Режим чтения
Скачать книгу

Зачарованные читать онлайн - Инбали Изерлес

Зачарованные

Инбали Изерлес

Foxcraft #1

Я бесстрашна.

Я одинока.

Я – лиса.

Мои родители, мой брат Пайри и я – мы все жили неподалеку от земель бесшерстных, то есть людей. Жизнь лисы полна опасностей, но я уже начала учиться тайным умениям, помогающим нам выживать.

И тут случилось нечто немыслимое. Чужие лисицы вторглись в наше жилище, и я больше никогда не видела моих родных. Спасая свою жизнь, я бежала в холодный, серый мир бесшерстных, где у лисицы полно безжалостных врагов. И теперь, чтобы не погибнуть, я должна овладеть древним мастерством, известным только лисам. Я должна разгадать секреты лисьего искусства.

Впервые на русском языке!

Инбали Изерлес

Зачарованные

Inbali Iserles

FOXCRAFT. BOOK ONE. THE TAKEN

Published by Scholastic Press, an imprint of Scholastic Inc.

Text and illustrations copyright © 2015 by Inbali Iserles

The moral right of the author has been asserted.

Cover Illustration © Johannes Wiebel | punchdesign, Munich

Map © by Scholastic Inc.

All rights reserved

© Т. Голубева, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

© Серийное оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Амитаи Фрейзер Изерлес, нашей маленькой лисичке

1

Мои лапы скользнули по сухой земле. Взметнув облако пыли, я помчалась к изгороди. Чтобы не налететь на нее, я свернула чуть в сторону и поднырнула под потрескавшееся высохшее дерево. Мой преследователь почти догонял меня, когда я добралась до густых зарослей по другую сторону изгороди. Меня окутали ароматы орешника и кедра, безмолвие и покой того мира, что лежал за паутиной травы.

Пронзительный крик преследователя разорвал тишину.

Охваченная паникой, я протиснулась под изгородью. Комья земли впивались мне в живот, мешая ползти. Сердце гулко стучало в ушах. На мгновение мертвое дерево заключило меня в плен, прижало к земле. Трава насмехалась надо мной, щекоча мои усы.

Отчаянным рывком я освободилась и окунулась в зеленые заросли.

Поникшие подснежники покачивались на стеблях, как вспышки белого света.

Я задержала дыхание.

Острый нос высунулся из-под изгороди, принюхиваясь. Янтарные глаза лиса заметили меня, черные зрачки сузились. У меня на загривке зашевелился страх. Я велела себе успокоиться. Мне ничто не грозило: преследователь был слишком крупным и не мог пролезть под изгородью. Он с рычанием нажал на нее, просунул в щель тонкую черную лапу, царапнул когтями землю рядом с моей лапой.

Я отпрянула назад, не сводя глаз с изгороди. Он не мог продвинуться дальше. Он и сам это знал; он попятился, его лапа исчезла за изгородью. Я услышала его шаги. Вспышки его пятнистой рыжей шкуры были видны всякий раз, как он проходил мимо щелей. А потом он исчез из виду, и стало тихо. Я тоже затаилась, втягивая воздух.

Я ощущала этого лиса. Очертания его тела. Золотистые и серебристые пятна на хвосте.

Я мысленно нарисовала эти краски и почувствовала шерсть его хвоста так, словно прикасалась к нему. На мгновение я увидела другую сторону изгороди и уловила вкус разочарования у него на языке.

Я знала этого лиса, как собственную тень.

Мои уши завращались. Какая-то птица каркнула в ветвях ближайшего дерева. Птица была большой, с блестящими черными перьями на спине, и она замерла, увидев меня. Опустив голову, птица нервно переступила с лапы на лапу. Потом она расправила мерцающие крылья, словно призывая грозовые тучи. И с гневным криком взлетела в небо.

Затрещало сухое дерево, и я резко повернулась, чувствуя, как бешено забилось сердце. Лис протиснулся сквозь щель! Он прорвался на мою сторону, рассыпая вокруг себя щепки. У меня сжался желудок, и я прыгнула в траву. Но оглянулась через плечо и заметила, что преследователь присел на задние лапы.

В тот же миг лис исчез с моих глаз.

На том месте, где он только что был, воздух слегка искрился, как тот свет, что пробивается сквозь крылышки пчелы. Трава и земля как будто размылись.

Зная этот фокус, я энергично заморгала, чтобы уловить отблеск его шкуры. Мне пришлось обогнуть пень, заросший травой. Снова оглянувшись, я отчетливо увидела лиса, его шкура полыхнула красным, когда он перепрыгнул через пень. Его дыхание коснулось кончика моего хвоста.

Но у меня были в запасе и собственные штучки.

Я открыла пасть и каркнула, как та птица с блестящими перьями. Я послала свой голос к изогнутым стеблям травы, к изгороди, и к земле, и к облакам на краю неба, подражая тому существу настолько хорошо, насколько могла.

Я зигзагом помчалась сквозь траву, что цеплялась за мои лапы, тянула и заманивала, замедляя движение. Моя затея не удалась: такое карканье никого бы не одурачило.

Я бросила еще один взгляд через плечо. Лис находился в опасной близости, кончик его носа почти касался моих пяток.

– Пайри! – взвизгнула я, когда он бросился на меня и его когти скользнули по моему меху.

Могла бы и знать, что птичий крик его не остановит. Я повернулась к нему, оскалив зубы, и прошипела:

– Довольно!

Его глаза блеснули отраженным светом.

– Нет, пока не попросишь пощады!

Я снова бросилась бежать, но он одним прыжком настиг меня, ударил лапой по спине и повалил на землю. Я попыталась вырваться, однако он был сильнее меня.

– Проси пощады! – выдохнул он. – Ну же!

– Никогда! – огрызнулась я.

Он прижался носом к моему уху:

– Проси! Проси, или…

– Или что?

– Или вот что!

Он упал на меня и принялся облизывать своим длинным языком мои уши, нос, усы.

Я рычала и тоже облизывала своего брата, щекоча ему живот, а он скулил и извивался и наконец скатился на землю, когда я с силой ударила его лапой по шее:

– Вот видишь, нет никакого «или»! Может, ты и крупнее меня, зато я умнее! И я всегда побеждаю!

Пайри позволил мне слегка покусать его.

– Я просто разрешаю тебе победить, – пропыхтел он. – Я же знаю, какая ты неудачница.

– Только в твоих снах! – Я встала на лапы и отряхнулась.

Пайри посмотрел на меня снизу вверх, склонив голову набок.

– Как скажешь, маленькая лисичка. – Он насмешливо загекал, то есть издал ряд прерывистых щелчков языком. – Безумная лиса, дурная лиса, просто еще одна дохлая лиса!

Эту поговорку мы с ним часто повторяли в один голос, хотя бабушка жаловалась, что у нее от этого шерсть встает дыбом.

– Я не настолько уж меньше тебя! – сердито бросила я.

Пайри подпрыгнул и развернулся на месте с веселым «вау-вау-вау».

– Маленькая лиса, маленькая лиса, ты всегда будешь маленькой лисой!

Я прыгнула на него, но он отскочил в сторону.

– А ты всегда будешь моим глупым братом, – фыркнула я.

Он прыгнул обратно ко мне и прижался носом к моей шее. Игра закончилась. Я больше не сопротивлялась. Я закрыла глаза и позволила теплу его тела просочиться в меня. Подбородком я ощущала биение его пульса. Мой собственный, похоже, вошел в тот же ритм. Наши сердца издавали один и тот же звук – ка-тамп, ка-тамп, и ритм постепенно замедлялся: каа-тамп, каа-тамп.

Из высокой травы вышел папа.

– Надеюсь, вы дружно поиграли вместе, дети.

Рядом с ним появилась мама.

– Дружно? – Ее глаза сверкнули.

Мы поспешили к ним, и они начали облизывать наши уши, пощелкивая языками и мурлыча.

– Мы всегда дружно
Страница 2 из 12

играем, – тявкнул Пайри, метнув в меня предостерегающий взгляд.

Мама, кажется, хотела спросить что-то еще, но промолчала, потому что к нам подошла бабушка. Ее мех, как и мех Пайри, был пятнистым, переливался серебром, рыжиной и золотом и сиял на свету. У бабушки был настороженный взгляд, и ее, похоже, что-то тревожило.

– Бесшерстные? – Папа пристально посмотрел на бабушку.

Мы подняли головы над высокой травой и огляделись. Травянистая полоса была неширокой, просто что-то вроде зеленой тропы между серыми территориями, где росло несколько молодых деревьев.

Двуногие бесшерстные редко появлялись здесь, но они всегда были недалеко, преследуя нас, гоняясь за нами в ритме своей шумной жизни. Их миром была Большая Путаница, запретная для молодых лисиц суровая земля высоченных зданий и манглеров с немигающими глазами. Когда вставало солнце, оттуда выходили похитители – бесшерстные с палками – и окружали лисиц, которых потом никто больше не видел.

Бабушка отвела взгляд.

– Нет, ничего. – Она опустила морду и коснулась носом наших носов. – Вы уж очень грубо играете, дети. Пайри, ты крупнее Айлы. Надеюсь, ты об этом помнишь.

– Да она крепкая, как шкура сушеной крысы! – фыркнул Пайри, ласково подталкивая меня.

Бабушка сморщила нос:

– И тем не менее…

– Я могу за себя постоять, – вмешалась я. – Безумная лиса, дурная лиса…

– Прекрати! – рявкнула бабушка. – Большая Путаница опасна. Не стоит шутить о ней.

Пайри поспешил поднять ей настроение.

– Айла удивила меня своим птичьим криком, – сообщил он бабушке.

Она вскинула голову и внимательно присмотрелась ко мне:

– Ты подражала вороне?

Мой хвост ударил по траве. Слова Пайри очень заинтересовали меня.

– Что, действительно сработало?

Пайри весело хмыкнул:

– Мне даже в голову не пришло, что это твой голос! Он летел из ниоткуда и отовсюду… – Одно из его пушистых черных ушей встало торчком. – Как зов ветра, и земли, и травы. Я не понимал, где нахожусь! А потом птица умолкла, и я понял, что это была ты.

Я чуть наклонила голову набок, глядя на него. Не дразнит ли он меня?

– Но я тебя не обманула… – Мой голос прозвучал жалобно, и я прижала уши.

– Продолжай в том же духе. Ты уже неплохо научилась, маленькая лисичка!

Он легонько куснул меня за плечо, а я ткнула его носом.

– У вас обоих хорошие инстинкты, – сказала бабушка с еле уловимой гордостью в голосе.

Она подняла вверх нос и замерла. Немигающим взглядом уставилась в пространство, и только ее усы чуть шевелились.

