молчат об этом инциденте), в Отранто турки

13 августа 1480 г. казнили 800 неаполитанских солдат и местных жителей за отказ принять ислам. По сему поводу римский престол развернул интенсивную пропагандистскую кампанию. В ход пошел бренд «мученики Отранто». Любопытно, что в 2011 г. (!) папа Бенедикт XVI решил канонизировать всех 800 «мучеников».

В конце апреля 1481 г. Мехмед II переправился с большой армией в Малую Азию. Цель своего нового похода он как обычно держал в секрете. Возможно, это была Сирия. Однако 4 мая в местечке Малтепе султан внезапно умер в возрасте 49 лет. По сему поводу Лорд Кинросс писал: «Но по пути у Мехмеда началось сильное обострение колита, усилившее проявления подагры и артрита, от которых он мучительно страдал. Частный врач-перс султана дал ему лекарство, оказавшееся неэффективным, и которое, как заявили его недруги, было чрезмерной дозой опиума, предписанной по указанию его сына Баязида. Когда Якуб-паша наконец добрался до постели своего господина, он объявил, что эта доза была фатальной: кишечник султана был блокирован. Ничего уже нельзя было сделать. Мехмед Завоеватель скончался 4 мая 1481 года, в час полуденной молитвы»[20 - Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. С. 174.].

Так закончилась жизнь великого полководца, справедливо названного европейцами
Страница 13 из 28

Мехмедом Завоевателем. Турки же называли его Эбу-аль-Фетих (с арабского – «Отец Победы»).

Естественно, мне не удалось рассказать в одной главе о всех его походах, но частично это будет сделано в других главах, где походы Завоевателя неразрывно связаны с дальнейшими завоеваниями османов.

Глава 5

Православная церковь в Османской империи

Сразу же перед Мехмедом II встал вопрос, что делать с завоеванными греками и с православной церковью. Султан, как благочестивый мусульманин, не мог допустить христиан к участию в управлении империей. Однако он хотел, чтоб христиане жили в мире и процветании. Мусульманские правители всегда относились к религиозным меньшинствам в своих владениях как к милетам, то есть нациям, и позволяли им жить по своим законам и обычаям, а религиозный глава общины становился ее управителям, в задачу которого входило следить за исправным повиновением господствующей власти. По такому принципу управляли христианами в Халифате, в том числе общинами Восточных православных патриархов. Теперь эта система распространялась и на Константинопольский патриархат.

Церкви был нужен патриарх. Не мудрствуя лукаво, Мехмед II назначил монаха Геннадия константинопольским патриархом, поскольку «тень бога» могла обойтись и без всяких там соборов.

Интронизация патриарха состоялась в первых числах января 1454 г. в церкви Святых Апостолов, поскольку Святая София была уже обращена в мечеть. 6 января Геннадий получил от султана знаки его служения – мантию, пастырский жезл и наперсный крест. Подлинный же крест был утерян: то ли константинопольский патриарх Григорий Маммас, уезжая в Рим, прихватил его с собой, то ли он пропал во время штурма города. Поэтому Мехмед даровал новый крест – серебряный с позолотой. При поставлении патриарха он сказал: «Будь патриархом, пусть тебе сопутствует удача, и будь уверен в нашем расположении, обладай всеми привилегиями, которыми пользовались патриархи до тебя».

Замечу, что никаких документов, определявших роль православной церкви в Оттоманской империи, до нас не дошло, хотя греческое духовенство весьма невнятно ссылается на какие-то султанские фирманы.

Как бы то ни было, сложилась практика – патриарх по согласовании с Синодом имел власть над церковной организацией, епископами и всеми церквями и монастырями, а также их имуществом. Султан только утверждал назначение епископов, но епископ не мог быть назначен или смещен без санкции патриарха и Синода. Только патриарший суд имел права в отношении клира. Турецкие власти без разрешения патриарха не имели права арестовывать или судить епископа. Патриарх по согласованию с Синодом контролировал все вопросы, связанные с догмами. Власть его над православными была почти абсолютной.

Патриарший суд решал все дела православных, связанные с их религией, как-то: браки, разводы, опекунство малолетних, завещания и наследство. Он же разбирал все финансовые споры между православными.

Христиане в Оттоманской империи облагались тяжелыми налогами, но клирики освобождались от них (иногда по своей воле они платили некоторые из податей). Патриарх мог собирать налоги с православных, а также деньги на нужды церкви. Жалобы на патриарха принимал только Синод, да и то лишь тогда, когда все члены Синода единогласно соглашались выслушать их.

Тем не менее периодически султан и его чиновники грубо вмешивались в дела церкви и христианской общины. Так, Мехмед II вскоре отобрал у Геннадия храм Святых Апостолов, при котором находилась патриархия, и обратил его в мечеть, а патриархию пришлось перенести в церковь Всеблаженной. Патриарха Иосафа Кокку (1466–1468) Мехмед лишил бороды и низложил за то, что тот не дал разрешения фавориту Мехмеда, греку, на новый брак при жизни законной жены. Когда появилось много соискателей на патриарший престол, то Мехмед II наложил подать (паскезию), уплачиваемую патриархами при вступлении на кафедру (с 1469 г.), и хараджу (с 1474 г.), уплачиваемую ежегодно.

Султан Мурад IV

Ну а преемники Мехмеда II периодически свергали патриархов и даже казнили их без суда и следствия. Так, Баязид I казнил в 1492 г. Иоанна Трапезундского, а в 1500 г. – Иоанна Эпирота. Как писал профессор Н.Д. Тальберг: «Низложения, ссылки, умерщвления патриархов – частые явления. В XVII веке патриарха Кирилла Лукариса, правившего с 1613 по 1638 год, по приказанию Мурада IV несколько раз ссылали в заточение и, наконец, задушили (1638). Патриарх Кирилл II также был задушен в 1639 г. Патриарх Парфений II, трижды правивший, был удавлен в 1650 г. Патриарх Парфений III (1656–1657) был удавлен, и прославляется греческой церковью как священномученик. С 1622 по 1700 год на патриаршем престоле сменилось 48 патриархов, причем некоторые из них по два, три и пять раз возводились на престол и свергались. Вообще редко случалась смерть правящего патриарха. Правда, греческие архиереи своими интригами часто давали повод туркам по их усмотрению распоряжаться патриаршим престолом. Но чаще к этому турок побуждало их корыстолюбие. Понадобятся султану или великому визирю деньги – они низлагают одного патриарха и ставят другого, который, по обычаю, вносит пескезий. Не внесет патриарх ежегодной подати, его низлагают и ставят другого, с которым повторяется та же история. Отправится патриарх, с разрешения правительства, в Россию для сбора пожертвований – его, по возвращении, обвиняют в измене, низлагают и отбирают имущество и т. п. Турецкое правительство, поступая так, довело патриаршее достоинство до крайнего унижения. Должность патриарха сделалась должностью чиновника, назначаемого и увольняемого правительством. При этом впоследствии утверждение патриархов производилось не султаном, а великим визирем. О жаловании патриархам из казны, которое назначил Мехмед II, теперь не было и речи.

Вообще все восточные христиане подвергались насилию и жестокости со стороны турок. Янычары во время бунтов прежде всего нападали на христиан. Так, в 1737 г., бунтовавшие янычары напали на патриархию и потребовали от патриарха Паисия II большую сумму денег. Не получив ее, они ворвались в храм, изрубили в куски св. мощи, вылили св. миро, попирали ногами Св. Дары, уничтожили много икон и т. п. От янычар не отставала и чернь, подстрекаемая муллами. Взрывы фанатической черни против христиан во всей турецкой империи в XVII и XVIII веках были нередкими и сопровождались избиением христианского населения.

Гражданские права христиан в XVII–XVIII веках ущемлялись и все больше ограничивались. Они стали бесправными. Их обкладывали очень большими податями. Положение ухудшалось тем, что сборщиками чаще всего были евреи, работавшие на откуп. Откупщики, вместе с пашами, старались не только собрать положенное, но и приобрести барыши. Обеднение христиан было большое. Военная и гражданская служба была для них закрыта, т. к. на них смотрели как на рабов. Исключение делалось только для флота, куда допускались христианские жители островов архипелага, хорошо знавшие морское дело. С конца шестидесятых годов XVII века греки стали занимать при дворе султана должности драгоманов и нередко приобретали большое значение в управлении делами по сношениям с иностранными государствами. Но на эту должность назначались греки из немногих знатных
Страница 14 из 28

фамилий. Известны они под именем фанариотов. Они жили в квартале Фанар, богатели и образовали среди греков особое сословие.

Фанариоты стремились быть представителями греческой нации, часто вмешивались в церковные дела и нередко производили большие беспорядки в патриархии. В суде греки были лишены права давать свидетельские показания против мусульман, и, конечно, турецкие судьи (кадии) решали дела в пользу мусульман, к тому же приводивших свидетелей. Во всем турки старались оскорбить национальное чувство христиан. Турецкие чиновники и паши нередко обращали христиан в рабство и варварски обращались с такими рабами. Свободы вероисповедания, данной Мехмедом II, давно не было. Турки притесняли христиан и в отправлении богослужений, и в совершении обрядов и т. п. С середины XVII века была отменена подать душ, т. е. турки стали завидовать участи христианских детей, попадавших на султанскую службу. Но насильственное обращение христиан в мусульманство продолжалось»[21 - Материалы сайта http://www.wco.ru/biblio/books/talberg1/H208-T.htm#2_08_01].

Я умышленно привел длинную цитату известного историка православной церкви. Все сказанное им – святая правда. Но если рассматривать это вне времени и ситуации в окружавших Оттоманскую империю государствах, то получится большая ложь. Каково жилось маврам на Пиренейском полуострове в конце XV–XVI веках? А как насчет похождений герцога Альбы в Нидерландах и преследований гугенотов во Франции. Попробуем сравнить святую инквизицию и число ее жертв с буйством янычаров. Да они просто мелкие шалунишки по сравнению с католическим клиром и орденами.

На святой Руси вроде бы инквизиции не было. Тем не менее даже в царствование Анны Иоанновны насильственно окрещенных татар и башкир, позже вернувшихся в ислам, вешали и жгли на кострах.

Уверен, что вызову гнев квасных патриотов, мол, все брехня, а где факты? Пожалуйста!

В 1738 г. две женщины были сожжены в срубе за то, что во время литургии выплюнули святые тайны – суд сослался на Соборное Уложение 1649 г.

В 1738 г. еврей Борух Лейбов ухитрился обратить в иудаизм флотского капитан-поручика Александра Возницына. Возницын даже совершил обрезание и был изобличен в вероотступничестве собственной супругой. Та подала донос, и, по высочайше утвержденной резолюции сената, Лейбов и Возницын были сожжены: «…обоих казнить смертью, сжечь, чтобы другие, смотря на то, невежды и богопротивники, от христианского закона отступить не могли и таковые прелестники, как и оный жид Борох, из христианского закона прельщать и в свои законы превращать не дерзали». А благочестивая вдова, кроме законной части из имения мужа, получила еще сто душ с землями «в вознаграждение за правый донос».

В 1738 г. татарин Тойгильда Жуляков был сожжен за то, что он «крестясь в веру греческого вероисповедания, принял снова магометанский закон и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел, чем Богу и закону его праведному учинил великое противление и ругательство». Казнь была совершена «при собрании всех крещеных татар», «на страх другим таковым, кои из магометанства приведены в христианскую веру».

Последнее известное сожжение произошло в 70-е годы XVIII века на Камчатке, где в деревянном срубе сожгли колдунью-камчадалку. Руководил казнью капитан Тенгинской крепости Шмалев, и, к сожалению, «сей достойный варварских времен поступок, совершенный в царствование премудрой и человеколюбивой императрицы, сошел Шмалеву с рук даром».

Уже в 1792 г. были приговорены к сожжению несколько духоборов, но помилованы ссылкой в Сибирь.

Так что, нравится кому или не нравится, но Оттоманская империя в XV–XVIII веках была самым толерантным (веротерпимым) государством в мире.

Пока ни один историк не посчитал, какой процент дохода выплачивали султану его христианские подданные в XV–XVIII веках и какой процент аналогично выплачивали мещане и крестьяне в Германии, Речи Посполитой или на Руси. Опять же, кому жилось лучше – крепостному на Руси, в Речи Посполитой или болгарскому или греческому крестьянину?

А как с «налогом кровью»? Ведь «злодеи» турки отбирали у христиан мальчиков и отправляли их в школы янычар и управленцев. С точки зрения современной морали сие выглядит достаточно дико. Но вспомним, как в русских дворянских семьях XVIII века детей в возрасте 12–15 лет отправляли служить в гвардейские полки в качестве нижних чинов. Ну а мужиков, вообще не спрашивая, забирали на 25 лет, а дальше, если не убьют и не помрет от болезней, светит богадельня или нищенство, ну, в самом лучшем случае – клочок земли, да хибара на самом краю империи за сотни или тысячи верст от родной деревни.

Янычары. Рисунок 1590 г.

Представим себе крестьянскую семью на Балканах, в Сирии или Палестине. Что ждет мальчика? Тяжелый каторжный крестьянский труд и абсолютно никаких перспектив. А тут его забирают в императорскую гвардию – янычары.

В школе же управленцев дают лучшее в Европе образование и сына нищего крестьянина делают чиновником, а далее карьера зависит только от его способностей, вплоть до великого визиря. Известно немало случаев, когда бедные мусульманские семьи выдавали своих детей за христиан только затем, чтобы их забрали в школы янычар или управленцев.

Но вернемся к жизни православной церкви. Как уже говорилось, должность (сан) патриарха стала продаваться. Обратимся к тому же Тальбергу: «При четвертом его [Геннадия] преемнике, Марке (1469 г.), искателем выступил трапезундский монах Симеон. После завоевания Мехмедом II Трапезунда, Симеон и его соотечественники, прибыв в Константинополь, воспользовались недовольством клириков патриархом Марком и оклеветали последнего перед султаном. Трапезундцы просили султана низложить патриарха Марка и на его место поставить Симеона. При этом они поднесли султану 1000 червонцев, а Симеон отказался на будущее время от содержания, назначенного патриархам от казны. Магомету это понравилось, и он, посмеявшись над неразумием греков, низложил Марка и велел поставить Симеона. С этого времени создался закон, на основании которого новый патриарх при вступлении на престол давал султану подарок – пескезий, сам же содержания от казны не получал. Симеон недолго был патриархом. Против него восстали на соборе многие архиереи. Мачеха Магомета, христианка Мария, покончила волнения в патриархии возведением на престол своего духовника, митрополита Дионисия (1470–1474 гг.), вполне достойного, причем внесла султану 2000 червонцев. Симеону удалось снова вернуться, уплатив 2000 червонцев. В 1475 г. его сменил сербский монах Рафаил, предложивший султану платить ежегодно по 2000 червонцев и при возведении обязался дать 500 червонцев. С этого времени патриархи, кроме пескезий, обязаны были платить еще ежегодную подать – харадж.