– Ветер поднимается, – пробормотала она наконец. – Он пахнет рекой и льдом. К рассвету пойдет дождь.

– Но воздух теплый! – выпалила я.

Мама подошла ближе, ее уши повернулись в разные стороны:

– Какой простой урок может спасти жизнь лисицы?

Мы с Пайри ответили одновременно:

– Наблюдай! Выжидай! Прислушивайся!

Напряжение, охватившее бабушку, растаяло, она нежно посмотрела на нас:

– Это верно, лисьи дети. Наблюдай, выжидай, прислушивайся… Все ответы записаны в песне неба и ритме земли.

Она снова вскинула голову и принюхалась.

Я повторила ее движение, глубоко вдыхая ароматы травы и почвы. Я не почуяла никакой влаги, только мягкий теплый воздух. Облака, обрамлявшие небо, были белыми. Я уставилась на них, памятуя уроки бабушки: только темные облака грозят дождем… Должно быть, бабушка заметила мою растерянность и утешительно лизнула в нос.

К нам подошел папа:

– Нужно перепрятать добычу. Она в неглубокой яме. Дождь ее испортит.

Папа и мама направились к изгороди. Бабушка шла между ними, беспокойно поглядывая на небо. Они были слишком крупными, чтобы проползти под изгородью там, где дерево было сломано, – и не смогли бы пролезть даже там, где Пайри расширил дыру. Они бежали по краю травянистой полосы к дальней стороне изгороди. Там стояло дерево с низко опустившейся веткой, служившей нам мостом. Мы с Пайри знали об этом дереве и не раз проползали по той ветке. Но Пайри никогда не пользовался ею во время нашей погони. Игра имеет свои правила, и мы оба это понимали.

– Идемте! – позвала мама.

Мне не хотелось уходить. Воздух был таким приятным, в нем пахло сладостью. Что, если в путанице травы спрятались ягоды? Я облизнулась.

Пайри играл с какой-то палкой, катая ее по траве и грызя, как кость.

Я села, прижав уши:

– Но мы только что пришли сюда!

Папа крикнул через плечо:

– Мы вернемся позже. Пайри! Айла!

Пайри бросил палку и последовал за ними.

Я поднялась на лапы. Глубокий вдох – и я почти убедилась, что где-то там есть ягоды. Если я соберу немного и принесу в нору, остальным это понравится. А если я поспешу, то доберусь туда раньше всех, ведь маме, папе и бабушке нужно еще перепрятать добычу.

Пригнувшись к земле, скользя между высокими стеблями травы, я шла на запах. Я вздрагивала от удовольствия, впитывая ароматы земли и коры, кисловатый запах листьев и насекомых в крепких панцирях. Я немного задержалась, чтобы сорвать несколько подснежников, которые вечно выглядели куда лучше, чем были на вкус. Большой зеленый жук пробежал по земле, и я тут же ударила по нему лапой, обрывая траву когтями. Но жук оказался проворнее, чем казалось. Он помчался к корням дерева, откуда его трудно было достать, и закопался между выступающими узлами. Я сунула нос в землю, пытаясь достать жука, но вместо того набрала полный рот пыли. «Забудь о жуке!» – велела я себе, и мои мысли вернулись к ягодам. Я принюхалась и крадучись пошла дальше, но сладкий запах исчез. Зато в воздухе вдруг почувствовался холод, напомнивший мне о предупреждении бабушки насчет дождя…

О ветре, который нес запахи реки и льда.

Я посмотрела вверх. На зубчатые серые здания наползала тьма. Солнце висело низко, излучая малиновый свет. Я повернула назад к изгороди, чувствуя себя виноватой. Мама и папа, наверное, уже беспокоятся обо мне. Мне не разрешалось одной ходить на зеленую полосу – вообще не позволялось покидать наш участок земли без Пайри.

Я заторопилась к изгороди и пролезла под ней.

Наша территория находилась у дальнего конца этой изгороди. Это было пространство, которое мы делили с бесшерстными, хотя старались не появляться там, когда они туда выходили. Этим участком пользовалась только одна семья бесшерстных – двое взрослых и двое молодых. Папа предостерегал нас, что они вовсе не дружелюбны, что они нападут на нас, если мы подойдем слишком близко.

Мы соблюдали дистанцию.

Наша нора располагалась в стороне от их жилья, за рощицей неподалеку от изгороди. Я вприпрыжку бежала к ней, думая о нашем съестном запасе. Маме, папе и бабушке нужно было выкопать сочных крыс, которых мы поймали прошлой ночью. У меня заурчало в животе, и я прибавила скорости.

Но тут мой нос дернулся от горького запаха. В темноте нашего убежища я увидела вспышки красного огня. Дым поднимался медленными клубами, темный и мрачный на фоне последних лучей солнца.

По моей спине пробежал холодок страха.

Где мои родные?

Я их не чуяла.

Я подошла немного ближе. В норе что-то шевелилось. Мне стало легче, и я ринулась вперед, мгновение растерянности миновало. А потом мои лапы сбились с шага – и кровь во мне
Страница 3 из 12

похолодела.

То, что шевелилось там… я уже понимала, что это не они. Это были не мои родные.

Я попятилась к плющу, повисшему на изгороди недалеко от дыры, что вела к зеленому пространству. Наша нора была в канаве рядом со стволом упавшего дерева, она пряталась за рощицей, среди упавших ветвей. Трудно было увидеть, что там происходило. Я лишь различила очертания незнакомых лисиц, кажется пяти или шести, – они там рылись и ругались между собой. Что они делают? Разве тлеющая земля не обжигает им лапы? Я пристально наблюдала из-за плюща, сдерживая дыхание, когда лисы стали одна за другой выбираться из норы.

Они вышли на траву, прижимаясь к земле и насторожив уши. Их встретила самая толстая в мире лисица; мех курчавился на ее боках. Через свисающий с изгороди плющ я видела ее короткие круглые уши и громоздкое туловище. Мех сбивался в комья у нее на плечах, как будто его было слишком много. Она топнула по земле передней лапой. Ее уши повернулись, и все лисы посмотрели на нее.

Из горла лисицы вырвался низкий рык. Один ее серый глаз смотрел на нашу территорию. А там, где следовало находиться второму глазу, не было вообще ничего – только глубокая темная дыра.

У меня слегка дрожали лапы, к горлу подступила горечь, мешая мне дышать.

– Смерть, – прошипела лисица, и все остальные лисы замерли. – Так сказал Учитель: все предатели умрут!

Лисы слегка присели на задние лапы, готовясь к драке. Но кто собирался на них нападать?

Где моя дерзкая, храбрая мама? Где острые зубы папы? Я подумала о своем брате и о мудрой старой бабушке. Куда исчезла моя семья?!

Губы лисицы оттянулись назад, когда она зарычала, обнажая ряд зазубренных зубов.

Я судорожно вздохнула и прижалась к изгороди. Звук был едва слышным, вроде трепета крыльев бабочки.

Но лисица замерла.

Она резко повернула голову.

В ее единственном сером глазу вспыхнула угроза. Взгляд ее проник сквозь плющ и остановился на мне.

2

Лисица заковыляла в мою сторону. Одна ее лапа была слишком короткой, наверное, когда-то была сломана. Я сжалась в комок, стараясь выглядеть как можно меньше, – просто точка грязи на деревянном заборе. Ах, если бы я уже усвоила умение Пайри исчезать! Заметила ли меня лисица? Уловила ли она мой запах?

Она остановилась на расстоянии длины хвоста от меня. Страх сковал мое тело, лишая сил. Лисица подняла лапу, чтобы выкусить что-то прилипшее к ней. Неужели она действительно не видит меня, при таком-то пристальном взгляде серого глаза?

Усы лисицы дернулись.

– Эй, ты говорила, там их было только четверо?

Рыжевато-коричневая лиса поспешила подойти к ней. Остальные чужаки продолжали стоять на своих местах, настороженные, готовые к атаке. Рыжевато-коричневая двигалась легко. Ее узкий хвост волочился по земле.

Я заметила странный шрам на верхней части ее передней лапы – он напоминал смятую розу, прекрасную и ужасную.

– Двое родителей и их сын. И еще старуха. – Голос у нее был нервный.

Я всхлипнула про себя. Где мои родные?

Усы лисицы напряженно выпрямились.

– Только они, никого больше? Неужели в этой норе родился всего один детеныш?

Уши стройной лисы настороженно вздрогнули.

– Один детеныш, Карка. Всего их было четверо. А у тебя есть причины думать…

Толстая лисица резко развернулась и рявкнула на нее:

– Я велела тебе не задавать вопросов!

Стройная раболепно прижалась к земле.

– Прости, – пробормотала она.

Единственный серый глаз сверкнул в сгущающейся тьме. Лисица бросила короткий взгляд на высокое квадратное здание – нору бесшерстных. В одной из его больших дыр для наблюдения вспыхнул свет.

– Никогда не знаешь, кто может тебя услышать… У Старейшин есть глаза, тайные глаза везде!

Сердце бешено колотилось у меня в груди. Я даже не пыталась убежать на зеленую полосу, снова проскользнув через дыру под изгородью. Они бы услышали… они бы меня поймали.

Толстая лисица встряхнулась. Я почуяла запах углей и золы.

– Наши враги не уйдут далеко. Тарр уже ищет их. Все они – предатели! – Она топнула передней лапой.

Остальные лисы вскинули головы. Их голоса слились в общем вое.

– Предатели! – кричали они. – Все они предатели!

Я припала к земле, когда лисица повернулась и повела остальных за нашу нору, в заросли, перепрыгнув через упавшие ветки.

Я снова смогла дышать, хотя и с трудом. И поспешила к норе. Угли почти погасли, дым тянулся над ними, как туман. Я заглянула внутрь, в золу, что покрыла слой веток. Там лежал клочок пятнистой шерсти, серебристый с золотом; я увидела и красную полосу крови.

Я подавила крик.

Моих родных больше не было.

Их запах все еще держался на коре древесного ствола, на холодной горькой земле, на ветках. Я повернулась в другую сторону. Свет быстро угасал, сумерки погружали мир в темноту.

– Мама?.. Пайри?..

Мои уши завращались, помогая мне прислушиваться. Я слышала шум бесшерстных существ в их огромной норе, их резкие низкие голоса. Но нигде вокруг не звучали успокаивающие голоса моих родителей, не раздавалось веселое тявканье Пайри.

Вместо этого я услышала только шорох листьев. По пути к зарослям, рядом с упавшими ветками дерева, что-то двигалось. Мое сердце подпрыгнуло в надежде. Какой-то силуэт, лисий силуэт… это, наверное, папа! Это мог быть…

Я различила маленькие круглые уши и неровную походку. В угасающем свете единственный серый глаз вспыхнул зеленым.