В следующие времена пескезий и харадж постоянно возрастали, потому что постоянно являлись искатели патриаршего престола, увеличивавшие их. Так, в конце XVI в., по низложении Иеремии II (1584 г.), невежественный монах Пахомий купил патриарший престол за 10 000 золотых, а после низложения Пахомия (1585 г.) митрополиту Феоленту патриаршая кафедра обошлась в 20 000 золотых. Патриарх Иеремия снова был
Страница 15 из 28

возведен (третично) и правил до 1594 г. Бывали случаи, когда получение патриаршего престола стоило 100 000 и даже 150 000 золотых, т. к., кроме подарков султану, вновь назначаемые патриархи дарили еще великому визирю, придворным чиновникам, евнухам, женам султана и проч. Подобного рода искательства патриаршества были гибельны для греческой Церкви. Симония развилась в громадных размерах. Все патриархи, не исключая и достойнейших, получали сан за деньги. Патриархи, чтобы возвратить деньги, затраченные при получении престола, отдавали за деньги епископские кафедры, митрополиты же и епископы в свою очередь за деньги ставили священников и диаконов. Патриаршую кафедру, при таком способе замещения ее, часто занимали люди недостойные или неспособные. Положительных было очень немного. Смены и хороших, и дурных были постоянные. Не могло быть последовательного и твердого пастырского надзора и руководства. Недостойные патриархи заботились только об удовлетворении своего честолюбия и корыстолюбия. Патриархия беднела все более. Искательство престола неизбежно вело к деспотическому и презрительному обращению турецких властей с патриархами и христианами. Так, например, в 1671 г., по поводу неустройств в патриархии, великий визирь позволил себе патриарха и его клир назвать "собаками без веры и закона"»[22 - Тальберг Н.Д. История Христианской Церкви. Киев: Изд-во им. святителя Льва, папы Римского, 2008. С. 820–822.].

Приходится опять давать длинную цитату, дабы избежать обвинений в очернительстве.

По мере расширения Османской империи в ее состав входят земли православных патриархатов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского. Султан пожелал, чтобы центр православия был в Константинополе, что и было исполнено. А в результате восточные патриархаты оказались в низшем положении по сравнению с Константинополем. Теоретически восточные патриархи не потеряли ни своих прав, ни автономии и продолжали управлять паствой в пределах своих престолов. Но на деле оказалось, что теперь они могли общаться с османским правительством лишь через константинопольского патриарха. Так, если освобождался какой-то патриарший престол, то только константинопольский патриарх мог обратиться к султану за разрешением на его замещение. Но султана не особо волновал этот вопрос, так что у константинопольского патриарха всегда была возможность поставить в патриархи своего кандидата.

Восточные патриархаты были беднее Константинопольского. Среди них Иерусалимский патриархат был самым богатым благодаря пожертвованиям всего православного мира, да и паломничество приносило стабильный доход. Самым бедным был Антиохийский патриархат (резиденция в Дамаске). Доход его напрямую зависел от сирийских торговцев, которые часто конфликтовали с константинопольскими греками. В Александрийском патриархате дела обстояли чуть лучше благодаря многочисленным греческим купцам, поселившимся после османского завоевания в Египте. Кипрская церковь хоть и сохранила свою автономию, но во времена венецианского владения на острове она сильно зависела от константинопольского патриарха. Ситуация на Кипре не изменилась и после захвата острова османами. Власть же автономного Синайского архиепископа распространялась лишь на монахов его монастыря.

Понятно, что Русская православная церковь занимала особое место в православном мире. Ее зависимость от Константинополя после 1204 г. и так была минимальной. Ну а после учреждения Борисом Годуновым патриаршества на Руси, наоборот, греческая церковь стала зависеть от русской, особенно в материальном отношении.

А в заключение несколько слов о христианских святынях. По мусульманской традиции, христиане города, захваченные штурмом, не имели права восстанавливать свои церкви. Но в захваченном Константинополе христиане по-прежнему владели вторым по величине после Святой Софии храмом Св. Апостолов, а также несколькими церквями в других районах города – в Фанаре и Петрионе по Золотому Рогу и в Псаматии на Мраморном море.

Османы официально отобрали у христиан лишь одну церковь – Святую Софию. Оно и понятно. Ведь это была не просто церковь, а символ старой христианской империи. Мусульмане обратили ее в мечеть, но в течение долгого времени ее старое христианское убранство почти не изменялось, за исключением прикрытия или уничтожения мозаических образов Христа и святых.

Церковь Святой Ирины. (Фото А. Широкорада)

Многие же церкви, например, Новая базилика и Богородицы Светоносной в районе старого императорского дворца, настолько пострадали во время штурма, что не восстанавливались и позже разрушились сами по себе. Монастыри Пантократора и Спасителя Хора османы разграбили и осквернили, греки же не предпринимали попыток восстановить их, и турки со временем обратили их в мечети.

Некоторые церкви турки стали использовать в светских целях. Так, храм Святой Ирины рядом со Святой Софией стал военным арсеналом, а в церкви св. Иоанна в Диппионе разместился зверинец. Эти церкви находились в районах, населенных преимущественно мусульманами, так что христиане не рискнули протестовать.

Замечу, что к началу XVIII века в Константинополе насчитывалось не менее сорока православных церквей, но только три из них были построены до 1453 г.

Итак, как видим, положение христианских подданных султана в целом было хуже, чем мусульман. Однако говорить о нестерпимом султанском гнете и т. п. оснований нет.

Картина жизни христианских подданных крайне сложна и противоречива, но в целом им жилось в Турции в XV–XVIII веках куда лучше, чем мусульманам или христианским сектантам в Европе, я уж не говорю об индейцах Америки.

Глава 6

Как Черное море стало турецким озером

После разгрома крестоносцами в 1204 г. Константинополя в юго-восточной части Черного моря возникло новое государство – Трапезундская империя. Императором там стал отпрыск византийской династии Комнинов. В Трапезундской империи в полной мере удалось сохранить черты так называемой «ромейской цивилизации»: греческий язык, культуру, православие, а также традиции византийской администрации.

Территория Трапезундской империи отделялась от западной части Малой Азии грядой труднопроходимых гор. Чтобы добраться до южного побережья Черного моря, необходимо было преодолеть довольно узкие горные перевалы, важнейшие из которых – Понтийские ворота и Зиганский проход. Поэтому Трапезундская империя оказалась как бы отрезанной от остальных греческих областей и уже в эпоху Комнинов и Ангелов фема Халдия была практически полунезависимой областью. В то же время Трапезунд и территория Понта – это пересечение важных торговых путей между Западом и Востоком. Главное направление деятельности – это черноморская торговля, так как именно Трапезунд был наиболее крупным торговым портом в этом регионе.

Северное Причерноморье в XIII веке оказалось под властью Золотой Орды. Из ее состава в 40-х годах XV века выделилось Крымское ханство. Ханы из династии Гиреев контролировали не только Крымский полуостров, но и большую часть Северного Причерноморья от Дуная до Кубани.

Тем не менее со второй половины XIII века по первую половину XV века Черное море можно считать Итальянским
Страница 16 из 28

озером.

Согласно Никейскому договору от 13 марта 1261 г. между Генуей и Венецией, император Михаил VIII Палеолог предоставил Генуе права торговли и основания факторий на Черном море. В 1265 г. такого же права добились и венецианцы. Обе республики не ладили между собой.

В 1294–1299 гг. на Черном море велась полномасштабная генуэзско-венецианская война. В 1295 г. генуэзцы в виду Константинополя разгромили венецианскую эскадру. Однако в следующем году сорок венецианских галер под командованием адмирала Морозини прорвались через Дарданеллы, взяли штурмом и сожгли Галату (генуэзский квартал Константинополя). Затем Морозини с несколькими сотнями пленных генуэзцев вернулся в родную лагуну.

В том же 1296 году другая венецианская эскадра под командованием Джованни Соранцо прошла проливы и напала на главную базу генуэзцев в Крыму – город Каффу (Кафа, ныне Феодосия). Венецианцы сожгли стоявший в гавани генуэзский флот и разрушили многие здания в самом городе. Однако зимовать в Каффе Соранцо не решился и в октябре отправился восвояси.

В целом же на Черном море доминировала Генуя. Десятки итальянских колоний располагались огромной дугой по черноморскому побережью бывшего СССР от Измаила до Батума. Наиболее крупные из них находились в Крыму.

Так, крупным центром генуэзской торговли была Каффа. С 1281 г. упоминается о генуэзском консуле Каффы. Первоначально город был окружен валом и деревянным частоколом.

В 1299 г. хан Ногай разорил город, но уже через несколько месяцев жизнь в Каффе возобновилась.

В 1322 г. Каффа получила civitas – официальный статус города в акте папы римского Иоанна XXII. Любопытен и состав городского населения Каффы на 1380 г.: генуэзцев – 42,7 %, армян – 32,3 %, греков – 19,5 % и мусульман, включая татар – 4,5 %. Официальными языками города были латинский, греческий и татарский. Но на бытовом уровне население общалось на жаргоне «lingua franca», который с должной натяжкой можно считать диалектом латыни.

Город Сугдея (Судак) был основан греками в VII веке до н. э. После 1261 г. византийский порт Сугдея переходит к венецианцам. Любопытно, что родственники венецианского торговца и путешественника Марко Поло имели в этом городе недвижимость. В июле 1365 г. Сугдею захватили генуэзцы и владели ей 110 лет. В конце XIV века в Сугдее генуэзцы построили мощную каменную крепость.

В современной Балаклаве греки поселились еще в VII веке до н. э. Тогда ее называли Сюмболок-Лимена – «Гавань предзнаменования».

Город был захвачен генуэзцами в 1343–1344 гг. и назван Чембало. Как и в других местах, генуэзцы для начала построили крепость с деревянными стенами на земляных валах. Не позднее 1357 г. началось строительство каменной крепости, о чем говорит строительная закладная плита генуэзского консула Чембало Симоне дель Орто.

Цитадель на вершине горы была посвящена Святому Николаю. Там находились консульский замок, здание городского совета, небольшая церковь, помещения для охраны, прислуги и прочих наемных работников. Более просторная нижняя часть крепости носила имя Святого Георгия.

Древний Херсонес был основан в V веке до н. э. выходцами из греческого города Гераклеи. В 1278 г. хан Ногай разрушил Херсонес (называвшийся тогда Херсоном). Когда город попал под контроль генуэзцев, пока точно не установлено. Археологические находки, связанные с присутствием в городе генуэзцев, фиксируются со второй четверти XIV века. А из писем папы Иоанна XXII и из других источников следует, что английский доминиканец Рикардус 15 июля 1333 г. был назначен католическим епископом в Херсон, а Франческо да Камерино 1 августа того же года назначен архиепископом Боспора.

Где-то в 20-х годах XIII века генуэзцы основали поселение Тано – от итальянского произношения названия реки Танаис. Сейчас это место находится на территории города Азова. Рядом с Таной татары построили город Азак.

В 1268 г. в Тане появляются венецианцы, хотя генуэзцы продолжают удерживать ключевые позиции в управлении городом. Главными товарами, вывозимыми из Таны, становятся донская рыба и русские рабы. Татары планировали набеги на юго-восточные русские княжества так, чтобы доставлять рабов к первому каравану судов в мае – начале июня, и ко второму каравану – в августе – начале сентября. Купцы Каффы предлагали татарам серебро, шелковые ткани Моссула, полотна Витри и Ломбардии, крашеные и хлопчатобумажные ткани, клеенку, ковры, крашеные козлиные шкуры, фрукты, льняное масло, вино, красители, киноварь, пряность рокцеллу. Судя по актам генуэзского нотария Ламберто ди Самбучетто, закупка рыбы, икры, бычьих шкур привлекла в Тану самые крупные генуэзские купеческие фамилии. В 1289–1290 гг. по объему капиталовложений в торговлю Тана превосходила все итальянские колонии Черноморья.

Из Таны в Китай венецианцы отправлялись в 1336 и 1339 годах. В 1338 г. венецианцы отправились в Индию по маршруту Тана – Астрахань – Ургенч – Газна, однако путешествие это закончилось неудачей. От Таны до Астрахани венецианцы добирались по суше на волах за 25 дней, а на лошадях за 10–12 дней. Но водным путем можно было добраться быстрее. Поэтому часть товаров перевозили в ладьях, которые шли вначале вверх по Дону, затем через Переволочну попадали в Волгу и спускались до Астрахани.

Через Тану лежал путь из Москвы, Булгара и Сарая в Константинополь. Так, из Москвы в Константинополь через Тану было два пути: вниз по Дону до Таны и вниз по Волге до Сарая, затем волоком суда перетаскивались в Дон, откуда шли по Дону в Тану. На обратном пути из Константинополя шли следующим маршрутом: из Синопа в Судак, а оттуда, минуя Каффу, в Тану, где товары перегружались на речные суда. По Дону суда поднимались до селения Дубок, откуда шла дорога на Рязань и Москву.

Порт Тана входил в целую систему приазовских портов, снабжавших итальянцев продовольствием и другими товарами. У современного Таганрога находился порт Порто-Пизано, там корабли с большой осадкой останавливались в пяти милях от берега. В устье Миуса находился порт Росси. К югу от нынешнего Мариуполя, у Белосараискои косы, имелась корабельная стоянка Паластра (Палестра, по-тюркски Баласыра). К югу от Таны находились порты Бальчимахи (современный Ейск) и Фаро (современный Ахтарск). Здесь корабли останавливались в трех милях от берега. В порту Иль Пеше (современный Темрюк) корабли грузились в пяти милях от берега. Последним портом на выходе из Черного моря был Воспоро (Керчь).

Ворота Еникейской крепости

Генуэзская фактория (колония) строилась и на Кавказском берегу. Так, в 1330–1340 гг. на месте древней русской Тмутаракани на Таманском полуострове были возведены генуэзские крепости Матрента, Мапа (Анапа), Бата (Новороссийск).

Всего от Таны до Севастополиса (Сухума) к началу XV века существовало 39 генуэзских колоний.