У меня остановилось сердце.

– Детеныш! Я так и знала!

Рядом с толстой лисицей внезапно возникли остальные, выстроившись вдоль упавшего ствола. Они скалили зубы, подвывали и хихикали.

Я развернулась и бросилась под изгородь, на зеленую полосу, прорываясь сквозь высокую траву, мимо дерева, где от меня сбежал жук. Мои ноги легко несли меня, когда я поднырнула под изгородь и выскочила по другую ее сторону. Я очутилась на чужой территории, на твердой каменной дорожке бесшерстных, и помчалась между их ногами. Они застывали от изумления, показывали на меня и что-то бормотали, когда я проносилась мимо.

Я старалась не налетать на них, вскакивала на ступеньки и ныряла под живые изгороди, стремясь к тенистым землям за их гигантскими норами.

Я чувствовала, что те лисы все еще гонятся за мной, прячась где-то у зданий, просто их не было видно.

Я подумала о Пайри и наших играх, о том, как приятно и спокойно было чувствовать его нос на моей шее. И прибавила шагу.

В голове у меня все перепуталось. Почему пришли те лисы? Чего они хотели?

Я почти не замечала мира, проносившегося мимо моих усов. Огромные здания как будто сливались воедино. Я знала лишь одно: моя семья исчезла, наша нора опустела.

Я должна была их найти.

Манглер ревел, земля содрогалась.

Я прыгнула, пересекая его путь, но не осмелилась взглянуть на него. В следующее мгновение я очутилась на дальней стороне дороги смерти. Тяжело дыша, я прижалась к стене, и тут мимо пронеслись другие манглеры, таращась на меня белыми глазами.

Манглеры были величайшей опасностью в Большой Путанице – приземистые громадные твари с крутящимися лапами и выгнутыми спинами. Они всегда смотрели вперед яркими немигающими глазами, рыская по бесконечным изгибам
Страница 4 из 12

каменных троп, которые мы называли дорогой смерти. Их тела были странными, пустыми внутри, и бесшерстные ездили в них. Сейчас дорога смерти казалась пустой и тихой, но это была всего лишь одна из ловушек бесшерстных. Манглеры были чудовищно быстры.

Я помнила предостережения бабушки: «Река смерти забрала больше лис, чем все остальные убийцы».

Но дорога смерти была везде, ее невозможно было избежать. Ее многочисленные лапы протянулись через всю Путаницу, и блестящие манглеры охотились ночью и днем.

Мне нужно было найти место, где заканчивалась дорога смерти. Но сколько бы я ни бежала, она постоянно находилась рядом… А что, если она тянется без конца? Мои лапы уже дрожали от изнеможения, отказываясь держать меня. Я с трудом дышала. А моргая, я видела отсветы пылающих огней Большой Путаницы, плывущие огненные шары, сверкающие глаза манглеров. Это была земля серых стен и твердых нор, разбитой земли и оглушительного шума. У меня закружилась голова, и я зажмурилась, ожидая, пока мир перестанет вертеться вокруг меня.

Кажется, мне удалось сбежать от тех лис. В вечернем воздухе не ощущалось даже слабого намека на их запах. Но, убегая, я заблудилась. Я струсила, когда очередной манглер с визгом пронесся мимо меня по дороге смерти. Мне не следовало находиться здесь. В моей голове снова зазвучал голос бабушки, предупреждавшей об опасностях Большой Путаницы: «Река смерти – это самая жестокая ловушка бесшерстных. Старайся как можно реже пользоваться ею. Никогда ей не доверяй, какой бы спокойной она ни казалась». Бабушка бы ужасно разозлилась, если бы узнала, сколько раз я пересекала дорогу смерти этой ночью. Мой хвост виновато повис. Но ведь бабушки все равно не было там, где ей следовало быть, – в нашей норе.

Я вспомнила резкий запах пепла, алые угли, дымившиеся, но не дававшие тепла… и кровавый след. Я догадалась, что та лисица с серым глазом вернется на нашу землю со своими ужасными прихвостнями. Мне лучше быть подальше от того места, и моим родным тоже. О, если бы только мы были вместе…

В стране бесшерстных был ни день, ни ночь. В небе уже не оставалось ни единого лучика солнца, зато на прямых древесных стволах висели горящие шары и освещали дорогу бесшерстным, после того как стемнело. Я слышала их тихое шипение и ощущала их слабую дрожь. Над ними висели темные тучи, раздувшиеся от обещания дождя.

Целые ряды нор бесшерстных закрывали горизонт. В их темных туловищах были прорезаны светящиеся дыры для наблюдения, и я видела внутри движение: лишенные меха существа рыскали туда-сюда, мигали цветные экраны. Медленно поворачиваясь и осматриваясь вокруг, я заметила, что норы как будто повышаются в одном направлении, все выше и выше взбираясь в небо. Наверное, оттуда была видна вся Большая Путаница… оттуда можно было рассмотреть все.

И найти моих родных.

Я осторожно пошла вдоль края дороги смерти, направляясь к самым высоким норам. Большая Путаница представляла собой мрачное переплетение изгородей и тупиков, сеток и проволоки, острой, как когти. Бесшерстные любили свои стены и защищали их.

Стены, в которых они могли прятаться.

Стены, которые не подпускали чужих.

Большая Путаница была набита ими битком.

Мои лапы дрожали, но я не могла отдыхать. Я бежала вдоль серой дороги. У меня было ощущение, что я двигаюсь вверх, постоянно вверх, и когда я оглянулась, то увидела, что дорога позади меня спускается с холма. Видно мне было не много – строения закрывали все, – но я приободрилась. Когда я доберусь до вершины Большой Путаницы, мне будет видно куда лучше. И я буду знать, что делать.

Наконец земля стала ровной и перешла в нечто похожее на нашу зеленую полосу. Меня слегка успокоил запах земли, и я тихонько заскулила от облегчения, когда мои ноющие лапы погрузились в траву. Это зеленое место было куда больше, чем то, что находилось рядом с нашей территорией. Но трава была странно короткой, как будто ее обгрызли почти до корней. Она расстелилась на холме, и здесь росли высокие деревья, окруженные яркими растениями. А в середине стояло какое-то здание, обнесенное изгородью.

Я повернулась, чтобы оглядеть Путаницу. Она выглядела как мигающее созвездие висячих шаров. Уродливые серые норы бесшерстных словно растаяли в этом сиянии. Вдали я заметила другое столпотворение высоких строений. Они имели странные очертания и сверкали, словно покрытые инеем. Одно было острым на конце, как лисьи уши. Другое было круглым. Но большинство были квадратными, как и норы бесшерстных, хотя даже с такого расстояния я могла бы сказать, что они намного выше. Впрочем, если смотреть с высоты холма, все это казалось почти прекрасным.

Я не понимала смысла тонких пересекающихся серых линий под висячими шарами Большой Путаницы, которые как будто маскировали многочисленные притоки дороги смерти. Я прищурилась и попыталась разглядеть подробности.

Где-то там, внизу, по серым камням тайком пробирались лисы с испачканными золой шкурами.

Где-то там, внизу, ищут ли меня мои родные?

Я подняла нос и посмотрела на облака. Наконец-то появилась луна, желтый шар в мрачном небе. Мой хвост изогнулся вбок. Облака плыли, затягивая луну туманным покровом. Ее свет бледнел на фоне светящихся шаров внизу.

Склонив голову набок, я повернулась к строениям, стоявшим поблизости. Они отличались от тех, которые я видела прежде. Вместо обычных стен Большой Путаницы здесь были многочисленные изгороди. Не деревянные, вроде той, что отделяла нашу землю от соседней зеленой полосы. Эти изгороди вздымались в небо и выглядели твердыми, как камень, каждая представляла собой ряд ровно установленных черных реек.

Я побежала туда, подергивая хвостом от любопытства. В траве была проложена дорожка, ведущая к арке над чем-то вроде двух огромных запертых дверей. Я обошла арку и, пройдя в сторону на две длины хвоста, легко проскочила между рейками.

Мне показалось, что я провалилась в невидимый туман. Воздух вокруг меня был насыщен запахами неведомых существ: он был древесным, душистым, острым, ядовитым…

Я приподняла переднюю лапу и неуверенно замерла. Поблизости были какие-то существа, множество существ. Это не были лисицы, и это не были бесшерстные… Я чуяла запах кожи, перьев, голой шкуры. Передо мной в темноте возвышались другие загородки. Я постояла на месте, пытаясь разобраться в джунглях запахов, даже как будто опьянела от усилий.

Я уже хотела повернуться и снова отправиться к дороге смерти. Мне не нравилось это место.

Но тут послышался чей-то жалобный вскрик, и у меня заурчало в животе. Здесь жило что-то вкусное. Насторожив уши, я сделала осторожный шаг. Я все так же ощущала других существ. Судя по сильной вони их плоти, некоторые из них должны были быть очень большими, даже больше, чем бесшерстные. Но я предположила, что они спят, потому что не замечала никакого движения. Надо было соблюдать осторожность, чтобы не потревожить их.

За следующей оградой стояли клетки. Вокруг них бежала очередная ограда – высотой почти как бесшерстные. Я осторожно проскользнула между ее прутьями.

Зачем бесшерстные держат этих существ в клетках? Для чего
Страница 5 из 12

предназначено это место?

Я шагнула к ближайшему логову и рассмотрела очертания огромного существа, лежащего на боку. Его кожа была толстой, как древесная кора, а на морде, широкой и тяжелой, торчал рог. Существо даже не шевельнулось, когда я проходила мимо, ему не было до меня дела.

У меня подводило живот от голода, но внутреннее чувство призывало к осторожности. Было что-то совсем неправильное в этих странных логовах, что-то неестественное. И я снова подумала о том, зачем бесшерстные построили такое место, набитое ловушками. Может, они собирались убить всех этих существ и съесть их мясо? Зачем они загнали их всех сюда?

Я прошла вдоль узких прутьев к другому логову. Внутри клетки пахло сухой травой и грязью, но я не могла понять, кто там живет. Там стояло какое-то деревянное сооружение, и, должно быть, существо спало в нем. Я ощутила его как безвредное – это был поедатель травы, а не мяса и костей.

У третьего логова я остановилась отдышаться. У меня гудело в голове от всех этих запахов. Я закрыла глаза, позволяя запахам самим занять свои места. Ближайшие ко мне существа обладали толстыми шкурами или густым мехом. А в отдаленных клетках я почуяла перья, это несомненно. Вот куда мне нужно было идти – к птицам.

К той, которая вскрикнула, заявляя о себе, подзывая меня.