В 1458 г. умер император Трапезунда Иоанн IV Комнин, плативший дань туркам. У него были две замужние дочери и четырехлетний сын Алексей. Но длительное регентство имело бы пагубные последствия для империи, и трапезундцы избрали императором младшего брата Иоанна – Давида.

Поскольку Мехмед II в это время воевал в Европе, Давид решил, что ему не до Восточной Анатолии. Он имел налаженные связи с Венецианской и Генуэзской республиками, и с папством, и все они обещали ему поддержку.
Страница 17 из 28

Однако больше всего Давид надеялся на самого могущественного из вождей местных туркменских племен – хана орды «Белых баранов» (Ак-Коюнлу) Узун Хасана – давнего друга его семьи. Большинство предков у Хасана были христианами: его бабушкой по отцу была трапезундская принцесса, а матерью – знатная христианка из Северной Сирии. Сам он был женат на трапезундской принцессе Феодоре, дочери императора Иоанна. Зять Давида, грузинский царь Картли (будущей Грузии) также стал его союзником, к нему присоединились князья Мингрелии и Абхазии.

Султану Мехмеду II не очень-то нравился подобный союз, но войну спровоцировал не он, а Давид. Давид отправил в Константинополь послов Узун Хасана с требованием освободить его от дани, которую платил его брат, почивший император Иоанн IV. Это вывело Мехмеда из себя, и летом 1461 г. он двинул свою армию и флот для нападения на Трапезунд. Турецкий флот во главе с адмиралом Касым-пашой направился вдоль черноморского побережья Анатолии, а сам султан прибыл в Бурсу к своей армии.

В июне турецкая армия уже подходила к Синопу, а флот задерживался, так как по пути захватил генуэзский порт Амастрис. В конце июня флот и армия соединились под Синопом. Эмир Синопа Исмаил, шурин Мехмеда II, послал к нему для переговоров своего сына Хасана. Мехмед требовал сдать Синоп, а взамен он предложил Исмаилу ленное владение – Филиппополь с окрестными деревнями. Исмаилу пришлось согласиться. Синоп был сдан, и султанская армия двинулась далее – в земли Узун Хасана. Его пограничная крепость

Койлухисар была взята штурмом. Сам Узун Хасан отступил на восток, послав в лагерь к султану свою мать Сара-хатун с богатыми дарами. Мехмед достойно принял ханшу, так как не желал воевать с ордой «Белых баранов». Он согласился заключить мир при условии, что Койлухисар останется у него. Сары-хатун хотела также спасти земли своей невестки, но Мехмед был непримирим. «Зачем тратить столько усилий, сын мой, – сказала она принимавшему ее султану, – из-за такой ерунды, как Трапезунд?», на что тот ответил, что в его руке меч ислама и ему было бы стыдно не тратить усилий во имя веры.

В начале июля турецкий флот подошел к Трапезунду и немедленно высадил на берег десант, начавший грабить городские предместья. Но взять штурмом сильно укрепленные стены города десантники были не в состоянии. И вот в начале августа под стенами Трапезунда появились передовые части армии под командованием великого визиря Махмуда.

Трапезунд был хорошо укреплен и мог держаться несколько месяцев, однако Давид предпочел почетную капитуляцию. 5 августа 1461 г. Мехмед II торжественно въехал в столицу последнего осколка Византийской империи.

Император Давид и его приближенные были с почетом отправлены морем в Константинополь. С обывателями же Трапезунда Мехмед поступил более жестоко. Многие мужчины и женщины были обращены в рабство и разделены между султаном и его сановниками. Восемьсот мальчиков зачислили в корпус янычар, а большинство семей было лишено собственности и переселено в опустевший Константинополь.

«Тем не менее, дни Комнинов были сочтены. Не прошло и двух лет, как император Давид стал тайно плести интриги против турок с Узун Хасаном. Он был заключен султаном в его новую тюрьму Семибашенный замок, расположенный внутри городских стен, и здесь, несколько месяцев спустя, Давид и остальные члены рода Комнинов – его брат, его семеро сыновей и его племянник – были умертвлены. Более того, султан распорядился, чтобы их тела не предавались земле, а были брошены на съедение бродячим псам и хищным птицам»[23 - Лорд Кинросс. Расцвет и упадок Османской империи. С. 143.].

Еще в 1454 г. в Черное море султан Мехмед направил эскадру в составе 56 галер под командованием Демир-Кай-бека. Эскадра обошла берега Крыма и Кавказа и пограбила несколько малых генуэзских факторий вплоть до Севастополиса. Фактически это была глубокая разведка северного и восточного побережья Черного моря.

В начале 70-х годов XV века Мехмед II начал готовить большой морской десант в Крым. Ну а повод для вторжения всегда найдется.

В 1466 г. при поддержке генуэзцев в Крымском ханстве к власти пришел Менгли Гирей. Однако богатый татарский род Ширинов во главе с неким Эминеком решил захватить власть и свергнуть Менгли Гирея. Эминек тайно отправил в Константинополь посла с предложением султану помочь свергнуть Менгли Гирея, а взамен обещал туркам все черноморские крепости.

31 мая 1475 г. у берегов Каффы появилась турецкая эскадра, а уже 2 июня турецкие бомбарды калибром 40–20 см начали обстрел города. В помощь туркам подошло многочисленное войско татарского бея Эминека.

Тем временем хан Менгли Гирей с полутора тысячами своих сторонников находился за стенами Каффы. Штурм города продолжался пять дней, а 6 июня «какие-то люди» из армян Каффы, чтобы избежать разрушений и кровопролития, открыли ворота, что стало полной неожиданностью для защитников. Турки ворвались в город. Каффа была полностью разграблена. Часть «нелатинского» населения была продана в рабство, а их имущество конфисковано. Всех же оставшихся в живых христиан вместе с пожитками 12 июня посадили на турецкие корабли и отправили в Константинополь, где поселили в отдельном квартале.

По пути на одном из кораблей пленники взбунтовались, захватили судно и направились в Монкастро (Аккерман, сейчас Белгород-Днестровский). Но воевода города их не впустил, однако все имущество, находившееся на корабле, конфисковал.

В Константинополь был доставлен и неудачник Менгли Гирей. Однако, продержав его три года в плену, Мехмед II отпустил его на престол в обмен на обязательство быть вассалом Оттоманской империи.

Теперь Каффа стала главным городом Кефе – турецкой провинции с одноименным названием. Новые хозяева стали называть город Кучук-Стамбул, то есть Маленький Стамбул.

Турецкие войска еще полгода приводили к повиновению феодоритские крепости Южной Таврики. Активное участие в обороне этих крепостей, и прежде всего неприступного Мангупа, принимали генуэзцы, бежавшие от турок. Так, в течение еще нескольких десятилетий на территории Крымского ханства проживали несколько поколений генуэзских семей, например, генуэзская ветвь фамилии Спинола. Они были вельможами при ханском дворе, но теперь за ними уже не стояло ничего, кроме теней славных предков.

После взятия Каффы турки приступили к осаде генуэзского города Сугдеи (Солдайи, Судака). О ходе обороны сохранились сведения, записанные посланником польского короля Мартином Борневским. По его словам, последние защитники Сугдеи во время турецкого штурма 1475 г. заперлись в одной из самых больших церквей города и продолжали сопротивление. Все они были перебиты, и тела их так и остались лежать внутри церкви непогребенными. Борневский лично видел это зловещее здание с замурованными окнами и дверьми и сторожа-турка, никого не пускавшего внутрь.

Находясь под властью турков, Судак (так стал называться город с этого времени) стал центром судебно-административного округа (кадылыка), входившего в состав провинции Кефе и простиравшегося по Южному берегу Крыма до Алушты включительно. Согласно турецкому дефтеру (налоговой переписи населения начала XVI века), в городе проживало всего 309
Страница 18 из 28

греческих, 35 армянских, 32 мусульманские и две иудейские семьи. Для защиты города турки оставили гарнизон только из десяти солдат и начальника, который в 1542 г. имел собственный дом не в Судаке, а в Каффе.

В начале июня 1475 г. турецкая эскадра вошла в Азовское море и высадила десант в районе венецианской колонии Тана (Азов). Существует предание, что во время осады крепости Дон вышел из берегов и затопил окопы с турками. Тогда командующий Гедик Ажмед-паша воскликнул: «О, благословенная река Азак[24 - Азак – от турецкого «разлившаяся, вышедшая из берегов».]». Он сотворил молитву, и волею Аллаха крепость была взята. С тех пор ее стали называть Азак.

Теперь Азак, благодаря своему географическому положению, стал северными воротами Османской империи, открывая доступ на ее территорию купцам, послам и паломникам.

Таким образом, степной Крым и земли вокруг Азовского моря были владениями Крымского хана – вассала Порты. Южный Крым, зона пролива Керчь – Тамань, прибрежная полоса с центром в Каффе и Азак прямо вошли в состав Османской империи. На этой территории была образована новая провинция с центром в Каффе. В нее вошли Каффа, Азак, Сугодаг, Инкерман, Балаклава, Мангуп, Керчь, Тамань. Азак стал центром Азовского санджака – военно-административной единицы, во главе которой стоял санджакбей. Будучи формально подчиненным Каффе, азакский санджакбей был фактически самостоятелен и напрямую подчинялся Константинополю.

В конце 1475 г. турецкий флот захватил генуэзскую колонию Мапа (Анапа) и ряд других колоний.

Так Черное море из итальянского озера превратилось в турецкое. Разница заключалась в том, что господство турок было куда жестче. Так, вассальные отношения Крымского ханства и Константинополя основывались не только на грамоте Менгли Гирея. Во-первых, Мехмед II и его преемники позаботились о том, чтобы в Константинополе и окрестностях постоянно находились несколько членов семейства Гиреев. Таким образом султан в любой момент мог подыскать замену строптивому хану. Султану обычно было достаточно через одного из своих знатных придворных послать избранному быть новым ханом Гирею шубу, саблю и соболью шапку, усыпанную драгоценными камнями, с собственноручно подписанным приказом, который зачитывался перед Диваном. А прежний хан должен был безропотно отречься от престола. Если же хан сопротивлялся, то гарнизон, стоявший в Каффе, и турецкий флот быстро приводили его к повиновению.

За время существования Крымского ханства на престоле побывало 44 хана, но правили они 56 раз, то есть одного и того же хана султан то смещал «с должности», то вновь возводил. Так, Менгли Гирей II и Каплан Гирей побывали на престоле дважды, а Эльхадж Селим Гирей – аж четырежды!

Территория бывшего княжества Феодоро и Южный берег Крыма от Кефе до развалин Херсонеса стали османским санджаком, состоявшим из Мангупского, Судакского, Кефейского и Еникальского кадылыков, и вошли в состав Османской империи. Сохранившиеся христиане Крыма были обложены большими налогами и повинностями.

О состоянии турецких крепостей хорошо написано в книге Эвлии Челеби, путешествовавшего в Северном Причерноморье в 60-х годах XVII века. Так, в 1651 г. Челеби посетил крепость Очаков, контролировавшую Днепро-Бугский лиман. Замечу, что первоначально на месте Очакова великий князь литовский Витовт построил небольшую крепость Дашев, а в 1492 г. хан Менгли Гирей I на месте Дашева заложил крепость Кара-Кермен, и, наконец, в 1526 г. турки построили мощную каменную крепость Очи-Кале, которую русские назвали Очаков. Замечу, что Челеби называл ее Ози по турецкому названию реки Днепр.

Самым крупным турецким городом в Крыму, да и на всем Северном Причерноморье был Кефе (Каффа, современная Феодосия). Кефе была столицей крымского бейлербея, там же находился османский монетный двор.

Челеби лично измерил длину стен крепости Кефе – оказалось 8 тысяч шагов. «Сторона, выходящая на сушу, – это два слоя стен, один за другим – мощная твердыня, подобная валу Искендера. Внутренний слой крепости – стена в пятьдесят аршинов в высоту и в пять аршинов в толщину. Стена, что перед ней – в тридцать аршинов высотой и в семь аршинов в толщину… На этой двухслойной стене крепости, выходящей на сушу, имеются всего сто семнадцать разнообразных башен и укреплений»[25 - Челеби Э. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. Симферополь: ДОЛЯ, 2008. С. 178–179.].

Внутри крепости находила Франкская цитадель, то есть модернизированный замок генуэзцев. Гарнизон Кефе составлял около 2 тысяч человек. Точную цифру Челеби не называет, но там было около сотни-двух пушкарей, 300 янычар, 50 вооруженных таможенников и т. д.

Начальник порта (капудан) имел 200 матросов и 5 гребных фрегатов, постоянно готовых к выходу в море.

Еще одной крупной турецкой крепостью была Керчь (по-татарски Керш), построенная по приказу султана Баязида II на месте генуэзской колонии. Каменная крепость Керчь имела 50 башен, на которых устанавливались орудия, включая тяжелые пушки шахане. Внутри крепости находилась каменная цитадель.

Кроме того, на побережье Крыма имелось несколько малых турецких крепостей. Так, в генуэзской крепости Балаклава помещался небольшой гарнизон из 180 стражников. Функционировал большой маяк с десятью факелами.

В Крыму турки в начале XVI века построили крепость и порт Гезлев (современная Евпатория). Крепость имела форму пятиугольника с мощными каменными стенами и 24 квадратными башнями.

В глубине Севастопольской бухты на берегу речки Черной османы восстановили крепость Каламита, ранее принадлежавшую княжеству Феодоро. Перестроенную крепость они назвали Инкерман (Пещерный город). Турки по достоинству оценили значение Севастопольской бухты.

Челеби писал: «Во-первых, этот большой залив по окружности составляет три мили. Пролив, находящийся между скал, [впадает] в восемь заливов, каждый из которых способен вместить по тысяче кораблей. Каждый залив глубокий, как колодец»[26 - Там же. С. 66.].

Однако делать бухту стоянкой военного флота у османов не было нужды, и до прихода русских по ее берегам бродили козы. Челеби писал: «Эти заливы – место для охоты и прогулок»[27 - Челеби Э. Указ. соч. С. 67.].

На конце Арабатской косы турки построили огромную башню, гарнизон которой составлял 150 секбанов (янычар), большей частью греков по национальности.