Я просто шла не в ту сторону.

Я открыла глаза и хотела повернуть, но тут меня обдало острым мускусным запахом. Он исходил из логова передо мной. Однако я не замечала там никакого движения. Я подкралась ближе.

Сейчас эта клетка была пуста, но я понимала, что совсем недавно в ней кто-то жил. Инстинкт шипел в моих ушах, как ледяной ветер. Но любопытство оказалось сильнее. Я всмотрелась сквозь решетку. За ней был участок травянистой земли, несколько кустов и маленький пруд. Я напряглась, желая увидеть больше. Неподалеку от ограды стояло наполовину обрубленное дерево. И на его коре я рассмотрела глубокие параллельные борозды.

Следы гигантских когтей.

По моей спине пробежала дрожь. Борозды были во много раз глубже, чем могла бы оставить любая лисица. В этом логове жило существо великой силы.

И тут я уловила запах чего-то вкусного. Мои глаза заметили кость неподалеку от решетки. На ней оставался кусок мяса с белыми хрящами. Мой желудок взволнованно заворчал.

Я просунула между прутьями переднюю лапу, но не смогла дотянуться до кости. Повизгивая от разочарования, я повторила попытку. Мои когти царапнули по кости, и она чуть-чуть придвинулась ко мне. Я вспомнила, как спокойно мама обирала какие-то ягоды с высокой ветки, одной лапой подтянув ветку вниз, а другой придерживая ее. Если я буду терпелива, то достану эту кость. Она была так близко, что я почти ощущала ее вкус. Я представила вкус жирного мяса, и у меня слюнки потекли.

Еще один осторожный удар лапой – и кость оказалась совсем близко. Мясо было розовым и чудесно пахло. Кость была длинной и белой, как зубы. На поверхности кости виднелись вмятины. Кто-то уже вгрызался в нее могучими челюстями.

Я просунула лапу между прутьями как можно дальше. И почувствовала, что она едва проходит. Но жалобы моего живота звучали все громче. «Я голоден! – твердил он мне. – Уже поздно, а я все еще не ел!»

Стиснув зубы, я просунула лапу еще дальше и подтянула кость. Опустила морду и открыла рот, чтобы схватить ее. Когда мой нос очутился почти у самой земли, запах неведомого зверя стал очень сильным. Он как будто ударил меня в челюсть. Все мое тело напряглось.

Я чувствовала: что-то не так. Запах был слишком сильным, слишком свежим…

В темноте по другую сторону решетки раздался рык. Гигантское существо двигалось в мою сторону. Я дернула лапу – и взвизгнула от боли. Лапа застряла! Я сжалась от ужаса, когда зверь бросился к решетке, а его мощная пасть испустила ужасающий рык. В соседних логовах зашевелились другие существа. Снова закричала птица, и я прокляла ее за то, что она заманила меня в такое страшное место. Я дергалась и вертелась, но не могла высвободиться.

Зверь припал к земле. Глаза у него были желтыми, как луна, и окружены черным. Его тело напоминало гигантскую собаку, только плечи были куда шире, а глаза совсем дикие, и он выглядел намного более опасным. На огромной голове торчали острые уши. Его встрепанный белый мех был покрыт серыми пятнами и создавал впечатление спутанной гривы.

– Лис-ка! – проворчал зверь голосом глубоким и темным, как земля. – Хитрая, ловкая мошенница!

Я была так изумлена, что не сразу поняла его слова. Должно быть, он принадлежал к детям Канисты, к подобным мне существам, хотя я и вообразить не могла такого родства. Что представляло собой это чудовище, этот гигантский пес с огнем в глазах?

Он опустил лохматую голову. Его черные губы оттянулись назад, влажные от слюны.

– У тебя хватило храбрости украсть мою еду? – прорычал он, сморщив нос.

За черными губами виднелись розовые десны, а клыки у него были размером с лисью лапу.

Я открыла рот, но у меня пересохло в горле, и мне удалось издать лишь едва слышное поскуливание. Я просто застыла от страха, от леденящей ярости в его желтых глазах. Он злобно смотрел на меня, и я отвела взгляд, страстно желая вернуться к покою прежней жизни. Папа и мама никогда не говорили мне о таких чудовищах. Если бы только они были здесь, помогли бы мне, объяснили, что делать!

Зверь ткнул меня носом в нос:

– Говори!

Даже не глядя на него, я все равно ощущала, как его глаза впиваются в меня. Я струсила и ничего не могла сказать.

Похоже, мое молчание его разозлило.

– Ты отнеслась ко мне неуважительно, лис-ка, пожирательница тухлого мяса! Ты – бесчестная воровка, и теперь ты за это заплатишь!

Я осмелилась взглянуть на мягкие розовые складки его языка. Трудно было даже вообразить, что нечто столь хрупкое может скрываться внутри такого бешеного зверя.

Я снова потянула к себе лапу, но освободиться не смогла.

Я даже не слишком хорошо понимала, почему он так зол. Неужели из-за кости?

– Я ем крыс! – крикнула я, когда он присел на задние лапы.

Его морда искривилась от отвращения.

– Крыс? – выдохнул он, поводя ушами. – Существо, которое ест крыс, не имеет права на существование!

Я успела только увидеть, как распахнулась его клыкастая пасть. За розовым языком зияла темнота.

3

Я билась и брыкалась, отчаянно пытаясь высвободить застрявшую лапу. Огромные челюсти зверя нависли надо мной; я уже ощущала влагу его дыхания. Мои глаза устремились к небу, где мчались серые облака. Но сквозь них вдруг прорвалась группа звезд, куда более ярких, чем желтые лучи Большой Путаницы. Они мерцали огоньками. Созвездие Канисты! Папа рассказывал мне об этих звездах, которые видел еще детенышем.

По моему телу пробежала теплая волна.

Паника утихла.

Я сосредоточила взгляд на огоньках. Весь мир вокруг них словно растаял, а заодно с ним и могучий зверь, угрожавший мне.

Я стала плотью без костей.

Я стала гибкой и тонкой.

Глядя на звезды, чьи лучи проникали в самую глубину моих глаз, я резко дернула лапу – и освободилась. Я попятилась назад, подальше от решетки. Клыки зверя щелкнули совсем рядом со мной; еще мгновение – и я
Страница 6 из 12

осталась бы без лапы. Я окинула решетку взглядом до самого верха: даже существо такого размера не сумело бы ее перепрыгнуть.

Морда зверя громко ударилась о прутья.

– Лис-ка! – прорычал он. – Трусиха-крысоедка!

Он просунул черный нос между прутьями, колотя по ним лапой, слишком широкой, чтобы протиснуться наружу.

Слегка повизгивая, я упала на землю. Переднюю лапу жгло от сильного укуса решетки. Она пульсировала болью, когда я пыталась опереться на нее. Я осмотрела лапу в поисках крови, но ничего не нашла. Я неуверенно поднялась на три здоровые лапы, прижав пострадавшую к груди.

Пронзительный взгляд желтых глаз следил за мной из-за решетки.

– Отправляешься украсть еще что-нибудь съестное? Или ты пришла для того, чтобы поглазеть на пленных существ, как это делают бесшерстные?

Все мои инстинкты требовали бежать, но я сопротивлялась им, полная решимости выдержать взгляд зверя. Он мог рычать, сколько ему вздумается, но он не мог убежать из своего логова.

Я посмотрела ему в глаза.

Мой ужас слегка утих, но глазам трудно было смотреть на эти желтые шары. В них как будто светились спутанные золотые нити. Четко очерченные глаза зверя были полны странной задумчивой силы.

Я тяжело сглотнула:

– Я не воровка.

Мне вспомнилась кость с куском мяса. Она лежала там, на его стороне. Я была так близко…

– Я не знала, что это твое, – пробормотала я. – Думала, это никому не нужно.

Я резко умолкла, не собираясь извиняться.

Зверь сморщил нос:

– Значит, ты падальщица.

Я вспомнила кое-что из слов бабушки:

– Чтобы выжить, делай то, что необходимо.

Уши зверя повернулись.

– А как насчет чести и достоинства? У тебя что, нет стыда, лис-ка?

Я не совсем поняла, что он имел в виду. Чего ему от меня надо?

Он ждал ответа. Но я ничего не сказала, и он лег возле решетки, опустив голову до моего уровня.

– Ты можешь подойти ближе, лис-ка? Неужели не позволишь старому волку немного поиграть?

Все мое тело пронзила тревога.

Волк!

Я уже слышала прежде это слово. Папа говорил о благородных существах, величайших сынах и дочерях Канисты. Но когда я смотрела на существо по другую сторону решетки, мне трудно было увидеть в нем кого-то, кроме жестокого убийцы.

Я захромала от его логова к невысокой изгороди, в сторону Большой Путаницы, к россыпи ее огней, хотя и продолжала краем глаза наблюдать за волком. Я знала, что он не может сбежать, но не была готова повернуться к нему спиной.

– Куда это ты отправилась, лис-ка? – проскрежетал волк.

Я остановилась, вертя хвостом. Только теперь я заметила, что его шкура не в порядке. Я пригляделась. На морде виднелись протертые в мехе полосы угольно-черной кожи там, где он терся о решетку. Должно быть, он постоянно просовывал морду между прутьями, снова и снова, бесчисленное множество дней. Лапы у него были грязными, а пушистый хвост безвольно повис. Я всмотрелась сквозь прутья, изучая темное логово. Папа говорил мне, что волки большими стаями рыскают в Снежных землях по ту сторону Бурной реки: это смертельно опасные армии далеких королевств.

Но этот волк был одинок.

Я посмотрела на небо, но созвездие Канисты снова скрылось за вихревыми тучами.

– Искать своих родных.

Произнеся это вслух, я почувствовала, как в мою грудь словно вонзились чьи-то когти.

Я подавила плач.

Волк молча наблюдал за мной. Когда я снова тронулась с места, он тихо проговорил:

– Лис-ка совсем одна. Что ты можешь знать о верности чему-то большему, чем ты сама? Семья ничего для тебя не значит.

Это было утверждение, а не вопрос.

От гнева по моей шкуре пробежали искры. Он мог сколько угодно насмехаться над тем, что я ем, но ему лучше было бы оставить в покое моих родных.

– Ты ошибаешься! – взвизгнула я, резко поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты ничего не понимаешь, волк! Маму, папу и бабушку преследовали! И моего брата Пайри тоже. Они где-нибудь в Большой Путанице, и я собираюсь их найти!

Уши зверя дернулись назад – он не ожидал ничего такого. Скривив губы, волк уставился на меня убийственным взглядом. Но на этот раз высокие решетки были на моей стороне.