В начале XV века турки взяли под контроль Перекопский перешеек – единственный сухопутный путь в Крым. Русские историки справедливо утверждают, что в 1540 г. хан Сагиб Гирей построил на Перекопе крепость Ор (Op-Колу, Орта). Да, ее возводили татары и русские рабы. Крепость имела мощные каменные стены высотой 23 аршина (16,5 м) и 20 квадратных башен. Гарнизон крепости составлял 500 секбанов (янычар) с мушкетами и 500 татар, вооруженных холодным оружием, а также нескольких десятков турецких артиллеристов.

Весь перешеек от Сиваша до Каламитского залива (7 верст) был перекопан большим рвом глубиной 12–15 саженей (25–32 м). На расстоянии пушечного выстрела у рва были поставлены 7 каменных башен, на которых стояло по 5 турецких пушек типа шахи зарзабин[28 - Тяжелые полевые пушки, ближе всего к ним подходят русские орудия большой пропорции конца XVIII – начала XIX века.]. В мирное время в каждой башне состояло помимо
Страница 19 из 28

артиллерийской прислуги по 500 секбанов. Замечу, что все секбаны в башнях и Оре были греки по национальности.

Как видим, вся торговля и дипломатические связи Крымского ханства контролировались турецкими гарнизонами в портах полуострова и на Перекопе.

Несколько крепостей турки построили и на Кавказском побережье. Так, уже в конце XV века была построена крепость Анапа, в конце XVI века – крепость Сухум. В том же XVI веке турки на месте древней крепости в Батуме построили крепость Гония с гарнизоном в 500 янычар.

Возникает естественный вопрос, считали ли султаны достаточной мерой полный контроль над всем побережьем Черного моря или намеревались продолжить экспансию на север и восток от него? Уже Мехмед II в 1476 г. попытался объединить Большую Орду и Крымское ханство в общий улус. Как уже говорилось, хан Менгли Гирей был увезен в Константинополь, а с согласия османов на крымский престол сел Джанибек Гирей, племянник Ахмата, хана Большой Орды.

Однако ни Джанибек, ни Ахмат не пожелали становиться вассалами Константинополя. Тогда по наущению турок крымские беи свергли Джанибека, и турки, как мы уже знаем, привезли в Крым Менгли Гирея.

В январе 1481 г. хан Ахмат был убит сибирским ханом Ибаком. После этого Большая Орда распалась на отдельные улусы, наиболее крупные из которых принадлежали сыновьям Ахмада – Шайх-Ахмаду и Муртаде.

В 1502 г. Менгли Гирей захватил Сарай Берке на Волге и перебил его жителей. Правивший в Сарае Шайх-Ахмад бежал в степь. Большая Орда навсегда прекратила свое существование.

Летом 1509 г. Менгли Гирей с большим войском совершает поход на Нижнюю Волгу. Однако взять Астрахань (Хаджи-Тархан) крымцам не удалось.

Сын Менгли Гирея Мухаммед Гирей I решил собрать все разрозненные части бывшей Золотой Орды, а также улуса Джучи[29 - Термин «Золотая Орда» придуман московскими дьяками через несколько десятилетий после ее окончательной гибели.]. Речь идет о Казанском и Астраханском ханствах и ордах ногаев. И действительно, в 1523 г. войска Мухаммеда Гирея I овладели Астраханью, но были вынуждены вскоре покинуть город из-за блокады его ногаями. На обратном пути крымцы понесли большие потери.

Мало того, Гирей решили посадить свою родню на казанский престол. Причем речь шла не об отправке одного кандидата на престол, а о подчинении Казани Крыму и, соответственно, Константинополю. Процесс этот был крайне сложный, и желающих узнать подробности я отсылаю к своей книге «Русь и Орда» (Москва: Вече, 2004).

Над Московским государством нависла страшная угроза. Василий III, а позже Иван IV пытались нейтрализовать Казань, сделав ее полунезависимым вассалом наподобие Касимовского ханства и посадить туда хана из касимовской династии. Однако крымская партия возобладала в Казани. Реакция Ивана IV не заставила себя ждать – в 1552 г. русское войско штурмом овладело Казанью, устроив там страшный погром.

Тут следует заметить, что термин «русское войско» – не более, чем метка. Не меньше трети войска состояло из татар и иных мусульманских отрядов. Так, у реки Пьяны (левый приток Суры) к царскому войску присоединились касимовские татары с воеводой Аксаедом Чирюссевым. А когда войско добралось до реки Алатырь (левый приток Суры), к ним присоединился большой отряд темнекеевских татар и мокши под командованием князя Еникея. К приходу Ивана Грозного Еникей построил три больших моста через Алатырь. 6 августа к царским войскам, стоявшим в устье реки Барыш, подошел 20-тысячный отряд астраханских татар под командованием двух царевичей – Кайбулы и Дервиш-Али.

Причем в побежденную Казань въехали сразу два царя – Иван (еще не Грозный) и Шах-Али. Татарскому царю, поздравляющему с разрушением Татарского царства, Иван счел приличным ответить оправданием: «Царь господин! Тебе, брату нашему, ведомо: много я к ним посылал, чтоб захотели покою. Тебе упорство их ведомо, каким злым ухищрением много лет лгали. Теперь милосердый бог праведный суд свой показал, отомстил им за кровь христианскую».

В 1556 г. русские воеводы заняли Астрахань. Первоначально в Константинополе не предали особого значения присоединению Астрахани к Москве. У султана Сулеймана II хватало забот и в других частях своей обширной империи, и он понадеялся, что крымские татары и ногайцы вытеснят русских из низовий Волги. Лишь в сентябре 1563 г. султан Сулейман II послал гауша (чиновника высокого ранга) к крымскому хану с приказом готовиться в 1564 г. к походу на Астрахань. Намерение султана очень напугало… хана Девлет Гирея. Крымские ханы меньше всего хотели военного присутствия Турции на Дону и Волге, что неизбежно сделало бы их из полунезависимых правителей бесправными подданными султана. Занятие же отдаленной Астрахани русскими не представляло, по мнению Гиреев, непосредственной угрозы Крыму. Кстати, в этом они были недалеки от истины. Действительно, Астрахань никогда не использовалась русскими в качестве базы для похода в Крым.

В Константинополь из Крыма полетели отписки: этим летом к Астрахани идти нельзя, потому что безводных мест много, а зимой к Астрахани идти – турки стужи не поднимут, к тому же в Крыму голод большой, запасами подняться нельзя.

На следующий год Девлет Гирей постарался вовсе отклонить султана от похода на Астрахань. «У меня, – писал он, – верная весть, что московский государь послал в Астрахань 60 000 войска; если Астрахани не возьмем, то бесчестие будет тебе, а не мне; а захочешь с московским воевать, то вели своим людям идти вместе со мною на московские украйны: если которых городов и не возьмем, то по крайней мере землю повоюем и досаду учиним».

Параллельно Девлет Гирей бомбардировал посланиями царя Ивана, в которых он подробно рассказывал о намерениях султана, и усиленно шантажировал царя. Хан предлагал отдать ему Казань и Астрахань, мотивируя тем, что иначе их заберут турки. Вряд ли хан всерьез надеялся получить их, во всяком случае, с царя можно было содрать огромные поминки (то есть единовременную дань). О Казани и Астрахани царь Иван резонно ответил: «Когда то ведется, чтоб, взявши города, опять отдавать их».

Весной 1569 г. в Кафу морем прибыло 17-тысячное турецкое войско. Султан отдал приказ кафинскому паше Касиму возглавить войско, идти к Переволоке, каналом соединить Дон с Волгой, а затем взять Астрахань. Вместе с турками в поход двинулся и хан Девлет Гирей с 50 тысячами всадников. Турецкие суда, везшие тяжелые пушки, плыли по Дону от Азова до Переволоки.

В первой половине августа турки достигли Переволоки и начали рыть канал. Естественно, прорыть его за 2–3 месяца было нереально. В конце концов, паша Касим отдал приказ тащить суда волоком. При этом Девлет Гирей и его татары вели пораженческую пропаганду среди турок, стращали их суровой зимой и бескормицей, что, в общем-то, было вполне справедливо. Но тут турок выручили астраханские татары, пригнавшие по Волге необходимое число гребных судов. Используя их, Касим в первой половине сентября подошел к Астрахани, но штурмовать ее не решился. Вместо этого он остановился ниже Астрахани на старом городище, решив там построить крепость и зимовать.

Но 50-тысячная татарская орда не могла зимовать в Астрахани. Крымские татары никогда не вели длительных осад. Поэтому Касим был вынужден отпустить татар
Страница 20 из 28

на зимовку в Крым. Но тут взбунтовались янычары.

Семен Мальцев, отправленный из Москвы послом к ногайцам и захваченный турками у Азова, писал: «Пришли турки на пашу с великою бранью, кричали: нам зимовать здесь нельзя, помереть нам с голоду, государь наш всякий запас дал нам на три года. А ты нам из Азова велел взять только на сорок дней корму, астраханским же людям нас прокормить нельзя; янычары все отказали: все с царем крымским прочь идем».

Одновременно из Астрахани русские через пленного подбросили Касиму дезинформацию. Мол, вниз по Волге на помощь Астрахани идет князь Петр Серебряный с 30 тысячами судовой рати, а полем государь под Астрахань отпустил князя Ивана Вельского со 100 тысячами войска.

К ним собираются примкнуть ногайцы, а персидский шах, давний враг султана, воспринял поход турок к Астрахани как попытку создания базы для операций против Персии и шлет к Астрахани свои войска.

Как видим, «деза» была весьма убедительна и правдоподобна. Нервы у Касима сдали, и 20 сентября турки зажгли свою деревянную крепость и побежали от Астрахани. В 60 верстах выше Астрахани Касиму встретился гонец от султана Селима II, который требовал, чтобы Касим зимовал под Астраханью, а весной туда прибудет сильное турецкое войско. Увы, остановить бегущее войско грамотой султана не удалось. Мало того, хитрый Девлет Гирей повел турок в Азов не прежней дорогой вверх по Волге, а там не через Переволоку на Дон и вниз по реке, а через пустынные степи, так называемой Кабардинской дорогой. Из-за отсутствия воды и пищи погибло много турок.

В 1570 г. Иван Грозный направил дьяка Новосильцева в Константинополь под предлогом поздравления Селима II с восшествием на престол. Дьяк изложил султану русскую версию покорения Казани и Астрахани: «Государь наш за такие их неправды ходил на них ратью, и за их неправды бог над ними так и учинил. А которые казанские люди государю нашему правдою служат, те и теперь в государском жалованьи по своим местам живут, а от веры государь их не отводит, мольбищ их не рушит: вот теперь государь наш посадил в Касимове городке царевича Саип-Булата, мизгити (мечети) и кишени (кладбища) велел устроить, как ведется в бусурмаском законе, и ни в чем у него воли государь наш не отнял: а если б государь наш бусурманский закон разорял, то не велел бы Саип-Булат среди своей земли в бусурмаском законе устраивать».

Солидную взятку, «жалованье», русские послы отвалили султанову фавориту Махмету-паше. Русским дипломатам не удалось добиться признания захвата Астрахани и заключения мира, но от намерения посылать турецкие войска как против Астрахани, так и против России вообще Селим отказался.

Зато Девлет Гирей, избавившись от турецких войск, счел себя достаточно сильным, чтобы потребовать у Ивана IV Казань и Астрахань. Весной 1571 г. хан собрал 120-тысячную орду и двинулся на Русь.

Иван Грозный поспешил уехать «по делам» в Александровскую слободу, а оттуда – в Ростов. При этом в походе хана он обвинил «изменников бояр», назвавших татар.

24 мая хан подошел к Москве. В предместьях города завязался бой, и татары сумели поджечь окраины Москвы. Был сильный ветер и жара, и за три часа пожар истребил громаду сухих деревянных строений. Уцелел только Кремль. По сведениям иностранцев, в огне погибло до 800 тысяч человек. Данные эти, видимо, преувеличены, но не следует забывать, что в Москву, спасаясь от татар, сбежало много народу из окрестностей.

В заключение рассказа о турецких завоеваниях в Причерноморье стоит сказать несколько слов о ситуации на Кавказе.

В XV–XVI веках грузинские княжества были предметом спора между Оттоманской империей и Персией. В 1555 г. Персия и Турция заключили между собой договор, по условиям которого Грузия оказалась разделенной на две части: турецкую (Лихтимерети и западная часть Месхети) и персидскую (Картли, Кахетия и восточная часть Месхети). А по турецко-персидскому договору 1590 года вся Грузия перешла под власть Турции. Однако в 1612 г. турки и персы приняли «мирные условия», по которым в Грузии восстанавливались прежние турецко-персидские границы.

Только перечень войн турок с персами в Закавказье в XV–XVIII веках занял бы целую страницу.

Описывая этот период, и русские, и грузинские историки до 1991 г. обычно перечисляли немалые невзгоды, которые выпали на долю грузинского народа – нашествия персов, турок, лезгин, кызылбашей; грузин убивали, угоняли в рабство и обкладывали данью. И в этом они совершенно правы. Однако значительная часть грузин-феодалов жила не так-то уж и плохо.

Так, в Персидской империи картвельские княжества и по сути, и по форме не были колониями, а являлись частью персидского государства – его провинциями, такими же как коренные ираноязычные регионы Хорасан, Балх или Фарс. Ими правили по тем же законам, что и в основной Персии, а назначаемые шахом чиновники практически всегда были картвельского происхождения – омусульманенные грузинские князья и дворяне. Считалось, что князья находятся у шаха на службе, они получали жалованье, им дарились дорогие подарки и имения как в Персии, так и в Грузии.

Следует заметить, что большая часть населения бывшей Грузинской СССР[30 - Назовем этот регион так, дабы избежать длинного перечисления местностей.] в XVI–XVII веках приняла ислам. Но были и двоеверцы, то есть выдавали себя за христиан или мусульман в зависимости от складывающейся конъюнктуры.

Об отношении шахов к Грузии можно судить по тому, что по их приказам и на их средства в Картли и Кахетии содержалось войско, которое обязано было охранять границы Грузии от набегов горских племен, если войска не хватало, шах присылал помощь.

Налоги, собираемые с грузинских княжеств, были такими же, а иногда и меньшими по сравнению с налогами на других территориях как Персидского, так и Турецкого государств. Так, уже упомянутый Эвлия Челеби пишет, что Имеретинское царство, одно из турецких вилаетов, «до сегодняшнего времени» свободно от хараджа и урфа (так называемых обычных налогов), «только ежегодно они посылают в Стамбул [в качестве подарков] невольников, соколов [разных видов], ястребов, мулов, а также грузинских женщин редкой красоты». Имеются неоднократные примеры снижения налогов и в персидской части грузинских княжеств.

Подведем некоторые итоги. Попытка османов распространить свое влияние на Среднюю и Нижнюю Волгу провалилась. Тем не менее в XVI–XVII веках безопасность Оттоманской империи с севера была гарантирована. В Крыму и причерноморских степях кочевали татарские орды, подвластные османам. Поначалу в Константинополе не задумывались, кого они выбрали себе в союзники. Замечу, в этом не разобрались ни советские, ни нынешние демократические историки. Первые из-за приверженности к историческому материализму, вторые – из толерантности.

Марксисты считали, что в Средние века существовало два класса – феодалы и крепостные крестьяне. Причем первые жили за счет непосильного труда вторых. Но Маркс утверждал это, имея в виду феодальные отношения в Западной Европе, а вот Ленин и К°, не мудрствуя лукаво, перенесли это положение на народы всего мира. Когда говорят «феодализм», «капитализм», «социализм» и т. п., автоматически подразумевается, что основной способ производства – феодальный,
Страница 21 из 28

капиталистический или, соответственно, социалистический. В Крымском же ханстве феодальный способ производства имел место, но он не приносил и половины валового дохода ханства. Основным же способом производства был грабеж соседей. Такой способ производства не описан Марксом по той простой причине, что подобных государств в Западной Европе в XIII–XIX веках вообще не было.

Крымские татары совершали набеги на соседей практически ежегодно. Они никогда не осаждали крепостей и вообще не стремились к генеральным сражениям с основными силами противника.

Османская империя в XV–XVII вв.

Их стратегическая и она же тактическая цель войны – награбить и благополучно увести награбленное. Регулярных войск крымские ханы практически не имели. Войско в поход собиралось из добровольцев. Как писал историк Д.И. Яворницкий: «Недостатков в таких охотниках между татарами никогда не было, что зависело главным образом от трех причин: бедности татар, отвращения их к тяжелому физическому труду и фанатической ненависти к христианам, на которых они смотрели, как на собак, достойных всяческого презрения и беспощадного истребления»[31 - Яворницкий Д.И. История запорожских казаков. Киев: Наукова думка, 1990. Т. I. С. 322.].

Историк Скальковский подсчитал, что общее число татар в XVIII веке в Крыму и ногайских степях составляло 560 тысяч человек обоего пола или 280 тысяч человек мужского пола. Историк Всеволод Коховский полагал, что крымский хан для больших походов в христианские земли поднимал почти треть всего мужского населения своей страны.

А в середине XVI века Девлет Гирей вел с собой на Русь и по 120 тысяч человек. Таким образом, в разбоях участвовали не крымские феодалы, как утверждали советские историки, а собственно все без исключения мужское население Крыма. Это, кстати, подтверждают запорожские и донские казаки, нападавшие на Крым во время походов хана на Россию. В Крыму они видели очень мало мужчин, кроме, разумеется, десятков тысяч рабов, угнанных из России, Украины, Польши и других стран.

Между прочим, Маркс и Энгельс не стеснялись называть крымских татар разбойниками. Но вот наши отечественные марксисты так и не решились выговорить это слово ни при Ленине, ни при Сталине, ни при Хрущеве.

В результате набегов крымцев от Днестра до Волги, то есть около 1400 км, образовалась огромная буферная зона – Дикое поле. На севере в XVI веке оно простиралось до Киева и Тулы. Там, в огромных лесных массивах, плавнях Дона и Днепра укрывалось немногочисленное мирное население. Никакой власти, естественно, не было.

Уже тогда, в XVI–XVII веках, любой умный политик или полководец должен был понять, что подобное положение – метастабильное. Ни Московское государство, ни Речь Посполитая не будут долго терпеть татарские набеги. Мало того, обоим государствам нужен был выход к Черному морю для торговли с восточными и западными странами.

Какое-то время турки могли надеяться на вражду между Русью и Польшей, но рано или поздно одно из государств должно было одержать верх, и тогда начнется славянская реконкиста в Причерноморье. Ведь недаром арабы звали оное море Русским.

Глава 7

Флот великой империи

Турецкие султаны не знали формулы Петра Великого: «Если государство одну армию имеет, то оно одну руку имеет, а если еще флот – то обе руки». Но турки еще до взятия Константинополя создали самый сильный в Восточном Средиземноморье флот.

Ударной силой оттоманского флота были галеры.

Типовая галера конца XV – начала XVII века представляла собой килевые суда с длинным и узким корпусом, имевшим небольшое возвышение над уровнем воды. Длина галеры составляла 40–50 м, ширина около 6 м, а осадка 1–1,5 м.

Античный таран у галеры превратился в длинный 6—7-метровый выступ, так называемый «клюв», поскольку он находился выше ватерлинии, а не ниже. Европейцы называли клюв шпироном от немецкого слова «шпора». «Клюв» для тарана не годился, так как при его помощи можно было нанести удар только в надводный борт корабля. Зато во встречном бою нос против носа можно было обломать «клювом» несколько весел и покалечить гребцов.

На галерах пространство над палубой разделялось поперечными перегородками на несколько отделений, предназначенных под каюты и для хранения боезапаса и провизии. Вдоль судна, по его диаметральной плоскости, устанавливался помост, возвышавшийся над вершиной палубного свода на 60–70 см и служивший для сообщения носа с кормой. Оконечности галеры были покрыты площадками во всю ее ширину, этот помост назывался куршея. Над кормовой площадкой строилась трельяжная беседка, в которой на возвышении ставилось кресло для капитана.

От куршеи к бортам шли балки для гребцов. Вдоль верхней части борта, возвышавшегося над водой на 0,9–1,2 м, в некотором от него расстоянии протягивался брус, в котором делались уключины. Вдоль бортов над гребцами устанавливался помост-крыша, а с боков пространство между этой крышей и брусом с уключинами обшивалось досками, оставляя лишь порта для весел. Все это устройство называлось постицы.

Главным движителем галеры были весла, которых имелось 50— 120 штук. До конца XVI века весла делались небольшими, около 6 м длиной, на одного человека. Несколько весел выдвигались в один порт. Гребцы их сидели на одной банке, которая для этого ставилась наклонно к диаметральной плоскости. Чаще всего встречались трехрядные галеры, то есть на каждой банке сидело по три гребца. Позже длина весел увеличилась до 9—14 м, а число их уменьшилось: на каждом весле сидело 5–7 человек.

Между банками, внизу, имелись специальные брусья для упора ног. По бортам устанавливались рундуки, в которых гребцы спали и отдыхали.

Галеры в XV–XVIII веках были практически идеальными судами для действий в Восточном Средиземноморье, изобилующем узкостями и многочисленными островами. Где это возможно, галеры приставали на ночь к берегу, и их команды, за исключением невольников, прикованных к банкам, могли принять горячую пищу и отдохнуть.

Галеры имели и парусное вооружение. В большинстве случаев они вооружались двумя мачтами, но встречались и трехмачтовые. Как правило, все мачты несли косые (латинские) паруса. К шпирону крепился передний конец реи (райны), державший парус тринкетовой (фок) мачты галеры.

При свежем ветре с кормы на рее фок-мачты (передней) вместо латинского паруса могли поставить прямой парус. Когда же приходилось грести против ветра, то реи ставились вдоль оси судна. Причем для увеличения остойчивости реи опускали. Так же поступали и в бою – галеры шли только на веслах.

Галера (вид с кормы). (Die grosse zeit der galeeren und galeassen. Berlin, 1973)

Гребцов турки обычно набирали из невольников, пленных и преступников. На ноги гребцов часто одевали колоды, которые приковывали к упорным брусьям. Гребля представляла собой очень тяжелый труд, продолжавшийся без отдыха по 10–12 часов. (Каторга – далматинское название галеры, пришедшее в русский язык вместе с судами этого типа). Если кто-то из гребцов запаздывал занести в такт весло, то получал удар по голове веслом следующего за ним гребца, да и плеть подкомита (надсмотрщика) не замедляла прогуляться по его спине.

Для предотвращения расстройства гребли от утомления и голода подкомиты совали гребцам в рот куски
Страница 22 из 28

хлеба, смоченного в вине. Если кто-то из них падал от потери сил, то ряд ударов плетью заставлял несчастного снова вскакивать и приниматься за работу или же окончательно лишал его сознания. Тогда бесчувственное тело выкидывали за борт.

Во время сражения гребцам, занятым той же механической работой, запрещалось воодушевляться или стонать от боли. Висевший у каждого на шее кусок пробки вставлялся в рот и должен был заглушать всякий крик.

Опытные гребцы делали до 25 взмахов в минуту, что позволяло развивать скорость до 6 узлов. Все гребцы гребли только во время сражений или маневра, а в остальное время – только одна или две трети гребцов гребли, а остальные отдыхали.

Турецкая корабельная железная пушка XV века. Хорошо видно отверстие для зарядной каморы. Стамбульский Морской музей. (Фото А. Широкорада)

Из-за своих конструктивных особенностей галеры не могли иметь мощное артиллерийское вооружение. Лишь на носу галеры (на помосте) устанавливались одна-три пушки среднего или крупного калибра.

Галеас (Die grosse zeit dergaleeren und galeassen. Berlin, 1973)

Кроме того, иногда на помосте ставили и мортиры малого или среднего калибра.

На помосте в средней части корпуса на галерах ставили 2-3-фунтовые пушки на вертлюжных установках. Пушки на центральном помосте предназначались не только для стрельбы по неприятелю, но и для подавления бунтов гребцов.

На помосте в вертлюгах устанавливались также крепостные ружья, которые, как уже говорилось, достигали у турок очень больших размеров.

Как видим, серьезным недостатком галеры по сравнению с парусным кораблем была слабость артиллерии в целом и особенно в бортовом огне.

Поэтому итальянские инженеры создали в 60—70-х годах XVI века новый тип судна – галеас. Ну а после сражения при Лепанто (1571 г.) галеасы стали строить и турки. В первом приближении галеас – это огромная галера с мощным артиллерийским вооружением.

Галеасы строились более широкими и высокобортными, чем галеры. Длина их доходила до 80 м. Главным движителем галеаса был парус. Галеас имел три мачты с косыми парусами. В некоторых случаях турецкие галеасы несли и прямые паруса. Так, в Морском музее Стамбула есть изображение четырехмачтового галеаса султана Баязида II (1481–1512). Причем первые две мачты его несли прямые паруса, а две последние – косые.

Баязид II

В бою и в безветрие использовались весла. Обычно на галеасе имелось 32 банки, на каждой из которых сидело 6–8 человек. Таким образом, общее число гребцов доходило до 500–600, а всего на галеасе находилось до 1000–2000 человек.

Вооружение галеаса доходило до 60 пушек, не считая мелких орудий и крепостных ружей на вертлюгах. Наиболее сильно были вооружены нос и корма. Там орудия устанавливались в два или даже в три яруса. Кроме того, пушки среднего калибра устанавливались и по бортам несколько ниже весел. Понятно, что в свежую погоду пользоваться бортовыми орудиями было нельзя.

Все орудия устанавливались на низких деревянных станках, не имевших колес.

Замечу, что больших галеасов в турецком флоте и во флотах его противников насчитывалось немного. Так, во флоте республики Венеция число галеасов не превышало шести.

Артиллерийский огонь галеасов был очень эффективен в больших сражениях, когда галеры противника буквально толкались друг о друга, как, например, в сражении у Лепанто. Достаточно эффективен был огонь галеасов и при действии по берегу.

Однако по скорости хода, как под парусом, так и на веслах, галеас проигрывал галерам. Мореходность галеасов оставляла желать лучшего. Был даже введен специальный штраф, который накладывался на капитана, выведшего галеас в море в плохую погоду. Наконец, строительство и содержание галеаса обходилось казне безумно дорого.

Недостатки галеасов заставили турок в конце XVII века начать строительство судов нового типа – шебек. Внешне шебека похожа на трехмачтовую галеру с большей парусностью, поскольку паруса являлись основным движителем, а весла – вспомогательным.

Бортовой залп шебеки был в несколько раз больше, чем галеры, за счет установки по бортам пушек среднего калибра на деревянных низких станках. Одна пушка ставилась между двумя банками с гребцами. Турецкие шебеки были вооружены 16–24 пушками, а экипаж их насчитывал 300–450 человек, две трети которых составляли солдаты.

Один капитан алжирской (турецкой) шебеки утверждал, что матросы шебеки выполняют работу трех экипажей судна с прямыми парусами, чтобы всегда нести паруса, соответствующие состоянию ветра. Так, если ветер легкий и дует с кормы, то на фок- и грот-мачтах ставили реи со сравнительно широкими прямыми парусами. Если ветер приходил со стороны или начинал заходить, и прямые паруса не могли больше использоваться достаточно эффективно, то реи и паруса быстро снимали и заменяли длинными латинскими рю с треугольными парусами. Когда же ветер переходил в штормовой, спускали длинные реи и поднимали короткие рю с латинскими парусами на всех мачтах.

В начале XVII века в Европе главной ударной силой стали линейные корабли. (Точнее, их именовали просто кораблями, а прилагательное «линейные» появилось в XX веке.) Это были высокие и широкие парусные суда, артиллерия которых размещалась на двух или трех палубах (деках). Соответственно, их именовали двух- или трехдечными кораблями.

В середине XVI века в испанском, французском и других европейских флотах на базе парусно-гребных галеасов создаются уже чисто парусные суда – галеоны. Внешне от галеасов галеоны отличала более низкая кормовая надстройка, да и сама корма из круглой превратилась в прямоугольную. Галеоны несли от 3 до 5 мачт. Первые две-три мачты имели прямые паруса, а одна-две последние – косые. На галеонах пушки устанавливали на специальных пушечных палубах и вели огонь через порты – герметически закрывающиеся вырезы в бортах судов. На галеонах в XVI веке устанавливалось до 50–60 пушек.

В XVII веке галеоны трансформировались в классические корабли (линейные корабля). В конце XVI века галеоны стали строить и турки.

Шебека. XVIII в.

Любопытно, что в начале XVIII века корабли все еще именовались галеонами (Kalyon sinifi). Так, к 1710 г. в турецком флоте галеон первого ранга нес от 90 до 130 пушек, второго ранга – от 60 до 80 пушек и третьего ранга – от 40 до 55 пушек.

Особенностью османских судов XVI–XVII веков было наличие тяжелых мощных пушек. Несколько таких корабельных орудий выставлены у входа в стамбульский Морской музей. Замечу, что эти пушки не имеют табличек, так что обмер и датировка их произведены автором.