Я проскользнула сквозь следующую ограду. Когда я добралась до изгороди, за которой начиналось зеленое пространство, я оглянулась на логово зверя… оглянулась на волка. Он растянулся на животе, положив огромную голову на передние лапы. С такого расстояния я не могла видеть его глаз, но знала, что он продолжает наблюдать за мной. Я пыталась угадать, откуда он родом и как очутился здесь, так далеко от всех своих.

Его слова все еще звучали в моей голове: «Или ты пришла для того, чтобы поглазеть на пленных существ, как это делают бесшерстные?»

Мой хвост прижался к задним лапам. Неужели это место устроено именно для таких дел? Для развлечения лишенных меха?

Гнев и страх куда-то пропали. Теперь мне было просто жаль волка. Он мог и не охотиться на крыс, а есть то, что оставляли для него бесшерстные. У него могли быть клыки длиннее моих и когти куда более острые, чем у меня. Он мог быть крупнее и злее любой лисицы, любой собаки. Но при всем при том он был пленником, а я была свободна.

Моя передняя лапа болела не слишком сильно, если я не налегала на нее всем своим весом, но она не позволяла мне двигаться быстро.

Я прохромала вдоль извивающейся дороги смерти, прокладывая новый путь через Большую Путаницу. Время от времени мне приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть.

Я принюхалась к воздуху, но почуяла только грязное дыхание манглеров. Они грохотали по дороге смерти: длинные, толстые, красные, черные, и все сверкали огненными глазами. «Река смерти». Так называла эту дорогу бабушка. Настоящие реки полны воды, как пруды, у которых нет ни начала, ни конца, – это я знала от папы, который видел реки в Диких землях. Но кое-что я узнала о Большой Путанице и без помощи моих родных. Манглеры никогда не пересекали границ дороги смерти, как будто они были рыбами и просто не способны были выбраться из воды. Похоже, бесшерстные это понимали, они спокойно ходили по приподнятым берегам этого потока. Я заметила, как некоторые из них забирались внутрь манглеров или выглядывали из них и при этом казались совершенно спокойными. Я провела лапой по спутавшимся усам, гадая, почему манглеры держатся на расстоянии, невзирая на их ужасный рык. И решила, что они лишь выглядят страшными, а на самом деле глупы.

Наблюдай! Выжидай! Прислушивайся!

Держась берегов дороги смерти, я перехитрила манглеров. Бабушка гордилась бы мной. Мне так хотелось рассказать ей о моем открытии!

Мне так хотелось прижаться головой к ее пятнистому плечу!

Двое бесшерстных шагали рядом, переплетя передние лапы. Я отскочила в тень. Они что-то мурлыкали и бормотали, не замечая моего присутствия. Даже рык проносившихся мимо манглеров не отвлекал их друг от друга. Я наблюдала за тем, как они сошли с берега, пересекли дорогу смерти и исчезли из виду. Меня тревожило, что я буду очень заметной в этой земле серого камня, но большинство бесшерстных вообще меня не замечали. Я вспомнила, как мама говорила мне об их никудышном нюхе, но тут было нечто большее… я как будто
Страница 7 из 12

превратилась в невидимку.

Крадучись я сделала еще несколько шагов вдоль стены. У самого края дороги смерти спал один из манглеров. Я поджала губы и зевнула. Моя голова стала тяжелой, ее просто тянуло к земле. Я вдруг заметила, что завидую отдыхающему манглеру. Я осторожно шагнула в его сторону, но он замер, словно превратился в дерево. Я уже не боялась его. Это было нечто неживое. Глаза манглера не таращились и не пылали; они были широкими, но темными. Я забралась под его живот и опустила голову на лапы.

Но сон не приходил.

С усталым вздохом я выползла из-под манглера и принюхалась к воздуху.

Почуяв запах молодой лисицы, я резко повернулась, готовая произнести имя Пайри. Но через мгновение запах растаял.

Я так устала, что уже не доверяла собственным чувствам. Ночь шутила со мной шутки. В желудке урчало, а я изо всех сил старалась не замечать этого, желая снова очутиться на зеленом пространстве. Там мягкая невысокая трава. Если бы я нашла местечко, где смогла бы ненадолго заснуть, то почувствовала бы себя намного лучше. А потом снова отправилась бы на поиски, прежде чем наступит шумный день, когда бесшерстные толпами помчатся во все стороны и мне придется спрятаться. Наблюдать и выжидать.

Я пошла по траве, вдыхая запах земли.

И тут же насторожила уши. Давно, когда я была еще совсем юной, когда мои глаза только-только открылись, а уши болтались, я услыхала прекрасную песню. Голос выводил жизнерадостную мелодию, сверкающую, как лед в миг холодного рассвета. Я была уверена, что певец такой же большой, как лисица, иначе как бы он справился с такой яркой музыкой? Я обшарила всю нашу территорию, заглядывая в траву и под ветки, но так и не нашла хозяина того голоса.

И вот теперь та же самая красивая мелодия прилетела с ветром. Хотя было темно и поблизости шумели манглеры, пленительные звуки прорвались ко мне. Я огляделась по сторонам, но ничего не увидела.

Какая-то бабочка закружилась у меня перед носом, примостившись на падающем листе.

Я мгновенно поймала ее лапами. И с удовольствием сжевала ее жесткие крылья. Проглотив бабочку, я снова принюхалась к ночному воздуху. Лисица! На этот раз я не сомневалась, хотя это была и не та лиса, которую я учуяла раньше. И я тут же поняла, что это не бабушка, мама или папа. И это был не лисенок: я чуяла, что это старая лисица, возможно не совсем здоровая. Было в ее запахе нечто затхлое. И все равно мое сердце слегка подпрыгнуло. После манглеров, бесшерстных и волка я отчаянно хотела встретить кого-нибудь своего.

Прекрасная песня затихла, когда лисица вышла из-за дерева. Она была старой, как бабушка, и я почувствовала облегчение. Как и бабушка, она должна быть мудрой; она должна понять, должна помочь мне найти моих родных. Ее тело было худым и жилистым, мех на плечах торчал клочьями. Я с радостным визгом прыгнула навстречу ей, подняв нос, чтобы прикоснуться к ней, но она шарахнулась в сторону. Шерсть на ее загривке встала дыбом, хвост резко дернулся. Она низко зарычала и отвернула морду в сторону, оскалившись.

Я застыла на месте.

– Что ты тут делаешь? – Старая лисица подошла ближе, неловко переставляя лапы по траве.

В том, как она двигалась, было что-то неправильное, какая-то напряженность в бедрах. Я заметила слизь в уголках ее глаз, один из них был открыт лишь наполовину.

– Ты болеешь? – спросила я.

Старая лисица прищурилась, глядя на меня:

– А тебе какое дело?

Неподалеку взвизгнул манглер, какой-то бесшерстный завыл песню, лишенную мелодии.

– Я просто… – Слова застыли у меня на языке.

Я с трудом скрывала разочарование. Я думала, она будет поласковее.

Старая лисица развела широкие уши в стороны:

– Ну так что тебе нужно?

Я хотела сделать шаг вперед, но передумала.

– Меня зовут Айла, и я ищу своих родных. Моих маму, папу и брата Пайри.

Мои слова почему-то разозлили ее.

– Пайри? – рыкнула она. – Я уже сказала тебе, что не знаю его. Убирайся отсюда!

Я все так же стояла на месте, но все мое тело приготовилось бежать. Волка, сидевшего в клетке, переполняла сила, но в глазах этой старой лисицы я видела нечто куда более тревожащее. За ее дряхлостью таилась злоба.

Что говорила мне мама? «Никогда не охоться на кошку – кошка будет драться».

«Но они же такие маленькие! – возразила я тогда. – Они слабее лисиц».

Мама посмотрела на меня строго: «Дело не в силе существа, не в его возрасте или размере. Если ты видишь в его глазах готовность сражаться, оставь его в покое. Лисья охота не груба и не жестока. Злобные когти проливают кровь».

Я припомнила этот разговор и почувствовала легкое беспокойство. С этой старой лисицей я не была в безопасности. Наверное, я могла убежать от нее, даже с поврежденной лапой, но если она меня поймает, то будет очень жестокой.

«Злобные когти проливают кровь».

Я постаралась не выдать своего страха, когда ответила старой лисице:

– Вообще-то, ты мне ничего не говорила. И я не уйду, пока не уйдешь ты.

Она посмотрела на меня с изумлением, выставив клыки. Резкий запах достиг моего носа. Я вспомнила, как однажды нашла миску с белой водой во дворе около норы бесшерстных. Когда я захотела попробовать ее, мама остановила меня. «Это молоко, – пояснила она, – но оно уже нехорошее». На жидкости выступали пузырьки, похожие на шарики жира. Мой нюх подтвердил, что мама была права. От запаха у меня даже усы съежились, а к горлу подступила тошнота.

Тот же самый запах прилип к старой лисице – запах прокисшего молока.

– Оставь меня в покое, детеныш!

Шерсть зашевелилась у меня на спине. Одна из задних лап слегка задрожала, и я крепче прижала ее к земле.

– Нет, пока я не найду их.

– Здесь никого нет. Это моя территория. Все, что ты здесь видишь, – мое. Вечно у меня пытаются что-то украсть, забрать мою еду. Сколько раз тебе повторять? Убирайся!

Мои уши прижались к голове. Уже второй раз за эту ночь меня обвиняли в воровстве!

– Мне не нужна твоя еда! Я хочу найти Пайри и родителей. У моего брата необычный мех, с серебристыми и золотистыми пятнами.

Старая лисица мрачно уставилась на меня. Ее хвост бессильно повис, перестав нервно крутиться. Язык рассеянно устремился к полузакрытому глазу, но не дотянулся до него. Она хрипло пробормотала:

– Ты приходишь. Ты спрашиваешь о Пайри. Ты уходишь. Ты приходишь. Когда ты оставишь меня в покое?

Я начала подозревать, что из-за возраста и плохого здоровья в голове у старой лисицы все перемешалось. Я вдохнула запахи ночи: трава, земля, ядовитое облако над дорогой смерти, нездоровое дыхание несущихся по ней манглеров… В воздухе не было запахов Пайри, не было ничего напоминающего о маме, папе или бабушке.

Я отступила назад на несколько шагов. Старая лисица зарычала, может быть предвкушая победу. Она как будто раздулась, ее клочкастая спина выгнулась дугой.

Я скользнула на берег дороги смерти. Лисица не стала меня преследовать. Она победным тоном крикнула мне вслед:

– Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, забудь о своих родных! Ноша лис тяжела, кто сможет вынести больше?

Мои уши дернулись, поворачиваясь в ее сторону.

Но было совсем неважно, что там она
Страница 8 из 12

думала.