Двухдечный турецкий корабль (Askeri muze torlar koleksiyonu. Istambul, 2009)

Самая длинная морская чугунная пушка относится к XVI веку. Ее калибр 260 мм, а длина 7,5 м. Цапф у орудия нет, а наведение осуществлялось с помощью двух колец (справа и слева), расположенных недалеко от дула. Кроме того, на казенной части есть по две небольшие скобы с отверстиями для крепления к станку. Дульный срез абсолютно плоский – им пушка упиралась в станок или корабельную конструкцию. Судя по всему, это орудие состояло на вооружении бомбардирских судов или галер и предназначалось в первую очередь для стрельбы по стенам прибрежных крепостей.

Далее мы видим на рисунках мощную пушку второй половины XVI века. Калибр ее 520 мм, а длина без
Страница 23 из 28

торели и винграда 3880 мм, а с ними —4340 мм.

Еще одна пушка имеет калибр 400 мм, длину 3270 мм без торели и винграда, а с ними – 3600 мм.

Внешне обе пушки уже подходят к классическим корабельным орудиям XVII – первой половины XIX веков. Обе они отлиты из чугуна. Наличие цапф, винградов и торелей подразумевает и наличие классического деревянного корабельного станка. Пушки, естественно, имеют пороховые каморы. Стрельба могла вестись только каменными ядрами. При стрельбе чугунными ядрами стволы бы просто разнесло.

Морская пушка второй половины XVI в. калибра 520 мм. (Фото И. Осиповой)

Русский посол Петр Андреевич Толстой, побывавший в начале XVIII века в Константинополе, описал один из крупных галеонов. «Капитани» нес 110 пушек на трех деках. В нижнем деке стояли 8 огромных пушек, стрелявших ядрами в 53,9 кг (3 пуда 12 фунтов)[32 - Стреляли они мраморными ядрами, но калибр указан для чугунных ядер.], а также 22 пушки, стрелявшие 1,5-пудовыми ядрами. На среднем деке стояло тридцать 36-фунтовых пушек, а на верхнем деке – тридцать 24-фунтовых пушек. На шканцах и баке стояло 20 пушек калибра 18 фунтов и менее. В числе их две сверхдлинные 15-фунтовые погонные пушки – кацатуры (колонборки, кулеврины). О них Толстой писал: «…те стреляют зело далеко».

Кормовое украшение турецкого корабля XVIII в. Стамбульский Морской музей. (Фото А. Широкорада)

Глава 8

Агрессия Запала против Арабского мира

В 1492 г. закончилась реконкиста, то есть война Кастилии, Арагона и Португалии против мавров в Испании. Рухнул последний анклав мавров – Гранадский эмират. А еще раньше, в 1479 г., произошло объединение Кастилии и Арагона в Испанское королевство.

Увы, ни португальцев, ни испанское рыцарство не удовлетворило вытеснение мавров с Пиренейского полуострова. Им нужны были новые земли, деньги и рабы. Поначалу это могло дать лишь вторжение в Северную Африку.

В 1415 г. португальцы захватили на берегу Гибралтарского пролива узкую полоску африканской земли с портами Сеута и Танжер. Опираясь на Сеуту, португальский король Аффонсу V Африканский начал крестовый поход против мавров Марокко. В 1458 г. он захватил Эль-Ксар эс-Сегир. Несмотря на тяжелое поражение под Танжером 12 января 1464 г., Аффонсу V не отказался от своих планов, и в 1468 г. португальский флот разрушил самый цветущий город на Атлантическом побережье Марокко – Анфу (Касабланку). В 1471 г. тридцатитысячная армия крестоносцев захватила Арсилу и Танжер, присоединив к Португалии марокканскую провинцию Эль-Гарб («Заморская Алгарви»).

Король Жуан II, затем Мануэл продолжали «священную войну». В 1505–1519 гг. португальцы захватили Санта Круус де Агер (Агадир), Сафи, Аземмур, Мазаган и Агуз, в 1515 г. напали на столицу Южного Марокко Марракеш. В результате все западное побережье Марокко было завоевано португальцами, а над Дуккалой, Хаусой и другими равнинными районами приатлантической части страны они установили протекторат, где правили вассальные каиды из числа «мирных мавров».

Но основными направлениями экспансии Португалии стали Атлантический и Индийский океаны. Выход Португалии в океан официальные советские историки объясняли следующим образом: «К концу XV в. из-за турецких завоеваний основной поток восточных товаров в Европу и европейских товаров в Азию пошел через Александрию.

Арабы стали единственными торговыми посредниками, и европейцы переплачивали им в 8—10 раз дороже против цены на восточные товары на месте. Это обстоятельство, однако, мало затрагивало итальянских купцов, в руках которых была сосредоточена эта средиземноморская торговля Европы с Азией. Все свои высокие расходы они с большой прибылью покрывали за счет европейского потребителя восточных пряностей и поэтому в общем были мало заинтересованы в изменении существующих условий. Но в Александрии, как и во всем Восточном Средиземноморье, господствующее положение среди европейских купцов заняли венецианцы, которые оттеснили своих главных соперников – генуэзцев. Сокращение торговли и мореходства заставило генуэзских купцов и моряков искать счастья на чужой стороне. Следует отметить, что Колумб и Каботто (Кабот), первыми плававшие в Америку, были выходцами из Генуи. Особенно много осело генуэзских моряков в Португалии»[33 - История Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина, А.С. Самойло, А.Н. Чистозвонова. М.: Государственное издание политической литературы, 1954. Т. II. С. 42.].

Как видим, здесь, да и во многих отечественных и западных изданиях утверждается, что якобы турки перекрыли «основной поток восточных товаров в Европу». Иначе как наглой ложью назвать это невозможно. Вот я беру в руки «Атлас истории Средних веков»[34 - Атлас истории Средних веков / Под ред. Е.А. Косминского и А.П. Левандовского. М.: Главное управление геодезии и картографии МВД СССР, 1955.], на страницах 17–18 «Экономическая карта Европы и Ближнего Востока в XI – начале XIII вв.». Ни одного сухопутного (караванного) пути в западной или центральной части Малой Азии нет. Вся торговля шла только через Проливы. Но, увы, не в Аравию и Индию, а лишь в порты Черного моря. Итак, как говаривал незабвенный Кот Бегемот: «Поздравляю вас совравши».

То есть как в XII веке товары с Ближнего и Среднего Востока и из Индии шли через порты Триполи, Бейрут, Акра, Яффа и Александрию, так и шли в начале XVI века, да и позже, после османского завоевания.

Имела ли место переплата в 8—10 раз за сухопутный и морской транзит? Да, имела. Но виноваты тут в первую очередь пираты-рыцари с Кипра и Родоса, а также венецианские пираты с Крита и других островов.

Кто же первый догадался обогнуть Африку с юга и достичь Индии? Еще в 1291 г. генуэзцы отправили две галеры под началом братьев Уголина и Гвидо Вивальди в Индию. Однако их галеры потерпели аварию у Канарских островов, и более такие попытки не предпринимались.

Что же касается брата португальского короля Генриха Мореплавателя Педро Кавельяно[35 - Педру Ковиляно (ок. 1450–1530, Эфиопия) – португальский путешественник и мореплаватель XV века, который прожил тридцать лет при дворе эфиопских императоров. Его заслуги: указание на возможность обогнуть Африку морем, описание индийских гаваней и золотых рудников в Софале, первое точное ознакомление европейцев с Эфиопией.], то его поначалу привлек не путь в Индию, а золото Северной Африки. Современник писал: «Услышав об африканской торговле золотом, инфант Генрих приказал разыскать эти земли по морским водам для того, чтобы завести торговлю с ними и кормить своих дворян»[36 - Цит. по: История Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина, А.С. Самойло, А.Н. Чистозвонова. Т. II. С. 43.].

Увы, огромных залежей золота в Сахаре не оказалось. Зато колоссальную прибыль португальцам стала приносить торговля «черным деревом», то есть темнокожими рабами. И вот именно погоня за рабами заставляла португальцев все дальше и дальше продвигаться вдоль африканского побережья. Большинство капитанов, сделавших здесь открытия, были пайщиками компаний, торговавших рабами. За 30 лет португальцы продвинулись до западной оконечности Африки: в 1445 г. они открыли Зеленый мыс. О том, что целью этих экспедиций было открытие морского пути в Индию, нет никаких данных. Эта идея у португальцев могла появиться только после 1460 г., когда они вошли в Гвинейский залив, где
Страница 24 из 28

африканское побережье круто поворачивает на восток.

Однако дальнейшему продвижению вдоль западного берега южной Африки, к югу от Гвинейского залива, мешали сильные встречные течения. Чтобы избежать их, Бартоломей Диас в 1488 г., достигнув тропика Козерога, отошел от берега далеко в море, прямо на юг, и, сделав большую дугу, вышел к южной оконечности Африки. Убедившись, что дальше берег имеет северо-восточное направление и что ему действительно удалось обогнуть материк, Диас на обратном пути близко от берега прошел мыс Доброй Надежды, назвав его именно так, а не мысом Бурь, как сообщают некоторые историки, и в декабре 1487 г., после 16-месячного плавания, вернулся в Лиссабон.

Одновременно с экспедицией Диаса португальцы попытались проникнуть в Индию обычным для того времени путем – через Египет и Красное море. Эту экспедицию возглавил Педро Кавельяно. Под видом купца он в 1487 г. побывал в Каире, Ормузе, Каликуте и в Мозамбикской гавани Софала, собрав необходимые данные о морском маршруте от Юго-Восточной Африки до Индии. Он узнал о большом «Лунном острове», лежащем далеко на юге (Мадагаскаре), и сообщил королю, что если удастся добраться до этого острова, обогнув Африку, то все трудности останутся позади, ибо дальше на север путь в Индию хорошо известен арабским лоцманам.

После открытия Колумбом новых стран португальцы разглядели в испанцах очень опасных конкурентов. Чтобы предотвратить возможность столкновения, оба государства при посреднечестве папы после долгих переговоров заключили в 1494 г. соглашение в Тордесилье. От полюса до полюса была проведена черта (приблизительно по 30-му меридиану к западу от Ферро), и все вновь открытые земли к западу от этой черты должны были принадлежать испанцам, а к востоку – португальцам.

Разграничение было проведено только по Атлантическому океану, что и привело позднее к столкновению, когда испанцы, подойдя с востока, а португальцы – с запада, встретились на Молуккских островах.

Продвижение испанцев на запад побудило португальцев возобновить поиски пути в Индию. В 1497 г. во главе экспедиции, снаряженной для этой цели, король поставил Васко да Гама (родился около 1460 г.). 8 июня 1497 г. из Лиссабона вышли четыре небольших корабля (два корабля водоизмещением по 120 тонн и два – по 50 тонн). Экспедиция имела самые совершенные для своего времени карты и навигационные инструменты.

Дойдя до островов Зеленого мыса, Васко да Гама, чтобы избежать прибрежных встречных течений, взял курс на юг с большим уклоном на запад, так что прошел довольно близко от Бразилии.

Только через пять месяцев после выхода из Лиссабона каравеллы Васко да Гама дошли до последнего знака, поставленного 16 декабря 1497 г. Диасом на побережье Африки. Далее шел совершенно неизведанный путь по Индийскому океану. Да Гама медленно стал продвигаться на северо-восток.

1 марта 1498 г. португальцы подошли к Мозамбику. Тут начиналась область арабских поселений, находившихся под властью враждовавших между собой шейхов. В городе Малинди Васко да Гама удалось привлечь в качестве лоцмана одного из опытнейших арабских моряков того времени Ахмеда-Ибн-Маджида. Человек с широким кругозором, он составил в стихотворной форме ряд подробных и точных описаний плавания по Индийскому океану (так называемые лоции). И по теоретическим знаниям, и по многолетнему мореходному опыту Ибн-Маджид превосходил даже таких замечательных европейских моряков, как португальцы. Через полтора месяца (20 мая 1498 г.) Ибн-Маджид привел корабли к городу Каликут на Малабарском берегу. Все плавание в Индию продолжалось десять с лишним месяцев.

Проживавшие на берегу Индии арабы крайне недоброжелательно встретили прибывших португальцев. Некоторые из этих арабов были выходцами из Северной Африки, и они сразу разглядели в португальцах опасных соперников. Несмотря на это, Васко да Гама удалось заключить соглашение с местным раджей.

Обратный путь эскадры, нагруженной пряностями, занял почти год. 10 июля эскадра, потерявшая два корабля и больше половины команды, вернулась в Лиссабон.

Впечатление, произведенное путешествием Васко да Гама, было громадным. Несмотря на большие потери в людях и на трудности, морской путь в страны сказочных богатств был наконец найден. Уже весной 1500 года, через 6 месяцев после возвращения экспедиции Васко да Гама, в Индию направляется эскадра из 13 каравелл во главе с Педро Кабралом. На борту каравелл более 1200 матросов и солдат. По прибытии к берегам Индии флот Кабрала атакует эскадра раджи Кожикоде. Португальцы едва избегают разгрома и ни с чем возвращаются домой.

Тем не менее португальцы энергично принялись осваивать Индийский океан и стали каждый год отправлять туда большие эскадры, иногда до 20 кораблей, хорошо вооруженных артиллерией, с тысячами матросов и отборных солдат. Португальцы решили вытеснить из Индийского океана арабов и всю морскую торговлю там прибрать к своим рукам. Благодаря превосходству вооружения им это удалось. Но португальцы стали гораздо более жестокими эксплуататорами населения прибрежных областей Индии, а позже и лежащих дальше к востоку Малакки и Индонезии. От индийских князьков португальцы требовали прекращения всяких торговых отношений с арабами и изгнания арабов с их территории. Португальцы стали нападать на все встречавшиеся им суда, как арабские, так и туземные, грабить их и уничтожать команды.

Город Ормуз у входа в Персидский залив

13 февраля 1502 г. Васко да Гама во второй раз отправляется к берегам Индии. Теперь у него эскадра из 14 кораблей. Вот только один эпизод его плавания у берегов Индии, описанный в бортовом журнале: «В этот момент нам встретилось большое судно с паломниками из Мекки, оно направлялось в Кожекоде. Узнав об этом, адмирал велел обстрелять судно из пушек и поджечь его. Затем последовала ужасающая резня… Обезумевшие от страха мавры хватали горящие уголья и бросали их в португальцев, а те отвечали из мушкетов». Расстрел судна длился четверо суток. В конце концов, уцелевшие арабы, спасаясь от пламени, бросились в море. «Море побагровело от крови. Из трехсот пассажиров судна в живых осталось только двадцать детишек, которых дон Васко снял с горящего корабля и которых наш священник сегодня утром окрестил»[37 - Цит. по: Блон Ж. Великий час океанов… Индийский. М.: Мысль, 1983. С. 31.].