Я обогнула угол и вышла на тихое ответвление дороги смерти. Страдая от одиночества, я заползла под куст, чтобы немножко отдохнуть. Всматриваясь сквозь ветви, я с трудом сумела различить огороженные строения наверху Путаницы, где за решетками скрывались темные логова. Я ничего не видела внутри тех клеток. Я помнила только запах живых существ и ужасающего волка с луной в глазах.

Первая холодная капля упала мне на нос, вторая – на ухо.

Я моргнула и высунула голову из-под куста, испуганная и сонная. Бабушка оказалась права: с первыми лучами рассвета пришел дождь.

Воздух был тяжелым – вот-вот должен был начаться ливень. Я выбралась из-под куста и стала искать место, где могла бы спрятаться и проспать весь день. Сзади что-то застучало – клик-клик-клик, – и я резко повернулась. Я прижалась животом к земле, ловя ушами звуки, но там никого не была. Шерсть на моем загривке встала дыбом.

У стены, рядом с кучей сухих колючих веток, я нашла маленькую деревянную нору, в которой были навалены кусочки древесины. Я заползла внутрь сквозь дыру в стенке норы и забралась на деревяшки, шатающиеся под моими лапами. Я лизнула переднюю лапу. Боль уже почти прошла, но как я ни укладывалась, все равно не чувствовала себя удобно. Я никогда не спала одна, не ощущая под боком брата. Я обернула хвост вокруг тела, притворяясь, что это Пайри. Потом закрыла глаза и попробовала представить тепло нашей норы. Но вместо этого вспомнила, какой я видела ее в последний раз, заполненной клубами дыма…

И еще одна картина возникла в моем уме: гигантская бесшерстная с крыльями как у птицы. Как такое могло прийти мне на ум? Что это означало?

У меня все болело от изнеможения.

Я старалась не думать о безумной старой лисице, но ее слова все равно звучали у меня в голове: «Ты приходишь. Ты спрашиваешь о Пайри. Ты уходишь. Ты приходишь».

Солнце начало подниматься. Усики света проникали сквозь доски норы.

Большая Путаница уже гудела и стучала, когда я засыпала.

И еще один звук – клик-клик-клик. Как будто длинные неровные когти постукивали по твердым камням.

Клик-клик-клик.

4

Мышь! Она метнулась вдоль ряда нор бесшерстных, остановившись на берегу реки смерти, чтобы осмотреть свой длинный хвост.

Я наблюдала за ней из тени, отбрасываемой спящим манглером. День уже кончался, и тусклый солнечный свет постепенно превращался в сумерки. В животе у меня бурчало от голода: с тех пор как исчезли мои родные, я съела одну только бабочку, да и это было вчера вечером. Мышей ловить трудно: они быстры, хитры и намного умнее бабочек. Но зато они вкуснее, в них больше мяса.

Пайри был более умелым охотником, чем я. Он старался учить меня во время холодных рассветов, когда бесшерстные еще спали.

«Задержи дыхание, Айла. Напряги все тело, замри. Если ты взмахнешь хвостом, ничего не получится».

Дыхание застыло у меня в горле. Это было невыносимое ощущение. Панический страх распирал мне грудь, заменяя ритм движения при вдохе и выдохе.

«Стой спокойно. Ничего с тобой не случится. Теперь всем телом прижмись к земле… Айла! Ты дышишь!»

Но я ничего не могла поделать: «Это же неестественно!»

Хвост брата застучал по траве. Мы стояли на нашей территории, недалеко от норы. Мама, папа и бабушка отправились на зеленое пространство.

«Ты слишком нетерпелива. Все лисы так делают. Это просто часть охоты».

«Оставь при себе свои фокусы. Я в них не нуждаюсь». Это было неправдой. Хотя я была меньше размером и более искусна в том, чтобы пробираться в узкие дыры, я не слишком хорошо умела ловить добычу. «Просто ты крупнее меня. И бегаешь быстрее».

Пайри склонил голову набок: «Когда охотишься, терпение важнее скорости. Терпение. Тишина. Сосредоточенность. Как кошка».

«Кошки отвратительны».

«Они отличные охотники».

Я фыркнула, не соглашаясь с ним: «Они не могут охотиться, как лисицы, не могут стать невидимыми или подражать птичьему крику».

«Зато они легки на лапу. Им не нужны иллюзии».

Я тогда подумала о раскормленном рыжевато-коричневом коте, который жил неподалеку от нашей норы и вечно таращился на нас, нервно размахивая хвостом.

«Они хитрые. Коварные. Без конца чистятся. Что-то выкусывают, вылизывают, целыми днями прихорашиваются. Какая им разница, как пахнет их шерсть? Она вообще почти ничем не пахнет. Нечего и удивляться тому, что они могут подкрадываться к крысам. Мех без запаха – вот уж это точно неестественно!»

«Айла! Ты просто невозможна. Перестань зря тратить время и сосредоточься».

Но вместо этого я прыгнула на него и легонько укусила за ухо, тихо рыча. Мы покатились по траве, подняв целый дождь росы…

Я моргнула, отгоняя воспоминания. Мышь все еще торчала у норы бесшерстных, усевшись на задние лапки. Дорога смерти была пустой, тихой. Два манглера дремали у ее берега, а других, с горящими белыми глазами, не было видно.

Я задумалась о том, как бы подобраться к мыши.

Она была слишком далеко, чтобы погнаться за ней.

Если она увидит меня, почует меня, она убежит.

Я вдохнула поглубже и напрягла все тело. Попыталась вспомнить, как нужно себя вести, – вроде бы хвост должен просто лежать прямо? А поможет ли мне то, что я насторожу уши? Если бы только я была внимательнее, когда Пайри мне объяснял…

Стараясь даже не моргать, я сосредоточилась на мыши. Она не замечала, что я наблюдаю за ней из тени. Ее усы непрерывно шевелились, а глаза-бусинки обшаривали серые камни.

Очень медленно я приподняла переднюю лапу. И держала ее на весу в течение нескольких ударов сердца, ожидая, когда мышь посмотрит на меня. Но она повернула голову в другую сторону, к стене. Я едва поверила своей удаче. И рискнула сделать шаг в ее сторону. Еще шаг. Дыхание билось у меня в горле, но я проглотила его, подбираясь ближе к мыши. Она все еще спокойно сидела. По моему телу пробежала дрожь возбуждения. Заметила ли она меня? Стала ли я невидимой?

Воздух рвался наружу из груди, это было уже невыносимо. Я прикусила язык, я терпела… еще слишком далеко!

Но я больше не могла сдерживаться. Я выдохнула и тут же поспешила снова замереть, но было уже слишком поздно. Мышь уставилась на меня испуганными глазами. И подпрыгнула вверх, как какая-нибудь блоха. Я бросилась на нее, но она уже побежала вверх по стене, и мне было ее не достать.

Мой хвост разочарованно упал.

Пайри наверняка поймал бы ее.

Последние отблески света исчезли в небе. Мышь сбежала, а у меня болел живот от голода. Пришлось обшаривать травянистые берега реки смерти в поисках земляных червей. Я рыла землю передними лапами, просовывая нос между камнями и выдергивая все, что удавалось найти. Я сжевала достаточно червяков, чтобы заглушить голод, и заодно разгрызла несколько жуков. А чтобы избавиться от горечи во рту, запила все это водой из лужи.

Потом я направилась к тихому краю дороги смерти, где какой-то одинокий бесшерстный заглядывал в мусорный бак. Такие безводные емкости стояли по всем землям бесшерстных, и иногда в них можно было найти что-то съедобное. Копаясь в таком баке, папа однажды нашел целую птицу. С нее были ободраны перья, и она была похожа на очень большого безголового голубя.
Страница 9 из 12

Мы закопали ее в нашем тайнике и ели несколько дней.

Я услышала стук лап по твердой земле и резко обернулась, а моя шерсть инстинктивно встала дыбом. У края реки смерти стояла маленькая уродливая собака. У нее была коричневая жесткая шерсть, а на шее болталась веревка. Пес посмотрел на меня, и я тут же выгнула спину. Но он был достаточно далеко. Он не посмеет напасть на меня… пусть только попробует подойти ближе!

Пес махнул хвостом и зевнул. И ушел прочь.

Со стороны дороги смерти послышался гогот, и я повернулась посмотреть, что там такое. Ко мне направлялась стая из четырех бесшерстных. Один из них показал на меня и удивленно взвизгнул, хлопнув приятеля по передней лапе. Я приготовилась бежать, но бесшерстные принялись подзывать меня. Судя по их гладкой коже и быстрым движениям, они были молоды. Один из них развернул кусок коричневой еды. Даже издали я почуяла что-то вкусное, что-то мясное. Бесшерстный протянул ко мне лапу, положив на нее еду. Аромат стал еще сильнее, и я невольно высунула язык. Это пахло куда лучше, чем жуки и дождевые черви. Живот у меня сжался от голода.

Я сделала шаг в их сторону.

Бесшерстный с едой в лапе осторожно потявкал.

Он двинулся ко мне, протягивая лапу с едой. Другие бесшерстные наблюдали за ним, тихонько лая.

Я старалась сообразить, что сказали бы мама и папа, если бы увидели, что я беру еду у бесшерстного на дороге смерти. Впрочем, я знала, что они сказали бы.

«Держись от них подальше! Бесшерстным нельзя доверять!»

Но мамы и папы здесь не было.

Я подошла ближе, так близко, что почти дотянулась до еды.

Внезапно бесшерстный отдернул лапу, а другие пронзительно закудахтали. Один из них схватил камень и швырнул в меня. Камень ударился о твердую землю рядом с моей задней лапой, и я растерянно отпрыгнула назад. Мое сердце бешено заколотилось. Я помчалась прочь по дороге смерти, а молодые бесшерстные завизжали. Добежав до угла, я осторожно оглянулась назад. Они махали передними лапами, прислоняясь друг к другу.

Для них это было игрой…

Я чуть не налетела на старого бесшерстного самца, который медленно шел по краю дороги смерти. От него исходил резкий запах. Я перебежала дорогу смерти и забралась под спящего манглера, чтобы понаблюдать за ним. В его движениях была некая тяжесть, неловкость. Одежда висела на его теле и пахла заброшенностью.

В этом существе ощущалось отчаяние.

Он прислонился к стене. Я стала смотреть, не появятся ли другие бесшерстные, чтобы дать ему еды. Я слышала, как молодая стая шумела за поворотом дороги смерти, но их голоса постепенно затихали.

Никто к нему не пришел.

Старый бесшерстный заковылял к входу огромной норы. Сверху, из тени на ступенях, за ним наблюдала пара карих глаз. Шерсть у меня на спине встала дыбом. Бесшерстный ничего не замечал, он вообще смотрел только перед собой, подбираясь к двери. Из-за угла с ревом выскочил манглер.

Я мельком увидела, как какое-то приземистое существо – возможно, лисица – спрыгнуло со ступенек у темного входа в здание.

Я лишь заметила густую серую шерсть, так что это мог быть и пушистый кот. Его глаза сверкнули зеленым, когда он поймал мой взгляд, перед тем как манглер заслонил мне всю картину. Я моргнула, вытягивая шею. Когда манглер проскочил мимо, существо уже исчезло.

Бесшерстный тяжело опустился на ступени перед входом в нору. Он прислонился к стене, раскачиваясь и что-то бормоча. И вскоре заснул. Я еще немножко понаблюдала за ним, шевеля усами. Я ничего не понимала в Большой Путанице. Одни бесшерстные жили в норах со своими семьями, а другие в одиночестве сворачивались в клубок у них перед входом.

Всегда ведь лучше держаться поближе к семье.

Я подумала о маме и папе. Куда бы они направились в этих обширных землях серого камня? Они ведь хорошо знали эти места.

Я помнила истории, что рассказывал папа о своей юности. В отличие от мамы и бабушки он был родом из Диких земель, издалека. Он рассказывал мне и Пайри, что там все было по-другому: дни были длиннее, ночи – темнее. Созвездие Канисты постоянно мерцало в небе, чего никогда не бывает в Серых землях (так лисицы из Диких земель называют Большую Путаницу). Папа больше всего скучал именно по этим звездам.

Он покинул Дикие земли, потому что поблизости не нашлось молодой самки, а он очень хотел обзавестись семьей. И он слыхал, что в Большой Путанице для всех хватает места и каждый лис может найти себе пару, а крысы там огромные, как кошки, и ловить их можно сколько угодно. И однажды ему приснилось, что он встретит прекрасную лисичку с оранжево-коричневым мехом, городскую лисичку, которая станет матерью его детишек. Он попрощался с сестрами и родителями и отправился в путь, не зная, что его ждет.

«Ты ушел из дома из-за какого-то сна?» – изумленно спросила я.

«Ты ведь знаешь, как говорится. – Папа склонил голову набок. – Сны – это начало».

Он шел очень долго, и наконец зеленые заросли остались позади, а на горизонте появились очертания Большой Путаницы.

И именно там он встретил маму, лисичку с золотистым мехом, ту самую, которую видел во сне. Они стали жить вместе, и бабушка помогала им растить малышей, когда те появились на свет. А они появились очень скоро – я и Пайри, мы ведь уже тогда были нетерпеливыми. Мы дождаться не могли момента рождения. Обычно детеныши появляются, когда становится тепло, когда день и ночь почти одинаковы по длине, – так нам объясняла бабушка.

«А небо? – спросил у папы мой брат. – Оно там действительно другое?»

Папа посмотрел на серое бурление над головой.

«Совершенно другое, – негромко ответил он. – Здесь мы совсем не можем видеть созвездие Канисты».

Я легонько подтолкнула папу:

«А ты по нему скучаешь?»

Его глаза уставились куда-то вдаль.

«Те звезды прекрасны. Мне так хочется увидеть их хотя бы еще раз… – Он встряхнулся и посмотрел на меня. – Но я отдал бы все звезды в небе за то, что есть у меня здесь, в Большой Путанице, – за мою жизнь с вашей мамой, бабушкой и с вами двумя».

«А как насчет тамошних вкусных кроликов?» – Пайри свесил язык из пасти.

Папа тряхнул головой.

«Кроликов? – Он развеселился, как щенок. – Я бы отдал всех кроликов Диких земель за парочку бесподобных здешних крыс»…

Бесшерстный похрапывал у входа в нору. Кто-то подкрался к нему по серой земле и стал довольно дерзко обнюхивать его задние лапы там, где верхняя шкура отстала, обнажив розовую кожу.

Крыса!

Бесподобная крыса из Большой Путаницы!

Это было как будто послание от папы. Я тут же поползла к крысе, бесшумно передвигая лапы. Она меня пока не замечала. Длинным острым языком она исследовала кожу на лапе бесшерстного. Потеряв к ней интерес, крыса побежала вдоль дороги смерти, даже не стараясь держаться поближе к стене, как это делала мышь. Было нечто бесстрашное, почти вызывающее во всех движениях этой крысы.

Я могла бы стать невидимой. Я могла бы сдержать дыхание… я могла бы быть терпеливой.

Но мне не повезло. Хотя крыса даже не повернула голову, каким-то дьявольским чутьем она уловила, что я неподалеку. И без предупреждения бросилась бежать. Она неслась вдоль каменной полосы
Страница 10 из 12

со скоростью, которая казалась просто невозможной для таких неровных скачков. Я обнаружила, что тоже бегу. Моя пасть наполнилась слюной, в животе урчало… я бы поймала эту крысу, будь это даже последним поступком в моей жизни!

Крыса перебежала дорогу смерти и повернула за угол, но я уже была совсем близко, мой взгляд сосредоточился на ее узловатом хвосте. Крыса стремилась к стене норы бесшерстных.

Я знала, что крысы, как и мыши, умеют взбираться вверх по камням. Еще мгновение – и крыса добежала бы до норы, откуда мне было бы ее не достать. Я вспомнила птиц, которые стаями собирались на нашей зеленой полосе. Вскинув голову, я бросила в ночь свой голос.

– Карр! Карр!

Птичий крик пронесся над норой бесшерстных. Крыса отпрянула, ошеломленная, и бросилась в другую сторону. Мой трюк сработал! Погоня продолжалась.

Но крыса была полна решимости. Она пересекла дорогу смерти в другом месте, на этот раз направляясь к деревянной изгороди. По обеим сторонам от изгороди стояла высокая стена из красного камня. Я догадалась, что задумала крыса: она надеялась оторваться от меня, перебравшись на ту сторону изгороди.

Я ужасно разозлилась: никогда нельзя недооценивать лисицу!

И вместо того чтобы бежать вслед за крысой к изгороди, я повернула к жестяному баку, что стоял возле стены сбоку от дороги смерти. Из-за угла вывернул манглер, и у меня подпрыгнуло сердце. С резким вздохом я взлетела на дальний берег дороги смерти в тот самый миг, когда он промчался мимо, чуть не задев меня своей твердой блестящей скорлупой. Голод делал меня безрассудной. Я вспрыгнула на бак возле стены, оттолкнувшись от земли так сильно, что едва не перелетела через него. Но тут же восстановила равновесие, покачнувшись на краю крышки бака. И рискнула посмотреть вниз, на крысу. Как я и предполагала, она пролезала под деревянной изгородью.

Но погоня еще не закончилась.

С бака я прыгнула на стену из красного камня. По другую ее сторону посмотреть было не на что – там был просто большой пустой двор, мощенный серым камнем. И там была крыса. Она-то думала, что ей ничто не грозит, это уж точно. Она уселась неподалеку от деревянной изгороди, поглядывая через плечо. Она знала, что лисице не пролезть там, где проскочила она. Крыса и не догадывалась, что я стою прямо над ней, выжидая момента для прыжка.

Моя передняя лапа скользнула по стене – та самая, что застряла между прутьями логова волка. Я извернулась, удерживаясь на месте, и крыса вскинула голову. Она увидела меня, испуганно пискнула и бросилась через серый двор.

«Айла, ты дура!» – мысленно вскрикнула я в разочаровании. И прыгнула с высокой стены, громко ударившись о твердую поверхность. Крыса была уже далеко. Если бы только я сумела сохранить тишину на мгновение дольше! Если бы у меня было терпение Пайри!

Я глубоко вздохнула. Погоня закончилась – и это после стольких усилий! Как бы поступили сейчас мама и папа? Я встряхнулась и постаралась восстановить дыхание. Потом со вздохом легла на землю, и мой живот прижался к прохладному камню. Крыса оглянулась на меня с насмешкой в глазах. Она не видела темной фигуры, отделившейся от дальней стены. Из тени вышла огромная собака. Под ее блестящей черной шкурой играли мышцы. Собака хлопнула здоровенной лапой по спине крысы. Ее квадратные челюсти сомкнулись на теле добычи, и, легонько тряхнув головой, собака сломала крысе шею. Бросив крысу на пол рядом с собой, она уставилась на меня.

– Лисица! – прорычала собака. – Жалкая, никчемная лисица! Как ты посмела прийти на мою территорию?

Она тяжелым шагом двинулась ко мне, низко опустив голову. Я вскочила на лапы и оглянулась на стену. С этой стороны не было жестяного бака, а стена была слишком высокой, чтобы забраться на нее без какой-либо ступени.

От страха у меня закружилась голова.

– Я не знала, что здесь кто-то есть!

Черную шею собаки охватывала металлическая цепь. Она звенела, когда собака двигалась.

– Я охраняю это место для бесшерстных, – рыкнула собака. – Они ждут от меня, что я не пущу сюда посторонних. И я серьезно выполняю свои обязанности.

Она приготовилась прыгнуть, и расстояние между нами было всего в несколько хвостов. Верхняя губа собаки приподнялась, белые острые зубы сверкнули.

– А ты – посторонняя!

Мои глаза с бешеной скоростью обшаривали двор в поисках пути к бегству. В дальней стене я заметила небольшую дыру, где красные камни раскрошились. Дыра была прикрыта полосами из дерева, но внизу оставалась узкая щель. Достаточно ли она широка для того, чтобы я могла сбежать? Успею ли я добраться туда, прежде чем собака доберется до меня? На черных боках собаки играли мышцы. Я вспомнила, как быстро она расправилась с крысой, и у меня во рту пересохло от ужаса.

Я рискнула еще раз посмотреть на дальнюю стену. К моему испугу, полосы из дерева шевельнулись. На меня глянули два темных глаза. Худая морда просунулась в щель внизу. Это был тот пес, которого я вечером видела на дороге смерти, – маленький уродливый пес с веревкой на шее. Пес рыкнул, выбираясь сквозь дыру в стене, и сбил деревянные полосы. Они посыпались на землю, но пес не обратил на это внимания, потому что сосредоточил свой взгляд на мне. Шерсть на его загривке поднялась, он облизнул нос. Я отметила его когти и острые зубы. Но было и нечто куда более угрожающее в этом псе: непонятное выражение его глаз. Нечто такое, чему не следовало доверять.

Я повернулась в другую сторону, скрипнув когтями по твердой земле. Черная собака сделала еще шаг вперед. Ее челюсти дрожали от злости, на клыках пенилась слюна. Я застыла, охваченная паническим страхом. Я знала, что на этот раз бежать некуда, знала, что делают собаки, когда ловят кого-то из нас. Они просто разорвут меня на клочки, чтобы преподать урок. И даже мой след растает к ночи, и вся память о моей семье исчезнет навсегда.