Но еще больше в расправах над арабами преуспел Афонсу д'Альбукерке, ставший в 1503 г. начальником эскадры, а позже вице-королем Индии. Он считал, что португальцы должны были укрепиться не только в Индии, но и по всему побережью Индийского океана и закрыть арабам выходы в океан. С этой целью д'Альбукерке захватил остров Сокотру, лежащий у входа в Красное море, и Ормуз – важнейший торговый и стратегический пункт у входа в Персидский залив. Попытка арабов вытеснить португальцев из Индийского океана не удалась.

Чтобы иметь опорный пункт, который был бы в полном владении португальцев, д'Альбукерке захватил город Гоа на малабарском берегу, вырезал там все мусульманское население и превратил город в главный оплот португальского владычества в Индии. После взятия Гоа многие раджи, ранее сопротивлявшиеся португальцам, были вынуждены им подчиниться.

Торговля с Индией стала
Страница 25 из 28

монополией португальского короля. Ценные товары – перец, гвоздику, корицу, имбирь, мускатный орех, камедь и др. – не разрешалось продавать никому, кроме португальского правительства. Торговля пряностями приносила огромную прибыль. Договорные цены нередко были в 200–250 раз ниже цен на рынке в Лиссабоне. Но даже купленные на «вольном» рынке товары, например, перец, давали 700–800 % прибыли.

Из огромной колониальной области ежегодно вывозили не более 5–6 кораблей пряностей. Португальское правительство искусственно поддерживало высокие цены и потому боялось создавать избыток товаров. Если пряностей оказывалось больше, чем было нужно для лиссабонского рынка, то они уничтожались.

Все непортугальские суда в Индийском океане, Красном море и Персидском заливе подлежали захвату и уничтожению.

Папа Юлий II (Джулиано делла Ровере) не только не осудил пиратство португальцев, но и присвоил португальскому королю Мануилу I титул «Повелитель мореплавания, завоеваний и торговли Эфиопии, Аравии, Персии и Индии».

В ответ мамлюкский султан Кансух аль-Гури направил весь свой флот для борьбы с пиратами. В марте 1508 г. около Чаула к югу от Бомбея египетский флот под началом Хусейна Мушрифа при поддержке кораблей Малика Айаза (правителя Диу, мамлюка русского происхождения) нанес поражение португальской эскадре Лоренсо д'Альмейды. Но 3 февраля 1509 г. в морском сражении у Диу египетский флот был полностью уничтожен. Теперь португальцы стали полновластными хозяевами Аравийского моря и Персидского залива. В 1509 г. они разрушили Кальхат в Омане и опустошили берега Дофара. В 1515 г. правитель Ормуза был вынужден признать суверенитет Португалии и поддерживать ее экспансию в зоне Персидского залива. Бахрейн, Эль-Катиф и все побережье Эль-Хасу перешли в руки португальцев. В 1527 г. они построили крепость в Маскате, закрепив свою власть над приморскими районами Омана.

В Красном же море португальцев преследовали неудачи. Так, в 1513 г. мамлюки отбили их нападение на Аден и Суакин. Ограничившись захватом острова Камаран, португальцы совершили лишь несколько пиратских рейдов. Для решительного удара по Египту у них не хватало сил. К тому же мамлюки восстановили свой флот, которым с 1515 г. стал командовать опытный османский адмирал Сальман.

Д'Альбукерке предлагал отвести воды Нила и тем самым уничтожить Египет без войны, но планы эти были нереальны. Также химеричны были и его планы завоевания Хиджаза и святых мест ислама. Д'Альбукерке писал: «В Джидде и Мекке нет вооруженных людей, только отшельники; зато в стране пресвитера Иоанна полно людей и полно лошадей. Разве могут 3 тыс. мавров что-нибудь сделать с 500 конными португальцами? Если 500 не сделают, возьмите 1000. Мекку так легко уничтожить, что я думаю, что она уже уничтожена»[38 - Цит. по: Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. 1515–1574. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001. С. 9—10.]. (Зря мусульмане забыли эти идеи носителя европейской цивилизации).

Поняв, что собственных сил для осуществления столь амбициозных планов явно недостаточно, португальцы спешно стали подыскивать союзников.

Со времен первых крестовых походов в Европе ходили слухи о таинственной христианской стране, которой правил пресвитер Иоанн. Первые контакты между Эфиопией и Португалией установились еще в 1490 г., то есть за 8 лет до экспедиции Васко да Гамы. Эфиопия, чтобы избежать мусульманского завоевания, охотно согласилась на союз, который предложил ей Педру ди Ковильяу – первый португалец, посетивший эту страну.

В 1509 г. в Лиссабон прибыло эфиопское посольство во главе с Матвеем (Матеосом) – армянским монахом и путешественником, находившимся на службе у правительницы Эфиопии Елены (Ылены). Целью посольства было заключение союза с Португалией.

Однако союз этот долгое время оставался только на бумаге, поскольку Португалии и Эфиопии из-за сложности сообщения с большим трудом удавалось поддерживать отношения. Только в 1520 г. Матвей вернулся на родину. Вместе с ним в Эфиопию прибыло ответное португальское посольство, возглавляемое доном Родриго де Лима. В надежде увидеть воинственную армию легендарного повелителя христианской Африки португальцы привезли с собой партию мушкетов. Но «первая встреча с абиссинцами была жестоким разочарованием для португальцев». Эфиопия была слишком слабым союзником.

И вот в 1513 г. Португалия направляет посла к правителю Персии Исмаил-шаху с предложением военного союза против мусульманских государств Ближнего Востока. Но ведь персы тоже мусульмане?! Да, мусульмане, но шииты, а мамлюки и турки были суннитами.

Исмаил I был основателем персидской династии Сефевидов, получивших свое название от имени своего родоначальника шейха Сефи ад-дина (1254–1334). Сефи организовал орден дервишей. Его потомок шейх Хайдар существенно расширил границы владений Сефевидов, а его отряды борцов за веру («газиев») превратились в могучее войско, спаянное жесткой дисциплиной. Вместо традиционной туркменской шапки (такиййа) Хайдар приказал своим мюридам носить чалму с 12-ю красными полосками в честь 12 шиитских имамов. Поэтому его последователей стали называть кызылбашами, то есть «красноголовыми». В 1488 г. Хайдар двинул свои войска против ширваншаха Фаррух-Йасара, разгромил Шемаху и осадил ширваншаха в Гюлистане. Но на помощь ширванцам пришел падишах Ак-Коюнлу Йакуб, и в июле того же года кызылбаши были разбиты, а Хайдар убит. Йякуб занял Ардебиль и остальные владения Сефевидов. Но вскоре правитель Ак-Коюпу Рустам возродил независимое государство Сефевидов и вернул сыну Хайдара Али их столицу Ардебиль. Однако позже, опасаясь быстро возродившегося могущества Сефевидов, Рустам послал на них войска. В 1494 г. Али был убит в сражении у села Шамаси. Преемником Али стал его младший брат Исмаил.

В 1499 г. кызылбаши во главе с Исмаилом Сефевидом вторглись во владения ширваншаха в Северном Азербайджане и опустошили Ширван. Затем они двинулись на юг и разгромили главные силы Ак-Койюнлу. В 1502 г. Исмаил занял Тебриз и был объявлен падишахом Персии, а Тебриз стал его столицей. Так было положено начало сефевидскому государству (1502–1736).

Над исламским миром нависла страшная опасность. Португальцы появились в Красном море и Персидском заливе, испанцы одну за другой захватывали арабские крепости на африканском побережье Западного Средиземноморья. А с востока двигались орды «красноголовых» головорезов. Взоры всех суннитов были обращены к Константинополю. Только османы могли спасти исламский мир.

Глава 9

Захват османами Египта и Ирака

Агрессия Запада и бесчинство кызылбашей резко усилили туркофильские настроения у арабов Северной Африки и Ближнего Востока. Только османы могли спасти их от крестоносных пиратов и красноголовых фанатиков.

Историки Западной Европы, России и СССР объясняли создание огромной Османской империи исключительно качественным и количественным превосходством турецкой армии. Элементарный расчет показывает, что подобное суждение справедливо лишь в отдельных случаях, а в целом представляет грандиозную фальсификацию истории.

На самом деле турецкие завоевания XV–XVI веков объясняются в первую очередь поддержкой народных масс, точнее, большинства
Страница 26 из 28

населения соответствующего региона или, по крайней мере, существенной его части.

Попытки дать объективный анализ успехов турок крайне редки в отечественной и иностранной литературе. Так, Н.А. Иванов писал: «В XVI в. престиж османов был очень высок. Как на Востоке, так и на Западе было много поклонников турок, особенно среди угнетенной и эксплуатируемой части населения. На Балканах и в Венгрии, в Западной Европе и России "отыскивались, – говоря словами А.Е. Крымского, – большие группы людей, которые, каждая в силу далеко не одинаковых соображений и настроений, не только без ужаса помышляли о грозящей возможности турецкого нашествия и завоевания, но даже прямо желали этого".

В арабском мире наблюдалась аналогичная картина. В Магрибе крестьяне и жители городов воспринимали турок не иначе как покровителей и спасителей. Тунисский историк Ибн Абу Динар (XVII в.) с радостью отмечал каждую победу османского оружия. У арабского анонима XVI в., составителя "Аль-Газават" – героического повествования о подвигах братьев Барбаросса, а также в кабильских народных песнях турки-османы предстают как защитники простых людей, как отважные и искусные воины, беззаветно сражавшиеся с врагами ислама. В кабильском фольклоре высшей мерой похвалы было сравнение с турком. На Востоке, в частности, в Египте, преобладали такие же настроения. С течением времени они приобрели характер бездумной традиции, глубоко укоренившейся в сознании многих поколений. Даже такой египетский историк-аристократ, как Абд ар-Рахман аль-Джабарти (1754–1825), который от всей души ненавидел турок, отдавал дань этой традиции. "В начальную эпоху своего правления, – писал он, – они [османы] были самыми лучшими из тех, кто стоял во главе уммы после халифов, ведомых правильным путем".

Туркофильство в арабском мире, как и в Европе, было основано на непомерной идеализации османских порядков. В грядущем приходе османов народ видел отрицание всех зол и пороков, присущих арабскому восточнофеодальному обществу. В противовес собственным правителям османы представали как поборники правды и справедливости, как защитники шариата, которым Аллах дарует победу.

Взятие Константинополя в 1453 г. и дальнейшие успехи турок объяснялись не иначе как божественным промыслом. Считалось, что сам Бог направляет оружие османов. "Турки, – писал Дмитрий Кантемир (1673–1723), – рассматривают божественное провидение как единственную причину побед и не придают никакого значения численности, искусству и доблести людей". Многие, если не большинство, были убеждены, что турки находились под покровительством Всевышнего. Зачастую их просто рассматривали как орудие в руках провидения. Накануне османской оккупации в Каире часто говорили о вещих снах и видениях, предрекавших гибель мамлюкского султаната. О взятии Туниса в 1574 г., согласно народной молве, просил сам Сиди Махрез – святой покровитель города, который явился во сне Селиму II.

Как и в Европе, на Востоке победы турок воспринимались как кара Бо-жия, как возмездие неправым правителям. Даже Ибн Ийас (1448–1524), выходец из высшей мамлюкской аристократии, следующим образом заключил свое повествование о битве на Дабикском поле (Мердж-Дабик) в 1516 г.: "И было это в книге предначертаний. Никто: ни султан, ни его эмиры не проявляли беспристрастия и справедливости в делах мусульман. И воздалось им за их поступки и умыслы; и Бог всевышний предал их власти сына Османа, чтобы произошло с ними то, что случилось"»[39 - Иванов Н.А.. Указ. соч. С. 22–23.].

Итак, подавляющее большинство мусульман-суннитов считали, что османы выполняют волю Аллаха. Ну а противоречить воле Всевышнего….

Да что арабский мир… По всей Европе ходили фантастические слухи о царстве справедливости у османов. Появились даже туркофильские издания, к которым, замечу, султаны не имели никакого отношения. Так, рыцарственный «турок» из одноименной драмы поэта XV века Ганса Розенплюта защищает замученных купцов и крестьян. Он всегда на стороне бедняков, которые своим трудом кормили господ, «получая взамен за это лишь новые тяготы». Турок обещает «реформировать и наказать аристократический мир».

А.Е. Крымский писал, что в произведениях И.С. Пересветова султан Мехмед II «с любовью обрисован как тип царя, который жестоко расправился с неправедными вельможами, но зато своей жестокостью к ним вводит в свою землю всеобщую справедливость»[40 - Крымский А.Е. О «туркофильстве» Европы и Московской Руси XVI в. // Приложение к книге: История Турции и ее литературы. М., 1910. С. 160.]. Пересветов восторгается Мехмедом II, велевшим с нерадивых и лживых судей живьем сдирать кожу, на которой написать: «Без таковые грозы не мочно в царство правды ввести»[41 - Пересветов И.С. Сочинения. М. – Л-д, 1956. С. 153.].

А первый социалист-утопист Томмазо Кампанелла (1568–1639) советовал во всем подражать мусульманам и «ввести ряд реформ на турецкий манер».

Даже Мартен Лютер (1483–1546) утверждал: «Многие требуют прихода турок и их управления… Слышу я, что есть в немецких землях люди, желающие прихода и владычества турок, которые хотят лучше быть под турком, чем под императором и князьями».

Морские гёзы, боровшиеся с испанцами за свободу Нидерландов, носили шляпы с серебряным полумесяцем и вышитой надписью: «Лучше турки, чем папа».

Греки на островах Эгейского моря ненавидели крестоносцев за преследования православной церкви и страшные поборы, и видели в османах своих освободителей.

Да, турки разрушили часть православных церквей, но в целом в империи имела место веротерпимость как к христианам, так и к евреям. «В европейских общинах XVI–XVII вв. наблюдался настоящий приступ османофильской эйфории. Евреи Европы рассматривали

Османскую империю чуть ли не как рай на земле. После пятого Латеранского собора (1512–1517) турки-османы выступили в роли активных покровителей Реформации. Они всецело "поддерживали протестантское дело и руководство, где это только было возможно". В своих посланиях (намэ-и хумаюн) к "лютеранским беям Фландрии и других испанских владений" османские султаны осуждали католицизм, "отвергаемый как исламом, так и лютеранством", и призывали вождей нидерландских гёзов координировать свои действия с морисками Испании и со всеми теми, кто борется против "папы и его мазхаба"»[42 - Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. 1515–1574. М., 2001. С. 25.].