Безумная лиса.

Дурная лиса.

Просто еще одна дохлая лиса.

5

Мой взгляд метался от жилистой уродливой дворняги к собаке с черной блестящей шерстью. Меня пробрало ледяным холодом. Мои лапы примерзли к земле. Я не в силах была сделать ни шага, да и куда бы я пошла? Собаки были по обе стороны от меня. Бежать было некуда.

Собака как будто разозлилась еще сильнее.

– Как ты смеешь приходить на мою территорию? – рявкнула она.

Ее темные глаза выпучились так, что я увидела белки. Мускулы на широких плечах напряглись, когда она приготовилась напасть.

– Поосторожнее со мной!

Это крикнул жилистый пес. Он трусцой бежал вдоль стены с видом превосходства, едва ли подходившим к его маленькому уродливому телу. Сильный запах разнесся по двору, и мои усы задрожали: пахло вовсе не грязным псом. Неужели здесь есть кто-то еще? Мой взгляд заметался по двору, но вокруг никого не было. Только две собаки – и я между ними.

– Да я разорву тебя на куски! – пролаяла черная собака.

Голос у нее был таким громким, что меня ударило по ушам. Но когда я посмотрела на нее, то обнаружила, что ее внимание куда-то перенеслось. Ее бешеный взгляд следил за жилистой дворнягой, за псом, который пробирался все дальше во двор. Я не могла понять,
Страница 11 из 12

что именно я пропустила. А потом до меня дошло: они не были частью одной стаи, они были врагами!

Тощий пес зевнул, как будто ему стало скучно. Зачем он явился сюда? Он что, сошел с ума?

Черная собака взревела от злости, из ее пасти потекла белая пена. Собака оскалилась, показывая двойной ряд неровных зубов.

– Никто не может войти сюда и остаться в живых! – Ее громадная грудь раздулась от ярости. – Накануне ночью я убила кошку!

– Кошку? В самом деле?

Не проявив ни малейшего интереса к ее словам, уличный пес выкусил что-то из передней лапы. Он даже не смотрел на черную собаку!

Черная собака зарычала от разочарования. Она присела на задние лапы и бросилась на пса, но тот оказался проворнее. Он увернулся и помчался вдоль стены из красного камня. А черная прыгнула с такой силой, что не смогла вовремя остановиться. Она налетела на стену и взвыла от боли. Когда она отскочила назад, я увидела кровь на ее носу. Она тряхнула головой, кровь и слюна разлетелись по серым камням. Неловко повернувшись на толстых лапах, собака нашла взглядом маленького пса. Меня она как будто вообще не замечала – словно я стала невидимкой.

Маленький пес стоял у дальней стены. Он выглядел так, словно ждал, когда черная собака нападет на него. Да, он выглядел удивительно спокойным, даже расслабленным. Если бы я не знала, что это не так, я бы даже подумала, что он виляет хвостом.

Конечно же, черная собака бросилась к нему, низко опустив огромную голову. И снова маленький пес отпрыгнул в сторону и протопал через двор, словно заманивая черную, прося ее следовать за ним. Когда та зарычала, всем телом содрогаясь от ярости, тощий пес посмотрел в мою сторону. Эти его непонятные глаза… Они поблескивали бронзой, как последний свет в сумерках. По моему телу пробежала теплая дрожь. Ледяное чувство начало таять, кровь снова вернулась в мои лапы.

Черная собака фыркала, рычала и исходила пеной, снова бросившись за дворняжкой. Когда она побежала за псом, я развернулась и поспешила к тому месту, где стена осыпалась. За моей спиной раздался громкий лай. Черная собака глупо бесилась, ее голос ломался от ненависти. Должно быть, она снова промахнулась. И явно не заметила, что я сбежала с ее территории, или ей было уже наплевать на это. Она теперь сражалась с тощим псом.

Я едва верила своей удаче. Ведь я уже считала себя мертвой.

О чем думал тот маленький пес? Понимал ли он, что черная собака может свернуть ему шею? Похоже, у него совсем не было ума. Но его глаза… Он совсем не выглядел дурачком.

Двигаясь быстро, но не забывая проверять, есть ли поблизости манглеры, я пересекла дорогу смерти и постаралась уйти как можно дальше. Я нашла проход на травянистый кусок земли позади нор бесшерстных и заползла туда, чтобы поискать червяков. Двор с собаками остался далеко позади. Мое дыхание стало ровнее.

Больше никакого глупого риска, Айла!

Наблюдай! Выжидай! Прислушивайся!

Мне нужно было съесть достаточно для того, чтобы продолжать поиски. Искать червяков было нелегко. Я вздохнула, увидев очередного жука. Я хлопнула по нему лапой, но вспомнила о его горьком вкусе и не смогла заставить себя съесть его. Может быть, на самом деле я была не так уж голодна?

Я вспомнила слова бабушки:

«С самого начала времен на нас охотятся: нас мучают, на нас нападают и превращают в шкуры, чтобы согревать шеи бесшерстных. Они стреляют в нас ради забавы и гоняются за нами, чтобы повеселиться… они даже не едят тех, кого убили. Мы гибнем в реке смерти или от случайной жестокости бесшерстных, от яда, от собак, просто от голода. Земли бесшерстных наполнены смертью, и каждый из лишенных меха твердит имя лисиц».

Ее торжественные слова напугали меня тогда. «Но мы все равно здесь», – напомнила я ей.

Бабушка склонила голову набок: «Лисицы могут погибнуть разными способами, но выжить – только одним».

«Как это?» – спросила я, широко раскрыв глаза и насторожив уши.

«Мы желаем выжить, как будто это наше законное право. Мы выбираем жизнь, и мы никогда не сдаемся».

Ее слова меня разочаровали. Разве такого ответа я ждала? Мы живем просто потому, что хотим этого? Я не видела в этом никакого смысла. Но, наблюдая за жуком под своей лапой, я, кажется, поняла, что хотела сказать мне бабушка.

Я выбираю жизнь! Я никогда не сдамся!

От этой мысли мне стало легче проглотить жука – прямо вместе с его горькой скорлупой.

Наверное, я съела столько жуков, сколько весила сама. Я свернулась у ствола ближайшего дерева, накрывшись хвостом. По крайней мере, я больше не была голодна, хотя сделала бы что угодно за один-единственный кусочек крысы. Я надеялась, что, где бы ни находились сейчас мои родные, они хорошо поели. Я попыталась представить запах маминой шкуры или щекотание усов папы, когда он облизывал мне нос. Я чувствовала, что воспоминания угасают, и мои уши от тревоги встали торчком. Но когда я подумала о Пайри, картинка снова стала яркой. Я могла во всех подробностях представить его янтарные глаза, его уши с черными кончиками, его пестрый мех…

Успокоившись, я накрыла голову передними лапами и позволила себе задремать.

Я вспоминала нашу нору, какой она была прежде, до того как появились чужие лисы с запахом углей. Там было так тепло и спокойно… Мы с Пайри играли снаружи. Бабушка стояла у входа в нору, внимательно наблюдая за нами, а мама и папа охотились за едой.

«Поймала!» – восторженно захихикала я, хватая хвост Пайри лапами.

Он вырвался, подскочил в траве и упал плашмя, высунув язык. Я плюхнулась рядом с ним. Он ткнул меня носом.

«Маленькая лисичка», – пробормотал брат.

Картина растаяла, и мир потемнел.

Я почувствовала, как меня куда-то тянет, в моих ушах прозвучал резкий голос. Меня толкало вдоль дорожки серого камня, по обе стороны которой стояли враждебные лисы, пока я, спотыкаясь, переходила дорогу смерти. Я двигалась с трудом, в боку пульсировала боль. Высоко над головой торчал ряд нор бесшерстных. Перед ними был огромный каменный двор, а в его центре стояла одинокая бесшерстная. Ее шкура была холодного серого цвета, глаза невидяще таращились, а за ее спиной развернулись огромные крылья. Я уставилась на нее в страхе и изумлении…

Треснула ветка.

Я вскинула голову.

И мгновенно насторожилась, вглядываясь в темноту. Мне были хорошо видны кусты, что росли вдоль изгороди. Может быть, это была просто мышь или птица и беспокоиться не стоило. Я ждала. Единственным движением вокруг был тихий шелест листьев на ветру.

Я уже начала расслабляться, в последний раз окидывая взглядом все вокруг. А потом заметила что-то блестящее… пару темных глаз. Мое сердце подпрыгнуло, усы ощетинились.

Какое-то существо пряталось в кустах, наблюдая за мной. Похоже, оно удивилось тому, что я его заметила, и, похоже, собралось сбежать.

Я тихонько прорычала:

– Кто там?

Существо выбралось из своего укрытия, продвинувшись в сторону норы бесшерстных. Это был пес с жесткой шерстью.

Я нервно вздохнула от удивления:

– Ты меня преследуешь!

Он не ответил. Подпрыгнув удивительно высоко, он перескочил через изгородь на соседнюю территорию.

Отступление пса придало мне
Страница 12 из 12

уверенности. Не успев понять, что делаю, я побежала к изгороди. Я перепрыгнула через нее совсем не так легко, как он, – задела за нее задней лапой, но все же очутилась на траве по другую сторону. Приземлилась я весьма неловко. Пес с жесткой шерстью уже бежал вдоль норы бесшерстных. Он добрался до ворот с широко установленными прутьями и просунул между ними голову. Я видела, как он старается протиснуться между железными прутьями, ему это удалось, и уже через мгновение он исчез на дороге смерти.

Я поспешила за ним.

Он был проворнее меня, но ворота замедлили его бегство. Мне оказалось нетрудно проскользнуть между прутьями. Добежав до дороги смерти, я увидела, что пес уже пересекает ее, внимательно посматривая назад.

Я крикнула ему вслед:

– Что тебе нужно?

Он припустил бегом. Я прижала уши: что это он делает? Зачем следил за мной? Я проверила дорогу смерти, но ни один манглер не мчался в мою сторону. Я ринулась через дорогу, пытаясь догнать пса, убегавшего вперед. Вскоре он добежал до места, где пересекались два потока реки смерти. Пес остановился под светящимся шаром и огляделся. Он как будто удивился, обнаружив меня позади. Впереди я видела верхушки гигантских строений, выросших над норами бесшерстных. Они имели странные очертания – остроконечные, круглые, угловатые… Это были те самые строения, которые я видела с моего наблюдательного пункта над Большой Путаницей, перед тем как столкнулась с волком. Вблизи они сверкали, как солнечный свет на воде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=15121761&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.