Спору нет, в Османской империи был хоть и своеобразный, но тем не менее феодальный строй, благо, иных экономических отношений тогда и быть не могло. Но турецкий феодализм можно с известной натяжкой назвать «народным феодализмом». Турецкие сановники в основном были выходцами из крестьян. И они везде представляли себя как защитников интересов простых тружеников земли. Султан Сулейман Великолепный требовал от своих пашей «обращаться с нашими подданными так, чтобы крестьяне соседних княжеств завидовали их судьбе». Селим I в завоеванном Египте раздавал бедноте мясо, освободил феллахов и бедных горожан от трудовой повинности в пользу армии, возложив ее на айянов и зажиточную часть населения. А под своими стихами, высеченными у каирского ниломера, он подписался: «Хадим аль-фукара Селим», то есть «Служитель бедняков Селим».

Турки подчеркнуто жестоко наказывали за любое неуважение
Страница 27 из 28

к крестьянскому труду. Хронист Бартоломео Георгевич во время персидского похода 1533 г. «видел спахия, обезглавленного вместе со своим конем и слугой, потому что конь, оставшись без привязи, забрел на чье-то поле». Не менее жестоко турки расправлялись и с кочевниками, веками грабившими крестьян.

Переходя к Египту, отмечу, что там правящий класс – мамлюков – ненавидели и мусульмане, и христиане. Простые люди обеих конфессий были настроены протурецки.

Поскольку в истории Турции мамлюки сыграли определенную роль в XV–XIX веках, о них стоит рассказать подробнее.

В начале XIII века Египтом владела мусульманская династия Айюбидов. Последние Айюбиды создали сильные и многочисленные отряды личной гвардии – мамлюков. Пополнение их происходило за счет мальчиков-рабов, купленных султаном. При этом большая часть мальчиков поступала с Кавказа, хотя среди них были и славяне, и итальянцы, и т. д.

В 1250 г. мамлюкский воевода Айбек возглавил переворот, лишивший власти Айюбидов, и сам стал султаном. После его смерти султаном Египта стал мамлюк Али, затем – мамлюк Кутуз. Египет и Сирия стали управляться мамлюкскими династиями.

Мамлюкские султаны считали себя не только святыми правителями Египта и Сирии, но и духовными владыками всех мусульман (суннитов).

До падения Константинополя в 1453 г. османские правители признавали религиозно-политический приоритет мамлюкских султанов как вселенских руководителей ислама. Мамлюки же рассматривали политику османского правительства как часть общемусульманского дела: Взятие Константинополя отмечалось в Каире как победа всего мусульманства.

Принятие султанской титулатуры Мехмедом II символизировало переход Османов к великодержавной политике и должно было подчеркнуть новую мировую роль османского государства.

Первым открытым османо-мамлюкским конфликтом был дипломатический скандал в 1463 г. – османский посол отказался пасть ниц перед правителем Египта. А в 1464 г. случился первый крупный политический конфликт, вызванный борьбой претендентов в княжестве Конье и вопросом о караманском наследстве. В 1468 г. турки взяли Конье и присоединили Караман к своей империи, что явилось началом широкой конфронтации между османами и мамлюками. Основной ареной борьбы стали периферийные мусульманские государства Рамазанидов, правивших в Киликии (Малая Армения), и Зулькадиридов, правивших в Альбистане (Каппадокия). Каждая из держав поддерживала своих ставленников, обеспечивала их оружием и деньгами, а иногда и посылала свои войска. В Каире и Константинополе находили политическое убежище опальные сановники противоположной стороны. Нередко они получали помощь для борьбы со своими правительствами.

Османы всячески старались подорвать военный потенциал Египта. Так, они держали под своим контролем жизненно важные для мамлюков торговые пути и источники стратегического сырья (например, корабельный лес). Они чинили помехи для приобретения и доставки молодых рабов для корпуса мамлюков, закупавшихся в основном в Причерноморье. Историк XVIII века Дмитрий Кантемир считал это одной из основных причин турецкой активности в Крыму и на Кавказе, в том числе похода турок в 1484 г. на Кавказ, в ходе которого были разгромлены все основные центры пополнения мамлюкского корпуса.

Вооруженные столкновения 1483–1485 гг. с Ала ад-Дауле – зулькадиридским правителем Альбистина, призвавшим на помощь османские войска, привели к первой османо-мамлюкской войне 1486–1491 гг. Мамлюкам удалось трижды разбить турок, но решающего успеха они так и Султан Селим I не Добились. А в 1491 г. при посредничестве Туниса был заключен мир. Османы отказались от претензий на Альбистан и Киликию, которые было решено считать находящимися под покровительством священных городов Мекки и Медины, то есть фактически под протекторатом мамлюков.

Но мир 1491 г. был крайне непрочен. Двум султанам было слишком тесно на Ближнем Востоке. Правда, после поражения египетского флота в сражении с португальцами у Диу султан Баязид II безвозмездно отправил мамлюкам большое количество оружия и военного снаряжения – 300 мушкетов, порох, стрелы, две тысячи весел, канаты, якоря и т. д. – для восстановления красноморского флота.

Султан Селим I

Теоретически Константинополь и Каир должны были «дружить» против Сефевидов. Кызылбаши угрожали границам обоих государств, а также вере суннитов. Однако, начиная с 1502 г., мамлюки наотрез отказывались вступать в союз с турками против Сефевидов.

Несмотря на растущую агрессивность Исмаила и его связи с португальцами, мамлюки хотели спровоцировать конфликт между Персией и Турцией. Так они рассчитывали уничтожить одного врага руками другого и таким образом стать спасителями суннитского ислама, а в идеале и наследниками Османской империи.

Султан Селим I весной 1514 г. расправился с кызылбашами, проникшими на территорию его империи, а летом того же года пошел войной на Исмаила 1.23 августа 1514 г. в Чалдыранской долине к северо-востоку от озера Ван произошло решающее сражение. У Исмаила было около 80 тысяч конных лучников, а у Селима – до 100 тысяч воинов, из которых 12 тысяч (янычары) были вооружены мушкетами (пищалями). Кроме того, у турок имелось около 500 орудий, а у персов огнестрельного оружия практически не было.

Персы были наголову разбиты, потеряв около 50 тысяч убитыми, а сам Исмаил бежал с поля боя сначала в Тебриз, а затем на юго-восток. Преследуя его, 6 сентября Селим овладел Тебризом и разграбил его. Причем несколько тысяч захваченных ремесленников были отправлены на жительство в Константинополь.

Янычары не выражали особого желания зимовать в тяжелых климатических условиях, и Селим был вынужден отвести свою армию на запад.

В феврале 1515 г. турки напали на Альбистан – вассала Египта. Поводом стало участие каких-то отрядов Альбистана в войне на стороне Сефевидов. К маю османы разбили войска зулькадиридского правителя Альбистана Ала ад-Дауле, находившегося под протекторатом мамлюков. Сам ад-Дауле был убит, и в июле 1515 г. его голову турки отправили в Каир. Фактически это было объявлением войны, но мамлюки не поддались на провокацию и приложили все усилия, чтобы разрешить конфликт путем мирных переговоров.

Верховный совет мамлюков долго колебался в вопросе о войне с турками, что стало следствием тяжелого морального и политического положения Египта. В апреле 1515 г. султан Кансух аль-Гури начал готовиться к войне, 3 октября он объявил мобилизацию. Мамлюки, как и их противники османы, старались придать войне религиозный характер. Они обвиняли «царя Рума» в том, что он отступает от веры и старины – бреет бороду и носит кафтан и большую чалму вместо традиционной мусульманской одежды. Но, учитывая размах османофильства, подобные обвинения не могли вызвать у народа религиозного фанатизма. Народ и армия не видели оснований для конфликта и не желали воевать, а крестьяне даже отлынивали от мобилизации и всячески помогали османам.

В Сирии сложилась еще худшая ситуация. Там крестьяне не только саботировали мобилизацию, но и прямо выступали против мамлюков. Целые районы страны не повиновались властям. Вскоре после событий в Альбистане, 7 августа 1515 г., эмиры доложили султану Кансух аль-Гури, что в Сирии
Страница 28 из 28

началось крестьянское восстание: «Владыка наш, победоносный султан, Халебская земля выскользнула из наших рук и перешла в руки сына Османа. Его имя читается там в хутбе; монета там чеканится с его именем». Из-за насилий и деспотизма наибов Халеба и другие районы встали на сторону османов.

В такой ситуации Кансух аль-Гури решил не начинать военных действий против турок. В мае 1516 г. он все же выступил в поход, но все еще надеялся кончить дело мирным путем. Османские дипломаты всячески подогревали эти надежды, чем полностью дезориентировали противника. Таким образом, Селим I до последнего момента имел возможность сам определить время и место для нанесения решающего удара. В самый канун турецкого наступления, в июле 1516 г. Кансух аль-Гури, ничего не подозревая, принимал очередное османское посольство, предлагавшее ему возобновить торговлю. И султан, уверенный, что удалось разрешить конфликт миром, даже приказал шафиитскому шейху уль-исламу выступить с проповедью о благодеяниях мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/aleksandr-shirokorad/vzlet-i-padenie-osmanskoy-imperii-14653786/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Огузы (араб, и перс. – гуз, гузз; древнетюркский – огуз), тюркоязычные племена в Центральной и Средней Азии.

2

Сельджуки – ветвь тюрок-огузов (туркмен.; первоначально жили на Сырдарье), названная так по имени их предводителя Сельджука (X – начало XI в.), а также одно из названий созданной ими мусульманской династии Сельджукидов.

3

По другой версии, это были не византийцы, а монголы.

4

Атласские горы – нынешние Алжир и Тунис; Тавр (Таврида) – Крымские горы.

5

Речь, естественно, идет о культурной части населения. Так, большинство американцев вообще не знают, что такое Византия.

6

Изборник (Сборник произведений литературы древней Руси). М.: Художественная литература, 1969. С. 287.

7

Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. М.: КРОН-ПРЕСС, 1999. С. 102–103.

8

Эпир – округ на северо-западе Греции, с административным центром в Янине, историческая часть древней Эллады, с реками Ахерон и Кокит и иллирийским населением.

9

Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. С. 106–107.

10

Об осаде и падении Константинополя. Главы из «Византийской истории» // «Византийский временник» № 7/1953. С. 338.

11

Они отливались из бронзы, но в документах до начала XX века пушки именовались только медными, и я оставляю за ними такое название.

12

Любопытно, что все тактико-технические данные этих мортир автор получил в ходе нелегального обмера и дешифровки надписей на стволе. В Азове на табличке данных по мортире нет, а в Петербурге нет и самой таблички.

13

Об осаде и падении Константинополя. Главы из «Византийской истории» // «Византийский временник» № 7/1953. С. 338.

14

Нестор Искандер (XV в.) – предполагаемый автор «Повести о взятии Царьграда турками в 1453 г.». В одном из ее списков в послесловии содержится имя автора. – Нестор Искандер. О себе он сообщает, что «измлады» был пленен турками, обращен в магометанство, «много время пострадах в ратных хожениях», был очевидцем и участником осады и взятия Константинополя султаном Мехмедом II, при этом ежедневно записывал все увиденное им в турецком лагере, а после взятия города собрал сведения от заслуживающих доверия людей, находившихся в самом Константинополе, и все это изложил, чтобы передать христианам на память о «преужасном и предивном изволении божьем».

15

Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV в. М.: Художественная литература, 1982. С. 225–226.

16

Повесть о взятии… С. 235–236, 239.

17

Повесть о взятии… С. 249.

18

В контексте штурма Константинополя – это любые переносные артиллерийские системы, включая малые бомбарды, аркебузы и т. д.

19

Финкель К. История Османской империи: Видение Османа. М.: АСТ; Астрель, 2010. С. 526.

20

Лорд Кинросс. Расцет и упадок Османской империи. С. 174.

21

Материалы сайта http://www.wco.ru/biblio/books/talberg1/H208-T.htm#2_08_01

22

Тальберг Н.Д. История Христианской Церкви. Киев: Изд-во им. святителя Льва, папы Римского, 2008. С. 820–822.

23

Лорд Кинросс. Расцвет и упадок Османской империи. С. 143.

24

Азак – от турецкого «разлившаяся, вышедшая из берегов».

25

Челеби Э. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. Симферополь: ДОЛЯ, 2008. С. 178–179.

26

Там же. С. 66.

27

Челеби Э. Указ. соч. С. 67.

28

Тяжелые полевые пушки, ближе всего к ним подходят русские орудия большой пропорции конца XVIII – начала XIX века.

29

Термин «Золотая Орда» придуман московскими дьяками через несколько десятилетий после ее окончательной гибели.

30

Назовем этот регион так, дабы избежать длинного перечисления местностей.

31

Яворницкий Д.И. История запорожских казаков. Киев: Наукова думка, 1990. Т. I. С. 322.

32

Стреляли они мраморными ядрами, но калибр указан для чугунных ядер.

33

История Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина, А.С. Самойло, А.Н. Чистозвонова. М.: Государственное издание политической литературы, 1954. Т. II. С. 42.

34

Атлас истории Средних веков / Под ред. Е.А. Косминского и А.П. Левандовского. М.: Главное управление геодезии и картографии МВД СССР, 1955.

35

Педру Ковиляно (ок. 1450–1530, Эфиопия) – португальский путешественник и мореплаватель XV века, который прожил тридцать лет при дворе эфиопских императоров. Его заслуги: указание на возможность обогнуть Африку морем, описание индийских гаваней и золотых рудников в Софале, первое точное ознакомление европейцев с Эфиопией.

36

Цит. по: История Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина, А.С. Самойло, А.Н. Чистозвонова. Т. II. С. 43.

37

Цит. по: Блон Ж. Великий час океанов… Индийский. М.: Мысль, 1983. С. 31.

38

Цит. по: Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. 1515–1574. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001. С. 9—10.

39

Иванов Н.А.. Указ. соч. С. 22–23.

40

Крымский А.Е. О «туркофильстве» Европы и Московской Руси XVI в. // Приложение к книге: История Турции и ее литературы. М., 1910. С. 160.

41

Пересветов И.С. Сочинения. М. – Л-д, 1956. С. 153.

42

Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. 1515–1574. М., 2001. С. 25.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.